Всё ли равно, как верить?

про­то­и­е­рей Вале­риан Кре­че­тов
по бла­го­сло­ве­нию мит­ро­по­лита Кру­тиц­кого и Коло­мен­ского Юве­на­лия

Оглав­ле­ние


Всё ли равно, как верить?

Слово в Неделю 7‑ю по Пасхе,
святых отцов Пер­вого Все­лен­ского Собора

Ин., 56 зач., XVII, 1–13.
Во имя Отца, и Сына, и Свя­таго Духа.

Сего­дня, в вос­крес­ный день, святые отцы уста­но­вили празд­но­вать память Пер­вого Все­лен­ского Собора. Еван­ге­лие, кото­рое мы слы­шали сего­дня, чита­ется всегда, когда совер­ша­ется память святых отцов Все­лен­ских собо­ров.

Что это такое за уста­нов­ле­ние – Все­лен­ский Собор?

Это уста­нов­ле­ние свя­зано с истин­ной верой. Очень часто в обы­ден­ной жизни слышны такие выра­же­ния: «Глав­ное – веро­вать в Бога. А как веро­вать – это каждый по-своему». Это явле­ние пред­ска­зал еще свя­ти­тель Феофан Затвор­ник: это без­раз­ли­чие к истине веры, эта самость, вырос­шая на гор­дыне, само­мне­нии, своем я, поро­дит то, что, чем дальше, тем больше будет вот таких веро­ва­ний. И сна­чала появи­лось среди веру­ю­щих раз­де­ле­ние неболь­шое, потом – больше и больше, а под конец, как пред­ска­зал свя­ти­тель Феофан, будет «что ни голова, то своя вера».

И вот то, что истины веры – это самое важное, самое глав­ное, святые отцы засви­де­тель­ство­вали тем, что они соби­ра­лись со всей Все­лен­ной, со всех церк­вей, где про­по­ве­до­вано было Еван­ге­лие, и утвер­ждали истины веры. То есть, как нужно веро­вать и как пони­мать суще­ство Божие.

В сущ­но­сти, эта истина, если здраво посмот­реть на нее, должна быть понятна каж­дому, когда каса­ется дело самого чело­века. Мы ведь всегда недо­вольны, когда о нас гово­рят неправду. «Это ложь, я же не такой!» И в обыч­ной жизни это явле­ние рас­про­стра­нен­ное. Суще­ствуют, как гово­рят, исто­ри­че­ские лич­но­сти, извест­ные лица, или какие-то пра­ви­тели, или обще­ствен­ные дея­тели, пред­ста­ви­тели науки, искус­ства, или вое­на­чаль­ники. И вот о них пишутся книги, изда­ются мему­ары, в кото­рых одни гово­рят, что они были такие, другие – что они были другие. Каж­дому хочется знать исто­ри­че­скую истину, что же это был за чело­век на самом деле, что он из себя пред­став­лял, что это была за лич­ность. Эти вопросы в исто­рии, в лите­ра­туре, везде посто­янно при­сут­ствуют, и их ста­ра­ются раз­ре­шить. Понять, каким же был, допу­стим, Иван Гроз­ный или импе­ра­тор Павел I. Было время, одного пред­став­ляли только пала­чом, дру­гого – ненор­маль­ным каким-то, чуть ли не недо­раз­ви­тым. Ну, а уж как пред­став­ляли наших послед­них царей, мы знаем. Но про­хо­дят годы, и выяс­ня­ется, что многие из них были святые и то, что писали о них раньше, – ложь.

Одним словом, нам хочется знать истину о каждом чело­веке. И о себе самих, мы счи­таем, должно быть мнение пра­виль­ное.

Хотя, что каса­ется нас, то это вопрос слож­ный, потому что нам хочется, чтобы о нас гово­рили хорошо. Мы, правда, к несча­стью, не всегда бываем такими, но нам хочется выгля­деть хоро­шими. И тут можно ска­зать: да, нам хочется, чтоб о нас была правда, но так, как нам хочется.

Эта неистин­ность в нас про­ис­хо­дит от того, что, как сказал пророк Давид, всяк чело­век ложь (Пс. 115:2). Мы – греш­ные, и нам не хочется, чтобы о наших грехах знали, чтобы гово­рили о нас, какие мы есть. Больше того, даже на испо­веди трудно ска­зать самому, какой ты есть. Тут и лукав­ство кру­тится, и само­оправ­да­ние. Поэтому чело­век, когда он гово­рит о себе, то он, как гово­рят, «далеко не объ­ек­ти­вен». У нас есть такое выра­же­ние: «объ­ек­тив­ное мнение». «Объ­ек­тив­ного мнения» у людей греш­ных быть не может. Оно всегда субъ­ек­тивно, потому что они смот­рят со своей коло­кольни. И ска­зать истину даже о себе, в общем-то, никто не может, потому что, боль­шей частью, он сам неисти­нен, не знает и самого себя.

Не в смысле обли­че­ния, а в каче­стве при­мера возь­мем еван­гель­ский пример – как гово­рят, клас­си­че­ский. Апо­стол Петр. Рев­ност­ный был, и, дей­стви­тельно, любил Спа­си­теля. И сказал: Аще и вcu соблаз­нятся о Тебе, аз нико­гдаже соб­лаж­нюся. А Гос­подь сказал: Аминь гла­голю тебе, яко в сию нощь, прежде даже алек­тор не воз­гла­сит, три­краты отвер­же­шися Мене (Мф. 26:33–34). И все это про­изо­шло. Так как ска­зать: прав был Петр или не прав?

И прав, и не прав. Прав, потому что он дей­стви­тельно выска­зал то, чего искренне хотел. Как потом эту вер­ность он и засви­де­тель­ство­вал своей муче­ни­че­ской смер­тью. А неправ был потому, что не мог сам, как чело­век, оце­нить свои силы и меру вра­жьего напа­де­ния. Поэтому так и слу­чи­лось – то, что с ним про­изо­шло.

Так вот, когда вопрос каса­ется земной жизни людей, то он важен. Потому что мы, дей­стви­тельно, по край­ней мере, ста­ра­емся при­бли­зиться к тому, что есть.

Вопрос же, каса­ю­щийся Бога, в высшей сте­пени важен.

Поэтому истин­ная вера как раз и явля­ется самым глав­ным, к чему чело­век должен стре­миться.

Сам Гос­подь сказал: Се же есть живот вечный, да знают Тебе еди­ного истин­ного Бога, и егоже послал ecu, Иисус Христа (Ин. 17:3).

Еди­ного истин­ного Бога. И поэтому те слова, кото­рые мы слышим: Бог един, и поэтому все веры, мол, имеют равное право, – про­ти­во­ре­чат истине. Нет. Этого не может быть. Един­ствен­ное высшее право имеет только истин­ная вера. Поэтому именно истин­ная вера должна быть в основе пони­ма­ния и Боже­ства, и пони­ма­ния жизни.

Откуда же это мно­же­ство веро­ва­ний? А очень просто. Они воз­ни­кают тогда, когда люди стре­мятся не к истин­ной вере, а к своему я, к утвер­жде­нию своего пони­ма­ния этих вопро­сов. То есть к тому, о чем сказал свя­ти­тель Феофан: «что ни голова, то своя вера». «Я пони­маю Бога вот так – и всё».

Более того, даже Еван­ге­лие, то есть то, что запи­сано, слова Спа­си­теля, и то люди тол­куют по-своему. Откуда и мно­же­ство кон­фес­сий.

Но истин­ная вера оста­ется все равно, она должна быть на первом месте. И поэтому Все­лен­ские Соборы соби­ра­лись и изла­гали эти основы истин­ной веры. И истина эта при­ни­ма­лась не боль­шин­ством, как иногда гово­рят, а всеми без исклю­че­ния, то есть пол­но­той всех при­сут­ству­ю­щих. Если кто-то не был с этим согла­сен, то он не входил в число тех свя­ти­те­лей, кото­рые под­пи­сы­ва­лись под дея­ни­ями Собора, и уже был вне истин­ной Церкви. Только когда было полное еди­но­ду­шие, пол­нота при­ня­тия, тогда счи­та­лось, что чело­век явля­ется членом Церкви и испо­ве­дует истин­ную веру.

В сего­дняш­нем Еван­ге­лии Гос­подь сказал: Да будут едино, якоже и Мы. То есть только при полном еди­не­нии и при­ни­ма­лась истин­ная вера. Здесь в основе лежит прежде всего сви­де­тель­ство от Бога. Потому что люди при­ни­мали дог­маты веры на осно­ва­нии Свя­щен­ного Писа­ния и на основе сви­де­тельств свыше от бла­го­дати Свя­таго Духа. Бла­го­дать сви­де­тель­ство­вала, что она при­сут­ствует и утвер­ждает тот догмат, кото­рый был принят на этом Все­лен­ском Соборе. В част­но­сти, когда на Первом Все­лен­ском Соборе при­ни­мался догмат о еди­но­су­щии Иисуса Христа, Сына Божия, с Отцом, тогда спро­сили: «Ну как это понять?» Всё, что каса­ется Боже­ства, до конца непо­сти­жимо. В какой-то мере в соот­вет­ству­ю­щем духов­ном воз­вы­шен­ном состо­я­нии святые отцы могли Его пости­гать, но в пол­ноте Бог непо­сти­жим. Поэтому дог­маты веры утвер­жда­ются Духом Святым и свя­тыми отцами, в кото­рых Дух Святый дей­ствует.

Реше­ния Все­лен­ских Собо­ров начи­на­лись так: Изво­лися Духу Свя­тому и нам. И далее шло изло­же­ние деяний Все­лен­ского Собора.

И это соиз­во­ле­ние Духа Свя­таго на Первом Все­лен­ском Соборе засви­де­тель­ство­вал про­стец, свя­ти­тель Спи­ри­дон Три­ми­фунт­ский. Когда его спро­сили, как это может быть: Иисус Хри­стос – Бого­че­ло­век, еди­но­сущ­ный Отцу? – он взял плинфу, то есть кирпич, и сжал ее. И из нее потекла вода и одно­вре­менно вспых­нул огонь. Хотя вода и огонь в жизни несов­ме­стимы, водой гасят огонь. То есть это сви­де­тель­ство чудес­ное. На после­ду­ю­щих Все­лен­ских Собо­рах, где был принят догмат о ипо­стаси Сына Божия, Иисуса Христа, запи­сано: «Боже­ство и Чело­ве­че­ство соеди­нено во Иисусе Христе нес­литно, неиз­менно, нераз­лучно и нераз­дельно». То есть оно оста­ется Боже­ством-Чело­ве­че­ством, не изме­ня­ясь, и не сли­лось, не сме­ша­лось, но – нераз­де­лимо, нераз­лучно. И об этом дог­мате свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит: «Что это так, я верую. Но как это, постиг­нуть не могу».

Да и что гово­рить, если взять чело­ве­че­ский разум, то даже в самом тво­ре­нии, не говоря уже о Творце, есть вопросы, на кото­рые чело­век не может отве­тить. Если мы мыс­ленно пред­ста­вим себе, из чего сами состоим, то каждый мель­чай­ший эле­мент нашего види­мого суще­ства из чего-то состоит, а тот, в свою оче­редь, – тоже из чего-то, и это – бес­ко­неч­ное дроб­ле­ние. Что же явля­ется пер­во­ос­но­вой, какая-то частичка? А она тогда из чего состоит? Углуб­ля­ясь дальше и дальше в мик­ро­мир, мы все равно не можем постиг­нуть, из чего все состоит. Поля, гово­рят. А что такое поля? Если мы углуб­ля­емся мыс­ленно в про­стран­ство, все дальше, дальше и дальше – а там что? А за тем, что мы дости­гаем, что дальше? Где конец в про­стран­стве?

Если и в види­мом миpe мы не можем неко­то­рые вещи постиг­нуть, даже просто пред­ста­вить их себе, то что мы можем гово­рить о суще­стве Бога? Неви­дим, непо­сти­жим.

И вот на празд­ник Святой Троицы, в коле­но­пре­клон­ных молит­вах Святой Троице гово­рится: Неви­диме, Непо­сти­жиме, Неиз­сле­до­ванне, Неиз­менне –назы­ва­ются все эти свой­ства Боже­ства. Поэтому засви­де­тель­ство­вать истину может только Сам Гос­подь и тот, кому Гос­подь откроет.

Сви­де­тель­ства Все­лен­ских Собо­ров, как я уже сказал, так и запи­сы­ва­лись: Изво­лися Духу Свя­тому и нам. Гос­подь сви­де­тель­ство­вал, сви­де­тель­ство­вали и рабы Божии, кото­рые все это от Духа Свя­таго вос­при­няли и изрекли.

Так что истины веры и истин­ная вера очень важны. Небреж­ное отно­ше­ние к этому вопросу – просто недо­ста­ток ума и рас­суж­де­ния. Ибо когда дело каса­ется каких-нибудь обы­ден­ных вещей, то мы как-то рас­суж­даем, а когда дохо­дит до Бога – куда-то весь ум девался.

Взять, напри­мер, людей, кото­рые гово­рят: «Идите к нам». И к ним идут, потому что там все просто, ника­ких усилий. Когда же при­хо­дят в храмы пра­во­слав­ные, в храмы истин­ного Бога, то всё бла­го­ле­пие храма, вся его кра­сота, архи­тек­тура, иконы, все изоб­ра­же­ния – все это сви­де­тель­ствует именно истин­ную веру. Потому что Гос­подь сотво­рил миp пре­крас­ным, эта вся кра­сота и отра­жа­ется в доме Божием, храме Божием. И когда гово­рят, что «это все не важно, не нужно, а глав­ное – в душе», то это – отвер­же­ние сущ­но­сти Боже­ства, потому что Бог все сотво­рил не только пре­мудро, но и пре­красно, добро зело. Тут не только целе­со­об­раз­ность, но и кра­сота.

Изви­ните, и в обыч­ной жизни, когда мы обща­емся, осо­бенно когда дело идет о сим­па­тиях, я уж не говорю о семей­ной жизни, нам мало, чтобы были голова, руки и ноги. Голова должна быть соот­вет­ству­ю­щего вида. То есть, ока­зы­ва­ется, поня­тие кра­соты нам не чуждо, когда этот вопрос каса­ется или нас самих, или тех, на кого мы обра­щаем вни­ма­ние. И неважно, что у него просто есть и туло­вище, и руки, и ноги, – мы смот­рим, как они выгля­дят. Более того, искус­ство только тем и зани­ма­ется, чтобы все это изоб­ра­зить и пока­зать. И вокруг этого столько всего кру­тится. Неважно, что все устро­ено целе­со­об­разно: пять паль­цев есть, и нос есть, и уши. Какой нос? Ока­зы­ва­ется, это совсем не все равно. Так что не надо лгать. Не надо обма­ны­вать себя и других и гово­рить: «А, не все ли равно!» Ока­зы­ва­ется, далеко не все равно.

Когда, напри­мер, при­хо­дит время поста, можно услы­шать: «Не все ли равно, что есть?» Ну, раз все равно, ну что ж ты тогда вол­ну­ешься? Ешь, что попало. Ока­зы­ва­ется, не все равно. Не лги, когда ты зада­ешь этот вопрос.

Не лги, когда ты гово­ришь: «Не все ли равно, как веро­вать?» Тебе далеко не все равно, как ты выгля­дишь и какого люди о тебе мнения. Почему ты дума­ешь, что о Боге можно что попало гово­рить и как попало к Нему отно­ситься? Нет, совсем не так.

Все это как раз – сви­де­тель­ства истины. Если так здесь, то так – и во всем. А то, когда каса­ется вопрос церкви, то: «Зачем это все делать, укра­шать?» Когда же каса­ется своего жилища, то мы смот­рим, какие обои, какой отте­нок, и на все прочее. А уж одежда-то? Пожа­луй, оди­на­ко­вой одежды уже почти и не най­дешь, всё каждый что-то осо­бен­ное хочет. А когда каса­ется веры – тут все равно, как попало можно. Зачем же, когда вопрос каса­ется самого чело­века, мы так вни­ма­тельны ко всем этим вещам, а когда каса­ется Боже­ства – то там как попало?

Нет. Истин­ная вера – это самое глав­ное. Как сказал один из наших мыс­ли­те­лей, И.В. Кире­ев­ский, «чело­век – это его вера».

Если мы веруем в Бога, если гово­рим, что Бог есть любовь, то прежде всего должны испо­ве­до­вать Святую Троицу. Потому что любовь всегда про­яв­ля­ется в чем-то, в каком-то дела­нии. Любовь – это согла­сие и полное еди­не­ние всех Лиц Святой Троицы. Вы знаете наш клас­си­че­ский образ руб­лев­ской Троицы. Если созер­цать этот образ, то мы увидим, что все Лица Святой Троицы нахо­дятся в полном согла­сии и еди­не­нии. И Каждый при­слу­ши­ва­ется к Дру­гому, и Каждый вни­мает, и Каждый про­яв­ляет это согла­сие даже Своим видом.

Так вот, это еди­не­ние – как раз пер­во­об­раз того, к чему должны стре­миться все тво­ре­ния. И все­воз­мож­ные учения о борьбе видов – это все след­ствия гре­хо­па­де­ния чело­ве­че­ского, в начале не было так. Если все было добро зело, то все было и полезно, и все – во славу Божию. Когда же чело­век, нару­шив запо­ведь Божию, согре­шил, то Гос­подь сказал: Терния и волчцы воз­рас­тит тебе земля (Быт. 3:18). Вот когда нача­лось про­тив­ле­ние. Как вос­про­ти­вился чело­век Богу, так же и вся при­рода стала про­ти­виться – и внутри себя, и чело­веку. Первый чело­век нару­шил запо­ведь, – кстати, эта первая запо­ведь была запо­ве­дью поста: всё ешь, а вот с этого дерева не ешь. Это был самый легкий пост: только от одного дерева среди рая не вку­шать. Чело­век нару­шил эту запо­ведь, и теперь чем дальше, тем больше убеж­да­ется, что, навер­ное, в конце суще­ство­ва­ния чело­ве­че­ства, по тому самому измыш­ле­нию, каж­дому можно будет вку­шать инди­ви­ду­ально только от одного дерева, а от всех других – нельзя: от этого – аллер­гия, от того – диатез, от этого – еще что-то. И пришли к тому, что, нару­шив сна­чала одну запо­ведь, потом стали пожи­нать послед­ствия этого со всех сторон. Именно это и явля­ется в нашей пра­во­слав­ной вере вос­пи­та­тель­ным момен­том, воз­вра­ща­ю­щим нас к пер­во­на­чаль­ному состо­я­нию: послу­ша­ние, испол­не­ние запо­ве­дей, воз­дер­жа­ние. Сей род ничимже может изыти, токмо молит­вою и постом (Мк. 9:29). То есть молитва, пост, воз­дер­жа­ние и явля­ются теми сред­ствами, кото­рые нас воз­вра­щают в пер­во­здан­ное состо­я­ние.

Святые отцы на Все­лен­ских Собо­рах как раз и были такими подвиж­ни­ками, кото­рые воз­вра­ща­лись, насколько это воз­можно, каждый – к пер­во­здан­ному состо­я­нию. И Гос­подь откры­вал им без­вест­ная и тайная пре­муд­ро­сти Своея (Пс. 50:8). И эти пре­муд­ро­сти они изре­кали на Все­лен­ских Собо­рах. Мы по вере вос­при­ни­маем то, что Гос­подь им открыл, и этому веруем и испо­ве­дуем в Сим­воле веры. Поэтому Символ веры есть необ­хо­ди­мое усло­вие истин­ной веры – должно быть ясно изло­жено, во что чело­век верует. И это очень важно. Поэтому, когда гово­рят: не все ли равно? – нет, выхо­дит, не все равно.

Да, когда при­ни­ма­ешь эту истину, то при­хо­дится и что-то делать, тру­диться над собою. Вот от этого люди и убе­гают, не хочется тру­диться. И поэтому совсем не воз­вы­шен­ные мотивы у этого мно­же­ства веро­ва­ний, а довольно при­ми­тив­ные. Там – не нужно поститься, там – не нужно стоять, а можно сидеть – опять удобно, там еще чего-то делать не нужно. Одним словом, чем больше «не нужно» и чем больше «можно», тем скорее люди и при­ни­мают эти веро­ва­ния, изоб­ре­та­е­мые пад­шими духами. Ска­зано: Цар­ствие Небес­ное нудится и нужд­ницы вос­хи­щают е (Мф. 11:12). То есть нужен труд. В нашей пра­во­слав­ной вере этот труд всегда при­сут­ство­вал, и прежде всего труд над своей душой, потому здесь и явля­ется самый глав­ный подвиг.

Будем ста­раться тру­диться над своей душой. Будем ста­раться хра­нить чистоту веры пра­во­слав­ной и не укло­няться ни в какие ере­ти­че­ские соблазны. Все, что не в пра­во­слав­ной Церкви, для нас должно быть чуждо. Да, где-то есть что-то, что при­бли­жа­ется к этому или стре­мится, но вся пол­нота веры – наша пра­во­слав­ная.

А когда гово­рят: «Глав­ное – то, а это – не глав­ное»… Да, глав­ное, пожа­луй, – голова и туло­вище. Ну, руки – не глав­ное, без руки, даже без двух, люди живут. Без ног тоже живут. И без пальца, бывает, живут. Но доб­ро­вольно, по-моему, никто не хочет, чтобы у него отре­зали руки и ноги. Поэтому самим отка­зы­ваться: то не нужно, это не нужно – нет, я думаю, нор­маль­ный чело­век этого не будет делать.

И когда гово­рят: «И так люди живут, и так» – да, живут. Но нет пол­ноты жизни. А пол­нота жизни – в при­ня­тии пол­ноты пра­во­слав­ной веры. Пра­во­слав­ная вера дает пол­ноту жизни, а все осталь­ные этого себя лишают.

Пост, стро­гость воз­дер­жа­ния. Сам себя нико­гда не заста­вишь, а с помо­щью Божией и все вместе можем попо­ститься. На самом деле, если не постился, то если раз­гов­ляться – какая радость? А у нас эта радость есть, общая радость, и тогда уж, дей­стви­тельно, празд­ник. Когда посто­ишь в церкви да при­дешь – оце­нишь, что и сесть-то можно. А уж если лечь – и подавно хорошо. И уже начи­на­ешь всё ценить. Я уже не говорю о многих других радо­стях.

Поэтому будем бла­го­да­рить Бога, что Гос­подь свя­тыми отцами открыл, уста­но­вил и дал нам пол­ноту истин­ной веры. И будем стре­миться к этой пол­ноте. А что не сможем – ну, грешны, прости, Гос­поди. А тем, кто этого не имеет, – помоги им, Гос­поди, и исцели. Аминь.

27 мая 2001 г.

Бог один – и истин­ная вера одна

Слово в Неделю 9‑ю по Пяти­де­сят­нице,
в день памяти святых отцов Шести Все­лен­ских Собо­ров

и пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского
Мф., 59 зач., XIV, 22–34, Ин., 56 зач., ХVII,1–13.
Лк., 24 зач., VI,17–23.

Во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа.

Сего­дня, в вос­крес­ный день, вы слы­шали три еван­гель­ских чтения: два чита­лись подряд, одно – отдельно. Первое чтение – о чуде хож­де­ния св. апо­стола Петра по водам по пове­ле­нию Гос­подню. Второе Еван­ге­лие – памяти святых отцев Шести Все­лен­ских Собо­ров. Третье еван­гель­ское чтение – памяти пре­по­доб­ного и бого­носно-го отца нашего Сера­фима, Саров­ского и всея России чудо­творца, и все­мир­ного чудо­творца.

Еван­гель­ские чтения соеди­няют в себе истину пра­во­слав­ной веры. Ибо самое глав­ное, то есть смысл суще­ство­ва­ния чело­века здесь, на этой земле, – в позна­нии истины. И через позна­ние истины и жизни по этой истине – в стя­жа­нии бла­го­дати Свя­таго Духа, как гово­рил пре­по­доб­ный Сера­фим.

Се же есть живот вечный, то есть жизнь вечная, да знают Тебе еди­ного истин­ного Бога, и егоже послал ecu Иисус Христа (Ин.17:3).

Эти слова, в сущ­но­сти, и отве­чают на те вопросы, кото­рые воз­ни­кают обычно в жизни и о кото­рых многие очень лег­ко­мыс­ленно гово­рят: «Не все ли равно, как веро­вать? Глав­ное – что в душе». Глав­ное – это при­зна­ние того, что Бог есть, – полу­ча­ется так. Ну, от этого ни один разум­ный чело­век никуда не может деться. Рече безу­мен в сердце своем: несть Бог (Пс.13:1). Отри­ца­ние Бога есть отри­ца­ние самого себя, отри­ца­ние своего разума, настолько бытие Божие логично, с точки зрения здра­вого смысла. Поэтому, есте­ственно, про­стое при­зна­ние Бога – это еще не есть вера в том смысле, в кото­ром о ней гово­рится в Еван­ге­лии. Потому что если мы Бога не видели, но веруем, что он есть, то, про­стите, бесы-то видели. Хотя о них ска­зано: беси веруют, и тре­пе­щут (Иак.2:19). Значит, и там есть поня­тие веры. Только другое. Они знают, все мы знаем многие вещи, но от этого, увы, у многих не меня­ется их пове­де­ние и их жизнь.

Напри­мер, все мы пре­красно знаем, что умрем. Этого никто не избе­жит. Все знают, что послед­ствия многих грехов очень тяжки. Однако, несмотря на это, люди грешат, не заду­мы­ва­ясь над тем, что когда-то при­дется ухо­дить из этого миpa и давать ответ за все, что мы натво­рили. Не хотят жить так, как запо­ве­дует истин­ная вера. Ибо и веру-то люди изби­рают, как ска­зано, по своим при­хо­тям. Будет бо время, пред­ска­зы­вал апо­стол Павел, егда здра­вого учения не послу­шают, но по своих похо­тех избе­рут себе учи­тели, чешеми слухом, и от истины слух отвра­тят, и к баснем укло­нятся (2Тим.4:3–4).

Свя­щен­но­му­че­ник Сера­фим (Звез­дин­ский), епи­скоп Дмит­ров­ский († 1937), писал:

«Каждый хри­сти­а­нин должен рас­пи­наться миpy, быть рас­пя­тым на кресте… Крест этот назы­ва­ется миро­от­ре­че­ние. Mиpa нужно отверг­нуться – не того миpa, в кото­ром цветут пре­крас­ные цветы – нет, через этот миp мы только позна­вать можем Творца, про­слав­лять. От дру­гого миpa нужно отречься – от того, кото­рый Гос­подь назы­вает: Mиp пре­лю­бо­дей­ный и греш­ный. Mиp этот дви­жется на адской колес­нице, у кото­рой три колеса, о кото­рых гово­рит святой апо­стол. Колеса эти – похоть плоти, похоть очес, гор­дость житей­ская. Этими тремя коле­сами колес­ница миpa и дви­жется прямо в про­пасть адову, в цар­ство сатаны.»

Эту истину изре­кает только пра­во­слав­ная вера.

В тече­ние года несколько раз празд­ну­ется память святых отцов Все­лен­ских Собо­ров. Почему Святая Пра­во­слав­ная Цер­ковь празд­нует их память? Потому что она этим все время нам напо­ми­нает, что самое глав­ное, как ска­зано в сего­дняш­нем Еван­ге­лии, – се же есть живот вечный, да знают Тебе еди­ного истин­наго Бога, и егоже послал ecu Иисус Христа. То есть истин­ная вера, позна­ние истин­ного Бога есть сущ­ность жизни. Есть вечная жизнь. И потому все раз­го­воры о том, не все ли равно, как верить, настолько наивны, если не ска­зать – безумны.

В беседе с одним архи­ереем у нас зашел раз­го­вор о том, что мы, люди, желаем знать истину о других лич­но­стях, желаем, чтобы о нас гово­рили правду. Как же может быть, что, когда вопрос каса­ется Бога, это все равно?

И вла­дыка сказал инте­ресно:

- Вы знаете, я тоже над этим думал. Ведь мы оби­жа­емся, когда про нас гово­рят неправду. Может быть, и Бог оби­жа­ется, когда про Него гово­рят неправду?

Больше того, в совре­мен­ных обще­ствах теперь есть законы, кото­рые дают право, если о ком-то из людей ска­зали неправду, пода­вать в суд за кле­вету. Поз­вольте, если люди уже дошли до того, что по вопросу неправды о чело­веке можно воз­буж­дать судеб­ный про­цесс, то почему неправда о Боге не явля­ется важной? Гово­рят: «Не все ли равно?» Нет, не все равно.

Когда мы ста­ра­емся чело­веку, нами ува­жа­е­мому, чем-то уго­дить, то мы ста­ра­емся узнать, что его инте­ре­сует, что ему по сердцу. И ста­ра­емся найти это для него. Но пред­ставьте себе: если пода­рить чело­веку то, чего он на дух не пере­но­сит, как он к этому отне­сется? «Может, – поду­мает, – сме­ются надо мной?» Это все равно, что непью­щему чело­веку пре­под­не­сти бутылку водки. Он скажет: «Зачем это мне? Это же отрава!» Если мы ста­ра­емся сде­лать то, что угодно чело­веку, то в высшей сте­пени угод­ное Богу при­ятно Ему и при­ни­ма­ется Им как жертва.

Почему при­ни­ма­ется не всякая жертва – только жертва бого­угод­ная? Слова эти мы упо­треб­ляем, но не все заду­мы­ва­ются над смыс­лом этого. На самом деле, бого­уго­жде­ние, само это слово несет в себе сущ­ность истин­ной веры – озна­чает то, что угодно Богу.

Те, кто пред­став­лял себе богов по своим жесто­ким, корыст­ным поня­тиям, пред­став­ляли себе богов, тре­бу­ю­щих себе кро­ва­вой жертвы, и при­но­сили в жертву даже людей.

Тут же воз­ни­кает мысль: а как же в Ветхом Завете? Но суть жертв Вет­хого Завета, кото­рые при­но­си­лись пат­ри­ар­хами, заклю­ча­лась в том, что эти жертвы явля­лись про­об­ра­зом жертвы Сына Божия за грехи всего миpa. Поэтому вет­хо­за­вет­ная жертва и была жерт­вой кро­ва­вой. Она несла в себе символ Агнца, заклан­ного за весь миp. И когда совер­ши­лось испол­не­ние этого про­об­раза, тогда кро­ва­вая жертва пре­стала. Потому в пра­во­слав­ном миpe всякие кров­ные жерт­во­при­но­ше­ния отсут­ствуют.

Жертва Сына Божия, Бого­че­ло­века, яви­лась сви­де­тель­ством истин­ной веры. Как гово­рит свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский, ни один из пред­во­ди­те­лей все­воз­мож­ных тече­ний и учений не принес себя в жертву за своих после­до­ва­те­лей. Только один Сын Божий постра­дал прежде всех за всех.

Это сви­де­тель­ство истин­ной любви – до смерти. Об этом и ска­зано: Больше сея любве никто-же имать, да кто душу свою поло­жит за други своя (Ин.15:13). Эта жертва, при­не­сен­ная за весь миp, явля­ется сви­де­тель­ством любви Божией к чело­веку, к миpy. К тому миpy, кото­рый Гос­подь сотво­рил и кото­рый воз­вра­ща­ется к Богу через очи­ще­ние, через пока­я­ние. Тако бо воз­люби Бог миp, яко и Сына Своего Еди­но­род­ного дал есть, да всяк веруяй в Онь не погиб­нет, но имать живот вечный (Ин.3:16). Эти слова ска­заны в Еван­ге­лии для того, чтобы засви­де­тель­ство­вать истину любви Божией. Любовь Божия – это сущ­ность Боже­ства. Это то, что только и можно постиг­нуть, испо­ве­дуя Святую Троицу. Потому все веро­ис­по­ве­да­ния, кото­рые не испо­ве­дуют Святую Троицу, не могут испо­ве­до­вать Бога как Любовь. Только те, кто испо­ве­дуют Святую Троицу, могут испо­ве­до­вать Бога Богом любви. И никто не может испо­ве­до­вать пол­ноту про­яв­ле­ния этой любви в миpe, как только тот, кто испо­ве­дует Иисуса Христа, во плоти при­шед­шего и постра­дав­шего за весь миp.

Всяк дух, иже испо­ве­дует Иисуса Христа во плоти при­шедша, от Бога есть,так гово­рит Иоанн Бого­слов, апо­стол любви. И всяк дух, иже не испо­ве­дует Иисуса Христа во плоти при­шедша, от Бога несть и сей есть анти­хри­стов (1Ин.4:2–3).

Поэтому святые отцы так кро­пот­ливо, и даже до единой буквы, изъ­яс­няли испо­ве­да­ние веры.

Ни одно другое веро­ис­по­ве­да­ние миpa не имеет все­лен­ских собо­ров по вопросу веры. Нигде не соби­ра­лось со всей Все­лен­ной по сто, по триста, по шесть­сот чело­век, испо­ве­ду­ю­щих веру хри­сти­ан­скую, и не при­хо­дили к еди­ному мнению, к еди­ному испо­ве­да­нию веры. Нигде такого не было. Так что, когда гово­рят, что все веры, мол, оди­на­ко­вые, – изви­ните. Ника­кой тут оди­на­ко­во­сти нет. То, что они при­знают бытие Бога, этого мало, в это, как мы гово­рили, и бесы веруют и тре­пе­щут. Хотя пред­ста­ви­тели неко­то­рых веро­ис­по­ве­да­ний, в част­но­сти буд­дий­ских, сами прямо заяв­ляют, что они в Бога не веруют. Один из наших извест­ных мит­ро­по­ли­тов вспо­ми­нал, как на встрече пред­ста­ви­те­лей раз­лич­ных кон­фес­сий при состав­ле­нии ито­го­вого доку­мента пра­во­слав­ные пред­ло­жили фор­му­ли­ровку о том, что здесь их всех объ­еди­няет вера в Бога. На что пред­ста­ви­тель буд­ди­стов сказал: «Нас здесь не упо­ми­найте. Мы в Бога не веруем». Они веруют в чело­века. Поэтому, соб­ственно, их даже нельзя при­чис­лить к рели­гиям (Рели­гия – это связь чело­века с Богом.), хотя неко­то­рые это делают. Есть истин­ная вера: вера в Святую Троицу и в Сына Божия. А здесь – все наобо­рот: в Бого­че­ло­века не веруют, а веруют в чело­ве­ко­бо­жие, то есть чело­века ставят на первое место и пыта­ются воз­ве­сти его в ранг Бога, обо­го­тво­рить без Бога. Чело­век может и должен обо­го­тво­ряться, но через вос­при­я­тие бла­го­дати Божией во Христе Иисусе.

И, поскольку ни одно веро­ис­по­ве­да­ние миpa не соби­ра­лось на все­лен­ские соборы, то, есте­ственно, ни одно веро­ис­по­ве­да­ние миpa, кроме хри­сти­ан­ского, не имеет Сим­вола веры, и ни одно веро­ис­по­ве­да­ние, кроме пра­во­слав­ного, не сохра­нило этот Символ веры в неиз­мен­но­сти.

Наш пра­во­слав­ный Символ веры суще­ствует в напи­сан­ном и напе­ча­тан­ном виде. Каждый пра­во­слав­ный чело­век должен знать его наизусть. В других веро­ис­по­ве­да­ния есть отдель­ные выска­зы­ва­ния по поводу веро­ва­ния, но такого Сим­вола веры, как в Пра­во­слав­ной Церкви, нигде нет.

Увы, при нашей неко­то­рой необ­ра­зо­ван­но­сти немно­гие знают эту истину. А ее нужно твердо знать. Осо­бенно, когда у нас начи­на­ются раз­го­воры о вере со все­воз­мож­ными сек­тан­тами, кото­рых сейчас стало очень много.

Что пред­ла­гают вместо истин­ной веры?

Вместо истин­ной веры каждый пред­ла­гает или своих пред­во­ди­те­лей, или самого себя.

Начи­нают аги­ти­ро­вать: «Идите к нам!» Пра­во­слав­ные люди им гово­рят:

Зачем к вам идти, когда у нас есть храмы, есть пра­во­слав­ная вера?

Мы объ­яс­ним вам Библию!

У нас есть объ­яс­не­ние Библии, напи­сан­ное свя­тыми отцами, мно­же­ство тол­ко­ва­ний и Вет­хого, и Нового Завета.

Что, – гово­рят, – вы их слу­ша­ете? Они – обыч­ные люди. Слу­шайте нас!

Неужели в этом заяв­ле­нии не видно обык­но­вен­ной наг­ло­сти? Это значит: «Вы все, вместе со свя­тыми отцами, – дураки, я – умный. Меня слу­шайте».

У нас, к несча­стью, есть люди, даже были в нашем храме, кото­рые ушли из храма, увлек­лись этим сек­тант­ским ветром. И дума­ешь иногда: странно, почему же они были этим увле­чены? Не говоря уже о святых отцах, они просто выки­нули тыся­че­лет­нюю исто­рию своей страны. Мно­же­ство не только святых, но и про­стых, свет­ских людей, пол­ко­вод­цев, ученых, писа­те­лей: Ломо­но­сов, Суво­ров, теперь уже кано­ни­зи­ро­ван­ный Ушаков, Пушкин, Гоголь, Досто­ев­ский, Пиро­гов, Мен­де­леев, Циол­ков­ский, Коро­лев… – да и уста­нешь пере­чис­лять, их очень много. Все это – глу­боко веру­ю­щие люди. Да, неко­то­рые бывали увле­чены в какой-то период жизни ветром, но все-таки в глу­бине души все оста­ва­лись веру­ю­щими, и если почи­тать их изре­че­ния, то чув­ству­ется, что они очень трезво мыс­лили. И вот все это выбра­сы­ва­ется. И верится какому-то гастро­леру, кото­рый при­е­хал из другой страны, из какого-нибудь Нового Света – когда-то он так назы­вался и где, по извест­ной ста­ти­стике, почти две тысячи или больше веро­ис­по­ве­да­ний. То есть что ни голова, что ни выду­мает, то своя вера. И это может срав­ниться с тем сонмом святых, кото­рые так твердо отста­и­вали истины пра­во­слав­ной веры? Нет, все это выбра­сы­ва­ется в угоду кому-то, потому что он, видите ли, сказал: «Что вы доскам покло­ня­е­тесь?» Хотя это иконы, иконы чудо­твор­ные!

Мно­же­ство чудес от этих икон засви­де­тель­ство­вано, и до сих пор суще­ствует в исто­рии. Напри­мер, на Афоне, когда один архи­ерей сомне­вался в том, что икона свя­того вели­ко­му­че­ника Геор­гия чудо­твор­ная, и, пока­зав на нее паль­цем, дотро­нулся до нее, то палец его при­стал к этой иконе. И он, как ни ста­рался, не мог ото­рвать этот палец, пока ему его не отре­зали. И отре­зан­ный кусо­чек этого пальца так и остался на этой иконе до сих пор.

Это уже – сви­де­тель­ство Седь­мого Все­лен­ского Собора, утвер­див­шего почи­та­ние святых икон.

Какая глу­бина во всех этих свя­щен­ных уста­нов­ле­ниях!

Шесть Все­лен­ских Собо­ров – почему память их празд­ну­ется отдельно? Они были, прежде всего, именно о есте­стве Божием. Седь­мой Все­лен­ский Собор был об ико­но­по­чи­та­нии, он как бы уди­ви­тель­ным обра­зом отде­лен от них. То есть все, что каса­ется боже­ствен­ного дей­ствия, – оно как шесть дней тво­ре­ния. В седь­мой день почил Бог от дел Своих и дал чело­веку уже здесь, в этой жизни про­дол­жать дело Божие. И чело­век про­дол­жил это дело, сотво­рив иконы, но по пове­ле­нию Божию. Свя­щен­ные изоб­ра­же­ния были еще в Ветхом Завете. И когда люди вос­стают против свя­щен­ных изоб­ра­же­ний, свя­щен­ных пред­ме­тов, то они тем самым отвер­гают Ветхий Завет. При­чис­ляя себя к хри­сти­а­нам или к после­до­ва­те­лям Библии, они лгут, потому что они, таким обра­зом, вос­стают против самой Библии.

Чему покло­нялся древ­ний Изра­иль на земле? Когда я спро­сил об этом одного сек­танта, кото­рый обу­чался в каком-то их кол­ле­дже, он долго не мог отве­тить мне на этот вопрос. Что было самым святым во время шествия по пустыне изра­иль­ского народа? Кивот Завета. И об этом чело­век не мог ска­зать, настолько ему вбили в голову, что нельзя ничему покло­няться – тому, что сотво­рено чело­ве­ком, даже и по пове­ле­нию Божию. Ложным богам и их изоб­ра­же­ниям – да, нельзя: и те и другие есть ложь. А изоб­ра­же­ния истин­ного Бога, вопло­тив­ше­гося Сына Божия, Пре­чи­стой Его Матери, изоб­ра­же­ния святых есть истин­ные изоб­ра­же­ния. Вопрос лишь в том, насколько воз­можно чело­ве­че­скому есте­ству вос­при­нять их. Есть поня­тие иконы, есть поня­тие кар­тины и есть поня­тие фото­гра­фии – это вещи совер­шенно разные. Тонко, очень осто­рожно святые отцы раз­де­ляют эти поня­тия. Иконы не явля­ются просто порт­ре­тами, отра­жа­ю­щими осо­бен­но­сти харак­те­ров, душев­ного устро­е­ния святых, а явля­ются отоб­ра­же­нием их духов­ной сущ­но­сти.

Только истин­ная вера дает такую ясную кар­тину. Во всех осталь­ных уче­ниях многие явле­ния часто пере­ме­ши­ва­ются, так же как сме­ши­ва­ются духов­ность с душев­но­стью. Даже в самом чело­веке люди до сих пор еще не могут ухва­тить: где же дей­ствие души и где дей­ствие тела, то есть физио­ло­гии? Вели­кий ученый, веру­ю­щий ученый ака­де­мик И.П. Павлов и свя­ти­тель Лука (Войно-Ясе­нец­кий), извест­ный всем хирург, теперь уже кано­ни­зи­ро­ван­ный, многие другие по этим вопро­сам выска­зы­ва­лись. Они пони­мали, что тело есть инстру­мент, через кото­рый душа обща­ется с види­мым миpoм. Это вза­и­мо­дей­ствие, это сов­мест­ное суще­ство­ва­ние и есть то, что совер­ша­ется в этом миpe. И где дей­ствует только тело, а где дей­ствует душа? Есть иногда прямые при­меры каких-либо судо­рог или кон­вуль­сий, а есть при­меры воз­дей­ствия бес­но­ва­ний. Они очень похожи внешне, но внут­ренне имеют разную при­чину. Хотя все равно в глу­бине пер­во­при­чина всего – духов­ная. И эти истины во всей пол­ноте и ясно­сти даны только в пра­во­слав­ной вере. Все осталь­ное пыта­ется при­житься к этому, и поэтому неко­то­рая похо­жесть других так назы­ва­е­мых веро­ис­по­ве­да­ний часто вводит людей неопыт­ных и не зна­ко­мых с духов­ной обла­стью в заблуж­де­ние. Вроде вот и там – то же самое. Напри­мер, у нас есть стро­гий пост. Святые Отцы пости­лись очень строго, даже не вку­шали пищи или вку­шали только рас­ти­тель­ную пищу. И вот, гово­рят, у них тоже есть сыро­еде­ния все­воз­мож­ные. Да, но упо­треб­ле­ние рода пищи само по себе не явля­ется при­зна­ком пра­виль­ного духов­ного направ­ле­ния, потому что овощ­ную пищу и ско­тина ест, но она духовно не совер­шен­ству­ется. Смысл всех этих цер­ков­ных уста­нов­ле­ний – другой. Смысл их в том, чтобы душа гла­вен­ство­вала над телом. Тело должно быть слу­жан­кой души. Род пищи, кото­рую упо­треб­ляет чело­век, воз­дей­ствует на тело и часто мешает душе. Даже не только в духов­ном смысле, но и в умствен­ном-то. Вы дума­ете, зря люди ска­зали: «сытое брюхо к учению глухо» и «сытый голод­ного не разу­меет»? Здесь – связь души и тела. При сла­бо­сти души тело начи­нает гла­вен­ство­вать над душой. Немо­щствует тело, немо­щствует и душа, как вос­пе­ва­ется. Но все это только в наших, пра­во­слав­ных пес­но­пе­ниях, молит­вах так ясно выра­жено. Вся пол­нота и ясность духов­ной и телес­ной жизни дана только в истин­ной вере – хри­сти­ан­ской, пра­во­слав­ной. Пра­во­слав­ной, потому что, как гово­рится в каноне святым отцам Шести Все­лен­ских Собо­ров, не подо­бает при­ло­жити или оста­вити что Свя­щен­ного Пре­да­ния пра­во­слав­ныя нашея веры. То есть ни уба­вить, ни при­ба­вить нельзя.

Символ веры был для всех хри­стиан до раз­де­ле­ния один. И вот некто дал очень инте­рес­ный пример. Спра­ши­вают пред­ста­ви­те­лей хри­сти­ан­ских веро­ис­по­ве­да­ний, или, как гово­рят, кон­фес­сий. Обра­ща­ются к пред­ста­ви­те­лям запад­ной церкви, като­ли­че­ской:

Как вы веру­ете?

Мы веруем вот так и так. Но можем и при­ба­вить.

Спра­ши­вают про­те­стан­тов:

А вы как веру­ете?

Мы веруем так и так. Но можно, если нужно, и уба­вить.

Спра­ши­вают пра­во­слав­ных:

Как вы веру­ете?

Мы веруем вот так: вот Символ веры. Но ни при­ба­вить, ни уба­вить – нельзя.

Другое дело, что мы чего-то не можем. Не можем – это не значит, что это нужно убрать. Да, иногда чело­век лиша­ется чего-то. И в той же физио­ло­гии: если чело­век имеет руки, ноги, но у него одна рука не дей­ствует или пара­ли­зо­вана, то ведь никто не гово­рит: «Отру­бите мне ее». Так же – и в духов­ной жизни: если мы чего-то не делаем, не соблю­даем, допу­стим, постов, как пола­га­ется, или другие пра­вила, то это не значит, что их нужно отбро­сить. Нельзя ска­зать: это не нужно, так же, как нельзя ска­зать: рука или нога не нужна. Ты же не можешь без ноги-то, на одной не поска­чешь, протез нужен или костыль, а так – пол­зать будешь. Рука не дей­ствует – ну что ж, можно поле­чить ее – смот­ришь, что-то такое там заше­ве­лится.

Так же – если и что-то при­ба­вить. Вот нагляд­ный пример: вы смот­рите на меня – не все волосы на голове. Ну что тут при­ба­вить? Парик надеть, да? Ну, и что это будет? И что это даст? Вид, да? Так все равно же обман. Или покра­сить волосы, ска­зать, что я уже моло­дой? Или разу­кра­ситься, как пет­рушка, или пона­ве­сить на себя все, что можно? Так все равно видно, что старый, что там моло­диться? При­ба­вили тебе росту за счет каб­лу­ков или волосы за счет парика – ну, а потом вдруг – раз, каблук отле­тел, парик ветром сдуло и опять ты, каким был, таким остался. А пол­ноты жизни-то нету.

Есть болезнь стю­ар­десс – так, по-моему, это назы­ва­ется, – когда они при­бав­ляют, при­бав­ляют себе рес­ницы, а те у них потом совсем отва­ли­ва­ются. Конечно, иногда при­хо­дится при­бав­лять зубы. Но все-таки есте­ствен­ные, живые лучше искус­ствен­ных.

Если в обыч­ной жизни все это видно, то в вере это тем более важно.

Вот почему Цер­ковь против убав­ле­ния и при­бав­ле­ния. Потому что есте­ство чело­ве­че­ское и против убав­ле­ния, и против при­бав­ле­ния.

Так что про­стая жизнь дает нам при­меры того, что истин­ная-то вера, дей­стви­тельно, дает пол­ноту жизни. Потому что если чело­век в истин­ной вере, то ему не нужно ничего ни убав­лять, ни при­бав­лять, у него все есть.

И это-то и есть истин­ная жизнь, насто­я­щая.

Вот так проста истина истин­ной веры.

Поэтому нужно бла­го­да­рить Бога, что Гос­подь открыл нам истин­ную веру.

Старец Нико­лай с псков­ского ост­рова, Цар­ство ему Небес­ное, часто гово­рил:

- Счаст­ли­вые, что вы в истине, в истин­ной вере.

С какой любо­вью наши духов­ные отцы, старцы отно­си­лись к пра­во­слав­ной вере, как они радо­ва­лись, тому, что люди стоят в истин­ной вере!

Совер­шая память отцев Все­лен­ских Собо­ров, будем твердо хра­нить веру пра­во­слав­ную, ста­раться стоять в истин­ной вере, испол­нять то, что поло­жено, по мере сил. Ну, а что не полу­чится – не будем, как безумцы, отсе­кать себе ни пальцы, ни руки, а будем просто ста­раться выле­чить это.

Кстати, когда чело­век чего-то не мог сде­лать, сва­лился в какой-то грех, батюшка Нико­лай очень инте­ресно гово­рил:

- Исцели его, Гос­поди!

Какой заме­ча­тель­ный образ дан! Образ того, что если чело­век чего-то не делает – не постится, скажем, то есть у него словно не дей­ствует что-то: рука, или нога, или там ухо, – то отре­зать это не нужно, нужно лечить.

А исце­ле­ние дается через про­ще­ние грехов. А про­ще­ние грехов – через пока­я­ние. Поэтому Гос­подь сказал раз­слаб­лен­ному, кото­рого к Нему при­несли на одре, видев веру их: Отпу­ща­ются ти греси твои, а потом: Востани, возьми твой одр и иди в дом твой (Мф.9:2,6). А дру­гому исце­лен­ному раз­слаб­лен­ному сказал: Се здрав быстъ, ктому не согре­шай, да не горше ти что будет (Ин.5:14).

И к этому при­зы­вает нас истин­ная вера. Если мы будем стре­миться к истин­ной вере и, чув­ствуя свое мало­ве­рие, будем молиться: Верую, Гос­поди, помози моему неве­рию (Мк.9:24), или хощу, спаси мя, или не хощу, и ста­раться по истин­ной вере пере­стро­ить свою жизнь, то Гос­подь помо­жет и утвер­дит нас в жизни по истин­ной вере. Аминь.

1 авгу­ста 2004 г.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки