Как правильно относиться к духовному отцу

Святые отцы древ­но­сти и совре­мен­ные пас­тыри о духов­ни­че­стве, стар­че­стве, послу­ша­нии

Оглав­ле­ние


Молитва за духов­ного отца

Спаси, Гос­поди, и поми­луй отца моего духов­наго (имя). Прости ему вся пре­гре­ше­ния его, не осуди, не истяжи ради гре­хов­ной моей жизни, исполни его муд­ро­стию, молит­вою и любо­вию, и ради его святых молитв даруй моим грехам про­ще­ние и жизни исправ­ле­ние, в доб­ро­де­тели же пре­успе­я­ние. Нис­посли ему мило­сти Твоя бога­тыя, спо­доби его в день сей без греха сохра­ни­тися. Побори его враги плот­ския и без­п­лот­ныя и от наве­тов их избави его. Соблюди паству его от всех сетей диа­воль­ских и даждь нам, Гос­поди, в пока­я­нии утвер­дить жизнь нашу, в запо­ве­дех Твоих и в любви друг ко другу. Помяни, посети, укрепи, Гос­поди, духов­наго отца моего (имя) и сохрани его на многая лета. Твое бо есть еже мило­вати и спа­сати нас, Боже наш, и Тебе славу воз­сы­лаем, Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Пре­ди­сло­вие

Чело­век, недавно при­шед­ший к вере, недавно кре­стив­шийся, полон жела­ния жить новой, пра­во­слав­ной, цер­ков­ной жизнью: посе­щать цер­ков­ные службы, при­об­щаться Святых Хри­сто­вых Тайн, молиться, помо­гать нуж­да­ю­щимся и делать другие добрые дела, испол­няя запо­веди Божий.

С первых же шагов ста­но­вится понятно, как все непро­сто. Воз­ни­кает мно­же­ство вопро­сов: про­стых и слож­ных, бого­слов­ских и быто­вых… Что-то ново обра­щен­ный узнает от веру­ю­щих друзей и близ­ких людей, что-то объ­яс­нено в книгах, благо их сейчас много. Но неко­то­рые вопросы, часто очень важные, оста­ются нере­шен­ными. Нужен опыт­ный совет­чик, настав­ник, духов­ный отец, как его назы­вают в свято-оте­че­ской лите­ра­туре, чело­век, кото­рому мы испо­ве­ду­емся, пове­ряем самое свое сокро­вен­ное, дове­ряем во всем, ждем от него помощи. На стра­ни­цах новой книги пред­став­лены мнения святых отцов древ­но­сти и совре­мен­ных пас­ты­рей-духов­ни­ков о роли духов­ного настав­ника в жизни веру­ю­щего чело­века, о важ­но­сти и необ­хо­ди­мо­сти духов­ни­че­ства, а также Поста­нов­ле­ние Свя­щен­ного Синода «о …слу­чаях зло­упо­треб­ле­ния неко­то­рыми пас­ты­рями вве­рен­ной им от Бога вла­стью «вязать и решить» (Мф.18:18)» и пове­де­нии веру­ю­щих в подоб­ных слу­чаях. Наде­емся, что это изда­ние помо­жет обре­сти духов­ного отца и пра­вильно постро­ить с ним добрые и сер­деч­ные отно­ше­ния. Книга будет, несо­мненно, полезна и моло­дым свя­щен­ни­кам, начи­на­ю­щим свой пас­тыр­ский путь.

Стар­че­ство. Мысли святых отцов о необ­хо­ди­мо­сти и пользе стар­че­ского руко­вод­ства в духов­ной жизни

Молит­вами святых отец наших Гос­поди Иисусе Христе, помози и бла­го­слови!

Многие счи­тают стар­че­ство ненуж­ным, лишним. Нам при­хо­ди­лось встре­чать мона­ше­ству­ю­щих, кото­рые святое дело откро­ве­ния помыс­лов старцу назы­вали доно­сом, науш­ни­че­ством.

Как далеки они от истины, и как много таких, кото­рые так смот­рят на стар­че­ство! Но если бы знали они, сколько неоце­нен­ного добра заклю­чает в себе стар­че­ское «окорм­ле­ние» (то есть руко­вод­ство), как облег­чает оно борьбу с врагом, как под­креп­ляет в минуты уныния, мало­ду­шия, как под­дер­жи­вает и направ­ляет в случае паде­ния или сомне­ния, каким верным покро­вом от вра­же­ских бурь служит оно всем, кто, не сомне­ва­ясь, при­бе­гает к его мощ­ному содей­ствию!.. Поис­тине, кто испы­ты­вал на себе всю силу помощи стар­че­ства, тот нико­гда не будет укло­няться от него, а напро­тив, будет все чаще и чаще при­бе­гать к его содей­ствию.

Да и самое уста­нов­ле­ние стар­че­ства, то есть все­це­лого под­чи­не­ния своей воли, своего разу­ме­ния воле старца, имеет основ­ной пример Христа Спа­си­теля, Кото­рый первый Своей земной жизнью так ясно дока­зал необ­хо­ди­мость послу­ша­ния; на это ука­зы­вает и апо­стол Павел, говоря, что Хри­стос смирил Себя, быв послуш­ным даже до смерти (Флп.2:8).

При­пом­ним вкратце жизнь Спа­си­теля. С самых юных лет Он нахо­дится в пови­но­ве­нии у Пре­чи­стой Своей Матери и Иосифа: и Он пошел с ними и пришел в Наза­рет; и был в пови­но­ве­нии у них (Лк.2:51). Когда настало время для про­по­веди, Он идет кре­ститься от Иоанна и, когда тот не допус­кает Его, Он отве­чает: оставь теперь, ибо так над­ле­жит нам испол­нить всякую правду (Мф.3:15), то есть испол­нить волю Отца Небес­ного. Я сошел с небес не для того, чтобы тво­рить волю Мою, но волю послав­шего Меня Отца, – гово­рит Он уче­ни­кам (Ин.6:38). Но ярче всего Его послу­ша­ние воле Отца выра­зи­лось в молитве в саду Геф­си­ман­ском, когда, молясь об избав­ле­нии от чаши, Он при­ба­вил: впро­чем, не как Я хочу, но как Ты (Мф.26:39).

«Я есмь путь», – гово­рил Он уче­ни­кам и, несо­мненно, указал этим, что тот только достиг­нет совер­шен­ства, кто будет во всем под­ра­жать Ему. Сле­до­ва­тельно, и тот, кто свою волю под­чи­няет воле настав­ника, под­ра­жает Христу. Да и что иное выра­жает это под­чи­не­ние себя во всем воле дру­гого, как не сми­ре­ние и созна­ние своей немощ­но­сти, своего бес­си­лия бороться с грехом? А сколь досто­хвально сми­ре­ние и как оно спо­спе­ше­ствует спа­се­нию, на это ука­зано во многих местах Свя­щен­ного Писа­ния.

Вслед­ствие этой-то именно дей­стви­тель­но­сти стар­че­ского «окорм­ле­ния» с осо­бен­ной злобой враг спа­се­ния и пре­сле­дует тех, кто ста­ра­ется раз­ви­вать это дело, и тех, кто нахо­дится под руко­вод­ством, вос­ста­нав­ли­вает против старца, дабы, лишив их помощи, скорее их увлечь в поги­бель. Взять для при­мера хотя бы жиз­не­опи­са­ние иерос­хи­мо­наха Лео­нида, уста­но­вив­шего стар­че­ство в Опти­ной пустыни. Можно бы и еще ука­зать при­меры.

Но обра­тимся к учению святых отцов и посмот­рим, как они выяс­няют важ­ность и необ­хо­ди­мость стар­че­ства.

Свя­то­оте­че­скому учению, впро­чем, пред­по­шлем рас­суж­де­ние о необ­хо­ди­мо­сти и пользе стар­че­ства зна­ме­ни­того подвиж­ника – епи­скопа Фео­фана Затвор­ника.

О жизни «под руко­вод­ством» епи­скоп Феофан пишет сле­ду­ю­щее:

«Как ново­рож­ден­ному дитяти нельзя жить без матери, кото­рая печется о нем, лелеет его, пестун­ствует, так ново­рож­ден­ному в духе и обра­тив­ше­муся суще­ственно нужны на первый раз пестун и пестун­ство, руко­во­ди­тель и руко­вод­ство. Необ­хо­ди­мость в руко­во­ди­теле-отце оче­видна сама собой. Вся­кому, начи­на­ю­щему искать спа­се­ния, нельзя браться за это дело самому или соде­вать свое спа­се­ние по своему разу­ме­нию и хоте­нию, но с пер­вого же раза надо отдать себя кому-нибудь под науку в сем. Всту­пил он на новый, совер­шенно без­вест­ный ему путь; пусть же поль­зу­ется верным ука­за­нием, а не оста­нав­ли­ва­ется на одних своих дога­доч­но­стях. Ходит он сна­чала, как в тумане, или в лесу каком мрач­ном, и посреди сетей; пусть же подаст руку тому, кто может вывесть его оттуда и поста­вить на про­стран­стве нози его. Он боль­ной; как же можно решиться лечить самого себя в духов­ных болез­нях тон­чай­ших, когда и тела своего не только обык­но­вен­ные боль­ные, но и врачи сами не лечат? Тому только, к чему есте­ственно рож­дены, можем мы и не учась навык­нуть; искус­ствам же и мастер­ствам обык­но­венно обу­ча­емся. Напри­мер: писать, рисо­вать, петь и прочее. А дело спа­се­ния есть искус­ство искусств и наука наук; как же можно обой­тись тут без учи­теля? Кто посту­пает таким обра­зом, тот в самом начале пути спа­си­тель­ного допус­кает в себе рас­по­ло­же­ние самое пагуб­ное, именно: само­на­де­ян­ность и само­уве­рен­ность.

Правда, един есть наш учи­тель Гос­подь, и Дух Божий всегда пособ­ствует в немо­щах наших, и пома­за­ние Его учит нас всему, но начав­ший нисколько еще не спо­со­бен к такому внут­рен­нему непо­сред­ствен­ному Боже­ствен­ному води­тель­ству.

А вы не назы­вай­тесь учи­те­лями, ибо один у вас Учи­тель – Хри­стос, все же вы – братья (Мф.23:8).

Также и Дух под­креп­ляет нас в немо­щах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух хода­тай­ствует за нас воз­ды­ха­ни­ями неиз­ре­чен­ными (Рим.8:26).

Впро­чем, пома­за­ние, кото­рое вы полу­чили от Него, в вас пре­бы­вает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как самое сие пома­за­ние учит вас всему, и оно истинно и неложно, то, чему оно научило вас, в том пре­бы­вайте (1Ин.2:27)

Бывают случаи, когда при­хо­дится неиз­бежно оста­ваться при нем одном – и упо­ва­ю­щего Гос­подь не посрам­ляет; но случаи такого рода должно отно­сить уже к числу чрез­вы­чай­ных, чудес­ных; чаять же себе чудес­но­сти при обык­но­вен­ном порядке вещей значит иску­шать Бога. Гос­подь, явив­шись апо­столу Павлу, сна­чала послал его к Анании (см.: Деян.9:6), а потом уже и Сам непо­сред­ственно научил его по откро­ве­нию; и апо­стол сей, уже научен­ный Богом, всту­пив на поприще про­по­ве­да­ния, при­те­кает к совету других апо­сто­лов: да не вотще, — гово­рит, — теку, или текох (Гал.2:2).

Может Гос­подь вос­пи­ты­вать и через Анге­лов, как это было в древ­ние вре­мена; бывало нередко так, что и настав­ле­ние, и пищу, и при­ча­ще­ние при­но­сили Ангелы, как видно из повест­во­ва­ния св. Паф­ну­тия о четы­рех отро­ках; но все это суть пути к спа­се­нию, руко­вод­ства и вос­пи­та­ние необык­но­вен­ные, кото­рых ожи­дать и бла­го­честно, и опасно по той при­чине, что и враг наш может при­ни­мать образ свет­лого Ангела. Душев­ный чело­век не при­ни­мает того, что от Духа Божия, потому что он почи­тает это безу­мием; и не может разу­меть, потому что о сем надобно судить духовно (1Кор.2:14). Сле­до­ва­тельно, надо дер­жаться сми­рен­ней­шей части и поко­ряться чело­веку – ради Бога. Путь этот оправ­дан опы­тами всех святых, про­си­яв­ших, яко све­тила, на тверди хри­сти­ан­ской. Вели­чай­шие угод­ники Божий всегда поль­зо­ва­лись сове­том и руко­вод­ством. Анто­ний Вели­кий, Мака­рий Еги­пет­ский, Пахо­мий, Ила­рион, Евфи­мий, Савва, – все начало соде­ва­ния своего спа­се­ния пола­гали поко­ре­нием себя отцу своему духов­ному и обу­ча­лись подвиж­ни­че­ству под его настав­ле­нием. Зато скоро созре­вали и усо­вер­ша­лись без укло­не­ния и опас­ных пре­ткно­ве­ний. Напро­тив, другой путь, сво­е­лич­ный, по своему уму и сердцу, всегда был почи­таем путем заблуд­ным и гибель­ным. Сколько было рази­тель­ней­ших опытов, что под­ви­за­ю­щийся лишь только укло­нялся от руко­вод­ства, тотчас падал в пре­лесть, был опу­ты­ваем сата­ной и поги­бал».

Святые отцы о необ­хо­ди­мо­сти настав­ника

Многие из чита­ю­щих Свя­щен­ное Писа­ние впа­дают в неуче­ние, ереси и рас­колы. В чтении его непре­менно нужен настав­ник. Мы читаем в Дея­ниях святых Апо­сто­лов, что когда святой апо­стол Филипп спро­сил ‚вель­можу царицы Канда­кии, чита­ю­щего про­рока Исайю, разу­меет ли он, что читает, тот отве­тил: Како убо могу разу мети, аще кто не наста­вит мя? (Деян. 8:31). Итак, если кто со сми­ре­нием будет искать совета у чело­века опыт­ного в духов­ной жизни, то ему разъ­яс­нят и откроют ковар­ство врага, как пишет авва Доро­фей в пятом поуче­нии.

* * *

Для спа­се­ния души пусть хри­сти­а­нин найдет опыт­ного духов­ного отца, чтобы научиться от него всему, каса­ю­ще­муся веры и тре­бу­е­мому ею.

* * *

Без настав­ника духов­ного спа­стись весьма муд­рено. Но охра­няйся от при­стра­стия к настав­нику, не забы­вай, что дух от плоти неда­лек.

* * *

Вели­кое сча­стье, когда при мыс­лен­ной брани есть духов­ник, кото­рому можно испо­ве­даться. Бес нена­ви­дит этот путь. Такое испо­ве­да­ние начи­нает умерщ­влять мало-помалу стра­сти.

* * *

Не надо от себя гово­рить, а из святых книг – со сми­ре­нием и уме­рен­но­стью.

* * *

К духов­ному отцу за сове­том, испо­ве­да­нием и откро­ве­нием ходят именно ради того, чтобы сми­рить свое муд­ро­ва­ние и пере­ло­мить свою злую волю.

* * *

Ищи духов­ного руко­во­ди­теля не столько свя­того, сколько опыт­ного: бывает много святых стар­цев, но мало опыт­ных… Такие люди боль­шей частью от мира бывают пре­зи­ра­емы, и мир их нена­ви­дит.

* * *

В выборе духов­ного отца нужно быть осто­рож­ным.

* * *

Вели­кую силу имеют молитвы духов­ника.

* * *

Поль­зуй­тесь обще­нием с настав­ни­ком и всякий раз, когда видите его, наво­дите его на духов­ные пред­меты (Свт. Феофан Затвор­ник).

* * *

Нико­гда не сле­дует об одном и том же деле спра­ши­вать разных стар­цев или одного старца несколь­ко раз, потому что самый первый ответ идет от Гос­пода, а второй – от рас­суж­де­ния в старце.

* * *

Вели­кое спа­си­тель­ное дело спра­ши­вать совета у настав­ни­ков (духов­ного отца или старца), но, в то же время, святой Анто­ний Вели­кий сове­то­вал напе­ред удо­сто­ве­риться в пра­во­мыс­лии и в опыт­но­сти старца, – и тогда уже дове­ряться его слову, бес­пре­ко­словно при­ни­мать его советы. При­знак, по кото­рому это можно рас­по­знать, есть согла­сие слова со словом Божиим.

* * *

Откры­вайте духов­нику осо­бенно те мысли, кото­рые вас долго не остав­ляют.

* * *

Враг ни на что так не вос­стает, как на стар­че­ское окорм­ле­ние.

* * *

К духов­ному отцу надо при­хо­дить всегда с молит­вой.

* * *

Совет духов­ного отца сле­дует пове­рять Свя­щен­ным Писа­нием и свя­то­оте­че­скими тво­ре­ни­ями.

* * *

Глав­ными каче­ствами старца должны быть: опыт духов­ный, рас­суж­де­ние, тер­пе­ние, любовь и сми­ре­ние.

* * *

Душа не может осво­бо­диться от иску­ше­ния иначе, как при­зы­вая Иисуса Христа и при­бе­гая к ду­ховному отцу (Св. Симеон Новый Бого­слов).

* * *

Осо­бенно воюет злой дух на нас через злые мысли, раз­вра­щая ум, сердце и, обре­ме­няя их страстя­ми, кото­рыми мы пора­бо­щены, а через откро­ве­ние мыслей духов­нику (или старцу) полу­чаем проще­ние и духов­ное настав­ле­ние о том, как побеж­дать мир, плоть и дья­вола (Старец Ила­рион Оптин­ский).

* * *

Мол­ча­ние есть опас­ное дело для учи­те­лей, и это ясно сказал апо­стол Павел: Горе мне, аще не бла­го­вест­вую.

* * *

Без совета старца и руко­вод­ства свя­то­оте­че­скими писа­ни­ями нельзя много зани­маться сер­деч­ной Иису­со­вой молит­вой.

* * *

Беседа с духовно опыт­ными людьми состав­ляет дра­го­цен­ное при­об­ре­те­ние.

* * *

Как при­вя­зан­ный после­дуй зна­ю­щему путь Божий.

* * *

Духов­ник на испо­веди должен спро­сить каю­ще­гося: «Давно, часто ли ты при­ча­ща­ешься Святых Тайн? Часто, посто­янно ходишь в Цер­ковь?» Эти вопросы нужны для того, чтобы духов­ник увидел сразу, кого он испо­ве­дует: чело­века глу­боко рели­ги­оз­ного и цер­ков­ного или мало рели­ги­оз­ного и довольно рав­но­душ­ного к молитве и к духов­ной жизни. Но если духов­ник услы­шит, что чело­век 5–10 лет не при­ча­щался или даже впер­вые пришел, – тогда да будет он осо­бенно вни­ма­те­лен.

* * *

Вели­кое бла­го­де­я­ние – появ­ле­ние бла­го­ра­зум­ного и бла­го­рас­по­ло­жен­ного совет­ника (Свт. Васи­лий Вели­кий).

* * *

Если хочешь пре­успеть в добре, поль­зуйся сове­тами людей умных, кото­рые имеют страх Божий.

* * *

Пока мы еще зелены и не при­об­ре­тали зре­лого грозда (то есть не достигли духов­ной жизни и рас­суж­де­ния), не поже­лаем давать советы и учить других, чтобы не сде­латься нам игруш­кой демо­нов (Св. Нил Синаит).

* * *

Непре­менно надо иметь кого-нибудь (духовно опыт­ного), с кем бы можно было сове­щаться обо всем, бывшем и вне, и, тем более, внутри.

* * *

В оте­че­ских книгах не всегда гово­рится, кому дано настав­ле­ние, – ново­на­чаль­ному или пре­успев­шему, ста­рому или юному, бори­мому ли той или другой стра­стью и т. д. Есть мно­же­ство причин и обсто­я­тельств, когда по одному и тому же вопросу ответы бывают раз­личны, судить об этом может только име­ю­щий духов­ное рас­суж­де­ние. Если хочешь вычи­тан­ное из книги ввести в соб­ствен­ную жизнь, то не делай этого само­вольно, но непре­менно посо­ве­туйся с духов­ным отцом, иначе легко можешь попасть в хитро рас­став­лен­ные сети обо­льсти­теля.

* * *

Вино­вен архи­ерей в тех погреш­но­стях, кото­рые про­из­во­дит стадо его, и отец – в тех поро­ках, кото­рым под­вер­га­ются дети его, и гос­по­дин – в тех пре­ступ­ле­ниях, кото­рые делают слуги его: грехи всех упо­мя­ну­тых лиц хотя и чужие, однако вме­ня­ются, как свои, как началь­ни­кам, так и пра­ви­те­лям. По­чему так? Потому что, имея воз­мож­ность испра­вить их, они не радеют об исправ­ле­нии.

* * *

Для нази­да­ния пасо­мых пас­тырь должен исполь­зо­вать каждый воз­мож­ный случай.

* * *

Те, кто слепых учи­те­лей избрали себе пред­во­ди­те­лями, сами себя лишили дра­жай­шего зрения.

* * *

Посе­щай дом твоего старца для духов­ного нази­да­ния и испо­ве­да­ния согре­ше­ний и гре­хов­ных мыс­лей твоих.

* * *

Нико­гда не должно оста­ваться одному (без сове­та и ука­за­ния духов­ных людей). При­ле­пись к ду­ховному отцу своему, найди еди­но­мыс­лен­ного тебе, углуб­ляйся в советы святых отцов, и ничего не пред­при­ни­май, не спра­вив­шись во всех этих местах (Свт. Феофан Затвор­ник).

* * *

Поста­ра­емся спра­ши­вать пре­успев­ших (Авва Доро­фей).

* * *

У демо­нов в обычае пока­зы­вать тебе духов­ного отца недо­статки, чтобы оглу­шать уши твои к тому, что он гово­рит тебе (При. Феодор Едес­ский).

* * *

Все запо­веди и настав­ле­ния настав­ника храни в тайне, и благо тебе будет.

* * *

Своих иску­ше­ний никому не пове­ряй, кроме духов­ного отца (Прп. Амвро­сий Оптин­ский).

* * *

В сове­тах и настав­ле­ниях своих надо быть край­не осто­рож­ным, надо с людьми обхо­диться, как с боль­ными, и успо­ка­и­вать их, а не обли­чать, ибо это больше их рас­стра­и­вает, нежели при­но­сит пользы (Старец Анто­ний Оптин­ский).

* * *

Все делай с вопро­ше­нием и сове­том отца своего духов­ного о Христе Иисусе.

* * *

Путь к позна­нию воли Божией через вопро­ше­ние духов­ного отца наи­бо­лее наде­жен.

О духов­ни­че­стве. Из писем архи­манд­рита Иоанна (Кре­стьян­кина)

Иисус Хри­стос вчера и днесь тойже, и во веки. (Евр.13:8)

Духов­ни­че­ство – одно из сокро­вищ спа­се­ния, даро­ван­ное и бла­го­сло­вен­ное Хри­стом Своей Святой Церкви.

Аз есмь Пас­тырь добрый; и знаю Моя, и знают Мя Моя… И глас Мой услы­шат и будет едино стадо, и един Пас­тырь (Ин.10:14,16).

И шли, и идут поныне, и спа­са­ются, вопло­щая Божии веле­ния в жизнь, и сози­да­лись Цер­ковь Божия и мир Божий учи­тель­ством, про­по­вед­ни­че­ством, духов­ни­че­ством. И жила Цер­ковь Божия в един­стве духа и в союзе мира.

Воз­росла и про­цвела Цер­ковь в веках вели­кими все­лен­скими учи­те­лями, свя­тыми отцами, свя­тыми стар­цами, муче­ни­ками, наро­дом Божиим. Послу­ша­ние Церкви и отцам сози­дало вели­кое дело спа­се­ния чело­ве­че­ства. Глас истины, услы­шан­ный и вос­при­ня­тый серд­цем, порож­дал правду жизни, а отве­том и награ­дой этой правде был дар Божий – бла­го­че­стие, являв­ше­еся в вели­кой своей силе. И вырос образ Святой Руси Пра­во­слав­ной перед наро­дами, перед целым светом, при­вле­кая и про­по­ве­дуя бла­го­сло­ве­ние мира и правды.

Что же питало правду жизни? Что вскарм­ли­вало и взра­щи­вало людей духа, силы и муже­ства?

Во-первых, вера Богу – Творцу и Про­мыс­ли­телю, во-вторых, любовь к Богу и осо­зна­ние Его бес­пре­дель­ного вели­чия и бла­го­сти, и рядом с этим явля­лось сми­рен­ное созна­ние своей край­ней немощи и недо­ста­точ­но­сти.

И вели­кие идеалы чистоты и свя­то­сти порож­дали жела­ние жить и тру­диться во имя этих иде­а­лов, а сми­ре­ние воз­на­граж­дало тру­же­ни­ков силой от Бога к свер­ше­нию их.

Вера, любовь и сми­ре­ние были без­оши­боч­ными путе­во­ди­те­лями людей в бушу­ю­щем житей­ском море и вели за собой в жизнь истину, искрен­ность и про­стоту.

Духов­ники и народ Божий жили единым духом, еди­ными поня­ти­ями и стрем­ле­нием ко спа­се­нию. А власть вязать и решать, данная Спа­си­те­лем духов­ни­кам, свя­зы­вала их вели­кой ответ­ствен­но­стью за души пасо­мых, спо­соб­ствуя сози­да­нию, а не разо­ре­нию. Гроз­ные же слова Апо­стола: Знай же, что в послед­ние дни насту­пят вре­мена тяжкие (2Тим.3:1) – были некой образ­ной алле­го­рией, еще не вторг­шейся в жизнь во всей силе и бед­ствии. Но вот поя­вились и с неве­ро­ят­ной быст­ро­той раз­рос­лись во всех сферах жизни и, глав­ное, в душе чело­века, не­верие, нена­висть и бесов­ская гор­дыня, и они при­вели за собой свои исча­дия: ложь, лукав­ство и фальшь, кото­рые иска­зили жизнь. И как след­ствие этих новых норм яви­лись в жизни смя­те­ние, сму­ще­ние и нераз­бе­риха. Кос­ну­лись они и Церкви в виде ересей и рас­ко­лов, вторг­лись и в отно­ше­ния духов­ни­ков и паствы, являя доселе неве­до­мые ду­ховные болезни.

Глядя на все, про­ис­хо­дя­щее в мире, в госу­дар­стве нашем, в Церкви и в нас Самих, было бы отчего прийти в уныние, если бы не вечно живые, неиз­ме­ня­е­мые и жиз­не­утвер­жда­ю­щие обе­то­ва­ния и истины Божий не ука­зы­вали нам цель жизни – иска­ние веч­ного живого Бога. Неиз­менна цель, неиз­менно и слу­же­ние Богу, Его святой Церкви, неиз­менно духов­ни­че­ство.

Слу­чай­но­стей в жизни нет и быть не может, Бог-Про­мыс­ли­тель правит миром, и каждое обстоя­тельство имеет высший духов­ный смысл и даро­вано Богом для испол­не­ния этой вечной цели – для позна­ния Бога. Сохра­нять вер­ность высшей цели, вер­ность и пре­дан­ность Свя­тому Пра­во­сла­вию надо и можно, несмотря на внешне враж­деб­ные тому обсто­я­тель­ства.

В школу жизни» всякий чело­век всту­пает с рож­дения и идет по жизни, ведо­мый роди­те­лями, учи­те­лями, настав­ни­ками. Школа же духов­ной жизни настолько выше и слож­нее, насколько несо­из­ме­римо вели­че­ствен­нее конеч­ная цель духов­ного вос­пи­та­ния, – позна­ние Бога, еди­не­ние с Богом и утвер­жде­ние в Боге. И в школу духов­ной жизни при­хо­дит каждый в свое время в зави­си­мо­сти от своего обра­ще­ния к истине, но есть опас­ность мино­вать ее совсем.

Назна­че­ние духов­ни­че­ства – взра­щи­вать и воз­де­лы­вать то семя жизни, кото­рое даро­вано душе чело­века Гос­по­дом, обе­ре­гать его на неве­до­мых стезях духов­ной жизни, быть путе­во­ди­те­лем, при­ми­рять чело­века с Богом бла­го­дат­ными силами Таинств.

Духов­ни­че­ство – отцов­ство, когда в муках рож­де­ния духов­ник осво­бож­дает от пут греха и от неве­дения в чело­веке тот образ Божий, кото­рый ему дан, и ука­зы­вает путь к подо­бию.

Велика и сложна задача духов­ника, велика и от­ветственность этого послу­ша­ния - вос­при­нять ве­ликое насле­дие – образ непо­ко­ле­би­мой веры, твер­дого упо­ва­ния и Еван­гель­ской любви и этим сокру­шать все пре­пят­ствия на пути сле­до­ва­ния чада за Богом. Полу­чая при хиро­то­нии иерей­ский крест, а с ним и право на духов­ни­че­ство, при­ни­мает духов­ник и завет от Бога на свое слу­же­ние: образ буди верным словом, житием, любо­вию, духом, верою, чисто­тою (Тим.4:12).

Нелегка задача и духов­ного чада, и она предъ­яв­ляет ему многие тре­бо­ва­ния, из кото­рых самое основ­ное – это про­из­во­ле­ние своего спа­се­ния. Путь ко спа­се­нию начи­на­ется с момента обра­ще­ния к Богу с чув­ством и созна­нием своей поги­бели. Это созна­ние застав­ляет искать Спа­си­теля и многих при­во­дит теперь в Цер­ковь. Вот тут на пороге Церкви у источ­ника спа­се­ния и лежит первый камень преткнове­ния для про­буж­да­ю­ще­гося к духов­ной жизни чело­века и для духов­ника, при­ни­ма­ю­щего духов­ного мла­денца к дето­во­ди­тель­ству. Окры­лен­ный новыми ощу­ще­ни­ями, чело­век, входя в Цер­ковь, своим созна­нием устрем­ля­ется прямо в Цар­ство Небес­ное, к высоте тайн, сокры­тых под непро­ни­ца­е­мой заве­сой Божия откро­ве­ния. И в этот момент духов­ник и духов­ное чадо всту­пают в еди­но­бор­ство с темной силой, кото­рая готова лестью свер­нуть ново­об­ра­щен­ного со спа­си­тель­ного пути.

Пре­лесть вражья будет пре­сле­до­вать чело­века и потом всю жизнь, пред­ла­гая ему вражью сла­дость, но осо­бенно опасна она в этот период ста­нов­ле­ния, ибо она еще очень созвучна и сродна плот­скому чело­веку и нахо­дит в глу­бине его души сочув­ствие и отклик. Сила духов­ника в этой брани – в молитве и в любви к воз­же­лав­шей спа­се­ния душе чада. Покров же чада – в дове­рии духов­нику и в созна­нии своей гре­хов­но­сти и в недо­ве­рии себе.

Нынеш­ние чада Церкви совер­шенно особые, порож­де­ние все­об­щей апо­ста­сии, они при­хо­дят к ду­ховной жизни, отя­го­щен­ные мно­гими годами гре­хов­ной жизни, извра­щен­ными поня­ти­ями о добре и зле. А усво­ен­ная ими правда земная вос­стает на ожи­ва­ю­щее в душе поня­тие о Правде Небес­ной. И две эти правды по сути своей совер­шенно раз­личны и непри­ми­римы. На земле Небес­ная Правда при­гвождается ко кресту.

Активно про­ти­вится духов­ной жизни и лже­имен­ный разум земной, став­ший путе­во­ди­те­лем совре­мен­ного чело­века. Слыша слова настав­ле­ния от духов­ни­ков, такие про­стые и, каза­лось бы, доступ­ные, слыша Слово Божие, они не могут при­нять того, что усва­и­ва­ются и пони­ма­ются эти жиз­нен­ные истины лишь тогда, когда они испол­ня­ются самой жизнью, иначе Слово будет иска­жено и пору­гано.

И опять камень пре­ткно­ве­ния – до испол­не­ния жизнью слу­шан­ного слова дело не дохо­дит. Испол­не­ние тре­бует многих трудов и усилий над собой.

Слово Божие, про­ник­шее в сердце и прижившее­ся там, дарует само­от­вер­жен­ной душе муже­ство, кре­пость и силу для пере­не­се­ния испы­та­ний. А слово духов­ника – духов­ный меч, силя­щийся отсечь нечи­стоту, рож­дает муку и боль сердца чада и тре­бует сми­рен­ного отре­че­ния от себя и мно­гого тер­пе­ния.

И все эти труд­но­сти – необ­хо­ди­мость тру­диться, тер­петь, сми­рять свою самость – ста­но­вятся для многих, при­вык­ших искать в жизни только радо­сти и удо­воль­ствия, пре­пят­ствием к про­дол­же­нию духов­ной жизни.

Спа­си­тель­ный же крест, кото­рый каждый чело­век должен взять и поне­сти созна­тельно и с любо­вью, крест, кото­рым только и можем мы ото­рваться от земных при­вя­зан­но­стей и при­стра­стий, отвер­га­ется, как бремя неудо­бо­но­си­мое.

И внешне покло­ня­ясь вели­кому Кресту Хри­стову и Его Стра­стям, вос­пе­вая орудие нашего спа­се­ния, чело­век ловко и изоб­ре­та­тельно будет сто­ро­ниться своего лич­ного спа­си­тель­ного креста.

И тогда как часто начи­на­ется страш­ней­шая под­мена духов­ной жизни – игрой в духов­ную жизнь.

Эта игра, рождая ложные поня­тия о духов­но­сти, начи­нает захле­сты­вать мир лже­ду­хов­но­стью. И все труд­нее Церкви про­ти­во­стать этому совре­мен­ному бед­ствию, кото­рое, отве­чая внут­рен­ним стрем­ле­ниям людей, уводит их со спа­си­тель­ного крест­ного пути сле­до­ва­ния за Богом на поиски своего «Я», уже раз­рос­ше­гося в душе и теперь засло­ня­ю­щего от нее Бога.

Не пере­честь труд­но­стей, пре­ткно­ве­ний на пути духов­ной жизни. Это наука из наук, кото­рой учат нас Святое Еван­ге­лие и обсто­я­тель­ства жизни, посы­ла­е­мые Гос­по­дом.

Сколько надо тер­пе­ния духов­ному чаду, сколько вре­мени пожда­ния, чтобы понять и при­ми­риться со своей духов­ной немо­щью и с созна­нием, что взра­щи­вает добро его души Един Гос­подь, «е сам (труж­да­ю­щийся), не духов­ник, но Бог. Вот в чем сокрыта истинно духов­ная жизнь – в глу­бине сми­ре­ния.

Но путь к сми­ре­нию долог и крайне болез­нен, осо­бенно в нынеш­нее погло­ща­е­мое гор­ды­ней время. А сколько надо духов­нику духов­ного такта и любви и опять же тер­пе­ния, чтобы не опе­ре­дить собы­тий своей само­стью, видеть плод жиз­нен­ный своих трудов в чаде, чтобы не дать и чаду изне­мочь в ожи­да­нии и надежде. Да и что ждать, если Цар­ствие Божие не при­хо­дит при­мет­ным в душе обра­зом.

Дело духов­ное зреет и спеет, и это дело всей жизни, нет конца и пре­дела ему, ведь и стрем­ле­ние наше и любовь – к бес­ко­неч­ному и все­со­вер­шен­ному и веч­ному Богу.

Да, вели­кое дело духов­ни­че­ства про­дол­жа­ется и будет до конца дней. Но опыт духов­ни­че­ства древ­них отцов и даже нового вре­мени нельзя пере­не­сти в новей­шее. И верим, несо­мненно, бла­го­сти Божией, что как при­во­дит Он ныне овец духов­ных, пусть боль­ных и изра­нен­ных, на пажити Свои, так даст и дает уже и пас­ты­рей, в кото­рых духов­ная бла­го­дать увра­чует их болезни, и вра­зу­мит, и вос­пол­нит оску­дев­шие духом сосуды души. В руко­вод­стве всегда хотят видеть твер­дый жезл, на кото­рый во всякое время можно опе­реться. Но настало уже такое время, кото­рое отме­тает все надежды на чело­ве­че­ское и ука­зы­вает миру едину опору, едину надежду на Бога.

Древ­ние отцы вели­кими своими подви­гами до­шли до этой истины. Они созна­тельно брали на себя тяже­сти и горечи подви­гов болез­ней и само­от­ре­че­ния. Нашему вре­мени эта истина дается от Бога без нашего вме­ша­тель­ства, дается оче­видно, зримо.

Духов­ни­кам и чадам Божиим оста­ется только понять, что сила их не в подви­гах, не в уче­но­сти, но в немощи, кото­рую надо при­нять как свою спа­си­тель­ницу, при­ми­риться с ней, полю­бить ее и созна­тельно при­не­сти свою немощь к Стопам Божиим, чтобы в ней начала дей­ство­вать бла­го­дать и сила Божия и воз­об­ра­зился в нас Хри­стос.

О послу­ша­нии духов­нику. Архи­епи­скоп Иоанн Сан-Фран­цис­ский (Шахов­ской)

Послу­ша­ние должно быть «с рас­суж­де­нием» или «без рас­суж­де­ния»?.. Духов­ник ведет, но не несет: шагать чело­век должен сам – сам ведь он дер­жится за руку духов­ника.

Послу­ша­ние не должно быть «дис­ци­пли­нар­ным» (как на воен­ной службе), но исхо­дить из самой духов­ной жизни, из духов­ного дове­рия (вза­им­ного).

Духов­ни­че­ство не пара­ли­зует волю чело­века, отка­зы­ва­ю­ще­гося от своей воли, но укреп­ляет и исце­ляет эту волю… Духов­ни­че­ство уни­что­жает злое направ­ле­ние воли, но не самую волю. Духов­ник лишь сове­тует нужное лекар­ство, но сам он не есть сила лекар­ствен­ная.

Потому не может и воз­ник­нуть такого тео­ре­ти­че­ского вопроса: слу­шаться духов­ника без рас­суж­де­ний или рас­суж­дать.

О послу­ша­нии рас­суж­дать нельзя, а о духов­нике, когда его ищешь, не только можно, но и нужно рас­суж­дать. Желая отдать Богу свою волю, чело­век может ее пору­чать лишь Божи­ему чело­веку, чтобы самому стать Божиим. Но если чело­век не видит плодов Духа в своем искрен­нем труде послу­ша­ния, ему надо пря­мо­душно разо­браться, отчего нет плодов.

Воз­ник­шие сомне­ния надо выска­зать самому духов­нику, прося его помощи. Чаще всего бывает, что послуш­ник сам вино­ват: нера­див. Бывает также, что душа послуш­ника радостно все делает в борьбе со своими стра­стями, но руко­во­ди­тель не имеет силы для муд­рого духов­ного руко­вод­ства и, зани­мая послуш­ника внеш­ними упраж­не­ни­ями и телес­ными послу­ша­ни­ями, остав­ляет без руко­вод­ства дви­же­ния его души. В таком случае надо найти дру­гого руко­во­ди­теля.

Духов­ность и духов­ни­че­ство. Из бесед мит­ро­по­лита Анто­ния Сурож­ского

Я хотел бы сна­чала опре­де­лить слово «духов­ность», потому что обычно, говоря о духов­но­сти, мы имеем в виду опре­де­лен­ные рели­ги­оз­ные выра­же­ния нашей духов­ной жизни, такие, как молитва, как подвиж­ни­че­ство. Это ста­но­вится ясно из свято-оте­че­ских книг, как, напри­мер, книги Фео­фана Затвор­ника. Говоря о духов­но­сти, как мне кажется, надо пом­нить, что духов­ность заклю­ча­ется в том, что в нас совер­шает дей­ствие Святой Дух. И то, что мы назы­ваем духов­но­стью, обычно – это таин­ствен­ное про­яв­ле­ние дей­ствия Духа Свя­того.

Это поло­же­ние сразу ставит духов­ни­че­ству очень четкие гра­ницы, потому что здесь идет речь не о том, чтобы чело­века вос­пи­ты­вать по каким-то прин­ци­пам, научить его раз­ви­ваться в молитве или аске­ти­че­ски по каким-либо тра­фа­ре­там. Духов­ни­че­ство будет заклю­чаться в том„ чтобы духов­ник, на какой бы сте­пени духов­но­сти он ни нахо­дился, зорко следил бы за тем, что над чело­ве­ком и в чело­веке совер­шает Святой Дух, согре­вал бы Его дей­ствие и защи­щал от соблаз­нов и паде­ний, от коле­ба­ний неве­рия. В резуль­тате этого духов­ни­че­ская дея­тель­ность может пред­ста­виться, с одной сто­роны, гораздо менее актив­ной, а с другой, гораздо более зна­чи­тель­ной, чем мы часто думаем.

Я хочу пред­ва­ри­тельно ска­зать несколько слов о том, что «духов­ни­че­ство» – неод­но­знач­ное поня­тие. Суще­ствует, как мне кажется, три типа духов­ни­ков. Прежде всего, на самом основ­ном уровне, это свя­щен­ник, кото­рому дана бла­го­дать свя­щен­ства, заклю­ча­ю­щая в себе не только право, но и бла­го­дат­ную силу совер­шать таин­ства: таин­ство евха­ри­стии, таин­ство кре­ще­ния, таин­ство миро­по­ма­за­ния, а также таин­ство испо­веди, то есть при­ми­ре­ния чело­века с Богом.

Боль­шая опас­ность, кото­рой под­вер­га­ется моло­дой, еще неопыт­ный свя­щен­ник, полный энту­зи­азма и надежды, заклю­ча­ется в том, что он, только что вышед­ший из стен Бого­слов­ской школы, вооб­ра­жает, что руко­по­ло­же­ние наде­лило его и умом, и опыт­но­стью, и раз­ли­че­нием духов. В аске­ти­че­ской лите­ра­туре это явле­ние назы­ва­ется «мла­до­стар­че­ством». Свя­щен­ник, еще не обла­да­ю­щий духов­ной зре­ло­стью, еще не обла­да­ю­щий даже тем зна­нием, кото­рое дает просто личный опыт, но дума­ю­щий, что его научили всему этому, счи­тает, что это знание может ему помочь взять каю­ще­гося греш­ника за руку и воз­ве­сти от земли на небо. К сожа­ле­нию, это слу­ча­ется слиш­ком часто и повсе­местно. Моло­дой свя­щен­ник только в силу своего свя­щен­ства, не от своей духов­ной опыт­но­сти и не от того, что Бог его к этому привел, начи­нает руко­во­дить своими духов­ными детьми при­ка­зами: этого ты не делай; это ты делай; такую-то лите­ра­туру не читай; в цер­ковь ходи; отби­вай поклоны… В резуль­тате полу­ча­ется некая кари­ка­тура духов­ной жизни у его жертв, кото­рые, может быть, делая все, что делали подвиж­ники из духов­ного опыта, ста­но­вятся похо­жими на дрес­си­ро­ван­ных живот­ных.

Со сто­роны духов­ника – это ката­строфа, потому что он втор­га­ется в такую область, в кото­рую у него нет ни права, ни опыта втор­гаться. Я наста­и­ваю на этом, потому что это насущ­ный вопрос для свя­щен­ства.

Стар­цами можно быть только по бла­го­дати Божией – это хариз­ма­ти­че­ское явле­ние, это дар, и научиться быть стар­цем нельзя так же, как выбрать своим про­из­во­ле­нием гени­аль­ность. Мы все можем меч­тать о том, чтобы быть гени­аль­ными, но, когда мы обра­ща­емся к обла­сти, в кото­рой дей­ствуем, мы отлично пони­маем, что Бет­хо­вен или Моцарт, Лео­нардо да Винчи или Рублев обла­дали такой гени­аль­но­стью, какой нельзя научиться ни в какой школе и даже опыт­ным путем. Она явля­ется Боже­ствен­ным даром бла­го­дати. Я наста­и­ваю на этом. Мне кажется, это насущ­ная тема, потому что роль свя­щен­ника здесь гораздо более цен­тральна. Часто моло­дые, по воз­расту или по своей духов­ной зре­ло­сти, свя­щен­ники управ­ляют своими духов­ными детьми, вместо того чтобы их взра­щи­вать. Взра­щи­вать – это значит отно­ситься к ним и посту­пать с ними так, как садов­ник отно­сится к цветам или рас­те­ниям. Надо знать при­роду почвы, надо знать при­роду рас­те­ния, надо знать кли­ма­ти­че­ские и другие усло­вия, в кото­рые они постав­лены. И только тогда можно помочь – помочь этому рас­те­нию раз­виться так, как ему свой­ственно по его соб­ствен­ной при­роде. Ломать чело­века, чтобы его сде­лать подоб­ным себе, нельзя.

Какой-то духов­ный писа­тель Запада сказал одна­жды: «Вы видите, как вели­кие старцы это умели делать. Они умели быть собой, но про­зреть в другом чело­веке его исклю­чи­тель­ное, непо­вто­ри­мое свой­ство и дать этому чело­веку и дру­гому, и тре­тьему воз­мож­ность тоже быть самим собой, а не репли­кой этого старца или, еще хуже, тра­фа­рет­ным повто­ре­нием».

Возь­мем, напри­мер, из исто­рии рус­ской Церкви встречу Анто­ния Печер­ского и Фео­до­сия. Фео­до­сий был вос­пи­тан Анто­нием и, однако, их жития ничего общего не имеют в том смысле, что Анто­ний Печер­ский был отшель­ни­ком, а Фео­до­сии – осно­во­по­лож­ни­ком общего жития. Каза­лось бы, как мог Анто­ний его «при­го­во­рить» к тому, чтобы делать то, что он сам не стал бы делать, и быть таким чело­ве­ком, каким он сам не хотел быть, и к чему Бог его самого не при­зы­вал?

Мне кажется, нужно делать четкое раз­ли­чие между нашим жела­нием сде­лать чело­века подоб­ным себе и жела­нием сде­лать его подоб­ным Христу. Стар­че­ство, как я уже гово­рил, – это бла­го­дат­ный дар, это духов­ная гени­аль­ность. Поэтому никто из нас не может думать о том, чтобы вести себя подобно стар­цам. Но есть еще про­ме­жу­точ­ная область – это отцов­ство. Очень часто моло­дые и не очень моло­дые свя­щен­ники из-за того, что их назы­вают отцами, вооб­ра­жают, что они не просто испо­ве­даль­ные свя­щен­ники, а дей­стви­тельно отцы в том смысле, в каком Павел гово­рит в своем посла­нии:Песту­нов у вас много, но я вас родил во Христа. То же самое в 4 свое время гово­рил Сера­фим Саров­ский. Отцов­ство заклю­ча­ется в том, что какой-то чело­век – это даже может быть не свя­щен­ник - родил к духов­ной жизни дру­гого чело­века. И этот чело­век, вгля­дев­шись в него, увидел, как старое при­сло­вье гово­рит, в его глазах и на его лице сияние вечной жизни. Поэтому он мог к нему подойти и про­сить его быть ему настав­ни­ком и руко­во­ди­те­лем. Второе, отли­ча­ю­щее отца,- это то, что отец как бы одной крови и в духов­ной жизни одного духа со своим уче­ни­ком: он может его вести, потому что между ними истин­ное не только духов­ное, но и душев­ное созву­чие.

Вы, навер­ное, помните, как в свое время пустыня еги­пет­ская была пере­на­се­лена подвиж­ни­ками и настав­ни­ками. Однако, люди не выби­рали себе настав­ника по при­знаку его выда­ю­щейся славы, не шли к тому чело­веку, о кото­ром гово­рили больше всего хоро­шего, а нахо­дили такого настав­ника, кото­рого они пони­мали и кото­рый их пони­мал. Это очень важно, потому что послу­ша­ние заклю­ча­ется не в том, чтобы делать слепо, что гово­рит некто, име­ю­щий над вами или мате­ри­ально-физи­че­скую, или душевно-духов­ную власть, в том, что послуш­ник, выбрав себе настав­ника, кото­рому он верит без­условно, в кото­ром он видит то, что ищет, вслу­ши­ва­ется не только в каждое его слово, но и в тон голоса и ста­ра­ется через все, в чем про­яв­ля­ется лич­ность этого настав­ника и его духов­ный опыт, пере­ра­сти самого себя, при­об­щиться к его опыту и стать чело­ве­ком, уже пере­рос­шим пре­делы той меры, кото­рую он мог достичь своими соб­ствен­ными уси­ли­ями. Послу­ша­ние – это, прежде всего, дар слу­ша­ния и не только умом, не только ухом, но всем суще­ством, откры­тым серд­цем, бла­го­го­вей­ным созер­ца­нием духов­ной тайны дру­гого чело­века. А со сто­роны духов­ного отца, кото­рый, может быть, вас родил или вос­при­нял вас уже рож­ден­ными, но может быть отцом для вас, должно быть глу­бо­кое бла­го­го­ве­ние к тому, что в вас совер­шает Святой Дух.

Духов­ный отец так же, как самый про­стой, обык­но­вен­ный, зауряд­ный свя­щен­ник, должен быть в состо­я­нии видеть в чело­веке неотъ­ем­ле­мую кра­соту образа Божия, хотя это может даваться, порой, уси­лием, вдум­чи­во­стью, бла­го­го­вей­ным отно­ше­нием к тому, кто к нему при­хо­дит. Если даже чело­век повре­жден грехом, духов­ный отец должен в нем видеть икону, кото­рая постра­дала или от усло­вий жизни, или от чело­ве­че­ской небреж­но­сти или кощун­ства; видеть в нем икону и бла­го­го­веть перед тем, что оста­лось от этой иконы, и только ради той боже­ствен­ной кра­соты, кото­рая в нем еще при­сут­ствует, рабо­тать над тем, чтобы устра­нить все то, что уро­дует этот образ Божий.

Отец Евграф Кова­лев­ский, когда он еще был миря­ни­ном, сказал, что, когда Бог смот­рит на чело­века, Он не видит в нем ни тех доб­ро­де­те­лей, кото­рых в нем может и не быть, ни тех успе­хов, кото­рых он не имеет, но Он видит незыб­ле­мую, сия­ю­щую кра­соту Соб­ствен­ного Образа. Если духов­ник не спо­со­бен в чело­веке видеть эту извеч­ную кра­соту, видеть в нем начало совер­ше­ния его при­зва­ния стать по образу Христа Бого­че­ло­века, то он не может его вести. Чело­века не строят, не делают, а ему помо­гают вырасти в меру его соб­ствен­ного при­зва­ния.

И тут необ­хо­димо уяс­нить для себя смысл послу­ша­ния. Обык­но­венно мы гово­рим о послу­ша­нии как о под­чи­нен­но­сти, под­власт­но­сти, а очень часто и о пора­бо­ще­нии духов­нику или тому, кого мы назы­ваем совсем напрасно и во вред не только себе, но и свя­щен­нику, духов­ным отцом или своим стар­цем. Послу­ша­ние заклю­ча­ется в слу­ша­нии всеми силами души, в равной мере и духов­ника и послуш­ника (потому что духов­ник должен при­слу­ши­ваться всем своим опытом, всем своим суще­ством и всей своей молит­вой, я скажу больше, всем дей­ствием в нем бла­го­да­тью Все­свя­того Духа) к тому, что совер­шает Дух Святой в этом чело­веке, кото­рый ему дове­рился. Он должен уметь про­сле­дить пути Духа Свя­того в нем, он должен бла­го­го­веть перед тем, что Бог совер­шает, а не ста­раться вос­пи­тать либо по своему образцу, либо по тому, как, ему кажется, чело­век должен бы раз­виться, жертву своего духов­ного води­тель­ства. Это тре­бует сми­ре­ния с обеих сторон. Мы ожи­даем сми­ре­ния со сто­роны послуш­ника или духов­ного чада, но сколько сми­ре­ния нужно свя­щен­нику, духов­нику для того, чтобы нико­гда не втор­гаться в святую область и отно­ситься к душе чело­века так, как Моисею было при­ка­зано Богом отне­стись к той почве, кото­рая окру­жала Купину Неопа­ли­мую. Каждый чело­век потен­ци­ально или реально уже явля­ется этой Купи­ной, и все то, что его окру­жает, – это земля святая, на кото­рую духов­ник может всту­пить, только «сняв свои сапоги», подобно мытарю, сто­я­щему у при­то­локи храма, гля­дя­щему в него и зна­ю­щему, что это область Бога живого, это святое место, и он не имеет права войти туда иначе прежде, чем Сам Бог ему не под­ска­жет, какое слово или дей­ствие надо совер­шить. И одна из задач духов­ника –вос­пи­тать чело­века в духов­ной сво­боде, цар­ствен­ной сво­боде чад Божиих, не дер­жать его в состо­я­нии инфан­тиль­но­сти всю жизнь, чтобы он каждый раз при­бе­гал по пустя­кам, пусто,-напрасно к своему духов­ному отцу, а чтобы он вырос в такую меру и сам научился слы­шать то, что Дух Святой гла­го­лет неиз­ре­чен­ными гла­го­лами в Его сердце.

Если вы заду­ма­е­тесь над тем, что значит сми­ре­ние, я вам дам два корот­ких опре­де­ле­ния этого. С‑мцрение по-русски – это состо­я­ние при­ми­рен­но­сти, когда чело­век при­ми­рился с волей Божией, то есть отдался ей неогра­ни­ченно, пол­но­стью, радостно и гово­рит: «Делай со мной, Гос­поди, что Ты хочешь». В резуль­тате он при­ми­рился со всеми обсто­я­тель­ствами соб­ствен­ной жизни. Все – дар Божий: и доброе, и страш­ное. Бог нас при­звал быть Его послан­ни­ками на земле, и Он нас при­зы­вает туда, где мрак – быть светом, где без­на­де­жье – быть надеж­дой, где радость умерла – быть радо­стью. И наше место не там, где покойно – в храме при совер­ше­нии литур­гии, когда мы защи­щены вза­им­ным при­сут­ствием, а там, где мы в оди­ночку стоим, как при­сут­ствие Хри­стово, в мраке обез­об­ра­жен­ного мира.

Если поду­мать о латин­ских корнях, кото­рые обо­зна­чают слово «сми­ре­ние», то можно ска­зать, что оно про­ис­хо­дит от слова, по-латин­ски обо­зна­ча­ю­щего пло­до­род­ную землю. «Поду­майте, что пред­став­ляет собой земля, – пишет св. Феофан Затвор­ник, – она лежит без­молв­ная, откры­тая, уязв­ля­е­мая пред лицом неба. Она при­ни­мает от неба и зной, и лучи сол­неч­ные, и дождь, и росу. Она также при­ни­мает и удоб­ре­ния: навоз и все, что мы в нее кидаем. И слу­ча­ется, что она при­но­сит плод. И чем больше она выно­сит того, что мы назы­ваем уни­же­нием, оскорб­ле­нием, тем больше она при­но­сит плода». И вот сми­ре­ние заклю­ча­ется в том, чтобы рас­крыться перед Богом совер­шенно, и против Него, против воз­дей­ствия Свя­того Духа, против поло­жи­тель­ного образа Христа и Его учения никак не защи­щаться, быть уяз­ви­мыми к бла­го­дати так же, как в гре­хов­но­сти нашей мы уяз­вимы бываем от рук чело­ве­че­ских, от острого слова, от жесто­кого поступка, от насмешки; отдать себя так, чтобы Бог имел воз­мож­ность по нашему соб­ствен­ному жела­нию совер­шать то, что бы Он ни захо­тел, все при­ни­мать, откры­ваться и тогда дать про­стор Свя­тому Духу нас поко­рить.

Мне кажется, если духов­ник будет учиться сми­ре­нию в этом смысле, виде­нию этой извеч­ной кра­соты в чело­веке, знать свое место, место такое святое, такое дивное, как место друга Жениха, кото­рый постав­лен обе­ре­гать встречу жениха и неве­сты, тогда духов­ник может дей­стви­тельно быть спут­ни­ком своего духов­ного чада, идти шаг за шагом с ним, обе­ре­гая его, под­дер­жи­вая его, нико­гда не втор­га­ясь в область Свя­того Духа. Тогда духов­ни­че­ство дела­ется частью той духов­но­сти, к кото­рой каждый из нас при­зван, и того воз­рас­та­ния в свя­тость, кото­рое каждый духов­ник должен помочь своим духов­ным детям совер­шить.

Интер­вью с мит­ро­по­ли­том Сурож­ским Анто­нием. О труд­но­стях пас­тыр­ского слу­же­ния и зло­упо­треб­ле­ниях в духов­ни­че­ской прак­тике

Ваше Высо­ко­прео­свя­щен­ство, как вы оце­ни­ва­ете Опре­де­ле­ние Свя­щен­ного Синода от 29 декабря 1998 года, посвя­щен­ное «уча­стив­шимся слу­чаям зло­упо­треб­ле­ний в духов­ни­че­ской прак­тике, нега­тивно ска­зы­ва­ю­щимся на состо­я­нии цер­ков­ной жизни»?

— Зна­че­ние этого доку­мента трудно пере­оце­нить. Давно пора было такой доку­мент напи­сать. И глав­ное, недо­ста­точно доволь­ство­ваться просто при­зы­вом к людям без­от­вет­ствен­ным, или гре­ховно настро­ен­ным, или обе­зу­мев­шим от соб­ствен­ного «вели­чия», свя­зан­ного с саном, – надо при­ни­мать какие-то меры. Это опре­де­ле­ние совер­шенно спра­вед­ли­вое и нужное, но я думаю, что за ним должны бы сле­до­вать дей­ствия. Духов­ники, кото­рые своими поступ­ками раз­ру­шают цер­ков­ную жизнь, раз­ру­шают чело­ве­че­ские души или вносят соблазн в среду своих духов­ных чад, должны бы под­верг­нуться стро­гим дис­ци­пли­нар­ным мерам. Неко­то­рых сле­до­вало бы просто лишить права испо­ве­до­вать, оста­вив за ними только право совер­шать Боже­ствен­ную литур­гию: они не должны никому пред­ла­гать ника­кого духов­ного руко­вод­ства. В случае же нару­ше­ния такого пра­вила они должны быть окон­ча­тельно запре­щены в слу­же­нии, потому что речь идет не о том, как духов­ник ведет свою работу, а о том, как он строит или раз­ру­шает чужие души.

Опре­де­ле­ние Синода в цер­ков­ных кругах окре­стили «опре­де­ле­нием по мла­до­стар­че­ству». Хорошо известны ваши выска­зы­ва­ния по поводу этого явле­ния. Какой смысл вкла­ды­ва­ете вы в это поня­тие? Име­ется ли в виду моло­дой воз­раст или духов­ная незре­лость, пусть даже и весьма пожи­лого свя­щен­но­слу­жи­теля, пре­тен­ду­ю­щего на роль старца?

— Конечно, суть не в том, чтобы делать раз­ли­чия между моло­дыми или ста­рыми безум­цами. Речь идет о том, чтобы по воз­мож­но­сти оце­нить духов­ную зре­лость чело­века, его спо­соб­ность быть руко­во­ди­те­лем для дру­гого. Старец – это не просто чело­век, кото­рый долго зани­мался пас­тыр­ской рабо­той и при­об­рел какой-то навык или опыт­ность: старец в насто­я­щем смысле – это нечто иное, это бла­го­дат­ное состо­я­ние. Стар­цев не выде­лы­вают», старцы силой Свя­того Духа рож­да­ются.

Мне кажется, что есть в духов­ни­че­стве три сте­пени. Есть при­ход­ской свя­щен­ник, задача кото­рого – совер­шать таин­ства Церкви. Он может не быть хоро­шим про­по­вед­ни­ком, он может не давать ника­ких сове­тов на испо­веди, он может ничем не про­яв­лять себя в пас­тыр­ском отно­ше­нии. Доста­точно того, что он совер­шает Боже­ствен­ную литур­гию, если только он помнит, что он осу­ществ­ляет как бы внеш­ние дей­ствия, но что чудо Боже­ствен­ной литур­гии или других таинств совер­ша­ется Гос­по­дом. В Литур­гии нам ясно ука­зано, что Хри­стос явля­ется един­ствен­ным Тай­но­со­вер­ши­те­лем и что только Дух Святой – та Боже­ствен­ная сила, кото­рая может из обык­но­вен­ного хлеба и вина сотво­рить Тело и Кровь Хри­стовы.

Сверх совер­ше­ния таинств он может гово­рить про­по­веди. Он может, с одной сто­роны, учиться у древ­них или у совре­мен­ных про­по­вед­ни­ков: он может, если он честен и не ста­ра­ется казаться людям больше, чем он есть, совер­шенно откро­венно и искренне делиться с ними тем, что у него на душе, – не лири­че­ской бол­тов­ней, а тем, что ему было дано пере­жить, когда он читал Еван­ге­лие. Поэтому и моло­дой свя­щен­ник может делиться своим. Если он скажет то, что сам пере­жил во время чтения Еван­ге­лия, если он глу­боко это вос­при­нял, как бы ни были просты его слова, они дойдут.

Есть другая сте­пень. Это свя­щен­ник более опыт­ный, кото­рый при­зван давать настав­ле­ния дру­гому чело­веку о том, как идти от земли на небо. И этот свя­щен­ник» должен быть пре­дельно осто­ро­жен. Знаете, когда вы ухо­дите в горы, вы выби­ра­ете себе про­вод­ника, кото­рый ходил туда, куда вы хотите прийти, и живым вер­нулся оттуда, а не погиб в пути. Вот таков должен быть духов­ник в полном смысле этого слова. Он не должен гово­рить то, что он опытно не пере­жил или чего он как-то своим нутром не знает. Мы при­хо­дим к духов­нику, чтобы встре­тить про­вод­ника до дверей Цар­ства Божия. Но если он сам там не бывал, он нам ничего не может дать. Об этом должен заду­мы­ваться каждый духов­ник, каждый свя­щен­ник, к кото­рому при­хо­дят люди на испо­ведь.

А есть еще третий уро­вень. Это стар­че­ство, уро­вень тех людей, кото­рые, говоря образно, почти всю дорогу прошли до дверей Цар­ства Небес­ного, может быть, не вошли в него, а может, допу­щены были в него, но были посланы обратно на землю, к нам, чтобы нас вести в это Цар­ство. Вот это старец. Это чело­век, кото­рый весь путь прошел до глу­бины своей души, дошел до того места, где запе­чат­лен образ. Божий в нем, и кото­рый может гово­рить из этих глубин.

Но стар­цем самого себя не сде­ла­ешь, и, если можно так выра­зиться, стар­цами не рож­да­ются. Это люди, кото­рых кос­нется бла­го­дать Свя­того Духа, и кото­рые отзо­вутся на нее и будут вер­ными тому, чему учит нас Хри­стос, и вер­ными тому, что гово­рит Дух Святой в их душах. Старцы – явле­ние редкое. И когда речь идет о стар­че­стве, о свя­щен­стве, о «мла­до­стар­че­стве», мы должны пом­нить, что гово­рим не о воз­расте телес­ном, не о том, седая ли у тебя борода или еще русые локоны, а о том, до какой глу­бины тебя увлек Святой Дух, чему ты научился и что ты можешь ска­зать. Причем старец необя­за­тельно будет давать при­ка­за­ния, он может давать советы, он может давать ука­за­ния, но должен хра­нить, беречь нашу сво­боду, потому что Бог не ищет Себе рабов, а ищет Себе детей, бра­тьев, сестер: Я не назы­ваю вас больше рабами, потому что раб не знает воли Гос­по­дина своего, а Я вам все сказал… Это духов­ник должен пом­нить.

Я ста­рался отве­тить на вопрос, чем отли­ча­ется старец от обык­но­вен­ного духов­ника, и ТАК мне хоте­лось бы ска­зать громко, на всю Русь: «БЕРЕ­ГИ­ТЕСЬ, братья мои, свя­щен­ники! Бере­ги­тесь, не при­ни­майте на себя роль, кото­рая не соот­вет­ствует вашему духов­ному воз­расту, будьте просты! Будьте просто свя­щен­ни­ками – это уже так много! Чело­век, кото­рый силой бла­го­дати Свя­того Духа может совер­шить Литур­гию, может окре­стить ребенка, может пома­зать миром, это немало, это нечто столь вели­кое!

Нередко слу­ча­ется такое: духов­ник вну­шает своему духов­ному чаду, что мона­ше­ство выше брака, и фак­ти­че­ски при­нуж­дает его к постригу. В подоб­ной ситу­а­ции иногда ока­зы­ва­ются выпуск­ники духов­ных школ, перед кото­рыми стоит выбор: либо всту­пить в брак, либо стать мона­хами. Будучи не в силах при­нять соб­ствен­ное реше­ние, они едут за сове­том к старцу, и тот гово­рит им что-то вроде: «Мона­ше­ство – твой путь, бла­го­слов­ляю на постриг».

— Мне кажется, такое поло­же­ние настолько урод­ливо и воз­му­ти­тельно, что надо при­ни­мать самые стро­гие меры к тому, чтобы такое не могло про­ис­хо­дить. Потому что и мона­ше­ство, и брак тре­буют сво­боды и зре­ло­сти. Сво­бода, по опре­де­ле­нию Хомя­кова, это то состо­я­ние, когда чело­век явля­ется пол­но­стью самим собой; не жалким изоб­ра­же­нием того, что он думает о себе, или тем, как ему кажется, он должен бы быть, а в полном смысле самим собой. Поэтому если чело­век не знает, при­ни­мать ли ему мона­ше­ство или идти на брак, это значит, что он ни к тому, ни к дру­гому не готов, ни для того, ни для дру­гого не созрел. Я пони­маю, что из прак­ти­че­ских сооб­ра­же­ний ака­де­мия и семи­на­рия хотят, чтобы выпуск­ники поско­рее дела­лись свя­щен­ни­ками, и поэтому натал­ки­вают их на мона­ше­ство или на брак. Я помню один случай, когда духов­ник поста­вил моло­дому выпуск­нику уль­ти­ма­тум: в тече­ние одной недели найти себе неве­сту и жениться, потому что он хочет пред­ста­вить его к руко­по­ло­же­нию. Это ужас, это пре­ступ­ле­ние… Чело­веку надо дать время и воз­мож­ность созреть.

Кроме того, это пре­ступ­ле­ние против неве­сты и против самого моло­дого чело­века, кото­рый станет свя­щен­ни­ком, потому что на брак надо идти с глу­бо­кой под­го­тов­кой. Свя­зы­вать жениха и неве­сту должна глу­бо­кая любовь, бла­го­го­вей­ная любовь, такая любовь, кото­рая чело­веку гово­рит, что он всю жизнь готов отдать за то, чтобы жить с этим чело­ве­ком.

То же самое можно ска­зать и о мона­ше­стве. Мно­же­ство моло­дых людей, кото­рые при­ни­мают мона­ше­ство для того, чтобы стать свя­щен­ни­ками, мона­хами не дела­ются; они дела­ются незре­лыми без-брач­ни­ками. Они без­брачны, потому что брак не совер­шился, потому что они не созрели для того, чтобы ска­зать: да, я ее люблю, люблю глу­боко, люблю чисто, люблю так, что могу перед Богом стоять с ней, но я хочу быть только с Богом.

Всякий юноша в какой-то момент своей жизни может это ска­зать по неве­де­нию, по непо­ни­ма­нию, потому что он еще не знает, что значит кого-то полю­бить. И надо тре­бо­вать долгой под­го­товки для мона­ше­ства, не фор­маль­ной под­го­товки, не дрес­си­ровки, а созре­ва­ния. Важно понять, может ли этот чело­век жить с Богом и только с Богом и изнутри этого обще­ния с Богом совер­шать свое дело или нет. С прак­ти­че­ской точки зрения это значит, что многие сту­денты не будут руко­по­ло­жены по окон­ча­нии курса, но они в свое время вырас­тут в полную меру своего чело­ве­че­ства. А иначе слиш­ком часто свя­щен­ники, монахи они или женаты, оста­ются недо­рос­лями, бла­го­че­сти­выми, чистыми жизнью, но недо­рос­лями в том смысле, что в них две-три струнки звучат, а не весь орган.

Моло­дых людей и деву­шек надо учить тому, чтобы они ходили за сове­том, но не за указ­кой, чтобы они пошли к чело­веку, в кото­ром видят опыт­ность, глу­бину, с кем они могут пого­во­рить, кому они могут открыть свою душу, чтобы он им помог разо­браться в себе самих. Но не к чело­веку, кото­рый с высоты своей гор­дыни или сле­поты им даст приказ, за кото­рый они будут рас­пла­чи­ваться в тече­ние всей своей жизни. Да, если счи­тать, что и несо­вер­шен­ный или урод­ли­вый брак явля­ется как бы муче­ни­че­ством, кото­рый ты несешь ради Христа, можно так повер­нуть вопрос. Но нам нужны люди рас­цвет­шие, люди живые до глубин, кото­рые могут в других родить жизнь. Именно такими должны быть свя­щен­ники и монахи. Но свя­щен­ник и монах могут это сде­лать, только если они сами живы, а не явля­ются ока­ме­не­ло­стью, мерт­вым уста­вом.

А что каса­ется при­нуж­де­ния чело­века к постригу, то есть вну­ше­ния ему, что он должен выбрать самый высо­кий путь и что нет дру­гого пути для него, если он хочет быть свя­щен­ни­ком, это уже пре­ступ­ле­ние. Чело­век должен, как я уже сказал, созреть и сде­лать выбор под вну­ше­нием Свя­того Духа, а не просто фор­мально, потому что мона­ше­ский путь явля­ется более инте­граль­ным, более цель­ным, чем брач­ный путь. Это бывает, но это не всегда так. Можно быть мона­хом очень – как бы ска­зать? -«раз­жи­жен­ным» обра­зом. Можно быть чело­ве­ком, кото­рый неспо­со­бен на брак и выби­рает мона­ше­ство; можно быть мона­хом, кото­рый испол­няет все пра­вила, но духом не может, не в состо­я­нии «возле-тать во обла­сти заочны». И тут духов­ник должен с боль­шой осто­рож­но­стью ста­вить вопросы, при­слу­ши­ваться к душе чело­века и не при­нуж­дать его, а помочь ему разо­браться в себе самом, чтобы он мог при­нять реше­ние не только сво­бодно, но твор­че­ски.

Что вы можете ска­зать о так назы­ва­е­мом «невен­чан­ном», т.е. граж­дан­ском браке, заре­ги­стри­ро­ван­ном в ЗАГСе? Неко­то­рые духов­ники отож­деств­ляют такой брак с блудом.

— То, что я скажу сейчас, веро­ятно, будет вос­при­нято этими духов­ни­ками, а может быть, и мно­гими дру­гими как непра­виль­ное мнение. Если кто хочет узнать об исто­рии того, как обра­зо­вался наш цер­ков­ный брак, я хочу его ото­слать к книге про­фес­сора Тро­иц­кого «Хри­сти­ан­ская фило­со­фия брака» (она была пере­из­дана в России). Там он ука­зы­вает на целый ряд вещей, кото­рые мы давным-давно забыли и к кото­рым, может быть, надо было бы вер­нуться очень вдум­чиво.

Первое – апо­стол Павел не отри­цает и не отвер­гает брака между веру­ю­щим и неве­ру­ю­щим. В одном из посла­ний он гово­рит, что муж невер­ный спа­са­ется женой верной, и наобо­рот (и когда речь идет о «вер­но­сти», здесь, конечно, гово­рится не о супру­же­ской вер­но­сти, а о вере в Бога, во Христа). В его время, когда один из супру­гов при­над­ле­жал к Церкви, а другой не при­над­ле­жал ей, нехри­сти­ан­ского супруга не при­нуж­дали при­нять кре­ще­ние и затем так или иначе всту­пать в так назы­ва­е­мый «хри­сти­ан­ский» брак. Поэтому если мы можем при­нять, что в древ­но­сти, так же, как в Ветхом Завете, брак являлся таин­ством, то есть таким дей­ствием Свя­того Духа, кото­рое в наш падший мир вносит изме­ре­ние вечной свя­то­сти, то нам надо быть очень осто­рож­ным с опре­де­ле­нием граж­дан­ского брака как блуда или чего-то непра­виль­ного.

Второе – мы должны пом­нить, что в тече­ние целого ряда сто­ле­тий (если не оши­ба­юсь, девяти сто­ле­тий) в Визан­тий­ской импе­рии браки совер­ша­лись граж­дан­ской вла­стью. И только в какой-то момент импе­ра­тор – не Цер­ковь – решил, что браки будут совер­шаться Цер­ко­вью потому именно, что это — дей­ствие, кото­рое выно­сит двух людей из узких рамок госу­дар­ства в бес­ко­неч­ные про­сторы вечной жизни в Боге. Цер­ковь не сразу начала состав­лять бого­слу­же­ние вен­ча­ния. Вна­чале к цер­ков­ному браку допус­кали только дев­ствен­ни­ков. Эти дев­ствен­ники, всту­пая в брак, тор­же­ственно заяв­ляли перед общи­ной, что они любят друг друга вечной любо­вью и хотят быть еди­ными между собой, как Хри­стос един с Цер­ко­вью. И тогда они при­ча­ща­лись вместе, но обряда ника­кого не было. Это изъ­яв­ле­ние их воли, их реши­мо­сти и сов­мест­ное при­ча­ще­ние и состав­ляли брак. Позже Цер­ковь раз­вила бого­слу­же­ние, кото­рое выра­жает собой цер­ков­ное пони­ма­ние брака, и это бого­слу­же­ние мы сейчас упо­треб­ляем.

Я не считаю, что граж­дан­ский брак сам по себе явля­ется блудом. Если граж­дан­ский брак не имеет ника­ких корней в любви, во вза­им­ном пони­ма­нии, а явля­ется просто сожи­тель­ством двух людей, кото­рые хотят делить свою плот­скую жизнь, – это одно; это порой можно назвать блудом. Но граж­дан­ский брак, если он чист плотью и чист душевно, явля­ется таин­ством, потому что «это соеди­не­ние двух людей, кото­рое пре­вы­шает, кото­рое уни­что­жает раз­де­ле­ние греха, сде­лав­шее одного чело­века чужим для дру­гого. Они ста­но­вятся друг другу своими (другое «я»), и через это уже как бы зача­точно при­об­ща­ются тайны един­ства в Боге.

В Опре­де­ле­нии Синода упо­ми­на­ется случай, когда духов­ник при­нуж­дает к вступ­ле­нию в брак с лицом, реко­мен­до­ван­ным самим пас­ты­рем. Как вы отно­си­тесь к подоб­ной прак­тике? Насколько вообще пра­во­мо­чен духов­ник вме­ши­ваться в реше­ние таких вопро­сов?

— Я скажу: абсо­лютно непра­во­мо­чен, ника­кого права он не имеет опре­де­лять в такой мере и в такой форме буду­щее двух людей. Вообще, всту­пить в брак по при­нуж­де­нию, так же, как при­нять мона­ше­ство по послу­ша­нию, безумно и грешно; и грех, конечно, лежит на том свя­щен­нике, кото­рый накла­ды­вает такую невы­но­си­мую ношу. Это недо­пу­стимо. Духов­ник должен при­го­тав­ли­вать чету, должен научить их тому, что пред­став­ляет собой брач­ная любовь, брач­ное цело­муд­рие, брач­ная чистота, брач­ное един­ство душевно-телес­ное, и когда они готовы, их вен­чать. Причем не он должен выби­рать жениха или неве­сту для дру­гого лица.

Дело пас­тыря – вгля­ды­ваться в своих пасо­мых, вгля­ды­ваться молит­венно, вгля­ды­ваться сми­ренно и помочь им стать теми, кем стать они при­званы Богом. Я знаю несколько слу­чаев, когда духов­ник или кликуша-«старица» разо­рвали узы любви, кото­рые уже суще­ство­вали между юношей и девуш­кой, при­ну­дили их вен­чаться с дру­гими людьми, потом слу­чи­лась ката­строфа – они раз­ве­лись.

Это безу­мие, и это пре­ступ­ле­ние. Цер­ковь должна была бы реа­ги­ро­вать на такие пре­ступ­ле­ния дис­ци­пли­нар­ным обра­зом. Такой духов­ник должен быть лишен права при­ни­мать подоб­ные реше­ния; если нужно, он должен быть запре­щен в свя­щен­но­слу­же­нии. И во всех слу­чаях, когда такое совер­ша­ется, Цер­ковь должна посту­пать со всей стро­го­стью.

На это мне раз отве­тили, что если так посту­пить и запре­тить такого-то свя­щен­ника, то несколько сот людей уйдут от Церкви. Они от Церкви не уйдут, они уйдут от лже­церкви; и это надо ясно созна­вать. И вопрос не в коли­че­стве, а в том, кем эти люди явля­ются. Если они явля­ются только духов­ными детьми этого свя­щен­ника, этого лже-духов­ника, то они Церкви, в сущ­но­сти, не при­над­ле­жат, они уже отпали, они стали бого­тво­рить идола, и этот идол должен быть низ­вер­жен. Про­стите рез­кость моих выска­зы­ва­ний, но я с боль­шой болью это все пере­жи­ваю, потому что до меня не только слухи дохо­дят, а при­ез­жают люди из России с такими вопро­сами; и когда я сам бываю в России, многие ставят передо мной именно эти вопросы.

По рукам пра­во­слав­ных веру­ю­щих ходят бро­шюры в помощь испо­ве­ду­ю­щимся, содер­жа­щие пере­чень грехов. Среди упо­ми­на­е­мых там грехов (их может быть до двух тысяч) – все­воз­мож­ные извра­ще­ния, о кото­рых иные пра­во­слав­ные веру­ю­щие даже и слыхом не слы­хали. Насколько полезны или вредны подоб­ного рода посо­бия?

— Я со всей опре­де­лен­но­стью и убеж­де­нием скажу, что подоб­ные посо­бия вредны. Они должны быть запре­щены, отняты у тех, у кого они есть, и совер­шенно иной подход должен быть пред­ло­жен для под­го­товки к испо­веди.

Чело­век должен испо­ве­до­вать свои грехи, это первое; он должен быть научен посте­пенно с боль­шей тон­ко­стью пони­мать свои душев­ные состо­я­ния, оце­ни­вать свои поступки и их испо­ве­до­вать. Но испо­ве­до­вать грехи, кото­рые когда-то были просто запи­саны досу­жими мона­хами и вошли в списки, совер­шенно бес­смыс­ленно, это ничему людей не учит. Испо­ведь должна быть совер­шенно личная. Она неми­ну­емо будет непол­ная, но она будет реаль­ная. Она будет непол­ная в том смысле, что другой чело­век, более духовно зрелый, или лучше осве­дом­лен­ный, или более опыт­ный, найдет в себе, может быть, и другие грехи, но в данную минуту тот чело­век, кото­рый испо­ве­ду­ется, должен испо­ве­до­вать свои соб­ствен­ные грехи.

А когда в этих спис­ках еще зна­чатся поло­вые извра­ще­ния, то реко­мен­до­вать подоб­ные списки – пре­ступ­ле­ние, свер­ша­е­мое так назы­ва­е­мым духов­ни­ком против чело­века, потому что мы все знаем, как мысль вкра­ды­ва­ется в нас через слух, через зрение и как посте­пенно эта мысль охва­ты­вает наше вооб­ра­же­ние, как посте­пенно мы начи­наем инте­ре­со­ваться этой мыслью и впа­даем в иску­ше­ние. Этого нельзя делать.

Неко­то­рые духов­ники предъ­яв­ляют высо­кие аске­ти­че­ские тре­бо­ва­ния испо­ве­ду­ю­щимся, в том числе и детям, наста­и­вая, в част­но­сти, на соблю­де­нии стро­гого поста в тече­ние несколь­ких дней перед при­ча­стием. В один из под­мос­ков­ных мона­сты­рей вос­пи­та­тель­ница дет­ского дома при­вела к при­ча­стию группу детей-сирот. Насто­я­тель мона­стыря спро­сил, соблю­дали ли дети пост в тече­ние трех дней перед этим; когда выяс­ни­лось, что нет, он не допу­стил их к при­ча­стию. При этом он сказал: «Запом­ните, дети, у Бога ничего просто так не бывает».

— Я думаю, он посту­пил непра­вильно. Бог этих детей принял бы с любо­вью, ведь они нару­шили цер­ков­ное пра­вило, о кото­ром не имели поня­тия. Они не были при­нуж­дены его испол­нить, потому что вос­пи­та­тель­ница, веро­ятно, хотела, чтобы они пришли к Богу с радо­стью, а не с чув­ством, что к Богу можно при­хо­дить только с нату­гой, с над­ры­вом, что нельзя к Нему просто прийти. Я убеж­ден, если чело­век по небреж­но­сти нару­шает какие-нибудь пра­вила, ему надо это ста­вить на вид. Но если он просто о них не знает или у него не хва­тает сил, веры, убеж­ден­но­сти, что это необ­хо­димо, то надо ему дать опыт бли­зо­сти с Богом, а не тре­бо­вать испол­не­ния правил.

Свя­щен­ник должен был допу­стить всех детей к при­ча­стию после, может быть, общей беседы и корот­кой, но вдум­чи­вой личной испо­веди с каждым ребен­ком, причем гово­рить он должен не о том, что ребе­нок нару­шил такие-то пра­вила, а о Христе, о любви Божией…

Что вы ска­жете о тех общи­нах, в кото­рых созда­ется культ лич­но­сти свя­щен­ника, когда каждое его слово, не только по вопро­сам духов­ной жизни, но и по поли­ти­че­ским и иным вопро­сам, вос­при­ни­мают как изъ­яв­ле­ние воли Божией?

— Культ лич­но­сти – одно из самых вред­ных явле­ний не только цер­ков­ной жизни, но вообще всей жизни, вклю­чая и поли­ти­че­скую. В обла­сти поли­ти­че­ской культ лич­но­сти нахо­дит свой предел в дик­та­туре. Культ лич­но­сти надо иско­ре­нять вся­че­ски. И первый, кто должен это делать, – это тот чело­век, кото­рый явля­ется жерт­вой этого культа, то есть тот свя­щен­ник или миря­нин, кото­рого окру­жают недолж­ным и непоз­во­ли­тель­ным почи­та­нием.

Для этого свя­щен­ник (я буду гово­рить, конечно, в первую оче­редь о свя­щен­ни­ках) должен посто­янно сле­дить за собой и посто­янно себе напо­ми­нать, что он ничто, если им не руко­во­дит Божия бла­го­дать, и что Божия бла­го­дать ему дается не как посто­ян­ный дар, а в меру того, как он сам сми­ря­ется перед Богом, как он сам отре­ка­ется от себя и как он сам отдает свою жизнь другим, на слу­же­ние.

Я помню, отец Софро­ний (Саха­ров) мне как-то сказал, что Цер­ковь постро­ена, словно пира­мида, причем пира­мида, сто­я­щая вверх дном, сто­я­щая на самом острие своей вер­шины. И чем чело­век дела­ется ближе к Богу, тем он больше хочет отда­вать себя слу­же­нию другим, тем он должен схо­дить ниже и ниже, глубже и глубже в этой пира­миде, и в итоге вер­шина этой опро­ки­ну­той пира­миды – Сам Хри­стос, на Кото­ром все поко­ится, вся тяжесть миро­зда­ния, вся тяжесть чело­ве­че­ской греш­но­сти, все. Поэтому если свя­щен­ник хочет изба­виться от культа лич­но­сти, он должен первым делом прийти в себя, опом­ниться, понять, что его почи­тают либо за то, что ему было дано, либо потому, что люди видят в нем то, чего, может быть, и нет.

Какой смысл вы вкла­ды­ва­ете в поня­тие послу­ша­ния, когда речь идет о вза­и­мо­от­но­ше­ниях между духов­ным отцом и духов­ным чадом в при­ход­ской, а не в мона­стыр­ской прак­тике?

— Я хотел бы, чтобы повто­ряли людям все время, что послу­ша­ние не заклю­ча­ется в том, чтобы рабо­лепно испол­нять при­ка­за­ния свя­щен­ника, даже если они пода­ются в форме сове­тов. Послу­ша­ние – от слова «слу­ша­ние», и цель послу­ша­ния – научить чело­века ото­рваться от соб­ствен­ных мыслей, от соб­ствен­ного отно­ше­ния к вещам и вслу­шаться в то, что гово­рит ему другой чело­век. Здесь начи­на­ется послу­ша­ние, и оно отно­сится не только к цер­ков­ной прак­тике, но и ко всем вза­и­мо­от­но­ше­ниям между людьми.

Когда гово­рит с нами духов­ный отец, мы должны слы­шать его слова и за сло­вами уло­вить глу­бину – или отсут­ствие глу­бины – его духов­ного опыта. Бывает, что свя­щен­ник скажет что-то очень про­стое, что дойдет до твоей души и ее взо­рвет. А может быть так, что свя­щен­ник гово­рит от ума, повто­ряет то, что ему было ска­зано.

Я читал много житий святых и другой духов­ной лите­ра­туры, и меня всегда пора­жало, что старец, духов­ный отец, игумен, настав­ник, пустын­ник из глубин своего опыта гово­рит нечто чело­веку, кото­рый ему ставит вопрос, или даже чело­веку, кото­рый вопроса ему и не ставил, но на кото­рого он взгля­нул и почув­ство­вал: ему надо это ска­зать. А иногда это не“только слова, кото­рые откры­вают нам пони­ма­ние, это ука­за­ние: «Сделай то-то». Сделай то-то, потому что, если ты не сде­ла­ешь, а будешь только раз­мыш­лять и пере­жи­вать, то ты нико­гда не сдви­нешься с места. И вот даже мона­стыр­ское послу­ша­ние заклю­ча­ется в том, чтобы избрать духов­ника, с кото­рым ты созву­чен, кото­рый тебя может глу­боко в Боге полю­бить и кото­рого ты можешь вос­при­нять как чело­века, кото­рый тебе дан от Бога.

Вза­им­ное отно­ше­ние духов­ника с духов­ным чадом заклю­ча­ется в том, чтобы духов­ник глу­боко вгля­ды­вался в эту душу, вслу­ши­вался в эту душу, ста­рался эту душу понять и нико­гда не гово­рил ничего, что до конца не про­ду­мано и может ока­заться соблаз­ном.

Вопросы о вере и спа­се­нии архи­манд­риту Кириллу (Пав­лову)

Как найти себе духов­ного отца?

— Духов­ного отца надо искать по рас­по­ло­же­нию своей души. Когда вы дове­ря­ете своему духов­ному отцу во всем, и сердце ваше рас­кры­ва­ется перед ним, вы тайны своей души дове­ря­ете, можете ему открыть. Вот в таком случае вы изби­ра­ете такого духов­ника, что он будет сво­бодно с вами гово­рить, чтобы вы могли ему спо­койно вве­рять свои тайны сокро­вен­ные. И тогда вы чув­ству­ете, что полу­ча­ете от этого духов­ную пользу, что он руко­во­дит вами, помо­гает вам, дает вам уте­ше­ние, настав­ле­ния для совер­шен­ство­ва­ния в духов­ной жизни.

Если духов­ник в каком-то отно­ше­нии не отве­чает своим тре­бо­ва­ниям, вы легко можете его оста­вить и перейти к Дру­гому, кото­рый боль­шую достав­ляет вам душев­ную пользу. Тут такого закона, кото­рый при­креп­лял бы, нет: изби­райте все по рас­по­ло­же­нию своей души. От кого полу­ча­ете больше душев­ной пользы, того и дер­жите, к тому при­бе­гайте.

В каких слу­чаях можно пере­хо­дить от одного духов­ного отца к дру­гому?

— Если вы чув­ству­ете, что не полу­ча­ете уже духов­ной пользы, уте­ше­ния в руко­вод­стве тем или иным духов­ни­ком, а от дру­гого – полу­ча­ете душев­ной пользы больше, то, не сму­ща­ясь, можете перейти к дру­гому. Лишь бы полу­чали для души боль­шую пользу, лучшее руко­вод­ство.

Известно, что в совре­мен­ных мона­сты­рях жизнь про­те­кает совсем иначе, нежели в древ­них.

Еще в про­шлом веке писал свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) об упадке мона­ше­ства и о том, что тихие, каза­лось бы, при­стани ста­но­вятся пучи­ной гибели для многих душ. В осо­бен­но­сти сего­дня это каса­ется жен­ских мона­сты­рей.

Воз­можно ли сейчас в здо­ро­вой духов­ной обста­новке под­ви­заться в мона­стыре? Знаете ли вы сейчас жен­ские оби­тели, кон­кретно, в какие без­бо­яз­ненно можно всту­пить чело­веку, име­ю­щему бла­го­сло­ве­ние на мона­ше­ство?

— К сожа­ле­нию, я, конечно, этого не знаю. Надо поез­дить и побы­вать лично в жен­ских оби­те­лях и посмот­реть на их внут­рен­нюю духов­ную жизнь и какое-то уже сде­лать заклю­че­ние. К сожа­ле­нию, я даже из оби­тели пре­по­доб­ного Сергия никуда не выез­жаю. Конечно, сейчас этот вопрос акту­аль­ный, важный, серьез­ный. Беда в том, что у нас нет кадров, таких духов­ных лиц: в муж­ских мона­сты­рях таких духов­ни­ков опыт­ных нет. А в жен­ских – нет таких духов­ных стариц, кото­рые бы окорм­ляли моло­дых, ново­на­чаль­ных. Конечно, это боль­шой пробел. Но гово­рить о том, что совсем мона­стыри не надо воз­рож­дать и сози­дать, поскольку там нет пол­но­цен­ной духов­ной жизни, – считаю, что это тоже будет не совсем пра­вильно. Те, кото­рых Гос­подь при­зы­вает к мона­ше­ской жизни, кого Он именно при­зы­вает, – Гос­подь дает силы, дает разум, дает тер­пе­ние. Хотя и скудна сейчас жизнь в духовно-нрав­ствен­ном плане во вновь воз­рож­да­ю­щихся оби­те­лях, – но все-таки там собрана община во имя Хри­стово. И если чело­век пришел именно с целью спа­се­ния своей души, я думаю, Гос­подь, ими же весть судь­бами, но будет пода­вать чело­веку и уте­ше­ние, и под­креп­ле­ние, и совер­шен­ство­ва­ние в его духов­ной жизни. Хотя, конечно, может быть, будут боль­шие непри­ят­но­сти, пере­жи­ва­ния, неудоб­ства, но тем не менее спа­се­ние совер­шаться будет и совер­ша­ется.

Для жела­ю­щих идти в жизни путем мона­ше­ского подвига какой путь избрать в совре­мен­ном мире: слу­же­ние спа­се­нию ближ­них, не зна­ю­щих Христа, наших совре­мен­ни­ков или уеди­нен­ное дела­ние в тихой при­стани?

— Куда кого Гос­подь при­зы­вает, к какому образу жизни. Если Гос­подь при­зы­вает вас к уеди­нен­ной жизни – идите! Если при­зы­вает Гос­подь на поприще слу­же­ния ближ­нему – идите на это слу­же­ние! Послу­шай­тесь, куда вас Гос­подь при­зы­вает. Каж­дому чело­веку есть при­зва­ние от Бога.

Есть ли в наше время сейчас старцы?

— Старцы – не знаю. Ста­рики – есть.

Зна­комы ли вам случаи счаст­ли­вого мно­го­лет­него брака?

— Я думаю, сейчас можно взять семьи свя­щен­ни­ков. Они все, по-моему, в мно­го­лет­нем браке. В миру сейчас, конечно, распад семьи, брак раз­ру­ша­ется очень быстро, полный развал. Но если взять бла­го­че­сти­вые семьи духов­ных лиц, свя­щен­ни­ков – то семьи образ­цо­вые. Есть с чего пример взять.

Очень желаю научиться насто­я­щему пока­я­нию. Пожа­луй­ста, рас­ска­жите, как стро­ить свою испо­ведь? Как запо­ми­нать, запи­сы­вать, обоб­щать потом грехи на испо­веди? Если чело­век посто­янно вни­ма­тельно следит за собой, то потом как ему на испо­веди себя вести? Если каждый день запи­сы­вать грехи, то на испо­веди что с ними делать: все читать, обоб­щать или как? Как пра­вильно испо­ве­до­ваться?

— Раньше в оби­те­лях духов­ная жизнь была постав­лена высоко, там прак­ти­ко­ва­лось откры­тие помыс­лов. Послуш­ники имели обычай: в конце дня при­хо­дили к старцу и свои помыслы откры­вали. Это, конечно, давало воз­мож­ность сле­дить, бодр­ство­вать над своими помыс­лами и исправ­лять их. А старец, если были какие-то откло­не­ния, давал направ­ле­ние, и, таким обра­зом, чело­век шел пра­виль­ным путем в своей духов­ной жизни.

В насто­я­щее время у нас ввести такой обычай, навер­ное, нет воз­мож­но­сти, ввиду того, что если взять мона­стыри, там прежде всего некому откры­вать помыслы, нет духов­ни­ков. И сестры почти что все бывают очень заняты рабо­той по вос­ста­нов­ле­нию новых оби­те­лей. Не хва­тает вре­мени, и, конечно, ни одна игу­ме­нья не даст бла­го­сло­ве­ния на вве­де­ние такого обычая. Поэтому, если кто печется о спа­се­нии своей души, сле­дует запи­сы­вать свои грехи на бумаге – это дело похваль­ное, и оно уже имеет при­меры и в древ­них мона­сты­рях. Поэтому запи­сы­вать грехи можно и нужно. А на испо­веди уже ста­рай­тесь как-то с духов­ни­ком так дого­во­риться, чтобы он давал вам побольше вре­мени, выслу­ши­вал вас, чтобы вы могли все эти свои грехи ему открыть и испо­ве­дать. Таким путем можно. И, конечно, вот так бодр­ство­вать и трез­виться над своими помыс­лами – это вме­ня­ется каж­дому, это запо­ве­дано свя­тыми отцами: каждый из нас должен трез­виться посто­янно и про­ве­рять свои помыслы. И какие гре­хов­ные мысли и стра­сти борют иногда – надо обя­за­тельно это на испо­веди откры­вать духов­нику.

46 лет на службе у Бога. Интер­вью с про­то­и­е­реем Васи­лием Ерма­ко­вым

Батюшка, рас­ска­жите, пожа­луй­ста, о Ваших первых вос­пи­та­те­лях, настав­ни­ках – о всех тех, кто дал вам первое духов­ное обра­зо­ва­ние.

— Первым моим духов­ни­ком и настав­ни­ком была моя семья и мой отец. Начи­ная с 30‑х годов, он отцов­ской вла­стью застав­лял меня молиться Богу. Как я молился, я уже не помню, но как-то по-детски. Молит­во­слова не было, молился дет­скими сло­вами. На мой вопрос: «Зачем молиться?» – отец мне отве­чал: «Вот, сынок, вырас­тешь и потом сам узна­ешь, как необ­хо­дима в жизни молитва».

В войну моим духов­ни­ком был отец Васи­лий Верев­кин, кото­рый 8 лет отси­дел в лагере, на лесо­по­вале в Архан­гель­ской обла­сти. Когда в 41‑м году у нас, в городе Вол­хове, открыли храмы, я ходил при­ча­щаться к нему, но ходил, конечно, не как теперь ходят. Не было тогда воз­мож­но­сти насто­я­щего духов­ного руко­вод­ства. Это было время войны, а свя­щен­ник был один, и на всех людей, моля­щихся в Храме Божием, не хва­тало вре­мени и сил. Я молился, а он мне под­ска­зы­вал, что надо ходить в Цер­ковь и молиться.

В Семи­на­рии моим духов­ни­ком был отец Иоанн Бого­яв­лен­ский, впо­след­ствии епи­скоп Эстон­ский и Тал­линн­ский Исидор. В то время, хотя, быть может, это и непо­нятно теперь, все мы, уча­щи­еся Семи­на­рии, испо­ве­до­ва­лись у спе­ци­ально назна­чен­ного духов­ника. Так было поло­жено. Моим назна­чен­ным духов­ни­ком был отец Нико­лай Чер­ны­шев.

Ну, а дальше, когда я стал уже свя­щен­ни­ком, моими духов­ни­ками были – мой люби­мей­ший соуче­ник отец Михаил Липа­тов, бло­кад­ник, пре­красно зна­ю­щий жизнь и спо­соб­ный чело­век (он сам выучил гре­че­ский язык), и отец Кон­стан­тин Быст­риц­кий, отси­дев­ший 6 лет в лаге­рях. Когда я был назна­чен в Николь­ский собор, я с него брал пример: как надо отно­ситься к народу, как надо любить народ, как надо отве­чать на все вопросы, кото­рые зада­вали мне, тогда еще моло­дому свя­щен­нику после­во­ен­ного вре­мени, не име­ю­щему опыта. Я с ним общался, и он мне разъ­яс­нял: «Вот так-то надо, отче, вот так-то надо, тер­пе­ливо выслу­шай, стой, не торо­пись, никуда нико­гда не торо­пись». Потому что это самое глав­ное – дать сто­я­щему перед тобой чело­веку-хри­сти­а­нину ясный, точный, опре­де­лен­ный ответ на все его зло­бо­днев­ные, житей­ские, живо­тре­пе­щу­щие вопросы. Отец Кон­стан­тин скон­чался в конце 70‑х годов (я служил тогда в церкви «Кулич и Пасха»). Отец Михаил Липа­тов служил на Вол­ко­вом клад­бище, он меня и венчал. Я, так ска­зать, клад­би­щен­ский ново­брач­ный. У нас при­нято почему-то стра­шиться и бояться: «Ах, вен­чаться на клад­бище нельзя». Это суе­ве­рие. Венчал он меня на Казан­скую летнюю, 21 июля 1953 года в ясный, теплый день.

Полу­чил ли я духов­ни­че­ское слу­же­ние по наслед­ству? Я думаю, что нет. Это был крик моей души. Сам вырос­ший в страш­ное время без­бо­жия, я думал, как только посту­пил в Семи­на­рию и осо­бенно со 2‑го курса Ака­де­мии, что «как я, будучи свя­щен­ни­ком, начну учить свой совет­ский народ, чтобы они знали Бога и любили Храм Божий, чтобы они моли­лись и носили кресты?» Меня мучили эти вопросы. Я искал раз­ре­ше­ния их у моих духов­ни­ков. Далее, читая журнал «Отдых хри­сти­а­нина», я почерп­нул там боль­шую духов­ную муд­рость, стиль, язык про­по­веди. Это начало XX века, он изда­вался по 1917 год. Журнал очень хоро­ший, и я бы всем сове­то­вал его почи­тать, может быть, даже пере­из­дать. Осо­бенно вдох­нов­ляли меня при­меры двух народ­ных пас­ты­рей: моего зем­ляка, отца Геор­гия Чекря­ков­ского, и мос­ков­ского старца отца Алек­сея Мечева. У них я учился глу­бо­кой молитве за народ и непо­ко­ле­би­мой вере в Бога и Его все­силь­ную помощь.

Сего­дня очень сложно рев­ностно вести людей к Богу. Свя­тей­ший Пат­ри­арх сказал, чтобы в жизни каж­дого при­хода была «Литур­гия после Литур­гии», то есть окон­чив службу, не торо­питься домой по личным делам, но остаться в храме. А храмы должны быть открыты, но это не испол­ня­ется. В храмах, я бы сказал, царит полное без­ду­шие. Пой­дешь помо­литься, но душой такую молитву, кото­рая была в храмах в воен­ное и после­во­ен­ное время, не ощу­ща­ешь.

Я скажу еще более резко: мы были не готовы при­нять новых людей – бывшее пар­тий­ное руко­вод­ство, рядо­вых ком­му­ни­стов, хлы­нув­ших в Цер­ковь после раз­вала Совет­ского Союза в 91‑м году. Они шли ко Христу с чистой душой и созна­нием, желая запол­нить пустоту, кото­рая пере­жи­ва­лась ими. А мы начали их учить поуче­ни­ями святых отцов, тыкать их в Еван­ге­лие, кото­рое они впер­вые видели. Я говорю о том, что сам видел. Вино­ваты и пре­да­тели, такие как Глеб Якунин и мос­ков­ское «обнов­лен­че­ство» с их стрем­ле­ни­ями обно­вить Цер­ковь. Ее обнов­лять не надо, а надо научиться хотя бы по-ста­рому вос­пи­ты­вать ново­об­ра­щен­ных людей, идущих ко Христу.

Сего­дня обще­ство России болеет, а к боля­щему, как гово­рил об этом Свя­тей­ший Пат­ри­арх, тре­бу­ется очень береж­ное отно­ше­ние. Так давайте его нежно исце­лять, нежно с ним обра­щаться, его жалеть. Сего­дня у нас жало­сти я не вижу. Я бы сказал, что мы ста­но­вимся рабо­тя­гами, но не свя­щен­но­слу­жи­те­лями. Народу в храмах бывает много, храмов немало, но народ сего­дня, как овцы, не имущие пас­тыря. Они ищут, где главу пре­кло­нить, к кому подойти, у кого спро­сить. И часто слышат в ответ: «Неко­гда, подо­ждите, потом, не время».

Отец Васи­лий, рас­ска­жите о Вашем прак­ти­че­ском духов­ни­че­стве. Как и чему Вы учите своих при­хо­жан и чад?

— Прежде всего, я учу их думать. И они пони­мают мои слова в прак­ти­че­ском смысле. Я говорю им, чтобы они не ходили и не решали вопросы их труд­ного бытия где-то на сто­роне, у экс­тра­сен­сов, кото­рых теперь очень много, но чтобы шли в Цер­ковь. И чтобы они думали и осо­зна­вали: куда пришли, зачем пришли, и что они хотят полу­чить в этом месте. Надо много и усердно молиться, чтобы пришло это созна­ние. Вот они придут, мы вместе помо­лимся, и посте­пенно, испод­воль они полу­чат духов­ное облег­че­ние, а довольно часто и полное облег­че­ние в своем кре­сто­но­ше­нии. Вот это и озна­чает: «думать». Торо­питься не надо, я помогу. Как в школе учи­лись: поду­майте над зада­чей, а я как учи­тель помогу.

Но, к сожа­ле­нию, многие из при­хо­дя­щих ныне в Цер­ковь думать не умеют. Они при­хо­дят и сразу: «Мне надо, я хочу…» А я говорю им: «Поду­майте, поду­майте, потому что сразу дать ответ очень сложно». Я могу его дать, но они его не поймут. Тре­бу­ется время, то есть надо воцер­ко­виться и побыть вместе с нами – вот это и озна­чает «думать».

Бывает, что люди непра­вильно пони­мают мои слова или оби­жа­ются. Ну, я пере­де­лаю слова, поду­маю, как пере­де­лать. На самом деле люди часто оби­жа­ются, что я не говорю того, что им хоте­лось бы услы­шать в свою пользу, для себя. Но ведь Умне-то виднее по моему дол­го­лет­нему опыту. Мне легче напра­вить их, чем они думают.

Как духов­ник, я общих сове­тов ста­ра­юсь не давать. У меня один девиз: ходи в Цер­ковь, помо­лись, а что не ясно, спроси отдельно, я все разъ­ясню, потому что у каж­дого свои духов­ные болячки. Врач не дает же общих сове­тов.

А если чело­век не спра­ши­вает у духов­ника, это дело его, так он сам хочет. Он сам и в ответе. Куда это при­во­дит, мы знаем: к гор­до­сти, к такому состо­я­нию, когда чело­век решает, что он достиг уже совер­шен­ства и чув­ствует все­доз­во­лен­ность.

Сейчас людей надо вос­пи­ты­вать, вос­пи­ты­вать тер­пе­ливо, вос­пи­ты­вать много лет в част­ной беседе. Вот, как сего­дня, пришла одна жен­щина попла­кать. Ну, что ей ска­зать: ты при­ходи, я буду с тобой зани­маться, как с отста­ю­щим уче­ни­ком, я буду тебя учить, чтобы ты догнала, не отста­вала. Буду репе­ти­то­ром. Я всех при­хо­дя­щих спра­ши­ваю, что ты хочешь от Церкви, как ты пони­ма­ешь: вот лам­пады, свечи, иконы? Зачем тут стоят все эти «народы», что, им делать нечего? Зачем они тер­пе­ливо идут ко мне по грязи, в дождь, в сля­коть? Зачем они тащат сюда своих дети­шек-ребя­ти­шек? Зачем? Потому что они знают, что их здесь ждут, здесь их любят, здесь их ото­греют и при­лас­кают.

Люди любят Ваш Сера­фи­мов­ский храм. Почему так много народа посе­щает именно Ваш малень­кий, далеко рас­по­ло­жен­ный клад­би­щен­ский храм?

— А это дело их души. Я их не держу, я им говорю: схо­дите, посмот­рите, помо­ли­тесь в других храмах. Но они при­хо­дят сюда и гово­рят: «Нет, лучше Вашего храма не нашли». Почему так? Здесь пение у нас чисто духов­ное: они больше думают, о чем поют, а не как поют. Ста­ра­ется наш хор. Потом храм, как я уже сказал, – наме­лен­ный. Потому что это храм, где собрано боль­шое люд­ское горе, боль­шой крест тяже­лый соби­ра­ется, но и совер­ша­ется боль­шая молитва и про­яв­ле­ние вели­кой мило­сти Божией. Я говорю своим при­хо­жа­нам: схо­дите, поучи­тесь, может быть, вам легче будет. Кто-то есть и поум­нее меня, и я с боль­шим удо­воль­ствием полу­чил бы у них настав­ле­ния. Но трудно моло­дым батюш­кам понять людей 50–60-летнего воз­раста, они не имеют опыта после­во­ен­ного вре­мени и гово­рят с ними как бы на разных языках.

Люди при­хо­дят и тер­пе­ливо ждут, пока я к ним сойду, пока я их помажу, пока я с ними пого­ворю, их пооб­лас­каю, здесь они ищут не только духов­ни­че­ства, но и отцов­ства. На сего­дня, к сожа­ле­нию, так много дети­шек, обез­до­лен­ных отцов­ской любо­вью. Они это очень чув­ствуют, ластятся, стре­мятся. Почему я их так люблю? Потому что я сам с отцом мало прожил, лет десять только. Для меня это святое.

А свя­щен­ник я, навер­ное, самый либе­раль­ный. Мое первое дело научить молиться. Чтобы у людей был молит­во­слов. Чтобы они, идя два раза в месяц или хоть один раз в месяц при­ча­щаться, почи­тали пра­вило. Я учу их, чтобы они читали днем – вече­ром неко­гда, мир­ская суета и уста­лость дают о себе знать. А больше ни епи­ти­мий, ничего я на них не нала­гаю, потому что в этот безум­ный-безум­ный век надо дать чело­веку воз­мож­ность огля­нуться, про­чув­ство­вать и ощу­тить бла­го­дать при­ча­ще­ния, с молит­вой. На нашем при­ходе всегда много испо­вед­ни­ков – до 80 чело­век каждый день, а это предел для нашего малень­кого храма. Люди идут до храма 1,5–2 км пешком, чтобы помо­литься вместе и полу­чить бла­го­дать.

Батюшка, какие, по Вашему мнению, вопросы стоят сейчас осо­бенно серьезно в Цер­ков­ной жизни? Какие основ­ные болячки нашего вре­мени?

— Очень серьез­ная про­блема нашего вре­мени и гря­ду­щего XXI века, кото­рая сейчас зачи­на­ется, ‑это отсут­ствие страха Божия по отно­ше­нию к Таин­ствам. Я часто встре­ча­юсь теперь, почти каждый день, с такими вещами: при­хо­дят ко мне моло­дые люди и гово­рят: «Вот, ему или ей надо при­ча­ститься», а он нево­цер­ко­в­лен­ный. Я к нему обра­ща­юсь: «Как ты пони­ма­ешь то, что тебя тол­кает на при­ча­стие?» – «Да, вот, надо». – «А как ты это пони­ма­ешь?» – «Да, вот, она мне ска­зала». Очень это страшно сего­дня. На моей памяти это года три-четыре как пошло. «Иди, при­ча­стись, иди, иди». А потом что? Идут при­ча­щаться без молитвы, а зача­стую и без испо­веди. Эта прак­тика во всех храмах Петер­бурга. Когда ко мне при­хо­дят, я же это вижу, слава Богу, они уже при­мель­ка­лись. «В какой храм ты ходишь?» — «Туда-то». — «Читала пра­вило?» —«Нет». Свя­щен­ники допус­кают до при­ча­стия со сло­вами: «Гря­ду­щего ко Мне не изжену вон», – забы­вая, что Шедше научите вся языки, кре­стяще их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа. Сна­чала научить надо! Есть такое настро­е­ние в Церкви, оно очень пас­сив­ное и душе­убий­ствен­ное. Такое сво­бод­ное отно­ше­ние к При­ча­стию. После войны этого не было. Если поло­жено гото­виться, гото­ви­лись, как поло­жено. Святые отцы тре­буют? – Тре­буют. Если я хри­сти­а­нин, если я верю в Бога, если я боюсь Бога, люблю Бога, так я обязан и запо­веди Его соблю­дать. Обязан! Пойду днем и почи­таю Пра­вило и буду готов. Если дома не поз­во­ляет обста­новка, то двери храма всегда открыты, можно про­чи­тать и в храме. Если надо, значит надо!

И поститься надо, и при­хо­дить вовремя на службу. Я всю жизнь в Николь­ском соборе боролся с этими опоз­да­ни­ями, кото­рые люди допус­кали, при­ходя после Херу­вим­ской. Я ее в 7 утра жду, а она идет ко мне в 9‑м часу.

Или, вот, объ­яс­ните. Люди Вели­ким Постом не при­ча­ща­лись, и все идут на Страст­ной Сед­мице Поста. Я спра­ши­ваю у бра­тьев-свя­щен­ни­ков: «Почему?» Мне никто не дает вра­зу­ми­тель­ного ответа. Один ответ: «Она хочет, пусть идет». А почему я обязан пота­кать ее рас­пу­щен­ной воле? Почему?! И опять я вер­нусь к тому, что у нас очень запу­щено духов­ное вос­пи­та­ние. Тра­ди­ци­онно, в духе святых отцов необ­хо­димо: пост, молитва, испо­ведь, при­ча­ще­ние! Мы один раз в году при­ча­сти­лись, и хватит. Или же с иными настав­ле­ни­ями. Был у меня такой случай. При­хо­дит ко мне один чело­век: «Я при­ча­ща­юсь каждый день, а были случаи и два раза. Меня бла­го­сло­вил отец Савва». «Ну и иди к нему, а я, как духов­ник, не имею права дать тебе бла­го­сло­ве­ние при­ча­щаться, потому что чув­ствую по твоему духов­ному состо­я­нию, что у тебя полу­чится при­вычка. Это – мистика».

Нет общего пра­вила, но у меня заве­дено: если чело­век болен или уми­ра­ю­щий, надо чтобы его жизнь освя­ща­лась. Осо­бен­ное вни­ма­ние должно быть к буду­щим мамам, кото­рые нахо­дятся в поло­же­нии. Малых детей, одно­значно, надо при­ча­щать как можно чаще. Дети вос­пи­ты­ва­ются, при­об­ща­ясь Святым Тайнам. Вот это самое глав­ное. Я под­хожу прак­ти­че­ски к реше­нию этого вопроса. Мне же видно, как лучше. И ника­кой мистики.

Отец Васи­лий, Вы, как чело­век стар­шего поко­ле­ния, можете пере­дать моло­дым свя­щен­ни­кам свой опыт, свои знания. При­хо­дят ли они к Вам? Ценят ли они это?

— Они всегда могут прийти ко мне и спро­сить. Если они хотят, я отвечу: Горе имеем сердца. Но моло­дые свя­щен­ники не осо­бенно хотят учиться у ста­ри­ков. Я много лет здесь, и ко мне никто не при­хо­дит поучиться, это им не нужно: ни в испо­веди, ни в беседе. Теперь моло­дые больше стре­мятся к книж­но­сти и не хотят вместе послу­жить, помо­литься. Есть ред­кост­ные исклю­че­ния – три, четыре моло­дых батюшки на весь город, а раньше у ста­ри­ков учи­лись, суще­ство­вала пре­ем­ствен­ность. В наше время всегда чтили опыт­ных отцов, спра­ши­вали их. Теперь все пущено на само­тек. Раньше в храмах чув­ство­вался молит­вен­ный дух, намо­лен­ность. Сейчас я спе­ци­ально хожу на службы в разные город­ские храмы, встану где-нибудь в конце, и не чув­ствую молитвы. Поют хорошо. Народу много, а молит­вен­ного духа не ощу­ща­ешь. И литур­гия в неко­то­рых храмах слу­жится редко, не каждый день, и нет стрем­ле­ния слу­жить, молиться. И не пони­мают они того, что молиться надо горячо и много, чтобы Бог услы­шал, как молился мой земляк, отец Геор­гий Чекря­ков­ский, бла­го­сло­вен­ный стар­цем Амвро­сием Оптин­ским. В пустом полу­раз­ру­шен­ном храме молился один, прося у Бога помощи; не один год молился, а после к нему ехали уже «народы», как к стар­цам Оптин­ским. Или отец Алек­сей Мечев – 8 лет молился в пустом храме посреди Москвы и над ним посме­и­ва­лись его собра­тья-свя­щен­ники, что, мол, у тебя ничего не полу­чится. А что же полу­чи­лось? Вся Москва поехала к нему! Вот, что значит – слу­жить и молиться.

Можно ли внут­ри­цер­ков­ные про­блемы выно­сить на обсуж­де­ние, как делают многие жур­на­ли­сты?

— Нет, этого делать нельзя! На это под­ни­ма­ются люди нецер­ков­ные, кото­рые не имеют духов­ни­ков, кото­рые не доро­жат Цер­ко­вью, для кото­рых Цер­ковь не явля­ется Мате­рью. И нельзя «идти войной на Епи­скоп­ский сан», – как когда-то сказал Сергею Нилусу старец Вар­со­но­фий Оптин­ский: «…А не то вас нака­жет Пре­свя­тая Бого­ро­дица!»

Свя­щен­ни­ков, а тем более архи­ереев вообще не могут судить мир­ские люди, они не знают и не пони­мают этого тяже­лей­шего креста.

Обли­чать и обнов­лять Цер­ковь нельзя, вы научи­тесь в старой молиться. Да в этом ничего нового и нет. В 20‑х мы это уже про­хо­дили…

О духов­ни­че­ском слу­же­нии. Раз­го­вор с про­то­и­е­реем Иоан­ном Миро­но­вым

Батюшка, многие веру­ю­щие люди ищут и не могут найти себе духов­ного отца. Как быть?

— Гос­подь гово­рит: ищите и обря­щете, сту­чите и отвер­зется вам. Вот так и здесь, кто желает, тот нахо­дит. Придет, помо­лится один раз, другой. Душа чело­ве­че­ская – потемки, но она чув­ствует искрен­ность, осо­бенно искрен­ность свя­щен­ника. Если свя­щен­ник искре­нен, чело­век это чув­ствует и при­леп­ля­ется к пас­тырю. Потому что его душа соеди­ня­ется с душой свя­щен­ника и рас­кры­ва­ется этому пас­тырю. Гос­подь сказал: кто откроет дверь, я войду и Вечерю сотворю. Так и в духов­ном дела­нии. Раз чело­век откры­вает тебе свое сердце, то ста­но­вится твоим духов­ным чадом, дове­ряет тебе свою жизнь. Ко мне тысячи людей при­хо­дят. После испо­веди еще несешь домой мешок грехов. Читаю их по несколько часов. Надо знать каж­дого чело­века. Неко­то­рые пере­чис­ляют грехи с семи­лет­него воз­раста. Гово­ришь: «Может, уже кая­лись в этом, так не надо». – «Нет, батюшка, лучше пока­емся, чтобы наша душа успо­ко­и­лась».

Чем отли­ча­ются духов­ные советы людям с раз­ными харак­те­рами?

— Всем один рецепт ни в коем случае давать нельзя. Опять же нужно учи­ты­вать состо­я­ние души и здо­ро­вья, жизнь каж­дого чело­века и весь духов­ный багаж, кото­рый он при­об­рел за свою цер­ков­ную жизнь.

А если чело­век к Вам при­хо­дит первый раз и просит дать совет, как Вы посту­па­ете?

— Я бла­го­слов­ляю читать духов­ную лите­ра­туру. Прежде всего, конечно, авву Доро­фея, потом Иоанна Лествич­ника. Польза от чтения этих духов­ных книг столь велика, что чело­век, если он искренне вни­мает напи­сан­ному, на сле­ду­ю­щей встрече уже совсем по-дру­гому начи­нает бесе­до­вать с духов­ни­ком и выпол­нять его советы.

Бывает, что нужно одер­нуть «умни­ча­ю­щих» по слову Святых Отцов: «Если ты видишь ново­на­чаль­ного, шеству­ю­щего на небо, стащи его за ногу на землю». Надо на земле жить в мире и свя­то­сти. Если мы при­выкли вор­чать, то вор­чу­нов в Цар­ствии Божием не нужно, а нужны сла­вя­щие Гос­пода.

Если при­хо­дит чело­век падший, погряз­ший в грехе, надо его обод­рить, помочь пре­одо­леть грех. Так пья­ница дает обе­ща­ние, напри­мер, три месяца не пить, а через две недели на испо­веди кается: «Я не выдер­жал». А я обод­ряю его и говорю: «Хорошо, что ты хоть две недели не оскорб­лял лице Божие. Сего­дня опять обе­ща­ешь не пить?» – «Обещаю». — «Ну вот, слава Тебе, Гос­поди, попро­буй». Вместе тихонько читаем молитвы перед Кре­стом и Еван­ге­лием, и чело­век дает обе­ща­ние на какой-либо срок.

Так нужно бороться и с дру­гими гре­хами. Совет здесь для всех один: покайся, пообе­щай Богу испра­виться.

Как вы пони­ма­ете духов­ни­че­ство: как сове­то­ва­ние или как стро­гое ука­за­ние при­нять то или иное реше­ние, совер­шить тот или иной посту­пок?

— Конечно, сове­то­ва­ние. Но иногда для исправ­ле­ния чело­века нужно нало­жить на него хоть неболь­шую посиль­ную епи­ти­мью. Всегда нужно смот­реть на состо­я­ние здо­ро­вья, духов­ное устро­е­ние, учи­ты­вать, насколько он пришел в вере к Гос­поду. Вообще, чтобы дать душе полез­ное настав­ле­ние, цели­ком обо­зреть душу чело­ве­че­скую. Нельзя рубить сплеча, назна­чая: тебе 100 покло­нов, тебе 10… Часто всего-то нужно вместе с чело­ве­ком попла­кать, помо­литься вместе с ним, пого­во­рить.

В каких слу­чаях епи­ти­мья все-таки необ­хо­дима?

— Тогда, когда чело­век уже давно живет цер­ков­ной жизнью, но тяжко гре­шить про­дол­жает. Он знает, что это – грех, и тем не менее не остав­ляет его. Иной раз при­шед­ший ко мне на испо­ведь чело­век даже просит: «Батюшка, назначьте мне 100 покло­нов, мне никак не спра­виться с собой». И я бла­го­слов­ляю ему такой подвиг.

Но мне накла­ды­вать стро­гие епи­ти­мьи ой как не по душе. Ведь я и сам такой нику­дыш­ный, так какое же право я имею тре­бо­вать с других? Потому, думаю, надо поти­хоньку сове­то­вать.

Кого Вы счи­та­ете своими духо­выми чадами? Дело в том, что от многих теперь слы­шишь: «Мой духов­ник – отец Иоанн». А ока­зы­ва­ется, что был тот чело­век на испо­веди у Вас один-два раза…

— Тех, кто испо­ве­ду­ется посто­янно. Тот, кто сбра­сы­вает бремя гре­хов­ное, не хочет его нести. Конечно, я никого не отстра­няю, кто попро­сит помощи. Готов всегда помо­гать, если не на испо­веди, то в беседе. В те дни, когда я дежурю в храме – крещу, венчаю, молебны и пани­хиды служу – я всегда в про­ме­жутке между тре­бами ста­ра­юсь побе­се­до­вать с теми, у кого есть вопросы.

Беседа – это одно, а что каса­ется духов­ни­че­ства, я обычно говорю: «Подо­жди, испы­тай свои жела­ния. Может быть, я тебе и не под­хожу. Ты не спеши, выби­рай». И я никого не задер­жи­ваю, не при­нуж­даю ходить только ко мне. Бывает, придет чело­век и скажет: «Батюшка, мне в другой приход ближе ездить». – «Бог бла­го­сло­вит». Я ведь тоже несо­вер­шен­ный. Все мы молимся: «Поми­луй падшее созда­ние Твое». И созна­вая свою гре­хов­ность, мы веруем, что посте­пенно при­бли­жа­емся к Гос­поду. Чело­веку нельзя давать послу­ша­ния, кото­рые ему не под силу. При­хо­дит, напри­мер, ко мне ста­рушка – ноги боль­ные, жизнь про­жита в скор­бях и трудах. А я ей еще и поклоны назначу? Пусть молится хотя бы сидя. Я ведь и сам по немощи каноны читаю иногда сидя, ножки-то ста­рень­кие, болят. А моло­день­ким, тем и поклоны назна­чить можно, и добрые дела почаще делать. Полы помыть немощ­ному, наве­стить пожи­лого, пости­рать, при­го­то­вить еду, лекар­ства купить…

Полезно ли на испо­веди обли­че­ние, или, наобо­рот, уте­ше­ние?

— «Обличи, запрети со всяким дол­го­тер­пе­нием и уми­ле­нием». Запре­щать легко, а помочь изба­виться от грехов – вот задача. Нужно не только научать, но и самому испол­нять то, чему учишь. Глав­ное – не оста­нав­ли­ваться на поло­вине пути, не терять того духов­ного досто­я­ния, кото­рое Гос­подь даро­вал тебе одна­жды.

- Много испо­вед­ни­ков бывает у вас?

- Каждый день бывает до шести­де­сяти, а в празд­ники при­хо­дят сотни людей. В про­ме­жут­ках между тре­бами я ста­ра­юсь при­ни­мать людей, просто пого­во­рить с ними.

Неко­то­рые при­хо­дят ко мне с боль­шим горем. При­во­дишь таким слова поэ­ти­че­ские:

Горя-то, горя-то сколько кругом,
Божьего света не видно.
Право, о соб­ствен­ном горе своем
Думать ста­но­вится стыдно.

Я спра­ши­ваю: «Матушка, у тебя крыша над голо­вой есть?» – «Есть». – «А кусо­чек хлеба есть?» — «Есть». – «Ноги еще ходят?» – «Ходят». – «А ты посмотри, что люди терпят». И так чело­век успо­ко­ится.

Или Еван­гель­ского юношу вспом­нишь, как он сказал: Все запо­веди Божий я испол­нил от юности моея. А мы так можем ска­зать? «Нет, батюшка, мы не испол­нили их». – «Да, я сам не испол­нил, поэтому и говорю вместе с вами, что «мы греш­ники, мы Твоих запо­ве­дей не испол­нили. Поми­луй нас». При­чина скорби чаще всего кро­ется в нашей гор­дыне, в нашем само­лю­бии.

Батюшка, а как не отча­и­ваться, когда все одни и те же грехи пре­сле­дуют. Ты каешься, а через неко­то­рое время воз­вра­ща­ешься «как пес на бле­во­тину свою»?

— Как Гос­подь сказал апо­столу Петру: про­щать и до семи­де­сяти семи раз в день. То есть Гос­подь все про­щает, если искренне каешься. Но ста­раться «да солнце не зайдет во гневе твоем» – каждый день перед Гос­по­дом каяться, и не только на испо­веди. Как потя­нет к при­выч­ному греху, про­чи­тай молитву сна­чала. Исправ­ляться будешь, когда уви­дишь свою негод­ность, про­явишь сми­ре­ние. Не исправ­ля­ешься, воз­вра­ща­ешься к греху – значит еще не сми­рился. Но ни в коем случае не ропщи. Помни всегда: Гос­подь тебя сми­ряет твоими гре­хов­ными немо­щами.

А сми­ре­нию надо учиться у Матери Божией. Часто жен­щины гово­рят мне: «Батюшка, у меня сми­ре­ния нет». – «А ты учись у Царицы Небес­ной. Проси у Нее, Она научит тебя. И поти­хоньку все шеро­хо­ва­то­сти изгла­дятся». Только мы должны при­бе­гать к помощи Божией Матери по-детски бес­хит­ростно.

Неко­то­рых сму­щает, что духов­ник на испо­веди иногда не выслу­ши­вает, а сразу читает раз­ре­ши­тель­ную молитву.

— Так может быть с теми, кого ты хорошо и долго знаешь, о ком всегда про­сишь Гос­пода, чтобы Он наста­вил на путь истин­ный. Долго нужно бесе­до­вать с ново­на­чаль­ными. Ну, а если у «ста­рин­ного чада» слу­ча­ется что-то серьез­ное, тогда нужно обя­за­тельно выслу­шать.

А сму­щаться не надо. Испо­ведь – это таин­ство, и свя­щен­ник дей­ствует так, как Бог ему на сердце поло­жит.

Какими бы Вам хоте­лось видеть своих духов­ных чад?

— Мне кажется, все люди лучше меня. А духов­ные чада – они все хоро­шие, все дети Божий, всех я люблю. И я не заслу­жи­ваю того, что они меня так любят. Они тянутся ко мне, словно к род­ному отцу, и обни­мут, и поце­луют, и я их тоже. Дей­стви­тельно, любовь Хри­стова побеж­дает все. Осо­бенно близок мне чело­век, когда он искренне кается. Я вместе с ним и поплачу, и помо­люсь. Глав­ное – не сты­диться. Пока­я­ние отвер­зает нам двери в Цар­ствие Небес­ное.

При­хо­дит ко мне раба Божия Мария и гово­рит: «Батюшка, открыты ли мне двери рай­ские?» -«Манюшка, они всем открыты, только надо поста­раться войти в них. Нам Гос­подь откроет двери рай­ские, когда мы будем идти и не думать, много ли мы сде­лали хоро­шего, а только на милость Гос­пода наде­яться». И она успо­ко­ится, отхо­дит радост­ная, что Гос­подь откроет ей двери рая. «Откроет, Манюшка, – говорю я ей на про­ща­ние, – откроет. Гос­подь нам всегда про­сти­рает Свои оте­че­ские объ­я­тия».

В мона­ше­ском чине пострига поется: «Объ­я­тия Оте­че­ские отвер­сти мне пот­щися. Блуд­ное мое иж-дих житие… Ныне обни­щав­шее мое сердце не презри, тебе во уми­ле­ние зову: согре­ших же на небо и пред Тобою». Вот и мы все должны поти­хоньку, сми­ренно, идти ко Гос­поду.

Батюшка, как известно все люди нахо­дятся в разных духов­ных воз­рас­тах. И руко­во­дить «мла­ден­цами во Христе», и теми, кто нахо­дится в под­рост­ко­вом или юно­ше­ском духов­ном воз­расте, при­хо­дится по-раз­ному?

— Иди к уни­жен­ным, иди к оби­жен­ным По их стопам.

Где тяжко дышится, где горе слы­шится, Пас­тырь, будь первым там!

А где хорошо, там и без нас хорошо. А вот где тяжко дышится… Как о пре­по­доб­ном Сера­фиме ска­зано: «С пла­чу­щим – пла­кать. Он рад уны­ва­ю­щих нежно обод­рить, их дух укре­пить». Мы должны быть пас­ты­рями там, где плачут. А где пиры да ком­па­нии, там и без нас хорошо.

При­хо­дят и пья­ницы, и нар­ко­маны, и стали они мне – самыми близ­кими. У них бывают такие страш­ные лица, черные даже, как будто и не может быть их пере­рож­де­ния. А смот­ришь через месяц-два – лицо ста­но­вится чистым и душа свет­леет. Так может чело­век воз­расти перед Гос­по­дом, что и грех ему ста­но­вится в тяжесть, он с ужасом смот­рит на все, что творил прежде. Духов­ное пере­рож­де­ние – вели­кое дело. Для свя­щен­ника это вели­кая радость от Гос­пода – видеть, как люди пре­об­ра­жа­ются.

А для всех «духов­ных воз­рас­тов» спра­вед­ливо одно: если мы имеем пока­я­ние, то мы при­бли­жа­емся к Гос­поду. А когда пере­стаем чув­ство­вать свою гре­хов­ность, то уда­ля­емся от Бога. Пре­по­доб­ные отцы про­сили не чудо­тво­ре­ний, не виде­ний, а зрети своя пре­гре­ше­ния и не осуж­дати брата моего. А когда мы начи­наем счи­тать себя вели­чи­ной, то это первое наше паде­ние.

Да, чело­век сна­чала лежит в колы­бели, потом начи­нает ходить, а затем бегать и шалить, шишки себе наби­вать и пла­кать. Но если он искренне плачет, то его шишки гре­хов­ные будут исправ­ляться поти­хоньку.

Пас­тырь знает своих детей. И тому, кто посто­янно у меня, я уже не могу все время давать новые и новые лекар­ства, как врач. К своим должна про­яв­ляться и суро­вость. Ведь когда к чело­веку без суро­во­сти под­хо­дят, он начи­нает думать, что у него все хорошо. Нужно духов­нику иногда и стро­гость про­явить, чтобы пока­зать: «Не все у тебя гладко, надо так-то и так исправ­ляться».

Нам дана сво­бод­ная воля, не все же мы оди­на­ко­вые. Если хотим быть Божи­ими, то должны волю свою направ­лять к воле Божией. Об этом мы просим в сла­во­сло­вии: Гос­поди, научи мя тво­рити волю Твою, а не мою греш­ную. Пом­нить надо, что чело­век – падшее созда­ние. Поэтому мы и молим: Поми­луй, Гос­поди, падшее созда­ние Твое. Пас­тырь должен и к себе это отно­сить, всегда смот­реть за соб­ствен­ной душой. Стоит только чуть-чуть воз­гор­диться, и все… Как старец оптин­ский гово­рил: «Сатана воз­гор­дился и с неба сва­лился, а мы погор­димся – во аде очу­тимся».

Гос­подь дает радость, когда при­зы­вает к Себе людей. Непо­года бывает, дождь, снег, а они идут на службу Божию, тянутся к Матери-Церкви. Значит, пони­мают: где нет бла­го­дати, туда не стоит идти. Каж­дому пас­тырю надо про­сить у Гос­пода: И Духа Твоего Свя­таго не отыми от меня. Я так прошу… Без бла­го­дати мы все – обуг­лен­ные голо­вешки, как гово­рил пре­по­доб­ный Сера­фим. А с Гос­по­дом мы и сильны, и крепки, и бодры, и радостны – все Гос­подь дает.

Коро­тень­кие такие молитвы полезно повто­рять, как Иису­сову молитву. Неко­то­рым сове­тую читать: Гос­поди, прежде даже до конца не погибну, спаси мя.

Есть ли гра­ница между послу­ша­нием и мелоч­ным надо­еда­нием духов­нику по пустя­кам?

— Я даю послу­ша­ние, но если чело­веку тяжело его испол­нять, то говорю: «Потерпи немножко». Иногда же при­хо­дится и очень строго нака­зы­вать. Один раб Божий, мое духов­ное чадо, осту­пился даже до руко­при­клад­ства. Отлу­чил его на пол­года от при­ча­стия. Чело­век должен посто­янно сле­дить за состо­я­нием своей души. Каждую секунду к духов­нику не побе­жишь, надо посто­янно обра­щаться к Гос­поду: «Гос­поди, бла­го­слови».

Суще­ствует ли какое-то пра­вило, что можно решить само­сто­я­тельно, а на что нужно обя­за­тельно испра­ши­вать бла­го­сло­ве­ния?

— Конечно, если чело­век хочет всту­пить в брак, духов­ник должен посмот­реть на жениха и неве­сту. Неко­то­рых про­ве­ряю и год, и два-три, а потом только бла­го­слов­ляю на вен­ча­ние. Нужно брать бла­го­сло­ве­ние перед доро­гой. Другой раз и в палом­ни­че­ство не бла­го­слов­ляю ехать. Напри­мер, у нее боль­ная мать, а она хочет уез­жать, чтобы кто-то другой за ней поуха­жи­вал: «Нет, деточка, это твое дело. А вдруг ты уедешь, а она без тебя отой­дет, что тогда?» Бла­го­сло­ве­ние надо брать на пере­езд или покупку дома, машины. А то можешь так запу­таться, что потом трудно и разо­браться будет. К врачу, в боль­ницу, на опе­ра­цию, конечно, надо взять бла­го­сло­ве­ние. Если чело­век и по мело­чам что-то не может само­сто­я­тельно решить, пас­тырь должен под­ска­зы­вать, не надо отго­нять чело­века. Но когда чело­век одно и то же по много раз спра­ши­вает, то уже надо оста­но­вить: «Деточка, я ведь тебе уже сказал, что надо делать, слу­шайся». На испо­ведь к нам соби­ра­ется по 200–250 чело­век, если каж­дому даже по одной минуте уде­лить – сколько полу­ча­ется? А уже ста­рость и немощь наша ска­зы­ва­ется… Поэтому с посто­ян­ными духов­ными чадами я подолгу уже не раз­го­ва­ри­ваю, только в каких-то исклю­чи­тель­ных слу­чаях. Им говорю: «Мы в самом бого­слу­же­нии всегда должны что-то нахо­дить новое. Цер­ковь всегда обнов­ля­ется, как неве­ста. Гос­подь нас незримо обнов­ляет». За ручку посто­янно водить чело­века не надо. Испо­ведь и совет – не одно и то же. Необ­хо­димо вни­кать в суть явле­ний. Напри­мер, при­хо­дят роди­тели, жалу­ются на детей. На то даже, что они из дома убе­гают. В чем дело? – Роди­тели создают . невы­но­си­мую обста­новку. Чадо надо строго вос­пи­ты­вать, но, как Апо­стол Павел гово­рит, не раз­дра­жать их. Посто­ян­ными настав­ле­ни­ями можно детей уто­мить. Во всем нужна мера. Или мы начи­наем из ребенка тво­рить кумира. И вот он вырас­тает и при­но­сит роди­те­лям одно горе. Не уте­ше­ние, а горе. Они отда­вали ему послед­ний кусок, все лучшее, жили ради него, он привык к этому и ничего не ценит… Тут муд­рость нужна.

В чем осо­бен­ность духов­ного окорм­ле­ния твор­че­ских людей – худож­ни­ков, ученых, музы­кан­тов, жур­на­ли­стов?

— Я всегда говорю: «При­кла­ды­вайте к своему таланту вели­кий труд. Если ты худож­ник и хотя бы неделю кисть в руках не держал, то рука у тебя уже не набита. Если музы­кант не садится за кла­виши каждый день, то он поте­ряет гиб­кость паль­цев. Если певец каждый день не упраж­няет свой голос, то он его теряет. А тот, кто пишет и гово­рит, должен испол­нять глав­ное пра­вило: защи­щать свя­тыню». Сейчас жур­на­ли­сты не защи­щают Россию, а пыта­ются затоп­тать ее глубже в грязь, рас­пи­сы­вая все так, чтобы выгля­дело еще хуже, чем на самом деле. За это при­дется отве­чать перед Богом. Если ты видишь: падает чело­век, то должно под­нять его, помочь ему, а не глу­миться над ним. Пра­во­слав­ным же жур­на­ли­стам хорошо бы по поводу каждой статьи спра­ши­вать совета и бла­го­сло­ве­ния. Ведь с бла­го­сло­ве­ния – и пишется легко, и гово­рится. Но мало кто вполне испол­няет это. Бывает, что и вообще не слу­ша­ются, идут напе­ре­кор духов­нику. При­хо­дится за это епи­ти­мейку давать, поклон­чики или еще что-нибудь. Но я, конечно, не очень-то стро­гий. Есть очень стро­гие духов­ники, у меня так не полу­ча­ется. Отлу­чил вот чело­века на пол­года от при­ча­стия, и сам из-за этого пере­жи­ваю.

Когда надо про­яв­лять тер­пе­ние, а когда надо посто­ять за правду?

— Тер­пе­ние всегда нужно. В тер­пе­нии вашем стя­жите души ваши, – сказал Гос­подь. Тер­пе­ние выра­ба­ты­вает и сми­ре­ние, и кро­тость, и подвиг, и умение ска­зать слово правды, когда надо. Потому что и разъ­яс­нять неспра­вед­ли­вость чело­ве­че­скую надо тер­пе­ливо: «Голуб­чик, Вы не совсем пра­вильно посту­па­ете. Так ли пра­во­слав­ному надо себя вести?» Ска­зано: обличи со всяким дол­го­тер­пе­нием и уме­нием. А то можно так обли­чить, что и сам потом падешь в этот грех.

Как посту­пать духов­ным чадам, кото­рые слышат нападки на своего духов­ного отца?

— Очень просто: «Вы руга­ете батюшку, а он в это время молится». Пом­нишь, как Нафа­наил гово­рил: «Что от Наза­рета может быть хоро­шего?» А ему ска­зали: «Пойди и посмотри». Так и нам надо отве­тить напа­да­ю­щим: «Схо­дите и посмот­рите на плоды дел его. И сами убе­ди­тесь, есть на нем Божие бла­го­сло­ве­ние или нет». Но опять же кротко и сми­ренно это гово­рить надо.

А если на самом деле чад что-то сму­щает в духов­нике, в его словах и пове­де­нии?

— Тогда надо молиться. Чадам нужно всегда молиться за своего духов­ного отца. И пом­нить, какие тяготы грехов чело­ве­че­ских он при­ни­мает на свои плечи, не осуж­дать только.

В каких слу­чаях можно менять духов­ника?

— Я, напри­мер, бла­го­слов­ляю, когда кто-то хочет от меня отойти. Ват недавно была у меня одна раба Божия: «Батюшка, можно я буду ходить к отцу N.7» «Пожа­луй­ста, моя сла­день­кая. Бог бла­го­сло­вит». Не прошло и месяца, она со сле­зами кричит: «Батюшка, прими меня обратно». Конечно, я принял. Запро­сто ухо­дить от духов­ника нельзя. Но даже если обсто­я­тель­ства так сло­жатся, что чело­век должен будет уйти, то он обязан всю жизнь молиться за своего пер­вого духов­ника, и вообще ста­раться не терять совсем связь с преж­ним духов­ни­ком.

Как Вы отно­си­тесь к «мла­до­стар­цам», и пра­вильно ли вообще это назва­ние?

— Конечно, иногда слы­шишь уди­ви­тель­ные вещи: при­е­хал в тот приход, где служил старец и где теперь он из-за немощи слу­жить не может, моло­дой свя­щен­ник, и вот он о старце уже гово­рит так: «Он — мой при­хо­жа­нин». А он ведь еще и на свет не появился, когда батюшка уже стал стар­цем… Бывает такое, что моло­дые берут высоту над теми, кто уже много потру­дился. Сам еще ничего не знает, а уже хочет учить. Моло­дым раньше не дава­лось даже духов­ни­че­ство, на это бла­го­слов­ляли только опыт­ных людей. А теперь такая обста­новка, что при­хо­дится руко­по­ла­гать совсем моло­дых людей. Но «мла­до­стар­че­ство» — это вели­чай­ший грех. Хотя, конечно, есть избран­ники Божии от чрева матери. Мы немало таких при­ме­ров знаем из исто­рии. И сейчас Гос­подь не остав­ляет свой народ, есть избран­ники Божий. Но глав­ное тут, чтобы в гор­дость не впал чело­век. А ведь бывает так: кто осо­бенно много на себя берет, на тех и враг осо­бенно напа­дает. И бывает так, что завер­тит, завер­тит он такого чело­века и «бросит в бездну без стыда». Надо быть очень осто­рож­ным.

Духов­ни­че­ство – труд обо­юд­ный, и быть духов­ным чадом не так просто, как каза­лось вна­чале. Какие тре­бо­ва­ния вы. предъ­яв­ля­ете к духов­ному чаду?

— Духов­ное чадо должно быть послуш­ным. Даже посло­вица есть: бод­ли­вая корова все стадо портит. Когда стадо мирно пасется, пас­ту­шок может и отдох­нуть, и поси­деть. А когда видишь, что у него что-то не полу­ча­ется в духов­ной жизни, – тут не до отдыха. В день, когда нет службы в храме, иногда отве­ча­ешь на сто теле­фон­ных звон­ков. У одного — опе­ра­ция, у дру­гого – внук пропал, у тре­тьего – сын захво­рал, кто-то умер. Надо каж­дому отве­тить. Я где-то читал, что если свя­щен­ник не слу­шает чело­века, кото­рый к нему обра­ща­ется, то и его молитв Гос­подь не услы­шит. Пас­тырь должен быть очень вни­ма­тель­ным. Осо­бенно, когда идет слу­жить Боже­ствен­ную литур­гию, молится за всех, более всего за своих духов­ных чад. Я ста­ра­юсь молиться и о бла­го­де­те­лях, и о труж­да­ю­щихся, и об обре­ме­нен­ных в боль­ни­цах, тем­ни­цах. Много очень писем при­хо­дит из тюрем, многие там нуж­да­ются в окорм­ле­нии. Я очень рад, что наши пас­тыри отец Вла­ди­мир Соро­кин, отец Алек­сандр Гри­го­рьев, отец Нико­лай Тете­рят­ни­ков сейчас стали окорм­лять тюрьмы. Это вели­кое дело.

Батюшка, какими же все-таки вы хотели бы видеть своих духов­ных чад?

— Отвечу сло­вами оптин­ского старца схи­ар­хи­манд­рита Моисея из его письма духов­ному чаду: «Прямая овца не имеет рог, не имеет гласа про­тиву пасу­щего ее, не бода­ется, не бры­ка­ется и не куса­ется. На пасу­щего не зло­бится, хотя бы он и нака­зы­вал ее, не про­ти­во­ре­чит, не руга­ется и никак никого не зло­сло­вит. Пасу­щего же во всем слу­шает, пред ним спо­койно и бла­го­на­дежно ходит и из пре­де­лов его не высту­пает; особ­ливо чуж­дого гласа не слу­шает и по чуждым не ходит. Гласа же пасу­щего ее так слу­шает и так сле­дует ему, что ника­кого пред­рас­судка не имеет, хотя бы на без­злач­ном месте, хотя бы на болот­ном ее пас, и не ропщет, не зло­ре­чит и не жалу­ется на него».

- Пра­вильно ли утвер­жде­ние, что чем раньше у ново­на­чаль­ного появится духов­ный отец, тем спа­си­тель­нее для него? Или веру­ю­щий должен сна­чала хотя бы немного под­расти сам?

— Пра­вильно сказал: чем раньше духов­ный отец появится, тем лучше. Сколько было у меня моло­дых людей, они теперь уже – кто свя­щен­ник, кто дьякон, кто иеро­мо­нах. Потому что рано при­ле­пи­лись к пас­тырю, а потом воз­рас­тали от силы к силе. Очень важно, когда чело­век живет по послу­ща­нию духов­ника. А кто наде­ется на свои силы, тому тяжело.

— У вас сотни, даже тысячи духов­ных чад. Все они раз­ного соци­аль­ного, иерар­хи­че­ского, обра­зо­ва­тель­ного, воз­раст­ного уровня. Каж­дому полезно только для него состав­лен­ное лекар­ство?

— Еван­ге­лие у нас одно, а исце­ле­ния все полу­чают по-раз­ному. Помните, сле­пому Гос­подь сказал бре­нием пома­зать очи, греш­ница услы­шала: иди и впредь не греши. Каждый полу­чает свой совет. Нужно учи­ты­вать и воз­раст, и обра­зо­ва­ние, чтобы каж­дому дать необ­хо­ди­мый ему совет.

Мы должны стре­миться не к тому, чтобы нака­зать как можно строже, а к тому, чтобы чело­век почув­ство­вал, что он вино­ват. Если это про­изой­дет, то и неболь­шое нака­за­ние пока­жется этому чело­веку боль­шим. С одним из моих духов­ных чад был такой случай. Он само­чинно делал пять­сот покло­нов в день, а я ему сказал: «Не надо пять­сот, делай трид­цать». При­хо­дит, гово­рит: «Не могу трид­цать сде­лать, сокра­тите, батюшка». А от себя делал пять­сот и не уста­вал. Жесто­кой епи­ти­мьи я не даю, а ста­ра­юсь – по силам. Ста­рень­ким, немощ­ным раз­ре­шаю иногда и сидя пока­ян­ный канон­чик про­чи­тать. Здо­ро­вень­ким поклон­чика два-три, редко когда пят­на­дцать-два­дцать. Нельзя чело­века вос­пи­ты­вать только нака­за­ни­ями. Если я буду каждый день ребенка нака­зы­вать, то он при­вык­нет к нака­за­нию. Надо так учить, чтобы обхо­диться без нака­за­ния. Помню, бывало, отец только посмот­рит в мою сто­рону, уже чув­ствую, что что-то неверно сделал, про­ви­нился.

Доро­гой батюшка, знаем, что не послуш­ники мы все, а ослуш­ники, а вы все равно за нас моли­тесь, нас любите и все про­ща­ете. Но есть чада, от кото­рых вам при­хо­дится отка­заться?

— Я ни от кого не отка­зы­ва­юсь. Если только чело­век сам, по своей воле хочет отойти, отпус­каю. У меня были такие случаи. При­хо­дит чадо и гово­рит:

«Мне неудобно, у вас народу много…» Хотя я уже давно знаю этого чело­века и ему уже не нужно все объ­яс­нять, он сам должен идти запо­ве­дями Божьими. При­хо­дится отпу­стить чело­века: «Иди с Богом». Через месяц-другой бежит: «При­мите назад, батюшка!» При­ни­ма­ешь, конечно, вспо­ми­ная слова: При­хо­дя­щего ко Мне не изгоню вон (Ин.6:37). За духов­ным сове­том отправ­ляю чад к отцу Гер­мо­гену (Мур­та­зову), когда при­ни­мал отец Нико­лай Гурья­нов – к нему, к отцу Кириллу (Пав­лову), к отцу Кириллу (Начису). У нас в Петер­бурге очень много хоро­ших пас­ты­рей, кото­рые тру­дятся и днем и ночью. Есть и моло­дые усерд­ные батюшки» во всех храмах есть хоро­шие свя­щен­ники.

Батюшка, можно вас попро­сить ска­зать какое-нибудь слово нази­да­ния, уте­ше­ния для людей, кото­рые еще не обрели духов­ного отца. Быть может, у них сейчас боль­шая скорбь…

— Нет такой скорби, в кото­рую Гос­подь не вли­вает хотя бы малую долю уте­ше­ния. Он не сразу отни­мает боль от нашего сердца – она нужна и полезна нам, но Он облег­чает ее своим при­сут­ствием. Будем только ста­раться ловить эти свет­лые лучи, про­ни­ка­ю­щие к нам.

В любви матери, столь есте­ствен­ной и зна­ко­мой каж­дому из нас, Гос­подь оли­це­тво­ряет для нас любовь Свою ко вся­кому чело­веку. Какая любя­щая мать не при­нуж­дает себя иногда огор­чать своего ребенка, под­вер­гая его нака­за­нию или лишая удо­воль­ствия, когда она знает, что такое лише­ние должно послу­жить ему на пользу. Ребе­нок плачет, его малень­кое горе кажется ему неспра­вед­ли­вым, невы­но­си­мым, и сердце матери болит при виде этого горя, но имеет в виду благо ребенка, кото­рое для нее дороже всего на свете… Как часто в нашем горе мы бываем похожи на без­рас­суд­ных детей. Мы плачем без­утешно, нам кажется, что послан­ное нам страш­ное испы­та­ние могло бы мино­вать нас, что оно выше наших сил, и мы не осо­знаем того выс­шего блага, кото­рое мы при­об­ре­таем для веч­но­сти. Навер­ное, любя­щий Гос­подь в Своем бес­ко­неч­ном мило­сер­дии жалеет нас не меньше, чем самая нежная мать. Несо­мненно и для нас – придет час, когда печаль наша обра­тится в радость. Мы поймем тогда, что вре­мен­ные стра­да­ния ничего не стоят в срав­не­нии с той славой, кото­рая откро­ется в нас.

Батюшка, мы знаем, что вы любите духов­ную поэзию. Про­чи­тайте что-нибудь.

— А вот послу­шай мою люби­мую молитву Божией Матери:

Мира Заступ­ница, Мати Все­пе­тая!
Я пред Тобою с моль­бой:
Бедную греш­ницу, мраком одетую,
Ты бла­го­да­тью при­крой.
Если постиг­нут меня испы­та­ния,
Скорби, утраты, враги, –
В труд­ный час жизни, в минуту стра­да­ния
Ты мне, молю, помоги.
Радость духов­ную, жажду спа­се­ния
В сердце мое положи;
В Цар­ство Небес­ное, в мир уте­ше­ния
Путь мне прямой укажи.

На засе­да­нии Свя­щен­ного Синода Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви от 29 декабря 1998 года

На засе­да­нии Свя­щен­ного Синода под пред­се­да­тель­ством ПАТ­РИ­АРХА ИМЕЛИ СУЖ­ДЕ­НИЕ об уча­стив­шихся в послед­нее время слу­чаях зло­упо­треб­ле­ния неко­то­рыми пас­ты­рями вве­рен­ной им от Бога вла­стью вязать и решить (Мф.18:18).

ПОСТА­НО­ВИЛИ:

  1. Имея в виду уча­стив­ши­еся жалобы мирян на кано­ни­че­ски неоправ­дан­ные дей­ствия отдель­ных пас­ты­рей, ука­зать свя­щен­ни­кам, несу­щим духов­ни­че­ское слу­же­ние, на недо­пу­сти­мость при­нуж­де­ния или скло­не­ния пасо­мых, вопреки их воле, к сле­ду­ю­щим дей­ствиям и реше­ниям: при­ня­тию мона­ше­ства, несе­нию какого-либо цер­ков­ного послу­ша­ния; вне­се­нию каких-либо пожерт­во­ва­ний; вступ­ле­нию в брак, раз­воду или отказу от вступ­ле­ния в брак, за исклю­че­нием слу­чаев, когда брак невоз­мо­жен по кано­ни­че­ским при­чи­нам; отказу от супру­же­ской жизни в браке, отказу от воин­ского слу­же­ния, отказу от уча­стия в выбо­рах или от испол­не­ния иных граж­дан­ских обя­зан­но­стей; отказу от полу­че­ния меди­цин­ской помощи; отказу от полу­че­ния обра­зо­ва­ния; тру­до­устрой­ству или пере­мене места работы; изме­не­нию место­жи­тель­ства.
  2. Напом­нить всем пас­ты­рям Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, несу­щим духов­ни­че­ское слу­же­ние, о необ­хо­ди­мо­сти в духов­ни­че­ской прак­тике строго сле­до­вать букве и духу Свя­щен­ного Писа­ния и Свя­щен­ного Пре­да­ния Пра­во­слав­ной Церкви, заве­там Святых Отцов и кано­ни­че­ским уста­нов­ле­ниям, а также о недо­пу­сти­мо­сти для пра­во­слав­ных пас­ты­рей вво­дить в духов­ни­че­скую прак­тику какие-либо нрав­ствен­ные и иные тре­бо­ва­ния, выхо­дя­щие за рамки пред­пи­сан­ного озна­чен­ными уста­нов­ле­ни­ями, и, по слову Спа­си­теля, воз­ла­гать на людей бре­мена неудобсно­си­мые (Лк.11:46).
  3. Напом­нить всем пас­ты­рям-духов­ни­кам о том, что они при­званы помо­гать своим пасо­мым сове­том и любо­вью, не нару­шая при этом Бого­дан­ную сво­боду каж­дого хри­сти­а­нина. Под­черк­нуть, что бес­пре­ко­слов­ное послу­ша­ние, на кото­ром осно­вы­ва­ется отно­ше­ние послуш­ника к старцу в мона­сты­рях, не может в полной мере при­ме­няться в при­ход­ской прак­тике во вза­и­мо­от­но­ше­ниях между свя­щен­ни­ком и его паст­вой. Особо ука­зать на недо­пу­сти­мость для пас­ты­рей вме­ши­ваться в вопросы, свя­зан­ные с выбо­ром жениха или неве­сты кем-либо из пасо­мых, за исклю­че­нием слу­чаев, когда пасо­мые просят кон­крет­ного совета.
  4. Под­черк­нуть недо­пу­сти­мость нега­тив­ного или высо­ко­мер­ного отно­ше­ния к браку, напом­нив всем свя­щен­но­слу­жи­те­лям пра­вило 1‑ое Ган­гр­ского Собора: Аще кто пори­цает брак, и женою верною и бла­го­че­сти­вою, с мужем своим сово­куп­ля­ю­ще­юся, гну­ша­ется, или пори­цает оную, яко не могу­щую внити в Цар­ствие, да будет под клят­вою. Особо под­черк­нуть, что при­ня­тия мона­ше­ства явля­ется делом лич­ного выбора хри­сти­а­нина и не может совер­шиться «по послу­ша­нию» тому или иному духов­нику.
  5. Напом­нить мона­ше­ству­ю­щим о недо­пу­сти­мо­сти, согласно пра­вилу 21-му Ган­гр­ского Собора, «при­ни­мать подвиж­ни­че­ство в повод гор­до­сти», «пре­воз­но­ситься над живу­щими просто» (то есть состо­я­щими в браке) и «вопреки Писа­ниям и цер­ков­ным пра­ви­лам вво­дить ново­сти». Пра­вило 10‑е того же Собора гласит: «Аще кто из дев­ству­ю­щих ради Гос­пода будет пре­воз­но­си­теся над бра­ко­со­че­тав­ши­мися, да будет под клят­вою».
  6. Напом­нить пас­ты­рям о том, что Пра­во­слав­ная Цер­ковь, наста­и­вая на необ­хо­ди­мо­сти цер­ков­ного брака, с ува­же­нием отно­сится к граж­дан­скому браку, а также к такому браку, в кото­ром лишь одна из сторон при­над­ле­жит к пра­во­слав­ной вере, в соот­вет­ствии со сло­вами свя­того апо­стола Павла: Неве­ру­ю­щий муж освя­ща­ется женою веру­ю­щею, и жена неве­ру­ю­щая освя­ща­ется мужем веру­ю­щим (1Кор.7:14).
  7. Напом­нить пас­ты­рям о том, что в своем отно­ше­нии ко вто­рому браку Пра­во­слав­ная Цер­ковь руко­вод­ству­ется сло­вами апо­стола Павла: Соеди­нен ли ты с женою? Не ищи раз­вода. Остался без жены? Не ищи жены. Впро­чем, если и женишься, не согре­шишь: и если девица выйдет замуж, не согре­шит… Жена свя­зана зако­ном, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, сво­бодна выйти, за кого хочет, только в Гос­поде (1Кор.7:27–28,39).
  8. Напом­нить пас­ты­рям о необ­хо­ди­мо­сти соблю­де­ния осо­бого цело­муд­рия и особой пас­тыр­ской осто­рож­но­сти при обсуж­де­нии с пасо­мыми вопро­сов, свя­зан­ных с теми или иными аспек­тами их семей­ной жизни.
  9. Особо ука­зать на недо­пу­сти­мость для пас­ты­рей созда­ния вокруг себя таких общин, в кото­рых имеет место оппо­зи­ци­он­ное или кри­ти­че­ское отно­ше­ние как к выс­шему цер­ков­ному руко­вод­ству, так и к другим пас­ты­рям и при­ход­ским общи­нам.
  10. Под­черк­нуть недо­пу­сти­мость исполь­зо­ва­ния цер­ков­ного амвона для про­по­веди тех или иных поли­ти­че­ских взгля­дов.
  11. При­звать епар­хи­аль­ных Прео­свя­щен­ных обра­тить особое вни­ма­ние на то, как пас­ты­рями вве­рен­ных им епар­хий осу­ществ­ля­ется духов­ное окорм­ле­ние паствы. Уси­лить надзор за стро­гим соблю­де­нием пас­ты­рями уста­нов­ле­ний и норм Пра­во­слав­ной Церкви, каса­ю­щихся раз­лич­ных аспек­тов духов­ни­че­ской прак­тики.
  12. При­звать веру­ю­щих Пра­во­слав­ной Церкви обра­щаться к своему пра­вя­щему архи­ерею во всех слу­чаях, когда пас­тырь-духов­ник пре­вы­сил данную ему Богом власть «вязать и решить».
    Напом­нить пра­во­слав­ной пастве о том, что советы духов­ника не должны про­ти­во­ре­чить Свя­щен­ному Писа­нию, Свя­щен­ному Пре­да­нию, учению Святых Отцов и кано­ни­че­ским уста­нов­ле­ниям Пра­во­слав­ной Церкви, в случае же рас­хож­де­ния тако­вых сове­тов с ука­зан­ными уста­нов­ле­ни­ями пред­по­чте­ние должно отда­ваться послед­ним. В связи с этим обра­тить вни­ма­ние на слова пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова о том, как должны стро­иться отно­ше­ния между духов­ным чадом и духов­ни­ком: «Молит­вами и сле­зами умоли Бога послать тебе бес­страст­ного и свя­того руко­во­ди­теля. Также и сам иссле­дуй Боже­ствен­ные Писа­ния, осо­бенно же прак­ти­че­ские сочи­не­ния Святых Отцов, чтобы, срав­ни­вая с ними то, чему учит тебя учи­тель и пред­сто­я­тель, ты смог видеть это, как в зер­кале, и сопо­став­лять, и соглас­ное с Боже­ствен­ными Писа­ни­ями при­ни­мать внутрь и удер­жи­вать в мысли, а ложное и чуждое выяв­лять и отбра­сы­вать, чтобы не пре­льстится. Ибо знай, что много в эти дни стало пре­льсти­те­лей и лже­учи­те­лей».
  13. Епар­хи­аль­ным Прео­свя­щен­ным дове­сти насто­я­щее поста­нов­ле­ние до све­де­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей, мона­ше­ству­ю­щих и мирян Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви.
Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки