Коран: предполагаемое божественное происхождение

Норман Л. Гай­слер

Оглав­ле­ние:



Орто­док­саль­ный ислам и исто­ри­че­ское хри­сти­ан­ство не могут быть истинны одно­вре­менно. Каждая из двух рели­гий объ­яв­ляет, что только ее свя­щен­ные тексты суть бого­дух­но­вен­ное Слово Божие. В них также содер­жатся вза­и­мо­ис­клю­ча­ю­щие дог­маты: Бог имеет три ипо­стаси; у Бога только одна ипо­стась. В Библии гово­рится, что Хри­стос умер на кресте и на третий день вос­крес из мерт­вых. В Коране это отри­ца­ется. Итак, для хри­сти­ан­ских апо­ло­ге­тов суще­ствует необ­хо­ди­мость оспо­рить при­тя­за­ния мусуль­ман на боже­ствен­ную авто­ри­тет­ность Корана.

1. Про­ис­хож­де­ние Корана

Ислам­ские дог­маты отно­си­тельно Корана не имеют парал­ле­лей ни в одной из других миро­вых рели­гий. Пред­став­ляет ли собой Коран чудо? Мухам­мед утвер­ждал, что да, — в сущ­но­сти, это было един­ствен­ное чудо, кото­рое он выдви­нул в дока­за­тель­ство своих пре­тен­зий на про­ро­че­ское при­зва­ние (Коран, сура 17:90/88). Пред­став­лен­ные Мухам­ме­дом обос­но­ва­ния вклю­чают в себя сле­ду­ю­щие доводы:

Довод об уни­каль­ном лите­ра­тур­ном стиле

Крас­но­ре­чие в каче­стве кри­те­рия бого­дух­но­вен­но­сти вызы­вает боль­шие сомне­ния, однако кра­е­уголь­ным камнем ислам­ской пози­ции явля­ется тот тезис, что Коран харак­те­ри­зу­ется такими лите­ра­тур­ными каче­ствами и стилем, кото­рые могут про­ис­хо­дить только непо­сред­ственно от Бога. В лучшем случае, лите­ра­тур­ные досто­ин­ства Корана дока­зы­вают, что Мухам­мед был ода­рен­ной лич­но­стью. Но даже самые пора­зи­тель­ные худо­же­ствен­ные и интел­лек­ту­аль­ные спо­соб­но­сти вряд ли можно счи­тать сверхъ­есте­ствен­ными. Моцарт напи­сал свою первую сим­фо­нию в шесть лет и создал все свои музы­каль­ные про­из­ве­де­ния до воз­раста в 35 лет, когда он умер. Мухам­мед начал писать только после 40 лет. Но какой мусуль­ма­нин сказал бы, что музыка Моцарта — это сверхъ­есте­ствен­ное чудо? Если бы крас­но­ре­чие было кри­те­рием, пре­тен­зии на боже­ствен­ную авто­ри­тет­ность можно было бы выдви­нуть для многих лите­ра­тур­ных клас­си­ков, от Гомера с его «Или­а­дой» и «Одис­сеей» до Шекс­пира.

Далее, даже неко­то­рые из первых исла­ми­стов при­зна­вали, что лите­ра­тур­ная форма Корана далека от совер­шен­ства. Как отме­чает иран­ский исла­мист-шиит Али Даш-ти (Dashti), «среди исла­ми­стов ран­него пери­ода, прежде чем стали доми­ни­ро­вать фана­тизм и гипер­бо­ли­за­ция, были такие, как Ибра­гим он-Нассам (Nassam), кото­рый открыто при­зна­вал, что ком­по­зи­ция и син­так­сис в Коране далеко не чудес­ные и что про­из­ве­де­ния равных или более высо­ких досто­инств могли бы создать другие боя­щи­еся Бога писа­тели». Хотя такое мнение кое-кто осуж­дал (исходя из своего тол­ко­ва­ния стиха Коран, сура 17:90/88), у он-Нассама было много защит­ни­ков, в том числе несколько веду­щих пред­ста­ви­те­лей мутази-лит­ской школы (Dashti, 48).

Коран не явля­ется несрав­нен­ной книгой, даже среди про­из­ве­де­ний на араб­ском языке. Как ука­зы­вает исла­мист Ч.Дж.Пфандер (Pfander), «ни в коем случае нельзя счи­тать все­об­щим мнение непред­взя­тых ара­би­стов, будто бы по своему лите­ра­тур­ному стилю Коран пре­вос­хо­дит все осталь­ные книги на араб­ском языке». Напри­мер, «кое-кто сомне­ва­ется, дей­стви­тельно ли по крас­но­ре­чию и поэ­тике он пре­вос­хо­дит такие лите­ра­тур­ные шедевры, как «Му’ал­ла­кат», «Мака­мат» или про­из­ве­де­ния Аль-Харири, хотя в мусуль­ман­ских стра­нах мало у кого достало бы храб­ро­сти выска­зать такое мнение» (Pfander, 264). Дашти же утвер­ждает, что в Коране встре­ча­ются мно­го­чис­лен­ные грам­ма­ти­че­ские огрехи. Он отме­чает:

«В Коране встре­ча­ются пред­ло­же­ния, кото­рые не имеют завер­ше­ния и не вполне понятны без истол­ко­ва­ния их в ком­мен­та­риях; ино­стран­ные слова, необыч­ные араб­ские слова и слова, упо­треб­ля­е­мые в отлич­ном от нор­ма­тив­ного зна­че­нии; при­ла­га­тель­ные и гла­голы, не согла­со­ван­ные по роду и числу; ало­гич­ные и грам­ма­ти­че­ски некор­рект­ные место­име­ния, кото­рые иногда не имеют обо­зна­ча­е­мого; ска­зу­е­мые, в риф­мо­ван­ных пери­о­дах нередко раз­лу­чен­ные со своим под­ле­жа­щим».

Дашти про­дол­жает: «Эти и другие язы­ко­вые откло­не­ния раз­вя­зы­вают руки тем кри­ти­кам, кото­рые отри­цают крас­но­ре­чие Корана» (Dashti, 48–49). Он при­во­дит мно­го­чис­лен­ные при­меры (Коран, суры 74:1; 4:160/162; 20:66/63; 2:172/177), один из кото­рых встре­ча­ется «в стихе 9 суры 49 (ol-Hojorat): «И если бы два отряда из веру­ю­щих сра­жа­лись, то при­ми­рите их» (Коран, сура 49:9/9). Араб­ский глагол, озна­ча­ю­щий «сра­жа­лись», стоит во мно­же­ствен­ном числе, тогда как здесь должно быть двой­ствен­ное число, как и у под­ле­жа­щего «два отряда». Анис А. Шоррош пере­чис­ляет другие лите­ра­тур­ные изъяны в Коране. Напри­мер, для стиха Коран, сура 2:172/177 он ука­зы­вает, что араб­ское слово Sabireen должно иметь форму Sabiroon, обу­слов­лен­ную его пози­цией в пред­ло­же­нии. Точно так же Sabieen в Коране, сура 5:73/69, по-араб­ски было бы пра­виль­ней, чем Sabitwn. Кроме того, Шоррош отме­чает, что «есть грубые ошибки в араб­ском языке» Корана, сура 3:52/59 (Shorrosh, 199–200). Дашти насчи­тал свыше 100 откло­не­ний от стан­дарт­ных правил и кон­струк­ций араб­ского языка (Dashti, 50). При таких про­бле­ма­тич­ных его каче­ствах Коран может быть чудом крас­но­ре­чия, но назвать его иде­аль­ным и непре­взой­ден­ным нельзя.

Как заме­чает Пфандер, «даже если бы уда­лось дока­зать пре­выше всяких сомне­ний, что Коран далеко пре­вос­хо­дит все прочие книги по своему крас­но­ре­чию, изя­ще­ству и поэ­тич­но­сти, это бы не в боль­шей сте­пени дока­зы­вало его бого­дух­но­вен­ность, чем сила муж­чины может дока­зы­вать его муд­рость, а кра­сота жен­щины — дока­зы­вать ее доб­ро­де­тель» (Pfander, 267). Нет ника­кой логи­че­ской связи между лите­ра­тур­ными досто­ин­ствами и боже­ствен­ной авто­ри­тет­но­стью. Суве­рен­ный Бог (Кото­рого мусуль­мане при­знают) может, по Своему жела­нию, пред­по­честь самый неза­тей­ли­вый, обы­ден­ный язык. В лучшем случае можно попы­таться дока­зы­вать, что ска­зан­ное Богом будет ска­зано самым крас­но­ре­чи­вым обра­зом. Но даже если так, логи­че­ской ошиб­кой было бы утвер­ждать, что просто в силу крас­но­ре­чи­во­сти чего-то ска­зан­ного оно непре­менно должно исхо­дить от Бога. И люди могут гово­рить крас­но­ре­чиво, и Бог может гово­рить просто.

В других рели­гиях тоже ссы­ла­ются на лите­ра­тур­ные кра­соты свя­щен­ных тек­стов в каче­стве при­знака их боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. Разве мусуль­мане при­знают бого­дух­но­вен­ность этих про­из­ве­де­ний? Напри­мер, отно­си­тельно пер­сид­ского осно­ва­теля мани­хей­ства, Мани, «счи­та­ется, что он про­воз­гла­шал — люди должны уве­ро­вать в него как в Парак­лита [“Уте­ши­тель», обе­щан­ный Иису­сом в Ин. 14], ибо он напи­сал книгу под назва­нием «Артанд», полную пре­крас­ных обра­зов». Далее, «он гово­рил, что эта книга пере­дана ему Богом, что никто из живу­щих не смог бы создать обра­зов, равных этим по кра­соте, и посему книга явно про­ис­хо­дит от Самого Бога» (Pfander, 264). Однако ни один мусуль­ма­нин не согла­сится с такими при­тя­за­ни­ями. С какой же тогда стати нему­суль­мане должны при­ни­мать лите­ра­тур­ные досто­ин­ства в каче­стве закон­ного кри­те­рия в вопросе о боже­ствен­ном авто­ри­тете Корана?

Довод на основе негра­мот­но­сти Мухам­меда

В допол­не­ние к стилю, чело­ве­че­ский автор и содер­жа­ние Корана рас­це­ни­ва­ются как дока­за­тель­ство его боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. Утвер­жда­ется, что ни одна книга такого содер­жа­ния не могла быть состав­лена негра­мот­ным про­ро­ком, каким был Мухам­мед.

Вызы­вает сомне­ния, был ли Мухам­мед в полном смысле слова без­гра­мот­ным. По заме­ча­нию одного авто­ри­тет­ного спе­ци­а­ли­ста, араб­ские слова al umni, пере­ве­ден­ные в Коране как «негра­мот­ный» (Коран, сура 7:156/157 {в русск. перев. «про­сте­цом»}), «воз­можно, [озна­чают] «варвар», а не «без­гра­мот­ный». Пфандер пред­по­чи­тает пере­вод «язы­че­ский пророк», согла­ша­ясь с тем, что данное выра­же­ние не под­ра­зу­ме­вает негра­мот­ность (Pfander, 254). То же самое слово пере­ве­дено как «языч­ники» {в англ. перев.} в суре 62:2/2: «Он послал среди про­сте­цов [al umnн] послан­ника», а также в стихах Коран, суры 2:73/78; 3:19/20, 6975; 7:156/157.

Сви­де­тель­ства пред­по­ла­гают, что Мухам­мед не был без­гра­мот­ным. Напри­мер, «когда под­пи­сы­вался дого­вор при аль-Ху-дайбия, Мухам­мед взял перо у Али, вычерк­нул фразу, в кото­рой Али име­но­вал его «послан­ни­ком Бога», а вместо нее соб­ствен­но­ручно вписал слова «сын Абдуллы”». И «пре­да­ние тоже гово­рит нам, что Мухам­мед, когда умирал, попро­сил перо и чер­нила, чтобы напи­сать рас­по­ря­же­ние о назна­че­нии своего пре­ем­ника, но силы оста­вили его, прежде чем при­несли пись­мен­ные при­над­леж­но­сти» (Pfander, 255).

У. Монт­го­мери Уотт (Watt) сооб­щает, что «многие мек­канцы умели читать и писать, поэтому есть осно­ва­ния пола­гать, что такой пре­успе­ва­ю­щий купец, каким был Мухам­мед, кое-что знал из гра­моты» (Watt, 40). Исла­ми­сты и сами гово­рят о «совер­шен­стве ума» Мухам­меда (Gudel, 72). Если Мухам­меду и не хва­тало фор­маль­ного обра­зо­ва­ния в юные годы, нет причин, почему бы столь мудрый чело­век не мог позд­нее своими силами навер­стать упу­щен­ное.

В‑третьих, даже если счи­тать, что Мухам­мед был негра­мот­ным, из этого еще не сле­дует, что Коран был про­дик­то­ван ему Богом. Воз­можны другие объ­яс­не­ния. Даже если он не полу­чил фор­маль­ного обра­зо­ва­ния, Мухам­мед был ода­рен­ной лич­но­стью, раз­но­сто­ронне раз­ви­той. Его писец мог исправ­лять неко­то­рые недо­статки, сти­ли­сти­че­ски обра­ба­ты­вая тексты. Это обыч­ная прак­тика Древ­него мира. Гомер был слепым и, скорее всего, не мог сам запи­сы­вать свои эпи­че­ские поэмы. По мнению неко­то­рых кри­ти­ков, вполне воз­можно также, что первое впе­чат­ле­ние Мухам­меда было верным, и он при­ни­мал сооб­ще­ния от злого духа, кото­рый мог усо­вер­шен­ство­вать его спо­соб­но­сти.

Довод на основе сохран­но­сти Корана

Может ли полная сохран­ность дока­зы­вать бого­дух­но­вен­ность? Мусуль­мане пред­по­ла­гают, что совре­мен­ный Коран иден­ти­чен своему ори­ги­налу и это ставит его выше Библии. Кри­тики Корана это оспа­ри­вают. Во-первых, в том, что каса­ется сохран­но­сти Корана, зача­стую имеют место серьез­ные пре­уве­ли­че­ния. Хотя и верно, что совре­мен­ный Коран пред­став­ляет собой почти иде­аль­ную копию своего ори­ги­нала седь­мого сто­ле­тия, нельзя утвер­ждать, что именно в таком виде он был создан Мухам­ме­дом.

Коран пер­во­на­чально был про­дик­то­ван Мухам­ме­дом и запо­ми­нался наизусть его вер­ными после­до­ва­те­лями, боль­шин­ство из кото­рых погибли вскоре после смерти Мухам­меда. Согласно ранней тра­ди­ции, писцы Мухам­меда писали на клоч­ках бумаги, на камнях, паль­мо­вых листьях, лопат­ках и ребрах, на кусоч­ках кожи. Мусуль­мане верят, что еще при жизни Мухам­меда Коран принял пись­мен­ную форму. Однако, по сви­де­тель­ству Зейда, совре­мен­ника и после­до­ва­теля Мухам­меда, Абу Бекр попро­сил его « разыс­кать [раз­лич­ные главы и стихи, вхо­дя­щие в] Коран и собрать все воедино». Он согла­сился, «и, соот­вет­ственно, разыс­кал Коран: я собрал его воедино с без­лист­ных паль­мо­вых ветвей, и белых камен­ных плиток, и груди людей…» (Pfander, 258–59). В 650‑х гг. при Османе ибн Аффа-не, тре­тьем мусуль­ман­ском халифе, как сооб­ща­ется, несколько мусуль­ман­ских общин поль­зо­ва­лись раз­ными вари­ан­тами Корана. Зейд снова был при­зван, чтобы под­го­то­вить исправ­лен­ную офи­ци­аль­ную версию. Именно этот вари­ант сохра­нился еди­но­об­разно и без откло­не­ний, а не тот ори­ги­нал, кото­рый вос­хо­дил бы непо­сред­ственно к Мухам­меду.

В своей книге «Мате­ри­алы по исто­рии текста Корана» (Materials for the History of the Text of the Qur’an) евро­пей­ский архео­лог Артур Джеф­фри (Jeffry) рас­ска­зы­вает о своем откры­тии одной из трех суще­ству­ю­щих копий ряда ран­не­му­суль­ман­ских про­из­ве­де­ний, извест­ных под назва­нием Masahif. В этих книгах отра­жено то состо­я­ние текста Корана, кото­рое пред­ше­ство­вало его стан­дар­ти­за­ции при Османе. Ока­зы­ва­ется, вопреки заяв­ле­ниям мусуль­ман, до реви­зии Османа суще­ство­вало несколько раз­лич­ных тек­стов. Фак­ти­че­ски, как ука­зы­вает Дашти, неко­то­рые стихи Корана были изме­нены по пред­ло­же­ниям писцов Мухам­меду, а другие — в силу вли­я­ния на Мухам­меда Омара I, вто­рого халифа мусуль­ман­ской импе­рии.

Джеф­фри при­хо­дит к выводу, что офи­ци­аль­ная реви­зия при Османе «была необ­хо­ди­мым поли­ти­че­ским ходом, чтобы уста­но­вить стан­дарт­ный текст для всей импе­рии». Поскольку суще­ство­вали обшир­ные рас­хож­де­ния между тек­стами Корана в Meдине, Мекке, Басре, Эль-Куфе и Дамаске, «Осман принял реше­ние кано­ни­зи­ро­вать Медин­ский кодекс, а все осталь­ные при­ка­зал уни­что­жить». Таким обра­зом, заклю­чает автор, «не может быть боль­ших сомне­ний в том, что текст, кано­ни­зи­ро­ван­ный Осма­ном, был только одним из несколь­ких вари­ан­тов, суще­ство­вав­ших в то время» (Jeffry, 7–8).

И сего­дня не все мусуль­мане при­знают один и тот же вари­ант Корана. Сун­ниты счи­тают авто­ри­тет­ной сахий­скую тра­ди­цию Масуда. Масуд был одним из немно­гих людей, полу­чив­ших от Мухам­меда пол­но­мо­чия учить о Коране. Однако остав­лен­ный Ибн Масу­дом кодекс Корана насчи­ты­вает мно­же­ство откло­не­ний от Осман­ской редак­ции. Только в суре 2 име­ется почти 150 раз­но­чте­ний. Джеф­фри пона­до­би­лось девя­но­сто четыре стра­ницы, чтобы при­ве­сти пере­чень раз­ли­чий между двумя тек­стами. Он также про­де­мон­стри­ро­вал, что раз­но­чте­ния не сво­дятся просто к вопросу раз­ли­чия диа­лек­тов языка, как заяв­ляют многие мусуль­мане. Неко­то­рые откло­не­ния охва­ты­вают целые пери­оды, в иных слу­чаях про­пу­щены пред­ло­же­ния цели­ком. Джеф­фри при­хо­дит к выводу, что кано­ни­зи­ро­ван­ный текст Османа был только одним из многих вари­ан­тов и «суще­ствуют серьез­ные подо­зре­ния, что Осман мог сильно отре­дак­ти­ро­вать текст перед тем, как его кано­ни­зи­ро­вать» (Jeffry, ix‑x).

Ислам­ские пре­да­ния рас­ска­зы­вают об опре­де­лен­ных вещах, кото­рых не найти в совре­мен­ном Коране. Одно из них гласит, что Айша, одна из жен Мухам­меда, ска­зала: «Среди того, что было нис­по­слано в Коране, было десять обще­из­вест­ных (стихов) о Про­стеце, кото­рые запре­щены: потом их заме­нили пятью обще­из­вест­ными. Потом апо­стол Бога скон­чался, и их теперь цити­руют в Коране» (Pfander, 256). Еще один пример того, чего не оста­лось в совре­мен­ном Коране, — рас­сказ Омара: «Поис­тине, Бог послал Мухам­меда с исти­ной, Он нис­по­слал ему Книгу, соот­вет­ственно, стих о поби­ва­нии кам­нями был состав­ной частью того, что нис­по­слал Бог Все­выш­ний: апо­стол Бога поби­вал кам­нями, и мы поби­вали кам­нями вслед за ним, а в Книге Божией поби­ва­ние кам­нями пред­на­зна­чено для пре­лю­бо­деев» (Pfander, 256). Здесь изна­чаль­ное откро­ве­ние явно было иска­жено, и сотня ударов заме­нила поби­ва­ние кам­нями в каче­стве нака­за­ния за пре­лю­бо­дей­ство (Коран, сура 24:2/2).

Так назы­ва­е­мые «сата­нин­ские стихи» служат еще одним при­ме­ром иска­же­ния пер­во­на­чаль­ного текста. Согласно одному из вари­ан­тов, Мухам­мед сна­чала полу­чил откро­ве­ние в Мекке, кото­рое поз­во­ляло обра­щаться к опре­де­лен­ным идолам, ука­зы­вая:
Видели ли вы ал-Лат, и ал-Уззу, и Манат — третью, иную? (Коран, сура 53:19–20)

Это — лебеди пре­воз­не­сен­ные; Их заступ­ни­че­ство ожи­да­ется; Их жела­ния не пре­не­бре­га­ются [Watt, 60].

Спустя какое-то время Мухам­мед полу­чил еще одно откро­ве­ние, отме­ня­ю­щее три послед­ние строчки (стиха) и под­став­ля­ю­щее вместо них те, кото­рые мы видим сейчас — см. Коран, сура 21–23/21–23 — ив кото­рых опу­щены слова о хода­тай­стве перед этими богами. По данным Уотта, оба вари­анта были про­чи­таны пуб­лично. Мухам­мед дал то объ­яс­не­ние, что сатана его обма­нул и без его ведома вста­вил ложные стихи!

У. Ст. Клер-Тисдалл (Clair-Tisdall), долгое время рабо­тав­ший среди мусуль­ман, ука­зы­вает, что даже в совре­мен­ном Коране есть неко­то­рые раз­но­чте­ния.

Среди раз­но­чте­ний можно упо­мя­нуть такие: 1) в суре 28:48 иногда читают «Sahirani» вместо «sihrani»; 2) в суре 32:6 после «umma-hatuhum» в одном из вари­ан­тов добав­лены слова «wa hua abun lahum»; 3) в суре 34:18 вместо «rabbana ba’id» кое-кто читает «rabuna ba’ada»; 4) в суре 38:22 кроме «tis’un» суще­ствует еще один вари­ант — «tis’atun»; 5) в суре 19:35 вместо «tantaruna» неко­то­рые читают «yamtaruna» (Clair-Tisdall. 60).

Хотя шииты состав­ляют мень­шин­ство мусуль­ман, это вторая в мире по вели­чине кон­фес­сия ислама, насчи­ты­ва­ю­щая свыше 100 мил­ли­о­нов после­до­ва­те­лей. Они заяв­ляют, что халиф Осман умыш­ленно убрал из Корана многие стихи, в кото­рых гово­ри­лось об Али.

Заклю­че­ние хорошо фор­му­ли­рует Л. Беван Джоунс в своей книге «Люди мечети» (The People of the Mosque): «Хотя может быть верно, что ника­кая другая книга не сохра­ни­лась на про­тя­же­нии две­на­дцати сто­ле­тий в такой чистоте текста, скорее всего, не менее верно и то, что ника­кая другая книга не под­вер­га­лась столь энер­гич­ному очи­ще­нию» (Jones, 62).

Даже если бы Коран был иде­аль­ной дослов­ной копией дан­ного Мухам­ме­дом ори­ги­нала, бого­дух­но­вен­ность ори­ги­нала это еще не дока­зы­вало бы. Все, что это озна­чало бы, — что совре­мен­ный Коран явля­ется точной каль­кой ска­зан­ного Мухам­ме­дом. Но это ничего бы не гово­рило и не дока­зы­вало нам отно­си­тельно истин­но­сти ска­зан­ного им. Утвер­жде­ния мусуль­ман о том, что их рели­гия истинна, потому что только у них есть иде­ально ско­пи­ро­ван­ная свя­щен­ная книга, пред­став­ляют собой такую же логи­че­скую ошибку, как выбор в пользу иде­ально изго­тов­лен­ного фаль­ши­вого чека на 1000 дол­ла­ров вместо слегка несо­вер­шен­ного, но насто­я­щего. Кри­ти­че­ский вопрос, кото­рый мусуль­ман­ские апо­ло­геты обхо­дят с помо­щью пороч­ного круга, состоит в том, явля­ется ли ори­ги­нал Словом Божиим, а не в том, рас­по­ла­гают ли они иде­аль­ной его копией.

Довод на основе про­ро­честв

Содер­жит ли Коран про­ро­че­ства с пред­ска­за­ни­ями буду­щего, кото­рые дока­зы­вали бы его боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние?

Боль­шин­ство про­ро­честв в дей­стви­тель­но­сти пред­став­ляют собой при­зывы военно-рели­ги­оз­ного вождя идти сра­жаться, чтобы Бог даро­вал победу. Одно суще­ствен­ное пред­ска­за­ние, отно­си­тельно победы римлян над вой­ском персов при Иссе (Коран, сура 30:1–3/2–4), не испол­ни­лось в ука­зан­ные про­ро­че­ством сроки — «через несколько лет» — и никак не может быть названо неожи­дан­ным.

Из других про­ро­честв при­ме­ча­тельно только одно — упо­ми­на­ние десяти ночей в суре 89:1/2, кото­рое истол­ко­вы­вают как заву­а­ли­ро­ван­ное пред­ска­за­ние о десяти годах гоне­ний, испы­тан­ных пер­выми мусуль­ма­нами. Это. сомни­тель­ное тол­ко­ва­ние, поскольку в данном месте с оче­вид­но­стью речь идет о палом­ни­че­стве.

Довод на основе един­ства

Утвер­жде­ния о том, что Коран должен иметь боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние в связи с его внут­рен­ней после­до­ва­тель­но­стью и непро­ти­во­ре­чи­во­стью, тоже не слиш­ком убе­ди­тельны. Как отме­чено выше, откро­ве­ние у Мухам­меда иногда изме­ня­лось, напри­мер в случае про­ци­ти­ро­ван­ных «сата­нин­ских стихов», где пер­во­на­чаль­ное откро­ве­ние поз­во­ляло опре­де­лен­ным пле­ме­нам покло­няться язы­че­ским богам (ср. Коран, сура 21–23/21–23). Это серьез­ный вопрос для про­рока, кото­рый счи­тает мно­го­бо­жие глав­ным грехом.

Сама кон­цеп­ция отмены (mansurh), когда допу­щен­ные ошибки исправ­ля­ются в после­ду­ю­щих стихах (име­ну­е­мых nasikh), сви­де­тель­ствует об отсут­ствии в Коране един­ства. В Коране, сура 2:100/106, ска­зано: «Всякий раз, когда мы отме­няем стих или застав­ляем его забыть, мы при­во­дим лучший, чем он, или похо­жий на него. Разве ты не знаешь, что Аллах над любой вещью мощен?» Напри­мер, так назы­ва­е­мый «стих меча» (Коран, сура 9:5/5), пред­по­ло­жи­тельно отме­няет 124 стиха, кото­рые пер­во­на­чально при­зы­вали к тер­пи­мо­сти (ср. Коран, сура 2:257/256). В Коране пате­ти­че­ски про­воз­гла­ша­ется, что «нет при­нуж­де­ния в рели­гии» (Коран, сура 2:257/256), однако в других местах он при­зы­вает мусуль­ман: «сра­жай­тесь с теми, кто не верует» (Коран, сура 9:29/29) и «изби­вайте мно­го­бож­ни­ков, где их най­дете» (Коран, сура 9:5/5). Кон­цеп­ция nasikh про­ти­во­ре­чива тем, что в самом Коране про­воз­гла­ша­ется: «нет пере­мены словам Аллаха» (Коран, сура 10:65/64), а именно тако­выми сло­вами счи­та­ется Коран. Ибо «[нет того, кто мог бы изме­нить слова (и веле­ния) Аллаха]» (Коран, сура 6:34/34 {в русск. перев. «нет при­ме­ня­ю­щего слова Аллаха»}). И все же Коран учит док­трине отмены, анну­ли­ро­ва­ния преды­ду­щего откро­ве­ния после­ду­ю­щим.

По тон­кому заме­ча­нию Гер­харда Нельса, «мы хотели бы понять, каким обра­зом боже­ствен­ное откро­ве­ние может быть уточ­нено. Мы ведь ждем, что оно будет совер­шен­ным и истин­ным с самого начала» (Nehls, 11). Неко­то­рые мусуль­мане, как Али, утвер­ждают, будто бы док­трина отмены сво­дится просто к «раз­вер­ты­ва­нию откро­ве­ния», когда одна и та же Божия истина адап­ти­ру­ется для разных людей, живу­щих в разное время. «Но в суре 2:100/106 (об отмене) гово­рится о куль­турно адап­ти­ро­ван­ном или раз­вер­ты­ва­ю­щемся откро­ве­нии при­ме­ни­тельно не к свя­щен­ным тек­стам, данным до Мухам­меда, а только к стихам самого Корана!» (Nehls, 12). Поня­тие раз­вер­ты­ва­ю­ще­гося откро­ве­ния имеет смысл, когда Бог после­до­ва­тельно рас­кры­вает Себя на про­тя­же­нии свыше 1500 лет, как это про­ис­хо­дит в Библии. Однако в Библии речь идет о про­яс­не­нии или раз­ви­тии пред­ше­ству­ю­щего учения, а не вне­се­нии исправ­ле­ний, и уж тем более не в тече­ние двух десят­ков лет. Осо­бенно это раз­ли­чие пока­за­тельно с учетом того факта, что в Коране исправ­ля­ю­щие стихи нередко сле­дуют почти сразу за исправ­ля­е­мыми. Более того, есть стихи, кото­рые, по-види­мому, просто забыли испра­вить. В суре 7:52/54 (и Коран, сура 32:3/4) нам ска­зано, что мир был сотво­рен за шесть дней. Но в стихах Коран, сура 41:8–11/9–12 ска­зано, что сотво­ре­ние мира заняло у Бога восемь дней (два плюс четыре плюс два). Разве может и то, и другое быть исти­ной?

В Коране также про­воз­гла­ша­ется, что люди сами несут ответ­ствен­ность за свой выбор (Коран, сура 18:28/29), однако ука­зано, что Бог зара­нее пред­опре­де­лил участь всех людей: «И вся­кому чело­веку Мы при­кре­пили птицу к его шее и выве­дем для него в день вос­кре­се­ния книгу, кото­рую он встре­тит раз­вер­стой» (Коран, сура 17:14/13; см. также Коран, сура 10:99–100/99–100).

Даже если Коран был бы после­до­ва­те­лен, внут­рен­нее един­ство или после­до­ва­тель­ность явля­ются, в лучшем случае, нега­тив­ным кри­те­рием истин­но­сти, а не пози­тив­ным. Разу­ме­ется, если Книга пришла от Бога, Кото­рый непо­гре­шим, в ней не будет про­ти­во­ре­чий. Тем не менее одно только то, что книга не содер­жит в себе про­ти­во­ре­чий, еще не озна­чает, что ее про­дик­то­вал Вог. Как спра­вед­ливо под­ме­тил Джон У. Монт­го­мери (Montgomery), евкли­дова гео­мет­рия внут­ренне непро­ти­во­ре­чива, но это не повод назы­вать ее боже­ственно авто­ри­тет­ной (Montgomery, 94).

Внут­рен­няя согла­со­ван­ность — это довод такого рода, кото­рый другие рели­гии (в том числе хри­сти­ане) выдви­гают в отно­ше­нии своих свя­щен­ных книг. Но не все из них могут быть бого­дух­но­вен­ным Словом Божиим, потому что они про­ти­во­ре­чат друг другу. Един­ство само по себе еще не дока­зы­вает боже­ствен­ную аутен­тич­ность, иначе бы все внут­ренне после­до­ва­тель­ные, но про­ти­во­по­лож­ные свя­щен­ные тексты были истинны. Библия, по мень­шей мере, столь же непро­ти­во­ре­чива, как Коран, но ни один мусуль­ма­нин не при­знал бы, что по этой при­чине она бого­дух­но­венна.

Довод на основе науч­ной пра­виль­но­сти

Этот довод при­об­рел в послед­нее время попу­ляр­ность, глав­ным обра­зом, бла­го­даря книге Мориса Букайля «Библия, Коран и наука» (Bucaille, The Bible, the Qur’an and Science), в кото­рой хри­сти­ан­ство кри­ти­ку­ется за сдер­жи­ва­ние науч­ного про­гресса, а Коран пре­воз­но­сится за свою при­част­ность к науке. Дей­стви­тельно, автор наста­и­вает, что Коран уди­ви­тель­ным обра­зом пред­вос­хи­щает многие поло­же­ния совре­мен­ной науки, что служит сверхъ­есте­ствен­ным под­твер­жде­нием его боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния.

Но колы­бе­лью для совре­мен­ной науки было хри­сти­ан­ство, а не ислам. М. Б. Фостер в статье для пре­стиж­ного англий­ского фило­соф­ского жур­нала Mind отме­чает, что хри­сти­ан­ская док­трина тво­ре­ния лежит в основе совре­мен­ной науки (см. Foster, Whitehead, 13–14). Осно­ва­те­лями почти каждой обла­сти совре­мен­ной науки были хри­сти­ане, кото­рые в своей работе при­дер­жи­ва­лись соот­вет­ству­ю­щего миро­воз­зре­ния. В их число входят такие умы, как Нико­лай Копер­ник (Copernicus), Иоганн Кеплер (Kepler), Уильям Кель­вин (Kelvin), Исаак Ньютон (Newton), Блез «Пас­каль, Роберт Бойль (Boyle), Джеймс Клерк Макс­велл (Maxwell) и Луи Агас­сис (Agassiz).

Таким обра­зом, хотя ислам­ский моно­те­изм внес зна­чи­тель­ный вклад в совре­мен­ную куль­туру, пре­уве­ли­че­нием было бы при­пи­сы­вать ему фор­ми­ро­ва­ние совре­мен­ной науки. Воин­ству­ю­щие мусуль­мане уни­что­жали бога­тей­шие сокро­вищ­ницы знаний. Напри­мер, как ука­зы­вает Пфан-дер, при халифе Омаре мусуль­ман­ские заво­е­ва­тели уни­что­жили огром­ные биб­лио­теки в Алек­сан­дрии и Персии. Когда один вое­на­чаль­ник спро­сил Омара, как посту­пить с кни­гами, тот, по пре­да­нию, дал ответ: «Выбросьте их в реку. Ибо если в этих книгах и есть настав­ле­ние, то у нас есть лучшее настав­ле­ние в Книге Божией. А если в них, наобо­рот, есть только то, что сби­вает с пути, так сохрани нас Бог от них» (Pfander, 365).

Во-вторых, оши­бочно пред­по­ла­гать, что книга бого­дух­но­венна просто потому, что она хорошо согла­су­ется с совре­мен­ной наукой. Мусуль­ман­ские и хри­сти­ан­ские апо­ло­геты допус­кают ошибку, посту­ли­руя истин­ность кон­крет­ной системы науч­ного знания. Науч­ное знание меня­ется. Тогда кажу­ща­яся «гар­мо­ния» может исчез­нуть. Самые неле­пые ошибки воз­ни­кают при попыт­ках найти отго­лоски совре­мен­ных науч­ных теорий в тех или иных свя­щен­ных текстах.

Даже если уда­лось бы про­де­мон­стри­ро­вать полную гар­мо­нию между Кора­ном и науч­ными фак­тами, это не дока­зы­вало бы бого­дух­но­вен­ность Корана. Это просто дока­зы­вало бы, что в Коране не содер­жится науч­ных ошибок. Науч­ная пра­виль­ность в лучшем случае может слу­жить нега­тив­ным кри­те­рием истины. Если ошибка обна­ру­жена, она дока­зы­вает, что данный текст не есть слово Божие. Это отно­сится и к Библии, и к любой другой рели­ги­оз­ной книге. Разу­ме­ется, если книга систе­ма­ти­че­ски после­до­ва­тельно и точно пред­вос­хи­щает то, что станет известно только спустя сто­ле­тия, такое ее свой­ство можно в теи­сти­че­ском кон­тек­сте рас­це­ни­вать как при­знак ее боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. Но для Корана нет таких сви­де­тельств о сверхъ­есте­ствен­ных пред­ви­де­ниях, какие есть для Библии.

Неко­то­рые кри­тики сомне­ва­ются, настолько ли научно пра­ви­лен Коран. Возь­мем, напри­мер, крайне про­ти­во­ре­чи­вое утвер­жде­ние Корана о том, что чело­ве­че­ские суще­ства созданы из «сгустка крови». Стих Коран, сура 23:14/14 гласит: «потом [Мы] создали из капли сгу­сток крови, и создали из сгустка крови кусок мяса [эмбрион], создали из этого куска кости и облекли кости мясом». Вряд ли это можно назвать науч­ным опи­са­нием фор­ми­ро­ва­ния плода. Во избе­жа­ние подоб­ных несо­об­раз­но­стей Бу-кайль сделал новый пере­вод стиха, при­рав­ни­вая араб­ское слово alaq («сгу­сток крови») к обо­роту «нечто, что при­креп­ля­ется» (Bucaille, 204). Однако это весьма сомни­тель­ное дости­же­ние. Это про­ти­во­ре­чит точке зрения при­знан­ных авто­ри­те­тов в обла­сти ислама, создав­ших основ­ные англий­ские пере­воды. Да и сам Букайль при­знает, что «в боль­шин­стве пере­во­дов опи­сы­ва­ется […] фор­ми­ро­ва­ние чело­века из «сгустка крови» или «комка”» (Bucaille, 198). Скла­ды­ва­ется впе­чат­ле­ние, что его домо­ро­щен­ный пере­вод был сделан спе­ци­ально для реше­ния про­блемы, ведь он оправ­ды­ва­ется, что «такого рода опи­са­ния совер­шенно непри­ем­лемы для уче­ного, спе­ци­а­ли­зи­ру­ю­ще­гося в данной обла­сти» (ibid.).

Точно так же другие кри­тики ука­зы­вают, что в суре 18:84/86 гово­рится о чело­веке, идущем на запад: «когда он дошел до заката солнца, то увидел, что оно зака­ты­ва­ется в источ­ник зло­вон­ный». Даже в своей попытке разъ­яс­нить эту про­блему Юсуф Али (Ali) при­знает, что она «ставит в тупик ком­мен­та­то­ров». Да и сам он, по сути дела, не разъ­яс­няет ее, а просто заяв­ляет, что это не может быть «запад­ный край земли, потому что тако­вого не суще­ствует» (Ali, 754, п. 2430). Дей­стви­тельно, запад­ного края земли не суще­ствует, и никто не может, дви­га­ясь на запад, дойти в конце концов до места, где зака­ты­ва­ется солнце. Но именно это утвер­жда­ется в тексте, настолько нена­уч­ном, насколько вообще воз­можно.

Еще отме­чают, что так назы­ва­е­мые науч­ные пред­ви­де­ния Корана крайне сомни­тельны. По опи­са­нию Кен­нета Крэгга (Cragg), «неко­то­рые мусуль­ман­ские тол­ко­ва­тели Корана зача­стую заяв­ляют, что совре­мен­ные откры­тия и науч­ные резуль­таты, даже деле­ние ядер, в нем пред­вос­хи­ща­ются и ныне могут быть рас­по­знаны в текстах, ранее не оце­нен­ных по досто­ин­ству в своем аспекте науч­ного пред­ви­де­ния. Неожи­дан­ные смыслы рас­кры­ва­ются по мере про­гресса науки». Подоб­ное мнение, однако, «кате­го­ри­че­ски отвер­га­ется дру­гими, счи­та­ю­щими, что это такого рода допол­ни­тель­ное под­твер­жде­ние, в кото­ром Коран, как «духов­ное» Писа­ние, не нуж­да­ется и кото­рое не одоб­ряет» (Cragg, 42).

Даже если бы уда­лось дока­зать науч­ную пра­виль­ность Корана, из этого не сле­до­вала бы его боже­ствен­ная авто­ри­тет­ность. Все, что это озна­чало бы, — что в Коране нет науч­ных несо­об­раз­но­стей. И это не ока­за­лось бы каким-то исклю­чи­тель­ным его досто­ин­ством. Неко­то­рые иуда­и­сты при­пи­сы­вают те же досто­ин­ства Торе, и многие хри­сти­ане утвер­ждают в точ­но­сти то же самое о Библии, при­бе­гая к весьма сход­ной аргу­мен­та­ции. Но ведь Букайль не при­знал бы, что это дока­зы­вает — Ветхий и Новый Завет есть Слово Божие.

Довод на основе мате­ма­ти­че­ских струк­тур

Один попу­ляр­ный аргу­мент в пользу боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния Корана сво­дится к его пред­по­ла­га­е­мой сверхъ­есте­ствен­ной связи с числом девят­на­дцать. Девят­на­дцать — это сумма чис­ло­вых зна­че­ний всех букв в слове «один» (выра­жа­ю­щем осно­во­по­ла­га­ю­щее убеж­де­ние в един­ствен­но­сти Бога). Такой метод апо­ло­ге­тики не встре­чает горя­чего одоб­ре­ния в науч­ных кругах по доста­точно веским при­чи­нам. Ни один мусуль­ма­нин не при­знал бы про­по­ведь, якобы идущую от Бога, если она учит идо­ло­по­клон­ству и без­нрав­ствен­но­сти. Без­условно, ника­кая про­по­ведь с подоб­ным уче­нием не была бы при­нята на основе мате­ма­ти­че­ских сооб­ра­же­ний. Так что, если Коран и пред­став­ляет собой мате­ма­ти­че­ское «чудо», этого не было бы доста­точно для дока­за­тель­ства его боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния даже с точки зрения ценя­щего мате­ма­тику мусуль­ма­нина.

Во-вторых, даже если веро­ят­но­сти того, что в Коране слу­чайно ока­за­лись все эти уди­ви­тель­ные ком­би­на­ции числа 19, аст­ро­но­ми­че­ски малы, из этого сле­дует только одно — текст Корана имеет какую-то мате­ма­ти­че­скую струк­туру. Поскольку язык отра­жает струк­туру чело­ве­че­ского мыш­ле­ния и такая струк­тура зача­стую может быть выра­жена мате­ма­ти­че­ски, нет ничего необыч­ного, если мате­ма­ти­че­скую струк­туру уда­ется обна­ру­жить в языке доку­мента. Соб­ственно говоря, ничего такого осо­бен­ного в пред­ло­же­ниях, состо­я­щих из девят­на­дцати букв, быть не может.

Далее, такого же рода аргу­мен­та­цию (на основе числа семь) при­ме­няют для «дока­за­тель­ства» бого­дух­но­вен­но­сти Библии. Возь­мем первый стих Библии: «В начале сотво­рил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). Г. Нельс ука­зы­вает:

«Этот стих состоит из 7 древ­не­ев­рей­ских слов и 28 букв (7 х 4). В нем три суще­стви­тель­ных: «Бог», «небо» и «земля», сумма всех чис­ло­вых зна­че­ний здесь […] состав­ляет 777 (7 х 111). Глагол «сотво­рил» имеет зна­че­ние 203 (7 х 29). Допол­не­ние состав­ляют первые три слова — из 14 букв (7 х 2). Остав­ши­еся четыре слова состав­ляют под­ле­жа­щее — тоже из 14 букв (7 х 2) [и так далее]».

Но ни один мусуль­ма­нин не поз­во­лит счи­тать это аргу­мен­том, дока­зы­ва­ю­щим бого­дух­но­вен­ность Библии. В лучшем случае это эзо­те­ри­че­ский и не слиш­ком убе­ди­тель­ный довод. Даже боль­шин­ство исла­ми­стов избе­гают такого рода аргу­мен­та­ции.

Довод на основе пре­об­ра­же­ния жизни веру­ю­щих

Апо­ло­геты ссы­ла­ются на совер­ша­е­мое Кора­ном пре­об­ра­же­ние в жизни веру­ю­щих и в куль­туре как на дока­за­тель­ство его боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. Такого пре­об­ра­же­ния и сле­дует ожи­дать. Когда горячо верят в истин­ность какого-либо поло­же­ния, начи­нают жить в соот­вет­ствии с этой верой. Но при этом оста­ется откры­тым вопрос, идет ли речь о Слове Божием. Любой набор идей, рев­ностно испо­ве­ду­е­мых и при­ме­ня­е­мых на прак­тике, вызо­вет изме­не­ния в жизни веру­ю­щих и в куль­туре. Это будет так, пойдет ли речь об идеях «буд­дизма, хри­сти­ан­ства, ислама или иуда­изма. Разве хоть один мусуль­ма­нин согла­сился бы с выво­дом о бого­дух­но­вен­но­сти «Капи­тала» Карла «Маркса, повли­яв­шего на жизнь мил­ли­о­нов людей и куль­туру многих соци­у­мов?

Кри­тики не счи­тают уди­ви­тель­ным, что столь многие обра­ти­лись в ислам, если вспом­нить, какую награду обе­щали за согла­сие и каким нака­за­нием гро­зили несо­глас­ным. Тем, кто поко­рится, обе­щали рай с пре­крас­ными жен­щи­нами (Коран, суры 2:23/25; 4:60/57). Но «воз­да­я­ние тех, кото­рые воюют с Алла­хом и Его послан­ни­ком […] в том, что они будут убиты, или рас­пяты, или будут отсе­чены у них руки и ноги накрест, или будут они изгнаны из земли» (Коран, сура 5:37/33). Ислам­ская тра­ди­ция гласит, что Мухам­мед оста­вил своим после­до­ва­те­лям такое настав­ле­ние: «Меч есть ключ от неба и ада; капля крови, про­ли­той за дело Бога, ночь, про­ве­ден­ная с ору­жием в руках, при­не­сут больше, чем два месяца поста и молитвы. Всякий, кто падет в битве, полу­чит про­ще­ние своих грехов в день суда» (Gibbon, 360–61).

Играла свою роль и чело­ве­че­ская жад­ность. «Араб­ские воины […] имели право на четыре пятых всей добычи, кото­рую они захва­ты­вали в виде дви­жи­мого иму­ще­ства и плен­ных» (Noss, 711). Для врагов намного выгод­нее было сдаться. У мно­го­божни-ков оста­ва­лось два выбора: поко­риться или уме­реть. Хри­сти­а­нам и иудеям предо­став­ля­лась еще одна аль­тер­на­тива: они могли запла­тить огром­ный выкуп (Коран, сура 9:5/5,29/29). Ислам­ское заво­е­ва­ние шло успешно еще и потому, что в неко­то­рых поко­рен­ных стра­нах насе­ле­ние устало от гос­под­ства римлян и с радо­стью при­ни­мало ислам­ские идеалы равен­ства и брат­ства.

Далее, хри­сти­а­нин или иудей могли бы обос­но­вы­вать истин­ность своей рели­гии теми же самыми дово­дами. Не сле­дует удив­ляться, что искрен­няя вера в Бога, в Его нрав­ствен­ный закон и в суд послед­него дня спо­собна пре­об­ра­зить жизнь чело­века — а в это верят все нрав­ствен­ные моно­те­и­сты. Но отсюда нельзя пере­ска­ки­вать к выводу о том, что Мухам­мед есть послед­ний и окон­ча­тель­ный пророк Божий.

Если можно дока­зать, что пре­об­ра­же­ние жизни, совер­ша­ю­ще­еся бла­го­даря какой-либо рели­гии, сви­де­тель­ствует о ее уни­каль­ном боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии, то ввиду пре­об­ра­жа­ю­щей силы Еван­ге­лия (Рим. 1:16) хри­сти­ан­ство, по мень­шей мере, не усту­пает исламу или пре­вос­хо­дит его.

В своем зна­ме­ни­том труде «Сви­де­тель­ства о хри­сти­ан­стве» (Evidences of Christianity) Уильям Пэйли пишет:

«Ибо как мы можем срав­ни­вать? Срав­ни­вать про­вин­ци­ала из Гали­леи, сопро­вож­да­е­мого кучкой рыба­ков, — и заво­е­ва­теля во главе побе­до­нос­ной армии? Мы срав­ни­ваем Иисуса, не рас­по­ла­га­ю­щего ни воен­ным могу­ще­ством, ни поли­ти­че­ским весом и под­держ­кой, когда ни одно из внеш­них обсто­я­тельств не спо­соб­ствует росту Его попу­ляр­но­сти и вли­я­ния, когда Он про­ти­во­стоит пред­рас­суд­кам, рели­ги­оз­ному учению и рели­ги­оз­ной иерар­хии родной страны, про­ти­во­стоит древ­ней рели­гии, пом­пез­ной рели­ги­оз­ной обряд­но­сти, фило­со­фии и прак­ти­че­ской муд­ро­сти, авто­ри­тету Рим­ской импе­рии в самый рафи­ни­ро­ван­ный и про­све­щен­ный период ее суще­ство­ва­ния, — и Маго­мета, про­кла­ды­ва­ю­щего себе путь к вер­ши­нам власти в среде арабов; наби­ра­ю­щего себе сто­рон­ни­ков в череде все новых и новых заво­е­ва­ний и три­ум­фов, причем в самые непро­све­щен­ные века и в самых непро­све­щен­ных стра­нах мира, тогда, когда воен­ное сча­стье не просто обес­пе­чи­ва­лось этой кон­цен­тра­цией воле­вых устрем­ле­ний людей, не пре­ми­нув­ших стать участ­ни­ками обре­чен­ного на успех пред­при­я­тия, но и счи­та­лось неоспо­ри­мым дока­за­тель­ством боже­ствен­ного бла­го­во­ле­ния. То, что толпы, убеж­ден­ные этим дово­дом, должны были при­со­еди­ниться к обозу побе­до­нос­ной армии; то, что еще боль­шие толпы должны были, уже без особых дово­дов, скло­ниться перед необо­ри­мой мощью, — это пове­де­ние, в кото­ром мы вряд ли сможем усмот­реть много для себя уди­ви­тель­ного; и мы не сможем уви­деть в этом ничего, даже отда­ленно напо­ми­на­ю­щего при­чины, в силу кото­рых состо­я­лось ста­нов­ле­ние хри­сти­ан­ства» [Paley, 257].

Довод на основе стре­ми­тель­ного рас­про­стра­не­ния ислама

Неко­то­рые мусуль­ман­ские бого­словы ссы­ла­ются на стре­ми­тель­ное рас­про­стра­не­ние ислама в каче­стве дока­за­тель­ства его боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния. По мнению одного ислам­ского апо­ло­гета, «стре­ми­тель­ное рас­про­стра­не­ние ислама пока­зы­вает, что Бог Все­выш­ний нис­по­слал его в каче­стве Своего окон­ча­тель­ного откро­ве­ния для людей» (Pfander, 226). Ислам учит, что его пред­на­зна­че­ние — стать все­об­щей рели­гией. При такой аргу­мен­та­ции воз­ни­кает несколько серьез­ных про­блем. Во-первых, можно усо­мниться, что мас­штабы и ско­рость рас­про­стра­не­ния высту­пают реша­ю­щим кри­те­рием истин­но­сти. Боль­шин­ство не всегда право. В самом деле, исто­рия пока­зы­вает, как часто оно оши­ба­ется.

Даже по соб­ствен­ным кри­те­риям ислам не явля­ется истин­ной рели­гией, так как хри­сти­ан­ство было и оста­ется первой в мире по числу веру­ю­щих рели­гией — факт, ста­вя­щий мусуль­ман в чрез­вы­чайно неудоб­ное поло­же­ние. Далее, если и при­ме­нять в каче­стве кри­те­рия истин­но­сти рели­ги­оз­ной системы стре­ми­тель­ность ее рас­про­стра­не­ния, истин­ной рели­гией ока­зы­ва­ется хри­сти­ан­ство, а не ислам. Ибо в самом своем начале оно рас­про­стра­ня­лось просто бла­го­даря про­по­веди и в усло­виях суро­вых гоне­ний со сто­роны римлян быст­рее, нежели рас­про­стра­нялся ислам с помо­щью воен­ной силы. Фак­ти­че­ски, хри­сти­ан­ство не только при­об­рело на своей иудей­ской родине за счи­тан­ные дни и недели многие тысячи реши­тельно обра­тив­шихся в веру (Деян. 2:41; 4:4; 5:14), но ипо­ко­рило своей духов­ной силой всю Рим­скую импе­рию уже в первые сто­ле­тия своего суще­ство­ва­ния.

Разу­ме­ется, хри­сти­ан­ские кре­сто­носцы (в XIIXIV сто­ле­тиях) тоже бра­лись за меч, что Иисус запре­тил делать Своим уче­ни­кам для рас­про­стра­не­ния Своей про­по­веди (Мф. 26:52). Но это про­ис­хо­дило спустя долгое время после того, как хри­сти­ан­ство поко­рило мир без оружия. И напро­тив, ислам не рас­про­стра­нялся одной только силою своего слова, а начал рас­про­стра­няться лишь позже, когда обра­тился к мечу. Дей­стви­тельно, раннее хри­сти­ан­ство стре­ми­тель­ней всего рас­цве­тало, когда рим­ские власти на про­тя­же­нии первых трех сто­ле­тий боро­лись с хри­сти­а­нами мечом.

Суще­ствуют совер­шенно есте­ствен­ные при­чины для позд­ней­шего быст­рого рас­про­стра­не­ния ислама, ука­зы­вает Шоррош. В исламе пре­воз­но­си­лись араб­ский народ, араб­ские обычаи и язык. Ислам давал стимул к тому, чтобы заво­е­вы­вать и гра­бить другие страны. В нем обна­ру­жи­ва­лось свое при­ме­не­ние для умения сра­жаться в пустыне. В нем была обе­щана небес­ная награда за смерть в бою, а также исполь­зо­ва­лись многие доис­лам­ские обычаи араб­ской куль­туры. Даже если ука­зы­вать мотивы более пози­тив­ного харак­тера, такие как про­гресс в нрав­ствен­ной, поли­ти­че­ской и куль­тур­ной сфере, не видно осно­ва­ний для того, чтобы объ­яс­нять быст­рое рас­про­стра­не­ние ислама какими-то иными при­чи­нами, кроме чисто есте­ствен­ных. И нако­нец, мно­гими обра­щен­ными дви­гали вполне есте­ствен­ные побуж­де­ния. Воинам был обещан рай за смерть в бою ради тор­же­ства ислама. А тем, кто не поко­рялся, угро­жали смерть, раб­ство или обни­ща­ние. При таких пред­по­сыл­ках нет ника­кой необ­хо­ди­мо­сти апел­ли­ро­вать к сверхъ­есте­ствен­ному для объ­яс­не­ния быст­рого рас­про­стра­не­ния ислама.

Исла­мист Уин­фрид Кан­ту­элл Смит (Smith) точно опре­де­ляет одну дилемму в мусуль­ман­ском бого­сло­вии. Мусуль­мане верят, что Коран по воле Божией пред­на­зна­чен для поко­ре­ния мира, сле­до­ва­тельно, его неспо­соб­ность это осу­ще­ствить должна ука­зы­вать, что суве­рен­ная воля Бога не испол­ня­ется. Но мусуль­мане отри­цают пред­по­ло­же­ние, что воля Божия может не испол­ниться. Поэтому с точки зрения логики они должны были бы прийти к тому выводу, что речь не идет о воле Божией. Био­граф Мухам­меда М. X. Хай­каль упус­кает из виду суть про­блемы в том своем ответе, что чело­ве­че­ские суще­ства сво­бодны и во всех пора­же­ниях и пре­пят­ствиях сле­дует винить только их (Haykal, 605). Если воля Божия дей­стви­тельно состо­яла в доми­ни­ро­ва­нии ислама, то суть в том, что она не испол­ни­лась, сво­бодны ли при этом чело­ве­че­ские суще­ства или нет. Ведь ислам с момента своего зарож­де­ния нико­гда не был и так и не стал рели­гией, устой­чиво доми­ни­ру­ю­щей в мире в чис­лен­ном, духов­ном или куль­тур­ном отно­ше­нии. Но даже если бы ислам испы­тал вне­зап­ный скачок в своем могу­ще­стве и пре­взо­шел все осталь­ные рели­гии, это бы не дока­зы­вало, что он от Бога. С логи­че­ской точки зрения, фактом про­цве­та­ния рели­гии дока­зы­ва­ется лишь то, что она про­цве­тает; и при этом отнюдь не обя­за­тельно, что она истинна. Ведь даже о гос­под­ству­ю­щей идее мы все-таки можем спро­сить: истинна ли она или ложна?

Довод о выска­зы­ва­ниях Бога от пер­вого лица

Мусуль­мане ссы­ла­ются на тот факт, что Бог в Коране гово­рит от пер­вого лица, по их мнению сви­де­тель­ству­ю­щий, что Коран есть Слово Божие. В Библии Бог обычно упо­ми­на­ется во втором или тре­тьем лице, то есть с чело­ве­че­ской точки зрения. Однако не везде в Коране Бог гово­рит от пер­вого лица, значит, согласно такой логике, бого­дух­но­венны не все тексты, а только те, что от пер­вого лица. При­знать это не захо­чет ни один мусуль­ма­нин. Кроме того, от пер­вого лица Бог нередко гово­рит и в Библии, и все же мусуль­мане не счи­тают, что эти слова — от Бога, осо­бенно когда Бог бла­го­слов­ляет сынов Изра­и­ле­вых, отда­вая им землю Пале­стины в каче­стве их веч­ного насле­дия.

Истина заклю­ча­ется в том, что и в Коране, и в Библии есть тексты, где слова Бога при­ве­дены как в первом, так и в тре­тьем лице. Поэтому мусуль­мане вряд ли могут исполь­зо­вать подоб­ную осо­бен­ность в каче­стве уни­каль­ного сви­де­тель­ства бого­духно-вен­но­сти Корана.

2. Сви­де­тель­ства о чело­ве­че­ском про­ис­хож­де­нии Корана

Сви­де­тель­ства бого­дух-новен­но­сти Корана отсут­ствуют, зато есть доста­точно при­зна­ков того, что его источ­ник не был боже­ствен­ным.

Оши­боч­ность

Бог не может оши­баться или изме­нять Свои наме­ре­ния. Однако, как было пока­зано выше, в Коране во многих слу­чаях про­яв­ля­ется такая про­ти­во­по­лож­ность непо­гре­ши­мо­сти.

Чисто чело­ве­че­ские источ­ники

Согласно иссле­до­ва­ниям при­знан­ных исла­ми­стов, для содер­жа­ния Корана можно про­сле­дить либо исход­ные иудей­ские или хри­сти­ан­ские про­из­ве­де­ния (зача­стую — иудей­ские или хри­сти­ан­ские апо­крифы), либо язы­че­ские источ­ники. Артур Джеф­фри в своем спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ном ака­де­ми­че­ском труде «Ино­стран­ная лек­сика в Коране» (The Foreign Vocabulary of the Qur’an) ком­пе­тентно пока­зы­вает, что «не только боль­шая часть рели­ги­оз­ной лек­сики, но и почти вся обще­куль­тур­ная лек­сика Корана имеют неа­раб­ское про­ис­хож­де­ние» (Jeffry, 2). Среди источ­ни­ков лек­сики — абис­син­ский, пер­сид­ский, гре­че­ский, сирий­ский (ара­мей­ский), еврей­ский и копт­ский языки (ibid., 12–32).

У. С. Клер Тисдалл в книге «Источ­ники ислама» (The Sources of Islam) тоже выяв­ляет прямую зави­си­мость опре­де­лен­ных сюже­тов Корана от Вет­хого Завета и иудей­ского Тал­муда. Вли­я­ние Тал­муда можно видеть в повест­во­ва­ниях Корана о Каине и Авеле, об Авра­аме и идолах, о царице Сав-ской. Прямое вли­я­ние хри­сти­ан­ских апо­кри­фов про­яв­ля­ется в рас­ска­зах о семи спящих и о чуде­сах Иисуса в дет­стве, а зороа-стрий­ские док­трины фигу­ри­руют в опи­са­нии гурий (дев) в раю и Сирата (мост между раем и адом; Tisdall, 49–59; 74–91). Мусуль­ман­ские обряды посе­ще­ния свя­ти­лища Каабы, как и многие детали риту­ала хаджа, в том числе подъем на холмы Сафа и Марва и поби­е­ние кам­нями камен­ного столба, сим­во­ли­зи­ру­ю­щего сатану, вос­хо­дят к доис­лам­ским обы­чаям язы­чест­кой Аравии (Das-hti, 55, 93–94,164).

Ода­рен­ность Мухам­меда

Как уже отме­ча­лось, воз­можно, Мухам­мед не был негра­мот­ным, и даже если он не полу­чил фор­маль­ного обра­зо­ва­ния, был выда­ю­щейся и раз­но­сто­ронне ода­рен­ной лич­но­стью. Нет ника­ких причин, почему бы его твор­че­ский гений не мог создать ту часть учения Корана, для кото­рой нет извест­ных чело­ве­че­ских источ­ни­ков.

Био­граф Мухам­меда Хай­каль ука­зы­вает воз­мож­ные источ­ники полу­чен­ного Мухам­ме­дом «откро­ве­ния» в своем опи­са­нии сильно раз­ви­того у арабов твор­че­ского вооб­ра­же­ния: «Араб, при том образе жизни, кото­рый он ведет под пустын­ным небо­сво­дом, посто­янно пере­ме­ща­ясь в поис­ках паст­бищ и воз­мож­но­стей для тор­говли, и посто­янно будучи вынуж­ден иметь дело с край­но­стями, пре­уве­ли­че­ни­ями и даже с ложью, обычно сопут­ству­ю­щими ком­мер­ции, неиз­бежно упраж­няет свое вооб­ра­же­ние и куль­ти­ви­рует его во всякий момент, к добру ли это будет или к худу, к войне или к миру» [ibid., 319].

Воз­мож­ные сата­нин­ские источ­ники Корана

Воз­можно также, что Мухам­мед полу­чал свои откро­ве­ния от неко­его злого духа. Он и сам пона­чалу считал, что его «откро­ве­ния» при­хо­дят от демона, но его жена Хади­джа и ее дво­ю­род­ная сестра Варака убе­дили его пове­рить, что это откро­ве­ние — от Бога. Более полное обсуж­де­ние при­ве­дено в статье Мухам­мед: пред­по­ла­га­е­мое при­зва­ние Богом. Заклю­ча­лась ли при­чина в соб­ствен­ных талан­тах Мухам­меда, вли­я­нии каких-то чело­ве­че­ских источ­ни­ков или дей­ствии финит­ных злых духов, в Коране нет ничего необъ­яс­ни­мого, что тре­бо­вало бы пред­по­ло­же­ний о боже­ствен­ном откро­ве­нии.

3. Заклю­че­ние

Инте­ресно будет отме­тить, что мусуль­ман­ские авторы, несмотря на при­ве­ден­ные выше сви­де­тель­ства, опро­вер­га­ю­щие все пред­по­ло­же­ния о боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии Корана, меньше всего готовы обсуж­дать вопрос о его чело­ве­че­ском про­ис­хож­де­нии, а просто повто­ряют свои дог­ма­ти­че­ские поло­же­ния о его боже­ствен­ном источ­нике. Фак­ти­че­ски, у мусуль­ман­ских бого­сло­вов редко можно встре­тить при­зна­ние самой этой про­блемы, не говоря уже об аргу­мен­ти­ро­ван­ной апо­ло­ге­тике.

4. Биб­лио­гра­фия

  1. A. AAbdul-Haqq, Sharing Your Faith with a Muslim.
  2. H.Ahmad, Introduction to the Study of the Holy Quran.
  3. M. M. A. Ajijola, Muhammad and Christ.
  4. «Al-Rummani» //A. Rippin and J.Knappert, eds., Textual Sources for the Study of Islam.
  5. M.Ali, The Religion of Islam.
  6. Y. Ali, The Holy Careen: Translation and Commentary.
  7. M. Bucaille, The Bible, the Careen and Science.
  8. W. St.Clair-Tisdall, A Manual of the Leading Muhamme-dan Objections to Christianity.
  9. K. Cragg, «Contemporary Trends in Islam» //J. D. Wood-berry, ed., Muslims and Christians on the Emmaus Road.
  10. A. Dashti, Twenty-Three Years: A Study of the Prophetic  Career of Mohammad.
  11. M. Foreman, «An Evaluation of Islamic Miracle Claims in the Life of Muhammad», an unpublished paper (1991).
  12. M. B. Foster, «The Christian Doctrine of Creation and the Rise of Modern Science». Mind, 1934.
  13. N. L. Geisler and A. Saleeb, Answering Islam: The Crescent in the Light of the Cross.
  14. E. Gibbon, The History of the Decline and Fall of the Roman Empire.
  15. J. P. Gudel, To Every Muslim an Answer: Islamic Apologetics Compared and Contrasted with Christian Apologetics.
  16. H. Haneef, What Everyone Should Know about Islam and Muslims.
  17. M.H.Haykal, The Life of Muhammad.
  18. A Jeffry, ed., Islam: Muhammad and His Religion.
  19. L. B. Jones, The People of the Mosque.
  20. J. W. Montgomery, Faith Founded on Fact.
  21. J. W. Montgomery, «Mudjizn» // The Encyclopedia of Islam.
  22. G. Nehls, Christians Ask Muslims.
  23. J. B. Noss, Man’s Religions.
  24. W. Paley, Evidences of Christianity.
  25. C. G. Pf ander. The Mlzanu’l Haqq (The Balance of Truth).
  26. A. A. Shorrosh, Islam Revealed: A Christian Arab’s View of Islam.
  27. H. Spencer, Islam and the Gospel of God.
  28. C. Waddy, The Muslim Mind.
  29. W. M. Watt, Muhammad: Prophet and Statesman.
  30. A. N. Whitehead, Science in the Modern World.

Норман Л. Гай­слер. Энцик­ло­пе­дия хри­сти­ан­ской апо­ло­ге­тики. Библия для всех. СПб., 2004. С. 496–506.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки