Критика в Церкви

Андрей Рого­зян­ский

Среди раз­лич­ных сторон жизни совре­мен­ной Церкви отдель­ного вни­ма­ния заслу­жи­вает кри­тика. Воз­ник­но­ве­ние кри­тики зако­но­мерно и дик­ту­ется, на первый взгляд, эле­мен­тар­ными при­чи­нами. Жизнь и дея­тель­ность людей во многом эмпи­ричны, т. е. про­те­кают в про­ти­во­ре­чи­вых усло­виях зем­ного бытия, и потому имеют недо­статки. При­ме­няя кри­ти­че­ский метод, мы при­хо­дим к необ­хо­ди­мому осмыс­ле­нию и поправ­кам.

Поня­тие «кри­тика» про­ис­хо­дит от древ­не­гре­че­ских слов, обо­зна­ча­ю­щих «искус­ство раз­би­рать». Согласно сло­вар­ному тол­ко­ва­нию, кри­тика имеет в виду выяв­ле­ние про­ти­во­ре­чий, разбор чего-либо, обсуж­де­ние с целью дать оценку. Другая ипо­стась кри­тики свя­зана с борь­бой. Кри­тика активно упо­треб­ля­ется как инстру­мент, кото­рым обес­пе­чи­ва­ются победа в спорах и закреп­ле­ние за про­тив­ни­ком отри­ца­тель­ных оценок и опре­де­ле­ний. Нако­нец, иссле­до­ва­тель­ская кри­тика помо­гает осо­знать неко­то­рые слож­ные, плохо фор­ма­ли­зу­е­мые реаль­но­сти. При­меры этого пред­став­ляют кри­тика лите­ра­туры, театра, кино. Шутят, что критик – это чело­век, разъ­яс­ня­ю­щий изум­лен­ному дра­ма­тургу смысл его пьесы.

Как метод, кри­ти­цизм исполь­зу­ется чело­ве­че­ской мыслью с древ­них пор. К извест­ному совер­шен­ству кри­ти­че­ский метод при­хо­дит в эпоху антич­но­сти. Древ­не­гре­че­ская фило­соф­ская куль­тура в боль­шой сте­пени была куль­ту­рой дис­кус­си­он­ной, поле­ми­че­ской. Самой извест­ной школой поле­ми­че­ского направ­ле­ния были софи­сты. Термин «софизм» отпе­ча­тался в языках как обра­зец, нари­ца­тель­ное назва­ние для тща­тельно, мастер­ски выстро­ен­ной аргу­мен­та­ции.

Вместе с кате­го­ри­ями и мето­дами клас­си­че­ской фило­со­фии кри­ти­че­ский метод пере­да­ется к хри­сти­ан­ству. Извест­ный кри­ти­цизм про­яв­ляет себя уже на уровне еван­гель­ского синоп­сиса и апо­столь­ских посла­ний. Это не только обли­че­ние иудей­ских и рим­ских поряд­ков, но и харак­тер­ный подход к мыш­ле­нию. «Бог не есть Бог мерт­вых, но живых», «Бог есть свет, и в Нем нет ника­кой тьмы», – в данных опре­де­ле­ниях посред­ством кри­ти­че­ского метода в Свя­щен­ном Писа­нии выво­дятся буду­щие осно­ва­ния ново­за­вет­ного бого­сло­вия и отли­чия его от суще­ство­вав­ших парал­лельно учений.

Кри­тика – одна из важ­ней­ших состав­ля­ю­щих диа­лек­ти­че­ского метода у святых отцов. Мно­го­фак­тор­ное диа­лек­ти­че­ское мыш­ле­ние куда больше подо­шло для отоб­ра­же­ния ново­за­вет­ных пред­став­ле­ний о Боге и мире, нежели док­трина еврей­ского еди­но­бо­жия, поль­зу­ю­ща­яся одно­слож­ными, утвер­ди­тель­ными, моно­ло­гич­ными фор­му­ли­ров­ками. Зна­чи­тель­ную пользу Церкви кроме того принес поле­ми­че­ский потен­циал кри­тики. Приемы, взятые у софи­стов, нередко можно встре­тить в апо­ло­ге­ти­че­ских рабо­тах и сочи­не­ниях цер­ков­ных авто­ров по темам борьбы с ере­сями.

Вместе с тем, упо­треб­ле­ние кри­ти­че­ского метода в цер­ков­ном оби­ходе серьезно огра­ни­чено. Основу учения Церкви состав­ляютдог­маты, а в Сим­воле веры одна за другой сле­дуют стро­гие фор­му­ли­ровки без тени неод­но­знач­но­сти или ситу­а­тив­ных «если» и «но». В своем земном бытии Цер­ковь руко­вод­ству­ется кано­нами и иерар­хи­че­ской суб­ор­ди­на­цией. Бого­слу­жеб­ная прак­тика Пра­во­сла­вия дирек­тивна, уни­фи­ци­ро­вана и опре­де­ля­ется чино­по­сле­до­ва­ни­ями. Харак­тер­ная мона­ше­ская метода, име­ну­е­мая послу­ша­нием, пре­сле­дует цель дости­же­ния про­стоты и моно­ло­гизма аске­ти­че­ского подвига. 

Для отри­ца­ния кри­тики у пра­во­слав­ной тра­ди­ции име­ются при­чины. Как метод, кри­ти­цизм антич­но­сти исчер­пы­вает себя. Гре­че­ские муд­рецы верили в то, что истина рож­да­ется в спорах. Когда же кри­тика вос­тор­же­ство­вала, стало оче­видно, что истина в спорах тонет. Особые рито­ри­че­ские воз­мож­но­сти поз­во­ляли побеж­дать оппо­нента. Но за азар­том борьбы участ­ники прений часто забы­вали пре­сле­до­вать истину. Софи­сты открыто хва­ли­лись, что могут на спор высту­пить как «за», так и «против», дока­зать как прямое, так и обрат­ное суж­де­ние по любому поводу. «Мно­же­ствен­ность истин» стала прит­чей во языцех, разъ­еда­ю­щие ирония и сар­казм в отно­ше­нии всякой теории стали тоталь­ными, при­ведя антич­ный мир к пила­тову отре­че­нию от истины.

 В после­кон­стан­ти­ново время фило­соф­ская каста одна из немно­гих про­дол­жала ока­зы­вать оже­сто­чен­ное сопро­тив­ле­ние. Образ софи­ста в пате­ри­ках и свя­то­оте­че­ских сочи­не­ниях часто нега­ти­вен и соеди­нен с упор­ством и хит­ро­стью в отри­ца­нии правды Хри­сто­вой. Он резко дис­со­ни­рует с новой муд­ро­стью, явля­е­мой в лице хри­сти­ан­ских свя­ти­те­лей и подвиж­ни­ков. Послед­ние не всегда обу­чены мастер­ству поле­мики, тон­ко­стям фило­соф­ской кри­тики, но пре­воз­мо­гают софи­стов про­сто­той и силою слова.

С раз­вен­ча­нием софизма Цер­ковь пре­одо­ле­вает тупики кри­ти­че­ского метода. Обли­че­ние и показ чужих недо­стат­ков в кри­ти­че­ском свете отча­сти сохра­ня­ются в нрав­ствен­ной про­по­веди, однако глав­ным ста­но­вится про­ти­во­по­лож­ное направ­ле­ние само­кри­тики. Восточ­ное хри­сти­ан­ство остав­ляет в сто­роне внеш­нее быто­улуч­ши­тель­ство – иллю­зию спра­вед­ли­во­сти и орга­ни­за­ци­он­ного порядка – и выдви­гает иную аксио­ло­гию. Одна из глав­ных цен­но­стей, сре­до­то­чие учения Христа: созна­ние своей гре­хов­но­сти, несо­вер­шен­ства, рефлек­сия и напря­жен­ная работа над собой в жела­нии стать лучше. Совсем не рито­ри­че­ски хри­сти­а­нину реко­мен­ду­ется отно­сить всякую кри­тику на свой счет. В житий­ной и пате­ри­ко­вой лите­ра­туре опи­сы­ва­ется мно­же­ство при­ме­ров доб­ро­воль­ного при­ня­тия на себя вины, даже в чужих про­ступ­ках и пре­ступ­ле­ниях. В про­ви­ден­ци­аль­ном аспекте счи­та­ется, что взятое на себя поно­ше­ние, даже неспра­вед­ли­вое, оправ­дано и пода­ется от Бога для очи­ще­ния. Нет нужды выве­ши­вать спра­вед­ли­вость и при­ме­нять кри­тику к Про­мыслу Божию. В слове к мужьям Иоанн Зла­то­уст объ­яс­няет, что скорби от свар­ли­вых жен могут про­ис­хо­дить в том числе из-за обиды, кото­рая была нане­сена ими когда-нибудь жен­скому полу. Ефрем Сирин в моло­до­сти ока­зался в тюрьме по оши­боч­ному обви­не­нию в краже. Сна­чала он сокру­шался, а затем понял, что нахо­дится под стра­жей не из-за кражи, но из-за многих своих про­ступ­ков.

Осо­зна­ние каждым уни­вер­саль­ной неправоты перед Богом ста­но­вится спа­си­тель­ным сред­ством. Оно выво­дит Цер­ковь из дурной бес­ко­неч­но­сти споров к про­стоте испо­ве­да­ния. Из-за этого Пра­во­сла­вие назы­вают искус­ством осо­бого рода – состо­я­щим в вир­ту­оз­ном усмот­ре­нии хри­сти­а­ни­ном своей гре­хов­но­сти. Пока­ян­ный настрой, будучи принят за пра­вило в хри­сти­ан­ском обще­жи­тии, заре­ко­мен­до­вы­вает себя как лучшее реше­ние при устрой­стве в том числе внеш­них вопро­сов.

Кри­ти­че­ский метод снова ока­зы­ва­ется в упо­треб­ле­нии с нача­лом эпохи Воз­рож­де­ния. В это время про­ис­хо­дит обнов­ле­ние инте­реса к антич­ному насле­дию, в первую оче­редь, фило­соф­скому. Бого­сло­вие схо­ла­стов на Западе ставит цель «законы под­ра­жа­ния соеди­нить с зако­нами разума, а пред­пи­са­ния авто­ри­тета с аргу­мен­тами науки». Кри­ти­че­ский метод ложится также в осно­ва­ние раз­ви­тия есте­ствен­ных наук. Хри­сти­ан­ство с его обра­зом про­стоты ока­зы­ва­ется среди все­услож­ня­ю­ще­гося мира, охва­чен­ного идеей про­гресса разума и нахож­де­ния начал спра­вед­ли­во­сти. Впро­чем, Пра­во­слав­ные церкви стоят вне эпи­цен­тра поле­ми­че­ского взрыва, вызван­ного Люте­ро­вой кри­ти­кой пап­ства, встреч­ными вол­нами Рефор­ма­ции и Контр­ре­фор­ма­ции, рево­лю­цией биб­лей­ской кри­тики и ново­мод­ными тео­ло­ги­че­скими кон­цеп­ци­ями.

В насто­я­щий момент кри­тика вновь нарас­тает, на фоне разо­ча­ро­ва­ния на сей раз уже в иде­а­лах разума и спра­вед­ли­во­сти. Это «кри­тика кри­тики» – той, кото­рая ранее имела место в про­све­щен­че­ском ratio; и сви­де­тель­ствует она в боль­шей мере о потере ори­ен­ти­ров и неустой­чи­во­сти, чем о новой уве­рен­но­сти чело­ве­че­ства и о его надежде. Обще­ствен­ные уста­нов­ле­ния под­вер­га­ются пост­мо­дер­но­вой декон­струк­ции, финал кото­рой – отчуж­де­ние и сар­казм. Эти черты сбли­жают наше время с позд­ней антич­но­стью и тупи­ками её фило­соф­ской кри­тики. Линг­вист Ролан Барт гово­рит о кри­зисе ком­мен­та­рия, кото­рому недо­стает глав­ных свойств: прав­до­по­до­бия в кри­тике, вкуса и ясно­сти.

В таком виде кри­ти­цизм рас­про­стра­ня­ется на Цер­ковь. Он создает особую обста­новку, когда обсуж­де­ние «цер­ков­ных про­блем» ста­но­вится едва ли не един­ствен­ным зна­чи­мым инте­ре­сом и содер­жа­нием дея­тель­но­сти. Дом всё еще устроен, но раз­ди­ра­ется и лома­ется под напо­ром пси­хо­ло­ги­че­ской неустой­чи­во­сти. Мас­си­ро­ван­ная кри­ти­че­ская реак­ция, когда в дис­кус­сии по «цер­ков­ным про­бле­мам» вовле­ка­ется всё боль­шее коли­че­ство людей, – новое для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви явле­ние. С реше­нием вопроса о кри­тике во многом свя­зана пер­спек­тива пре­одо­ле­ния слож­но­стей вре­мени, избе­жа­ния общего с совре­мен­но­стью упадка.

В теории систем, струк­тур­ном ана­лизе и кон­флик­то­ло­гии поня­тие «кри­тика» имеет харак­тер­ное зна­че­ние. «Войти в фазу кри­тики» – гово­рится об опре­де­лен­ном этапе в раз­ви­тии систем (осо­бенно соци­аль­ных) и одном из воз­мож­ных их состо­я­ний. Уяс­нить смысл этого помо­гает ана­ло­гия с семьей. Свои правда и объ­ек­тив­ность при­сут­ствуют на разных жиз­нен­ных ста­диях: в период зна­ком­ства моло­дых людей и уха­жи­ва­ний, во время заклю­че­ния брака, в медо­вый месяц, при наступ­ле­нии рутины, в рож­де­нии детей, опеке мла­денца, вос­пи­та­нии и снова рутине. «Войти в фазу кри­тики» озна­чает всту­пить в полосу рас­па­де­ния, декон­струк­ции семей­ного образа. Любовь и ответ­ствен­ность усту­пают место кри­ти­че­ской реви­зии про­блем­ных сторон. Под кри­ти­кой навер­няка есть свои «объ­ек­тив­ные» осно­ва­ния. Недо­статки при­сут­ствуют всегда, на всех ста­диях отно­ше­ний. Тем не менее, любовь, покры­вая недо­статки, сохра­няет целост­ным образ и поз­во­ляет семье быть счаст­ли­вой. «Правда» и «объ­ек­тив­ность» пери­ода кри­тики, наобо­рот, спе­ци­фичны и отра­жают, помимо обыч­ного ана­лиза, отя­го­щен­ность ума пси­хо­ти­че­скими фак­то­рами.

Воз­мож­ная раз­ница внут­рен­них состо­я­ний такова, что один и тот же кол­лек­тив может при­зна­ваться как бла­го­по­луч­ным, так и состо­я­щим из сплош­ных про­блем. «Объ­ек­тив­ная реаль­ность» в данном случае зави­сит от воли под­дер­жи­вать общие пози­тив­ные смыслы либо идти путем всё более деталь­ной кри­ти­че­ской декон­струк­ции. Ничто не помо­жет семье или рабо­чему кол­лек­тиву тогда, когда основ­ным в них ста­но­вится кри­тика. Спе­ци­а­ли­сты упо­ми­нают о состо­я­ниях раз­ру­ши­тель­ной кри­тики или сверх­кри­тики, в резуль­тате кото­рой лич­ность ста­но­вится скры­тым анта­го­ни­стом для своей среды. Внутри кол­лек­тива такой чело­век про­яв­ляет себя как кон­фликт-агент и дей­ствует по пра­вилу «чем хуже, тем лучше». Фак­ти­че­ская его цель – это под­тал­ки­ва­ние в про­пасть, зримое дока­за­тель­ство нежиз­не­спо­соб­но­сти и оши­боч­но­сти нена­ви­ди­мых им груп­по­вых реше­ний и целей.

Смена пси­хо­ло­гии рож­дает в Церкви волну отчуж­да­ю­щей кри­тики. В преж­ние эпохи, посреди мира стра­да­ний, чело­век при­бе­гал к Церкви как к первой потреб­но­сти, и при­ни­мал Цер­ковь такой, какая она есть. Он был согла­сен вхо­дить в нее без особых усло­вий, с дет­ским дове­рием, находя убе­жище для таких же, как он, стра­даль­цев, твер­дую почву и школу духов­ной жизни. Гос­под­ству­ю­щее умо­на­стро­е­ние нашего вре­мени тяго­теет к идее соб­ствен­ного бла­го­по­лу­чия и, наобо­рот, к кри­ти­че­ской трак­товке окру­жа­ю­щих усло­вий. Удо­вле­тво­рен­ное собой «част­ное лицо» кри­ти­че­ски осмат­ри­вает цер­ков­ный ланд­шафт, ища «своего места в Церкви» – соот­вет­ствия пред­став­ле­ниям и замыс­лам. Откры­ва­ется обшир­ная рефлек­сия того, что есть и чем должна быть цер­ков­ность с пози­ции совре­мен­ного чело­века – чело­века успеха, уве­рен­ного в своей спо­соб­но­сти видеть недо­статки и обсуж­дать про­блемы соот­вет­ственно своему пони­ма­нию. Испо­ве­да­ние веры, этика, устрой­ство Церкви мыс­лятся в духе мак­си­ма­лист­ских и поли­ти­зи­ро­ван­ных кон­цеп­ций. Тре­бо­ва­тель­ность с акцен­том на своей личной роли обра­зуют тональ­ность таких раз­мыш­ле­ний. Огра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти, личное стра­да­ние пере­жи­ва­ются как при­вно­си­мые и искус­ствен­ные, идущие, по пре­иму­ще­ству, от авто­ри­тар­ных и репрес­сив­ных прак­тик. Дис­курс «цер­ков­ных про­блем» попу­ля­ри­зу­ется, ока­зы­ва­ется своего рода анкет­ным, визит­ной кар­точ­кой при ком­му­ни­ка­ции, вос­пол­ня­ю­щей недо­ста­ток вза­и­мо­по­ни­ма­ния и опыт­но­сти в поло­жи­тель­ных аспек­тах испо­ве­да­ния. Воз­ни­кает новый для Церкви тип «коро­лей кри­тики», извест­ность кото­рых свя­зана, в основ­ном, с остро­той кри­ти­че­ских суж­де­ний.

По понят­ным при­чи­нам Цер­ковь плохо пре­об­ра­зу­ется по фор­му­лам welfare society, «див­ного нового мира». Если идео­ло­гия успеха где-либо испы­ты­вает труд­но­сти, в боль­шой мере это каса­ется России и среды пра­во­слав­ных. Дей­стви­тель­ность Церкви каю­щихся (не всегда) греш­ни­ков наво­дит на самые пес­си­ми­сти­че­ские раз­мыш­ле­ния. Воз­ни­кает почва для любо­пыт­ной инвер­сии, кото­рую можно назвать само­не­на­ви­стью или спе­ци­фи­че­ской «анти­цер­ков­но­стью цер­ков­ни­ков». Серд­цем при­над­лежа Церкви и не пред­став­ляя иного спо­соба реа­ли­за­ции, кроме как на цер­ков­ном поприще, носи­тель идео­ло­гии успеха мучи­тельно пере­жи­вает невоз­мож­ность достичь успеха, раци­о­наль­ными сред­ствами прийти к испол­не­нию своей мечты. Можно видеть, как в поли­ти­че­ской обла­сти Россия, не жела­ю­щая сле­до­вать рецеп­там своего сча­стья, вызы­вает у части раде­те­лей всё более напря­жен­ную экс­прес­сию, пере­хо­дя­щую в пре­зре­ние к «этой стране» и про­кля­тья. Так и у Церкви соби­ра­ется довольно своих непо­ня­тых, обма­нув­шихся в ожи­да­ниях, изны­ва­ю­щих от несо­от­вет­ствия мак­си­ма­лист­ским амби­циям, изли­ва­ю­щих обиль­ные раз­дра­же­ние и желчь. Кри­ти­че­ская декон­струк­ция дости­гает пика, нарас­тает паника: ново­об­ра­щен­ных, уве­ро­вав­ших во Христа… некуда при­во­дить! В цер­ков­ной дей­стви­тель­но­сти их с высо­кой веро­ят­но­стью раз­вра­тят и погу­бят. Незна­чи­тель­ное число адек­ват­ных и истинно веру­ю­щих во Христа стоят среди моря бушу­ю­щих деви­а­ций. «…такое Пра­во­сла­вие нахо­дится в голове и душе несколь­ких сотен, может быть, несколь­ких тысяч рос­сий­ских пра­во­слав­ных хри­стиан. К реаль­ной цер­ков­ной жизни такое Пра­во­сла­вие отно­ше­ния почти не имеет. …куда мы зовём людей?» .

О Церкви судят и Цер­ковь ана­ли­зи­руют в соот­вет­ствии с обще­ствен­ными пред­став­ле­ни­ями о бла­го­по­лу­чии. Над пра­во­слав­ными нави­сает ком­плекс несо­от­вет­ствия («Почему пра­во­слав­ные такие?»), а сте­пень неустрой­ства цер­ков­ной жизни оце­ни­ва­ется выше, чем в целом по обще­ству. Вне воз­врат­ного про­цесса соци­а­ли­за­ции пра­во­слав­ное сооб­ще­ство стоит под угро­зой пре­вра­ще­ние в «сата­нин­ское тор­же­ство под пра­во­слав­ным лэй­б­лом», «кон­фе­де­ра­цию тота­ли­тар­ных сект». В итоге, не узнав сход­ства, критик пре­бы­вает в рас­те­рян­но­сти: «И где же тогда Цер­ковь?» Оценки цер­ков­ной дей­стви­тель­но­сти смы­ка­ются с край­ней секу­ляр­ной кри­ти­кой: «…воин­ству­ю­щее мани­хей­ство и оккуль­тизм с эле­мен­тами зоо­ло­ги­че­ского наци­о­на­лизма, кото­рый пара­док­сально соче­та­ется с «евразий­ским» гипе­р­э­ку­ме­низ­мом, а также эле­мен­тами царе­бо­жия, кото­рое при­чуд­ливо соче­та­ется с мисти­че­ским наро­до­по­клон­ством». 

В данном обзоре автор рас­кры­вает про­ис­хож­де­ние кри­тики, как и неко­то­рые черты, при­су­щие совре­мен­ной кри­ти­че­ской пси­хо­ло­гии. Мы часто доса­дуем, что не при­над­ле­жим к более круп­ной и слав­ной по мир­ским меркам орга­ни­за­ции, и зата­ен­ная обида на Цер­ковь в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­чаев служит при­чи­ной для внут­ренне бес­по­кой­ного состо­я­ния, нев­ро­ти­за­ции с жела­нием что-нибудь пред­при­нять или изме­нить.

Сле­дует искать воз­мож­но­стей выйти из кри­тики, бес­ко­неч­ного обсуж­де­ния дета­лей «цер­ков­ных про­блем». Искус­ство кри­тики, как и всякое искус­ство, неча­сто пред­став­лено насто­я­щими образ­цами, по боль­шей же части, в подел­ках и кри­ча­щих мани­фе­ста­циях. «Нельзя гово­рить с наме­ре­нием побить вино­гра­даря, вместо того чтобы поесть вино­града». «Удо­воль­ствие кри­ти­ко­вать мешает насла­ждаться пре­крас­ным», – заме­чает Ж. Лабрюйер. Другой поле­мист и критик В. Белин­ский, гово­рит: «Кто резко выска­зы­вает свои мнения о чужих дей­ствиях, тот обя­зы­вает себя дей­ство­вать лучше других».

Всякая кри­тика огра­ни­чена по воз­мож­но­стям. Насто­я­щее реше­ние вопро­сов лежит не в плос­ко­сти кри­ти­че­ских дис­кус­сий, но испо­ве­да­ния веры. Поле­мика вокруг «цер­ков­ных про­блем» засло­няет аспект испо­ве­да­ния и высту­пает как еще одна, допол­ни­тель­ная «про­блема цер­ков­ной жизни». Всегда есть иску­ше­ние дви­гаться к совер­шен­ству раз­бора «цер­ков­ных про­блем» взамен попе­че­ния о более твер­дом испо­ве­да­нии веры.

Кри­ти­че­ское само­ощу­ще­ние нашего совре­мен­ника субъ­ек­тивно. Оно сильно колеб­лется в зави­си­мо­сти от успе­хов и неудач, при­под­ня­того или испор­чен­ного настро­е­ния. Отно­ше­ние к Церкви должно стать посто­ян­ным и не сле­до­вать за этим. Многие сомне­ния и страхи наду­маны и вну­шены со сто­роны. Кри­ти­че­ский образ Церкви скла­ды­ва­ется из обще­ствен­ных скеп­ти­че­ских оценок. Хотя каче­ствен­ный социо­ло­ги­че­ский срез даст кар­тину пла­чев­ного состо­я­ния «боль­шого соци­ума» при интел­лек­ту­аль­ном, куль­тур­ном и демо­гра­фи­че­ском пре­иму­ще­ствах пра­во­слав­ной кон­фес­си­о­наль­ной страты. Жизнь Церкви по-преж­нему сохра­няет заряд само­от­вер­жен­но­сти, дис­ци­пли­ни­ро­ван­но­сти, согла­сия, отли­ча­ю­щий её от стан­дар­тов, при­ня­тых в адми­ни­стра­тив­ной, бизнес- или поли­ти­че­ской сферах.

По всем данным, нам необ­хо­димо пере­стать счи­тать себя дого­ня­ю­щими, испы­ты­вать нужду в оправ­да­ниях и посто­ян­ном поиске «про­блем». Виде­ние недо­стат­ков не меняет в хри­сти­а­нине поло­жи­тель­ного чув­ства цер­ков­но­сти. Кри­тика в Церкви имеет гра­ницы: береж­ного отно­ше­ния к име­ю­ще­муся, сохра­не­ния на фоне кри­зиса совре­мен­но­сти добрых начал цер­ков­ной жизни.

журнал “Пра­во­сла­вие и Совре­мен­ность”

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки