Эвтаназия

1 голос2 голоса3 голоса4 голоса5 голосов (5 голос: 4,80 из 5)

 

Эвтана́зия – термин православного богословия, обозначающий блаженную кончину христианина, очищенного от страстей и исполненного благодатью Святого Духа. «Блаженны мертвые, умирающие в Господе» (Откр.14:13).

Все то, что мы, христиане, называем «христианской кончиной», как об этом говорится в церковной молитве, для древних греков имело наименование эвтаназии. Как достаточно легко понять, это греческое слово, которое стало международным термином, является составным. Оно состоит из прилагательного ev, т.е. благо, или эпического ev, что значит «добрый, красивый, доблестный, благородный» и слова «танатос», что значит «смерть».

Антигона, в одноименной трагедии Софокла, была исполнена решимости «добре умереть» (Софокл «Антигона», ст. 97), т.е. умереть благородно, а не бесчестно, не похоронив своего брата Полиника. То же просит, перед началом единоборства, и Гектор у Ахиллеса, чтобы не иметь «плохой смерти», как буквально говорится в оригинале Гомеровой Илиады.

Как говорит Th. Potthoff, в своем исследовании «Эвтаназия в древности», термин эвтаназия тогда ни в коем случае не обозначал преждевременного конца, наполненной страданиями, отчаянием и мучениями, жизни. Этот термин никогда не уравнивался с современным его пониманием как «помощь в смерти».

«Эвтаназия – это ведь слово, украденное из православного богословия, в переводе с греческого оно значит «блаженная кончина». В Требнике при молитве над болящим есть прошение, в котором священник обращается к Богу с просьбой вылечить болящего или призвать его к Себе. Таким образом как бы осуществляется прошение о православной эвтаназии, но применимо к воле Божией. Это очень важная и существенная разница между той эвтаназией, которая сегодня принята, как практически самоубийство, и ее исконным православным содержанием. И не нужно бояться самого слова! Православная эвтаназия существует, но это нечто принципиально другое, нежели то, что сейчас называется так. Отсюда и появляется возможность говорить о православном понимании жизни и смерти, о воле Божией, о взаимосвязи Бога и человека, Кто ответственен за жизнь и смерть, в Чьих они руках».

Эвтаназия – нравственное зло
или уважение к свободе личности?

протоиерей Евгений Горячев

 

Эвтаназия – нравственное зло или  уважение к свободе  личности? Вопрос эвтаназии – добровольного ухода из жизни неизлечимо больного человека –  в последние годы активно обсуждается, но что думает по этому поводу Церковь, мы узнаем у преподавателя СПБ духовной академии, протоиерея Евгения Горяева.

Даже не очень  хорошо разбирающемуся в терминах человеку понятно, что самоубийство и эвтаназия  – это разные вещи. Но, тем не менее, Церковь почти  уравнивает их, негативно относится к тому и к другому, почему?

Я бы сказал, что к самоубийству Церковь относится менее критично, чем к эвтаназии, потому что самоубийство может быть разделено на добровольное, скажем так, потеря смыла жизни, тогда это акт богоборчества, и на самоубийство в состоянии аффекта.  Или, например, есть даже категория людей, которые не  захотели жить, чтобы сохранить нравственную чистоту. Церковь канонизировала несколько дев-мучениц, которые сбросились с башни, не желая быть изнасилованными врагами, занявшими монастырь. Поэтому мы видим, что случаи окончания жизни, добровольного ухода, они дифференцируются. С эвтаназией другая проблема. Скажем, Иуда, если вернуться к теме самоубийства, осуждается Священным Писанием, мне кажется, здесь я выскажу свою точку зрения, не за то, что он предал Христа, мы помним ведь и другого предателя – апостола Петра, а за то, что он не дал возможности Богу уврачевать рану, нанесенную этим преступлением. То есть, по сути дела, он, кончая с собой, вешаясь, не дает Богу возможности его исцелить, так же, как Он исцелил апостола Петра. И поэтому преступление Иуды связано как раз таки с необратимостью, с невозможностью вернуть жизнь  человеку, который ее получил от Бога.   

Возвращаясь теперь к теме эвтаназии, мы можем сказать, что легкая смерть, именно так переводится этот термин, как правило, связана с доброй волей человека, то есть, его волеизъявление настаивает на уходе из жизни. Хотя, конечно, есть и в этом термине, в этой реальности  свои дефиниции. Почему? Потому что, например, если человек находится в коме, то на эвтаназии могут настаивать родственники, с их согласия может быть  произведено прекращение жизни. Но и в том и в другом случае Церковь относится к этому негативно, потому что прерогатива Бога давать жизнь, а человек может только выразить свое согласие прожить эту жизнь и уйти из жизни в тот момент, когда захочет Бог, а не когда захочется ему.

Бывают ситуации, когда жизнь человека становится невыносимой для него и окружающих, в таком случае преждевременный уход будет восприниматься с благодарностью, облегчением, разве это будет богоборчеством?

Сразу же приходят на ум мысли человека, прикованного к постели без шансов на исцеление, и его молитва, обращенная к своей собственной совести:  «Я не хочу больше отягчать этих людей заботой обо мне, страдающем, кроме того, мои страдания действительно невыносимы, поэтому, не терпя сам, я также хочу, чтобы перестали эту муку терпеть другие люди, поэтому ухожу из жизни добровольно».  Мы видим  в такой формулировке определенное отношение к страданию. Страдание воспринимается как абсолютное зло, от которого нужно всеми возможными способами открещиваться. Ну, раз уж прозвучало в моем последнем слове ссылка к термину «крест» – «открещиваться», то тогда мы видим, что Бог не только не отказывается от страданий, но воспринимает всю бездну человеческого страдания, разделяя его с ним на кресте. Вот, скажем, библейская книга Иова говорит нам о человеке, на долю которого выпало такое количество страданий, которое кажется метафорой.  Напомню, что этот человек в течение короткого срока лишился всего своего имущества, детей, положения в обществе, а у  него был очень возвышенный статус, и физического здоровья. И вот вышвырнутый за  границы города, сидя на помойной куче, он осколком глиняного черепка скребет по своему пораженному проказой телу. Жена, которая не вынесла этого зрелища, говорит: «Похули Бога и умрешь». Иов отвечает ей: «Неужели я буду благодарить Бога только за добро, которое входит в мою жизнь, за  зло я сделаюсь богоборцем? Бог дал, Бог взял».  Во всем этом не согрешил Иов, поэтому мы понимаем, что страдания – часть жизни и важно правильно сориентироваться к тому моменту, когда меня посещают страдания. Мне кажется, что когда мы отказываемся от такого переживания, мы обедняем и самих себя,  и тех, кому дан шанс проявить милосердие, ухаживая за нами.

Неужели не бывает  исключений? Ведь известно, что различные государства по-разному определились в этом вопросе.

Смотря о каких исключениях идет речь. С какого-то момента, а  это начало 21 века и конец 20-го, мы видим, что некоторые законодательства, ну скажем, если речь идет об Америке, то это законодательства некоторых штатов. Европейские страны на государственном уровне высказывались за или против эвтаназии, но в данном случае речь идет об одобрении  этой политики, и мы видим, что процесс набирает обороты, потому что количество ушедших из жизни в результате эвтаназии растет. В 2004 году это 250 человек, в 2008 году это уже более  300 человек, но дело ведь не в том, как отнесется к этому большинство светских  людей, потому что, мне кажется, процесс  эвтаназии и закреплении его в государственном праве  связан именно с расцерковлением общества. Так вот,  дело не в том, как отнесется к этому та или иная власть, как отнесется к этому общество. Мы сейчас рассуждаем с христианской точки зрения, она достаточно консервативна, поэтому законы законами, а наше нравственное отношение к этому исходит из совершенно определенных положений. И, возвращаясь ко второй части Вашего вопроса – а разве не могут быть исключения – я, конечно, говорю, что могут. Здесь мы должны различать некоторые нюансы. Например, если говорить о позитивной стороне,  скажем так, о положительном смысле, который мы могли бы все-таки извлечь из идеи эвтаназии, то я бы сказал, что  здравый смысл отделяет эвтаназию,  как добровольный уход или как нежелание родственников ухаживать за безнадежным больным, от того состояния, когда врачи констатируют  смерть мозга, а все остальные органы продолжают функционировать. В этом случае поддержание жизни – это поддержание жизни не совсем человека. Это сложный случай.

А есть,  скажем так, логика эвтаназии, которая ведет к неонацизму, потому что ведь Гитлер, уничтожая физически и умственно неполноценных людей, исходил именно из этой идеи. Вначале мы воспринимаем страдания как зло и помогаем человеку уйти, затем мы начинаем размышлять о людях, которые родились таковыми, как о неполноценных, и говорим, что это акт гуманности – уничтожать уродов, а затем от уродов мы переходим к детским несовершенствам. Начинают убивать  внутриутробно или после рождения детей с несовершенствами – это, конечно, неонацизм. 

Кроме  того я бы сказал так – эвтаназия затрудняет еще и момент нравственного выбора не только со стороны того, кто желает быть умерщвленным и пройти через легкую смерть, но и со стороны тех, к кому он обращается с тем, чтобы ему оказали помощь. Ведь, казалось бы, ты захотел расстаться с жизнью, это твой выбор. Это нехорошо, ты будешь отвечать за это пред Богом, но это твой выбор. Зачем же ты втягиваешь в это через законодательство или через личные уговоры еще и других людей? Потому что врач в данном случае становиться соучастником. И как бы ни говорили об этом,  как об акте милосердия, все равно прекращение жизни третьим лицом это убийство. Это отнятие жизни. Этот человек будет разбираться со своей совестью, но и с Богом, если он верит в Него, и если не верит, как мне кажется, тоже. Поэтому я бы сказал так:  у эвтаназии в христианском восприятии есть такая образная  система оценки.

Я думаю, что на каждом кладбище – при всем том, что они могут быть мусульманские, иудейские, кришнаитские, атеистические – всегда есть нечто общее.  Это надпись на самом памятнике:  дата нашего рождения и дата нашего ухода из жизни. Так вот, дату нашего рождения мы не заказывали и не должны заказывать дату нашего ухода из  жизни. Но роднит все кладбища и все надгробия черта между датой рождения и датой смерти – это дистанция. Мы выходим в нашу жизнь и проходим дистанцию, как проходит спортсмен, у одних это очень короткая черта, у других длиннее, у третьих очень длинная, но важно с этой дистанции не сойти. Человек может быть неодинаково успешен в начале жизни, в середине или в конце, но самое главное – пройти эту жизнь до конца, или, говоря словами героя романа «Камо грядеши»:  «Мы умели жить, сумеем и умереть». И вот мне кажется, что суметь умереть – это еще и принять страдания как часть этой жизни. Потому что, если бы Бог хотел предложить нам земную жизнь как подарок, мы сразу же оказались бы в раю. А он ведет нас через землю, окружным путем, поэтому выясняется, что земля полигон. И на этом полигоне мы испытываемся не на удачу, не на материальное благополучие, даже не на человеческое счастье. Мы испытываемся на свою человечность, на умение не потерять лица даже в самых сложных обстоятельствах. И если человек проходит это испытание, то тогда после смерти жизнь оказывается подарком. Без этого испытания не обойтись, потому что речь идет не о спичечных коробках и даже не о муравьях, а именно о людях, которые только тогда могут стать рядом с Богом, пройдя свой жизненный круг и не потеряв человеческого лица. Причем, мне кажется, что мера испытания зависит от нашей индивидуальности. Одному ведь посылается не так много, но, скажем, занозил палец и он криком кричит, ему говоришь: «Успокойся», а другому – как Иову – слепоглухонемой с оторванными руками и ногами, но, тем не менее, не ломается. Поэтому задача спросить самого себя, оказавшись в сложной ситуации: «Это действительно невыносимо  или я вполне мог бы еще потерпеть?»  Поэтому мне кажется, что не сойти с дистанции и воспринять жизнь, как испытание, наградой за которое окажется вечность рядом с Богом – это очень важное настроение для человека, оказавшегося в сложных обстоятельствах.

Духовно-просветительский телепроект «Слово»

Ведущая: Соловьева Екатерина Владимировна

 

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru