Причастие

См. раздел ТАИН­СТВО ПРИ­ЧА­ЩЕ­НИЯ (ЕВХА­РИ­СТИИ)

***

Прича́стие (греч. κοινωνία (кино­ниа) — при­об­ще­ние; μετάληψις — при­ня­тие) (Евха­ри­стия – от греч. Εὐχαριστία (евха­ри­стиа) — бла­го­да­ре­ние) — таин­ство, в кото­ром хлеб и вино пре­ла­га­ются в истин­ное Тело и истин­ную Кровь Гос­пода нашего Иисуса Христа, после чего веру­ю­щие потреб­ляют их во остав­ле­ние грехов и в Жизнь Вечную.

В ранней Церкви при­ча­ще­ние также назы­ва­лось словом «кино­ния», (обще­ние), т.е. обще­ние людей с Богом и в Боге, т.е. пре­бы­ва­ние в Его любви и бла­го­дати.

Сам Спа­си­тель сказал: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я вос­крешу его в Послед­ний день» (Ин.6:54). Этими сло­вами Гос­подь указал на необ­хо­ди­мость для всех хри­стиан тес­ней­шего соеди­не­ния с Ним в Таин­стве При­ча­стия.

***

Кого свя­щен­ник может не допу­стить до При­ча­стия?

Тех, чьи пре­гре­ше­ния попа­дают под Цер­ков­ные каноны, запре­ща­ю­щие при­ча­щаться. Осно­ва­нием для запре­ще­ния в при­ча­ще­нии на опре­де­лён­ный срок может быть тяжкий грех (блуд, убий­ство, воров­ство, кол­дов­ство, отре­че­ние от Христа, явная ересь и т.п.), или совер­шенно несов­ме­сти­мое с при­ча­ще­нием нрав­ствен­ное состо­я­ние (напри­мер, отказ от при­ми­ре­ния с рас­ка­яв­шимся обид­чи­ком). 

***

Что такое При­ча­стие?

про­то­и­е­рей Евге­ний Горя­чев

Веду­щая. Что же такое – При­ча­стие? Это Таин­ство? Обряд? Свя­щен­но­дей­ствие? Магия или кол­дов­ство?

Отец Евге­ний.  Хоро­ший вопрос. Цер­ковь раз­го­ва­ри­вает до какой-то сте­пени на очень понят­ном всем людям языке, но – до какого-то момента. После этого момента начи­на­ется язык услов­но­стей, язык икон­ный, язык свя­щен­ный. Термин «При­ча­стие», так же как и сино­нимы: Евха­ри­стия, Святые Дары, Тело и Кровь Хри­стовы, отно­сятся именно к этому. Воз­вра­ща­ясь к Вашему вопросу, я бы сказал, что, конечно, в исто­рии, людьми, не нахо­дя­щи­мися внутри риту­аль­ного круга, то есть теми, кто это вос­при­ни­мал изнутри, будучи цер­ков­ными, Таин­ство Евха­ри­стии вос­при­ни­ма­лось и как обряд,  и как магия, и как кол­дов­ство. Зна­ме­ни­тый роман Л.Н. Тол­стого «Вос­кре­се­ние» прямо ука­зы­вает на то, что это что-то вар­вар­ское: «Они едят своего Бога». Это что-то, свя­зан­ное с язы­че­ством, с какой-то такой инфер­наль­ной древ­но­стью, это не может вос­при­нять совре­мен­ный чело­век. Но Цер­ковь отно­сится к этому, конечно, не так, как об этом думают люди внеш­ние, а с неко­то­рых времен Тол­стой сде­лался внеш­ним по отно­ше­нию к Церкви, а вос­при­ни­мают это так, как об этом учат и Свя­щен­ное Писа­ние, и тра­ди­ция, и Уста­но­ви­тель этого Таин­ства Гос­подь Иисус Хри­стос. Я уже про­из­нес это слово – «таин­ство». Цер­ковь вос­при­ни­мает это как нечто таин­ствен­ное, кото­рое мы не можем до конца объ­яс­нить, а просто делимся опытом пере­жи­ва­ния в этом свя­щен­но­дей­ствии каж­дого хри­сти­а­нина, кото­рый вби­рает в себя Святые Дары.  Если совсем коротко, то я бы сказал, что Таин­ства отли­ча­ются от других запо­ве­дей Божьих тем, что они не гово­рят об этике, но о мистике.  Даны они нам именно для того, чтобы этика сде­ла­лась реаль­ной, не абстрак­цией, на кото­рую мы смот­рим и гово­рим: «Да, это кра­сиво, да, это пра­вильно, но испол­нить я это не могу». Все, навер­ное, помнят фреску Сикс­тин­ской капеллы «Сотво­ре­ние Адама», где Боже­ствен­ная рука тянется навстречу руке чело­ве­че­ской.  Так вот, я бы сказал так: Таин­ства, в том числе и При­ча­стие, даны Богом для того, чтобы наша чело­ве­че­ская немощь полу­чила под­держку в Боже­ствен­ной кре­по­сти. Бог из веч­но­сти про­тя­ги­вает свою руку с тем, чтобы под­дер­жать немощ­ную руку чело­века. И все Цер­ков­ные Таин­ства, начи­ная с Кре­ще­ния и закан­чи­вая Вен­ча­нием и  Собо­ро­ва­нием – они обра­щены именно к этому.  Бог под­дер­жи­вает нас, в том числе и через Таин­ство Евха­ри­стии.

Веду­щая. Что значит «Тело и Кровь»?  Это что – людо­ед­ство?

О. Евге­ний.  Вос­при­ни­маться это может так, если исхо­дить из линг­ви­сти­че­ского кон­тек­ста, но если мы обра­ща­емся к Биб­лей­ской исто­рии, то видим, что Тот, кто уста­но­вил это Таин­ство, Гос­подь наш Иисус Хри­стос, отсы­лает слу­ша­те­лей к древ­ней­шему Биб­лей­скому сюжету: «Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли, хлеб, кото­рый Я вам дам будет для вас в жизнь вечную».  «Пода­вай нам такой хлеб каждый день», – ска­зали иудеи.  «Я – хлеб, сошед­ший с небес, – гово­рит Гос­подь Иисус Хри­стос, – кто будет вку­шать Тело и пить мою Кровь, тот будет иметь жизнь в себе».  Звучат эти тер­мины: Тело и Кровь, но всякий раз, когда мы вку­шаем мясо, неважно чье: сви­нина, говя­дина, оле­нина, кроль­ча­тина  – мы всегда вку­шаем мерт­вую отдель­ность.  А на Тайной Вечере не мерт­вый, но живой Хри­стос указал на хлеб и сказал: «Это Тело мое».  Не мерт­вый, но живой Хри­стос указал на чашу с вином и сказал: «Это Кровь моя». В чем суть Таин­ства? Неизъ­яс­ни­мым для чело­века спо­со­бом весь целый живой Хри­стос соеди­нился с этим хлебом и с этим вином, поэтому мы при­ча­ща­емся не мерт­вой отдель­но­сти, а целого живого Христа.

Веду­щая. Все же почему – При­ча­стие?

О. Евге­ний.  Дей­стви­тельно, это очень инте­ресно. При-частие. Мы видим в этом слове как бы две сто­роны: при­ставку и, соб­ственно, сам корень «часть», то есть мы при­об­ща­емся к чему-то, ста­но­вимся частями чего-то боль­шего. Апо­стол Павел сказал: «Разве вы не знаете, что вы соте­лес­ники Христу?» Что это значит? В обыч­ном порядке зако­но­мер­но­стей мы вку­шаем с тем, чтобы то, что мы съели, сде­ла­лось нами. Если чело­век не очень раз­бор­чив в коли­че­стве съе­ден­ного, то можно на весах отсле­дить на сколько он попра­вился после того как поси­дел за столом.  В Цер­ков­ном Таин­стве поря­док зако­но­мер­но­стей прямо про­ти­во­по­ло­жен.  Не пища ста­но­вится нами, а мы ста­но­вимся тем, к чему мы при­об­ща­емся. Поэтому мы и гово­рим: «При­ча­стие», мы ста­но­вимся частью чего-то боль­шего.

Веду­щая. Все ли могут при­ча­щаться?

О. Евге­ний.  Конечно, да, но для этого необ­хо­димо соблю­сти несколько усло­вий.  Конечно, чело­век должен быть крещен, потому что про­пус­ком, про­стите уж за этот образ, к уча­стию в мисти­че­ской жизни Церкви, про­пус­ком к осталь­ным Таин­ствам, явля­ется именно кре­ще­ние. Некре­ще­ного чело­века Цер­ковь к Таин­ству допу­стить не может, потому что это будет наси­лие над ним. Если он не выка­зал своего жела­ния быть хри­сти­а­ни­ном, пред­ла­гать ему чисто хри­сти­ан­ское вре­мя­про­вож­де­ние, духов­ную мистику – это будет нару­ше­нием его сво­боды. Но, даже если чело­век крещен  в дет­стве, но поте­рял веру или вос­при­ни­мает При­ча­стие как маги­че­ский обряд, или у него какие-то другие на этот счет мотивы и сооб­ра­же­ния, то тогда Цер­ковь напо­ми­нает, что При­ча­стие в этом случае может не только не обла­го­ро­дить и исце­лить чело­века, но может быть ему во вред.  Кстати, Иуда, участ­ник Тайной Вечери тоже при­ча­стился, и о нем ска­зано, что «с этим куском вошел в него сатана». Почему? Вели­чай­шая свя­тыня, кото­рая должна и обла­го­ро­дить, и пре­об­ра­зить, и исце­лить,  вместе с тем ста­но­вится для Иуды путем к худшей жизни.  Потому что в своем сердце он уже нес жела­ние пре­дать Спа­си­теля.  Свя­щен­ник, выходя с евха­ри­сти­че­ской чашей, про­из­но­сит всегда одни и те же слова: «Со стра­хом Божиим и верою при­сту­пите». С верой, что это дей­стви­тельно Тело и Кровь Христа. И со стра­хом, потому что можно при­ча­ститься не в улуч­ше­ние, не в исце­ле­ние, а в суд и во осуж­де­ние.

Что каса­ется дей­стви­тель­но­сти, то здесь, мне кажется, хри­сти­ан­ская тра­ди­ция раз­де­ли­лась на два неоди­на­ко­вых лагеря, а пра­во­сла­вие пошло посе­ре­дине между ними. Про­те­станты стали гово­рить, что При­ча­стие надо вос­при­ни­мать как некий символ, за кото­рым не стоит ника­кой реаль­но­сти, как услов­ность. Гово­рит же Хри­стос о себе в Еван­ге­лии как о двери, мы же не вос­при­ни­маем его как дверь. Гово­рит о лозе, это не значит, что Он – вино­град­ная ветвь.  Так и При­ча­стие – это услов­ность и не более того.  Есть другая край­ность, кото­рая вос­при­ни­мает это как нату­ра­лизм гипер­тро­фи­ро­ван­ной формы:  это – мясо и кровь. В этом случае, дей­стви­тельно, пра­во­мочно гово­рить об антро­по­фа­гии, это людо­ед­ство в чистом виде.  Как я уже гово­рил, пра­во­сла­вие выби­рает сре­дин­ный путь, кото­рый не дер­зает гово­рить, что это только символ. Это – символ, но за этим сим­во­лом стоит реаль­ность.  И не дер­зает гово­рить о нату­ра­лизме, потому что в этом случае мы при­ча­ща­емся мерт­вой отдель­но­сти. Повто­ряю: живой Хри­стос входит в чело­века с тем, чтобы его пре­об­ра­зить, но все зави­сит от того, в каком состо­я­нии души чело­век при­ча­ща­ется. При­ча­ститься может каждый чело­век, если он крещен, а вот плоды этого При­ча­стия зави­сят от нрав­ствен­ной состав­ля­ю­щей у каж­дого кон­крет­ного чело­века.

Веду­щая. Если чело­век крещен и верит в истин­ность Святых Даров, нужно ли соблю­дать какие-то допол­ни­тель­ные усло­вия, чтобы при­ча­ститься?

О. Евге­ний.  Совер­шенно верно, такие усло­вия нужны.  Если чело­век крещен, и если при этом он не сомне­ва­ется, что это Тело и Кровь Хри­стовы, Святые Дары, все-таки Цер­ковь тре­бует от него допол­ни­тель­ной под­го­товки. Она заклю­ча­ется в посе­ще­нии бого­слу­же­ния, чтении Свя­щен­ного Писа­ния, нако­нец, в посте.  Зачем это нужно? Когда мы садимся за обыч­ный стол, в лучшем случае читаем корот­кую молитву, а  в худшем – просто кре­стимся и вку­шаем пищу, ничего более.  Но дело в том, что как бы ни были свя­заны по своей суб­стан­ци­о­наль­ной форме Святые Дары и любые другие про­дукты, это пища, в конеч­ном итоге. Мы все-таки гово­рим, что это особая пища, а раз она особая, то наша под­го­товка к ней выра­жа­ется в том, что мы настра­и­ваем свою душу на опре­де­лен­ный лад. Ведь тело и душа очень тесно свя­заны. Мы при­ча­ща­емся с тем, чтобы полу­чить резуль­тат в душе, но до того как мы при­ча­ща­емся, мы воз­дей­ствуем на свое тело и на свою душу, для того чтобы Святые Дары вызвали необ­хо­ди­мый отзвук. Не в том плане, что это какая-то магия: вычи­тал столько-то молитв или попо­стился и тогда бла­го­дать воз­дей­ствия Святых Даров будет такой-то, а сделал меньше – будет меньше. Нет, но потому что мы дока­зы­ваем Богу —  как, скажем, дока­зы­ваем неве­сте свою любовь, боль­ной матери свою заботу – мы дока­зы­ваем Богу, что мы тре­пе­щем перед этим Таин­ством.  Мы боимся осквер­нить тот дар, кото­рый Бог нам дал, своим недо­сто­ин­ством. Хотя, конечно, болез­нен­ное вос­при­я­тие темы недо­сто­ин­ства не должно уво­дить нас в ту область, где чело­век из-за псевд­обла­го­че­стия вообще не при­ча­ща­ется. Я думаю так, что если вос­при­ни­ма­ешь При­ча­стие как лекар­ство, то чело­век, под­ходя к чаше,  держит в своем уме одну про­стую мысль: «Я не достоин, Гос­поди, сделай меня достой­ным».

Веду­щая. Как часто нужно при­ча­щаться?

О. Евге­ний.  Если гово­рить о цер­ковно-юри­ди­че­ской сто­роне,  то если чело­век молится, ста­ра­ется испол­нять запо­веди, читает Свя­щен­ное Писа­ние, делает добрые дела, но при этом не при­ча­ща­ется, то речь идет только о боль­шей или мень­шей сте­пени отпа­де­ния его от цер­ков­ной пол­ноты.  Потому что Гос­подь сказал: «Если не будете при­ча­щаться, то не будете иметь в себе Моей жизни».  Если гово­рить о тех­ни­че­ской сто­роне дела, то, мне кажется, что это настро­е­ние, о кото­ром я сказал, жела­ние встре­титься с Богом,  встре­титься для того чтобы испол­нить запо­ведь и полу­чить обнов­ле­ние – оно должно быть помно­жено на внут­рен­нее само­дис­ци­пли­ни­ру­ю­щее отно­ше­ние…

Духовно-про­све­ти­тель­ский теле­про­ект «Слово»

***

Пат­ри­арх Кирилл:
При­ча­щай­тесь Тела и Крови Гос­под­ней. Суще­ствуют разные пред­рас­судки отно­си­тельно того, как часто нужно при­ча­щаться. Неко­то­рые гово­рят: раз в год, неко­то­рые — четыре раза в год. Это все не нахо­дит ника­кого под­твер­жде­ния ни в учении Спа­си­теля, ни в учении Церкви, ни в кано­ни­че­ском порядке цер­ков­ной жизни.

игумен Пётр (Меще­ри­нов):
Еван­ге­лие бла­го­вест­вует нам слова Христа: Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избыт­ком (Ин. 10:10). Я есмъ путь и истина и жизнь (Ин. 14:6). Гос­подь, желая при­об­щить нас Себе, дать нам эту «жизнь с избыт­ком», избрал для этого не какой-нибудь мыс­ли­тельно-интел­лек­ту­аль­ный или эсте­ти­че­ски-куль­тур­ный способ, а способ наи­про­стей­ший, наи­е­сте­ствен­ней­ший для чело­века – через вку­ше­ние.
Как пища входит в нас и рас­тво­ря­ется в нас, про­ни­кает до послед­ней кле­точки нашего орга­низма, так и Гос­подь захо­тел до самой нашей послед­ней моле­кулы про­ник­нуть в нас, соеди­ниться с нами, при­об­щиться нам, чтобы и мы до конца при­об­щи­лись Ему.
Ум чело­ве­че­ский отка­зы­ва­ется и не в силах понять страш­ную глу­бину этого дей­ствия Божия; воис­тину, это любовь Хри­стова, кото­рая пре­вос­хо­дит всякое разу­ме­ние (см. Еф. 3, 19).

свя­щен­ник Алек­сандр Торик:
Необ­хо­димо отме­тить, что в отдель­ных слу­чаях, обычно за мало­ве­рие свя­щен­ника или моля­щихся, Гос­подь допус­кает совер­шиться чуду – хлебу и вину стать реаль­ными чело­ве­че­скими плотью и кровью (подоб­ные случаи даже преду­смот­рены в свя­щен­ни­че­ском «Слу­жеб­нике» в инструк­ции для свя­щен­ни­ков, назы­ва­е­мой «Изве­стие учи­тель­ное», в раз­деле о непред­ви­ден­ных слу­чаях).
Обычно, по про­ше­ствии неко­то­рого вре­мени, плоть и кровь вновь при­об­ре­тают вид хлеба и вина, но известно исклю­че­ние: в Италии в городе Лан­чано уже много веков хра­нятся обла­да­ю­щие чудес­ными свой­ствами Плоть и Кровь, в кото­рые пре­ло­жи­лись хлеб и вино на Боже­ствен­ной Литур­гии (см. на сайте).

святой Алек­сий Мечёв († 1923):
«При­ча­щай­тесь чаще и не гово­рите, что недо­стойны. Если ты так будешь гово­рить, то нико­гда не будешь при­ча­щаться, потому что нико­гда не будешь достоин. Вы дума­ете, что на земле есть хотя бы один чело­век, достой­ный при­ча­ще­ния Святых Таин? Никто этого не достоин, а если мы все-таки при­ча­ща­емся, то лишь по осо­бому мило­сер­дию Божию. Не мы созданы для при­ча­стия, а при­ча­стие для нас. Именно мы, греш­ные, недо­стой­ные, слабые, более чем кто-либо нуж­да­емся в этом спа­си­тель­ном источ­нике… Я вас при­ча­щаю часто, я исхожу из того, чтобы вас при­об­щить ко Гос­поду, чтобы вы почув­ство­вали, как это хорошо – пре­бы­вать со Хри­стом».

святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский:
Бед­ствие для души — долго не при­ча­щаться Святых Таин: душа начи­нает смер­деть стра­стями и гре­хами, сила кото­рых воз­рас­тает по мере того, как долго мы не при­сту­паем к Таин­ству При­ча­стия.

игумен Силуан (Тума­нов):
Нельзя часто при­ча­щаться, гово­рят, а то при­вы­ка­ешь. Так, может, это неплохо — при­вык­нуть к хоро­шему?

архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин):
Свя­щен­ник при­ча­ща­ется на каждой литур­гии, однако, по словам свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста («Тол­ко­ва­ние на Книгу Деяния апо­сто­лов»), он не имеет пре­иму­ществ перед миря­ни­ном в при­ня­тии Святых Тайн. Про­фес­си­о­наль­ного при­ча­стия Цер­ковь не знает; свя­щен­но­слу­жи­тель под­хо­дит к Святой Чаше как член Церкви, без каких-либо при­ви­ле­гий. Духов­ник может не допу­стить при­хо­жа­нина до При­ча­стия только в особых слу­чаях: если тот недо­ста­точно под­го­тов­лен, пре­не­бре­гает молит­вен­ным пра­ви­лом или же обра­щает При­ча­стие в повод для духов­ной гор­до­сти. Неко­то­рые люди по нерас­ка­ян­ным грехам не должны быть допу­щены до При­ча­стия и одного раза в году, а другие, счи­та­ю­щие При­ча­стие самым глав­ным в своей жизни, могут при­ча­щаться всегда на литур­гии, в соот­вет­ствии с под­го­тов­лен­но­стью к этому Таин­ству.

Архи­епи­скоп Амвро­сий (Ерма­ков):
Дости­же­нием лука­вого стало то, что ему уда­лось иска­зить наше отно­ше­ние к Боже­ствен­ному При­ча­ще­нию, к при­ня­тию Бога в Таин­стве Святой Евха­ри­стии. Хлеб насущ­ный, еже­днев­ное про­пи­та­ние, лекар­ство от стра­сти, нера­де­ния, от гре­хов­ных наклон­но­стей и духов­ных болез­ней мы пре­вра­тили в рос­кошь. Хри­сти­ане при­сту­пают к Свя­тому При­ча­ще­нию крайне редко. Еще есть немало храмов, где не при­ча­щают совсем на Рож­де­ство и на Пасху, где сами свя­щен­но­слу­жи­тели создают пре­пят­ствия веру­ю­щим к их соеди­не­нию со Хри­стом в таин­стве Евха­ри­стии, где бытует печально оши­боч­ное мнение, что при­ча­щаться часто – чуть ли не грех, и можно лишь в посты, и тогда это спа­си­тельно.
Но разве можно любить и не стре­миться к встрече и еди­не­нию? А если не любишь, что смогут дать эти несколько при­ча­ще­ний в год, если в жизни не дышишь ожи­да­нием встречи с Богом и жела­нием при­ча­ститься Его Боже­ствен­ных Даров.
В конеч­ном итоге при­ча­стие из живо­твор­ного Таин­ства, совер­ша­е­мого для всей хри­сти­ан­ской общины, нередко ста­но­вится неким чином, на кото­рый при­хо­дят попеть, почи­тать, посто­ять, а когда Хри­стос при­гла­шает: “При­и­мите, ядите, Сие есть Тело мое”, “Пийте от Нея вси! Сия есть Кровь моя Нового Завета, яже за вы, и за многия изли­ва­е­мая”, и Цер­ковь при­гла­шает: “Со стра­хом Божиим и верою при­сту­пите”, делают вид, что не заме­чают, не слышат… Но если Хри­стос не для вас, кто тогда вы? Чьи? Разве Хри­стовы?

пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Оптин­ский:
Вот ты завтра хочешь при­об­щиться Святым Тайнам Хри­сто­вым; не говори: я завтра буду при­об­щаться, а говори: если Гос­подь спо­до­бит при­об­щиться мне, греш­ному. Иначе бойся гово­рить.
Вот какой был случай у вас, в Петер­бурге. Жил на Сер­ги­ев­ской улице очень бога­тый купец. Вся жизнь его была — сплош­ная сва­дьба, и в про­дол­же­ние 17 лет не при­об­щался он Святых Тайн. Вдруг он почув­ство­вал при­бли­же­ние смерти и испу­гался. Тотчас же послал своего слугу к свя­щен­нику ска­зать, чтобы он пришел при­об­щить боль­ного. Когда батюшка пришел и позво­нил, то открыл ему дверь сам хозяин. Батюшка знал о его безум­ной жизни, раз­гне­вался и сказал, зачем он так насме­ха­ется над Свя­тыми Дарами, и хотел ухо­дить. Тогда купец со сле­зами на глазах стал умо­лять батюшку зайти к нему, греш­ному, и испо­ве­дать его, так как он чув­ствует при­бли­же­ние смерти. Батюшка нако­нец усту­пил его просьбе, и он с вели­ким сокру­ше­нием в сердце рас­ска­зал ему всю свою жизнь. Батюшка дал ему раз­ре­ше­ние грехов и хотел его при­об­щить, но тут про­изо­шло нечто необы­чай­ное: вдруг рот у купца сжался, и купец не мог его открыть, как он ни силился. Тогда он схва­тил долото и моло­ток и стал выби­вать себе зубы, но рот сомкнулся окон­ча­тельно. Мало-помалу силы его осла­бели, и он скон­чался. «Так, — заме­тил Старец, — Гос­подь дал ему воз­мож­ность очи­ститься от грехов, может быть, за молитвы матери, но не соеди­нился с ним»…

***

про­то­и­е­рей Олег Сте­няев:
Да испы­ты­вает же себя чело­век, и таким обра­зом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недо­стойно, тот ест и пьет осуж­де­ние себе, не рас­суж­дая о Теле Гос­под­нем (1Кор 11:28–29).
«Рас­суж­де­ние о Теле Гос­под­нем» и есть призыв к тому, чтобы, при­сту­пая к Чаше, хри­сти­а­нин вспо­ми­нал о Тайной Вечери, крест­ных стра­да­ниях, смерти и вос­кре­се­нии Иисуса Христа, как и Сам Гос­подь сказал: Сие тво­рите в Мое вос­по­ми­на­ние (Лк 22:19).
Кроме того, «рас­суж­де­ние о Теле Гос­под­нем» — это вся Литур­гия с её после­до­ва­нием, молит­вами, пес­но­пе­ни­ями, екте­ни­ями. Сама она вклю­чает в себя рас­сказ о Жизни нашего Спа­си­теля — от Рож­де­ния до Смерти, Вос­кре­се­ния и Воз­не­се­ния. Поря­док литур­ги­че­ского бого­слу­же­ния гото­вит при­шед­шего чело­века к самому важ­ному — к апогею всей жизни, а именно: к Евха­ри­стии и При­ча­стию. Ведь рас­суж­де­ние выра­жа­ется в слове или в неко­то­рых дей­ствиях, кото­рые порож­дают мыс­лен­ные образы, ассо­ци­а­ции. И все это дает нам литур­гия, чтобы хри­сти­а­нин под­хо­дил к Чаше осо­знанно, пони­мая, что он вку­шает Тело и Кровь Самого Христа.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки