Чаще они лгут, искажают правду и т.д. В стадии одержимости бес говорит через человека непосредственно.
Игнорировать, даже говоря частичную правду, преследуют СВОИ цели.
Как нападают:
https://dzen.ru/media/id/5e8373455f...zoshlo-ego-iscelenie-5f3130296f608e080b0be0e0
В связи с этим основной вопрос - может ли бес преследуя свои цели воздействовать на окружение и где находятся границы его возможностей? Для каждого конкретного человека установлено своё "попущение" или что или как? Если они приносят тонны клеветы в адрес других людей, насколько вероятно, что кому-то что-то рассказывают за меня ?
*******************************************************************************************************
Под защитой преподобного Серафима он мог не бояться злобы сатанинской, н
о легкомысленно-дерзкий вызов по попущению Божию не остался без последствия, он был принят.
И вот что произошло впоследствии...
Когда Мотовилов после кончины старца Серафима поехал в Курск, немного ему удалось собрать здесь сведений о детстве и юности преподобного. Близкие родные, помнившие о.Серафима в молодости, кто перемерли, кто отозвались забвением. Даже дом, в котором родился и воспитывался преподобный, был разрушен, и на месте его выросли новые постройки. Нашелся один старик, сверстник батюшки, который и дал Мотовилову сведения, вошедшие теперь во все издания Жития преподобного. Поездка в Курск и пребывание в нем были вполне благополучны. Гроза ждала на возвратном пути в Воронеж.
На одной из почтовых станций по дороге из Курска Мотовилову пришлось заночевать.
Оставшись совершенно один в комнате для проезжающих, он достал из чемодана свои рукописи и стал их разбирать при тусклом свете одиночной свечи, еле освещавшей просторную комнату.
Одною из первых ему попалась записка об исцелении бесноватой девицы из дворян, Еропкиной, у раки святителя Митрофана Воронежского.
“Я задумался, – пишет Мотовилов, – как это может случиться, что православная христианка, приобщающаяся Пречистых и Животворящих Тайн Господних, и вдруг одержима бесом, и притом такое продолжительное время, как тридцать с лишним лет. И подумал я: “Вздор! Этого быть не может! Посмотрел бы я, как бы посмел в меня вселиться бес, раз я часто прибегаю к Таинству Святого Причащения”.
И в это самое мгновение страшное, холодное, зловонное облако окружило его и стало входить в его судорожно стиснутые уста.
Как ни бился несчастный Мотовилов, как ни старался защитить себя от льда и смрада вползавшего в него облака, оно вошло в него все, несмотря на его нечеловеческие усилия.
Руки были точно парализованы и не могли сотворить крестного знамения, застывшая от ужаса мысль не могла вспомнить спасительного имени Иисусова.
Отвратительно ужасное совершилось, и для Николая Александровича наступил период тягчайших мучений. Собственноручная запись его дает такое описание испытанных им мук:
“Господь сподобил меня на себе самом испытать истинно, а не во сне и не в привидении, три геенские муки.
Первая – огня несветимого и неугасимого ничем более, как лишь одною благодатию Пресвятого Духа. Продолжалась эта мука в течение трех суток так, что я чувствовал, как сожигался, но не сгорал. Со всего меня по десять или по семнадцать раз в сутки снимали эту геенскую сажу, что было видно для всех. Перестали эти муки лишь
после исповеди и причастия Святых Тайн Господних, молитвами Архиепископа Воронежского Антония и заказанными им по всем церквам Воронежским и по всем монастырям заздравными за болящего боярина раба Божия Николая, ектениями”.
“
Вторая мука в течение двух суток – тартара лютого геенского, так что и огонь не только не жег, но и согревать меня не мог. По желанию его высокопреосвященства Архиепископа Воронежского Антония я с полчаса держал руку над свечой, и она вся закоптела донельзя, но не согрелась даже. Опыт сей удостоверительный я записал на целом листе, и к тому описанию рукою моею и на ней свечною сажею мою руку приложил. Но
обе эти муки Причащением давали мне хоть возможность есть и пить, и спать немного мог при них, и видимы они были всем”.
“Но третья мука – геенская, хотя на полсутки еще уменьшилась, ибо продолжалась только полтора суток, и едва ли более, но зато велик был ужас и страдание от неописуемого и непостижимого. Как я жив остался от нее! Исчезла она тоже от исповеди и Причастия Святых Тайн Господних. На этот раз сам Архиепископ Антоний из своих рук причащал меня оными.
Эта мука была – червя неусыпного геенского, и червь этот никому более, кроме меня самого и Архиепископа Антония,
не был виден, но я весь сам был преисполнен этим наизлейшим червем, который ползал во мне во всем, и неизъяснимо ужасно грыз всю мою внутренность, но и выползаючи через рот, уши и нос, снова во внутренности мои возвращался. Бог дал мне силу на него, и я мог брать его в руки и растягивать. Я по необходимости заявляю это все, ибо недаром подалось мне это свыше от Бога видение, да не возможет кто подумать, что я дерзаю всуе имя Господа призывать.
Нет! В день Страшного Суда Господня Сам Он – Бог, Помощник и Покровитель мой засвидетельствует, что я не лгал на Него, Господа, и на Его Божественного Промысла деяние, во мне совершенное”.