О Таинстве Крещения — иерей Антоний Семилет

О Таинстве Крещения — иерей Антоний Семилет

Руко­пись адре­со­вана широ­кому кругу чита­те­лей, но в первую оче­редь вос­при­ем­ни­кам, а также в помощь свя­щен­но­слу­жи­те­лям при про­ве­де­нии собеседований.

От автора

Руко­пись «О таин­стве Кре­ще­ния» напи­сана на основе лич­ного срав­ни­тельно неболь­шого опыта. Я исполь­зо­вал нара­ботки своей пас­тыр­ской прак­тики, бого­слов­ского багажа, полу­чен­ного в сте­нах Мин­ских духов­ных школ, науч­ных дости­же­ний совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей в обла­сти исто­ри­че­ской литур­гики и литур­ги­че­ского бого­сло­вия[1] [2] [3].

Тех­ни­че­ски руко­пись состав­лена из ста­тей, ранее издан­ных печат­ными и интер­нет-СМИ. Потому жанр книги — цер­ков­ная пуб­ли­ци­стика. У меня была цель не ска­зать новое в бого­сло­вии, но напи­сать по-новому на новом языке для совре­мен­ных людей о цер­ков­ных таин­ствах. И это стрем­ле­ние никоим обра­зом не про­ти­во­ре­чит цер­ков­ным реа­лиям 21 века.

Руко­пись адре­со­вана широ­кому кругу чита­те­лей, но в первую оче­редь вос­при­ем­ни­кам, а также в помощь свя­щен­но­слу­жи­те­лям при про­ве­де­нии собе­се­до­ва­ний. Отсюда и кон­траст­ность стиля изло­же­ния мате­ри­ала. С одной сто­роны, надо «раз­же­вать», дать в упро­щен­ной форме тяже­лую бого­слов­скую пищу «цер­ков­ным мла­ден­цам»; с дру­гой, помочь совре­мен­ному пас­тырю улуч­шить каче­ство бесед с буду­щими крест­ными[4]. Я говорю о тех свя­щен­ни­ках, кто по ряду при­чин в том нуждается.

О Таинстве Крещения (записки сельского батюшки)

Для тех, кто крестит

Назва­ние для вве­де­ния я выбрал не слу­чайно. Мне все­гда не нра­вился под­ход, при кото­ром счи­та­ется, что кре­стит свя­щен­ник. Это явля­ется прав­дой отча­сти. Кре­стит Бог с помо­щью свя­щен­ника, крест­ных и, конечно же, био­ло­ги­че­ских роди­те­лей[5]. Именно в такой пер­спек­тиве я пред­ла­гаю пони­мать назва­ние моего обра­ще­ния к чита­ю­щим дан­ную книжку.

Сразу сле­дует сде­лать крат­кое пояс­не­ние. Когда я говорю, что био­ло­ги­че­ские роди­тели при­ни­мают уча­стие в Кре­ще­нии, то в первую оче­редь под­ра­зу­ме­ваю их буду­щую роль в духов­ной жизни малыша. Ведь они, в отли­чие от свя­щен­ника и крест­ных, каж­дый день будут рядом с ребен­ком. Потому было бы невни­ма­тельно со сто­роны Церкви пройти мимо роди­те­лей ребенка, осо­бенно в самом начале его цер­ков­ного пути. Воз­мож­ные формы их уча­стия в Таин­стве Кре­ще­ния еще, даст Бог, Цер­ковь опре­де­лит офи­ци­ально на собор­ном уровне. А пока на мест­ном уровне в при­ходе, где мне бла­го­слов­лено слу­жить пра­вя­щим епи­ско­пом, я прак­ти­кую сов­мест­ные испо­ведь, при­ча­стие, собе­се­до­ва­ния крест­ных и роди­те­лей ребенка. Было бы заме­ча­тельно, если бы и они при­ни­мали уча­стие в клят­вен­ном обе­ща­нии крест­ных вос­пи­ты­вать ребенка в мак­си­маль­ном отда­ле­нии от зла и при­бли­же­нии к Богу. Но это тема буду­щего. Сей­час же, как мне кажется, суще­ствует уни­каль­ная воз­мож­ность отка­заться от пустого кре­ще­ния «в никуда» и вер­нуть тра­ди­цию под­го­товки к кре­ще­нию буду­щих духов­ных роди­те­лей. Знаю мно­гих слу­жи­те­лей Церкви, про­во­дя­щих пре­крас­ные беседы с крест­ными. И, слава Богу, таких свя­щен­ни­ков и ответ­ствен­ных мирян ста­но­вится все больше. Чтобы под­дер­жать их доб­рые стрем­ле­ния я и решился на изда­ние дан­ной работы. Для напи­са­ния этой книги я более 7 лет копил мате­риал из своей при­ход­ской прак­тики, поэтому все, напи­сан­ное здесь, отнюдь не явля­ется пло­дом каби­нет­ного богословия.

Книга делится на три части: Таин­ство Пока­я­ния, Таин­ство При­ча­стия, Таин­ство Кре­ще­ния. Почему именно такое деле­ние? Как пока­зы­вает прак­тика, вся­кому, кто наме­ре­ва­ется стать духов­ным роди­те­лем, помимо собе­се­до­ва­ния стоит пройти перед Кре­ще­нием также Испо­ведь и При­ча­стие. Ведь крест­ные роди­тели должны быть доб­рым при­ме­ром веры, а на каком-то отрезке вре­мени жизни малыша они будут для него иде­а­лом. А как дать то, чего сам не име­ешь? Ответ прост: начать менять свой образ жизни при помощи таинств, в кото­рых и пода­ются силы, изме­ня­ю­щие чело­века. Вот о них и поговорим.

Таинство Покаяния

Как-то ко мне при­шёл зна­ко­мый (часто под­вожу). Врач. Был на войне. Он мно­гое пови­дал в жизни. При­шёл пья­ный. При­чину не скажу — ещё свежа рана. Моя жена пред­ло­жила ему поесть супа и он не отка­зался. Но вме­сто того, чтобы съесть такой вкус­ный све­же­при­го­тов­лен­ный суп, он заго­во­рил. О своей жизни. О про­шлой. Пере­жи­той и неза­бы­той… Он гово­рил и гово­рил, а я как юнец сидел и кивал. После того, как он рас­крыл себя, я понял: «Да ведь для него это была испо­ведь!». Ему было сложно прийти в храм, но вот в таком состо­я­нии смог рас­ска­зать о неко­то­рых своих поступ­ках. Мне дума­ется, он не из-за гор­до­сти раньше не гово­рил, а потому что сильно вино­ват. Эта неожи­дан­ная испо­ведь за мис­кой супа меня поразила.

Разу­ме­ется, это не при­мер для под­ра­жа­ния и не повод пола­гать, что насто­я­щая испо­ведь про­ис­хо­дит в пья­ном виде за обе­дом у батюшки. Но видна дру­гая сто­рона медали: Гос­подь при­во­дит к пока­я­нию, при­чём, каж­дого по-раз­ному, порой даже нежданно для самого каю­ще­гося. Мне захо­те­лось задать себе вопрос: «зачем нужна Испо­ведь, глав­ное ведь пока­я­ние в душе?» — и отве­тить на него, обра­тив­шись к истории.

Исповедь в Ветхом Завете

Пока­я­ние не явля­ется отли­чи­тель­ной чер­той хри­сти­ан­ства. Хри­сти­ан­ство мно­гое при­няло в свою куль­туру из иудей­ской среды. Для евреев, жив­ших до Хри­ста, а также для тех, кто жил позд­нее и был совре­мен­ни­ком апо­сто­лов, пока­я­ние имело несколько проявлений.

Обще­ствен­ное пока­я­ние сопро­вож­да­лось уча­стием в еже­год­ном празд­нике вели­кого дня очи­ще­ния Йом Кип­пур. В этот день при­но­си­лись осо­бые очи­сти­тель­ные жертвы. Важ­ным эле­мен­том вет­хо­за­вет­ного пока­ян­ного культа был «козёл отпу­ще­ния». В отли­чие от иных жертв живот­ное не сжи­га­лось: его отпус­кали в пустыню, куда он заби­рал все грехи народа Изра­иля (Лев.16:21–22).

Суще­ство­вало и инди­ви­ду­аль­ное пока­я­ние, под­ра­зу­ме­вав­шее осо­зна­ние греха и при­зна­ние в нём, исправ­ле­ние его доб­рым поступ­ком и уча­стие свя­щен­ника в очи­ще­нии согре­шив­шего путём жерт­во­при­но­ше­ния (Числ.5:6–8). При­чём, роль свя­щен­ника, про­рока заклю­ча­лась в посто­ян­ном напо­ми­на­нии о пока­я­нии (2Цар.11–12; Ис.1:11–18).

Таинство Покаяния в Новом Завете

Время Нового Завета — это про­стран­ство собы­тий жизни и смерти Хри­ста, Его уче­ни­ков и их после­до­ва­те­лей. Поэтому мы, люди XXI века, при­над­ле­жим этому Завету. Наш чин Испо­веди намного слож­нее, чем акт пока­я­ния уче­ни­ков Спа­си­теля и всех тех, кто при­ни­мал зва­ние хри­сти­а­нина до XVII века. Но неиз­менно одно — пока­я­ние имеет не только лич­ное, но и обще­ствен­ное изме­ре­ние, кото­рое про­яв­ля­ется в бого­слу­же­нии Церкви. Этот прин­цип дей­ствует более 2000 лет.

Иоанн Кре­сти­тель кре­стил в пока­я­ние. По вос­кре­се­нии Хри­ста новых чле­нов общины при­ни­мали через испо­ве­да­ние гре­хов (Деян.18:19). Как пишет апо­стол Иаков, при­зна­ние в гре­хах про­ис­хо­дило друг перед дру­гом, то есть не в про­стой беседе одного хри­сти­а­нина с дру­гим, а в бого­слу­жеб­ном собра­нии общины (Иак.5:16). Как и в Вет­хом Завете, акт пока­я­ния состоял не только в испо­ве­да­нии гре­хов, но и в их отпу­ще­нии. Если в пер­вом слу­чае эту власть имели свя­щен­ники и про­роки, то в Новом Завете самим Хри­стом ею были наде­лены апо­столы. Из слов Еван­ге­лия узнаём, что отпу­ще­ние гре­хов про­ис­хо­дило через апо­сто­лов при содей­ствии Духа Свя­того (Ин.20:22­23).

После вре­мени жизни и тру­дов апо­сто­лов власть отпу­ще­ния гре­хов пере­да­ётся их после­до­ва­те­лям — епи­ско­пам, а начи­ная с III века и свя­щен­ни­кам. В том же сто­ле­тии появ­ля­ется спе­ци­аль­ная долж­ность свя­щен­ника-духов­ника, в обя­зан­но­сти кото­рого вхо­дило испо­ве­до­вать пуб­лично отпав­ших от Церкви в период гоне­ний импе­ра­тора Декия. В IV веке эту долж­ность упразд­нили как ском­про­ме­ти­ро­вав­шую себя. Её отмена, по сло­вам цер­ков­ных исто­ри­ков Созо­мена и Сократа, сде­лала испо­ве­да­ние гре­хов перед при­ча­стием необя­за­тель­ным. Веру­ю­щие стали при­ча­щаться по суду сове­сти. Вообще древ­нему хри­сти­ан­ству свой­ственно мно­го­об­ра­зие форм пока­я­ния. К IV веку появ­ля­ется тай­ная испо­ведь, к кото­рой при­бе­гали для испо­ве­да­ния помыс­лов. Суще­ство­вал также обы­чай испо­веди пред несколь­кими священниками.

Так или иначе, но испо­ведь начи­нает вос­при­ни­маться как таин­ство (в том же смысле, как пони­мало древ­нее хри­сти­ан­ство Кре­ще­ние и Евха­ри­стию) не сразу. Подоб­ное осмыс­ле­ние при­дёт с появ­ле­нием испо­ве­даль­ного Устава, при­пи­сы­ва­е­мого перу пат­ри­арха Иоанна Пост­ника (ум. 595 г.).

Современная исповедь

В наше время свя­щен­ник, совер­шая таин­ство, берет молитвы Испо­веди, запи­сан­ные в книге «Треб­ник», и читает их в опре­де­лен­ном порядке. Пер­вой молитве, пере­вод кото­рой на рус­ский язык мы пред­ла­гаем ниже, уже более пят­на­дцати столетий:

Боже, Спа­си­тель наш, Ты, через про­рока Тво­его Нафана пока­яв­ше­муся в своих согре­ше­ниях Давиду про­ще­ние даро­вав­ший и пока­ян­ную молитву Манас­сии при­няв­ший! Сам и раба Тво­его [или рабу Твою] (имя), каю­ще­гося [или каю­щу­юся] в совер­шён­ных им [или ею] согре­ше­ниях, прими с обыч­ным Твоим чело­ве­ко­лю­бием, не взи­рая на всё, им [или ей] соде­лан­ное, отпус­кая неправды и покрыв без­за­ко­ния. Ибо Ты ска­зал, Гос­поди: «Я совсем не хочу смерти греш­ника, но чтобы он обра­тился и был жив», и что до семи­жды семи­де­сяти раз должно про­щать грехи, потому что вели­чие Твоё бес­при­мерно и милость Твоя без­мерна; если же Ты, Гос­поди, будешь заме­чать без­за­ко­ния, то, Гос­поди, кто устоит? Ибо Ты — Бог каю­щихся, и Тебе славу вос­сы­лаем, Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, ныне и все­гда, и во веки веков. Аминь.

Созда­вая образы пока­я­ния на при­мере царей Давида и Манас­сии, автор молит­вен­ных строк пере­но­сит их на совре­мен­ного греш­ника, при­зы­вая его к надежде на Божие мило­сер­дие. Сло­вами молитвы Цер­ковь хода­тай­ствует о каж­дом кающемся.

Столь же древ­нее про­ис­хож­де­ние имеет и вто­рая молитва. В каче­стве заклю­чи­тель­ной она также вхо­дит в состав чина Литур­гии апо­стола Иакова. В ней наряду с хода­тай­ством при­сут­ствует уже и раз­ре­ши­тель­ный мотив:

Гос­поди Иисусе Хри­сте, Сын Бога живого, Пас­тырь и Агнец, подъ­ем­лю­щий грех мира, долг про­стив­ший двум долж­ни­кам и греш­нице даро­вав­ший отпу­ще­ние гре­хов её! Сам, Вла­дыка, ослабь, отпу­сти, про­сти грехи, без­за­ко­ния, согре­ше­ния воль­ные и неволь­ные, совер­шен­ные созна­тельно и по неве­де­нию, через пре­ступ­ле­ние и ослу­ша­ние этими рабами Тво­ими. И если они, как люди, в плоть обле­чён­ные и в мире живу­щие, обо­льщены были диа­во­лом в слове ли или в деле, созна­тельно или по неве­де­нию; или слово свя­щен­ника нару­шили, или ока­за­лись под свя­щен­ни­че­ским отлу­че­нием, или под соб­ствен­ное отлу­че­ние под­пали, или под клятву были под­ве­дены, Ты Сам, как Бла­гой и Незло­би­вый Вла­дыка, этих рабов Твоих сло­вом раз­ре­шить бла­го­воли, про­щая им и их соб­ствен­ное отлу­че­ние, и клятву по вели­кой Твоей мило­сти. Так, Вла­дыка, чело­ве­ко­лю­би­вый Гос­поди, услышь нас, моля­щихся Твоей бла­го­сти об этих рабах Твоих, и пре­зри, как мно­го­мило­сти­вый, все согре­ше­ния их, избавь их от веч­ной муки. Ибо Ты ска­зал, Вла­дыка: «Что бы вы ни свя­зали на земле, будет свя­зано на небе­сах, и что бы вы ни раз­ре­шили на земле, будет раз­ре­шено на небе­сах. Ибо Ты — один без­греш­ный, и Тебе славу вос­сы­лаем со Без­на­чаль­ным Твоим Отцом, и все­свя­тым и бла­гим и живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и все­гда, и во веки веков. Аминь.

Тре­тья молитва чита­ется свя­щен­ни­ком лицом к народу, бла­го­даря чему слова её ста­но­вятся акту­аль­ными для каж­дого слу­ша­ю­щего. Молитва напо­ми­нает каю­ще­муся, что грехи про­щает Бог, а свя­щен­ник только сви­де­тель­ствует о пока­я­нии. В молитве также под­чер­ки­ва­ется необ­хо­ди­мость вспом­нить и назвать свои грехи, ничего не утаив:

Вот, чадо, Хри­стос здесь неви­димо стоит, при­ни­мая испо­ведь твою; не сты­дись и не бойся, и ничего не скрой от меня, но, не укло­ня­ясь, открой всё, что соде­лал ты, — и полу­чишь про­ще­ние от Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Вот и икона Его перед нами, я же только сви­де­тель, чтобы засви­де­тель­ство­вать перед Ним всё, что ты ска­жешь мне; если же что скро­ешь от меня, то впа­дёшь в двой­ной грех. Итак, будь вни­ма­те­лен, — ибо ты при­шёл в лечеб­ницу — чтобы не уйти тебе не исцелённым.

Слова пред­по­след­ней молитвы Испо­веди направ­лены своим хода­тай­ством на осво­бож­де­ние чело­века от рас­ска­зан­ных перед свя­щен­ни­ком грехов:

Гос­поди, Боже спа­се­ния рабов Твоих, мило­сти­вый, и щед­рый, и дол­го­тер­пе­ли­вый, сожа­ле­ю­щий о наших без­за­ко­ниях, не жела­ю­щий смерти греш­ника, но чтобы он обра­тился и жил; Сам и ныне уми­ло­сер­дись над рабом Твоим (имя), и дай ему образ пока­я­ния, про­ще­ние и отпу­ще­ние гре­хов, про­щая ему вся­кое согре­ше­ние, как воль­ное, так и неволь­ное, при­мири и соедини его со Свя­той Твоей Цер­ко­вью во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем, с Кото­рым при­над­ле­жит Тебе мощь и вели­ко­ле­пие ныне, и все­гда, и во веки веков. Аминь.

Завер­ша­ется акт испо­ве­да­ния гре­хов воз­ло­же­нием епи­тра­хили, а потом и руки на голову каю­ще­гося с чте­нием раз­ре­ши­тель­ной фор­мулы. Эта молитва, отсут­ству­ю­щая в гре­че­ской тра­ди­ции, появи­лась впер­вые в чине Испо­веди только в XVII веке. Появ­ле­ние такой молитвы в сла­вян­ских руко­пи­сях при­пи­сы­вают мит­ро­по­литу Петру Могиле:

Гос­подь и Бог наш, Иисус Хри­стос, по бла­го­дати и щед­ро­там Сво­его чело­ве­ко­лю­бия, да про­стит тебе, чадо (имя), все согре­ше­ния твои, и я, недо­стой­ный иерей, вла­стью Его, мне дан­ною, про­щаю и раз­ре­шаю тебя от всех гре­хов твоих во имя Отца и Сына и Свя­того Духа. Аминь.

Тайна исповеди

В Рес­пуб­лике Бела­русь тай­ная испо­ведь — это кон­сти­ту­ци­он­ное право граж­да­нина страны[6]. Такая форма дока­зала вре­ме­нем свою исце­ля­ю­щую прак­тич­ность: в такой атмо­сфере чело­веку, и без того пере­жи­ва­ю­щего силь­ное духов­ное потря­се­ние, намного легче пере­сту­пить через свой страх и пол­но­стью дове­риться уча­стию пас­тыря в таинстве.

Часто у чело­века нет воз­мож­но­сти выска­заться в спо­кой­ной обста­новке дове­ри­тель­ной беседы. Это про­блема совре­мен­ных при­хо­дов. Что ни говори, а тайна испо­веди порой рушится прямо на гла­зах, а вер­нее в ушах всех, кто стоит в толпе и ожи­дает своей оче­реди: заодно со свя­щен­ни­ком им при­хо­дится сви­де­тель­ство­вать о гре­хах глу­хо­ва­той ста­рушки, кото­рая вещает на весь храм. Суть испо­веди, её таин­ствен­ность также раз­ру­ша­ется и тогда, когда всё та же толпа создаёт внутри себя обста­новку, схо­жую с той, что тво­рится в оче­реди за дефи­ци­том. В такой ситу­а­ции раз­го­вор свя­щен­ника с чело­ве­ком пере­стаёт быть бесе­дой: нет воз­мож­но­сти задать вопросы и понять суть про­блемы, дать совет и про­сто обод­рить. Потому мно­гие при­ходы вво­дят тра­ди­цию испо­веди нака­нуне вече­ром перед При­ча­стием — после все­нощ­ного бде­ния или во время его.

Впро­чем, есть про­блема похуже — куда более серьёз­ные послед­ствия для души чело­века имеет неже­ла­ние при­зна­вать за собой грехи.

О главном

Глав­ное в испо­веди — это не мно­го­об­ра­зие форм и молитв, а сама беседа с духов­ни­ком, её спа­си­тель­ное свой­ство. Испо­ведь стро­ится по- раз­ному. Ино­гда она про­хо­дит в форме беседы, когда свя­щен­ник задаёт наво­дя­щие вопросы. Именно так пред­пи­сы­вает совер­шать испо­ведь Треб­ник, пред­ла­га­ю­щий ряд вопро­сов, кото­рые дол­жен зада­вать священник.

- Скажи мне, чадо: не был ли ты ере­ти­ком или веро­от­ступ­ни­ком? Не дер­жался ли вме­сте с ними, их молит­вен­ные дома посе­щая, поуче­ния слу­шая, или книги их читая? Не любишь ли чего- нибудь из мгр­ского больше Творца сво­его? Не лже­сви­де­тель­ство­вал ли ты? Не нару­шил ли какого обета, Богу дан­ного? Не кощун­ство­вал ли над Боже­ствен­ными Писаниями?

И снова спра­ши­вает его о кро­во­сме­ше­нии. Ибо оно вле­чет за собою более тяж­кое запре­ще­ние, чем блуд.

- Скажи мне, чадо: не убил ли ты чело­века наме­ренно или невольно?

- Скажи мне, чадо: не украл ли ты чего, и клялся, что не делал этого? Или дру­гой украл, а ты взял у него украденное?

И если что украл, пусть воз­вра­тит, а после этого пусть идет к архи­ерею с тем, чтобы полу­чить раз­ре­ше­ние от дан­ной им клятвы, и затем да испол­нит канон свой [епи­ти­мию]. Если же не клялся, пусть испол­нит, если воз­можно, канон, поло­жен­ный вору.

- Скажи мне, чадо: не клялся ли ты, и как клялся — по своей воле или невольно и вынуж­денно? Не пре­дал ли немощ­ного в руки силь­ного? Не оби­жа­ешь ли кого? Или оби­дел — в тор­го­вых делах или в чем ином?

Однако подоб­ную «вопросо-ответ­ную» мето­дику веде­ния испо­веди нельзя при­знать совер­шен­ной. Такой под­ход годится в том слу­чае, если речь идёт о пер­вом опыте пока­я­ния, когда чело­век не знает, как и в чём ему каяться или когда к испо­веди при­сту­пает ребё­нок. Такой вари­ант также уме­стен в слу­чаях при­ёма в лоно Церкви ино­вер­цев или отсту­пив­ших от неё. В иных ситу­а­циях свя­щен­но­слу­жи­тель вынуж­ден как бы уга­ды­вать чужие грехи. Если же чело­век не может назвать свои про­ступки, то вывод один: он не гото­вился к испо­веди, не пере­смат­ри­вал свою жизнь перед тем, как прийти с пока­я­нием. Чело­век смо­жет понять свое состо­я­ние только в том слу­чае, если сам опре­де­лит и назо­вёт свой грех. Это разумно: ведь зачем кому-то каяться в том, чего он может и не совер­шал и не совер­шит нико­гда в своей жизни?! Часто бывает наобо­рот: «Каюсь батюшка во всём согре­шил, и сло­вом и делом и помыш­ле­нием, каюсь, про­сти!». Порой это даже сопро­вож­да­ется обиль­ными сле­зами, но грех так и не увиден.

Самой рас­про­стра­нён­ной фор­мой испо­веди явля­ется сво­бод­ная беседа, когда свя­щен­ник слу­шает испо­ведь. В дан­ном слу­чае есть пре­крас­ная воз­мож­ность выска­зать все свои грехи и ещё раз осо­знать сте­пень своей зави­си­мо­сти от них, понять свою немощь и пол­но­стью поло­житься на волю Бога. А для свя­щен­ника и в таком фор­мате есть место для вопро­сов и сове­тов, настав­ле­ний и даже нака­за­ний (епи­ти­мий). Важно, чтобы чело­век гото­вился, изу­чал себя самого перед тем, как при­сту­пить к таинству.

Покаяние в душе

Самое искренне пока­я­ние то, кото­рое идет от души. Такое чув­ство делает испо­ведь пол­ной и мак­си­мально полез­ной для самого испо­вед­ника. Однако искрен­ность ещё надо вос­пи­тать в себе. Не вся­кий будет вот так про­сто рас­ска­зы­вать о себе «хоро­шем» перед сви­де­те­лем его дел и мыс­лей. Чест­ность вос­пи­ты­ва­ется поступ­ками доб­ро­де­тель­ными. Их резуль­тат — сози­да­ние доб­рого, нравственного.

Не хва­тает совре­мен­нику прав­ди­во­сти. То и дело пока­я­ние пре­вра­ща­ется в ритуал, когда таин­ство вос­при­ни­ма­ется как маги­че­ское закли­на­ние или набор внеш­них дей­ствий: выпол­нил строго по порядку и всё — ты спа­сён. Такоё пони­ма­ние свой­ственно про­те­стан­там, а ещё больше сек­тан­там. С этой «тех­но­ло­гией спа­се­ния» при­хо­дит на испо­ведь и «совет­ский чело­век». Дол­гие годы он не знал, что гор­дость — это грех, что ком­му­низм — это нека­че­ствен­ная копия Биб­лии. И теперь, пре­одо­лев паде­ние «изма», он нашел место сво­ему миро­воз­зре­нию, своей раз­мы­той копии в хри­сти­ан­стве и его таин­ствах. Пока­я­ние такого типа веру­ю­щих — очень серьез­ное испы­та­ние для свя­щен­ника. Ведь при­выкли жить по запо­ве­дям уго­лов­ного кодекса, счи­тая осталь­ное мело­чью и пустя­ком. Так и при­хо­дят к пас­тырю: с длин­ным вве­де­нием в пока­я­ние и крат­ким рас­ка­я­нием по УП СССР, УПК РСФСР и РБ. Конечно, слава Богу, что и так при­хо­дят! Ведь Гос­подь видит сердца. Но свя­щен­ник на испо­веди — это непро­сто про­дви­ну­тая модель робота- испо­ве­дальни. Он — види­мое сви­де­тель­ство того, что Бог отпу­стил, про­стил грехи пока­яв­ше­муся чело­веку. Гос­подь так пре­мудро устроил: для чело­века мате­ри­аль­ного, все­гда тре­бу­ю­щего види­мого сви­де­тель­ства, оста­вил види­мое дока­за­тель­ство про­ще­ния гре­хов, в кото­рых чело­век пока­ялся в душе. Ведь не может сам чело­век с нару­шен­ным духов­ным зре­нием при­ни­мать реше­ния подоб­ного типа: «Так! Я вот тут пока­ялся! Всё, вижу, что мне про­стили!». Это дело нахо­дится в ком­пе­тен­ции Церкви Божией.

Таинство Причастия

Серд­цем Церкви явля­ется Евха­ри­стия, вокруг кото­рой стро­ится вся види­мая и неви­ди­мая жизнь Церкви. Цер­ковь «постро­ена» Гос­по­дом не только как сана­то­рий для души, в кото­ром она может найти успо­ко­е­ние от суеты и злобы дня, но и как боль­ница, в кото­рой чело­век ищет врача, спо­соб­ного исце­лить его стра­сти. При­рода стра­сти — грех, а грех есть болезнь, и Цер­ковь лечит эту болезнь.

Но так думают не все, в том числе и хри­сти­ане. Неко­то­рым хочется видеть в Церкви про­стое зем­ное обще­ство греш­ни­ков. Такие настро­е­ния и взгляды на Цер­ковь были все­гда попу­лярны, даже во вре­мена Хри­ста: «Вы хри­сти­ане злые, раз­об­щен­ные, нар­циссы, при­чис­лив­шие себя к осо­бой породе, нации; вам не чужды пороки мира и мно­гое другое».

Но кто ска­зал, что Цер­ковь, живу­щая на Земле и состо­я­щая из людей, свя­тая? Будучи чистой и непо­роч­ной по сво­ему Боже­ствен­ному про­ис­хож­де­нию, она создана для несвя­тых, боль­ных и стра­да­ю­щих людей. Потому и пишут бого­словы, что Цер­ковь зем­ная есть Цер­ковь воин­ству­ю­щая. За этой пафос­ной и тяже­ло­вес­ной фра­зой скры­ва­ется про­стой смысл: обще­ство Хри­ста состоит из раз­ных людей и у каж­дого «свои тара­каны» в душе. Вспом­ните, как бывает в поли­кли­нике: вы при­хо­дите и видите толпу раз­но­ха­рак­тер­ных, озлоб­лен­ных болез­нью людей, гото­вых порвать на кло­чья не менее устав­шего врача. Как хочется крик­нуть в этот момент: «Ведь вы же люди! Давайте будем хоро­шими и пуши­стыми». Гос­подь еще во время своей зем­ной жизни задал вопрос о смысле сво­его слу­же­ния, тем самым отсе­кая на века голод­ные мысли смот­ря­щих в мик­ро­скоп злобы. Одна­жды «фари­сеи ска­зали уче­ни­кам Его: для чего Учи­тель ваш есть и пьет с мыта­рями и греш­ни­ками? Иисус же, услы­шав это, ска­зал им: не здо­ро­вые имеют нужду во враче, но боль­ные…» (Мф.19:11–12).

Отсюда вывод: если вы духовно силь­ный и здо­ро­вый чело­век и абсо­лютно в этом уве­рены, то Вам и не надо в Цер­ковь! Если же наобо­рот, тогда нач­ните с Таин­ства Причастия.

Три слова, одно Таинство

В Пра­во­слав­ной Церкви есть таин­ство, кото­рое в отли­чие от иных обря­дов и таинств имеет три назва­ния. При­ча­стие, Евха­ри­стия, Литур­гия — три опре­де­ле­ния одного таин­ствен­ного при­об­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вых. Если гово­рить обо всех трех опре­де­ле­ниях, то отли­чия лишь в тер­ми­нах, сло­вах и их содер­жа­нии. Но гово­рить о Таин­стве обойдя все три поня­тия, зна­чит поте­рять пол­ноту смысла, кото­рую они при­вно­сят в жизнь веру­ю­щего чело­века. Здесь же важно пого­во­рить и о вре­мени по при­ня­тии Свя­тых Даров, кото­рое я поз­волю себе условно обо­зна­чить как после­при­ча­стие.

При­ча­стие

При­ча­стие — это такой народно-бого­слов­ский тер­мин. Если спро­сить пра­во­слав­ного, сто­я­щего на паперти (по-нашему сту­пень­ках, крыльце) храма: «скоро при­ча­стие?», — то он вас пой­мёт и даст ответ в часах, мину­тах. Под этим будет под­ра­зу­ме­ваться народ­ное внут­рен­нее, осно­ван­ное на инту­и­ции бес­со­зна­тель­ное осмыс­ле­ние того, что про­ис­хо­дит после молитвы «Отче наш». И время, дан­ное в ответ на постав­лен­ный «когда?», будет нести в себе един­ствен­ный смысл: тогда, когда батюшка с чашей будет давать что-то в ложке. Вот для народа — это и есть причастие.

Но уди­ви­тельно ни это вре­мен­ное вос­при­я­тие, а то, что где-то в глу­би­нах сво­его сердца, то есть души, народ, не мысля кате­го­ри­ями бого­сло­вия свя­тых отцов или что тяже­лее для неис­ку­шен­ного созна­ния сим­во­лиз­мами Лос­ских, Хомя­ко­вых и иных пре­крас­ных аске­тов умо­со­зер­ца­тель­ного, интел­ли­гент­ного бого­сло­вия, народ пред­чув­ствует, что при­ча­стие несет нечто важ­ное в их жизнь. Пони­мает чув­ствен­ным бого­сло­вием саму серд­це­вину зна­чи­мо­сти тайны Боже­ствен­ного дара.

С науч­ной, зна­чит тео­ло­ги­че­ской, или бук­вально, бого­ло­ги­че­ской, точки зре­ния При­ча­стие — есть дар Бога людям. Суть дара — воз­мож­ность дру­жить с Хри­стом, быть с ним как с дру­гом в самых тес­ных отношениях.

Бого­сло­вие При­ча­стия дает нам понять, что при­ни­мая с ложки (а по цер­ков­ному, лжицы) хлеб, омо­чен­ный вином, мы ста­но­вимся соучаст­ни­ками, частью, вхо­дим в состав чего-то еди­ного, как часть. И под «чего-то» пони­ма­ется Тело Хри­стово. То есть, как это нам дал понять апо­стол Павел, мы ста­но­вимся чле­нами церкви, создан­ной Хри­стом. Твоё частое При­ча­стие ста­но­вится дока­за­тель­ством тво­его небес­ного граж­дан­ства, таким, что ли духов­ным пас­пор­том, иден­ти­фи­ци­ру­ю­щим твою лич­ность через твоё же обще­ние с Христом.

Евха­ри­стия

Слово Евха­ри­стия (греч. бла­го­да­ре­ние) имеет несколько иную смыс­ло­вую нагрузку. Тер­мин при­ча­стие гово­рит об уча­стии народа в духов­ной жизни Церкви, через види­мое дей­ствие в неви­ди­мом. Евха­ри­стия же рас­кры­вает для нас один из зна­чи­мых резуль­та­тов этого таин­ствен­ного уча­стия — бла­го­дар­ность Богу за Его дружбу с нами, за воз­мож­ность все­гда войти в дом Бога как друг: без при­гла­ше­ния и оче­реди по записи.

С дру­гой сто­роны, слово Евха­ри­стия напо­ми­нает нам о жертве Хри­ста. Если в исто­ри­че­ском Вет­хом Завете зна­ком бла­го­дар­но­сти Богу была физи­че­ская жертва, то в нашем Новом Завете таким бла­го­да­ре­нием явля­ется бес­кров­ное нема­те­ри­аль­ное про­дол­же­ние во вре­мени жертвы Хри­ста, при­не­сен­ной Им для осво­бож­де­ния нас из раб­ства греха. Участ­вуя в Евха­ри­стии, мы участ­вуем в Пасхе Христа.

Литур­гия

Слово литур­гия отра­жает соци­ально-бого­слу­жеб­ную сто­рону таин­ства Дружбы.

Литур­гия в пере­воде с гре­че­ского языка озна­чает общее дело. Таким обра­зом, дан­ное слово гово­рит о том, что у кре­щен­ного чело­века не может не быть общего дела с Богом, своей дружбы с Хри­стом. Став граж­да­ни­ном Церкви, ты дол­жен понять (или этому должны научить крест­ные), что друг тво­его Друга — твой друг. Ты не можешь водить дружбу только с Богом наедине. Став хри­сти­а­ни­ном, ты ста­но­вишься чле­ном обще­ства, попа­да­ешь в обще­жи­тие со сво­ими пра­ви­лами, зако­нами, создан­ными в рав­но­прав­ном сотруд­ни­че­стве воли Бога и чело­века. И теперь молитва в храме — это воз­мож­ность про­явить свое дру­же­лю­бие к дру­зьям Хри­ста и наобо­рот, дру­зьям Бога про­явить свое дру­же­лю­бие к тебе. В повсе­днев­ной жизни дру­зья живут в раз­ных домах и местах, но при этом оста­ются дру­зьями, про­яв­ляя свое вни­ма­ние, инте­рес и заботу о друге посред­ством обще­ния во время встреч и раз­го­во­ров. Литур­гия также явля­ется про­яв­ле­нием вни­ма­ния, инте­реса и заботы друг о друге, объ­еди­нён­ных общей молит­вой, раз­го­во­ром с Богом-Дру­гом на службе.

Бого­слу­жеб­ная сто­рона таин­ства При­ча­стия — это те внеш­ние сред­ства, кото­рые народ и свя­щен­ник исполь­зуют для общей дружбы. Евха­ри­стия явля­ется древ­ней служ­бой, уста­нов­лен­ной Хри­стом на

Тай­ной Вечери. Совре­мен­ная литур­гия сохра­нила слова Спа­си­теля, с кото­рых и нача­лась Евха­ри­стия: «При­мите, ешьте…» и «Пейте из неё [чаши]…». При этом за свою более чем двух­ты­ся­че­лет­нюю исто­рию служба При­ча­стия стала про­дол­жи­тель­нее и слож­нее. Сего­дня она состоит из сле­ду­ю­щих частей:

  • екте­ньи — гром­кие молит­вен­ные про­ше­ния «на злобу дня»;
  • анти­фоны — песни из Библии;
  • чте­ние Писа­ния и его истол­ко­ва­ние свя­щен­ни­ком или диаконом;
  • пение Сим­вола Веры, в кото­ром содер­жатся основ­ные поло­же­ния нашей веры;
  • про­из­не­се­ние слов Иисуса Хри­ста, ска­зан­ных Им на Таай­ной Вечери — цен­траль­ный момент таин­ства Причастия;
  • пение молитвы «Отче наш», напо­ми­на­ю­щей нам о при­бли­жа­ю­щемся при­ча­стии и гово­ря­щей о том, что этот хлеб нам необ­хо­дим по при­чине духов­ного голода;
  • непо­сред­ственно При­ча­стие, во время кото­рого народу пре­по­да­ются освя­щен­ные хлеб и вино;
  • бла­го­сло­ве­ние свя­щен­ника перед тем, как вер­ные с миром в душе и сердце вый­дут из храма.

Что после?

Время после при­ча­стия Божьими Дарами, когда чело­век дол­жен про­дол­жать жить в мире, пре­одо­ле­вая его немощи, можно назвать после­при­ча­стием.

После­при­ча­стие — это твой выход из храма, кото­рый ради­кально раз­де­ляет твою жизнь на «до» и «после» встречи со Хри­стом. Дружба с Богом раз­ры­вает тебя на два мира, на два состо­я­ния души. С одной сто­роны — жизнь, про­стая и одно­вре­менно слож­ная в мело­чах, в каких-то встре­чах или оди­но­че­стве. С дру­гой сто­роны — неопи­су­е­мое чув­ство род­ства с Хри­стом, кото­рое явля­ется резуль­та­том твоей искрен­ней, а потому дол­гой и креп­кой дружбы с Ним. После­при­ча­стие — это вопрос «как?», кото­рый вновь и вновь мы ста­вим себе после каж­дого выхода из храма. Как жить теперь, когда ты зна­ешь сер­дечно Хри­ста, но также и законы жизни за пре­де­лами храма? После­при­ча­стие — это воз­мож­ность ответа на дан­ный вопрос делами веры, шанс снять про­ти­во­ре­чи­вое раз­де­ле­ние на тебя до и тебя после через тебя сей­час. После­при­ча­стие — это и есть «ты сей­час» в делах любви к ближ­нему, кото­рые ты тво­ришь со Хри­стом в сердце, выходя за пре­делы места твоей встречи с Ним.

Но может быть так, что после­при­ча­стие так и не насту­пит. Вер­нее, оно-то насту­пит, но будет с отри­ца­тель­ным зна­ком, поскольку ты не сохра­нил дружбы со Хри­стом. Ведь любовь ко Хри­сту про­ве­ря­ется через твое отно­ше­ние к дру­гим людям. Напри­мер, если ты не можешь быть дру­гом мужу, жене, ребенку, ста­рухе, пуга­ю­щей тебя своей бес­по­мощ­но­стью — зна­чит ты поте­рял Бога в своем сердце. Если ты не можешь быть дру­гом с тем, с кем сто­ишь в оче­реди за дефи­ци­том, с кол­ле­гами по работе, с кото­рыми ты борешься за сту­пеньку повыше на карьер­ной лест­нице — зна­чит ты поте­рял Бога в своем сердце. Если ты не можешь быть дру­гом пья­нице со стар­че­ской седой и гряз­ной, как серый пост­со­вет­ский асфальт, боро­дой — зна­чит ты поте­рял Бога в своем сердце.

Таинство Крещения

Беседа первая. Водою и Духом. Таинство общения

Уже около четыр­на­дцати сто­ле­тий Цер­ковь кре­стит в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве только мла­ден­цев и редко — людей, при­шед­ших к Богу в созна­тель­ном воз­расте. Как мы знаем, мла­ден­цев кре­стят по вере их духов­ных роди­те­лей, кото­рых Цер­ковь назы­вает вос­при­ем­ни­ками. В свою оче­редь, крест­ные тоже кре­щены в дет­стве. А теперь при­бавьте к ска­зан­ному совет­ское про­шлое наших людей, поро­див­шее фор­маль­ность в отно­ше­нии к таин­ству, и мы уви­дим сле­ду­ю­щую картину.

Ино­гда к батюшке при­хо­дят бабушки и про­сят покре­стить своих вну­ков или пра­вну­ков; затем в сюжет­ной линии появ­ля­ются род­ные роди­тели и, если пове­зет, буду­щие духов­ные. Однако чаще всего обще­ние заин­те­ре­со­ван­ных сто­рон про­ис­хо­дит при­бли­зи­тельно по сле­ду­ю­щей схеме: при­едут или позво­нят роди­тели (что слу­ча­ется чаще всего, хотя такие вопросы не стоит решать по теле­фону!), про­ве­дут пере­го­воры, после них посту­пят звонки от потен­ци­аль­ных крест­ных, кото­рым будет назна­чены встречи для собе­се­до­ва­ния, и они при­едут на встречу к свя­щен­нику. Для послед­него зада­чей при встрече с духов­ными роди­те­лями в этой ситу­а­ции ста­нет попытка понять, есть ли у них совесть. Сколько не огла­шай, а если нет ответ­ствен­но­сти за про­ис­хо­дя­щее, то тут только как в романе Н.В.Гоголя «Мерт­вые души»: вроде крест­ный есть, а чело­века, кото­рый вос­пи­тает малыша в вере, нет. Хри­сти­ан­ская ответ­ствен­ность нынче в дефи­ците. Нет, конечно, есть ответ­ствен­ные люди, кото­рые со стра­хом (может и не Божиим, но хотя бы обыч­ным чело­ве­че­ским стра­хом перед вся­ким офи­ци­аль­ным меро­при­я­тием) ведут себя внешне заин­те­ре­со­вано. И потому в беседе хотя бы с такими людьми появ­ля­ется огром­ный шанс доне­сти страш­ную истину: кре­ще­ние для духов­ных роди­те­лей — это клятва перед Богом.

Во время пред­ва­ри­тель­ных (т.н. «огла­си­тель­ных») обря­дов перед кре­ще­нием есть момент, когда крест­ные от имени малыша три­жды отре­ка­ются от сатаны и всех его слу­жи­те­лей. На то, что это про­ис­хо­дит в форме клятвы, ука­зы­вают слова из тек­ста Кре­ще­ния и дей­ствия, их сопро­вож­да­ю­щие: «И обра­щает свя­щен­ник кре­ща­е­мого (в нашем слу­чае крест­ного — авт.) на запад, раз­де­того (малыша — авт.) и с под­ня­тыми руками, и спра­ши­вает: «Отре­ка­ешься ли от сатаны, и от всех дел его, и от всех анге­лов его, и от всего слу­же­ния его, и от всей гор­дыни его?» Под­ня­тие руки в древ­но­сти было эле­мен­том клятвы, обе­ща­ния, гаран­том истин­но­сти наме­ре­ний. Если же после про­из­не­се­ния клятвы чело­век про­дол­жает сво­ими дея­ни­ями слу­жить сатане, пода­вая ребенку отри­ца­тель­ный при­мер, то что доб­рое может вырасти в сердце дитя? Нару­ше­ние клятвы кре­ще­ния рож­дает в мире плоды без­раз­ли­чия и цинизма. Г рех порож­дает грех.

С этими же самыми послед­стви­ями встре­ча­ется свя­щен­ник, веду­щий собе­се­до­ва­ние с теми крест­ными роди­те­лями, кото­рых в дет­стве не вос­пи­тали их же крест­ные. Где уж тут гово­рить о высо­ких мате­риях, если изна­чально перед тобой чело­век, вынуж­ден­ный слу­шать стран­ные и высо­кие раз­го­воры о некоем Боге, Кото­рый в его жизни стоит послед­ним в списке (так, на вся­кий слу­чай, вдруг настиг­нет болезнь, ста­рость, смерть)?!

И все же, не все так плохо. Да, среди мерк­ну­щих лам­пад чело­ве­че­ских душ сложно отыс­кать пони­ма­ние. Однако его можно поро­дить через слово, через обще­ние. Даже через явный риск поде­литься «своим» с дру­гим: своим Богом, своей «уют­ной» верой. Ведь про­блема и в этом: мы часто попа­даем в состо­я­ние уюта и быта в вере. Все спо­койно и тихо: избран и иду ко Творцу, рабо­таю в храме, достиг новых высот в хри­сти­ан­стве — знаю исто­рию Церкви, умею тол­ко­вать Писа­ние или (что еще инте­рес­ней) разъ­яс­нять бого­сло­вие, зани­ма­юсь мис­си­о­нер­ством. Уют порож­дает леность. Ее не скро­ешь дежур­ными фра­зами на собе­се­до­ва­нии: «выучите молитвы», «выпи­шите грехи», «при­ча­сти­тесь». Сухость и дело­ви­тость про­из­не­сен­ных слов не тро­гает сердце чело­века, кото­рый и без того спря­тал его от люд­ских глаз. Один почтен­ный седо­вла­сый свя­щен­ник в диа­логе со мной одна­жды ука­зал на самое глав­ное: осно­ва­нием для пло­до­твор­ного обще­ния свя­щен­ника и вос­при­ем­ника явля­ется любовь. Но как же сложно уви­деть в совре­мен­ном крест­ном живую лич­ность. И мы свя­щен­ники про­дол­жаем: «Выучите “Отче наш” и “Сим­вол веры”, под­го­товь­тесь к испо­веди» и т.д.

Но и без выпол­не­ния этих тре­бо­ва­ний как быть? Свя­тые все­гда отме­чали важ­ность внеш­них дей­ствий в вос­пи­та­нии «внут­рен­него чело­века», кото­рые явля­ются свое­об­раз­ным тре­на­же­ром, без кото­рого не будет ни воли, ни силы идти дальше к цели. А цель чело­ве­че­ства отстоит от чело­ве­че­ства настолько, насколько оно отстоит от нее. Это как сооб­ща­ю­щи­еся сосуды. Раз­ница только в том, что Боже­ствен­ный сосуд, в отли­чие от чело­ве­че­ского, все­гда полон, и содер­жи­мое в нем не умень­ша­ется: Бог открыт людям в пол­ноте и без остатка. В этом смысле наша цель заклю­ча­ется в том, чтобы достичь пол­ноты любви, рас­крыв себя Богу через откры­тость соседу по Земле. В такой пер­спек­тиве кре­ще­ние ста­но­вится чем-то боль­шим, чем про­сто обря­дом: оно ста­но­вится про­цес­сом, в кото­ром при­ни­мают живое уча­стие все сто­роны, таин­ством обще­ния, объ­еди­ня­ю­щим клят­венно и навсе­гда дет­скую душу с душой духов­ных родителей.

Таин­ство доверия

В усло­виях гоне­ний кре­ще­ние рас­смат­ри­ва­лось, как таин­ство дове­рия (отча­сти это объ­яс­няет столь дол­гую под­го­товку к при­ня­тию таин­ства в древ­ние вре­мена). Можно ли новому чело­веку дове­рить тайны веры? Можно ли ему дове­рить себя? Не пре­даст ли он в минуту опас­но­сти? Таким обра­зом, кре­ще­ние как при­ня­тие в Цер­ковь было актом дове­рии общины к новому христианину.

С дру­гой сто­роны, кре­ще­ние явля­ется актом, сви­де­тель­ству­ю­щим об обо­юд­ном дове­рии Бога и чело­века, готов­но­сти вру­чить себя другому.

Крещение

Несмотря на то, что у мно­гих людей уже есть опре­де­лен­ный пред­став­ле­ния о кре­ще­нии, все же, говоря о его внут­рен­ней состав­ля­ю­щей, очень важно ска­зать и о его внеш­них аспектах.

В про­ти­во­по­лож­ность пред­став­ле­нию мно­гих людей, кре­ще­ние не начи­на­ется сло­вами «кре­ща­ется раб Божий» - ими оно лишь про­дол­жа­ется и на них акцен­ти­ру­ется. Пер­вой частью таин­ства явля­ется молитва в пер­вый день после родов жен­щины. Этой молитве уже девять сто­ле­тий и все это время Цер­ковь с роди­тель­ской забо­той и лас­кой обе­ре­гает здо­ро­вье малыша и матери с самого пер­вого дня их встречи. Даже сей­час, когда вы чита­ете эти строки, зву­чит молитва о нис­по­сла­нии Божьей силы для укреп­ле­ния здо­ро­вья мамы и ребеночка.

Цер­ковь стре­мится быть с чело­ве­ком в каж­дом собы­тии его жизни, сопро­вож­дать его своей молит­вой. А разве не собы­тием явля­ется наре­че­ние кому-то имени?! Вто­рым эта­пом таин­ства кре­ще­ния явля­ется молитва наре­че­ния имени, суще­ству­ю­щая с VIII века. И хотя в содер­жа­нии этой молитвы гово­рится не об имени малыша, но о том, чтобы неиз­менно пре­бы­вало на нем имя Божье — все же хочется видеть здесь бла­го­сло­ве­ние, дан­ное Богом малышу для того, чтобы он жил в соот­вет­ствии со своим при­зва­нием. Ведь имя дается в честь свя­того, жизнь кото­рого — при­мер для под­ра­жа­ния в том, как вос­хо­дит к духов­ному совершенству.

Тре­тья группа молитв, вво­дя­щих в таин­ство кре­ще­ния — это молитвы «об огла­шен­ных». Вопрос огла­ше­ния, под­го­товки к при­ня­тию таин­ства, явля­ется прин­ци­пи­аль­ным для Церкви. Исто­ри­че­ски пра­вила огла­ше­ния могли меняться, но неиз­мен­ным оста­ва­лось само тре­бо­ва­ние под­го­товки. Однако если в древ­но­сти огла­ше­ние было орга­нич­ной частью всего про­цесса воцер­ко­в­ле­ния чело­века, то в наших усло­виях оно ста­но­вится про­бле­ма­тич­ным. Ведь сего­дня мы огла­шаем кого? Не малыша, но тех, кто на собе­се­до­ва­нии слу­шает слова свя­щен­ника, то есть тех, кто ста­нет духов­ным роди­те­лем при кре­ще­нии. И вот пара­докс: крест­ными могут быть только кре­щен­ные в пра­во­сла­вии, в то время как огла­шен­ный — тот, кто только еще гото­вится через изу­че­ние истин веры стать хри­сти­а­ни­ном, при­няв бла­го­дать в таин­стве. Как же воз­можно, в таком слу­чае огла­шать уже кре­щен­ных и глав­ное — для чего? Мне кажется, что посред­ством пред­кре­щаль­ного огла­ше­ния буду­щих крест­ных роди­те­лей Цер­ковь пред­ла­гает совре­мен­ному обще­ству свое­об­раз­ная реа­би­ли­та­ция духов­ных сил. В огла­ше­нии мы как бы вновь воз­вра­щаем чело­века к тому, что уже про­ис­хо­дило с ним самим:

Это уже было с тобой, когда ты был ребен­ком. Да, не с тобой, а с крест­ным, но оно же было?! Потому что кре­стили меня. Но никто так и не пере­дал мне в опыт того, что было со мной, а не с крест­ным. Надо мной было совер­шено кре­ще­ние — при­ня­тие в обще­ство хри­стиан по вне­сен­ному залогу верой моих духов­ных роди­те­лей. Они за меня похо­да­тай­ство­вали перед Богом и дали слово, что я оста­нусь в обще­стве хри­стиан, что буду Божьим, и больше не чьим. Однако всего этого я так и не полу­чил. Но ведь оно же было?

Затем насту­пает момент соб­ственно кре­ще­ния. В древ­но­сти, чем меньше было кре­щен­ных и чем больше лютость пала­чей, тем дольше гото­вили к при­ня­тию про­све­ще­ния, как еще по-дру­гому назы­вали кре­ще­ние свя­тые отцы. Во вре­мена гоне­ний кре­стили как пра­вило в Вели­кую суб­боту за вечер­ним бого­слу­же­нием в соеди­не­нии с кре­щаль­ной литур­гией. Со вре­ме­нем, когда гоне­ния пре­кра­ти­лись, огла­шен­ных стало больше, выросло дове­рие общины, а вера при­об­рела госу­дар­ствен­ный ста­тус — огла­ше­ние стало менее про­дол­жи­тель­ным, а кре­ще­ние стали совер­шать чаще. Так, уже к X в. кре­ще­ния во время литур­гии св. Васи­лия Вели­кого про­ис­хо­дили в избран­ных слу­чаях, а мас­со­вые про­све­ще­ния про­ис­хо­дили уже в Лаза­реву суб­боту перед литур­гией и утром в Вели­кую субботу.

Пред­по­след­ним эле­мен­том таин­ства кре­ще­ния явля­ется само­сто­я­тель­ное таин­ство. Речь о миро­по­ма­за­нии, когда кре­ща­е­мого пома­зы­вают отва­ром из масел и бла­го­во­ний. Миро­по­ма­за­ние можно опре­де­лить, как кре­ще­ние Духом. Кре­стя­ще­гося пома­зы­вают со сло­вами «Печать дара Духа Свя­того». В древ­но­сти пома­зы­вали только лоб, а в совре­мен­ной прак­тике также глаза, ноздри, уста, уши, грудь, руки и ноги. Посред­ством види­мого дей­ствия (нане­се­ния кисточ­кой мира в виде кре­ста) Цер­ковь закреп­ляет печа­тью Духа «кре­щаль­ное согла­ше­ние» Бога и человека.

В конце всего над кре­ща­е­мым совер­ша­ется обряд постри­же­ния волос, бла­го­даря кото­рому под­твер­жда­ется при­ня­тое реше­ние при­над­ле­жать Богу. В древ­но­сти постри­же­ние волос про­ис­хо­дило в отро­че­стве и не было соеди­нено с кре­ще­нием. В совре­мен­ной прак­тике она совер­ша­ется после миро­по­ма­за­ния в соеди­не­нии с дей­ствием, име­ю­щим назва­ние «омо­ве­ние мира в вось­мой день».

Как креститься?

Такой вопрос воз­ник­нет у тех, кто дочи­тает книгу до этого момента. Почему я уве­рен в этом? Не знаю. Быть может, потому что он появился и у меня. Когда мои пальцы пере­стали нажи­мать на кла­ви­а­туру, не поспе­вая за ско­ро­стью мысли, я вдруг необъ­яс­ни­мым обра­зом почув­ство­вал себя чита­те­лем и задал вопрос автору: «Вы так все тут хорошо рас­ска­зали, но как же нам быть, как нам кре­стить своих детей и вну­ков? Разве вино­ваты мы в том, что роди­лись в обще­стве без Бога? Разве наша вина, что дол­гие годы раб­ства вос­пи­тали поко­ле­ния, кото­рые до сих пор учатся на своих ошиб­ках исполь­зо­вать полу­чен­ную сво­боду выбора?» «Конечно, не ваша», — хочется ска­зать в ответ.

Про­сто рож­ден­ный во мне вопрос (подобно тому, как лак­му­со­вая бумажка иден­ти­фи­ци­рует кис­лот­ность) сви­де­тель­ствует своим появ­ле­нием о про­блеме. Уже вос­пи­таны поко­ле­ния тех, кто вроде бы кре­щен и верит. Но их роди­тели, став­шие не по своей вине залож­ни­ками той куль­тур­ной среды и ока­зав­ши­еся после рас­пада Совет­ского Союза в состо­я­нии духов­ной неве­со­мо­сти, до сих пор с тру­дом исце­ля­ются от заразы. Свой опыт они пере­дали детям, полу­чив­шим кре­ще­ние по совет­скому образцу: без каких-либо собе­се­до­ва­ний, испо­веди и причастия.

На при­ходе села Коптевка, где имею вели­кую честь слу­жить, пожи­лые при­хо­жане рас­ска­зы­вали, как они кре­стили деток у про­то­и­рея Васи­лия Крас­ни­кова (насто­я­тель при­хода в 1955–1971 гг.): «В ноч­ной мгле, глу­боко за пол­ночь, на дому, в корыте — лишь бы пред­се­да­тель или его сту­качи не заме­тили!» Какое там про­све­ще­ние. Но эти поко­ле­ния выросли. Своих детей и вну­ков они про­дол­жают по инер­ции учить так, как были научены сами: кре­стить по-отцов­ски «стес­ня­ясь», быстро, «на вся­кий слу­чай», кре­стить по-мага­зин­ному: запла­тил — получи товар.

В этом смысле кре­ще­ние в совре­мен­ных усло­виях ста­но­вится шан­сом для свя­щен­ника: пере­ро­див­шись самому, пере­дать опыт древ­них и кре­стить в молитве и пока­я­нии, для того, чтобы вер­нуть стар­ших и при­ве­сти моло­дых к жизни при­хода. И все это через обще­ние сто­рон, не в спешке и суете, но в тер­пе­нии, жела­нии луч­шего духов­ного состо­я­ния своим детям и вну­кам, в молитве друг о друге. Кре­стить в испо­ве­до­ва­нии своей веры. Кре­стить для того, чтобы участ­во­вать в таин­ствах Церкви, в кото­рых чело­век встре­ча­ется с Богом. Кре­стить для буду­щего сво­его и Церкви.

Беседа вторая. Крещение: зачем учить Символ веры наизусть? (или один день из жизни «злого» батюшки)

Свя­ти­тель Фила­рет писал, что пока наша вера поко­ится на Свя­щен­ном Писа­нии и Сим­воле веры, она при­над­ле­жит Богу, Его про­ро­кам, Его апо­сто­лам, отцам Церкви, это ещё не наша вера. Но когда она закреп­ля­ется в наших мыс­лях, нашей памяти, тогда мы обрели её, обла­даем ею. Сле­до­ва­тельно, необ­хо­димо изу­чать все 12 чле­нов Сим­вола веры для того, чтобы слова, кото­рые мы слы­шим за каж­дой литур­гией, про­буж­дали нашу мысль и делали нас созна­тель­ными чле­нами Церкви Христовой.

Вла­ди­мир Лос­ский (из «Тол­ко­ва­ния на Сим­вол веры»)

Проблема

Как пра­вило, на собе­се­до­ва­нии изум­лен­ные крест­ные задают свя­щен­нику сле­ду­ю­щий вопрос: зачем учить Сим­вол веры наизусть? Ну, а почему бы и не выучить? Разве пра­во­слав­ным не сле­дует знать Сим­вол веры? Разве они не верят в те истины, о кото­рых в нем гово­рится? Да и как это: кре­стить, не пони­мая, что озна­чает кре­ще­ние? Давать клятву о вос­пи­та­нии в вере — и не знать, во что верит пра­во­слав­ный? По моему мне­нию, так это безу­мие. Всё равно, что с закры­тыми гла­зами вести сына через про­пасть: и сам не перей­дёшь, и ребёнка не спа­сёшь. Нет страш­нее такого состо­я­ния. Незна­ние порож­дает лож­ное зна­ние, суе­ве­рие и т.п.

И не надо себя тешить, гос­пода, что при­ле­тит Гарри Пот­тер и вол­шеб­ной палоч­кой испра­вит в буду­щем наши недо­чёты. В деле вос­пи­та­ния только лич­ный при­мер спо­со­бен пре­об­ра­зить душу чело­века. При­дет время и ребе­нок ста­нет зада­вать вопросы: «папа, у меня есть крест­ные?», «мама, а кто они такие?», «а зачем они нужны?», «а почему они не ходят с нами в цер­ковь?». Так вот, на послед­ний вопрос хоть оправ­даться можно: мол, далеко живут, много рабо­тают, очень заняты. Благо, если ребё­нок вообще задаст похо­жие вопросы — зна­чит, род­ные мама и папа всё-таки имеют при­вычку гово­рить о Боге в при­сут­ствии малыша и даже посе­щать бого­слу­же­ние. Но ведь ребё­нок может спро­сить и о глав­ном. Итак, почему же крёст­ные должны знать наизусть Сим­вол веры?

Сразу хочется вспом­нить посло­вицу: «насильно мил не будешь». Никто не застав­ляет крёст­ных быть крёст­ными. Разве было такое, чтобы батюшка с кну­том в руках и с кри­ком «Даёшь крёст­ного!!!» тянул вас, как гово­рится, под крест? Нет, и не могло быть. Пра­во­слав­ной про­по­веди вообще несвой­ственно застав­лять. Пра­во­сла­вие сви­де­тель­ствует и подобно настав­нику, лишь учит о Боге Вос­крес­шем. Ну, а раз так и ты сам при­нял реше­ние стать крест­ным, то будь любе­зен при­нять с долж­но­стью права и обя­зан­но­сти. Крест­ный вправе молиться за себя, за ребёнка, вос­при­ня­того им из купели, вправе вос­пи­ты­вать его в вере, посе­щать, при­ча­щать, учить испо­веди, молит­вам и мно­гому дру­гому, что выте­кает из молит­вен­ной и бого­слов­ской куль­туры Церкви. Но он и сам обя­зан всё это выпол­нять по мере сил, в соот­вет­ствии с реа­ли­ями своей жизни.

Но знать Сим­вол веры нужно не только потому, что долж­ность обя­зы­вает. Такая необ­хо­ди­мость выте­кает и из сути самого кре­ще­ния. Ведь кре­стим не от порчи или «на вся­кий слу­чай», а для того, чтобы вырас­тить искрен­него пра­во­слав­ного, зна­ю­щего свою веру, позна­ю­щего Христа.

Собе­се­до­ва­ние

- А вы зна­ете Сим­вол веры и что это такое?

Такой стан­дарт­ный вопрос задаст любой свя­щен­ник при встрече с вами.

- Так вы зна­ете Сим­вол веры?..

И вот здесь в девя­но­сто слу­чаях из ста наста­нет пауза. После чего мело­дию без­мол­вия нару­шит столь рез­кий (не столько по инто­на­ции, сколько из-за неожи­дан­но­сти) вопрос: «А вы пра­во­слав­ный?» Поверьте, этот вопрос изум­ляет мно­гих. И в ответ слы­шишь: «Ведь как же, я все­гда им был, да я и не помню, когда я им-то и не был. Что-то батюшка при­ду­мал. И зачем такие вопросы?» Да всё про­сто. Ну не хочет свя­щен­ник ста­но­виться соучаст­ни­ком пре­ступ­ле­ния. Какого? Убий­ства духов­ного. Малыш только успел родиться, только начал осва­и­вать законы жизни, он чист душой и не имеет лич­ных гре­хов. Его бы беречь, как дра­го­цен­ный сап­фир. Так нет же, пусть смо­лоду познает грех миро­бы­тия! И кто же его этому учит? Сами роди­тели, и всё те же крёст­ные, кото­рым всё равно. Своим рав­но­ду­шием, без­от­вет­ствен­но­стью они порож­дают смерть для души малыша. Кто же рад, когда уми­рает ребё­нок? Такая кар­тина вызо­вет слезу даже у самого чёрст­вого и жесто­кого человека.

А при­чём здесь свя­щен­ник? Разве он вино­ват, что роди­тели и крёст­ные ведут к духов­ному само­убий­ству своё буду­щее поко­ле­ние? Нет. Потому и заста­вит крёст­ных знать Сим­вол веры наизусть. Это, конечно, не смо­жет во всей пол­ноте пока­зать буду­щим духов­ным роди­те­лям, как надо верить и, самое глав­ное, в Кого. Но сам про­цесс изу­че­ния, воз­можно, затро­нет в чело­ве­че­ской душе струны, на кото­рых уже давно никто не играл Боже­ствен­ной мело­дии. И кто знает, может эта баналь­ная зуб­рёжка мало­по­нят­ных слов молитвы откроет новый мир для самого крёстного.

Верую…

Одно из зна­че­ний слова «вера» — дове­рие. Мы верим, зна­чит, мы доверяем.

Текст Сим­вола Веры — это не при­ду­ман­ное в каби­нете заяв­ле­ние Церкви о том, во что она верит. Сим­вол веры напи­сан в IV в., когда среди неко­то­рых хри­стиан появи­лись лож­ные пред­став­ле­ния о Хри­сте. И до того суще­ство­вали так назы­ва­е­мые «пра­вила веры», но они несли молит­вен­ную функ­цию и потому испол­ня­лись только за бого­слу­же­нием. Но Сим­вол веры, сфор­му­ли­ро­ван­ный на пер­вых двух Все­лен­ских Собо­рах (325 г. — Никей­ский и 381 г. — Кон­стан­ти­но­поль­ский) при­об­рёл ста­тус ещё и общего пра­во­слав­ного испо­ве­да­ния того, во что мы верим.

Текст Сим­вола Веры при­нято делить на 12 ста­тей, или тези­сов. Ниже мы при­во­дим цер­ков­но­сла­вян­ский текст Сим­вола Веры (в скоб­ках дается его рус­ский пере­вод) с крат­кими пояснениями.

1 тезис

Верую во еди­наго Бога Отца, Все­дер­жи­теля, Творца небу и земли, види­мым же всем и невидимым.

(Верую во еди­ного Бога, Отца, Все­дер­жи­теля, Творца неба и земли, всего и види­мого, и невидимого).

Мы гово­рим: «Верю в одного Бога», — потому что в жизни много дру­гих богов. Они настолько раз­личны, что погло­щают чело­века своим гре­хов­ным раз­но­об­ра­зием. Но для нас Бог один, и нет никого, кроме Него. Бог, Кото­рый сотво­рил, создал нас и всё то, что нахо­дится вокруг нас: как то, что мы видим, так и то, чего не можем рас­смот­реть гла­зами. Только Он не погло­щает меня своим миром. Только Он не делает меня рабом стра­стей. Только Он даёт мне силы быть доб­рым. Верю в Бога, Кото­рый не абстрак­ция или при­рода, но Лич­ность, откры­ва­ю­щая себя чело­веку в при­мере любви и обще­ния. Бог, Кото­рый и есть Любовь.

2 тезис

И во еди­наго Гос­пода Иисуса Хри­ста, Сына Божия, еди­но­род­наго, иже от Отца рож­ден­наго прежде всех век Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рож­денна, несо­тво­ренна, еди­но­сущна Отцу, имже вся быша.

(И во еди­ного Гос­пода Иисуса Хри­ста, Сына Божия, Еди­но­род­ного, от Отца рож­дён­ного прежде всех веков, Света от Света, Бога истин­ного от Бога истин­ного, рож­дён­ного, несо­тво­рён­ного, еди­но­сущ­ного Отцу, через Кото­рого всё произошло)

Этот стих обра­щён про­тив тех, кто учит, что Хри­стос не Бог, а только подо­бен Богу, как бы Бог, усы­нов­лен­ный Богом. Об этом в IV в. учил пре­сви­тер Арий и его после­до­ва­тели. Дан­ным сти­хом Сим­вола Веры мы при­знаём Хри­ста нашим Богом. Мы гово­рим, что Он рож­дён, но не так как все мы люди: если мы рож­да­емся во вре­мени, то Он рож­дён вне него. Мы также верим, что Хри­стос участ­во­вал в тво­ре­нии мира.

3 тезис

Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сшед­шаго с небес, и вопла­тив­ша­гося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася.

(Ради нас, людей, и нашего ради спа­се­ния сошед­шего с небес, и вопло­тив­ше­гося от Духа Свя­того и Марии Девы, и вочеловечившегося)

Бог стал чело­ве­ком, при­няв нашу плоть, ради того, чтобы спа­сти нас от раб­ства греху. Только Он мог побе­дить эту зави­си­мость через столь силь­ное сми­ре­ние Себя до уровня чело­века. Мы гово­рим, что Хри­стос был рож­ден Марией Девой, непо­роч­ной зачав­шей от Духа Святого.

4 тезис

Рас­пя­таго же за ны при Пон­тий­стем Пилате, и стра­давша и погребена.

(Рас­пя­того же за нас при Пон­тии Пилате, и стра­дав­шего, и погребённого)

Мы пом­ним те муки, кото­рые пре­тер­пел Спа­си­тель на кре­сте. В то время, когда одной из Рим­ских про­вин­ций пра­вил Пон­тий Пилат, это была не только страш­ная, но и позор­ная для пре­ступ­ни­ков казнь. Хри­стос при­нял на себя эти муки, не будучи винов­ным, Он был рас­пят для нашего освобождения.

5 тезис

И вос­крес­шаго в тре­тий день по Писанием.

(И вос­крес­шего в тре­тий день по Писаниям)

Здесь — фун­да­мент нашей веры. Без него вера наша пуста и бес­смыс­ленна. Как и пред­ска­зы­вали про­роки, Хри­стос вос­крес, даро­вав нам надежду на буду­щую жизнь после смерти.

6 тезис

И воз­шед­шаго на небеса, и седяща одес­ную Отца.

(И вос­шед­шего на небеса, и сидя­щего справа от Отца)

Если при­ня­тие Богом чело­ве­че­ского есте­ства стало нача­лом зем­ного слу­же­ния Хри­ста, то его воз­не­се­ние на небо — окон­ча­нием. Оно про­изо­шло в соро­ко­вой день после того, как Хри­стос вос­крес. Вос­ше­ствием на небеса Гос­подь про­сла­вил людей пред Отцом Своим, что даёт нам надежду на спасение.

7 тезис

И паки гря­ду­щаго со сла­вою судити живым и мерт­вым, Его же цар­ствию не будет конца.

(И снова гря­ду­щего со сла­вою судить живых и мёрт­вых, и Цар­ству Его не будет конца)

Верим в то, что Хри­стос при­дёт снова на землю и будет судить нас всех по делам нашим, по сове­сти нашей. После же Он установит

Цар­ство Божие, кото­рое, в отли­чие от госу­дарств, создан­ных людьми, нико­гда не исчезнет.

8 тезис

И в Духа Свя­таго, Гос­пода, Живо­тво­ря­щаго, иже от Отца исхо­дя­щаго, иже со Отцем и Сыном спо­кла­ня­ема и ссла­вима, гла­го­лав­шаго пророки.

(И в Духа Свя­того, Гос­пода, Живо­тво­ря­щего, от Отца исхо­дя­щего, со Отцом и Сыном равно покло­ня­е­мого и сла­ви­мого, гово­рив­шего чрез пророков)

Верю в Духа Свя­того. Эти слова направ­лены про­тив тех, кто гово­рил, что Дух не есть Бог. Именно это утвер­ждал Маке­до­ний, ере­тик всё того же IV в. Пра­во­слав­ная Цер­ковь учит: Дух исхо­дит от Бога Отца и есть сила Божия, пода­ю­щая жизнь всему.

9 тезис

Во едину свя­тую, собор­ную и апо­столь­скую Церковь.

(Во еди­ную, свя­тую, собор­ную и апо­столь­скую Церковь)

Цер­ковь создана Хри­стом как собра­ние веру­ю­щих в Него. Она создана един­ствен­ной и непо­вто­ри­мой; как нет двух истин, так же нет и двух Церк­вей. Цер­ковь сохра­няет пре­ем­ство во вре­мени: она та же, что и много веков назад. Цер­ковь едина в про­стран­стве: она та же, будь то в Африке или в Беларуси.

Цер­ковь свя­тая, так как её создал Бог. Но она стре­мится к совер­шен­ству, так как в неё вхо­дят люди со сво­ими страстями.

В своей зем­ной дея­тель­но­сти она руко­вод­ству­ется собор­ным мне­нием мно­гих, а не одного. Впро­чем, Цер­ковь управ­ля­ется не чело­ве­ком, но Хри­стом, кото­рый стоит во главе ее.

Цер­ковь создана Гос­по­дом, Кото­рый пору­чил её своим уче­ни­кам свя­тым апо­сто­лам. Они обе­ре­гали её под­лин­ность через своё пре­ем­ство. И это пре­ем­ство при­над­ле­жит епи­ско­пам и по сей день.

10 тезис

Испо­ве­дую едино кре­ще­ние во остав­ле­ние грехов.

(При­знаю одно Кре­ще­ние для про­ще­ния грехов)

Как одна Цер­ковь, так и одно кре­ще­ние. Потому что кре­ще­нием мы вхо­дим в обще­ство хри­стиан. Кре­ще­ние одно, так как не совер­ша­ется два­жды над одним и тем же. Оно един­ствен­ное, поскольку через него пода­ётся очи­ще­ние гре­хов, в том числе того греха, кото­рый есть в нас при зача­тии и рож­де­нии. Этот грех, подобно болезни, пере­дан нам по наслед­ству от Адама и Евы.

11 тезис

Чаю вос­кре­се­ния мертвых

(Ожи­даю вос­кре­се­ния мёртвых)

Верю в то, что будем вос­кре­шены Хри­стом и телом, и душой. И ожи­даю этого.

12 тезис

и жизни буду­щаго века. Аминь.

(и жизни буду­щего века. Аминь)

Ожи­даю и жизни с Богом после все­об­щего вос­кре­ше­ния всех людей.

Вывод «злого» батюшки

Сим­волу веры более 1500 лет. Как и в древ­но­сти, его про­из­но­сят всем миром за литур­гией; как и тогда, в общей домаш­ней молитве его читают и малыши, и ста­рики. И это радует. Радует, что у нас, хри­стиан, есть воз­мож­ность при­кос­нуться к столь бога­той (но и слож­ной) исто­рии откро­ве­ния Бога человеку.

Про­из­нося слова Сим­вола веры, про­пус­кая их через своё созна­ние, мы ста­но­вимся реаль­ными соучаст­ни­ками собы­тий того далё­кого вре­мени, когда быть пра­во­слав­ным озна­чало быть гото­вым постра­дать даже телесно за Хри­ста. Сама мысль о том, что древ­ний текст дошел неис­ка­жен­ным до нашего поко­ле­ния тех­но­ге­нов, порож­дает ощу­ще­ние при­част­но­сти к чему-то важ­ному. И поэтому нам надо знать Сим­вол веры.

Кто-то ска­жет: «Вы, батюшка, злой и бес­сер­деч­ный, муча­ете нас зуб­рёж­кой. Ну, разве мы ста­нем после этого верить лучше, чем до того? Разве мы смо­жем познать Хри­ста, зная наизусть слова Сим­вола Веры?» Нет, конечно. Не вся­кий крёст­ный после кре­ще­ния нач­нёт жить по-дру­гому. Более того, через месяц после кре­ще­ния мно­гие, к сожа­ле­нию, пере­ста­нут даже вспо­ми­нать о том, в чём покля­лись Богу. Это про­изой­дёт у каж­дого по раз­ным при­чи­нам. Кого-то жизнь затя­нет, как колесо сан­сары, а кто-то про­сто ста­нет лениться. Часто бывает, что став крёст­ными, мы вре­менно при­тво­ря­емся, впа­даем, как в замед­лен­ном кадре бое­вика, в слад­кое чув­ство само­об­мана: будто мы и впрямь так и посту­пим, как покля­лись. Так может, не стоит себя обма­ны­вать? Может до того, как при­нять при­гла­ше­ние быть крёст­ным, стоит загля­нуть к себе в душу? Задать себе пря­мые вопросы, не ища оправ­да­ний: «да нет, я ведь не вино­ват, это всё мои предки, это они меня так вос­пи­тали!», «разве мог я знать?», «да что там слож­ного, я справ­люсь!», «поду­ма­ешь, кто там потом узнает…». Может, стоит уви­деть себя, какой ты есть без маски и при­крас? Может стоит на чистоту? Вообще чест­ность никто не отме­нял. Если не с дру­гим, то с самим собой неужто сложно остаться искрен­ним? Или всё-таки мной кто-то завла­дел и теперь не даёт мне при­знаться, кто я?

И вот в таком кон­тек­сте, когда мы-то и самих себя не знаем, при­зыв «злого» батюшки зазуб­рить важ­ней­ший текст Веры, чтобы хоть как-то напрячь «внут­рен­него меня», очень часто вос­при­ни­ма­ется в штыки. И тут уж даже у Гос­пода нет ника­ких шан­сов стать лучше в гла­зах разъ­ярён­ного крёст­ного. Потому «злым» в гла­зах буду­щих крёст­ных ста­но­вится свя­щен­ник. Но, доро­гие мои, я «злой» не потому, что зло во мне, а потому, что хочу научить верить не слепо, хочу открыть глаза тем, кто при­вык жить в густом тумане слад­кого самообмана.

 

При­ме­ча­ния

[1] См.: Спи­сок исполь­зо­ван­ной литературы

[2] Смот­рите: Беседа о Таин­стве При­ча­стия ‑http://pravoslavie.bv/page/beseda-o-tainstve-prichastiia. Испо­ведь — http://pravoslavie.by/page/ispovet. Беседы о Таин­стве кре­ще­ния. Беседа вто­рая ‑http://pravoslavie.bv/page/besedv-o-tainstve-kresheniia-beseda-vtoraia. Беседы о Таин­стве кре­ще­ния. Беседа пер­вая — http://pravoslavie.by/page/besedy-0-tainstve-kreshenija-beseda-pervaja. Семи­лет А., иерей. Беседа о Таин­стве При­ча­стия. // Грод­нен­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. — 2015. — № 10. — С. 9–10. Семи­лет А., иерей. Беседы о Таин­стве Кре­ще­ния. Беседа пер­вая // Грод­нен­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. — 2015. — № 11. — С. 6–7. Семи­лет А., иерей. Беседы о Таин­стве Кре­ще­ния. Беседа вто­рая // Грод­нен­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. — 2015. — № 12. — С. 6–7.

[3] Поста­нов­ле­ния Освя­щен­ного Архи­ерей­ского Собора Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви (2–3 фев­раля 2016 года): «17. Члены Собора счи­тают полез­ным про­дол­же­ние работы по под­го­товке мето­ди­че­ских мате­ри­а­лов и образ­цов бесед для кате­хи­за­ции лиц, гото­вя­щихся к Кре­ще­нию, и вос­при­ем­ни­ков кре­ща­е­мых детей, а также для гото­вя­щихся к вступ­ле­нию в брак». См: ЖМП. — 2016. — № 3.- С.38.

[4] Нисколько не пре­тен­дуя на исклю­чи­тель­ность сво­его тек­ста бесед!

[5] Речь о кре­ще­нии детей

[6] См. «Закон о сво­боде сове­сти и рели­ги­оз­ных орга­ни­за­циях», ста­тья 39.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки