Хри­сти­ан­ское учение о чело­веке

М.В. Бахтин
кан­ди­дат фило­соф­ских наук

Оглав­ле­ние



1. Чело­век – образ Божий^

1.1. Цен­ность чело­века

Когда одна­жды автор этого текста задал на экза­мене вопрос сту­дентке (свет­ского ВУЗа) о том, что такое образ Божий, она надолго заду­ма­лась и только после нашей под­сказки – что отли­чает чело­века от живот­ного? – она начала более или менее успешно отве­чать. Дей­стви­тельно, если гово­рить коротко, образ Божий в чело­веке – это то, что отли­чает его от живот­ных, что делает его соб­ственно чело­ве­ком. Сего­дня эта гра­ница между чело­ве­ком и живот­ным миром (созна­тельно) сти­ра­ется. Гипо­теза Дар­вина о про­ис­хож­де­нии чело­века из обе­зьяны, непод­твер­жден­ная позд­ней­шими антро­по­ло­ги­че­скими иссле­до­ва­ни­ями, тем не менее, «маячит» где-то на заднем плане созна­ния совре­мен­ного чело­века. Вроде как никто уже не застав­ляет нас верить этой гипо­тезе, но для многих (неве­ру­ю­щих) она все равно оста­ется, пусть слабым, ори­ен­ти­ром в этом вопросе. Биб­лей­ский рас­сказ о сотво­ре­нии чело­века сооб­щает нам, что только чело­век – не живот­ные и даже не ангелы, не говоря уже об осталь­ной при­роде – сотво­рен по образу и подо­бию Божию.

Фило­соф­ские теории в отно­ше­нии чело­века меня­ются быстро, и пред­став­ляют собой самые разные версии реше­ния этой про­блемы, но вот хри­сти­ан­ство уже 2000 лет непо­ко­ле­бимо утвер­ждает истину о духов­ном досто­ин­стве чело­века. В совре­мен­ном мире при­нято гово­рить о правах и сво­бо­дах чело­века, о том, что чело­век – это высшая цен­ность (такие слова есть, напри­мер, в рос­сий­ской Кон­сти­ту­ции). Но вот что не при­нято – зада­ваться вопро­сом о том, на каких мета­фи­зи­че­ских осно­ва­ниях дела­ются заяв­ле­ния об этой цен­но­сти чело­века. Мы знаем, что исто­ри­че­ски Декла­ра­ции прав и свобод «выросли» из про­те­стант­ского осно­ва­ния. Напри­мер, Д. Локк, идеи кото­рого и стали источ­ни­ком Декла­ра­ций, писал, что каж­дому чело­веку даны права от Бога. Такие слова есть и в аме­ри­кан­ской Декла­ра­ции. Но в ходе исто­ри­че­ского раз­ви­тия эта ссылка как-то затер­лась. Никто сейчас не вос­при­ни­мает экс­пан­сию Запада – в идео­ло­ги­че­ском плане – как рели­ги­оз­ную. Эта экс­пан­сия идео­ло­гии прав и свобод чело­века, по сути, секу­ля­ри­зо­ван­ной. Но тогда появ­ля­ется озна­чен­ный выше вопрос – почему я должен ценить чело­века? Ответа на данный вопрос у совре­мен­ной циви­ли­за­ции нет. А у хри­сти­ан­ства есть. Мы должны ценить чело­века потому, что он есть тво­ре­ние Божие, кроме этого, высшее тво­ре­ние – образ Божий, и, нако­нец, потому, что мы сами явля­емся людьми, а значит, каждый чело­век – наш брат.

Скажут, что все это «и так известно». Да, на уровне просто чув­ства это известно всем, но хри­сти­ан­ство утвер­ждает это дог­ма­ти­че­ски, духовно-миро­воз­зрен­че­ски и это чрез­вы­чайно важно. Почему? Да потому, что, напри­мер, рыноч­ная идео­ло­гия, рас­про­стра­ня­е­мая сего­дня Запа­дом же, далеко не во всем соче­та­ется с этой идеей высо­кой цен­но­сти чело­века. Совре­мен­ный чело­век смутно «чув­ствует», что другой чело­век – его брат, но в реаль­ной жизни он может уби­вать и про­да­вать этого брата. Хри­сти­ан­ство же оста­нав­ли­вает этого чело­века сло­вами об образе Божием и запо­ве­дью о любви к ближ­нему.

1.2. Сво­бода

Сво­бода назы­ва­ется Св. Отцами Церкви одним из важ­ней­ших черт образа Божия в чело­веке. Для того чтобы разо­браться в этом вопросе, нужно «пере­счи­тать», какие име­ются виды сво­боды в чело­ве­че­ском бытии.

  1. Сво­бода, кото­рую можно назвать при­род­ной (для чело­века), при­над­ле­жит всем людям. Это эле­мен­тар­ная черта чело­ве­че­ского бытия – чело­век решает, куда ему идти, когда ему есть и т.д. Сюда же входит и важ­ней­шая сво­бода выбора между добром и злом, между Богом и дья­во­лом. Само по себе нали­чие этой сво­боды еще не озна­чает «спа­сен­ность» или «неспа­сен­ность» чело­века. Без­условно, этой сво­боды нет у живот­ных, она есть неотъ­ем­ле­мая черта образа Божия в чело­веке.
  2. Сво­бода, свя­зан­ная с соци­аль­ными, поли­ти­че­скими, эко­но­ми­че­скими усло­ви­ями. Фак­ти­че­ски, этот вид сво­боды «при­ду­ман» (вернее, он стал объ­ек­том при­сталь­ного обще­ствен­ного вни­ма­ния) только в Новое время и носит весьма отно­си­тель­ный харак­тер, хотя и непра­вильно совсем исклю­чать его из поля зрения. Гово­рят, что чело­век сво­бо­ден в том смысле, что он менее зави­сим, чем другие члены обще­ства – зави­сим от власти, от самого обще­ства в целом. Здесь сво­бода све­дена к высо­кому эко­но­ми­че­скому или поли­ти­че­скому ста­тусу. С этой точки зрения, сво­бо­ден, напри­мер, мил­ли­ар­дер. Хотя, строго говоря, его «сво­бода» явля­ется очень отно­си­тель­ной. В отли­чие от первой и тре­тьей (см. ниже) свобод, эта явля­ется абсо­лютно зави­си­мой от внеш­них обсто­я­тельств, причем не только соци­аль­ного харак­тера, но и, напри­мер, при­род­ного – всем ясно, что богат­ство – это соци­аль­ный фено­мен (богач в (необи­та­е­мой) пустыне со всеми своими день­гами ничем не будет отли­чаться от бед­няка).
  3. Духов­ная, насто­я­щая сво­бода. В сущ­но­сти, этот вид есть как бы пози­тив­ная реа­ли­за­ция потен­ций первой сво­боды. Чело­век выбрал Бога и выби­рает Его всю свою жизнь, каждый день, отре­ка­ясь от зла, борясь со стра­стями. Об этой сво­боде гово­рил Хри­стос как о сво­боде от греха. Это абсо­лют­ная сво­бода для чело­века, потому что ничто внеш­нее не может поме­шать ему реа­ли­зо­вы­вать данную сво­боду. Его могут поса­дить в тюрьму, послать на войну, он может пере­жить горе в личной жизни и т.д., но все это – хотя и с трудом – пре­одо­лимо внутри духов­ного опыта. Только смерть чело­века пре­рвет его духов­ное воз­рас­та­ние на земле и пере­ве­дет в совер­шенно другой план бытия.

Духов­ная сво­бода воз­вра­щает чело­веку самого себя, свою при­роду, потому что грех и страсть – это иска­же­ние бого­дан­ной доброй при­роды, ветхий чело­век – это как бы паро­дия на насто­я­щего чело­века. Есте­ственно, все другие типы сво­боды – осо­бенно второй – кажутся блед­ными, по срав­не­нию с этой сво­бо­дой. Соб­ственно, в пони­ма­нии пра­во­сла­вия лич­ность – это чело­век, обрет­ший, в той или иной сте­пени, эту сво­боду во Христе. Сте­пень эта может быть разной у разных людей. Эта сво­бода – есть Сам Хри­стос, Его Жизнь, к Кото­рой при­об­ща­ется хри­сти­а­нин. Все притчи Христа о Цар­ствии Небес­ном – об этой сво­боде. Она есть та жем­чу­жина, найдя и желая при­об­ре­сти кото­рую, купец идет и от радо­сти про­дает, все что имел. Здесь гово­рится о чело­веке, нашед­шем путь этой сво­боды и с радо­стью отка­зы­ва­ю­щемся от всего своего «гре­хов­ного богат­ства». Также эта сво­бода – зерно гор­чич­ное, кото­рое, когда его сажают, явля­ется малень­ким и неза­мет­ным, а когда вырас­тет – то пре­вра­ща­ется в огром­ное дерево, в ветвях кото­рого укры­ва­ются птицы небес­ные. Здесь гово­рится о духов­ном опыте чело­века жизни во Христе, обре­те­ния Хри­сто­вой сво­боды. Сна­чала это какая-то неболь­шая часть жизни чело­века, но, по мере его духов­ного роста, вся душа чело­века ста­но­вится Хри­сто­вой, пре­вра­ща­ется в пре­крас­ное духов­ное древо, в кото­ром укры­ва­ются и поют птицы – спо­соб­но­сти чело­века, другие люди.

К сожа­ле­нию, совре­мен­ный мир выдви­нул на первый план вторую сво­боду, абсо­лю­ти­за­ция цен­но­сти кото­рой не обос­но­вана, и совсем забы­вает о тре­тьей, насто­я­щей сво­боде.

1.3. Разум

Разум, ум – еще одна из важ­ней­ших спо­соб­но­стей чело­века, отли­ча­ю­щих его от живот­ных. Даже марк­си­сты при­зна­вали, что слож­ней­шие постро­е­ния в при­род­ном мире, – напри­мер, мура­вей­ник – тем не менее, на поря­док ниже любого чело­ве­че­ского постро­е­ния, потому что чело­век – в отли­чие от при­род­ных субъ­ек­тов – созна­тельно про­ек­ти­рует свои постройки, и слож­ные, и про­стые. Слово «разум» у рели­гии «ото­брали». Почему-то в пост­сред­не­ве­ко­вую эпоху рели­гия отно­сится к сфере «ирра­ци­о­наль­ного», «нера­зум­ного» и т.д. Ученые ате­и­сти­че­ского толка нахо­дят в книге Вет­хого Завета «Пре­муд­рость Соло­мона» эле­менты «раци­о­на­лизма», как бы про­ти­во­по­став­ляя их всей хри­сти­ан­ской «ирра­ци­о­наль­ной» тра­ди­ции. Но такой подход – про­яв­ле­ние без­гра­мот­но­сти. Мы можем ска­зать, что разум вос­хва­лялся в хри­сти­ан­стве всегда, другое дело, что пони­мали под этим разу­мом нечто отлич­ное от того, что пони­мают теперь.

В той же книге «Пре­муд­ро­сти Соло­мона» ска­зано, что ее начало – страх Гос­по­день, что, кстати, не любят обсуж­дать выис­ки­ва­тели «раци­о­на­лизма» в Библии. Так же, как и в теме сво­боды, мы можем выде­лить «разум вообще», при­су­щий всем людям в силу их при­роды, – когда они, напри­мер, счи­тают деньги – и особый разум, насто­я­щий разум, кото­рый явля­ется частью духов­ного опыта чело­века. И это так же есть пози­тив­ная реа­ли­за­ция потен­ции разума, кото­рая дана всем.

В чем же она заклю­ча­ется? Говоря просто, в при­об­ще­нии к «разуму» Бога. Без­условно, слово «разум», в данном случае, – это несо­вер­шен­ное ката­фа­ти­че­ское поня­тие, но нам при­хо­дится им поль­зо­ваться. Соб­ственно, Бог и не скры­вает от нас глу­бины Своей Пре­муд­ро­сти. Наобо­рот, Он их откры­вает, хотя мы и недо­стойны этого, – в Свя­щен­ном Писа­нии. Откро­ве­ние сооб­щает нам смысл нашей жизни, смысл исто­рии всего чело­ве­че­ства и дает воз­мож­ность соот­но­сить свою реаль­ную жизнь с этим смыс­лом, насколько она ему соот­вет­ствует (чаще всего – нет).

Неверно утвер­ждать, что веру­ю­щий чело­век не занят позна­нием. Вся его жизнь есть позна­ние воли Божией и себя самого. Но это особое, духов­ное, пока­ян­ное позна­ние. Разум в усло­виях свет­ской куль­туры только рас­тра­чи­вает свои силы, не пони­мая, во имя чего он должен дей­ство­вать. Как харак­те­рен для этой куль­туры образ утон­чен­ного интел­лек­ту­ала, высо­ко­об­ра­зо­ван­ного чело­века, зна­ко­мого со мно­гими фило­соф­скими и про­чими гума­ни­тар­ными тео­ри­ями, и… не зна­ю­щего, зачем он вообще живет. Его высо­ко­раз­ви­тый ум не может ничего ска­зать по этому поводу. В итоге, жизнь этого чело­века пре­вра­ща­ется в пустое путе­ше­ствие, пер­ма­нент­ный поиск неиз­вестно чего, цинизм и ниги­лизм, разъ­еда­ю­щие его душу, и т.д. Как часто такие люди делают кумира из науки или искус­ства, так и не открыв для себя воз­мож­ность рис­ко­ван­ного духов­ного полета к Богу.

С другой сто­роны, нужно заме­тить, что стя­жа­ние духов­ного разума – «ума Хри­стова» (св. ап. Павел) – это тоже не одно­акт­ный про­цесс, это раз­ви­тие, посто­ян­ное дви­же­ние к Богу. Высшей сту­пе­нью в этом дви­же­нии, воз­мож­ной на земле, явля­ется непо­сред­ствен­ное обще­ние с Богом и «узна­ва­ние» Его воли об опре­де­лен­ной про­блеме, чело­веке. Это уже уро­вень святых. Напри­мер, преп. Силуан Афон­ский (20 в.), когда к нему обра­ща­лись с каким-то вопро­сом, молился Богу, желая узнать Его волю, и узна­вал ее. Одна­жды один чело­век (англи­ча­нин) усо­мнился в реше­нии Силу­ана, сказав, что старец – это не оракул. На это Силуан сказал, что тот очень низко ценит его молитвы. Это была, без­условно, не гор­дыня, а уве­рен­ность в том, что Бог откры­вает Свою волю.

1.4. Любовь

Спо­соб­ность к духов­ной, все­объ­ем­лю­щей любви – также одна из черт образа Божия в чело­веке. Гово­рить о любви сле­дует, скорее, «от про­тив­ного». Мы все живем в «усло­виях нелюбви», причем настолько при­выкли к этому, что не всегда до конца осо­знаем. Сама совре­мен­ная циви­ли­за­ция инсти­ту­ци­о­нально сфор­ми­ро­вана так, что она суще­ствует по «зако­нам нелюбви». Жизнь людей все более обра­щена на себя, все более инди­ви­ду­а­ли­стична, скорее, по факту, чем по идео­ло­гии (а часто и по идео­ло­гии). У про­стого чело­ве­че­ского обще­ния появи­лись очень силь­ные кон­ку­ренты – СМИ, потреб­ле­ние. Каза­лось бы, и в СМИ рабо­тают люди, они создают инфор­ма­цию, другие люди высту­пают в каче­стве объ­ек­тов и субъ­ек­тов инфор­ми­ро­ва­ния и т.д. Тем не менее, фор­ми­ру­ется какой-то совер­шенно особый инфор­ма­ци­он­ный мир, кото­рый явля­ется чело­ве­че­ским только напо­ло­вину. А напо­ло­вину – тех­ни­че­ским. В этом можно видеть про­яв­ле­ние про­гресса, но можно уви­деть и другое – бег­ство людей друг от друга. Люди разу­чи­ва­ются жить и быть вместе, лицом к лицу, они уже разу­чи­лись. Люди воз­двигли между собой тех­но­ло­ги­че­ские, потре­би­тель­ские стены. Неуди­ви­тельно, что эти про­цессы сопро­вож­да­ются раз­ви­тием нев­ро­зов, депрес­сий, уве­ли­че­нием коли­че­ства само­убийств и т.д. Ведь любовь – к Богу и ближ­нему – есть смысл бытия чело­века, закон его «онто­ло­гии», отсту­пая от кото­рого чело­век теряет бытие.

Очень харак­те­рен здесь пример немец­кого философа-«имморалиста» Ф. Ницше. Пока­за­тельно, что Ницше был мизан­тро­пом, не любил людей, отно­сился к ним с пре­зре­нием, свы­сока, нена­ви­дел «толпу». И хотя хри­сти­ан­ство тоже не жалует мас­со­вую куль­туру, но это прин­ци­пи­ально другое отно­ше­ние: хри­сти­ане безумно жалеют людей, пита­ю­щихся «сви­ными рож­ками» совре­мен­ных цен­но­стей, а Ницше, тоже в какой-то сте­пени осо­зна­вая это, пре­зи­рает этих людей. Ницше сошел с ума потому, что он замкнулся на себя, «пере­грелся», не вышел к дру­гому. Ницше остался в тех «страст­ных стенах», кото­рые отго­ра­жи­вают чело­века от других людей.

В рамках пра­во­слав­ной тра­ди­ции, любовь – это не эти­че­ская, а онто­ло­ги­че­ская кате­го­рия, то есть это глу­бин­ное духов­ное состо­я­ние чело­века, кото­рое меняет его душу, тело, окру­жа­ю­щую атмо­сферу, людей вокруг него. Любовь – это то «дно», в кото­рое «упи­ра­ется» подвиж­ник; «опу­стив­шись» на него, он пони­мает, что весь его пред­ше­ству­ю­щий духов­ный опыт есть только под­го­товка к любви. Из любви Бог создал мир и чело­века. Из любви Он послал Сына Своего Еди­но­род­ного для спа­се­ния мира. Вот к этой Боже­ствен­ной любви и при­об­ща­ется подвиж­ник. И он, конечно, уже по-дру­гому смот­рит на пере­чис­лен­ные собы­тия и на всю свою жизнь.

Любовь – это то, что запол­няет душу хри­сти­а­нина после ее очи­ще­ния от стра­стей. С другой сто­роны, нельзя путать эту духов­ную любовь, запо­ве­дан­ную Хри­стом, и земную любовь, даже самую невин­ную, напри­мер, к роди­те­лям. Без­условно, эта любовь имеет право на суще­ство­ва­ние, но она локальна, так же как и другие земные «любови». Тогда как Хри­стова любовь уни­вер­сальна, она в каждом видит брата, она не знает что такое «чужой чело­век» и т.д. В глу­бине нашей души и скры­ва­ется именно такое пред­став­ле­ние о насто­я­щей любви, но наше дело – до него «доко­паться», открыть его, осво­бо­дить от ига стра­стей. Для чело­века свой­ственно любить каж­дого дру­гого чело­века, и если этого не про­ис­хо­дит, то он стра­дает.

Но здесь речь идет все о людях, однако первая запо­ведь любви – о любви к Богу. Не всегда пони­мают, что это значит. Выше гово­ри­лось, что мы должны каж­дого чело­века при­ни­мать как брата. Так вот и Бога мы должны при­ни­мать как Брата, тем более что Он Сам открыл нам эту воз­мож­ность. При этом Бог должен в нашей любви быть на первом месте, а чело­век – на втором. Любить Бога – значит тво­рить Его волю, Его запо­веди, искать Его пре­муд­ро­сти, Его виде­ния про­ис­хо­дя­щих собы­тий и т.д. Бог – наш Отец, Брат, Он посто­янно о нас забо­тится и нужно видеть эту заботу даже в собы­тиях, кото­рые зем­ному разуму кажутся отча­ян­ными.

Итак, мы рас­ска­зали о трех основ­ных про­яв­ле­ниях образа Божия в чело­веке, основ­ных, но не един­ствен­ных. Чита­тель заме­тил, что всегда речь шла о духов­ном пре­одо­ле­нии вет­хого чело­века – в духов­ной сво­боде, в «уме Хри­сто­вом», в истин­ной любви к Богу и чело­веку. Здесь можно вспом­нить, что неко­то­рые Отцы учили, что нужно раз­ли­чать образ и подо­бие Божие. Образ – это духов­ные зачатки в чело­веке, а подо­бие – реа­ли­за­ция данных зачат­ков. Цель чело­века в том, чтобы стя­жать это подо­бие, чтобы образ не про­ле­жал в его жизни мерт­вым грузом.

Итак, из персти и дуно­ве­ния создан чело­век – образ Бес­смерт­ного; потому что в обоих цар­ствует есте­ство ума. Посему, как земля, при­вя­зан я к здеш­ней жизни, а как частица Боже­ствен­ного, ношу в груди любовь к Богу и к жизни буду­щей, вечной». По Своей при­роде Бог явля­ется Все­со­вер­шен­ней­шим Духом, а поэтому образ Божий в чело­веке нужно видеть в свой­ствах его души – разуме, чув­стве, воле и в бес­смер­тии ее (души). Этими свой­ствами души лич­ность чело­века была воз­вы­шена над всем неор­га­ни­че­ским и живот­ным миром.

2. Осо­бен­но­сти хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии^

2. Содер­жа­ние хри­сти­ан­ской жизни и цель бытия чело­века

Все согласны, что чело­век хочет сча­стья и что сча­стье есть цель, к кото­рой он стре­мится, но согла­сие это, в сущ­но­сти, мнимое и заклю­ча­ется лишь в слове «сча­стье», кото­рое тол­ку­ется очень по-раз­ному. Поэтому и поня­тия людей о цели жизни в высшей сте­пени раз­но­об­разны. Одни пола­гают сча­стье чело­века в тех или иных мате­ри­аль­ных благах, другие – в чув­ствен­ных насла­жде­ниях (хотели бы видеть един­ствен­ное сча­стье и укра­ше­ние чело­ве­че­ской жизни вообще в поло­вой любви – Байрон, Мопас­сан), третьи – в дости­же­нии власти, славы земной и т.д.

Но и здра­вый смысл, и опыт гово­рят о суете иска­ния смысла и цели жизни во вре­мен­ном и услов­ном бытии. Вет­хо­за­вет­ный мудрец, решая вопрос: «В чем можно найти на земле высшее благо?» – ука­зы­вает на соб­ствен­ный опыт: как он искал сча­стья и в знании, и в удо­воль­ствиях, и в при­хо­тях рос­коши; и убе­дился, что мир измен­чив, и всё, чем люди пре­льща­ются в этой жизни, не более, как вымы­сел бес­по­кой­ного духа. Все – суета сует и том­ле­ние духа. «Одно, – заклю­чает про­по­вед­ник, – над­ле­жа­щим обра­зом уте­шает чело­века и достав­ляет ему мир и радость: бого­бо­яз­нен­ность и соеди­нен­ное с ней испол­не­ние запо­ве­дей Божиих» (Еккле­си­аст).

Только вечное, бес­ко­неч­ное и абсо­лют­ное Бытие может дать непре­хо­дя­щий истин­ный смысл и содер­жа­ние для чело­ве­че­ского духа с его бес­ко­неч­ными стрем­ле­ни­ями, то есть послед­няя цель и высшее благо чело­века. Эта цель может быть осу­ществ­ля­ема лишь через дея­тель­ное бого­упо­доб­ле­ние и через посто­ян­ное и тесное обще­ние чело­века с Богом. Предел нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния для хри­сти­а­нина бес­ко­не­чен.

Ука­зы­вая на посто­ян­ное и бес­пре­дель­ное совер­шен­ство­ва­ние, Гос­подь еще в Ветхом Завете гово­рит: «Будьте святы, как Я свят», в Новом Завете Он, выра­жая эту же мысль, гово­рит: «Будьте совер­шенны, как совер­шен Отец ваш Небес­ный», – вот предел нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния для чело­века.

Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит: «Бог есть Источ­ник нашего бла­жен­ства; Он есть цель всех наших стрем­ле­ний… Мы стре­мимся к Нему любо­вью, чтобы, когда достиг­нем, нам успо­ко­иться. Постольку мы и бла­женны, поскольку достиг­нем сей цели. Дру­гого блага у нас нет ника­кого, кроме того, чтобы соеди­ниться с Богом» (Свет­лов, стр. 596). В «Испо­веди» он же гово­рит: «Ты сотво­рил нас для Тебя Самого: потому и мятется наше сердце, пока не обре­тет Тебя» (Гл. 1). Осу­ществ­ле­ние еван­гель­ских начал правды и любви про­яв­ляет Цар­ство Божие уже здесь, на земле, но полное вхож­де­ние в это Цар­ство свя­зано с загроб­ной жизнью и концом этого мира.

Земная жизнь должна быть при­го­тов­ле­нием к веч­но­сти, нача­лом жизни буду­щей в Цар­стве Отца Небес­ного, когда «Бог будет вся­че­ская во всех» (Кор. 15:23). При­зна­нием такого смысла вре­мен­ной жизни не отри­ца­ются мир и земная жизнь, но, напро­тив, им только и утвер­жда­ются; ибо вре­мен­ное без веч­ного, земля без неба теряют всякий смысл и цен­ность для людей, спо­соб­ных мыс­лить и чув­ство­вать. Итак, Бог, слава Божия есть высшая и послед­няя цель чело­века, и поскольку она кон­кретно осу­ществ­ля­ется в дея­тель­ной любви чело­века к Богу, в слу­же­нии Ему и ближ­нему, то не в себе самом, не в своем эго­изме он должен видеть свое назна­че­ние и цель своего бытия, а в Боге.

2.1. Поня­тие о грехе

Грех, как убеж­дает нас в том Свя­щен­ное Писа­ние, ведет свое начало от дья­вола: «Кто делает грех, тот от диа­вола, потому что сна­чала диавол согре­шил» (1Ин. 3:8). «Грех есть без­за­ко­ние» (1Ин. 3:4), – гово­рит святой апо­стол Иоанн Бого­слов. Грех есть един­ствен­ное пре­пят­ствие обще­ния чело­века с Богом. Он уда­ляет нас от Бога и раз­ру­шает гар­мо­нию нашего бытия. Грех – источ­ник всякой вражды и всех нестро­е­ний. Грех есть зло всех зол, так что чрез него самая жизнь пере­стает быть достой­ной того, чтобы жить ею. Как только грех овла­де­вает серд­цем чело­века, так сразу же чело­век входит в про­ти­во­ре­чие с самим собой, с окру­жа­ю­щим его миром и с Богом.

Нако­нец, грех явля­ется при­чи­ной многих болез­ней и самой смерти. По учению Откро­ве­ния, «смерть греш­ника люта» (Пс. 33:22). Душа, стра­шась своего Творца, от Кото­рого она далеко укло­ни­лась, но Кото­рому она должна по раз­лу­че­нии с телом пред­стать, с тре­пе­том и стра­хом остав­ляет свою хра­мину – тело. Чело­век, очищая себя от гре­хов­ной скверны и сози­дая – с помо­щью бла­го­дати Божией – Цар­ство Божие внутри себя, посто­янно должен в тече­ние всей своей земной жизни памя­то­вать о спа­се­нии. Очи­ще­ние чело­века от греха и его спа­се­ние воз­можно только в осно­ван­ной Хри­стом Церкви.

2.2. Поня­тие о спа­се­нии

Спа­се­ние чело­века совер­ша­ется не дей­ствием только Бога Иску­пи­теля и Освя­ти­теля, но и соб­ствен­ными уси­ли­ями чело­века, ибо чело­век явля­ется разумно-сво­бод­ным суще­ством. Спа­се­ние есть, прежде всего, очи­ще­ние чело­века от гре­хов­ной скверны – дости­же­ние им свя­то­сти, нрав­ствен­ное его обнов­ле­ние. Без нрав­ствен­ного воз­рож­де­ния Цар­ство Божье доста­вило бы чело­веку муче­ние, а не бла­жен­ство, ибо в душе его не было бы ничего срод­ного с бла­гами Цар­ства Божьего. Но нрав­ствен­ное обнов­ле­ние чело­века невоз­можно без воз­рож­де­ния водой и Духом (Ин. 3:5). Вне Церкви и без помощи Боже­ствен­ной бла­го­дати одними чело­ве­че­скими силами невоз­можно «…отло­жить преж­ний образ жизни чело­века, истле­ва­ю­щего в обо­льсти­тель­ных похо­тях, а обно­виться духом ума вашего и облечься в нового чело­века, создан­ного по Богу, в пра­вед­но­сти и свя­то­сти истины» (Еф. 4:21–24). Без помощи Бла­го­дати не может и воз­рож­ден­ный соде­лы­вать свое спа­се­ние. Эта Бла­го­дать оби­тает в Церкви, и Цер­ко­вью она сооб­ща­ется в види­мых сред­ствах – таин­ствах.

Итак, только святая Цер­ковь и оби­та­е­мая в ней бла­го­дать Божья помо­гают чело­веку осво­бо­диться от греха и идти по пути духов­ного совер­шен­ство­ва­ния ко спа­се­нию.

Все в пра­во­слав­ной Церкви – дог­маты, таин­ства, каноны, бого­слу­же­ния с чте­нием слова Божьего, обряды, молитвы, пес­но­пе­ния, все направ­лено к духов­ному вос­пи­та­нию чело­века, к его победе над грехом.

2.3. Поня­тие о Сим­воле веры

Все необ­хо­ди­мые для нашего спа­се­ния истины пра­во­слав­ной веры в сжатом и сокра­щен­ном виде заклю­ча­ются в Сим­воле веры. Слово «символ» про­ис­хо­дит от гре­че­ского гла­гола, кото­рый в пере­воде озна­чает «вместе бросаю», «сливаю» и имеет два зна­че­ния:

а) «склад», «собра­ние»;
б) «знак».

В первом смысле этим назва­нием ука­зы­ва­ется на содер­жа­ние Сим­вола веры; во втором – на то, что Символ веры служит вер­ней­шим при­зна­ком и ука­за­нием, к какому кто при­над­ле­жит веро­ис­по­ве­да­нию.

2.4. Поня­тие о вере и бла­го­че­стии

На вопрос: «Что такое вера?», мы отве­чаем сло­вами св. апо­стола Павла: «Вера же есть осу­ществ­ле­ние ожи­да­е­мого и уве­рен­ность в неви­ди­мом» (Евр. 11:1), то есть уве­рен­ность в неви­ди­мом, как бы в види­мом, и в жела­е­мом и ожи­да­е­мом, как бы в насто­я­щем. Вера явля­ется одним из источ­ни­ков наших позна­ний и убеж­де­ний. Все све­де­ния при­об­ре­та­ются чело­ве­ком двумя путями: то, что у него нахо­дится перед гла­зами, он может рас­смат­ри­вать непо­сред­ственно, а о пред­ме­тах, выхо­дя­щих из гори­зонта его непо­сред­ствен­ного наблю­де­ния, он может полу­чить све­де­ния только от других людей. Све­де­ния пер­вого рода, полу­ча­е­мые самим чело­ве­ком непо­сред­ственно, назы­ва­ются зна­нием; све­де­ния, при­об­ре­та­е­мые через посред­ство других, можно назвать верой.

Раз­ли­чие между зна­нием и верой Кате­хи­зис опре­де­ляет сле­ду­ю­щим обра­зом:

  1. Знание имеет своим пред­ме­том види­мое и пости­га­е­мое, а вера – неви­ди­мое и даже непо­сти­жи­мое;
  2. Знание осно­вы­ва­ется на опыте или иссле­до­ва­нии пред­мета, а вера осно­вы­ва­ется на дове­рии к сви­де­тель­ству истины;
  3. Знание при­над­ле­жит соб­ственно уму, хотя может дей­ство­вать и сердце; вера при­над­ле­жит пре­иму­ще­ственно сердцу, хотя начи­на­ется в мыслях. Но вера опре­де­ля­ется не только нашей уве­рен­но­стью в неви­ди­мом, как бы в види­мом (это опре­де­ле­ние веры с внеш­ней сто­роны), вера, по словам св. апо­стола Павла, явля­ется даром Божьим, и этот дар надо посто­янно в себе согре­вать.

Вера, по своей сущ­но­сти, есть духов­ная сила, про­ни­ка­ю­щая все сто­роны внут­рен­ней жизни чело­века. Она при­суща всем силам души: уму, сердцу, воле. Вера направ­ляет чело­века к Суще­ству Бес­ко­неч­ному, Абсо­лют­ному, т.е. являет все­це­лое обра­ще­ние ума, сердца и воли к Богу. При посто­ян­ном и дея­тель­ном устрем­ле­нии чело­века к Богу про­ис­хо­дит бла­го­дат­ное про­све­ще­ние духа чело­ве­че­ского Духом Божиим, или таин­ствен­ное, мисти­че­ское еди­не­ние конеч­ного с Бес­ко­неч­ным. Глу­бо­кая и сер­деч­ная вера про­яв­ляет себя в искрен­нем доб­ро­де­ла­нии и бла­го­че­стии, то есть высо­ко­нрав­ствен­ная и святая жизнь явля­ется внеш­ним дея­тель­ным выра­же­нием веры чело­века. Молитва, мно­го­чис­лен­ные дела духов­ной и телес­ной мило­сти – словом, всё бла­го­че­стие чело­века (ибо, по словам св. Зла­то­уста, раз­ли­чен мило­ва­ния образ и широка запо­ведь сия) неот­де­лимы от его глу­бо­кой и искрен­ней веры. Только такая вера оправ­ды­вает чело­века и при­во­дит его ко спа­се­нию – «вера без дел мертва» (Иак. 2:20).

2.5. Совер­шен­ство ума пер­во­здан­ного чело­века

Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит, что ум Адама (с древ­не­ев­рей­ского – крас­ный камень, крас­ная глина, муж­чина, муж­ское начало, чело­век) по своей силе и быст­роте был настолько выше вели­чай­ших из извест­ных чело­ве­че­ских умов, насколько птица быст­рее чере­пахи. По мысли Отца Запад­ной Церкви, даже и это срав­не­ние явля­ется слабым и недо­ста­точ­ным.

О вели­кой силе ума нашего пра­ро­ди­теля гово­рит Откро­ве­ние. По пове­ле­нию Творца, Адам наре­кает «имена всем скотам и птицам небес­ным и всем зверям поле­вым» (Быт. 2:20).

В древ­но­сти знание имени отож­деств­ля­лось с обла­да­нием знания сущ­но­сти объ­екта и власти над ним, поэтому наре­че­ние имен пока­зы­вает в пра­отце глу­бо­кий ум, кото­рый быстро про­ни­кал в сущ­ность и свой­ства всех тварей. По сви­де­тель­ству Авгу­стина Авре­лия, в наре­че­нии имен и антич­ная муд­рость видела явле­ние вели­кого ума.

Вели­кому эллину Пифа­гору (ок. 585–500 гг. до н.э.) при­над­ле­жит изре­че­ние: «Тот был муд­рей­ший из людей, кто первый дал назва­ния вещам». Адам, воз­де­лы­вая рай, должен был идти по пути даль­ней­шего раз­ви­тия всех своих духов­ных и физи­че­ских сил. Путь нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния Адама являлся легким и свет­лым, то есть без тех скор­бей и трудов, кото­рые стоят на пути его потом­ков.

2.6. Чистота сердца пер­во­здан­ного чело­века

Ни одна нечи­стая мысль, ни одно нечи­стоте жела­ние не воз­му­щали свет­лого внут­рен­него состо­я­ния пра­отца. В душе невин­ного чело­века не было внут­рен­ней брани. Его сердце напол­няли совер­шен­ный мир и спо­кой­ствие, низшие силы пер­во­здан­ного чело­века были в мирном и полном под­чи­не­нии вла­ды­че­ству­ю­щей силе ума. Откро­ве­ние гово­рит: «И были оба наги, Адам и жена его, и не сты­ди­лись» (Быт. 2:25), ибо стыд, по мысли многих бого­сло­вов, есть нрав­ствен­ный страх при виде или при пред­став­ле­нии какого-нибудь недо­статка, несо­вер­шен­ства, нестро­е­ния. Еще в древ­но­сти гово­рили, что стыд есть осо­бого рода пока­я­ние.

«Нагота, – гово­рит проф. Л.Г. Левист­ский, – чуждая стыда, есть совер­шен­ное неве­де­ние зла, не только отсут­ствие дей­стви­тель­ных недо­стат­ков и несо­вер­шен­ства, но отсут­ствие и самой мысли о них».

2.7. Сво­бода воли пер­во­здан­ного чело­века

Бог, по бла­го­сти Своей, при сотво­ре­нии чело­века дал ему сво­бод­ную волю, есте­ственно рас­по­ло­жен­ную любить Бога и рас­по­ло­жен­ную более к добру. Ко злу в при­роде пер­во­здан­ного вле­че­ния не было. Пер­во­здан­ный был сво­бод­ным суще­ством, ибо он создан по образу Божьему – без­условно сво­бод­ного Высо­чай­шего Духа.

Побед­ная и разум­ная душа не только состав­ляет отли­чи­тель­ную при­над­леж­ность чело­века по срав­не­нию его с дру­гими зем­ными тва­рями, но и состав­ляет суще­ство самой лич­но­сти чело­века, суще­ство чело­веч­ного духа.

Ум, чув­ство и воля пер­во­здан­ного чело­века были совер­шенно согласны с нрав­ствен­ным зако­ном, с высо­чай­шей и все­свя­той волей Божьей. Имея и чистую без­греш­ную телес­ную при­роду, Адам легко мог пре­бы­вать и пре­успе­вать в добре, и, таким обра­зом, идти по пути боль­шего нрав­ствен­ного совер­шен­ство­ва­ния, по пути Бого­упо­доб­ле­ния. Из Откро­ве­ния известно, что Творец являлся пра­ро­ди­те­лям, бесе­до­вал с ними и вводил их в истины, дотоле неве­до­мые им. Сам Творец вводит пер­во­здан­ного чело­века в рай, Сам дает запо­ведь «воз­де­лы­вать его и хра­нить его», Сам при­во­дит к Адаму жену – Еву (с древ­не­ев­рей­ского «хава» – жен­ское начало, жен­щина, жизнь, Быт. 2:15, 22), Сам при­во­дит к нему всю бес­сло­вес­ную тварь (для наре­че­ния имен, Быт. 2:19). Гос­подь Бог, обра­ща­ясь, гово­рит: «Адам, где ты?» и т.д. Что может быть боль­шего для твари, как созер­цать своего Творца, Бога и Про­мыс­ли­теля?

Чело­век, по мысли святых отцов, насла­ждался слад­чай­шим созер­ца­нием Бога. Все это было след­ствием его невин­но­сти, без­греш­но­сти и чистоты.

Чув­ствуя в мире живое при­сут­ствие Бога, пер­во­здан­ный чело­век созна­вал и свои обя­зан­но­сти перед Твор­цом – неиз­менно сохра­нять пер­во­быт­ную кра­соту всего созда­ния Божия. Он должен был всеми силами ста­раться соот­вет­ство­вать под­дер­жа­нию в при­роде того совер­шен­ного порядка жизни, в кото­ром он ясно видел печать Боже­ствен­ной силы и пре­муд­ро­сти (Быт. 2:16). Ничто живое тогда не испы­ты­вало ника­ких стра­да­ний, скор­бей и печа­лей. В то бла­жен­ное время – время непо­сред­ствен­ного обще­ния чело­века с Богом, память о кото­ром сохра­ни­лась почти у всех древ­них наро­дов как о золо­том веке, чело­век умел доволь­ство­ваться всем тем, что тре­бо­ва­лось для под­дер­жа­ния телес­ных сил. Пер­во­здан­ный чело­век не думал о соору­же­нии жилища, он при­кры­вался лишь тенью рай­ского сада, пло­дами кото­рого он питался. Весь живот­ный мир и вся при­рода были покорны Адаму и вся­че­ски ему содей­ство­вали, ибо вся пер­во­здан­ная при­рода в самом начале видела в чело­веке не эго­и­сти­че­ского и злого царя-заво­е­ва­теля, а лишь доб­рого хра­ни­теля и устро­и­теля своего. Весь мир для жизни пер­во­здан­ного чело­века не был каким-то источ­ни­ком зла, но являлся необъ­ят­ным храмом, в кото­ром он созер­цал Все­мо­гу­щего Бога. В мире царила полная гар­мо­ния и бла­жен­ство.

2.8. Гре­хо­па­де­ние и его послед­ствия

Рай­ское бла­жен­ство первых людей и, вслед­ствие этого, совер­шен­ство создан­ного мира, было непро­дол­жи­тель­ным. По мнению многих святых отцов и учи­те­лей церкви, за вели­че­ствен­ной исто­рией миро­тво­ре­ния после­до­вала другая, печаль­ная исто­рия – гре­хо­па­де­ния. Насту­пил страш­ный день – день паде­ния пра­ро­ди­те­лей. Не только мно­го­чис­лен­ные бла­го­де­я­ния Творца, но и угроза, и страх смерти не оста­но­вили Адама и Еву.

Свя­щен­ное Писа­ние об этом моменте повест­вует так: «Змей был хитрее всех зверей поле­вых, кото­рых создал Гос­подь Бог. И сказал змей жене: под­линно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И ска­зала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, кото­рое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не при­ка­сай­тесь к ним, чтобы вам не уме­реть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в кото­рый вы вку­сите их, откро­ются глаза ваши, и вы будете, как боги, зна­ю­щие добро и зло. И уви­дела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно при­ятно для глаз и вожде­ленно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела, и дала также мужу своему, и он ел» (Быт. 3:1–6).

Вот – объ­яс­не­ние веч­ного вопроса; вот где начало чело­ве­че­ских скор­бей, стра­да­ний, болез­ней, всякой суеты и самой смерти. Вер­хов­ное миро­прав­ле­ние нару­шено про­из­во­лом чело­ве­че­ской воли. Полная гар­мо­ния миро­зда­ния нару­шена грехом. Пра­ро­ди­тели, нару­шив запо­ведь Творца, сразу же почув­ство­вали в себе что-то новое и страш­ное, чего ранее не ощу­щали.

Раци­о­на­ли­сти­че­ское, рас­су­доч­ное созна­ние совре­мен­ных людей не может мириться с Бого­от­кро­вен­ной исти­ной. Многие раци­о­на­ли­сты спра­ши­вают: «Что такое сде­лали пра­ро­ди­тели и чем погу­били себя и все свое потом­ство, как могло Боже­ствен­ное пра­во­су­дие, по их мнению, за незна­чи­тель­ное пре­ступ­ле­ние выне­сти суро­вое нака­за­ние и самую смерть?» Свя­щен­ное Писа­ние учит: «Кто соблю­дает весь закон и согре­шит в одном чем-нибудь, то ста­но­вится винов­ным во всем» (Иак. 2:10). Нару­шив одну запо­ведь, пра­ро­ди­тели нару­шили весь нрав­ствен­ный закон, ибо в каждой част­ной запо­веди, как и во всем законе, выра­жа­ется воля Божьего, кото­рую разумно-сво­бод­ная тварь для своего блага должна выпол­нять. Конечно, весь грех не в древе позна­ния добра и зла, не в его плодах, ибо они сами по себе не имели ника­кой искус­ствен­ной силы и вред­ного яда для чело­ве­че­ского орга­низма, все дело в послу­ша­нии воле Творца. Хотя бы и не было запре­щен­ного дерева, чело­век, воз­меч­тав­ший стать равным с Богом («будете как боги») и неза­ви­си­мым от Него, нашел бы и иное сред­ство, кото­рым бы обна­ру­жил свое отпа­де­ние от своего Творца – Бога (вспом­ним паде­ние части анге­лов, по хри­сти­ан­скому учению, еще раньше паде­ния чело­века часть анге­лов воз­гор­ди­лась и отпала от Бога; этих отпав­ших анге­лов при­нято назы­вать бесами). На первый взгляд, посту­пок пер­во­здан­ного чело­века кажется дет­ским, но внутри его откры­ва­ется вели­кая сила и неиз­ме­ри­мая глу­бина зла. «Пусть никто не думает, – гово­рит бла­жен­ный Авгу­стин, – будто грех (первых людей) мал и легок, потому что состоял во вку­ше­нии от древа. Запо­ве­дью тре­бо­ва­лось послу­ша­ние, такая доб­ро­де­тель, кото­рая в разум­ной твари есть как бы мать и блю­сти­тель всех доб­ро­де­те­лей».

В «Доб­ро­то­лю­бии» у многих святых отцов име­ется заме­ча­тель­ная ана­ло­гия: они учат, что орел счи­та­ется среди пер­на­тых гос­под­ству­ю­щей птицей за свой вели­че­ствен­ный рост, могу­чую силу и широ­кий полет. Но если эта могу­чая птица хотя бы одним когтем заце­пится за сеть, то она теряет всю свою вели­ча­вость. Подобно этому и чело­век, если имеет хоть одну страсть или без­нрав­ствен­ную при­вычку, то он теряет силу гос­под­ство­вать над собой и над окру­жа­ю­щим миром.

Итак, грех пер­во­здан­ного чело­века был не таким уж и малым, каким счи­тают его раци­о­на­ли­сты. В одном свое­воль­ном поступке пер­во­здан­ных людей уже заклю­чено мно­же­ство грехов. Здесь, прежде всего, гор­дость, ибо пра­ро­ди­тели увлек­лись обе­ща­нием змея – «будете как боги» (Быт. 3:5), а гор­дость явля­ется сата­нин­ским грехом. Здесь и неве­рие, ибо они пере­стали верить Тому, от Кого полу­чили свое бытие и все бла­го­де­я­ние.

Здесь и бого­от­ступ­ни­че­ство, ибо Адам и Ева скло­ни­лись на сто­рону злого иску­си­теля. Здесь и хула на Творца и Про­мыс­ли­теля, ибо они пред­ста­вили себе Свя­тей­шее Суще­ство завист­ли­вым. Здесь – и небла­го­дар­ность, и зависть, и кража. Здесь – и само­убий­ство, так как они знали послед­ствия пре­ступ­ле­ниям «смер­тью умрете» (Быт. 3:17).

В поступке пра­ро­ди­те­лей заклю­ча­ется и чело­ве­ко­убий­ство, ибо вместе с собой они под­вергли смерти все свое гря­ду­щее потом­ство.

Вот какое пагуб­ное зна­че­ние для пер­во­здан­ного и всего его потом­ства имело непо­слу­ша­ние воле Творца. Бог весь рай, весь мир отдал чело­веку в его поль­зо­ва­ние и обла­да­ние, но жизнь и бла­жен­ство его не в мире, не в раю, а в Боге, в послу­ша­нии Его пре­муд­рому води­тель­ству, в испол­не­нии Его все­со­вер­шен­ной, все­свя­той и благой воли. Чело­век не захо­тел идти путем про­стого послу­ша­ния; он своим про­из­во­лом отверг волю Творца и Про­мыс­ли­теля, отка­зался от Боже­ствен­ного води­тель­ства и, желая идти само­сто­я­тельно, оста­вил в сто­роне прямой ука­зан­ный ему путь к совер­шен­ству.

Вместо одного добра пер­во­здан­ный чело­век поже­лал отве­дать плодов добра и зла. Бог, не стес­няя сво­боды пер­во­здан­ного, поз­во­лил ему идти доро­гой, кото­рую он сам избрал. По мысли многих святых отцов и учи­те­лей Церкви, Творец как бы сказал чело­веку: «Ступай путем, кото­рый ты избрал; ты (чело­век) много постра­да­ешь на нем. Но спа­си­тель­ных пред­на­чер­та­ний Моих, с кото­рыми Я создал тебя, Я не изменю». Бог при­ве­дет чело­века к этой цели тво­ре­ния. Чело­век, уда­лив­шись от Бога, пошел по пути зла, но не раз­ру­шил пред­на­чер­та­ний Творца.

Таким обра­зом, чело­век своим поступ­ком, про­явив свое­во­лие, оказал про­тив­ле­ние воле Божией и укло­нился от Боже­ствен­ного води­тель­ства.

3. Послед­ствия гре­хо­па­де­ния. Уда­ле­ние пра­ро­ди­те­лей от Бога^

3.1. Духов­ная смерть

Пра­ро­ди­тели допу­стили про­из­вол и потому изме­ни­лись по своему пси­хо­ло­ги­че­скому состо­я­нию и уже не могли нахо­диться в преж­них отно­ше­ниях с Богом. Пер­во­на­чаль­ный союз вза­им­ной любви между Богом и чело­ве­ком раз­ру­шился. Для Адама и Евы стало страшно близ­кое при­сут­ствие Бога, и они решили скрыться от лица Божия (Быт. 3:8). А уда­ле­ние от Бога есть отсут­ствие всех добрых рас­по­ло­же­ний души, веры, надежды, любви, сынов­него страха, пови­но­ве­ния. Чело­век теперь не может насла­ждаться созер­ца­нием Бога и рай­ской жизнью. Выда­ю­щийся апо­ло­гет IIIII веков свя­ти­тель Ириней Лион­ский гово­рит, что несчаст­ные пре­ступ­ники желали убе­жать не от суда, не от нака­за­ния, а только от Лица Божия, ибо чув­ство при­сут­ствия Бога, несо­мненно, должно было уве­ли­чи­вать собой и без того нема­лые их душев­ные муче­ния. Испы­ты­вая страш­ные чув­ства винов­но­сти и стыда перед Богом за свое пре­ступ­ле­ние, пра­ро­ди­тели, по мысли свя­того Отца, желали, чтобы Все­ве­ду­щий Бог, зная об их пре­ступ­ле­нии, предо­ста­вил бы их самим себе, ибо не желали испы­ты­вать невы­ра­зи­мого стра­да­ния от воз­мож­ной встречи с Богом.

В своей девя­той беседе «О том, что Бог не винов­ник зла» свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий про­во­дит основ­ную мысль, согласно кото­рой только в Боге – жизнь. Всякое отчуж­де­ние от Бога есть неснос­ней­шее зло, самое тяжкое для чело­века, как для глаза лише­ние света, или блуж­да­ние чело­века во мраке вечной ночи.

Пра­ро­ди­тели, чув­ствуя свою винов­ность, не могли уже более бесе­до­вать со своим Твор­цом. Но, несмотря на пре­ступ­ле­ние наших пра­ро­ди­те­лей, Бог не желает оста­вить их, и, обра­ща­ясь к Адаму, гово­рит: «Адам, где ты?» (Быт. 3:9). Адам не смел пока­заться Богу и не мог ска­зать Ему правду о своем пре­ступ­ле­нии. Адам только отве­тил Все­ве­ду­щему Богу, что он наг (Быт. 3:10). Пер­во­здан­ный чело­век вполне созна­вал свое пре­ступ­ле­ние, но ска­зать об этом Богу для него было мучи­тельно тяжело, и, желая избе­жать этой муки, он в своем ответе Богу не выска­зал той глав­ной при­чины, тяжесть кото­рой он испы­ты­вал во всем своем суще­стве. Но Все­мо­гу­щий Бог ждал правды и потому обра­ща­ется к нему с новым вопро­сом: «кто сказал тебе, что ты наг? Не ел ли ты от дерева, с кото­рого Я запре­тил тебе есть?» (Быт. 3:11). Творец-Серд­це­ве­дец, зная, как трудно бывает греш­нику осо­знать свои грехи, Сам назы­вает его пре­ступ­ле­ние. Но Адам, вместо чисто­сер­деч­ного рас­ка­я­ния пред Богом, ука­зы­вает, что виновна его жена, кото­рую дал ему Творец. Подоб­ным обра­зом посту­пает и пра­ма­терь, обви­няя в винов­но­сти змея, кото­рый соблаз­нил ее (Быт. 3:12–13). Пра­ро­ди­тели не умерли тут же физи­че­ской смер­тью, они про­жили на земле еще много лет. Но немного радо­сти для пре­ступ­ника, если только отло­жен день его смерт­ной казни. В тот же день они умерли духовно.

3.2. Помра­че­ние духов­ных сил пер­во­здан­ного чело­века

В тот же день, раз­де­лив­ший Адама и Еву с Богом, были помра­чены их духов­ные силы. У них заро­ди­лось лукав­ство, обман и, вместо сми­ре­ния, гор­дость, кото­рая напол­нила их души. Грех помра­чил глу­бо­кий и про­ни­ца­тель­ный разум пер­во­здан­ного. Откро­ве­ние, сооб­щая об этом, гово­рит: «И услы­шали голос Гос­пода Бога, ходя­щего в раю во время про­хлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Гос­пода Бога между дере­вьями рая» (Быт. 3:8). Раньше, до паде­ния, он, конечно, знал, что от Лица Божия скрыться никому нельзя.

Об осквер­не­нии и помра­че­нии чистого и свет­лого чув­ства Откро­ве­ние повест­вует: «…И убо­ялся, потому что я наг, и скрылся…» (Быт. 3:10). До паде­ния пра­ро­ди­тели не заме­чали своей наготы (см. пункт «Чистота сердца пер­во­здан­ного чело­века»).

Грехом была ослаб­лена и воля пер­во­здан­ного, ибо зло, вошед­шее в при­роду чело­века с грехом, сде­ла­лось не только наслед­ствен­ным, но и гос­под­ству­ю­щим в духов­ной при­роде всего вет­хо­за­вет­ного чело­ве­че­ства. Чело­век стре­мился уже более ко злу, чем к добру. Гос­подь о допо­топ­ном чело­веке гово­рит: «Помыш­ле­ние сердца чело­ве­че­ского – зло от юности его» (Быт. 8:21).

3.3. Изме­не­ние мате­ри­аль­ного (физи­че­ского) мира

Нрав­ствен­ное зло, появив­ше­еся вслед­ствие про­из­вола чело­ве­че­ской воли, отра­зи­лось и на види­мой при­роде, то есть в мате­ри­аль­ном мире появи­лось физи­че­ское зло. При­го­вор Гос­по­день суров и одно­зна­чен: «…про­клята земля за тебя; со скор­бью будешь питаться от нее во дни жизни твоей; терния и волчцы про­из­рас­тит она тебе; и будешь питаться поле­вою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не воз­вра­тишься в землю, из кото­рой ты взят, ибо прах ты и в прах воз­вра­тишься» (Быт. 3:17–19).

Под бре­ме­нем сего про­кля­тия земля стала менее пло­до­род­ной, стихии стали как бы враж­до­вать между собой и против чело­века, многие живот­ные вышли из пови­но­ве­ния ему и стали для него страшны и опасны, ибо они теперь видели в чело­веке не доб­рого хра­ни­теля и устро­и­теля своего, а эго­и­сти­че­ского и злого царя-заво­е­ва­теля. По словам апо­стола Павла, это ненор­маль­ное состо­я­ние, в кото­рое постав­лена тварь грехом чело­века, для нее самой тяжело и обре­ме­ни­тельно: «…вся тварь сово­купно сте­нает и мучится доныне» (Рим. 8:22).

3.4. Телес­ная смерть

«Бог не сотво­рил смерти» (Прем. Солом. 1:13), «Бог создал чело­века для нетле­ния» (Прем. Солом. 2:23). Усло­вием этого бес­смер­тия была пра­вед­ность, ибо «пра­вед­ность бес­смертна, а неправда при­чи­няет смерть» (Прем. Солом. 1:15). При­чина смерти – грех, ибо Гос­подь сказал: «В день, в кото­рый ты вку­сишь от него, смер­тью умрешь» (Быт. 2:17).

В день гре­хо­па­де­ния физи­че­ские силы Адама и Евы были ослаб­лены и помра­чены. Пра­ро­ди­тели почув­ство­вали в теле сла­бость, а затем воз­никли и самые болезни, кото­рые ста­рили их и с каждым днем при­бли­жали к могиле. Строй­ная внут­рен­няя гар­мо­ния между душой и телом нару­ши­лась. Душа и тело в пер­во­здан­ном всту­пили по гре­хо­па­де­нии в столк­но­ве­ние между собой. Нако­нец, после всех этих потря­се­ний и всяких вред­ных вли­я­ний про­изо­шел разрыв между душой и телом. Насту­пила смерть физи­че­ская, ибо тело должно воз­вра­титься в землю, по словам Творца: «ибо прах ты и в прах воз­вра­тишься» (Быт. 3:19), «а дух воз­вра­тится к Богу, Кото­рый и дал его» (Ек. 12:17).

Итак, грех пра­ро­ди­те­лей внес:

  1. рас­тор­же­ние пер­во­на­чаль­ного союза вза­им­ной любви между Богом и чело­ве­ком (духов­ную смерть);
  2. помра­че­ние всех духов­ных и физи­че­ских сил в при­роде чело­века;
  3. физи­че­ское зло, или иска­же­ние пер­во­быт­ной кра­соты и гар­мо­нии мате­ри­аль­ного мира;
  4. телес­ную смерть.
Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки