Эвтаназия

***

Эвтана́зия (от греч. εὖ (эу) — хорошо,  эпич. «добрый, кра­си­вый, доб­лест­ный, бла­го­род­ный» и θάνατος (тана­тос) — смерть ) – 1) термин, исполь­зо­вав­шийся в бого­сло­вии, озна­чав­ший бла­жен­ную кон­чину хри­сти­а­нина, испол­нен­ного бла­го­да­тью Свя­того Духа (ср.: «Бла­женны мерт­вые, уми­ра­ю­щие в Гос­поде» (Откр.14:13)); 2) термин, исполь­зу­е­мый в совре­мен­ном свет­ском языке, озна­ча­ю­щий убий­ство (пре­кра­ще­ние жизни) «без­на­дежно» боль­ного чело­века.

Все то, что мы, хри­сти­ане, назы­ваем «хри­сти­ан­ской кон­чи­ной», как об этом гово­рится в цер­ков­ной молитве, для древ­них греков имело наиме­но­ва­ние эвта­на­зии, «бла­жен­ной кон­чины». Термин эвта­на­зия тогда обо­зна­чал доб­лест­ную, бла­го­род­ную смерть.

В Треб­нике при молитве над боля­щим есть про­ше­ние, в кото­ром свя­щен­ник обра­ща­ется к Богу с прось­бой выле­чить тяжело боля­щего и страж­ду­щего или при­звать его к Себе. Таким обра­зом как бы осу­ществ­ля­ется про­ше­ние о пра­во­слав­ной эвта­на­зии, но при­ме­нимо к воле Божией. Это очень важная и суще­ствен­ная раз­ница между той эвта­на­зией, кото­рая сего­дня при­нята, как прак­ти­че­ски само­убий­ство, и её искон­ным пра­во­слав­ным содер­жа­нием.

***

Эвтаназия – нравственное зло или уважение к свободе личности?

про­то­и­е­рей Евге­ний Горя­чев

Эвта­на­зия – нрав­ствен­ное зло или  ува­же­ние к сво­боде  лич­но­сти? Вопрос эвта­на­зии – доб­ро­воль­ного ухода из жизни неиз­ле­чимо боль­ного чело­века –  в послед­ние годы активно обсуж­да­ется, но что думает по этому поводу Цер­ковь, мы узнаем у пре­по­да­ва­теля СПБ духов­ной ака­де­мии, про­то­и­е­рея Евге­ния Горя­ева.

Даже не очень  хорошо раз­би­ра­ю­ще­муся в тер­ми­нах чело­веку понятно, что само­убий­ство и эвта­на­зия  – это разные вещи. Но, тем не менее, Цер­ковь почти  урав­ни­вает их, нега­тивно отно­сится к тому и к дру­гому, почему?

Я бы сказал, что к само­убий­ству Цер­ковь отно­сится менее кри­тично, чем к эвта­на­зии, потому что само­убий­ство может быть раз­де­лено на доб­ро­воль­ное, скажем так, потеря смыла жизни, тогда это акт бого­бор­че­ства, и на само­убий­ство в состо­я­нии аффекта.  Или, напри­мер, есть даже кате­го­рия людей, кото­рые не  захо­тели жить, чтобы сохра­нить нрав­ствен­ную чистоту. Цер­ковь кано­ни­зи­ро­вала несколько дев-муче­ниц, кото­рые сбро­си­лись с башни, не желая быть изна­си­ло­ван­ными вра­гами, заняв­шими мона­стырь. Поэтому мы видим, что случаи окон­ча­ния жизни, доб­ро­воль­ного ухода, они диф­фе­рен­ци­ру­ются. С эвта­на­зией другая про­блема. Скажем, Иуда, если вер­нуться к теме само­убий­ства, осуж­да­ется Свя­щен­ным Писа­нием, мне кажется, здесь я выскажу свою точку зрения, не за то, что он предал Христа, мы помним ведь и дру­гого пре­да­теля – апо­стола Петра, а за то, что он не дал воз­мож­но­сти Богу увра­че­вать рану, нане­сен­ную этим пре­ступ­ле­нием. То есть, по сути дела, он, кончая с собой, веша­ясь, не дает Богу воз­мож­но­сти его исце­лить, так же, как Он исце­лил апо­стола Петра. И поэтому пре­ступ­ле­ние Иуды свя­зано как раз таки с необ­ра­ти­мо­стью, с невоз­мож­но­стью вер­нуть жизнь  чело­веку, кото­рый ее полу­чил от Бога.   

Воз­вра­ща­ясь теперь к теме эвта­на­зии, мы можем ска­зать, что легкая смерть, именно так пере­во­дится этот термин, как пра­вило, свя­зана с доброй волей чело­века, то есть, его воле­изъ­яв­ле­ние наста­и­вает на уходе из жизни. Хотя, конечно, есть и в этом тер­мине, в этой реаль­но­сти  свои дефи­ни­ции. Почему? Потому что, напри­мер, если чело­век нахо­дится в коме, то на эвта­на­зии могут наста­и­вать род­ствен­ники, с их согла­сия может быть  про­из­ве­дено пре­кра­ще­ние жизни. Но и в том и в другом случае Цер­ковь отно­сится к этому нега­тивно, потому что пре­ро­га­тива Бога давать жизнь, а чело­век может только выра­зить свое согла­сие про­жить эту жизнь и уйти из жизни в тот момент, когда захо­чет Бог, а не когда захо­чется ему.

Бывают ситу­а­ции, когда жизнь чело­века ста­но­вится невы­но­си­мой для него и окру­жа­ю­щих, в таком случае преж­де­вре­мен­ный уход будет вос­при­ни­маться с бла­го­дар­но­стью, облег­че­нием, разве это будет бого­бор­че­ством?

Сразу же при­хо­дят на ум мысли чело­века, при­ко­ван­ного к постели без шансов на исце­ле­ние, и его молитва, обра­щен­ная к своей соб­ствен­ной сове­сти:  «Я не хочу больше отяг­чать этих людей забо­той обо мне, стра­да­ю­щем, кроме того, мои стра­да­ния дей­стви­тельно невы­но­симы, поэтому, не терпя сам, я также хочу, чтобы пере­стали эту муку тер­петь другие люди, поэтому ухожу из жизни доб­ро­вольно».  Мы видим  в такой фор­му­ли­ровке опре­де­лен­ное отно­ше­ние к стра­да­нию. Стра­да­ние вос­при­ни­ма­ется как абсо­лют­ное зло, от кото­рого нужно всеми воз­мож­ными спо­со­бами откре­щи­ваться. Ну, раз уж про­зву­чало в моем послед­нем слове ссылка к тер­мину «крест» – «откре­щи­ваться», то тогда мы видим, что Бог не только не отка­зы­ва­ется от стра­да­ний, но вос­при­ни­мает всю бездну чело­ве­че­ского стра­да­ния, раз­де­ляя его с ним на кресте. Вот, скажем, биб­лей­ская книга Иова гово­рит нам о чело­веке, на долю кото­рого выпало такое коли­че­ство стра­да­ний, кото­рое кажется мета­фо­рой.  Напомню, что этот чело­век в тече­ние корот­кого срока лишился всего своего иму­ще­ства, детей, поло­же­ния в обще­стве, а у  него был очень воз­вы­шен­ный статус, и физи­че­ского здо­ро­вья. И вот вышвыр­ну­тый за  гра­ницы города, сидя на помой­ной куче, он оскол­ком гли­ня­ного черепка скре­бет по своему пора­жен­ному про­ка­зой телу. Жена, кото­рая не вынесла этого зре­лища, гово­рит: «Похули Бога и умрешь». Иов отве­чает ей: «Неужели я буду бла­го­да­рить Бога только за добро, кото­рое входит в мою жизнь, за  зло я сде­ла­юсь бого­бор­цем? Бог дал, Бог взял».  Во всем этом не согре­шил Иов, поэтому мы пони­маем, что стра­да­ния – часть жизни и важно пра­вильно сори­ен­ти­ро­ваться к тому моменту, когда меня посе­щают стра­да­ния. Мне кажется, что когда мы отка­зы­ва­емся от такого пере­жи­ва­ния, мы обед­няем и самих себя,  и тех, кому дан шанс про­явить мило­сер­дие, уха­жи­вая за нами.

Неужели не бывает  исклю­че­ний? Ведь известно, что раз­лич­ные госу­дар­ства по-раз­ному опре­де­ли­лись в этом вопросе.

Смотря о каких исклю­че­ниях идет речь. С какого-то момента, а  это начало 21 века и конец 20-го, мы видим, что неко­то­рые зако­но­да­тель­ства, ну скажем, если речь идет об Аме­рике, то это зако­но­да­тель­ства неко­то­рых штатов. Евро­пей­ские страны на госу­дар­ствен­ном уровне выска­зы­ва­лись за или против эвта­на­зии, но в данном случае речь идет об одоб­ре­нии  этой поли­тики, и мы видим, что про­цесс наби­рает обо­роты, потому что коли­че­ство ушед­ших из жизни в резуль­тате эвта­на­зии растет. В 2004 году это 250 чело­век, в 2008 году это уже более  300 чело­век, но дело ведь не в том, как отне­сется к этому боль­шин­ство свет­ских  людей, потому что, мне кажется, про­цесс  эвта­на­зии и закреп­ле­нии его в госу­дар­ствен­ном праве  связан именно с рас­цер­ко­в­ле­нием обще­ства. Так вот,  дело не в том, как отне­сется к этому та или иная власть, как отне­сется к этому обще­ство. Мы сейчас рас­суж­даем с хри­сти­ан­ской точки зрения, она доста­точно кон­сер­ва­тивна, поэтому законы зако­нами, а наше нрав­ствен­ное отно­ше­ние к этому исхо­дит из совер­шенно опре­де­лен­ных поло­же­ний. И, воз­вра­ща­ясь ко второй части Вашего вопроса – а разве не могут быть исклю­че­ния – я, конечно, говорю, что могут. Здесь мы должны раз­ли­чать неко­то­рые нюансы. Напри­мер, если гово­рить о пози­тив­ной сто­роне,  скажем так, о поло­жи­тель­ном смысле, кото­рый мы могли бы все-таки извлечь из идеи эвта­на­зии, то я бы сказал, что  здра­вый смысл отде­ляет эвта­на­зию,  как доб­ро­воль­ный уход или как неже­ла­ние род­ствен­ни­ков уха­жи­вать за без­на­деж­ным боль­ным, от того состо­я­ния, когда врачи кон­ста­ти­руют  смерть мозга, а все осталь­ные органы про­дол­жают функ­ци­о­ни­ро­вать. В этом случае под­дер­жа­ние жизни – это под­дер­жа­ние жизни не совсем чело­века. Это слож­ный случай.

А есть,  скажем так, логика эвта­на­зии, кото­рая ведет к нео­на­цизму, потому что ведь Гитлер, уни­что­жая физи­че­ски и умственно непол­но­цен­ных людей, исхо­дил именно из этой идеи. Вна­чале мы вос­при­ни­маем стра­да­ния как зло и помо­гаем чело­веку уйти, затем мы начи­наем раз­мыш­лять о людях, кото­рые роди­лись тако­выми, как о непол­но­цен­ных, и гово­рим, что это акт гуман­но­сти – уни­что­жать уродов, а затем от уродов мы пере­хо­дим к дет­ским несо­вер­шен­ствам. Начи­нают уби­вать  внут­ри­утробно или после рож­де­ния детей с несо­вер­шен­ствами – это, конечно, нео­на­цизм. 

Кроме  того я бы сказал так – эвта­на­зия затруд­няет еще и момент нрав­ствен­ного выбора не только со сто­роны того, кто желает быть умерщ­влен­ным и пройти через легкую смерть, но и со сто­роны тех, к кому он обра­ща­ется с тем, чтобы ему ока­зали помощь. Ведь, каза­лось бы, ты захо­тел рас­статься с жизнью, это твой выбор. Это нехо­рошо, ты будешь отве­чать за это пред Богом, но это твой выбор. Зачем же ты втя­ги­ва­ешь в это через зако­но­да­тель­ство или через личные уго­воры еще и других людей? Потому что врач в данном случае ста­но­виться соучаст­ни­ком. И как бы ни гово­рили об этом,  как об акте мило­сер­дия, все равно пре­кра­ще­ние жизни тре­тьим лицом это убий­ство. Это отня­тие жизни. Этот чело­век будет раз­би­раться со своей сове­стью, но и с Богом, если он верит в Него, и если не верит, как мне кажется, тоже. Поэтому я бы сказал так:  у эвта­на­зии в хри­сти­ан­ском вос­при­я­тии есть такая образ­ная  система оценки.

Я думаю, что на каждом клад­бище – при всем том, что они могут быть мусуль­ман­ские, иудей­ские, криш­на­ит­ские, ате­и­сти­че­ские – всегда есть нечто общее.  Это над­пись на самом памят­нике:  дата нашего рож­де­ния и дата нашего ухода из жизни. Так вот, дату нашего рож­де­ния мы не зака­зы­вали и не должны зака­зы­вать дату нашего ухода из  жизни. Но роднит все клад­бища и все над­гро­бия черта между датой рож­де­ния и датой смерти – это дистан­ция. Мы выхо­дим в нашу жизнь и про­хо­дим дистан­цию, как про­хо­дит спортс­мен, у одних это очень корот­кая черта, у других длин­нее, у тре­тьих очень длин­ная, но важно с этой дистан­ции не сойти. Чело­век может быть неоди­на­ково успе­шен в начале жизни, в сере­дине или в конце, но самое глав­ное – пройти эту жизнь до конца, или, говоря сло­вами героя романа «Камо гря­деши»:  «Мы умели жить, сумеем и уме­реть». И вот мне кажется, что суметь уме­реть – это еще и при­нять стра­да­ния как часть этой жизни. Потому что, если бы Бог хотел пред­ло­жить нам земную жизнь как пода­рок, мы сразу же ока­за­лись бы в раю. А он ведет нас через землю, окруж­ным путем, поэтому выяс­ня­ется, что земля поли­гон. И на этом поли­гоне мы испы­ты­ва­емся не на удачу, не на мате­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие, даже не на чело­ве­че­ское сча­стье. Мы испы­ты­ва­емся на свою чело­веч­ность, на умение не поте­рять лица даже в самых слож­ных обсто­я­тель­ствах. И если чело­век про­хо­дит это испы­та­ние, то тогда после смерти жизнь ока­зы­ва­ется подар­ком. Без этого испы­та­ния не обой­тись, потому что речь идет не о спи­чеч­ных короб­ках и даже не о мура­вьях, а именно о людях, кото­рые только тогда могут стать рядом с Богом, пройдя свой жиз­нен­ный круг и не поте­ряв чело­ве­че­ского лица. Причем, мне кажется, что мера испы­та­ния зави­сит от нашей инди­ви­ду­аль­но­сти. Одному ведь посы­ла­ется не так много, но, скажем, зано­зил палец и он криком кричит, ему гово­ришь: «Успо­койся», а дру­гому – как Иову – сле­по­глу­хо­не­мой с ото­рван­ными руками и ногами, но, тем не менее, не лома­ется. Поэтому задача спро­сить самого себя, ока­зав­шись в слож­ной ситу­а­ции: «Это дей­стви­тельно невы­но­симо  или я вполне мог бы еще потер­петь?»  Поэтому мне кажется, что не сойти с дистан­ции и вос­при­нять жизнь, как испы­та­ние, награ­дой за кото­рое ока­жется веч­ность рядом с Богом – это очень важное настро­е­ние для чело­века, ока­зав­ше­гося в слож­ных обсто­я­тель­ствах.

Духовно-про­све­ти­тель­ский теле­про­ект «Слово»

Веду­щая: Соло­вьева Е. В.

***

Клятва Гип­по­крата (III веке до Р.Х.) в её тра­ди­ци­он­ной форме содер­жит запрет на содей­ствие уходу из жизни: Я не дам никому про­си­мого у меня смер­тель­ного сред­ства и не покажу пути для подоб­ного замысла

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки