Духовные проблемы в современных монастырях

игумен Исидор (Минаев)
насто­я­тель Конев­ского Рож­де­ство-Бого­ро­дич­ного муж­ского мона­стыря

Здесь было много ска­зано о миря­нах, а я бы хотел пого­во­рить о мона­ше­стве, как я назы­ваю, о про­фес­си­о­наль­ных хри­сти­а­нах, потому что миря­нин – это в неко­то­ром роде само­де­я­тель­ность: он может дойти до каких-то норм, может не дойти; есть ли у него духов­ник, нет ли у него духов­ника – это никому не известно; а монахи все-таки при­званы жить по уставу, при­званы жить под руко­вод­ством насто­я­теля, духов­ника; я вот так для себя внут­ренне и назы­ваю, что эти хри­сти­ане должны быть про­фес­си­о­наль­ными.

Но, тем не менее, сего­дня акту­альны слова, ска­зан­ные в IV веке свя­ти­те­лем Васи­лием Вели­ким, архи­епи­ско­пом Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, твор­цом Боже­ствен­ной литур­гии, когда один из его друзей напи­сал ему письмо и спро­сил: «Ну, как твоя Цер­ковь, как твоя епар­хия?» и Васи­лий Вели­кий отве­тил: «Всё болит и ника­кой надежды», – и это в те святые вре­мена, когда Цер­ковь стала госу­дар­ствен­ной в Визан­тий­ской импе­рии. К сожа­ле­нию, сего­дня тоже мы можем ска­зать те же самые слова. После 70 лет гоне­ний сейчас пошло актив­ное вос­ста­нов­ле­ние, и тем не менее, эти слова акту­альны по сей день, даже среди пра­во­слав­ных «про­фес­си­о­на­лов», т.е. среди мона­ше­ства.

Когда-то осно­ва­тель мона­ше­ства пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий гово­рил, что самой глав­ной, первой доб­ро­де­те­лью хри­сти­а­нина (он имел в виду мона­хов, потому что речь шла об оби­тели) должно являться трез­во­мыс­лие или, как он гово­рил, рас­су­ди­тель­ность. Не молитву, не пост, не послу­ша­ние игу­мену он поста­вил во главу угла, а рас­су­ди­тель­ность: трез­вое, пра­виль­ное отно­ше­ние к Богу, к вере, к дог­ма­тике, к чело­веку. Но сего­дня это каче­ство очень редкое, мне кажется, оно редкое не только у нас в Церкви, где мы опе­ри­руем порой эмпи­ри­че­скими поня­ти­ями, но даже и в науке. Я ехал как-то в поезде с одним ученым, он явля­ется членом-кор­ре­спон­ден­том Ака­де­мии наук, и он мне сказал: «Ты не пред­став­ля­ешь, сколько лежит дис­сер­та­ций, заявок на дис­сер­та­ции от людей уже поте­ряв­ших разум, от псев­до­уче­ных. Где-то они чему-то учи­лись, не полу­чи­лось что-то, – огром­ное коли­че­ство дис­сер­та­ций ждут рас­смот­ре­ния, но, навер­ное, нико­гда не дождутся. Просто чело­веку что-то взбрело в голову, какую-то теорию он при­ду­мал, ничем не обос­но­ван­ную, не под­твер­жден­ную. Но он пишет жалобы, тре­бует, чтобы его дис­сер­та­ция была рас­смот­рена. Ощу­ще­ние, что чело­век просто бредит, может быть его даже надо гос­пи­та­ли­зи­ро­вать, но, тем не менее, при­хо­дится как-то рас­кла­ни­ваться, обе­щать, оття­ги­вать время этой «защиты» под бла­го­вид­ным пред­ло­гом». Так вот, среди ученых, смот­рите, как мало трез­во­мыс­лия, хотя они как никто при­званы к этому. Среди цер­ков­ного народа, к сожа­ле­нию, то же самое.

Говоря о совре­мен­ных мона­сты­рях, мне хоте­лось бы ска­зать сле­ду­ю­щее: что сейчас совер­шенно по дру­гому прин­ципу созда­ются мона­стыри, воз­рож­да­ются или откры­ва­ются уже новые. Как откры­ва­лись мона­стыри изна­чально, когда роди­лось мона­ше­ство? О мона­сты­рях-то речи не шло. Просто какой-то подвиж­ник, чело­век пра­вед­ной жизни посе­лялся где-то в пустыне, он уходил от мира, он уходил от суеты, от цар­ствен­ного двора, от архи­ерей­ских покоев, уходил из суеты боль­ших и малых горо­дов и сёл, селился в пещере, пустыне, дре­му­чем лесу, и его личная свя­тость, со вре­ме­нем, соби­рала вокруг него некую общину. Если мы посмот­рим житие пре­по­доб­ного Сергия Радо­неж­ского, то увидим, что за 10 лет его подвига (жития) вокруг него собра­лось всего 12 бра­тиев, то есть 12 после­до­ва­те­лей – за 10 лет, это во вре­мена-то Святой Руси! Так что порой странно читать опи­са­ние совре­мен­ных мона­сты­рей в цер­ков­ном спра­воч­нике: 200 чело­век насель­ни­ков (в наши-то пост­со­вет­ские вре­мена, за какие-то 5–7‑8 лет) 100 чело­век насель­ни­ков, 50!.. Так вот, вокруг этого духов­ного учи­теля, настав­ника соби­ра­лась братия. Если он дей­стви­тельно был бла­го­дат­ным учи­те­лем, имел дары от Гос­пода, имел сми­ре­ние, молитву, умел научить этой молитве, то братия соби­ра­лась, оста­ва­лась и так воз­ни­кали боль­шие мона­стыри и Лавры, за несколько сто­ле­тий. Сейчас совер­шенно другой подход, просто жизнь, реаль­ность так дик­тует, видимо, даже некому предъ­явить пре­тен­зии: ни свя­щен­но­на­ча­лию, ни к самим бра­тиям и игу­ме­нам. Мне совре­мен­ные мона­стыри напо­ми­нают, знаете, такие инсти­туты без про­фес­со­ров. Вчера чет­вер­тый-пятый курс окон­чил, а сего­дня ты уже ректор. И дают тебе такой, знаете ли, «дом Пав­лова» (помните, в Ста­лин­граде – без окон, без дверей и крыши) и гово­рят: вот это Ваш новый уни­вер­си­тет, давайте, гос­по­дин ректор, красьте, белите, наби­райте педа­го­ги­че­ский состав, наби­райте уже в сле­ду­ю­щем году сту­ден­тов, начи­найте обу­чать. Финан­си­ро­ва­ния, конечно, нет, есте­ственно, и быть не может. И вот на таком поло­же­нии живут совре­мен­ные мона­стыри, когда только что посвя­щен­ный в мона­ше­ство, руко­по­ло­жен­ный иеро­мо­нах уже должен через несколько лет стать насто­я­те­лем и аввой какого-то мона­стыря. И, конечно же, враг рода чело­ве­че­ского не дрем­лет, он эту ситу­а­цию пре­красно знает, и он ста­ра­ется это все, так ска­зать, поко­ле­бать. И, кто знает, эти 600 мона­сты­рей, кото­рые есть у нас в Церкви, не явля­ются ли они такой миной замед­лен­ного дей­ствия. Мне дове­лось быть 10 лет в Вала­ам­ском мона­стыре, я там принял постриг, принял свя­щен­ный сан, теперь я уже 5 лет насто­я­тель Конев­ского мона­стыря и мне эта про­блема особо известна. К сожа­ле­нию, в резуль­тате такого поло­же­ния вещей в мона­сты­рях начи­нают появ­ляться неко­то­рые духов­ные ано­ма­лии, потому что малая опыт­ность духов­ни­ков, насто­я­те­лей, рев­ность не по разуму братии, огром­ное коли­че­ство лите­ра­туры, кото­рая, не кон­тро­ли­ру­ется у нас в Церкви, вызы­вают очень много раз­лич­ных повре­жде­ний.

Одно из них это – «мла­до­стар­че­ство». Это дей­стви­тельно бич нашего цер­ков­ного обще­ства. До таких вопи­ю­щих иска­же­ний дохо­дит хри­сти­ан­ское учение, что просто ста­но­вится страшно. И если моло­дого свя­щен­ника (у кото­рого 2–3 года хиро­то­нии) могут поста­вить на место насто­я­тель при­хода; может быть, даже опыт­ные при­хо­жане, кото­рые много лет ходят в этот храм; старые свя­щен­но­слу­жи­тели, кото­рые всегда рядом; поно­мари, кото­рые при­слу­жи­вали в храме, когда этот свя­щен­ник еще не родился, жена-матушка, семья… То в мона­стыре (где почти все сами ново­на­чаль­ные) сде­лать это очень трудно. Чело­век моло­дой, полу­чив­ший сан, полу­чив­ший мона­ше­ство, еще не окреп­ший духовно, полу­чает боль­шую власть, и самое глав­ное, что эту власть ему дают сами палом­ники. Потому что палом­ники при­ез­жают в мона­стырь и первый вопрос, кото­рый они задают: «Старцы есть? Схим­ники есть? Где? На какой скит, куда идти?» «Да, вот старец, есть. 27 лет – пожа­луй­ста. Пол­тора года в постриге, пол­года в сане». И этот «старец» спра­ши­вает палом­ницу: «Вен­чаны? Нет? А…, не вен­чаны? При­ча­щаться запре­щено? –“Так муж неве­ру­ю­щий» – «Ну, бро­сайте его.» – «Так трое детей.»? «Ну, не знаю, что делать… В общем, при­ча­щаться нельзя Вам, всё – живёте в блуде». Хотя уже несколько лет, как у нас с Вами есть Основы соци­аль­ной кон­цеп­ции Рус­ской Церкви, где напи­сано и бла­го­слов­лено Архи­ерей­ским Собо­ром, что любой брак, даже свет­ский, счи­та­ется дей­стви­тель­ным, просто он не освя­щен Цер­ко­вью. Ну как, допу­стим, я сел кушать и в суете забыл помо­литься, нельзя же ска­зать, что я не кушал, просто я не освя­тил молит­вой прием пищи – вот и всё. Точно так же, если люди живут в свет­ском браке (я не говорю про сожи­тель­ство), если они заре­ги­стри­ро­ва­лись в ЗАГСе, имеют детей, у них общий дом, хозяй­ство, общие финансы и т.д. – это уже семья, это уже брак, но не освя­щен­ный Цер­ко­вью. Конечно, надо людей подви­гать к этому освя­ще­нию, но уж не в коем случае не отлу­чать от при­ча­стия. И так люди живут в тяже­лой ситу­а­ции. Допу­стим, муж неве­ру­ю­щий, еще и у жены послед­нюю под­держку отни­мают – встречу со Хри­стом и полу­че­ние от Христа бла­го­дат­ной силы, чтобы жить дальше. Может быть, через нее веру­ю­щую освя­тился бы неве­ру­ю­щий муж, а как он освя­тится, когда ей запре­щено при­сту­пать к при­ча­ще­нию Святых Таин.

Напри­мер, я встре­чал иеро­мо­наха на Коневце, он при­ез­жал из другой епар­хии, хотел попасть к нам в братию, (братия потом про­го­ло­со­вала не в его пользу) так он выду­мал «догмат о 4‑х гвоз­дях». К нам при­ез­жают финны и при­во­зят всё: от ложки до трак­тора; и они при­везли запад­ного образца настен­ные кресты, знаете, «като­ли­че­ский» так назы­ва­е­мый, где ноги Спа­си­теля сло­жены одна на другую и три гвоз­дика всего? Запад­ная тра­ди­ция. Висел в гости­нице этот крест в каком-то номере. И вот этого иеро­мо­наха посе­лили именно в этот номер. И он бегал, искал печку, чтоб сжечь этот крест, попался мне. Я говорю:«Зачем сжи­гать крест, ты что?» «Вот, смот­рите, он же ере­ти­че­ский!» «Какой же он ере­ти­че­ский, это крест запад­ного образца, пусть висит себе. Он же не на пре­столе лежит, а висит в гости­нице. Ничего страш­ного». «Вы что, батюшка! Вы разве не знаете догмат о 4‑х гвоз­дях?» Сразу стало всё понятно с этим иеро­мо­на­хом и с ним рас­про­ща­лись. Многое можно услы­шать от таких «мла­до­стар­цев». Нпри­мер: «При­ча­щайся 40 раз еже­дневно, чтобы исце­литься от какой-то болезни». Чистой воды магизм. Неко­то­рые из них даже бла­го­слов­ляют собо­ро­вать детей. Идешь, собо­ру­ешь, а в храме огром­ное коли­че­ство людей – все собо­ро­ваться пришли, вдруг ребе­нок стоит 8‑летний.«Что такое?» – спра­ши­ваю. «А батюшка бла­го­сло­вил» «Как так?» «Да плохо учится, не спит». 7‑ми, 5‑летний стоит мла­де­нец, плачет: собо­ро­ва­ние 6–5 часов идет с пол­ными кано­нами и сти­хи­рами. То есть он мла­де­нец еще при­ча­ща­ется без испо­веди, а мы стоим, читаем над ним: «Прости ему, Гос­поди вку­ше­ние блуда, лихо­им­ство, пре­з­ор­ство, непо­кор­ство…» и все что хотите. То есть совер­шен­ная про­фа­на­ция. Вот «старец» младой бла­го­сло­вил собо­ро­ваться, так, мол, лучше будет: потому что и спать лучше будет, и здо­ро­вье попра­вится, и учиться хорошо станет, ну и так далее.

Теперь я бы хотел ска­зать, что есть еще такая духов­ная ано­ма­лия как «лже­от­читка», как я ее назы­ваю. То явле­ние тоже про­во­ци­рует народ Божий, кото­рый ищет этой отчитки. И дей­стви­тельно есть случаи, что моло­дые иеро­мо­нахи, без бла­го­сло­ве­ния пыта­ются погру­зиться в недра экзор­цизма. А что бы им не погру­зиться, когда уже выпу­щены спе­ци­аль­ные треб­ники с чино­по­сле­до­ва­нием изгна­ния злых духов. И полу­ча­ется, что любой свя­щен­но­слу­жи­тель может открыть чин изгна­ния бесов, надеть епи­тра­хиль и неза­ви­симо от своей личной свя­то­сти, доб­ро­по­ря­доч­но­сти, бла­го­че­стия просто вычи­тать эти молитвы и как бы бесы должны ему под­чи­ниться. На самом деле мне это напо­ми­нает, знаете, когда в дет­стве най­дешь в лесу осиное гнез­дышко и поше­ве­лишь там веточ­кой – потом ищи, где речка рядом, если есть. Вот это похоже. Потом, вы знаете, бес­но­ва­тый совре­мен­ный какой-то пошел нека­че­ствен­ный. Мне рас­ска­зы­вал насто­я­тель Вала­ам­ского мона­стыря епи­скоп Пан­кра­тий: когда он был эко­но­мом в Троице-Сер­ги­е­вой Лавре, там у них был один очень бла­го­че­сти­вый дедушка, кото­рый, как потом ока­за­лось, ока­зался бес­но­ва­тым. Так вот, когда он стоял на бого­слу­же­нии никто не мог поду­мать что он бес­но­ва­тый, потому что он это очень сильно скры­вал. И вла­дыка Пан­кра­тий гово­рит: одна­жды захожу в какой-то корпус, где дедушка-печник делал печки, и вдруг слышу какое-то хрю­ка­нье, брань нецен­зур­ную, какие-то кощун­ства, кто-то там бес­ну­ется в общем. Я, гово­рит, испу­гался и неча­янно задел какую-то доску (ремонт шел в кор­пусе) – и тут же все пре­кра­ти­лось. Захожу, смотрю: этот печник, этот дедушка, кладет печку. То есть, ока­зы­ва­ется, насто­я­щий бес­но­ва­тый-то, если он веру­ю­щий, если он такой, как Мото­ви­лов (спо­движ­ник Сера­фима Саров­ского) он ведь себя очень держит, то есть он это скры­вает. Я помню, я жил в Пече­рах у одной бабушки, она была чадом архи­манд­рита Адри­ана, как раз он тоже отчит­кой зани­мался (но он старец святой жизни). Бла­го­че­сти­вая ста­рушка такая по внеш­нему виду и не поду­ма­ешь, но вот бес­но­ва­тая, у нее какие-то бывают при­ступы бес­но­ва­ния. А то, что мы порой видим в храмах – это просто пси­хи­че­ские рас­строй­ства. Я сам одна­жды сделал такой экс­пе­ри­мент: служил я несколько меся­цев в городе Старая Русса Нов­го­род­ской епар­хии в храме Геор­гия Побе­до­носца. Меня пре­ду­пре­дили, что есть одна жен­щина, лет 45-ти, что она – бес­но­ва­тая. Все ее почи­тают и боятся. Вот одна­жды стою я в алтаре во время Херу­вим­ской песни и слышу сзади топот. Я обо­ра­чи­ва­юсь и прямо ловлю ее в Цар­ских вратах. Она она повисла у меня на руках. Мне гово­рят: «Батюшка, если ее при­ча­стить, она потом тихая ста­но­вится.» Потом под­во­дили ее к при­ча­стию прямо силком, я ее все-таки при­ча­стил, и она так рас­сла­би­лась, при­тихла, села. А потом как-то был другой случай: опять она пришла и какой-то празд­ник был, дети стоят из Вос­крес­ной школы испу­ган­ные, она визжит на весь храм. Я говорю дья­кону: отнеси ей запи­вочки (что меня так дер­нуло – не знаю). Налили ей чашечку кагор­чику, просфо­рочку поло­жили – и отнесли. Видимо, она была не очень воцер­ко­в­лен­ная: она выпила кагор­чику (не Крови Хри­сто­вой!), ску­шала просфо­рочку (не Тела Хри­стова!) и успо­ко­и­лась. То есть она, видимо, это всё инсце­ни­ро­вала, это была про­стая экзаль­та­ция. Ну что инте­рес­ного быть при­хо­жан­кой № 492, серой мышкой в сером пла­точке, стоять вон там в уго­лочке? Лучше быть мест­ной бес­но­ва­той: пришла, только посмот­рела – все уже боятся, спра­ши­вают, мило­стыню подают. Жен­ское свя­щен­ство у нас еще не ввели, постриг при­нять тоже – на кар­тошке погиб­нешь, будешь там пахать, сеять да окна мыть. А вот тут такой цер­ков­ный статус «мест­ная бес­но­ва­тая». Поло­вина бес­но­ва­тых – нерв­ные люди, скажем так, кото­рым такой статус очень нра­вится. К сожа­ле­нию, «мла­до­старцы», начи­нают с такими рабо­тать и вести целую литур­ги­че­скую жизнь, отчитку и так далее. Это, конечно, тоже ано­ма­лия. Этого надо бояться. Потому что бес­следно для пас­ты­рей это не про­хо­дит.

Также еще мне бро­си­лось в глаза, не знаю, как сфор­му­ли­ро­вать, навер­ное, так: несанк­ци­о­ни­ро­ван­ное дроб­ле­ние святых мощей. Лежат мощи свя­того в храме, и мы почи­таем их. Ну что же бес­ко­нечно отщеп­лять от этих святых мощей и раз­да­вать свя­тыню направо и налево по пер­вому тре­бо­ва­нию?! Да еще и без бла­го­сло­ве­ния пра­вя­щего архи­ерея. Ну, понятно, когда один архи­ерей дарит другой епар­хии частицу мощей, если святой жил в той епар­хии или родился там. Знаете, сейчас у нас про­слав­лен пре­по­доб­ный Зосима Вер­хов­ский, он когда-то под­ви­зался в Конев­ском мона­стыре, он был, кстати, про­об­ра­зом старца Зосимы в «Бра­тьях Кара­ма­зо­вых» Досто­ев­ского. Жил он когда-то на Коневце, а потом уехал в Под­мос­ко­вье и осно­вал там Зоси­мову пустынь. Сейчас обрели его святые мощи, про­сла­вили пре­по­доб­ного. Навер­ное, будет уместно, если вла­дыка Юве­на­лий пода­рит частицу мощей, в Конев­ский мона­стырь. Но когда начи­нают про­сить монахи, а порой и миряне, все отщеп­лять, рас­щеп­лять, куда-то заши­вать, – просто рас­тер­за­ние какое-то, в итоге ничего не оста­нется от этих мощей. Кажется, с одной сто­роны, бла­го­го­ве­ние, хочется каж­дому иметь у себя моще­вик, и побольше, с раз­ными мощами, а с другой сто­роны, какое-то псевд­обла­го­че­стие, уже гра­ни­ча­щее, на мой взгляд, с кощун­ством.

Ложное миро­то­че­ние тоже очень часто наблю­да­ется. Я помню на Вала­ам­ском подво­рье в Санкт-Петер­бурге было так: пома­зы­ва­ешь чело­века елеем в суб­боту на все­нощ­ной, потом этот чело­век идет при­кла­ды­ваться ко всем иконам храма. Ну а лоб маслом пома­зан бла­го­вон­ным. А после него кто-то идет и гово­рит: «смот­рите, икона миро­то­чит!» Я под­хожу, стираю и говорю: «Вот стойте, ждите. Сейчас зами­ро­то­чит – всё, пишем пат­ри­арху. Нет – успо­кой­тесь тогда». Что пора­жает в этой ситу­а­ции? Совер­шенно непра­во­слав­ное ожи­да­ние чуда, во что бы то ни стало. Какая-то сию­ми­нут­ная готов­ность сопри­кос­нуться с иным миром и узнать все его тайны. И совер­шенно забыты пра­во­слав­ные истины, кото­рые изрекли когда-то отцы-подвиж­ники: что пла­чу­щий о грехах своих выше того, кто одним только словом ожив­ляет мерт­вых. И это была общая уста­новка для отцов Церкви и святых подвиж­ни­ков, пустын­ни­ков – кото­рые при­зы­вали нас с про­хлад­но­стью отно­ситься к чуде­сам, чтобы не впасть в пре­лесть – не при­ни­мать их, но и не хулить. Удел хри­стиан – пока­я­ние, с этого нача­лась про­по­ведь Пред­течи:«Покай­тесь! При­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное!» А у нас как-то всё пере­шло в область чудес.

Одна­жды мне при­шлось общаться с епи­ско­пом Армяно-Гри­го­ри­ан­ской Церкви и я узнал, что у них в Церкви суще­ствует очень инте­рес­ная прак­тика. Там мало, конечно, мона­хов, там очень ком­пакт­ная Цер­ковь, нам, может быть, не в полной мере под­хо­дят их уста­новки, но там, если ты монах, ты должен учиться, у них монах и сту­дент – почти одно и то же. Ты нико­гда не ста­нешь архи­манд­ри­том, если у тебя не будет док­тор­ской дис­сер­та­ции, не говоря уже о епи­скоп­стве. Что мона­хам-то делать? Учись, прежде всего, учись. Потому что ты – спец­наз, а спец­наз должен быть обучен. Спец­наз пра­во­сла­вия, спец­наз хри­сти­ан­ства он должен быть обучен, и в тео­ре­ти­че­ском смысле, прежде всего. К сожа­ле­нию, не во всех мона­сты­рях име­ются такие воз­мож­но­сти, как, напри­мер, в оби­те­лях Санкт-Петер­бург­ской епар­хии. Не во всех мона­сты­рях руко­по­ла­гают братию в свя­щен­ный сан с семи­нар­ским обра­зо­ва­нием. Не везде направ­ляют на учебу, заочно хотя бы, после руко­по­ло­же­ния. Счи­тают, мол«избави нас, Гос­поди, от науки злы», – так гово­рят в неко­то­рых мона­сты­рях. То есть, литур­гика, основ­ное бого­сло­вие, гомиле­тика и т.д. – это «науки злы». Вот сидим здесь, немы­тые, нече­са­ные, вот тут и бла­го­дать, и «догмат о 4‑х гвоз­дях”…

И послед­нее, что хоте­лось бы ска­зать: вы знаете, все хоро­шее и все дурное из книг мы чер­паем. Я не беру интер­нет, теле­ви­де­ние. Когда-то мы радо­ва­лись первым изда­ниям бого­слу­жеб­ной лите­ра­туры, когда не было книг. Более 10‑и лет назад издали Боль­шой треб­ник мит­ро­по­лита Петра Могилы. Радо­сти нашей не было конца. И вот в этом Боль­шом треб­нике мы нахо­дим необыч­ного содер­жа­ния молитву, кото­рая при­пи­сы­ва­ется свя­тому муче­нику Три­фону. Это очень инте­рес­ная молитва, закли­на­тель­ная молитва от всяких насе­ко­мых-вре­ди­те­лей. Могу про­ци­ти­ро­вать: «Закли­наю вас мно­го­вид­ные зверие, черви, гусе­ницы, хрущи, прузи, мыши, щуры, кри­тицы, раз­лич­ные роды мух и мушиц…» и так далее. Но самое глав­ное, чем он их закли­нает. К ним обра­ща­ется, про­стите, как к людям. Как будто они созданы по образу и подо­бию Божию, как будто у них есть разум и они могут ска­зать себе:«Дей­стви­тельно, что ж мы делаем-то, а? Точим эти листья? Стыдно все-таки, люди сажали…» Как будто у них есть воля? Вот к ним обра­ща­ются и закли­нают их «спа­си­тель­ною живо­тво­ря­щею смер­тью Христа, трех­днев­ным Его вос­кре­се­нием и на Небеса вос­хож­де­нием и всем Его боже­ствен­ным спа­си­тель­ным смот­ре­нием…» Закли­нают: «Чест­ным Телом и Кровию Гос­пода нашего Иисуса Христа, истин­ного Бога и Спаса нашего, Им же спа­се­ние дадеся нам и избав­ле­ние» и т.д. А дальше их пугают: «а если не послу­ша­ете мене, молити имам чело­ве­ко­любца Гос­пода, еже послати ангела своего, иже над зверьми, и желе­зом, и свин­цом свяжет вас и убиет». Вот.«Зане клятв и молитв мене сми­рен­ного отвер­го­стеся Три­фона». Но, если и ангелы не помо­гут, тогда « и птицы посы­ла­емы моею молит­вою да снедят вас .» И это опуб­ли­ко­вано в офи­ци­аль­ном треб­нике, есте­ственно, мы все упо­треб­ляем этот треб­ник на прак­тике, но, обра­тите вни­ма­ние на бого­слов­скую мысль этой молитвы. Вместо того, чтобы ска­зать: «Гос­поди, удали Ты этих жуков и чер­вя­ков от наших уделов», обра­ща­ются к ним, их закли­нают, и вообще взы­вают к их сове­сти.

Я начал пес­си­ми­сти­че­ски, но все-таки я хочу вам напом­нить. Конечно, «все болит и ника­кой надежды», – это сказал свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий, видимо, по чело­ве­че­скому своему над­рыву, уста­ло­сти. Не думаю, что это его бого­слов­ское убеж­де­ние. Потому что надежда все-таки есть, надежда на то, что Гос­подь, сотво­рив когда-то свою Цер­ковь, сказал апо­сто­лам: «Сози­жду Цер­ковь Мою и врата адовы не одо­леют ее». Будем, конечно, наде­яться на то, что где собраны двое или трое во имя Христа, там Гос­подь посреди нас нахо­дится и что те нега­тив­ные явле­ния, о кото­рых мы сего­дня гово­рим, – они явле­ния вре­мен­ные и это резуль­тат нашей ото­рван­но­сти от хри­сти­ан­ства в тече­нии 70 лет, сви­де­тель­ство нашего обще­цер­ков­ного нео­фит­ства, кото­рое со вре­ме­нем, конечно, прой­дет, и эти раны увра­чу­ются.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки