В поисках золотого века

диакон Андрей

Когда лука­вый дух удер­жи­вает чело­века вдали от Церкви, он это делает не одно­об­разно. Порой в созна­ние чело­века вла­га­ется мысль о том, что Цер­ковь — место гнус­ных фари­сеев, коры­сто­люб­цев, тор­га­шей и раз­врат­ни­ков. И под­ска­зы­ва­ется вывод: «Сам пони­ма­ешь, тебе, поря­доч­ному чело­веку, в такой ком­па­нии не место!».

Но иногда чело­век удер­жи­ва­ется вдали от Церкви рас­суж­де­ни­ями совер­шенно про­ти­во­по­лож­ными. Ему кажется, что Цер­ковь — это собра­ние святых и только святых (причем свя­тость пони­ма­ется как абсо­лют­ная неот­мир­ность, без­греш­ность и «ангель­ская» кро­тость). Там такие духов­ные люди — а я… Нет, мне там не место. У чело­века фор­ми­ру­ется слиш­ком завы­шен­ное, слиш­ком иде­а­ли­зи­ро­ван­ное пред­став­ле­ние о жизни Церкви, а потом его взгляд падает на не то что бы даже грех, а просто на какую-то быто­вую, земную подроб­ность жизни цер­ков­ных людей — и вот уже готово: «Я разо­ча­ро­вался…».

Я по себе помню, какие иде­а­ли­зи­ро­ван­ные пред­став­ле­ния о веру­ю­щих людях были у меня в пору, когда я сам стоял еще на пороге веры («Ум жаждет Боже­ства, а сердце не нахо­дит..»). Монахи, думал я, — все такие аскеты, они в день кушают по одной просфорке и запи­вают ее ложеч­кой святой воды… Батюшки туа­ле­том не поль­зу­ются… Семи­на­ри­сты весь день ходят молит­венно сложив «ручки» на груди (как херу­вимы на като­ли­че­ских кар­тин­ках)… И вот одна­жды, едва ли не в первый раз созна­тельно-палом­ни­че­ски при­е­хав в Лавру, я вдруг вижу на своем пути монаха очень круп­ного объема. Изум­лен­ный, я смотрю на него: мол, ника­кого «аске­тизма»! Батюшка же неожи­данно обра­ща­ется ко мне и гово­рит: «А ты дума­ешь, отчего я такой тол­стый? Это потому что, когда я юношей был, я тол­стого монаха осудил!». Надо заме­тить, что в ту пору я и сам был еще вполне худень­кий…

Позд­нее мне один архи­ерей рас­ска­зы­вал, что он сам из-за такой быто­вой мелочи едва не ока­зался вне свя­щен­но­слу­же­ния. Он при­е­хал посту­пать в семи­на­рию, пошел прямо с поезда на раннюю литур­гию — и вдруг увидел, что диакон, сто­яв­ший на солее в ожи­да­нии своей екте­нии, зевнул. «Ну все — вижу я теперь, какие они тут молит­вен­ники и святые! — про­нес­лось в голове кан­ди­дата в семи­на­ри­сты. — Все это лице­ме­рие и пока­зу­ше­ство!». И ему стоило немало труда, чтобы рас­по­знать, откуда же взялся этот якобы бла­го­че­сти­вый помы­сел, ото­гнать его от себя и все-таки всту­пить на путь слу­же­ния Церкви.

А в сере­дине 90‑х годов мне при­шлось уви­деть уже в других людях работу этого иску­ше­ния. Дело было, если не оши­ба­юсь, в Яро­славле. Про­хо­дила кон­фе­рен­ция город­ских учи­те­лей. После моей лекции вдруг встает одна учи­тель­ница и гово­рит: «Вы тут нам про духов­ность рас­ска­зы­вали. Ну, не знаю, — может, у вас там, в Москве, духов­ность и есть, а у нас городе ника­кой духов­но­сти в помине нет. У нас даже духо­вен­ство без­ду­ховно. Вот вы пред­ставьте: захожу как-то в храм. Там какая-то служба ваша идет. Посе­ре­дине батюшка в этих ваших золо­тых одеж­дах стоит. И пред­став­ля­ете, при этом паль­цем в носу ковы­ряет. Ну какая же тут духов­ность!». Я рас­те­рялся. Сцена прямо из Шук­шина «Срезал!». И пока я соби­ра­юсь с мыс­лями — на помощь мне при­хо­дит один мудрый и опыт­ный батюшка из Москвы. Он из моих хлад­ных рук берет мик­ро­фон и обра­ща­ется к моей собе­сед­нице: «Про­стите, милая, я что-то не понял Ваш вопрос. Если Вы захо­дите в храм и видите, что там стоит батюшка и ковы­ряет паль­цем в носу, то это озна­чает, что у батюшки сопли. При чем здесь духов­ность?!».

Это было заме­ча­тель­ным про­яв­ле­нием трез­во­сти. Но если этого умения трезво раз­ли­чать немощи людей и силу Божию нет 1, если нет умения про­ве­рять свои первые впе­чат­ле­ния, то легко впасть в пре­лесть. В том числе и в ту, кото­рая застав­ляет скру­пу­лезно под­счи­ты­вать при­знаки «ско­рого воца­ре­ния» анти­хри­ста и выре­зать из газет ново­сти соот­вет­ству­ю­щей тема­тики. «Ты глянь-ка — вон снова само­лет раз­бился. Не иначе как скоро конец света!» — «А что на сосед­нем при­ходе-то про­изо­шло, ты слышал? Ну уж если духо­вен­ство у нас нынче такое стало, — то уже точно конец скоро!».

Итак, рас­по­ло­жен­ность людей к рас­ска­зам о том, что послед­ние вре­мена уже настали, пита­ется не только лите­ра­ту­рой и листов­ками. Есть еще и самые обы­ден­ные наблю­де­ния. Для чело­века веру­ю­щего тяжело видеть нестро­е­ния и болезни в цер­ков­ной жизни, мер­зость запу­сте­ния на святом месте (см. Мф.24:15). Слиш­ком мрач­ный взгляд на цер­ков­ную жизнь может вытолк­нуть чело­века из Церкви. А взгляд этот тем мрач­нее, чем более свет­лой ему пред­став­ля­ется пред­ше­ству­ю­щая цер­ков­ная исто­рия.

Семи­нар­ские лекции гово­рят об исто­рии Церкви как исто­рии святых. Только имена святых или ере­ти­ков оста­ются в памяти слу­ша­те­лей ввод­ных исто­рико-цер­ков­ных курсов. Помнят мит­ро­по­лита Филиппа и пат­ри­арха Гер­мо­гена, пре­по­доб­ного Сергия и муче­ника мит­ро­по­лита Арсе­ния (Маци­е­вича). Но не помнят, что именно Собо­рами осталь­ных епи­ско­пов-собра­тий лиша­лись сана и осуж­да­лись и Филипп (весь епи­ско­пат рус­ской церкви — 10 чело­век — еди­но­гласно про­го­ло­со­вал за низ­ло­же­ние мит­ро­по­лита, неугод­ного Ивану Гроз­ному), и Гер­мо­ген, и Арсе­ний…

Именно бла­го­ду­шие пре­по­да­ва­те­лей цер­ков­ной исто­рии порож­дает у их вос­пи­тан­ни­ков апо­ка­лип­ти­че­ский испуг, судо­ро­гой сво­дя­щий их чув­ство и мысль, едва уча­щи­еся взгля­нут на реаль­ную цер­ков­ную жизнь. Раньше-то: что ни монах — то пре­по­доб­ный, что ни епи­скоп — то свя­ти­тель, а ныне — «оскуде пре­по­доб­ный». И вот уже просто невоз­можно не уйти в раскол («в знак про­те­ста») и так хочется, чтобы дву­смыс­лен­ность и бес­ко­неч­ная ответ­ствен­ность исто­ри­че­ского бытия раз­ре­ши­лись мол­нией Апо­ка­лип­сиса.

Поэтому и имеет смысл напом­нить о плаче, кото­рый про­хо­дит сквозь всю свя­то­оте­че­скую лите­ра­туру, но никак не может про­рваться на стра­ницы школь­ных посо­бий по цер­ков­ной исто­рии. Имеет смысл напом­нить о том, что нико­гда в исто­рии Церкви не было века, кото­рый сам себя считал бы «золо­тым». Не найти в исто­рии хри­сти­ан­ства бес­про­блем­ного вре­мени. Мы не научи­лись гре­шить как-то по-новому. Конечно, если не знать цер­ков­ной исто­рии, то рас­про­стра­не­ние «неустав­ного» бого­слу­же­ния можно вос­при­нять как при­знак «апо­ста­сии». А если цер­ков­ную исто­рию знать? Тогда при­дется ска­зать сло­вами К. Побе­до­нос­цева: «В исто­рии древ­ней Церкви мы не можем ука­зать такого вре­мени, когда бы, по сви­де­тель­ству памят­ни­ков, цер­ков­ная служба в при­ход­ских храмах совер­ша­лась в добром порядке и бла­го­го­ве­нии, упо­ря­до­ченно. Все памят­ники XVI и после­ду­ю­щих сто­ле­тий сви­де­тель­ствуют про­тив­ное» 2.

И не только в храме было «все не так, как надо». И не только начи­ная с шест­на­дца­того века.

Уже апо­сто­лам при­хо­ди­лось писать горь­кие слова о своих уче­ни­ках: Если же друг друга угры­за­ете и съе­да­ете; бере­ги­тесь, чтобы вы не были истреб­лены друг другом (Гал 5:15). Вы шли хорошо: кто оста­но­вил вас, чтобы вы не поко­ря­лись истине? (Гал.5:7). Все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу (Флп.2:21). Уже апо­столу Иоанну при­хо­ди­лось слы­шать гроз­ные слова о пер­во­хри­сти­ан­ских Церк­вах (см. обра­ще­ние к Лаоди­кий­ской Церкви в Откр.3:15–17).

Тем меньше осно­ва­ний для само­влюб­лен­но­сти у хри­стиан после­ду­ю­щих сто­ле­тий. Итак:

II век

«Вам теперь говорю, кото­рые началь­ству­ете в Церкви и пред­се­да­тель­ству­ете: не будьте подобны зло­деям. Злодеи, по край­ней мере, яд свой носят в сосу­дах, а вы отраву свою и яд дер­жите в сердце» 3.

«Вся слава была дана вам и испол­ни­лось что напи­сано: «Он ел и пил, раз­жи­рел и рас­тол­стел и сде­лался непо­ко­рен воз­люб­лен­ный» (ср. Втор 32:15). А отсюда рев­ность и зависть, вражда и раздор, гоне­ние и воз­му­ще­ние, война и плен. Поэтому уда­ли­лись правда и мир — так как всякий оста­вил страх Божий, сде­лался туп в вере Его, не ходит по пра­ви­лам запо­ве­дей Его и не ведет жизни, достой­ной Христа» 4.

III век

Ориген, убеж­ден­ный, что совре­мен­ная ему цер­ков­ная жизнь зна­чи­тельно хуже, чем в былые вре­мена (см. Беседа 4 на книгу про­рока Иере­мии. 3; Тол­ко­ва­ния на Еван­ге­лие от Матфея. 17, 24), так пояс­няет вер­ность еван­гель­ского пре­ду­пре­жде­ния об обилии невер­ных хри­стиан: «Ясно, что и в неводе всей Церкви нахо­дятся и добрые и злые. Если бы все были чистыми, что оста­лось бы для Суда Божия? По другой притче, на гумне вместе — зерно и мякина. Я не говорю, что гумно весь мир, но гумно — сово­куп­ность народа хри­сти­ан­ского. Гумно опи­сы­ва­ется таким, что оно полно зерна и мякины, — не все зерно, но не все и мякина, так и в земной Церкви: один — зерно, другой — мякина. Если кто когда увидит в собра­ниях наших греш­ника, пусть не сму­ща­ется и не гово­рит, что вот греш­ник в сонме святых. Пока мы в насто­я­щем веке, т. е. на гумне и в неводе, и добрые и злые нахо­дятся вместе» (Беседа 1 на книгу про­рока Иезе­ки­иля. 11). А потому: «Если у Иисуса были осно­ва­ния опла­ки­вать Иеру­са­лим, гораздо более их у Него для опла­ки­ва­ния Церкви, кото­рая воз­двиг­нута, чтобы стать домом молитвы, но постыд­ной алч­но­стью, помра­ча­ю­щей ум нена­ви­стью неко­то­рых (к несча­стью, столь мно­го­чис­лен­ных!) пре­вра­щена в «раз­бой­ни­чье гнездо». Поэтому Иисус мог бы, имея в виду пре­бы­ва­ю­щих в воз­двиг­ну­том Им живом свя­ти­лище греш­ни­ков, повто­рить слова псал­мо­певца: Что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу? (Пс 29:10)… Он бродит в поис­ках остат­ков урожая, но нахо­дит лишь несколько раз­дав­лен­ных гроз­дей и жалких плодов. Ни одного пре­крас­ного плода, да и плохих немного. Кто из нас мог бы пред­ло­жить Ему гроз­дья доб­ро­де­тели? Кто мог бы при­не­сти плоды бла­го­да­тью Божией?» (Тол­ко­ва­ния на Еван­ге­лие от Матфея. 16,21; Беседа 15 на книгу про­рока Иере­мии, З) 5. Ориген «жалу­ется на раз­ви­тие дес­по­тизма в Церкви, ибо епи­скопы пере­стали быть рабами Хри­сто­выми, а сде­ла­лись в Церкви как бы гос­по­дами. Они забыли запо­веди Христа о снис­хож­де­нии ко всем, о кро­то­сти, с какою они должны научать про­тив­ля­ю­щихся, о том, что они должны под­дер­жи­вать и обод­рять слабых… те, кому пору­чены попе­че­ния о насы­ще­нии алчу­щих — пас­тыри — сами пир­ше­ствуют с пья­ни­цами и поз­во­ляют себе другое подоб­ное». Дья­кона, «при­ни­мая уча­стие в управ­ле­нии цер­ков­ными сокро­ви­щами, поль­зу­ются послед­ними для личной выгоды: в целях соб­ствен­ного обо­га­ще­ния они отда­вали деньги под про­центы, пре­вра­ща­ясь в ростов­щи­ков» 6.

Жизнь мирян не многим отрад­нее жизни духо­вен­ства: «Не должны ли мы пла­кать и сте­нать, видя, что вы не при­хо­дите слу­шать слово Божие, что вы явля­е­тесь в цер­ковь лишь по празд­нич­ным дням и то не столько из жела­ния послу­шать слово Божие, сколько увле­ка­е­мые тор­же­ствен­но­стью и под пред­ло­гом при­нять уча­стие в обще­ствен­ном тор­же­стве? Боль­шая часть вашего вре­мени, скажу больше, — почти все ваше время вы про­во­дите на пуб­лич­ных местах, в мир­ских заня­тиях или зани­ма­е­тесь тор­гов­лей. Что же каса­ется слова Божия, то никто об нем не забо­тится или по край­ней мере мало най­дется таких, кото­рые нахо­дили бы для себя удо­воль­ствие слу­шать его. Но зачем жалеть об отсут­ству­ю­щих? Даже вы, при­сут­ству­ю­щие в церкви, — вы ока­зы­ва­е­тесь мало вни­ма­тель­ными; рабы при­вычки, обра­ща­ете спину к слову Божию или к свя­щен­ному тексту, чтение кото­рого вам пред­ла­гают. Я опа­са­юсь, чтобы Гос­подь не отнес также и к вам сле­ду­ю­щих слов про­рока: Они обра­тили ко Мне спину, вместо того, чтобы пред­ста­вить Мне лице (ср. Иер 2:27). Какое сред­ство пере­не­сти эти жем­чу­жины свя­того слова в глухих, к народу, отвра­ща­ю­щему слух?» (Ориген. Беседа 10 на книгу Бытия) 7.

«Так как про­дол­жи­тель­ный мир повре­дил учение, пре­дан­ное нам свыше, то сам небес­ный Про­мысл вос­ста­но­вил лежа­щую и, если можно так выра­зиться, почти спящую веру… Стали все забо­титься о при­умно­же­нии наслед­ствен­ного своего досто­я­ния и, забыв о том, как посту­пали веру­ю­щие при апо­сто­лах и как всегда посту­пать должны, с нена­сыт­ным жела­нием устре­ми­лись к уве­ли­че­нию своего иму­ще­ства. Не заметно стало в свя­щен­ни­ках искрен­него бла­го­че­стия, в слу­жи­те­лях — чистой веры, в делах — мило­сер­дия, в нравах — бла­го­чи­ния. С гордой над­мен­но­стью пре­зи­рают пред­сто­я­те­лей Церкви, ядо­ви­тыми устами кле­ве­щут друг на друга, упор­ной нена­ви­стью про­из­во­дят вза­им­ные раз­доры. Весьма многие епи­скопы, кото­рые должны уве­ще­вать других и быть для них при­ме­ром, пере­став забо­титься о Боже­ствен­ном, стали забо­титься о мир­ском: оста­вивши кафедру, поки­нувши народ, они ски­та­ются по чужим обла­стям, ста­ра­ясь не про­пу­стить тор­го­вых дней для корыст­ной при­были, и, когда братья в Церкви алчут, они, увле­ка­е­мые любо­с­тя­жа­нием, коварно завла­де­вают брат­скими дохо­дами и, давая чаще взаймы, уве­ли­чи­вают свои барыши… Тотчас, при первых словах угро­жа­ю­щего врага, боль­шое число бра­тьев пре­дало свою веру и, не быв опро­ки­нуто бурей гоне­ния, само себя низ­вергло доб­ро­воль­ным паде­нием. Они не дожи­да­лись даже, чтобы идти, по край­ней мере, когда их схва­тят; отречься, когда будут спра­ши­вать. Многие побеж­дены прежде сра­же­ния, низ­вер­жены без боя и даже не оста­вили для себя види­мого пред­лога, будто они при­но­сили жертву идолам по при­нуж­де­нию. Охотно бегут на тор­жище, доб­ро­вольно поспе­шают к смерти, — как будто рады пред­ста­вив­ше­муся случаю, кото­рого всегда ждали с нетер­пе­нием! Сколь многим пра­ви­тели делали там отсрочку по при­чине насту­пив­шего вечера и сколь многие про­сили даже, чтобы не отсро­чи­вали их пагубы!» 8.

«В преж­ние вре­мена реши­тельно упо­треб­ля­лась крат­кость в изъ­яс­не­нии, потому что ста­ра­лись не о том, чтобы доста­вить удо­воль­ствие, а — пользу при­сут­ству­ю­щим. Впо­след­ствии, когда изъ­яс­нять Писа­ния стало без вся­кого затру­де­ния доз­во­лен­ным для всех и все, испол­нив­шись само­мне­ния, сде­ла­лись тупы к дела­нию добра, а начали пре­успе­вать в крас­но­ре­чии, тогда обра­ти­лись к пустым спорам и бого­хуль­ствам» 9.

IV вeк

Первый цер­ков­ный исто­рик Евсе­вий Кеса­рий­ский дает весьма нелест­ный отзыв о цер­ков­ной жизни в период между гоне­ни­ями в конце III века: «И вот эта полная сво­бода изме­нила тече­ние наших дел: все пошло кое-как, само по себе, мы стали зави­до­вать друг другу, осы­пать друг друга оскорб­ле­ни­ями и только что при случае не хва­таться за оружие; пред­сто­я­тели Церк­вей — ломать друг о друга сло­вес­ные копья, миряне вос­ста­вать на мирян; невы­ра­зи­мое лице­ме­рие и при­твор­ство дошли до пре­дела гнус­но­сти. Божий суд, по обык­но­ве­нию, щадил нас… Словно лишив­шись вся­кого разу­ме­ния, мы не бес­по­ко­и­лись о том, как нам уми­ло­сти­вить Бога; будто без­бож­ники, пола­гая, что дела наши не явля­ются пред­ме­том заботы и попе­че­ния, тво­рили мы зло за злом, а наши мнимые пас­тыри, отбро­сив запо­ведь бла­го­че­стия, со всем пылом и неистов­ством ввя­зы­ва­лись в ссоры друг с другом, умно­жали только одно: зависть, вза­им­ную вражду и нена­висть, раз­доры и угрозы, к власти стре­ми­лись так же жадно, как к тира­нии — тираны. Тогда, да, тогда испол­ни­лось слово

Иере­мии: Омра­чил Гэс­подь в гневе Своем дочь Сиона; сверг с небес на землю славу Изра­иля и уни­что­жил все ограж­де­ния его (ср. Плач 2:1–2)… Все это дей­стви­тельно испол­ни­лось в наши дни. Своими гла­зами видели мы, как молит­вен­ные дома рушили от верха до самого осно­ва­ния, а Боже­ствен­ные святые книги посе­ре­дине пло­щади пре­да­вали огню; как цер­ков­ные пас­тыри постыдно пря­та­лись то здесь, то там, как их грубо хва­тали и как над ними изде­ва­лись враги… Тогда, именно тогда многие пред­сто­я­тели Церк­вей муже­ственно пре­тер­пели жесто­кие муче­ния; многое можно рас­ска­зать об их подви­гах. Тысячи других, не пом­нив­ших себя от тру­со­сти, при первом же натиске лиши­лись всех сил» 10.

Цер­ковь, нако­нец, ста­но­вится гос­под­ству­ю­щей. Значит ли это, что более бла­го­ден­ству­ю­щей и более духов­ной?

Нет — уро­вень духо­вен­ства ста­но­вится еще более низким: Церкви уже ничего не грозит. Нужно откры­вать мно­же­ство новых при­хо­дов, потребно огром­ное коли­че­ство новых свя­щен­ни­ков. Итог: многие ста­но­вятся пас­ты­рями, не имея к тому при­зва­ния от Бога.

Есть целое про­из­ве­де­ние свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, посвя­щен­ное этой беде. Но оно даже не вошло в доре­во­лю­ци­он­ное изда­ние его тво­ре­ний — столь жестко оно зву­чало.

«Ты можешь дове­риться льву, лео­пард может стать ручным и даже змея, воз­можно, побе­жит от тебя, хотя ты и боишься ее; но одного осте­ре­гайся — дурных епи­ско­пов! Всем доступно высо­кое поло­же­ние, но не всем бла­го­дать. Про­ник­нув взором сквозь овечью шкуру, раз­гляди за ней волка. Убеж­дай меня не сло­вами, но делами. Нена­вижу учения, про­тив­ни­ком кото­рых явля­ется сама жизнь. Хваля окраску гроба, я испы­ты­ваю отвра­ще­ние к зло­во­нию раз­ло­жив­шихся членов внутри него.

Но доб­ро­по­ря­доч­ные и бла­го­вос­пи­тан­ные мои сопас­тыри, лопа­ясь от зави­сти (вы знаете Фра­со­ни­дов: неоте­сан­ность не пере­но­сит куль­туры), воз­люб­лен­ные охотно выслали меня оттуда, выбро­сив, как выбра­сы­вают какой-нибудь лишний груз из отя­го­щен­ного корабля.

Ведь в глазах дурных я был грузом, поскольку имел разум­ные мысли. Затем они воз­де­нут руки, как если бы были чисты, и пред­ло­жат Богу #/от сердца» очи­сти­тель­ные дары, освя­тят также народ таин­ствен­ными сло­вами.

Это те самые люди, кото­рые с помо­щью ковар­ства изгнали меня оттуда (хотя и не совсем против моей воли, ибо для меня было бы вели­ким позо­ром быть одним из тех, кто про­дает веру).

Из них одни, явля­ясь потом­ками сбор­щи­ков пода­тей, ни о чем другом не думают кроме неза­кон­ных при­пи­сок; другие яви­лись из меняль­ной лавки, после денеж­ного обмена, третьи — от сохи, опа­лен­ные солн­цем, чет­вер­тые — от своей каж­до­днев­ной кирки и мотыги, иные же пришли, оста­вив флот или войско, еще дыша кора­бель­ным трюмом или с клей­мами на теле. Они вооб­ра­зили себя корм­чими и пред­во­ди­те­лями народа и не хотят усту­пить даже в малом.

Они стре­мятся вверх, как ска­ра­беи к небу, катя шар, только сде­лан­ный уже не из навоза, и не опус­кая голову к земле как раньше: они думают, что имеют власть над небом, хотя бол­тают всякий вздор и даже не могут сосчи­тать, сколько у них рук или ног.

Но разве все это не вели­кое зло, недо­стой­ное епи­скоп­ского сана, о дра­жай­ший?! Поэтому-то и должны быть тобой изби­ра­емы лучшие люди: ведь едва ли кому-нибудь из людей сред­них спо­соб­но­стей, даже если бы он и рев­ностно побо­ролся, дове­лось бы одо­леть лучших людей.

Они — львы по отно­ше­нию к более слабым, но псы по отно­ше­нию к власть имущим; они — хищ­ники с пре­крас­ным чутьем на всякое уго­ще­ние; они исти­рают пороги дверей власть имущих, но не пороги мудрых; они думают только о своей выгоде, но не об обще­ствен­ной пользе.

Не владея речью сами, они свя­зы­вают с помо­щью закона язык тех, кто более крас­но­ре­чив.

Таин­ствен­ная вещь: в то время как уже почти вся все­лен­ная полу­чила от Бога столь вели­кое спа­се­ние, сколь недо­стой­ных пред­сто­я­те­лей мы имеем [в Церкви]!

Я буду кри­чать о правде, хотя она крайне непри­ятна. Мне стыдно ска­зать, как обстоят дела, но я все же скажу. Хотя мы постав­лены быть учи­те­лями блага, мы явля­емся мастер­ской всех зол и наше мол­ча­ние кричит (даже если будет казаться, что мы не гово­рим). Мы же с лег­ко­стью постав­ляем на кафедру всех, если только они желают этого, делаем их началь­ни­ками над наро­дом, и при этом не иссле­дуем вни­ма­тельно ни их насто­я­щее, ни про­шлое, ни дея­тель­ность, ни под­го­товку, ни круг зна­ко­мых, но поспешно [постав­ляем] тех, кото­рые пока­за­лись нам достой­ными пре­сто­лов.

В самом деле, если мы знаем, что избран­ного власть в боль­шин­стве слу­чаев делает хуже, то какой же бла­го­ра­зум­ный чело­век пред­ло­жит того, кого не знает? И в то время как в дурных клячах нет недо­статка повсюду, чисто­кров­ных лоша­дей раз­во­дят в домах бога­чей, — то почему пред­сто­я­теля нахо­дят с лег­ко­стью, да еще новичка, кото­рый не понес трудов.

О быст­рая пере­мена нравов! О дело Божие, дове­рен­ное играль­ным костям! Или: о коми­че­ская маска, одетая неожи­данно на одного из самых сквер­ных и ничтож­ных людей: и вот перед нами новый блю­сти­тель бла­го­че­стия! Поис­тине велика бла­го­дать Духа, если среди про­ро­ков и дра­жай­ший Саул!

Вчера ты был среди мимов и теат­ров (а что было, кроме теат­ров, пусть раз­уз­нает кто-нибудь другой), сейчас же ты сам для нас необык­но­ве­ное зре­лище. Сейчас ты сте­пе­нен, твой взгляд напол­нен только кро­то­стью (за исклю­че­нием того, что втайне ты предан старой стра­сти). Вчера, ора­тор­ствуя, ты про­да­вал судеб­ные про­цессы, пово­ра­чи­вая то в одну, то в другую сто­рону все, что каса­ется зако­нов. Сейчас же ты вне­запно стал мне судьей и как бы вторым Дани­и­лом. Вчера ты нахо­дился среди жено­по­доб­ных тан­цов­щи­ков, выво­дил песни и гор­дился попой­ками. Сейчас ты блю­сти­тель цело­муд­рия дев и замуж­них женщин. Вчера Симон Волхв, сего­дня Симон Петр! Ax какая быст­рота: вместо лисы — лев!

Скажи мне, любез­ный, ты, бывший сбор­щи­ком пода­тей или оста­вив­ший какую-нибудь долж­ность в армии, как ты, будучи прежде бедным, а затем пре­взо­шед­ший Креза своими дохо­дами (владея домом, кото­рый полон слез), проник в свя­ти­лище и завла­дел пре­сто­лом?

Тебя изме­нило кре­ще­ние, кото­рое явля­ется очи­ще­нием? Постой! Пусть это будет явлено! Ведь кре­ще­ние не есть очи­ще­ние харак­тера чело­века, но очи­ще­ние лишь того, что про­из­рас­тает из его харак­тера, Пред­по­ло­жим, что некто непло­хой чело­век. Доста­точно ли будет этого? И что же, мы будем любить самое вос­ко­вую дощечку, кото­рая пере­пи­сана и с нее стерты преж­ние отпе­чатки? Ищи бла­го­дать! Потому что сейчас я вижу в тебе долж­ника, хотя кафедра под­ни­мает тебя на боль­шую высоту.

Допу­стим также, что епи­скоп­ство есть совер­шен­ное очи­ще­ние. Высо­кое поло­же­ние изме­нило тебя: я вижу ангела. Веру­ю­щий, ува­жа­ю­щий те же законы, что и я, примет это с готов­но­стью, потому что верит учению [Церкви]. Но тот, кто стоит вне [Цер­ков­ной ограды], не знает, как иначе судить о благе веры, если [у свя­щен­но­слу­жи­те­лей] нет доб­рого имени: и хотя он не видит ни одного своего недо­статка, он ста­но­вится стро­гим обли­чи­те­лем твоих. Как, скажи, мы убедим его соста­вить о нас иное мнение, отлич­ное оттого, кото­рое уже вну­шили ему своей жизнью? Как загра­дим ему уста? И какими дово­дами?

До какой же сте­пени все пере­пу­та­лось!

На каком осно­ва­нии наше учение ока­зы­ва­ется столь деше­вым?

Кто ора­тор­ство­вал или же исце­лял недуги прежде нежели изучил искус­ство про­из­не­се­ния речей или харак­тер болез­ней? Сколь малого бы стоили искус­ства, если, только захо­тев, можно было бы тотчас овла­деть ими! Но довольно всего лишь при­каза, и пред­сто­я­тель в один миг ока­зы­ва­ется полным совер­шен­ством!

Но как же ты можешь, взирая сверху вниз на того, кто оста­ется слу­жи­те­лем Божиим, раз­ду­ваться от спеси и стре­миться к власти пре­стола, вместо того, чтобы, пре­бы­вая на нем, содро­гаться и тре­пе­тать от мысли, что ты пасешь волов, кото­рые лучше своего воло­паса?

Вот таковы они. Может быть, они и сде­ла­лись бы лучше, но им мешают пре­столы, ибо власть делает безумца еще хуже. И если такой чело­век ста­но­вится у нас епи­ско­пом, если он наи­худ­ший и полон мер­зо­сти, то тогда [испол­ня­ется напи­сан­ное: ] «тер­нов­ник цар­ствует над дере­вьями». Тем не менее он с блес­ком вос­се­дает посре­дине, поль­зу­ясь пло­дами чужого стола, и пре­зи­рает всех как недо­нос­ков. Он имеет один только повод для высо­ко­ме­рия — зна­чи­тель­ный город. Разве какой-нибудь город­ской осел стре­мится иметь пре­иму­ще­ство перед другим, дере­вен­ским ослом? Он есть таков, каков он есть, хотя и живет в городе.

Итак, про­дол­жайте дер­жать в своих руках пре­столы и власть, если это кажется вам высшей награ­дой: весе­ли­тесь, бес­чин­ствуйте, бро­сайте жребий о пат­ри­ар­ше­стве — пусть вели­кий мир усту­пает вам; меняйте кафедру за кафед­рой; одних бро­сайте вниз, других — воз­вы­шайте: все это вы любите. Сту­пайте своей доро­гой! Я же обра­щусь мыс­лями к Богу, для Кото­рого я живу, дышу, и только на Него обра­щаю взгляд» (Сти­хо­тво­ре­ние о себе самом и о епи­ско­пах) 11.

«Не хвалю бес­по­рядка и неустрой­ства, кото­рое у нас. Теперь есть опас­ность, как бы самый свя­тей­ший чин не соде­лался у нас наи­бо­лее осме­и­ва­е­мым, потому что пред­се­да­тель­ство при­об­ре­та­ется не доб­ро­де­те­лью, но про­ис­ками… Нет врача, кото­рый бы прежде не вникал в свой­ства неду­гов… А пред­се­да­тель в Церкви удобно выис­ки­ва­ется; не тру­див­шись, не гото­вив­шись к сану: едва посеян, как уж и вырос, подобно испо­ли­нам в басне име­ется в виду миф о Тита­нах. В один день про­из­во­дим мы во святые и велим быть муд­рыми тем, кото­рые ничему не учи­лись и, кроме одного про­из­во­ле­ния, ничего у себя не имеют, вос­ходя на сте­пень… Он думает, что, полу­чив могу­ще­ство, стал он пре­муд­рее — так мало знает он себя, до того власть лишила его спо­соб­но­сти рас­суж­дать!» 12.

Один из моти­вов, по кото­рым сам свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов после долгих укло­не­ний все же принял свя­щен­ство: «Мне стыдно было за других, кото­рые, будучи ничем не лучше прочих (если еще не хуже), с неумы­тыми, как гово­рится, руками, с нечи­стыми душами берутся за свя­тей­шее дело и, прежде нежели сде­ла­лись достой­ными при­сту­пить к свя­щен­ству, вры­ва­ются в свя­ти­лище, тес­нятся и тол­ка­ются вокруг Святой Тра­пезы, как бы почи­тая сей сан не обра­зом доб­ро­де­тели, а сред­ством к про­пи­та­нию, не слу­же­нием, под­ле­жа­щим ответ­ствен­но­сти, но началь­ством, не дающим отчета. И такие люди, скуд­ные бла­го­че­стием, жалкие в самом блеске своем, едва ли не мно­го­чис­лен­нее тех, над кем они началь­ствуют» 13. «Никто не оста­нав­ли­вайся вдали (от свя­щен­ства): зем­ле­де­лец ли, или плот­ник, или кожев­ник, или зве­ро­лов, или кузнец, — никто не ищи себе дру­гого вождя, т. е. пас­тыря над собой; лучше самому власт­во­вать, т. е. свя­щен­ство­вать, чем поко­ряться власт­ву­ю­щему. Брось из рук: кто — боль­шую секиру, кто — руко­ять плуга, кто — мехи, кто — дрова, кто — щипцы, — и всякий иди сюда, все тес­ни­тесь около Боже­ствен­ной Тра­пезы» 14.

«Я не увлекся епи­скоп­ским духом, не воору­жа­юсь вместе с вами, чтобы драться, как дерутся между собою псы за бро­шен­ный им кусок» 15.

В резуль­тате: «Спра­ши­ва­ешь, каковы наши дела? Крайне горьки… Церкви — без пас­ты­рей; доброе гибнет, злое наружи; надобно плыть ночью — нигде не светят путе­ука­за­тель­ные огни, Хри­стос спит» 16.

«Все мы бла­го­че­стивы един­ственно потому, что осуж­даем нече­стие других… Для всех отверзли мы не врата правды, но двери зло­сло­вия и наг­ло­сти друг против друга. У нас не тот совер­шен­нее, кто из страха Божия не про­из­но­сит празд­ного слова, но тот, кто как можно больше зло­сло­вит ближ­него или прямо, или наме­ками, нося под языком своим болезнь. Мы ловим грехи друг друга не для того, чтобы опла­ки­вать их, но чтобы пере­су­дить, не для того, чтобы увра­че­вать, но чтобы уяз­вить и раны ближ­него иметь оправ­да­нием своих недо­стат­ков. У нас при­зна­ком добрых и злых — не жизнь, но дружба или несо­гла­сие с нами… Как во время ночной битвы, не раз­ли­чая в лицо врагов и своих, мы напа­даем друг на друга и друг от друга гибнем. И не миря­нин только так, свя­щен­ник же иначе. Напро­тив, мне кажется, что ныне явно испол­ня­ется изре­чен­ное древле в про­кля­тии:Яко­же­лю­дие, такой жрец (Ос 4:9)… С кем бывает сие потому, что он стоит за веру, за самые высо­кие и первые истины, того не пори­цаю… Но ныне есть люди, кото­рые с край­ним неве­же­ством и с наг­ло­стью сами стоят за мало­сти и вовсе не полез­ные вещи…. До сего довели нас меж­до­усо­бия; до сего довели нас те, кото­рые чрез меру под­ви­за­ются за Бла­гого и Крот­кого, кото­рые любят Бога больше, нежели сколько тре­бу­ется… Ужели же под­ви­за­ю­щийся за Христа не по Христу угодит тем миру (см. Еф 2:14), рато­бор­ствуя за Него недоз­во­лен­ным обра­зом?.. Не боюсь я внеш­ней брани… Но что каса­ется пред­сто­я­щей мне брани, не знаю, что мне делать, какой искать помощи, какого слова муд­ро­сти, какого дара бла­го­дати» 17. «Пред­ло­гом споров у нас Троица, а истин­ною при­чи­ной — неве­ро­ят­ная вражда» 18. «По-види­мому, насто­я­щая жизнь наша во всем остав­лена без Божия попе­че­ния, кото­рое охра­няло Церкви во все вре­мена, нам пред­ше­ство­вав­шие» 19.

«Где смыло землю стре­ми­тель­ным пото­ком, там оста­ются одни мелкие камни. Страш­ный же, изры­тый про­па­стями овраг, — это мы, то есть наше, забыв­шее чин свой, сосло­вие; это мы, не на добро вос­шед­шие на высо­ких пре­сто­лах, мы, пред­се­да­тели народа, учи­тели пре­крас­ного <…> И эта решетка <речь идет об алтар­ной пре­граде, про­об­разе нынеш­него ико­но­стаса> отде­ляет нас не нравом, а высо­ко­ме­рием» 20.

«Иные пороки по вре­ме­нам то уси­ли­ва­лись, то пре­кра­ща­лись; но ничего нико­гда и ныне, и прежде не бывало в таком мно­же­стве, в каком ныне у хри­стиан сии постыд­ные дела и грехи» 21.

У свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого не менее трез­вый и скорб­ный взгляд на реалии цер­ков­ной повсе­днев­но­сти: «А Церкви почти в таком же поло­же­нии, как и мое тело: не видно ника­кой доброй надежды: дела непре­станно кло­нятся к худ­шему» 22.

«Епи­скопы, состо­я­щие со мною в обще­нии, по лено­сти ли, по подо­зри­тель­но­сти ли и не искрен­нему рас­по­ло­же­нию ко мне не хотят вспо­мо­ще­ство­вать мне. Не помо­гают мне ни в чем само­нуж­ней­шем» 23.

«Я, быв когда-то на духов­ных празд­не­ствах, встре­тил едва одного брата, кото­рый, по-види­мому, боялся Гос­пода, но и тот был одер­жим диа­во­лом. Много, правда, слышал я и душе­по­лез­ных речей; впро­чем, ни в одном из учи­те­лей не нашел доб­ро­де­тели, соот­вет­ству­ю­щей речам» 24.

«Очень при­скорбно мне, что оте­че­ские пра­вила уже не дей­ствуют и всякая стро­гость из церк­вей изгнана»25.

«Любовь охла­дела, разо­ря­ется учение отцов, частые кру­ше­ния в вере, молчат уста бла­го­че­сти­вых… И хотя скорби тяжкие, но нигде нет муче­ни­че­ства, потому что при­тес­ни­тели наши имеют одно с нами име­но­ва­ние»10.

«Когда обра­щаем вни­ма­ние на дела, при­хо­дим о себе в полное отча­я­ние. Рас­сла­бе­вает вся Цер­ковь» 26.

«Здеш­ними жите­лями ни один род жизни не подо­зре­ва­ется уже столько в пороке, как обет жизни подвиж­ни­че­ской» 27. «Кого обучал, воз­вра­ти­лись к преж­нему навыку жизни» 28.

«Гос­подь види­мым обра­зом остав­ляет нас, в кото­рых от пре­умно­же­ния без­за­ко­ния иссякла любовь» 29.

«Тогда, в древ­ние вре­мена, мы, хри­сти­ане, хра­нили между собою мир, тот мир, кото­рый оста­вил нам Гос­подь, кото­рого теперь нет у нас и следа, — с такою жесто­ко­стию отг­нали мы его друг от друга!» 30.

«Не могу не восте­нать от стра­да­ния! Досто­я­нием нашим была неко­гда любовь — это оте­че­ское наше насле­дие, кото­рое через уче­ни­ков Своих сокро­ви­щем нашим соде­лал Гос­подь. Это насле­дие после­ду­ю­щие пре­ем­ники, полу­чая каждый от отцов, хра­нили до наших отцов; этот только раз­вра­щен­ный род не соблюл сего. Как из рук наших утекло и исчезло это богат­ство нашего жития? Обни­щали мы любо­вью, и другие гор­дятся нашими бла­гами… Они (ере­тики) соеди­нены друг со другом, а мы друг от друга отде­ля­емся. Они вза­имно себя ограж­дают, а мы раз­ру­шаем свою ограду… Сердца братий оже­сто­чены и пре­бы­вают в упор­стве, ссы­ла­ются на общих отцов и не при­ни­мают сле­ду­ю­щего от них насле­дия, изъ­яв­ляют при­тя­за­ние на общее бла­го­род­ство и чуж­да­ются род­ства с нами. Про­ти­вятся врагам нашим, но и нам непри­яз­ненны» 31.

Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский нано­сит визит неко­ему епи­скопу Елла­дию: «Сделав при­вет­ствие Елла­дию и постояв немного в ожи­да­нии, не будет ли при­гла­ше­ния сесть, — поелику ничего тако­вого не после­до­вало, я обра­тив­шись, присел на одной из даль­них сту­пе­ней, ожидая не скажет ли он чего-либо дру­же­ствен­ного, чело­ве­ко­лю­би­вого, или по край­ней мере не пока­жет ли чего такого хотя взгля­дом. Но все было вопреки нашим ожи­да­ниям… Прошло немало вре­мени в тишине, будто среди глу­бо­кой ночи… Это без­мол­вие мне пред­став­ля­лось подо­бием жизни в аде… То, что было тогда, дей­стви­тельно каза­лось адом, когда я раз­мыш­лял, каких благих обы­чаев наслед­ни­ками мы были от отцов наших, и что скажут о нас потомки..» 32.

«Если бы боль­шая была бла­го­дать в стенах иеру­са­лим­ских, то грех не водво­рился бы в живу­щих там. А теперь нет вида нечи­стоты, на кото­рый бы они не дер­зали; у них и лукав­ство, и пре­лю­бо­де­я­ние, и воров­ство, и идо­ло­слу­же­ние, и отрав­ле­ние, и зависть, и убий­ство, осо­бенно между ними обык­но­венно послед­него вида зло, так что нигде нет такой готов­но­сти к убий­ству, как в сих местах; еди­но­пле­мен­ные подобно зверям ищут крови друг друга, ради гнус­ной коры­сти» 33.

«Сколько уже слу­чи­лось гибель­ных кораб­ле­кру­ше­ний в церкви от неопыт­но­сти пра­ви­те­лей! Кто исчис­лит про­ис­шед­шие на наших глазах несча­стия, кото­рые не слу­чи­лись бы, если бы пред­сто­я­тели церкви имели сколько-нибудь пра­ви­тель­ствен­ной опыт­но­сти?» 34.

«Оску­дело в мире пре­по­до­бие, уда­ли­лась от нас истина; прежде хотя имя мира было у всех нас в устах, теперь же не только нет у нас мира, но не оста­лось даже самого имени его» 35.

«В Церкви водво­ри­лась губи­тель­ная бес­печ­ность»11. «Болит мое сердце, стра­дает душа моя! Где взять мне слез и воз­ды­ха­ний, чтобы опла­кать оску­де­ние свя­то­сти сре­ди­нас? Где у насъ отцы? Где святые? Где бодр­ствен­ные? Где трез­вен­ники? Где сми­рен­ные? Где крот­кие? Где без­молв­ники? Где воз­держ­ники? Где бого­бо­яз­нен­ные? Где сокру­шен­ные серд­цем, кото­рые в чистой молитве стояли бы пред Гос­по­дом, как Ангелы Божии, и оро­шали бы землю сле­зами уми­ле­ния? Где бес­среб­рен­ники, кото­рые не стя­жали бы ничего тлен­ного на земле, но непре­станно сле­до­вали бы за Хри­стом по тес­ному пути, с кре­стом на груди, гото­вые на каждый крест жизни? Нет ныне между нами их доб­ро­де­те­лей, нет их подвиж­ни­че­ства. Воз­дер­жа­ние их нам тягостно, на молитву мы ленивы, на без­мол­вие нет у нас сил, а к пусто­сло­вию мы очень склонны; на доброе у нас нет охоты, а на злое мы всегда готовы — вот, в какие живем мы вре­мена» 36.

«Хри­сти­ане губят при­над­ле­жа­щее Христу более врагов и непри­я­те­лей» 37. «По имени мы братья, а по делам — враги; назы­ва­емся чле­нами одного тела, а чужды друг другу как звери» 38.

«Под­линно все пали и не хотят вос­стать; и нам сле­дует вну­шать не то, чтобы не падали, но чтобы лежа­щие поста­ра­лись вос­стать. Вос­ста­нем же, воз­люб­лен­ные! Доколе мы будем лежать? Так все сде­ла­лись глухи к учению о доб­ро­де­тели, и потому испол­ни­лись мно­же­ства поро­ков! Если бы можно было обна­жить души, то как между вои­нами после пора­же­ния, видны то мерт­вые, то ране­ные, такое зре­лище мы уви­дели бы и в Церкви»39.

«Ангелы, кото­рым мы верны, все в унынии; никто не обра­ща­ется, все у нас про­па­дает напрасно, и мы вам пред­став­ля­емся шутами. Всякий много оза­бо­чен, как бы при­ба­вить денег, и никто — как бы спасти свою душу. Одна боязнь объ­ем­лет всех: как бы гово­рят, нам не стать бед­ня­ками» 40.

«Все­по­жи­ра­ю­щий пла­мень зави­сти окру­жает свя­щен­ни­ков. Как тиран боится своих тело­хра­ни­те­лей, так и свя­щен­ник опа­са­ется своих близ­ких и сослу­жа­щих более всех, потому что никто столько не домо­га­ется его власти и никто лучше всех других не знает дел его, как они» 41.

«Где Мар­кион, где Валент, где Манес, где Васи­лид, где Нерон, где Юлиан, где Арий? Где все про­ти­во­бор­ство­вав­шие истине, о кото­рых Цер­ковь вос­кли­цала: Обы­доша мя пси мнози (Пс 21:17) Рас­се­яны они, потому что встре­тили себе борцов в лице тогдаш­них пред­сто­я­те­лей Церк­вей: то были истин­ные пас­тыри! Но я вижу боль­шое раз­ли­чие между тогдаш­ними пас­ты­рями и совре­мен­ными. Те были борцы, а эти бег­лецы; те совер­шен­ство­ва­лись в книгах и учении, а эти изощ­ря­ются в наря­дах и укра­ше­ниях. Эти, как наем­ники, остав­ляют овец и бегут, а те душу свою пола­гали за овец» 42.

«Берут в свя­щен­ники ничтож­ных людей и постав­ляют их над теми делами, для кото­рых Еди­но­род­ный Сын Божий не отрекся уни­чи­жить славу свою» 43. «Никого я так не боюсь, как епи­ско­пов, за исклю­че­нием немно­гих» 44.

«Или ты не знаешь, что тело Церкви под­вер­жено боль­шим болез­ням и напа­стям, нежели плоть наша, скорее ее повре­жда­ется и мед­лен­нее выздо­рав­ли­вает» 45.

К При­ча­стию «при­сту­пают не с тре­пе­том, но с давкою, ударяя других, пылая гневом, крича, зло­словя, толкая ближ­них, полные смя­те­ния» 46. Многие выхо­дят из храма сразу после своего При­ча­стия — не дожи­да­ясь, пока при­ча­стятся все. И свя­ти­тель вос­кли­цает: «Быв при­гла­шен на обед, ты… не осме­ли­ва­ешься выхо­дить прежде друзей… а здесь, когда еще совер­ша­ются… Таин­ства Хри­стовы… ты… остав­ля­ешь все и выхо­дишь?!» 47.

И этот «золо­той век пат­ри­стики» был похож на наш даже в том, что слу­ша­те­лями Иоанна Зла­то­уста и Гри­го­рия Бого­слова были столь зна­ко­мые нам «бабушки». «Мы — гали­ле­яне, люди пре­зрен­ные, уче­ники рыба­рей, мы, кото­рые засе­даем и поем псалмы вместе со ста­ру­хами» 48. И еще узна­ва­е­мая черта: и в ту эпоху «уши народа ока­зы­ва­лись святее сердец иерар­хов» (Святой Иларий Пик­та­вий­ский) 49.

И нет ничего для нас незна­ко­мого в такой кар­тине: «Стыдно ска­зать, сколько девиц еже­дневно теряют невин­ность, сколь­ких из них оттор­гает от своего лона мать Цер­ковь. Смотри, как многие из них, став вдо­вами раньше, чем женами, при­кры­вают свою нечи­стую совесть обман­чи­вой одеж­дой. Если их не выдает взду­тый живот или крик мла­денца, они ходят тан­цу­ю­щим шагом с высоко под­ня­той голо­вой. Неко­то­рые зара­нее пьют сна­до­бья против зача­тия и совер­шают убий­ство чело­века еще до его зарож­де­ния. Другие, чув­ствуя себя зачав­шими в грехе, хва­та­ются за яды для вытрав­ли­ва­ния плода и при этом нередко уми­рают сами и отправ­ля­ются в ад, винов­ные в трех пре­ступ­ле­ниях: само­убий­стве, пре­лю­бо­де­я­нии по отно­ше­нию к Христу, убий­стве еще не родив­ше­гося ребенка. Это те, что любят повто­рять: «Для чистых все чисто. Мне доста­точно моего убеж­де­ния. Бог желает чистого сердца. Почему я должна воз­дер­жи­ваться от еды, кото­рую Бог создал для нас?». А когда они, чтобы казаться милыми и весе­лыми, упи­ва­ются нераз­бав­лен­ным вином, то попойку сопро­вож­дают свя­то­тат­ством, говоря: «Да не будет того, чтобы я отка­за­лась от крови Хри­сто­вой!». И если увидят груст­ную блед­ную жен­щину, назы­вают ее муче­ни­цей, монаш­кой, мани­хей­кой и дру­гими подоб­ными име­нами, ведь для них пост явля­ется ересью… Мне стыдно гово­рить об этом. Печально, но все обстоит именно так» 50.

А кстати, из текста свя­ти­теля Кипри­ана (III в.) цен­зо­рами про­шлого века была устра­нена такая подроб­ность: «Пусть никто из дев не гово­рит, что ее легко может осви­де­тель­ство­вать аку­шерка и удо­сто­ве­рить ее невин­ность. Разве глаз и рука аку­шерки не могут оши­баться? Да если бы и най­дено было, что дева оста­лась не пору­гана в отно­ше­нии той части ее тела, по кото­рой она счи­та­ется жен­щи­ной, то ведь, может быть, она запят­нала грехом другую часть тела, кото­рая хотя и сохра­ни­лась в цело­сти, но однако же это запят­на­ние оста­ется непри­мет­ным для глаза» 51.

Впро­чем, не только быт мирян вызы­вает горечь у бла­жен­ного Иеро­нима. Хуже то, что «не все епи­скопы — истин­ные епи­скопы. Ты обра­ща­ешь вни­ма­ние на Петра, но не забудь и Иуды. Цер­ков­ный сан не делает хри­сти­а­ни­ном» 52.

V век

Епи­скоп­ство «при­лично только… немно­гим… дер­жа­щимся той мысли, что оно есть оте­че­ская попе­чи­тель­ность, а не само­управ­ное само­за­ко­ние. Поелику же изме­нили оное во вла­сти­тель­ство, лучше же ска­зать… в само­управ­ство, то знай, что об этом видном и вожде­лен­ном началь­стве… поня­тие не высоко. Ибо всего чаще над одними началь­ствуют, а другим рабо­леп­ствуют, одним дают при­казы, а другим услу­жи­вают, одних давят, перед дру­гими сами падают. Поэтому не дивись, что пре­сви­тер Иеракс, как чело­век умный, бежал от этого сана, как от самой труд­ной болезни» 53.

«При таком состо­я­нии Рим­ской импе­рии люди, кото­рым вве­рено было свя­щен­но­слу­же­ние, не пере­ста­вали, ко вреду хри­сти­ан­ства, стро­ить друг другу козни, ибо в это самое время духов­ные забот­ливо напа­дали один на дру­гого» 54. «Епи­скопы же нашего вре­мени, епи­скопы лишь по виду, гли­ня­ный род, устре­ми­лись к богат­ству, долж­но­стям и поче­стям, дары же Свя­того Духа рас­тра­тив на заго­воры, пре­сле­до­ва­ния, зато­че­ния и тюрьмы», — сви­де­тель­ствует автор «Лав­са­ика» в 408 г. 55

«Спро­сил некто старца: «Каким обра­зом неко­то­рые тру­дятся в горо­дах и не полу­чают бла­го­дати, как древ­ние?». Старец сказал ему: ‘Тогда была любовь и каждый увле­кал ближ­него своего горе, а ныне, когда охла­дела любовь, каждый влечет ближ­него своего долу и потому мы не полу­чаем бла­го­дати»» 56.

VI  вeк

Север Антио­хий­ский сви­де­тель­ствует о бла­го­че­стии своего вре­мени: «Есть дни, когда служат поми­но­ве­ния, на кото­рые все должны были бы прийти в первую оче­редь, но на кото­рых, по правде ска­зать, мы не видим ни одного веру­ю­щего. Только одни мы и при­сут­ствуем на бого­слу­же­нии и должны одно­вре­менно воз­но­сить молитвы и отве­чать на них» 57.

Авва Орент одна­жды в вос­кре­се­нье вошел в Синай­скую цер­ковь, вывер­нув свою одежду:

«— Старче, зачем ты бес­че­стишь нас перед чужими?

— Вы извра­тили Синай, и никто вам ничего не гово­рит, а меня уко­ря­ете за то, что я выво­ро­тил одежду? Подите — исправьте то, что вы извра­тили, и я исправлю то, что я извра­тил» 58.

«Отцы наши до самой смерти соблю­дали воз­дер­жа­ние и нес­тя­жа­тель­ность, а мы только рас­ши­ряем чрево и кошельки», — гово­рил авва Афа­на­сий 59.

В виде­нии старец видит душу ново­пре­став­лен­ного инока в огнен­ном озере по шею и сетует: «Не ради ли этой муки я молил тебя, чадо, чтобы ты поза­бо­тился о своей душе?». В ответ же слышит: «Бла­го­дарю Бога, отец мой, что хотя голова моя сво­бодна от муче­ний. По молит­вам твоим я стою над голо­вою епи­скопа» 60.

«И то, что сказал Гос­подь наш, сетуя на фари­сеев, я при­ла­гаю к нам, нынеш­ним лице­ме­рам. Не свя­зы­ваем ли и мы бре­мена тяжкие и неудо­бо­но­си­мые и не воз­ла­гаем ли их на плечи людей, а сами и пер­стом не хотим дотро­нуться до них? Не делаем ли мы все дела свои, чтобы пока­заться перед людьми? Не любим ли мы вос­се­дать на первом месте на тра­пе­зах и сон­ми­щах, а тех, кото­рые не слиш­ком рьяно воз­дают нам такую честь, не делаем ли мы смерт­ными вра­гами? Не взяли ли мы ключ веде­ния и не закры­ваем ли им Цар­ство Небес­ное пред людьми, вместо того чтобы и самим войти, и дать им войти? Не обхо­дим ли мы море и сушу, дабы обра­тить хотя одного, и когда это слу­ча­ется, делаем его сыном геенны, вдвое худшим нас? Не вожди ли мы слепые, оце­жи­ва­ю­щие комара, а вер­блюда погло­ща­ю­щие? Не очи­щаем ли мы сна­ружи чаши и блюда, а внутри полны хище­ния, жад­но­сти и невоз­дер­жа­ния? Не строим ли мы над­гро­бий над моги­лами и не укра­шаем ли раки апо­сто­лов, а сами упо­доб­ля­емся убий­цам их?» 61.

Понятна ли теперь горечь про­фес­сора патро­ло­гии Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии (и рас­стре­лян­ного в 1938 г. ново­му­че­ника) И. В. Попова, заме­тив­шего при чтении «аре­о­паги­ти­че­ского кор­пуса»: «Когда знаешь, что такое были епи­скопы IVVI вв., и чита­ешь эти лице­мер­ные уве­ре­ния в их свя­то­сти и бого­вдох­но­вен­но­сти, ста­но­вится тошно» 62?..

VII вeк

Ска­зано Гос­по­дом — «Ce Аз посы­лаю вы яко овцы посреде волков». «Но многие, когда при­ни­мают права прав­ле­ния, вос­пла­ме­ня­ются к тер­за­нию под­чи­нен­ных, с ужасом власт­вуют и вредят тем, кото­рым дол­жен­ство­вали бы быть полез­ными. И поскольку они не имеют внут­рен­ней любви, то желают казаться гос­по­дами… Но что мы, пас­тыри, делаем? Помыс­лим, какого осуж­де­ния достойно без труда полу­чать награду за труд? Вот мы живем от при­но­ше­ния веру­ю­щих — но сколько мы тру­димся для душ веру­ю­щих? Мы непре­станно должны пом­нить, что напи­сано о неко­то­рых: грехи людей Моих­с­не­дят (Ос. 4:8). И мы, живу­щие от при­но­ше­ний верюу­щих, дела­е­мых ими за грехи свои, если едим и молчим, то, без сомне­ния, сне­даем грехи их. Смот­рите, мир полон свя­щен­ни­ков, но редко встре­ча­ешь дела­теля на жатве Божьей, ибо мы согласны обле­каться епи­скоп­ским саном, но не испол­нять обя­зан­но­стей нашего сана. Есть, люби­мей­шие братья, в жизни епи­ско­пов вели­кое зло, кото­рое сокру­шает меня. Дабы кто не поду­мал, что я желаю при­чи­нить кому-либо личную обиду, я самого себя пер­вого в этом зле обли­чаю: вопреки моей воле я под­да­юсь тре­бо­ва­ниям вар­вар­ской эпохи. Это зло заклю­ча­ется в том, что мы вда­лись в заня­тия века сего и что наши дей­ствия не соот­вет­ствуют досто­ин­ству сана. Мы бро­саем дело про­по­веди. Если мы при­званы к епи­скоп­скому званию, то это, веро­ятно, в наше же нака­за­ние, ибо у нас только имя епи­скопа, но нет досто­инств. Те, кто нам вру­чены, отхо­дят от Бога, а мы молчим; они гибнут во зле, а мы им и руки не про­тя­ги­ваем, чтобы вытя­нуть их. Заня­тые мир­скими делами, мы без­раз­личны к судьбе душ… Я думаю, что Бог ни от кого не терпит более, как от свя­щен­ни­ков… Винов­ни­ками смерти для гиб­ну­щего народа мы, кото­рые дол­жен­ство­вали быть вождями его к жизни… Чему мы упо­до­бим злых свя­щен­ни­ков, если не воде кре­ще­ния, кото­рая, омыв грехи кре­ще­ных, посы­лает их к Цар­ству Небес­ному, а сама после сте­кает в нечи­стые места?.. Боже, бла­го­во­ли­вый наиме­но­вать нас пас­ты­рями в народе, сотвори, молим Тя, да имеем силу быть в очах Твоих тем, чем мы назы­ва­емся на языке чело­ве­че­ском» 63.

«Сколь много вас собра­лось на тор­же­ство муче­ника; вы пре­кло­ня­ете колена, уда­ря­ете в грудь, испус­кает вздохи, и молитвы, и испо­ве­да­ния, оро­ша­ете лица сле­зами. Но обсу­дите, прошу, свои про­ше­ния, посмот­рите, во имя ли Иисуса вы моли­тесь, т. е. про­сите ли вы радо­стей Вечной Жизни? Ибо в доме Иисуса вы ищете не Иисуса, если в храме Веч­но­сти небла­го­вре­менно моли­тесь о вре­мен­ном. Вот один на молитве просит жены, другой желает деревни, третий тре­бует одежды, чет­вер­тый молится о даро­ва­нии ему про­пи­та­ния. Иной просит смерти врагу, и кого не может пре­сле­до­вать мечом, того пре­сле­дует молит­вой» 64.

VIII вeк

«Весьма раз­вра­тился нынеш­ний век и весь пре­ис­пол­нен воз­но­ше­ния и лице­ме­рия. Труды телес­ные по при­меру древ­них отцов наших, может быть, и пока­зы­вает, но даро­ва­ний их не спо­доб­ля­ется, — потому что не трудам, но про­стоте и сми­ре­нию являет себя Бог» 65.

В этом же веке импе­ра­тору Кон­стан­тину Копро­ниму адре­су­ется посла­ние, под­пи­сан­ное именем пре­по­доб­ного Иоанна Дамас­кина: «Епи­скопы нашего вре­мени только и забо­тятся о лоша­дях, о стадах, о поле­вых уго­дьях и денеж­ных побо­рах, о том, как бы повы­год­нее про­дать свою пше­ницу, как лучше раз­ли­вать вино, как про­да­вать масло, как при­быль­нее сбыть шерсть и шелк-сырец, и рас­смат­ри­вают тща­тельно только цен­ность и вес монеты; они ста­ра­тельно наблю­дают за тем, чтобы стол их еже­дневно был сиба­рит­ским — с вином бла­го­вон­ным и рыбами вели­чины необы­чай­ной. Что же каса­ется паствы, то о душах пасо­мых нет у них ни малей­шей думы. Пас­тыри века сего истинно стали, по выра­же­нию Писа­ния, вол­ками. Как только заме­тят они, что кто-нибудь в под­ве­до­мой их пастве совер­шил хотя бы малый какой про­сту­пок, мгно­венно вос­пря­нут и раз­ра­зятся все­воз­мож­ными епи­ти­мьями, нисколько не помыш­ляя при этом о дей­стви­тель­ном назна­че­нии пас­тыр­ского слу­же­ния, отно­сясь к пастве не с помыс­лами пас­ты­рей, а с рас­че­том наем­ных поден­щи­ков» 66. Если учесть, что лишь ученые позд­ней­шего вре­мени оспо­рили автор­ство этого посла­ния, то станет оче­вид­ным, что хри­сти­ане того сто­ле­тия не счи­тали кар­тину, нари­со­ван­ную в нем, не соот­вет­ству­ю­щей дей­стви­тель­но­сти и бро­са­ю­щей тень на имя свя­того отца.

IX век

«На то епи­скопы, чтобы учить народ, как нужно веро­вать и как молиться… А епи­скопы рода сего ни о чем ином не хло­по­чут, как только когда воз­лечь и как и чем пообе­дать» 67.

X век

Визан­тий­ский импе­ра­тор Ники­фор Фока (чело­век, лично склон­ный к мона­ше­ству и близ­кий к пре­по­доб­ному Афа­на­сию Афон­скому) в 964 г. издает новеллу о мона­стыр­ских вла­де­ниях. Текст нового закона вклю­чает в себя и нрав­ствен­ную оценку налич­ных цер­ков­ных обсто­я­тельств: «Боже­ствен­ное слово Отчее, имея попе­че­ние о нашем спа­се­нии и ука­зы­вая пути к нему, научает нас, что многое стя­жа­ние служит суще­ствен­ным пре­пят­ствием. Предо­сте­ре­гая нас против излиш­него, Спа­си­тель запре­щает даже пещись о пище на зав­траш­ний день, а не только что о жезле, суме и другой пере­мене одежды. И вот, наблю­дая теперь совер­ша­ю­ще­еся в мона­сты­рях и других свя­щен­ных домах и заме­чая явную болезнь (ибо лучше всего назвать это болез­нью), кото­рая в них обна­ру­жи­ва­ется, я не мог при­ду­мать, каким вра­че­ством может быть исправ­лено зло и каким нака­за­нием сле­дует нака­зать чрез­мер­ное любо­с­тя­жа­ние. Кто из святых отцов учил этому и каким вну­ше­ниям они сле­дуют, дошедши до такого изли­ше­ства, до такого сует­ного безу­мия? Не каждый ли час они ста­ра­ются при­об­ре­тать тысячи деся­тин земли, строят вели­ко­леп­ные здания, раз­во­дят бес­ко­неч­ные стада волов, вер­блю­дов и дру­гого скота, обра­щая на это всю заботу своей души, так что мона­ше­ский чин ничем уже не отли­ча­ется от мир­ской жизни со всеми ее суе­тами. Разве слово Божие не гласит нечто тому про­ти­во­по­лож­ное и не запо­ве­дует нам полную сво­боду от таких попе­че­ний? Разве оно не постав­ляет в посрам­ле­ние нам без­за­бот­ность птиц? Взгляни, какой образ жизни вели святые отцы, кото­рые про­си­яли в Египте, Пале­стине, Алек­сан­дрии и других местах, и ты най­дешь, что жизнь их была до такой сте­пени проста, как будто они имели лишь душу и достигли бес­те­лес­но­сти Анге­лов. Хри­стос сказал, что только уси­ли­ва­ю­щийся дости­гает Цар­ствия Небес­ного и что оно при­об­ре­та­ется мно­гими скор­бями. Но когда я посмотрю на тех, кто дает обет уда­ляться от сей жизни и пере­ме­ной одежды как бы зна­ме­нует о пере­мене жизни, и вижу, как они обра­щают в ложь свои обеты и как про­ти­во­ре­чат пове­де­нием своим наруж­но­сти, то я не знаю, как назвать это, как не коме­дией, при­ду­ман­ной для посрам­ле­ния имени Хри­стова» 68.

В итоге закон запре­щает созда­вать новые мона­стыри с зара­нее отве­ден­ными для Hиx земель­ными уго­дьями и селами, но раз­ре­шает стро­ить пустын­ные кельи для тех, кто будет сам кор­мить себя и готов дей­стви­тельно жить в нищете, молитве и упо­ва­нии на Божий Про­мысл…

Печаль­ная оценка цер­ков­ной жизни импе­ра­то­ром под­твер­жда­ется и святым. В том же веке пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов печа­лится: «Но что ска­зать тем, кото­рые любят быть важ­ными лицами и хотят быть постав­лен­ными в иереи, архи­ереи и игу­мены, когда вижу, что они не знают ничего из необ­хо­ди­мых и Боже­ствен­ных пред­ме­тов…

0 нечув­ствие наше и пре­зре­ние Бога и всего Боже­ствен­ного! Ибо ни чув­ством не пони­маем, что гово­рится, ни того, что есть хри­сти­ан­ство, не пони­маем и не знаем в точ­но­сти Таинств хри­стиан, а других поучаем. Отри­ца­ясь же Его зрения, мы явно пока­зы­ваем, что мы не рож­дены, не про­изо­шли в свете, схо­дя­щем свыше, но — еще в чреве носи­мые мла­денцы или, лучше ска­зать, выки­дыши, а домо­га­емся свя­щен­ных мест, вос­хо­дим на апо­столь­ские пре­столы. А что всего хуже, боль­шею частию день­гами поку­паем свя­щен­ство и, нико­гда не бывши овцами, желаем пасти цар­ское стадо, и это для того только, чтобы напо­до­бие зверей напол­нить чрево свое» 69. «Мы изгнали отли­чи­тель­ный знак нашей веры — любовь» 70.

Печаль­нее же всего кар­тина, рису­е­мая пре­по­доб­ным Симео­ном в «Общем настав­ле­нии с обли­че­нием ко всем: царям, архи­ереям, свя­щен­ни­кам, мона­хам и миря­нам, изре­чен­ном и изре­ка­е­мом от уст Божьих»:

Среди же епи­ско­пов есть и такие, Кото­рые саном гор­дятся без­мерно, Всегда пре­воз­но­сятся над осталь­ными, Считая их всех за ничтож­ных и низких.

Немало епи­ско­пов есть, что по жизни
Весьма далеки от досто­ин­ства сана.
Я здесь говорю не о тех, у кото­рых
Слова согла­су­ются с жизнью, делами,
А жизнь отра­жает ученье и слово,
Но я говорю о епи­ско­пах многих,
Чья жизнь не похожа на их нази­да­нья,
И кто Мои страш­ные тайны не знают
И мнят, что Мой огнен­ный хлеб они держат,
Но хлеб Мой они, как про­стой, пре­зи­рают,
И думают, будто кусок они видят
И хлеб лишь едят, а неви­ди­мой славы
Моей совер­шенно уви­деть не могут.
Итак, из епи­ско­пов мало достой­ных.
Есть много таких, что высоки по сану,
А видом сми­ренны — но ложным сми­ре­нием,
Про­тив­ным, дурным, лице­мер­ным сми­ре­нием.
Гоня­ясь всегда за люд­ской похва­лою,
Меня пре­зи­рают, Творца всей все­лен­ной,
Как будто бедняк Я худой и пре­зрен­ный.
Они Мое Тело берут недо­стойно,
Стре­мясь пре­взойти всех людей, не имея
Одежды Моей бла­го­дати, кото­рой
Они нико­гда и никак не имели.
Незванно и дерзко в Мой храм они входят,
Всту­пают вовнутрь неска­зан­ных чер­то­гов,
Куда недо­стойны смот­реть и сна­ружи.
Но Я, мило­серд­ный, терплю их бес­стыд­ство.
Войдя же, со Мной гово­рят, словно с другом:
Себя не рабами хотят, но дру­зьями
Они пока­зать — и стоят там без страха.
Совсем не имея Моей бла­го­дати,
Они обе­щают хода­тай­ства людям,
Хоть сами во многих грехах вино­ваты.
Они наде­вают бле­стя­щие ризы,
Но чистыми кажутся только сна­ружи:
Их души — гряз­нее болот­ной тря­сины,
Ужас­ней они смер­то­нос­ного яда
У этих зло­деев, что пра­ведны с виду…
Осо­бенно главы епар­хий, пре­сто­лов
Свя­щен­но­на­чаль­ники часто имеют
И прежде При­ча­стья сожжен­ную совесть,
И после — совсем осуж­ден­ную совесть.
Входя в Мой Боже­ствен­ный двор с дерз­но­ве­ньем,
Бес­стыдно стоят в алта­рях и бол­тают, Не видя Меня…
Да, все, что напи­сано мной, это правда.
И всякий жела­ю­щий в том убе­диться
По нашим делам, иереев негод­ных,
И лжи ника­кой не найдет и при­знает,
Что Бог чрез меня гово­рит всем об этом.
При­знает он все, если сам он, конечно,
Не кто-то один из тво­ря­щих все это
И если не тщится он этим обма­ном
Свой соб­ствен­ный срам при­кры­вать, но однако
Пред всеми людьми и пред силами неба
«Все тайное тьмы» Бог соде­лает явным.
Но кто же из нас, иереев, сего­дня
Сна­чала очи­стил себя от поро­ков
И только потом уж дерз­нул на свя­щен­ство?
Кто мог бы ска­зать дерз­но­венно, что славу
Земную пре­зрел и свя­щен­ство вос­при­нял
Лишь ради небес­ной Боже­ствен­ной славы?
Кто только Христа воз­лю­бил всей душою,
А золото все и богат­ство отри­нул?
Кто скромно живет и дово­лен немно­гим?
А кто нико­гда не при­своил чужого?
Кого же за взятки не мучает совесть?
И кто не ста­рался при помощи взяток
Сам стать иереем и сде­лать дру­гого,
Купив и продав бла­го­дать и свя­щен­ство?
Кто в сан не возвел недо­стой­ного друга,
Ему пред достой­ным отдав пред­по­чте­нье?
А кто не хотел бы епи­скоп­ским саном
Друзей наде­лить, чтоб в епар­хиях чуждых
Во всем обла­дать и вли­я­ньем и вла­стью?
Но это обыч­ным счи­та­ется делом
И даже без­греш­ным у тех, кто вме­шаться
Хотят непре­менно в дела всех епар­хий.
А кто не давал по указке началь­ства,
По просьбе мир­ских, и князей, и бога­тых
Свя­щен­ного сана тому, кто не должен
И кто не достоин быть пас­ты­рем в Церкви?
Поис­тине, нет никого в наше время
Из всех их, кто чистое сердце имел бы,
Кого бы не мучила совесть за это,
Ведь он непре­менно соде­лал что-либо
Одно из того, о чем ска­зано выше…
Так будет и с нами слу­жа­щими в церкви,
Беру­щими смело цер­ков­ные деньги
Для соб­стве­ных нужд, для родных и зна­ко­мых,
Совсем не забо­тясь о бедных и нищих,
Дома воз­во­дя­щими, бани и башни,
Оби­тели, замки. Так будет со всеми.
Кто копит при­дан­ное, сва­дьбы играют,
А церкви свои совер­шенно не любят,
Совсем не забо­тясь о них и не помня.
На долгое время от них отлу­ча­ясь,
Живем мы в других госу­дар­ствах и стра­нах,
А жен своих вдо­вами мы остав­ляем,
Не помня о них и совсем не забо­тясь.
Иные из нас оста­ются на месте,
Но не из любви к при­хо­жа­нам и храму,
А только что б жить от бога­тых дохо­дов,
Их тратя на всякое злое рас­пут­ство
А кто же из нас, иереев, стре­мится
Спасти свою душу, Хри­стову неве­сту?
Хотя бы одного среди нас покажи мне —
Я буду и этим, поверь мне, дово­лен!
Но горе всем нам — иереям, мона­хам,
Епи­ско­пам, кли­ри­кам века седь­мого.
И если бы где-то такой ока­зался,
Кто мал пред людьми, но велик перед Богом,
Кто, познан­ный Богом, к стра­стям не снис­хо­дит,
Его, как злодея, всегда изго­няем
Из нашей среды и из наших собра­ний,
Подобно тому, как Христа отлу­чили
От Храма началь­ники, архи­ереи»71.

В том же сто­ле­тии, сто­ле­тии кре­ще­ния Руси бол­гар­ский книж­ник поп Косьма (970 г.) объ­яс­няет, отчего так неоста­но­вима бого­миль­ская ересь: «Откуду бо исхо­дят волци сии, злии пси, ере­ти­че­ская учения? Не от лено­сти ли и гру­бо­сти пас­тушь­скы?» 72. Отец Косьма при­знает правоту бого­милов, обви­ня­ю­щих пра­во­слав­ное духо­вен­ство в лено­сти, пьян­стве и каз­но­крад­стве… «Послу­шайте, пас­ту­ше­ские ста­рей­шины, не почи­вайте, не крыйте бисера Гос­подня в пьян­стве».

За пре­де­лами Визан­тии не лучше. Напри­мер, в XIII веке париж­ский епи­скоп Гийом д’Овернь гово­рит о том, что оди­ча­ние Церкви стало таково, что всякий, узрев­ший его, повер­га­ется в оце­пе­не­ние и ужас: «То уже не неве­ста, то чудо­вище, ужа­са­юще без­об­раз­ное и сви­ре­пое» 73.

А мит­ро­по­лит Вла­ди­мир­ский свя­ти­тель Сера­пион своей пра­во­слав­ной пастве адре­сует отнюдь не лас­ка­ю­щие слова: «Даже языч­ники, закона Божия не ведая, не уби­вают еди­но­вер­цев своих, не грабят, не обви­няют напрасно, не кле­ве­щут, не крадут, не зарятся на чужое; ника­кой языч­ник не про­даст своего брата, а если кого пости­гает беда, то иску­пят его и в нужде его помо­гут ему, и най­ден­ное на торгу всем пока­жут. Мы же счи­таем себя пра­во­слав­ными, кре­щены во имя Божие и запо­веди Его слы­шали, но всегда неправды испол­нены, и зави­сти, и неми­ло­сер­дия. Бра­тьев своих грабим, невер­ным их про­даем; если б могли, доно­сами, зави­стью съели бы друг друга, но Бог нас охра­няет. Вель­можа или про­стой чело­век — каждый добычи желает, ищет, как бы оби­деть кого. Ока­ян­ный, кого поеда­ешь?» 74.

Позд­не­ви­зан­тий­ские кано­ни­че­ские памят­ники рисуют весьма без­от­рад­ную кар­тину цер­ков­ных без­за­ко­ний. В XIV вeкe Матфей Вла­старь сокру­ша­ется: «Здесь уместно было бы возо­пить: аще без­за­ко­ния назриши, Гос­поди, Гос­поди, кто постоит, ибо кто при­ни­мает управ­ле­ние чест­ным домом, или какое бы то ни было слу­же­ние в Церкви, или дела­ется кли­ри­ком, или полу­чает мона­стырь в управ­ле­ние без неко­то­рого даяния? А если всех сих, — и дающих, и при­ни­ма­ю­щих без­за­конно, — свя­щен­ные пра­вила под­вер­гают край­ним нака­за­ниям, то какая надежда спа­се­ния нам, не отсту­па­ю­щим от обще­ния с ними» 75.

Кон­стан­ти­но­поль­ский Пат­ри­арх Валь­са­мон печа­лится: «Я не знаю, какой это миря­нин без всякой подачки полу­чает управ­ле­ние бого­угод­ным домом или цер­ков­ную долж­ность, или дела­ется кли­ри­ком, или полу­чает мона­стыр­скую келью?» 76. О том же грехе гово­рится и в «Пида­ли­оне»: «Симо­ния так ныне уко­ре­ни­лась и дей­ствует, как будто счи­та­ется доб­ро­де­те­лью, а не бого­мерз­кой ересью. Ныне все кли­рики без­за­конно полу­чают свою сте­пень, без­за­конно живут и уми­рают; оттого цепи раб­ства ста­но­вятся все тяже­лее» 77.

В рус­ской цер­ков­ной лите­ра­туре начи­ная с XII века, то есть с домон­голь­ских времен, известно «Слово о ложных пас­ты­рях». В «Зла­то­струе» оно при­пи­сы­ва­ется свя­ти­телю Иоанну Зла­то­усту 78. Кто бы ни был автор этого слова, важно, что в тече­ние многих сто­ле­тий рус­ские цер­ков­ные чита­тели узна­вали свою ситу­а­цию в его горь­ких словах: «Рекше, егда пас­туши въз­вол­чатся, тогда подо­ба­еть овци овце паствити — в день глада насы­тяться. Рекше: близ смьрть на години, не сущю епи­скопу, ни учи­телю, да аще добре научить и про­стый — и то добро. В притци лепо есть разу­мети: егда бы посла рать к неко­ему граду, ти некто бы про­стъ­лю­дин въскли­кал: «Люди, побег­нете в град, рать идеть на на вы!“ To быша слы­шавъше, людие смыш­ле­нии бежали быша в град и избыли бы зла, а несмыш­ле­нии ръкли быша: «Не князь мужь пове­да­еть, не бежим в град». Пришьдши бы рать избила, а другых пово­е­вала… Разу­мейте же, братие, како ти есть ныне: Рат­ници суть беси, а уча­щего свя­ти­теля несть, како бы убе­жати зла. Век бо сий коро­ток, а мука долга, а кон­цина близ, а вожа нетуть, рекше учи­теля. Учи­тели бо наши напол­ни­шася богать­ством имения и осле­поша, да уже ни сами учать, ни им велять. О них же пророк рече: уде­беле бо сердце людий сих, ушима своима тяжко слы­шать, очи свои съм­жиша, и не хотять прияти разума спа­се­ного, но и прии­ма­ю­щих нена­ви­дять. И сами быша врази своему спа­се­нию… Откуду убо вниде в ны неве­де­ние? Яве ли яко от непо­чи­та­ния книж­наго! <…> К ним же ныне благое время рещи: о горе вам, настав­ници слепии, не учив­шися добре и не утвер­жени книж­ным разу­мом, ризами кра­ши­тели, а не кни­гами, остав­ля­шеи слово Божие, а чреву рабо­та­ю­щей, их же Бог — чрево и слава, иже от овець волну и млеко взи­ма­ете, а овець моих не пасу­ице» 79.

В XVI веке пре­по­доб­ный Максим Грек гово­рит о Руси точно в той инто­на­ции, с кото­рой вет­хо­за­вет­ные про­роки гово­рили об Изра­иле: «Вне­зап­ная поги­бель вели­ко­леп­ного и силь­ней­шего гре­че­ского цар­ства, постиг­шая его по пра­вед­ному гневу за несколько лет пред сим, пусть заста­вит вас отстать от про­гнев­ле­ния Меня, если не хотите под­верг­нуться тому же. Вспом­ните, какое бла­го­леп­ное пение, с каким бла­го­звуч­ным звоном коло­ко­лов и с какими бла­го­вон­ными куре­ни­ями обильно совер­ша­лось Мне там каждый день; сколько совер­ша­лось все­нощ­ных пений во дни цер­ков­ных празд­ни­ков и тор­же­ствен­ных дней; какие воздви­за­лись там Мне пре­крас­ные, высо­кие и чудные храмы, и в них сколько хра­ни­лось апо­столь­ских и муче­ни­че­ских мощей, точа­щих обиль­ные источ­ники исце­ле­ний; какие хра­ни­лись там сокро­вища высо­чай­шей муд­ро­сти и вся­кого разума. И все это ника­кой не при­несло им пользы, так как вдо­вицу и сир­а­у­мо­риша, и при­шел­цау­биша, как напи­сано (Пс 93:6). Оста­вив упо­ва­ние на Мои щед­роты, они при­пи­сали все звез­дам; будучи побеж­дены зла­то­лю­бием, воз­не­на­ви­дели всякий закон пра­во­су­дия, оправ­ды­вая за мзду вся­кого обид­чика; также и в свя­щен­ные саны воз­во­дили не тех, кото­рые сего достойны, но кто при­не­сет наи­боль­шую мзду, того и ста­вили учи­те­лем над Моими людьми. Убой­тесь же этого при­мера! Пере­станьте без­за­кон­но­вать! Каким же слу­же­нием вы можете бла­го­уго­дить Мне? Видя Меня изоб­ра­жен­ным на иконе, вы укра­ша­ете изоб­ра­же­ние Мое золо­тым венцом, а Самого Меня, живу­щего среди вас, остав­ля­ете гиб­нуть голо­дом и холо­дом, тогда как сами всегда вкусно пита­е­тесь и упи­ва­е­тесь и укра­ша­ете себя раз­лич­ными одеж­дами. Снабди Меня тем, в чем Я нуж­да­юсь! Не прошу у тебя золо­того венца, ибо Мое укра­ше­ние и кован­ный Мне венец — это то, чтобы посе­щать нищих, сирот и вдовиц, достав­лять им доста­точ­ное про­пи­та­ние. Какую же радость может доста­вить Мне ваше слад­ко­го­лос­ное пение, соеди­нен­ное с рыда­ни­ями и воз­ды­ха­ни­ями ко Мне по при­чине силь­ного голода нищих Моих?» 80. В одной притче пре­по­доб­ный Максим встре­чает в пустынно-скорб­ном месте жену по имени Васи­лия, то есть Цар­ство, и слышит от нее: «Этот пустын­ный путь обра­зует собою нынеш­ний послед­ний, ока­ян­ный век, как лишен­ный уже царей бла­го­че­сти­вых и опу­стев­ший рев­ни­те­лями Отца моего Небес­ного, ибо все теперь ищут своего, а не Божия, не того, чтобы про­сла­вить Его доб­рыми делами, бла­го­тво­ре­ни­ями и борь­бою против тех, кото­рые посто­яннно уси­ли­ва­ются сте­реть с лица земли истин­ную веру в Бога; ста­ра­ются же только об уве­ли­че­нии пре­де­лов своей дер­жавы и из-за этого друг на друга враж­дебно воору­жа­ются, друг друга оби­жают, раду­ясь кро­во­про­ли­тию тех и других верных людей; лукав­ством своим строят друг против друга разные наветы, как звери. А что всего более ввер­гает меня в окон­ча­тель­ную печаль, это то, что нету меня таких побор­ни­ков, какие были у меня прежде, кото­рые бы засту­пи­лись за меня по рев­но­сти Божией и испра­вили бы само­чин­ных обруч­ни­ков. Нет у меня вели­кого Саму­ила, свя­щен­ника, кото­рый дерз­но­венно вос­стал против Саула, ослу­шав­ше­гося меня, нет чуд­ного Амвро­сия, архи­ерея Божия, кото­рый не убо­ялся цар­ской власти Федо­сия Вели­кого, нет Васи­лия Вели­кого, кото­рый пре­муд­рым своим уче­нием навел ужас на гони­теля Валента, нет вели­кого Иоанна Зла­то­уста, кото­рый изоб­ли­чил среб­ро­лю­бие и лихо­им­ство царицы Евдок­сии. Лишен­ная таких побор­ни­ков и рев­ни­те­лей, не спра­вед­ливо ли упо­доб­ля­юсь я вдов­ству­ю­щей жене и сижу при пустын­ном пути насто­я­щего ока­ян­ного века?» 81.

В конце XVII века гре­че­ский про­по­вед­ник свя­ти­тель Илия Миня­тий обо­зре­вает свою паству и вспо­ми­нает Дио­гена, кото­рый ярким сол­неч­ным днем с фона­рем в руке на пло­щади искал чело­века. «Мне тяжело про­во­дить срав­не­ние, но ска­зать правду нужно. В то время, когда, как солнце в пол­день, сияет Пра­во­сла­вие, воз­жи­гаю и я све­тиль­ник еван­гель­ской про­по­веди, при­хожу в цер­ковь и ищу хри­сти­а­нина. Я хочу найти хоть одного в мно­го­люд­ном хри­сти­ан­ском городе, но не нахожу. Хри­сти­а­нина ищу, хри­сти­а­нина! Я пере­хожу с места на место, чтоб найти его. Ищу его на пло­ща­дях, между вель­мо­жами, но вижу здесь одно только тще­слав­ное само­мне­ние. Нет хри­сти­а­нина! Ищу его на база­рах среди тор­гов­цев, но вижу здесь одну нена­сыт­ную жад­ность. Нет хри­сти­а­нина! Ищу его на улицах среди моло­дежи и вижу край­нее раз­вра­ще­ние. Нет хри­сти­а­нина! Выхожу за стены города и ищу его среди посе­лян, но вижу здесь всю ложь мира. Нет хри­сти­а­нина… Я хотел бы взойти во дворцы вель­мож и силь­ных людей, чтобы посмот­реть, нет ли там хри­сти­а­нина, но не осме­ли­ва­юсь, боюсь… Все кли­рики и миряне, князья и бедные, мужи, жены и дети, юноши и старцы укло­ни­лись от веры, стали жить непо­треб­ною жизнью, нет ни одного, кто жил бы по вере. Хри­сти­ане, без слез вни­ма­ю­щие этому! Если вы не хотите пла­кать из сокру­ше­ния, плачьте из стыда!» 82.

В XVIII веке цер­ков­ная жизнь Нов­го­рода опи­сы­ва­ется такими сло­вами: «От пре­сви­тер­ского небре­же­ния уже много нашего рос­сий­ского народа в поги­бель­ные ереси укло­ни­лись. В Вели­ком Нов­граде так было до сего­дняш­него, 1723, года в церк­вах пусто, что и в недель­ный день чело­век двух-трех насто­я­щих при­хо­жан не обре­та­лося. А ныне архи­ерей­ским указом, слава Богу, мало-мало почи­нают ходить ко святей церкви. Где бывало чело­века по два-три в церкви, а ныне и десятка по два-три бывает по вос­крес­ным дням, а в боль­шие празд­ники бывает и больше, и то страха ради, а не ради истин­ного обра­ще­ния» 83.

Свя­ти­тель Димит­рий Ростов­ский про­из­но­сит про­по­ведь в неделю жен-миро­но­сиц и вспо­ми­нает слова, ска­зан­ные Анге­лом женам при гробе Вос­крес­шего Спа­си­теля («Возста, несть зде!» — Мф.28:6): «Где же Хри­стос по Своем Вос­кре­се­нии? Конечно, везде, как Бог, но не везде Своею бла­го­да­тию… Не в храмах ли Он, воз­двиг­ну­тых в Его честь? Нет, Его дом святой сде­лался раз­бой­ни­чьим вер­те­пом. Собе­рутся люди в цер­ковь, будто на молитву, а между тем празд­но­сло­вят о купле, о войне, о пир­ше­ствах, осуж­дают других, руга­ются над ближ­ними, раз­би­вают хуль­ными сло­вами их доброе имя. Иные, стоя в храме, будто и молятся устами, а в уме своем помыш­ляют о семье, о богат­стве, о сун­ду­ках, о день­гах. Иной дрем­лет, стоя в церкви, а иной помыш­ляет о воров­стве, убий­стве, пре­лю­бо­де­я­нии или замыш­ляет месть ближ­нему. Слу­ча­ется вдо­ба­вок, что духов­ные лица, пьяные, бра­нятся между собой, сквер­но­сло­вят и дерутся в алтаре. Нет, не храм это Божий, а вертеп раз­бой­ни­ков: бла­го­дать Божия отго­ня­ется от свя­того места, как пчела, гони­мая дымом. Неко­гда Гос­подь бичом изгнал про­да­ю­щих и купу­ю­щих из церкви. А что, если бы Он теперь видимо пришел в святой Свой храм с этим бичом? Но нет, Гос­поди, уже то время прошло, когда Ты изго­нял бес­чин­ни­ков из храма; ныне наше ока­ян­ное время настало; уже мы Тебя изго­няем; теперь можно ска­зать о храме Гос­под­нем: несть зде Бога; был, да пошел прочь. Возста, несть зде… Многие кре­щены и про­све­щены истин­ною верою, но мало таких, в кото­рых бы Гос­подь обитал, как в Своем храме: и вор крещен, и тать, и раз­бой­ник, и пре­лю­бо­дей, и всякий злодей про­све­щен пра­во­ве­рием, но Христа в нем не спра­ши­вай: несть зде. Разве давно когда-то был Хри­стос в этом воре в мла­ден­че­ские годы, а когда он пришел в воз­раст, отошел от него Хри­стос! Возста, несть зде! Иной на вид кажется доб­ро­де­тель­ным, бла­го­че­сти­вым: он бого­мо­лец, пост­ник, нище­лю­бец, подвиж­ник… Но все это лице­ме­рие. Не ищи в нем Христа. Несть зде! Трудно сыс­кать дра­го­цен­ный жемчуг в мор­ской глу­бине, золото, серебро — в недрах земли; а еще труд­нее — Христа, оби­та­ю­щего в людях. Многие из нас только по имени хри­сти­ане, а живут по-скот­ски, по-свин­ски. Кре­стом Хри­сто­вым ограж­да­емся, а Христа на кресте рас­пи­наем мерз­кими делами. Посмот­рим на духов­ного санов­ника и спро­сим его: с каким наме­ре­нием и жела­нием достиг ты своего сана? Ради славы и чести Божией или для своей чести и славы? Ради ли при­об­ре­те­ния душ чело­ве­че­ских во спа­се­ние или для при­об­ре­те­ния соб­ствен­ных богатств? Поис­тине не один бы нашелся, кото­рый достиг этого сана не для пользы людей, а для своей коры­сти. Не слу­жить пришел спа­се­нию чело­ве­че­ских душ, а для того, чтобы ему слу­жили под­на­чаль­ные. Посмот­рим на низшие духов­ные власти, на иереев и дья­ко­нов, и спро­сим каж­дого: что тебя при­вело в свя­щен­ный чин? Жела­ние ли спасти себя и иных? Нет, ты пошел сюда для того, чтобы про­кор­мить себя, жену и детей. Поис­кал Иисуса не для Иисуса, а для хлеба куса. Иной, взявши ключи разу­ме­ния, и сам не входит, и вхо­дя­щих не пус­кает, а иной и ключа разу­ме­ния не брал. Сам ничего не разу­меет: слепец слеп­цов вождит и купно в яму впа­дают. Не скоро здесь сыщешь Христа: несть зде! Может быть в мона­сты­рях поис­кать Христа? Но и в них все испор­ти­лось. Ничего не стало. Не в народе ли поис­кать Христа? Но где же более воров­ства, как не в народе? Если есть в народе какие-нибудь добрые люди, так и те за своими делами и утес­не­ни­ями забыли Бога и от молитвы отсту­пили. Не в людях ли вели­ких, боярах и судиях, искать Христа? Но к ним нет доступа. В них едва ли когда и бывал Хри­стос: в наши злые вре­мена и правда скудна, и мило­сер­дия нет, а где нет ни правды, ни мило­сер­дия, там не ищи Христа: несть зде! Где же обре­сти Его? При­дется сето­вать с Маг­да­ли­ной, гово­ря­щей: Взяша Гос­пода от гроба, и не вем, где поло­жиша Его (Ин 20:13 — ред.). Грехи наши взяли от нас Гос­пода нашего, и не знаем, где искать Его. Иной кто-нибудь скажет: «Гос­подь со мною, и я с Ним, я верую в Него, молюсь Ему и покло­ня­юсь Ему». А что из того, что ты покло­ня­ешься? Покло­ня­лись Ему и те, кото­рые во время Его воль­ного стра­да­ния пре­ги­бали перед Ним колена, а потом били по голове тро­стью. Ты кла­ня­ешься Христу и бьешь Христа, потому что озлоб­ля­ешь и мучишь своего ближ­него, наси­лу­ешь его и гра­бишь, отни­ма­ешь у него непра­вильно досто­я­ние; ты молишься Христу и плюешь Ему в лицо, испус­кая из уст своих сквер­ные слова, укоряя и осуж­дая своего ближ­него» 84.

«Оле ока­ян­ному вре­мени нашему! Иереи небре­гут, а людие заблуж­да­ются; иереи не учат, а людие неве­же­ствуют; иереи слова Божия не про­по­ве­дуют, а людие ниже хотят слу­шати. От обою страну худо: иереи глупы, а люди нера­зумны; слепые слепых водят, а купно в яму упадут!» 85. Неко­то­рые свя­щен­ники «по вче­раш­нем пьян­ство­ва­нии не про­трез­вив­шеся и похме­льем одер­жими не при­уго­тов­ль­шеся к слу­же­нию дер­зают литур­ги­сати. Друзии же зло­нрав­нии в церкви и святом олтаре сквер­но­сло­вят, матерно бра­ня­шеся» 86. «Кли­рицы чтут и поют без вни­ма­ния, свя­щен­ники со диа­коны во олтари сквер­но­сло­вят, а иногда и дерутся»87.

А одна­жды свя­ти­телю Димит­рию его собор­ные сослу­жи­тели пове­дали, что видели, как некий свя­щен­ник совер­шал литур­гию без слу­жеб­ника. На их вопрос — «почему не чита­ешь тайных молитв?», он отве­тил, что про­чи­тал их на дому… 88.

«Если мы поста­вим вопрос: уда­лось ли духо­вен­ству заста­вить народ наш исправно говеть, т. е. еже­годно испо­ве­да­ваться и при­об­щаться, то ряд пока­я­ний в наших источ­ни­ках, начи­ная с Xl века и до XVII-ro, отве­тят нам, что во все пери­оды древ­не­рус­ской цер­ков­ной исто­рии не говели очень и очень многие хри­сти­ане… Свя­ти­тель Димит­рий Ростов­ский сви­де­тель­ствует, что в Вели­ко­рос­сии не только про­сто­лю­дины, но и «иерей­стии жены и дети мнози нико­гдаже при­ча­ща­ются… иерей­стии сыны при­хо­дят ста­ви­тися на места отцев своих, кото­рых егда спра­ши­ваем: давно ли при­ча­ща­лися? мнозии пои­стинне ска­зуют, яко не помнят, когда при­ча­ща­лися». И. Т. Посош­ков (1670–1726) сооб­щает, что «не соста­ревся, дере­вен­ские мужики на испо­ведь не хажи­вали; и тако инии, и не дожив до ста­ро­сти, и уми­рали». Это вызы­вало нема­лую оза­бо­чен­ность уже царя Алек­сея Михай­ло­вича. В гра­моте, послан­ной в Сви­яжск в 1650 г., он сетует, что «в горо­дах и селах и дерев­нях хри­сти­ане живут без отцов духов­ных, многие и поми­рают без пока­я­ния, а о том нимало не радеют, чтоб им испо­ве­дать грехи своя и Телу и Крови Гос­под­ней при­ча­ща­тися». В другой гра­моте тот же царь сви­де­тель­ствует о нов­го­род­цах, что многие из них, «разных чинов люди… николи не имели духов­ных отцов» и только перед смер­тью заду­мы­ва­лись о при­ча­ще­нии 89.

Несколько деся­ти­ле­тий спустя свя­ти­тель Тихон Задон­ский сетует: «Нынеш­ние хри­сти­ане по боль­шей части про­ти­вятся Христу, а не учатся от Христа… Хри­стос учит от зла укло­няйся, но многие хри­сти­ане зло делают. Хри­стос учит трезво жить, но многие хри­сти­ане пиян­ствуют. Хри­стос учит чисто жить, но многие хри­сти­ане блу­до­дей­ствуют <…>. Хри­стос учит мило­сер­дыми быть, но многие хри­сти­ане, видя бед­ного, гово­рят бес­стыдно: «Что мне до него нужды?» Видя нагого, не хотят одеть… видя алчу­щего, не хотят накор­мить <…> О! Как у многих хри­стиан в пре­зре­нии нахо­дится Хри­стос! О, как час от часу ума­ля­ется плод семени слова Божия, как умно­жа­ются пле­велы… как воз­рас­тает нече­стие! Оску­де­вает истин­ное бла­го­че­стие, и изоби­лует лице­ме­рие, оску­де­вают хри­сти­ане, и умно­жа­ются лице­меры! <…> Не смотри; что нынеш­ние хри­сти­ане делают, но что слово Божие про­по­ве­дует и учит. Понеже един от дру­гого пример берет и соблаз­ня­ется… и оску­де­вают истин­ные хри­сти­ане, и входит лице­ме­рие. Вот тебе гости­нец! Спа­сайся о Христе!

А вот наблю­де­ние родо­на­чаль­ника рус­ской науки М. В.Ломоносова: «При­бли­жа­ется свет­лое Хри­стово вос­кре­се­ние, все­об­щая хри­сти­ан­ская радость; тогда хотя почти бес­пре­станно читают и мно­го­кратно повто­ря­ются Стра­сти Гос­подни, однако мысли ваши уже на Святой Неделе. Иной пред­став­ляет себе при­ят­ные и ско­ром­ные пищи, иной думает, поспеет ли ему к празд­нику платье, иной пред­став­ляет, как будет весе­литься с род­ствен­ни­ками и дру­зьями, иной ожи­дает, при­бу­дут ли запасы из деревни, иной гото­вит живо­пис­ные яйца и несо­мненно чает случая поце­ло­ваться с кра­са­ви­цами или по-милее сви­даться. Нако­нец заут­реню в пол­ночь начали и обедню до свету отпели. Хри­стос Вос­кресе! только в ушах и на языке, а в сердце какое Ему место, где житей­скими жела­ни­ями и самые малей­шие сква­жины все напол­нены. Как с при­вязу спу­щен­ные собаки, как накоп­лен­ная вода с отво­рен­ной пло­тины, как из облака про­рвав­ши­еся вихри, рвут, ломят, валят, опро­вер­гают, тер­зают. Там раз­бро­саны разных мяс раз­дроб­лен­ные части, раз­би­тая посуда, текут про­ли­тые напитки, там лежат без памяти отяг­чен­ные объ­яде­нием и пьян­ством, там валя­ются обна­жен­ные и блудом утом­лен­ные недав­ние стро­гие пост­ники. О истин­ное хри­сти­ан­ское лоще­ние и празд­не­ство! Не на таких ли Бог него­дует у про­рока: Празд­ни­ков ваших нена­ви­дит душа Моя и кадило ваше мер­зость есть предо Мною! Между тем бедный желу­док, при­вык­нув чрез долгое время к пищам мало­пи­та­тель­ным, вдруг при­нуж­ден при­ни­мать тучные и силь­ные брашна в сжав­ши­еся и осла­бев­шие про­ходы и, не имея тре­бу­е­мого доволь­ства жиз­нен­ных соков, несва­рен­ные ядения по жилам посы­лает, они спи­ра­ются, пре­се­ка­ется тече­ние крови, и душа в отво­рен­ные тогда рай­ские двери из тес­ноты тела прямо уле­тает. Для уве­ре­ния о сем можно спра­виться по цер­ков­ным запис­кам: около кото­рого вре­мени в целом году у попов больше меду на кутью исхо­дит?» 90.

В XIX веке свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов рисует кар­тину духов­ного раз­ру­ше­ния: «Ску­дость в духов­ных све­де­ниях, кото­рую я увидел в оби­тели вашей, пора­зила меня. Но где, в каком мона­стыре не пора­жала она? Свет­ские люди, заим­ству­ю­щие окорм­ле­ние духов­ное в Сер­ги­е­вой Пустыни, имеют све­де­ния несрав­ненно боль­шие и опре­де­лен­ные, нежели эти жители мона­сты­рей. Живем в труд­ное время. «Оскуде пре­по­доб­ный от земли». Настал голод слова Божия! Ключи разу­ме­ния у книж­ни­ков и фари­сеев. Сами не входят и воз­бра­няют вход другим. Хри­сти­ан­ство и мона­ше­ство при послед­нем их изды­ха­нии. Образ бла­го­че­стия кое-как, наи­бо­лее лице­мерно, под­дер­жи­ва­ется, а от силы бла­го­че­стия отрек­лись люди. Надо пла­кать и мол­чать» 91. «О мона­ше­стве я писал Вам, что оно дожи­вает в России, да и повсюду, данный ему срок. Отжи­вает оно век свой вместе с хри­сти­ан­ством. Вос­ста­нов­ле­ния не ожидаю. В совре­мен­ном мона­ше­ском обще­стве поте­ряно пра­виль­ное поня­тие об умном дела­нии» 92. «Многие мона­стыри из при­ста­нищ для нрав­ствен­но­сти и бла­го­че­стия обра­ти­лись в про­па­сти без­нрав­ствен­но­сти и нече­стия. Мнение раз­го­ря­чен­ное слеп­цов, кото­рые все видят в цве­ту­щем виде, не должно иметь ника­кого веса» 93. «Мнение Ваше о мона­сты­рях вполне раз­де­ляю. Поло­же­ние их подобно весен­нему снегу… сна­ружи снег как снег, а под низом его повсюду едкая весен­няя вода; она съест этот снег при первой вспо­мо­га­тель­ной атмо­сфе­ри­че­ской пере­мене. Важная при­мета кон­чины мона­ше­ства — повсе­мест­ное остав­ле­ние внут­рен­ного дела­ния и удо­вле­тво­ре­ние себя наруж­но­стью напо­каз… За такое житель­ство, чуждое внут­рен­него дела­ния, сего еди­ного сред­ства к обще­нию с Богом, чело­веки дела­ются непо­треб­ными для Бога, как Бог объ­явил допо­топ­ным про­грес­си­стам. Однако Он даро­вал им 120 лет на пока­я­ние» 94.

«У нас есть хоро­шая внеш­ность: мы сохра­нили все обряды и сим­волы пер­во­быт­ной Церкви; но все это мерт­вое тело, в нем мало жизни» 95.

Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник выра­жает поже­ла­ние, чтобы в ту епар­хию, где про­жи­вает его адре­сат, назна­чен был бы архи­ерей «умный, добрый и, глав­ное — пра­во­слав­ный. Ибо есть, гово­рят, и очень непра­во­слав­ные»96.

Несколь­кими деся­ти­ле­ти­ями позже буду­щий мит­ро­по­лит Евло­гий (Геор­ги­ев­ский), после про­вин­ци­аль­ной семи­на­рии ока­зав­шись в Мос­ков­ской ака­де­мии в Сер­ги­е­вой лавре и заме­тив, что неко­то­рые сту­денты и пре­по­да­ва­тели еже­дневно перед нача­лом заня­тий молятся у святых мощей, — пора­жа­ется столь необыч­ному про­яв­ле­нию веры 97 (а после ката­строф XX века для всех нынеш­них семи­на­ри­стов, напро­тив, прийти с утра к Пре­по­доб­ному — это потреб­ность внут­рен­няя, недис­ци­пли­нар­ная).

В том, XIX, веке, кото­рый из нашего нынеш­него «чада» кажется столь цер­ков­но­бла­го­по­луч­ным, Е. Голу­бин­ский, про­фес­сор Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии, счи­тает пер­во­оче­ред­ной необ­хо­ди­мо­стью — «заста­вить в учи­ли­щах и семи­на­риях учить и учиться хорошо и выве­сти в семи­на­риях пьян­ство про­фес­со­ров и уче­ни­ков»98. Но — «что при­скорбно — пьян­ство не только не убы­вает, но, пожа­луй, еще при­бы­вает: лет сорок назад мы росли дитя­тей в селе среди гоме­ри­че­ского пьян­ства духо­вен­ства всей окрест­ной мест­но­сти, но, по край­ней мере, мы не слы­хали слу­чаев, чтобы люди уми­рали от пьян­ства, а из наших това­ри­щей и близ­ких сверст­ни­ков по учению мы знаем до пятка, кото­рые отпра­ви­лись на тот свет поло­жи­тельно от пьян­ства» 99.

А вот горь­кие слова свя­ти­теля Нико­лая, про­све­ти­теля Японии: «Недавно кон­чился собор здесь. На нем и после него до сих пор, сколько я стра­дал, Боже упаси! Цер­ковь при­во­дит в отча­я­ние. Кажется по вре­ме­нам, что ничего ровно, кроме пены, — дунуть — и все раз­ле­тится» 100. И в России не иначе, чем в Японии: «Как бес­цветна, как про­тивна жизнь здесь <в России> без живого дела! Все сочув­ствуют Миссии, но неснос­ная фор­ма­ли­стика тянет в бес­ко­неч­ность. Такова система! Хороша ли? И сам-то дела­ешься скуч­ным, гадким, точно нежи­вым» 101.

В XX веке, нака­нуне печаль­ных собы­тий новей­шей рус­ской исто­рии, послед­ний про­то­пре­сви­тер рус­ской цар­ской армии видел также отнюдь не радуж­ную кар­тину цер­ков­ной жизни: «Трудно пред­ста­вить себе какое-либо другое на земле слу­же­ние, кото­рое под­верг­лось бы такому извра­ще­нию и изуро­до­ва­нию, как архи­ерей­ское у нас. Стоит только беглым взгля­дом оки­нуть путь вос­хож­де­ния к архи­ерей­ству, чтобы при­знать, что враг рода чело­ве­че­ского много потру­дился, дабы, извра­тив, обез­вре­дить для себя самое высо­кое в Церкви Божией слу­же­ние» 102.

О тех же годах пре­по­доб­ный старец Вар­со­но­фий Оптин­ский гово­рит: «Смот­рите, в семи­на­риях духов­ных и ака­де­миях какое неве­рие, ниги­лизм, мерт­ве­чина, а все потому, что только одна зуб­режка без чув­ства и смысла. Рево­лю­ция в России про­изо­шла из семи­на­рии. Семи­на­ри­сту странно, непо­нятно пойти в цер­ковь одному, встать в сто­ронке, попла­кать, уми­литься, ему дико. С гим­на­зи­стом такая вещь воз­можна, но не с семи­на­ри­стом. Буква уби­вает» 103.

А вот наблю­де­ния про­фес­сора Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии архи­епи­скопа Ила­ри­она (Тро­иц­кого): «Деся­тый год наблю­дая ака­де­ми­че­скую жизнь, я невольно с гру­стью и печа­лью, иногда с него­до­ва­нием, заме­чал, что сту­денты ака­де­мии слиш­ком мало зани­ма­ются бого­сло­вием и еще меньше бого­сло­вием инте­ре­су­ются. Полу­ча­ется крайне ненор­маль­ное явле­ние: сту­дент духов­ной ака­де­мии, окан­чи­вая курс, имеет неко­то­рые взгляды фило­соф­ские, исто­ри­че­ские, даже поли­ти­че­ские, но не имеет опре­де­лен­ных взгля­дов бого­слов­ских. Чисто бого­слов­ские вопросы его не вол­нуют; он будто даже и не пони­мает, как это бого­слов­ский вопрос может заде­вать за самую серд­це­вину души, ломать и пере­во­ра­чи­вать всю жизнь чело­века, застав­лять его ввер­гаться в огонь и в воду» 104. И уже скоро про­фес­сору при­дется стать ново­му­че­ни­ком…

В письме свя­ти­теля Сера­фима (Чича­гова) от 14 ноября 1910 г. гово­рится: «Пред гла­зами еже­дневно кар­тина раз­ло­же­ния нашего духо­вен­ства. Ника­кой надежды, чтобы оно опом­ни­лось, поняло свое поло­же­ние! Все то же пьян­ство, раз­врат, сутяж­ни­че­ство, вымо­га­тель­ство, свет­ские увле­че­ния! Послед­ние веру­ю­щие — содро­га­ются от раз­вра­ще­ния или без­чув­ствия духо­вен­ства, и еще немного, сек­тант­ство возь­мет верх… Никого и нет, кто бы мог понять, нако­нец, на каком краю гибели Цер­ковь, и отдать себе отчет в про­ис­хо­дя­щем… Время бла­го­при­ят­ное про­пу­щено, болезнь духа охва­тила весь госу­дар­ствен­ный орга­низм, пере­лома болезни больше не может слу­читься и духо­вен­ство катится в про­пасть, без сопро­тив­ле­ния и сил для про­ти­во­дей­ствия. Еще год — и не будет даже про­стого народа около нас, все вос­ста­нет, все отка­жется от таких безум­ных и отвра­ти­тель­ных руко­во­ди­те­лей… Что же может быть с госу­дар­ством? Оно погиб­нет вместе с нами! Теперь уже без­раз­лично, какой Синод, какие Про­ку­роры, какие Семи­на­рии и Ака­де­мии; все охва­чено аго­нией и смерть наша при­бли­жа­ется» 105.

Но и во время самих гоне­ний на Цер­ковь в ней ока­зы­ва­ются отнюдь не только испо­вед­ники и диа­манты веры. М. Ново­се­лов, по неко­то­рым све­де­ниям в начале 20‑х годов став­ший епи­ско­пом гони­мой Ката­комб­ной церкви106, утешал паству неслад­кими сло­вами: «Не будем сму­щаться и невер­но­стью мно­же­ства пас­ты­рей и архи­пас­ты­рей как явле­нием неожи­дан­ным: это не новость для Церкви Божией, нрав­ствен­ные потря­се­ния кото­рой, исхо­див­шие всегда от иерар­хии, а не от веру­ю­щего народа, бывали так часты и сильны, что дали повод к поучи­тель­ной остроте: «Если епи­скопы не одо­лели Цер­ковь, то врата адовы не одо­леют ее» 107.

Свя­ти­тель Лука (Войно-Ясе­нец­кий) в посла­ниях духо­вен­ству Крым­ской епар­хии конца 40‑х — начала 50‑х годов скор­бит о пас­ты­рях: «Отвык наш несчаст­ный народ еже­дневно бывать в церкви, как было в ста­рину. Забыли и свя­щен­ники свой долг быть все­гдаш­ними молит­вен­ни­ками о народе. Никем не совер­ша­ется память святых, кото­рым поло­жены службы на каждый день. Многие сель­ские свя­щен­ники прямо гово­рят мне, что им нечего делать целую неделю, от вос­кре­се­нья до вос­кре­се­нья… Не есть ли свя­щен­но­слу­же­ние вообще, а в наше время в осо­бен­но­сти, тяже­лый подвиг слу­же­ния народу, изны­ва­ю­щему и муча­ю­ще­муся от глада и жажды слы­ша­ния слов Гос­под­них? А многие ли свя­щен­но­слу­жи­тели ставят своей целью такой подвиг? Не смот­рят ли на слу­же­ние Богу как на сред­ство про­пи­та­ния, как на ремесло тре­бо­ис­прав­ле­ния?.. Тяжкие испы­та­ния и стра­да­ния пере­несла Цер­ковь наша за время Вели­кой рево­лю­ции, конечно, не без вины. Давно, давно накоп­лялся гнев народ­ный на свя­щен­ни­ков коры­сто­лю­би­вых, пьяных и раз­врат­ных, кото­рых, к стыду нашему, было немало. И с отча­я­нием видим мы, что многих, многих таких и рево­лю­ция ничему не научила. По-преж­нему, и даже хуже преж­него, являют они гряз­ное лицо наем­ни­ков — не пас­ты­рей, по-преж­нему из-за них уходят люди в секты на поги­бель себе… Пас­тыри молчат… Когда я говорю с вами об этом, то чаще всего слышу в ответ: «У нас нет посо­бий для про­по­веди». Не стыдно ли так отве­чать? Разве про­по­ведь состоит в повто­ре­нии чужих про­по­ве­дей? Разве не слы­шали вы от свя­того апо­стола Павла: И слово мое и про­по­ведь моя не в убе­ди­тель­ных словах чело­ве­че­ской муд­ро­сти, но в явле­нии духа и силы (1Kop.2:4 — ред.)? Так что же? Значит, нет в вас ни духа, ни силы, если не хотите про­по­ве­до­вать; не имея сбор­ни­ков чужих про­по­ве­дей, не имеете своих мыслей о Боге, а ищете чужих? Зачем вам сбор­ники чужих про­по­ве­дей, если сама Библия есть неис­чер­па­е­мое руко­вод­ство для про­по­ве­дей? Но к стыду нашему, я должен ука­зать вам на сек­тан­тов, неустанно про­по­ве­ду­ю­щих только по Библии и усердно, еже­дневно чита­ю­щих ее. А я видел многих свя­щен­ни­ков, кото­рые ни разу не про­чи­тали всей Библии. Не позор ли это?.. Знаю, что готов у многих ответ на обви­не­ние в нера­ди­во­сти. Знаю, что многие скажут: вино­вен ли я в том, что не полу­чил от Бога дара крас­но­ре­чия и не могу состав­лять про­по­веди, а сбор­ни­ков печат­ных про­по­ве­дей теперь почти невоз­можно найти? Не лукавь, нера­ди­вый иерей, ибо дело не в сбор­ни­ках про­по­ве­дей, а в сердце твоем… Если не про­по­ве­дует свя­щен­ник или епи­скоп, то значит, что не только нет свя­того избытка в сердце его. Но пусто оно, и не о чем ему гово­рить и про­по­ве­до­вать» 108.

31 авгу­ста 1950 г. архи­епи­скоп Лука напра­вил всем свя­щен­ни­кам и диа­ко­нам своей епар­хии «Брат­ское уве­ща­ние о бра­то­лю­бии»: «Знал я добрых и бла­го­че­сти­вых свя­щен­ни­ков, вся­че­ски избе­гав­ших близ­кого обще­ния с дру­гими свя­щен­ни­ками; знаю многих, отка­зы­ва­ю­щихся от службы в мно­го­кли­ро­вых при­хо­дах; знаю про­то­и­е­рея, с кото­рым почти все отка­зы­ва­ются слу­жить. Распри и ссоры между духо­вен­ством, выжи­ва­ние друг друга — тяже­лая язва церкви нашей. Пишут мне веру­ю­щие из Керчи: «Опро­ти­вели нам распри в духо­вен­стве, нам нужно бла­го­че­стие и моле­ние в храме, а не выслу­ши­ва­ние поно­ше­ний свя­щен­ни­ков друг с другом». С болью в сердце должен я после­до­вать завету свя­того Апо­стола Павла: Согре­ша­ю­щих обли­чай пред всеми, чтобы и прочие страх имели, и назвать имя про­то­и­е­рея Вик­тора Куце­па­лова, всеми силами выжи­вав­шего вторых свя­щен­ни­ков и довед­шего до отча­я­ния несчаст­ного моло­дого свя­щен­ника Петра Гор­ба­чева, довел до того, что он в заяв­ле­нии упол­но­мо­чен­ному Совета но делам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви просил вычерк­нуть его из списка духо­вен­ства и за это лишился свя­щен­ного сана. Впро­чем, не один про­то­и­е­рей Куце­па­лов вино­вен в этом… Многие отошли от церкви в наше тяже­лое время и раньше того, многие ушли в секты; и немало виновны в этом те свя­щен­ники, о кото­рых мне пишут: «Опро­ти­вели нам распри в духо­вен­стве. Нам нужны бла­го­че­стие и молитва в храме, а не выслу­ши­ва­ние поно­ше­ний свя­щен­ни­ков друг с другом». В основе тяж­кого греха небра­то­лю­бия и раз­до­ров между свя­щен­ни­ками и диа­ко­нами лежит прежде всего их небла­го­че­стие, отсут­ствие страха Божия, леность в молитве и в чтении слова Божий. Вторая и столь же важная при­чина небра­то­лю­бия — это среб­ро­лю­бие, кото­рое святой Павел глу­боко мудро назвал корнем всех зол. Именно из-за дохо­дов цер­ков­ных враж­дуют свя­щен­ники и диа­коны и выжи­вают друг друга» 109.

О несколько более позд­них годах вспо­ми­нает мит­ро­по­лит Санкт-Петер­бург­ский Иоанн (Снычев). Тогда, в хру­щев­ское гоне­ние, под дав­ле­нием вла­стей архи­ереи изда­вали — от своего имени! — чудо­вищ­ные рас­по­ря­же­ния о недо­пу­ще­нии детей в храмы. «Да, скорб­ные дни пере­жи­вает Рус­ская Цер­ковь. Сами епи­скопы раз­ру­шают ее устои, тер­зают бедную и вся­че­ски изде­ва­ются. Вот они, епи­скопы послед­них дней, о кото­рых умолял пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский и полу­чил ответ, чтобы он не молился о них, так как Гос­подь не поми­лует их! За что же, поис­тине, мило­вать? Нака­зы­вать сле­дует. Как Ты, Гос­поди, дол­го­тер­пе­лив к нам, греш­ным! Спаси, Созда­тель, Цер­ковь Твою, изны­ва­ю­щую от безу­мия упра­ви­те­лей» 110.

В те же годы в России жил чело­век, чьи строки, по моему вос­при­я­тию, явля­ются едва ли не един­ствен­ным образ­цом бес­при­мес­ной «свя­то­оте­че­ской пробы» среди огром­ной массы цер­ков­ной и око­ло­цер­ков­ной лите­ра­туры второй поло­вины XX века — игумен Никон (Воро­бьев). Для его писем харак­терна та доб­ро­де­тель, кото­рую пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий назы­вал пер­вей­шей для хри­сти­а­нина — трез­вость (причем очень есте­ствен­ная и очень свет­лая). И вот его взгляд на нашу Цер­ковь времен хру­щев­ских гоне­ний, изло­жен­ный в пись­мах семи­на­ри­сту Алек­сею: «Я считаю пре­ступ­ле­нием со сто­роны «стар­ших», что они без испы­та­ния, без ука­за­ния пути при­ни­мают в мона­ше­ство по личным рас­че­там. Уверен, что они этого не сде­лают по отно­ше­нию к соб­ствен­ным детям, а чужих не жалеют… Я очень жалею отца Павла. Ни в коем случае не надо его осуж­дать, а всякий раз, как вспом­нишь его, от всего сердца вздохни: «Гос­поди, помоги рабу Твоему, спаси его!» Он нуж­да­ется в нашем сочув­ствии и молит­вах. Это — плод ложной поста­новки духов­ной школы. Взяли меха­ни­че­ски внеш­ний строй старой школы без его досто­инств, без его опыт­ных и обра­зо­ван­ных пре­по­да­ва­те­лей, без учета нынеш­них обсто­я­тельств — и спо­койны. Даже отно­ше­ние к уча­щимся как к лагер­ни­кам, а не сво­бод­ным живым лич­но­стям, кото­рым надо вся­че­ски помочь утвер­диться прежде всего в вере, в живой вере в Бога, а не тре­бо­вать знания на память кучи сырого мате­ри­ала. Дохо­дит ли, не говорю — до сердца, а даже до ума хоть один пред­мет? Дела­ется ли он своим для уча­ще­гося? Сомне­ва­юсь. Это куча фактов, сырой, непе­ре­ва­рен­ный мате­риал. Хуже того. При малой вере рас­смот­ре­ние «лже­имен­ным» разу­мом духов­ных истин при­во­дит к «сни­же­нию» зна­че­ния этих истин. С них сни­ма­ется покров таин­ствен­но­сти, глу­бины Боже­ствен­ной муд­ро­сти. Эти истины дела­ются пред­ме­том «пре­ре­ка­ния языков», чуждым для души уча­щихся. Вера сла­беет и даже исче­зает… Все надо бы пере­де­лать, начи­ная с про­грамм и кончая адми­ни­стра­цией, даже поме­ще­ни­ями. Скажут, не такое теперь время. Пусть всего нельзя сде­лать, а кое-что можно. А глав­ное, всем надо бы иметь в виду эту цель, что можно — с своей сто­роны делать, а о прочем скор­беть. Тогда само собой и отно­ше­ние к уча­щимся было бы не такое, как теперь, а как к живым душам, перед кото­рыми все, начи­ная с рек­тора и кончая при­слу­гой, должны были бы счи­тать себя долж­ни­ками, не могу­щими выпла­тить свой долг… Невольно вспом­нишь слова свя­ти­теля Тихона Задон­ского, что хри­сти­ан­ство неза­метно уходит от людей, оста­ется одно лице­мер­ство. Это ска­зано двести лет назад. А теперь что? Духов­ная школа мертва и выпус­кает окон­ча­тель­ных мерт­ве­цов. Скоро мерт­вые погре­бут и этих мерт­ве­цов (ср. Мф.8:22ред.), что уже и дела­ется. Гос­поди, спасай нас всех!» 111.

И нельзя ска­зать, что все эти болезни были пре­одо­лены к тому моменту, когда Про­мысл Божий осво­бо­дил нашу цер­ков­ную жизнь от ате­и­сти­че­ского ига. В момент пере­лома цер­ков­ная жизнь была отнюдь не более здо­рова, чем прежде. Вот голос, про­зву­чав­ший на Помест­ном Соборе 1988 года: «Я 14 лет явля­юсь пра­вя­щим архи­ереем. Я не знаю, чем вообще зани­ма­ется Пат­ри­ар­хия. Я 10 лет посы­лал отчеты из Кур­ской епар­хии. Ни разу не полу­чил ни одного заме­ча­ния — пра­вильно ли я управ­ляю, есть ли ошибки… Я думаю, что каждый из вас, пра­вя­щих архи­ереев, знает, что, несмотря на то что мы живем в одних и тех же усло­виях, мы так далеки друг от друга. Каза­лось бы, когда люди живут в труд­ных усло­виях, они спла­чи­ва­ются. Мы все раз­об­щены… Мы созна­тельно сами раз­ла­гаем Цер­ковь… Что мы можем ска­зать веру­ю­щим и неве­ру­ю­щим не только словом, а прежде всего своим при­ме­ром? Наше тор­же­ство нача­лось слу­же­нием литур­гии в Бого­яв­лен­ском соборе. Его совер­шали члены Синода, пре­красно пели хоры, но как мы себя вели, архи­ереи, кли­рики? Мне было стыдно за всех нас. Если бы мы посмот­рели на себя и друг на друга со сто­роны, гла­зами неве­ру­ю­щего чело­века, то мы бы выгля­дели не лучшим обра­зом. Служба была хоро­шая, но мы даже не отно­си­лись к ней как к спек­таклю, ибо на спек­такле зри­тели так себя не ведут, как мы себя вели. Многие иерархи стояли на видном месте, раз­го­ва­ри­вали, сме­я­лись, и весь их облик пока­зы­вал, что они не были про­ник­нуты молит­вой. И это тоже про­по­ведь, только чего? Как мы можем про­по­ве­до­вать, при­зы­вать к молитве, если мы сами разу­чи­лись молиться?.. Помню соро­ко­вые годы… с 1943 по 1954 годы у нас тоже было воз­рож­де­ние: откры­лись храмы тыся­чами. Свя­щен­но­слу­жи­тели имели воз­мож­ность и адми­ни­стра­тив­ной, и пас­тыр­ской дея­тель­но­сти. С чего они начали и чем они кон­чили, я думаю, все, кто жил в то время, знают. Начи­нали с того, что поку­пали себе рос­кош­ные дома на самом видном месте, кра­сили заборы в зеле­ный цвет. При­ез­жай в любое место: лучший дом (с зеле­ным забо­ром и злой соба­кой) — дом свя­щен­ника. А машины — не просто Волги, а ЗИЛы… Мы должны при­не­сти пока­я­ние, должны уви­деть свои соб­ствен­ные недо­статки, должны отка­заться от соб­ствен­ного вели­чия… Наша Цер­ковь выжила не бла­го­даря нам и нашим уси­лиям» 112.

Дальше кон­ча­ется про­шед­шее и начи­на­ется насто­я­щее время. Многие его черты, печально зна­ко­мые всем цер­ков­ным людям, мы видели в сви­де­тель­ствах из про­шлых эпох. Впро­чем, «ходить бывает склизко по камеш­кам иным. О том, что с нами близко, мы лучше помол­чим…».

Лишь одно суж­де­ние, заим­ство­ван­ное отнюдь не из газет, при­веду сейчас. Монах, напи­сав­ший пре­ди­сло­вие к изда­нию писем игу­мена Никона, хоть и остался безы­мян­ным, но ссы­ла­ется на таких наших совре­мен­ни­ков, чьи имена дороги для любого пра­во­слав­ного чело­века. «Когда один из высо­ко­по­став­лен­ных иерар­хов несколько лет назад всту­пал в долж­ность, он посе­тил Псково-Печер­ский мона­стырь. Один из духов­ни­ков, имя кото­рого известно всей России, не сове­то­вал ему откры­вать новых оби­те­лей, пока не будет вос­ста­нов­лена мона­ше­ская жизнь в уже откры­тых (тогда их было чуть более 100). Осо­бенно тяже­лое поло­же­ние было в жен­ских мона­сты­рях. Духов­ник Троице-Сер­ги­е­вой лавры архи­манд­рит Кирилл (Павлов) в беседе с уча­щи­мися Мос­ков­ской духов­ной ака­де­мии (фев­раль 1996 г.) на вопрос, знает ли он в насто­я­щее время жен­ские оби­тели, в кото­рые без­бо­яз­ненно может посту­пить чело­век, име­ю­щий бла­го­сло­ве­ние на мона­ше­ство, отве­тил: «Я этого не знаю», — посо­ве­то­вав поез­дить и посмот­реть, какая в них духов­ная атмо­сфера. «Беда в том, — про­дол­жил отец Кирилл, — что нет духов­ных лиц: в муж­ских мона­сты­рях нет опыт­ных духов­ни­ков, в жен­ских — нет таких духов­ных стариц, кото­рые бы окорм­ляли моло­дых, ново­на­чаль­ных. Это боль­шой пробел. Отсут­ствие под­лин­ных духов­ных настав­ни­ков при­во­дит к тому, что их место зани­мают люди пре­льщен­ные или даже про­хо­димцы. Такие «настав­ники» зани­ма­ются отчи­ты­ва­нием бес­но­ва­тых, исце­ле­нием боль­ных, при всяком удоб­ном случае демон­стри­руют свою про­зор­ли­вость, про­по­ве­дуя край­ний аске­ти­че­ский подвиг, пред­став­ляя хри­сти­ан­ство и мона­ше­ство как нееде­ние и неспа­ние. Чело­век, кото­рый подолгу не ест и не спит, в наше время, скорее, насто­ра­жи­вает, как и духов­ники, тре­бу­ю­щие абсо­лют­ного и бес­пре­ко­слов­ного послу­ша­ния себе. При­зна­ками под­лин­ной пра­вед­но­сти прежде всего явля­ются сми­ре­ние и любовь к ближ­нему»» 113.

Цер­ковь всегда ощу­щала свое недо­сто­ин­ство и опла­ки­вала его. Но только поэтому она и смогла сохра­нить свой дух. И именно плач ее святых о своих грехах и о поро­ках цер­ков­ных и был при­зна­ком еще неиз­жи­того до конца духов­ного здо­ро­вья.

Вот древ­нее сви­де­тель­ство об этом плаче: «Такие мысли 114 не остав­ляют меня день и ночь, сушат во мне мозг, исто­щают плоть, лишают бод­ро­сти, не поз­во­ляют ходить с подъ­ятыми высоко взо­рами. Сие сми­ряет мое сердце, нала­гает узы на язык и застав­ляет думать не о началь­стве, не об исправ­ле­нии других, но о том, как самому сколько-нибудь сте­реть с себя ржав­чину поро­ков» 115. А вот новей­шее:

Спа­си­телю она целует ноги.
И шум волос ее дошел до нас,
И боль ее, упав­шей на дороге,
И тем­нота ожжен­ных болью глаз.
И баг­ря­ницы клочья и лох­мо­тья,
Ее брас­ле­тов погре­баль­ный звон.
Она гре­шила помыс­лом и плотью
И попи­рала милость и закон.
Вла­чила грязь из всех вер­те­пов мира,
И, поды­ма­ясь, падала сто крат.
Но на главу Его стру­ится миро
И гор­ницу запол­нил аромат.
Не так ли Цер­ковь в муке и паде­ньи
Каса­ется Его пре­чи­стых ног,
И слезы льет, и молит о про­ще­ньи,
И сознает недуг свой и порок.
Спа­си­телю она целует ноги.
И шум волос ее дошел до нас,
И боль ее, упав­шей на дороге,
И тем­нота ожжен­ных болью глаз.
И баг­ря­ницы клочья и лох­мо­тья,
Ее брас­ле­тов погре­баль­ный звон.
Она гре­шила помыс­лом и плотью
И попи­рала милость и закон.
Вла­чила грязь из всех вер­те­пов мира,
И, поды­ма­ясь, падала сто крат.
Но на главу Его стру­ится миро
И гор­ницу запол­нил аромат.
Не так ли Цер­ковь в муке и паде­ньи
Каса­ется Его пре­чи­стых ног,
И слезы льет, и молит о про­ще­ньи,
И сознает недуг свой и порок.

И вновь встает она в одежде света, Очи­щена, омыта, про­щена, О, наша Цер­ковь, вся в лучах рас­света, Неве­ста Слова, вечная Жена! 116

Незна­ние реаль­ной цер­ков­ной исто­рии при­во­дит к неспо­соб­но­сти жить в сего­дняш­нем дне не убегая в утопию, спро­еци­ро­ван­ную в дале­кое и иде­а­ли­зи­ру­е­мое про­шлое. Утопия же — это и есть то место, где рож­да­ются секты и рас­колы. Чтобы их было поменьше — мы не должны дожи­даться, пока чело­век, изда­лека бре­ду­щий к нам, вдруг сам раз­гля­дит наши болезни и ужас­нется им.

Мы сами должны честно пре­ду­пре­ждать окру­жа­ю­щих: мы — больны. С нами жить тяжело и трудно. Мы сами только учимся быть хри­сти­а­нами и по боль­шей части заслу­жи­ваем разве что «двойки». И все же — Хри­стос не изго­няет нас, Он терпит нас и порою дает пере­жить и понять, как именно Он исце­ляет людей. «Если бы Цер­ковь земная была Цер­ковь святых, то она не имела бы цели своего бытия. Цер­ковь есть вра­чеб­ница, не обще­ство спа­сен­ных, а обще­ство спа­са­е­мых» 117.

И потому, по уте­ши­тель­ному слову пре­по­доб­ного Ефрема Сирина, «вся Цер­ковь есть Цер­ковь каю­щихся… вся она есть Цер­ковь поги­ба­ю­щих» 118… Мы ведь — в Церкви; мы — такие, какие мы есть. И, значит, Цер­ковь болеет нами…

Вывод же из всего, ска­зан­ного здесь для темы насто­я­щей книги, прост: не всякий уви­ден­ный в Церкви грех нужно счи­тать при­зна­ком без­бла­го­дат­но­сти Церкви или без­бла­го­дат­но­сти времен, в кото­рые мы живем. От заме­чен­ного греха свя­щен­но­слу­жи­теля не стоит сразу заклю­чать к сата­нин­ской пле­нен­но­сти всей Церкви, как это нередко делают сто­рон­ники раз­лич­ных рас­ко­лов 119. Дело не в том, насколько мы пра­ведны. Дело в Божием тер­пе­нии. Хри­стос — Бог чело­ве­ко­лю­бия. Ему при­шлось много выне­сти от хри­стиан за две тысячи лет. Поэтому есть надежда на то, что Он потер­пит еще и наши без­за­ко­ния.

Испо­ведь сверст­нику

Мы тоже боя­лись. Мы тоже когда-то воз­му­ща­лись тем, что каза­лось нам “диким”, “неве­же­ствен­ным” и “оста­лым” в жизни Пра­во­слав­ной Церкви. Мы (по крайне мере боль­шин­ство из нас, рож­ден­ных в ате­и­сти­че­ских семьях в ате­и­сти­че­скую пору) со сто­роны смот­рели на пра­во­слав­ные храмы, считая, что мы их пере­росли и что мы знаем больше “бабу­шек”. Мы боя­лись, что Пра­во­сла­вие с его “дог­ма­тами и кано­нами” отбе­рет у нас нашу сво­боду. Мы боя­лись, что попа­дем в казарму, что нас выдер­нут из совре­мен­ного мира и заго­нят в “темное сред­не­ве­ко­вье”. Мы просто боя­лись, что стоит только пра­во­слав­ную про­по­ведь впу­стить в свою душу, как она выго­нит оттуда всю радость жизни.

Теперь мы тоже боимся. Но стра­шит нас уже иное. Нас стра­шит, что вдруг нас снова настиг­нет наша былая духота. Вдруг какой-то вывих про­изой­дет в душе, в жизни – и мы снова станем рабами.

Да, раб – это не только тот, на ком висят желез­ные кан­далы. Самые проч­ные путы – те, кото­рых не заме­ча­ешь. Самая страш­ная несво­бода – это несво­бода внут­рен­няя. Кон­такт­ные линзы слож­нее всего найти в своем соб­ствен­ном глазу. Так вот, пока мы были в мире неве­рия, мы даже не знали, что по сути от колы­бели нам уже имплан­ти­ро­вали в глаза (точнее – в ум и сердце) “кон­такт­ные линзы”, кото­рые вно­сили суще­ствен­ные иска­же­ния в вос­при­я­тие красок мира. Эти линзы пока­зы­вали пустоту там, где, как ока­за­лось, было нечто зна­ча­щее. Они, бывало, умень­шали дей­стви­тельно важное, но бла­го­даря им же что-то мелкое раз­бу­хало в своих раз­ме­рах и засло­няло небо.

Идео­ло­гия и реклама (кото­рая вместо нас при­ду­мы­вает, что нам должно нра­виться, кем мы должны быть и чем изме­рять свой жиз­нен­ный успех) осто­рож­ненько выкра­ды­вали нашу сво­боду (точнее даже не поз­во­ляли ей родиться). За нас решали, что “моло­дое поко­ле­ние” должно выбрать именно “пепси-колу”. И вдруг мы открыли, что насто­я­щий выбор – это не выбор между пепси и квасом, между той или другой маркой теле­ви­зора. Это выбор между смыс­лом и бес­смыс­ли­цей.

Если моя жизнь – это лишь накоп­ле­ние вещей, если моя мысль погру­жена в тор­го­вые ката­логи и теле­ви­зи­он­ные сплетни – то я и сам в мире такая же одно­дневка, как журнал “Товары и цены”. Тогда чело­век – это всего лишь “покой­ник в отпуске”. Ибо меня не было до моего рож­де­ния. И вскоре меня снова не станет – уже навсе­гда. Небы­тие выпу­стило меня на побывку и снова стерло. И мир даже не заме­тит исчез­но­ве­ние еще одного “потре­би­теля”, “покупателя”и “теле­зри­теля”. Тогда это бес­смыс­лица. Тогда уместно зада­вать себе самому послед­ний вопрос: Почему ты не умер вчера? Почему ты еще живешь? Какой у тебя повод к жизни?

Смысл жизни чело­века при­дает лишь то что выше ее. Жить можно только ради того, за что не страшно уме­реть.

А нам твер­дят – “ я этого достойна”. Чего “этого”?! Вдруг и в самом деле “это” и есть всё, чего ты “достойна”? Если то, в чем ты изме­ря­ешь свою жизнь, её досто­ин­ство и неудачи – всего лишь товар, то чело­век ока­зы­ва­ется достоин” быть просто мари­о­нет­кой в руках рекламы. Чистень­кой, пах­ну­щей, ухо­жен­ной – но мари­о­нет­кой…

Вот поэтому для нас вход в Цер­ковь ока­зался шагом в другое изме­ре­ние. Воз­мож­ность посмот­реть на самих себя иными, нере­клам­ными гла­зами. Ведь оче­видно, что глаза людей, изоб­ра­жен­ных на иконах Андрея Руб­лева видят другое, чем глаза “доро­гих теле­зри­те­лей”. А вы навсе­гда хотите остаться преж­ними? Вы не хотите попро­бо­вать взять дистан­цию от сте­рео­ти­пов и сде­лать себя дру­гими?

Это самое слож­ное, что может быть в жизни чело­века. Муд­рецы преж­них веков гово­рили, что неум­ный чело­век стре­мится изме­нить то, что вне его, умный же ста­ра­ется пере­ме­нить то, что внутри него. Сво­бо­ден ли я от самого себя? В моей жизни были минуты и состо­я­ния, в кото­рые во мне трудно было бы при­знать чело­века. Цер­ковь дала нам воз­мож­ность пока­я­ния – то есть воз­мож­ность рас­тож­де­ствить себя с теми мину­тами. Моло­дой чело­век, кото­рый встав­ляет себе иглу в вену – сво­бо­ден ли он в эту минуту? Или он испол­няет некое веле­ние, тягу, кото­рую не может пре­одо­леть? Ради минуты “улёта” он готов раз­ру­шить свою жизнь. Это сво­бода или раб­ство? Мы, сделав шаг в Цер­ковь, просто сде­лали выбор: чему слу­жить. Быть рабом минуты или Веч­но­сти. Слу­жить тому, что выше нас или тому, что ниже, ско­тин­нее нас. Искать радо­сти тому, что в нас самих наи­бо­лее чело­вечно и высоко (душа, совесть), или же искать кайфа тому, что в нас самих наи­ме­нее чело­вечно.

Что же каса­ется жизни в Церкви – то жить в ней дей­стви­тельно трудно. Как трудно расти в спорте, в науке или в музыке – так же трудно расти душой. Но этот рост при­но­сит радость пере­мен. Мы могли бы ска­зать – радость при­кос­но­ве­ния к Богу, но боимся, что ока­жемся совсем уж непо­нят­ными. И все же поверьте: никто из нас не остался бы в Церкви с ее постами и дол­гими служ­бами, если хотя бы изредка не нахо­дил в ней такую радость, по срав­не­нию с кото­рой радо­сти “тусовки” ока­зы­ва­ются просто без­вкус­ными. […]

Если уж все равно рели­ги­оз­ные инте­ресы появи­лись в твоей жизни (ибо навер­няка ты – как и мы прежде – инте­ре­су­ешься горо­ско­пами, аст­ро­ло­гией, “непо­знан­ными фено­ме­нами”, “цели­те­лями”, магией, йогой и куль­том вуду), то прояви же само­сто­я­тель­ность. И вместо покло­не­ния некоей the Power и безы­мян­ным “энер­гиям”, кото­рыми насы­щены даже нынеш­ние муль­тики, поин­те­ре­суйся же Пра­во­сла­вием!

Мы тоже когда-то думали, что все рели­гии оди­на­ковы, что “Бог один, а потому все равно каким путем к нему идти”. Но слиш­ком многие из нас в итоге стали подран­ками духов­ной войны. Слиш­ком многие упали в те самые про­па­сти, суще­ство­ва­ние кото­рых прежде яростно отри­цали (“эти пра­во­слав­ные фана­тики всех осуж­дают и все запре­щают, но мы не поз­во­лим надеть шоры на наши глаза и пойдем своим путем!”). И потому уже не только из опыта нашей радо­сти, но и из опыта нашей былой дури мы просим вас: не повто­ряйте наших ошибок!

Звать к себе мы не будем. Цер­ковь – не плац, на кото­рый строй­ными рядами выво­дят колонны “юных борцов”, “всегда гото­вых” невесть к чему. “Рас­фор­ми­ро­ван­ное поко­ле­нье – мы в оди­ночку к истине бредем”. Но мы можем сви­де­тель­ство­вать: Пра­во­сла­вие – это про­стран­ство жизни. Здесь можно быть чело­ве­ком, здесь обре­та­ешь повод к жизни. Здесь можно думать и можно любить.

Но, по правде ска­зать, нам было тяжело все время быть оди­ноч­ками. Было тяжело тер­петь недо­уме­ния и насмешки своих неве­ру­ю­щих това­ри­щей и окрики “веру­ю­щих” старух. Нам было тяжело таить свою веру и свои находки лишь для себя. Нам стало тяжело быть хри­сти­а­нами лишь в храме. И поэтому мы решили встре­титься друг с другом. Мы решили пока­зать, что Цер­ковь – это не только ста­рушки, это еще и мы. Мы решили быть не просто пра­во­слав­ными, а моло­дыми пра­во­слав­ными. Полу­чится ли это у нас – не знаем. Но мы готовы про­бо­вать и оши­баться, мы будем про­бо­вать тер­петь ошибки свои и своих друзей.

Мы не секта. Мы просто люди, кото­рые знают, что и в самом деле “над небом голу­бым есть город золо­той”. Мы знаем, что эти стихи опи­сы­вают не при­ду­ман­ную мечту, а Небес­ный Град, Небес­ный Иеру­са­лим, о кото­ром гово­рит биб­лей­ский Апо­ка­лип­сис (его автор – апо­стол Иоанн, тот самый, кого на пра­во­слав­ных иконах и сим­во­ли­зи­рует “золо­той орел небес­ный, чей так светел взор неза­бы­ва­е­мый”). Вот в поход к этому Городу мы и собра­лись.

Нам по пути?


При­ме­ча­ния:

1 Всем вхо­дя­щим в цер­ков­ную жизнь очень сове­тую про­чи­тать роман Грэма Грина «Сила и слава», в кото­ром это раз­ли­че­ние про­во­дится очень ясно.
2 Побе­до­нос­цев К.П. О рефор­мах в нашем бого­слу­же­нии // Москва. M., 1998, № 5. С. 211.
3 Ерм. Пас­тырь // Ранние отцы Церкви. Брюс­сель, 1988. С. 179.
4 Свя­ти­тель Кли­мент Рим­ский. Первое посла­ние Корин­фя­нам // Там же. С. 44.
5 Цит. по: Клеман О. Истоки. Бого­сло­вие отцов древ­ней Церкви: Тексты и ком­мен­та­рии. M., 1994. С. 124.
6 Лебе­дев А. П. Духо­вен­ство древ­ней все­лен­ской Церкви… С. 271–272
7 Цит. по: Анто­ний (Вад­ков­ский), мит­ро­по­лит Санкт-Петер­бург­ский и Ладож­ский. Свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния как посо­бие про­по­вед­ни­кам. Исто­рия про­по­вед­ни­че­ства // Бого­слов­ские труды: Сбор­ник, посвя­щен­ный 175-летию Ленин­град­ской духов­ной ака­де­мии. M., 1986. С. 343.
8 Свя­ти­тель Киприан Кар­фа­ген­ский. Книга о падших H Отцы и учи­тели Церкви III века: Анто­ло­гия. В 2‑х т. M., 1996. Т. 2. С. 280–282.
9 Свя­ти­тель Мефо­дий, епи­скоп и муче­ник, отец Церкви Ill-го века. Полное собра­ние его сочи­не­ний. СПб., 1877. С. 176.
10 Евсе­вий Памфил. Цер­ков­ная исто­рия. М. 1993. Ce. 286,287,288.
11 Пуб­ли­ка­цию рус­ского пере­вода, испол­нен­ного епи­ско­пом Ила­ри­о­ном (Алфе­е­вым), см. в: Цер­ковь и время. M., 2003, № 1 (22).
12 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 43 // Указ. соч. Т. 1. С. 620.
13 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 3 // Там же. С. 26.
14 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. К епи­ско­пам // Там же. Т. 2. С. 399.
15 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Письмо 49. К Васи­лию Вели­кому // Указ. соч. Т. 2. С. 447.
16 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Письмо 71. К Евдок­сию ритору // Указ. соч. Т. 2. С. 460. Послед­нюю фразу надо соот­не­сти с Еван­ге­лием от Луки. (см. Лк 8:23). Позд­нее это же выра­же­ние — «Хри­стос спит» — упо­треб­лял пре­по­доб­ный Феодор Студит (Посла­ние 333.2. и 1.9–12): «Сле­дует опла­ки­вать то, что про­ис­хо­дит: люди стали испор­чен­ными и недо­стой­ными, церкви немыми и осквер­нен­ными, повсюду бого­хуль­ствуют, а Хри­стос спит (цит. по: Каж­данА. П. Исто­рия визан­тий­ской лите­ра­туры (650850 гг.). СПб., 2002. С. 323). «Хри­стос же еще спит, одним отвер­зая дверь пока­я­ния, испы­ты­вая любовь других» (Пре­по­долб­ный Феодор Студит. Посла­ние 80. К Анто­нию епи­скопу // Посла­ния. 4.2. M., 2003. С. 178)
17 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 3 // Там же. Т. 1. С. 53–55.
18 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. К епи­ско­пам // Указ. соч. Т. 2. С. 400.
19 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Посла­ние 2, к Нек­та­рию, епи­скопу Кон­стан­ти­но­поль­скому // Там же. С. 6.
20 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Сти­хо­тво­ре­ние, в кото­ром святой Гри­го­рий пере­ска­зы­вает жизнь свою // Там же. С. 350–351.
21 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 3 // Там же. Т. 1. С. 26.
23 Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий. Письма // Тво­ре­ния: В 7 ч. Сер­гиев Посад, 1892. Ч. 6. С. 77.
23 Там же. С. 282.
24 Там же. С. 103.
25 Там же. С. 135.
26 Тамже. С. 181.
27 Там же. С. 242.
28 Там же. С. 267.
29 Там же. С. 282.
30 Там же. С. 318.
31 Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. На свое руко­по­ло­же­ние // Тво­ре­ния. В 8 ч. M., 1862. Ч. 4. С. 365 и 367.
32 Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Письмо 1, Фла­виану. // Тво­ре­ния. Ч. 8, M., 1872. С. 442–443.
33 Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Письмо 2. О тех, кото­рые путе­ше­ствуют в Иеру­са­лим // Тво­ре­ния. Ч. 8, M., 1872. С. 452.
34 Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Письмо 17, пре­сви­те­рам Нико­ми­дий­ским. // Тво­ре­ния. Ч. 8. M., 1872. С. 501.
35 Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский. Письмо 1, Фла­виану. // Тво­ре­ния. Ч. 8, M., 1872. С. 439.
36 Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин. Цит. по: Свя­щен­но­му­че­ник мит­ро­по­лит Вла­ди­мир. Слово на литур­гии 5.7.1909 на слова «Спаси мя, Гос­поди, яко оскуде пре­по­доб­ный» // Первый съезд мона­ше­ству­ю­щих 1909 года. Вос­по­ми­на­ния участ­ника. M., 1999. С. 99.
37 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Шесть слов о свя­щен­стве // Тво­ре­ния. В 12-ти т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 2. С. 438.
38 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Беседы на Второе посла­ние к Корин­фя­нам // Указ. соч. СПб., 1904,1. Т. 9. Кн. 2.
39 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Беседы на Первое посла­ние к Корин­фя­нам. 23,4//Творения свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста. Т. 10. Кн. 1, СПб., 1904. С. 229.
40 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Слово 44 О сокру­ше­нии, тер­пе­нии и поже­ла­нии буду­щих благ и о втором при­ше­ствии // Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т.12.4.2. СПб., 1906. С. 869.
41 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Шесть слов о свя­щен­стве // Т. 1. Кн. 2. С. 436, 436.
42 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Слово о лже­про­ро­ках и лже­учи­те­лях // Там же. Т. 8. Кн. 2. С. 704.
43 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Шесть слов о свя­щен­стве // Там же. С. 438.
44 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Тво­ре­ния. Т.З. С. 643.
45 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Шесть слов о свя­щен­стве // Там же. Т. 1. Кн. 2. С. 453.
46 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Слово в день Бого­яв­ле­ния // Там же. Т. 2. Кн. 1. С. 412.
47 Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Письма к Олим­пиаде, 14,4 // Там же. Т.З. Кн.2. СПб., 1897. С. 413.
48 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 5 // Указ. соч. Т. 1. С. 134–135.
49 Цит. по: Ново­се­лов М. А. Письма дру­зьям. M., 1994. С. 126.
50 Бла­жен­ный Иеро­ним. Письмо 21 Евсто­хии о сохра­не­нии дев­ства // Тво­ре­ния бла­жен­ного Иеро­нима Стри­дон­ского. Ч. 1. Киев, 1893. С. 111–112.
51 Цит. по: Лебе­дев А. П. Духо­вен­ство древ­ней все­лен­ской Церкви… С. 278.
52 Бла­жен­ный Иеро­ним Стри­дон­ский. Письмо 14. К монаху Или­о­дору // Тво­ре­ния. В 27 ч. 4.1. Киев, 1893. С. 39.
53 Исидор Пелу­сиот. Письмо 625. Пре­сви­теру Фесо­сию (Цит. по: Акса­ков Н. Пре­да­ние Церкви и пре­да­ния школы // Бого­слов­ский вест­ник. M., 1908. Т. 1. № 3. С. 523–524).
54 Сократ Схо­ла­стик. Цер­ков­ная исто­рия. M., 1996. С. 247.
55 Диалог Пал­ла­дия, епи­скопа Еле­но­поль­ского, с Фео­до­ром, рим­ским диа­ко­ном, повест­ву­ю­щий о житии бла­жен­ного Иоанна, епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского, Зла­то­уста, 20//Ученые записки Рос­сий­ского Пра­во­слав­ного Уни­вер­си­тета апо­стола Иоанна Бого­слова. Вып. 3. M.,1998. С. 242.
56 Древ­ний пате­рик. С. 324.
57 Цит. по: Люба­кАнри де. Като­ли­че­ство. Милан, [1992]. С. 306.
58 Иоанн Мосх. духов­ный Луг. 1915. С. 151.
59 Там же. С. 157.
60 Там же. С. 59.
61 Пре­по­доб­ный Максим Испо­вед­ник. Тво­ре­ния. В 2 кн. M., 1993. Кн. 1. С. 89.
63 Письмо С. И.Смирнову от 16.07.1907. Публ. в: Про­то­ди­а­кон Сергий Голуб­цов. Стра­ти­латы Ака­де­ми­че­ские. M., 1999. С. 210.
63 Свя­ти­тель Гри­го­рий Вели­кий Двое­слов. Беседа 10. Слово к епи­ско­пам и к народу, ска­зан­ное в день святых апо­сто­лов Петра и Павла // Избран­ные тво­ре­ния. M., 1999. С. 125–141.
64 Свя­ти­тель Гри­го­рий Вели­кий Двое­слов. Беседа 27 // Избран­ные тво­ре­ния. M., 1999. С. 251.
65 Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник. Лествица. С. 198.
66 Цит. по: Лебе­дев А. П. Духо­вен­ство древ­ней все­лен­ской Церкви… С. 319.
67 Слово свя­ти­теля Мефо­дия, архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского, о святых иконах // Афи­но­ге­нов Д. Е.Кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­ар­хат и ико­но­бор­че­ский кризис в Визан­тии (784–847). M., 1997. С. 194.
68 Цит. по: Лебе­дев А. П. Очерки внут­рен­ней исто­рии визан­тий­ско-восточ­ной Церкви в IX, X и Xl веках. M., 1902. С. 269–270.
69 Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. Слово 79 // Санкт-Петер­бург­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. СПб., 1991. Вып. 6. С. 15.
70 Цит. по: Архи­епи­скоп Васи­лий (Кри­во­шеий). Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. Paris, 1980. С. 298.
71 Пре­по­доб­ный Симеон Новый Бого­слов. Прииди, Свет Истин­ный. Избран­ные гимны. В сти­хо­твор­ном пере­воде с гре­че­ского игу­мена Ила­ри­она (Алфе­ева). СПб., 2000. С. 167–176
72 Бегу­нов Ю. К. Козма Пре­сви­тер в сла­вян­ских лите­ра­ту­рах. София, 1973. С. 388
73 Цит. по: Рацин­гер Й. Вве­де­ние в хри­сти­ан­ство. Брю­сель, 1988. С. 272.
74 Свя­ти­тель Сера­пион Вла­ди­мир­ский. О мало­ве­рии // Крас­но­ре­чие Древ­ней Руси (XIXVII вв.). M., 1987. С. 121.
75 Алфа­вит­ная Син­тагма М. Вла­старя. Собра­ние по алфа­вит­ному порядку всех пред­ме­тов, содер­жа­щихся в свя­щен­ных и боже­ствен­ных кано­нах. M.,1996. С. 443.
76 Цит. по: Тро­иц­кий С. Хал­ки­дон­ский Собор и восточ­ный папизм // Вест­ник Рус­ского западно-евро­пей­ского пат­ри­ар­шего экзар­хата. Paris, 1959. № 32. С. 259.
77 Там же.
78 В собра­нии тво­ре­ний этого отца оно опуб­ли­ко­вано в раз­деле Spuria (Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст.Слово о лже­про­ро­ках, и об лже­учи­те­лях, и об ере­ти­ках, и о зна­ме­ниях кон­чины века сего. Было ска­зано в ожи­да­нии близ­кой смерти/Яворения.,). Т. 8. Кн. 2. С. 695–715.
79 Слово о лживых учи­те­лях свя­того отца нашего Иоанна Зла­то­устого // Кли­ба­новА. И. Духов­ная куль­тура сред­не­ве­ко­вой Руси. M., 1996. С. 307–308.
80 Пре­по­доб­ный Максим Грек. Слово XX. О том, какое испо­ве­да­ние над­ле­жало бы епи­скопу Твер­скому при­не­сти Созда­телю… // Тво­ре­ния. В 3 ч. Свято-Тро­иц­кая Сер­ги­ева лавра, 1996. Ч. 1. С. 165–167.
81 Пре­по­доб­ный Максим Грек. Слово XXVI. В кото­ром про­странно и с жало­стию изла­га­ются нестро­е­ния и бес­чи­ния царей и вла­стей послед­него вре­мени //Там же. С. 212–213.
82 Про­по­веди свя­ти­теля Илии Миня­тия Кефа­ло­нит­ского. ТС/1,1902. С. 115–117.
83 Посош­ков И. Книга о ску­до­сти и богат­стве. M., 1937. С. 106.
84 Цит. по: Косто­ма­ров И. И. Рус­ская исто­рия в жиз­не­опи­са­ниях ее глав­ней­ших дея­те­лей. В 7 вып. СПб., 1874. Отд. 2. Вып. 5. С. 526–528.
85 Тво­ре­ния свя­ти­теля Димит­рия Ростов­ского. M., 1848. Ч. 2. С. 592.
86 Там же. С. 214.
87 Там же. Ч.З. С. 287
88 Там же. 4.1. С. 213–214.
89 Смир­нов С. Древне-рус­ский духов­ник. M., 1913. С. 195–198.
90 Ломо­но­сов М. В. О сохра­не­нии и раз­мно­же­нии рос­сий­ского народа // Избран­ные про­из­ве­де­ния в 2 т. M., 1986. Т. 1. С. 137.
91 Епи­скоп Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Письма к разным лицам. Сер­гиев Посад, 1913. Вып. 1. С. 151.
92 Епи­скоп Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). Письма к Анто­нию (Боч­кову), игу­мену Чере­ме­нец­кому. M., 1875. С. 25.
93 Цит. по: Ново­се­лов М. А. Указ. соч. M., 1994. С. 95.
94 Епи­скоп Игна­тий (Врян­ча­ни­нов). Письма к Анто­нию Боч­кову, игу­мену Чере­ме­нец­кому. M., 1875. С. 22–23.
95 Цит. по: Про­то­и­е­рей Геор­гий Фло­ров­ский. Пути рус­ского бого­сло­вия. Париж, 1981. С. 394.
96 Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник. Собра­ние писем. В 8 вып. M., 1994. Вып. 3. С. 52.
97 Мит­ро­по­лит Евло­гий (Геор­ги­ев­ский). Путь моей жизни. Париж, 1947. С. 33.
98 Голу­бин­ский Е. Е. О реформе в быте Рус­ской Церкви. M., 1913. С. 94.
99 Там же. С. 21.
100 Запись от 16 авгу­ста 1889 г. H Нико­лай-До. Свя­ти­тель Нико­лай Япон­ский. Крат­кое жиз­не­опи­са­ние. Выдержки из днев­ни­ков. СПб., 2001. С.105.
101 Запись от 22 фев­раля 1880 г. // Днев­ники свя­того Нико­лая Япон­ского. СПб., 2004. Т. 2. С. 184–185.
102 Про­то­пре­сви­тер Шавель­ский Геор­гий. Вос­по­ми­на­ния послед­него про­то­пре­сви­тера рус­ской армии и флота. Нью-Йорк, 1954. С. 213. Здесь кстати при­ве­сти вос­по­ми­на­ние зна­ме­ни­того фран­цуз­ского като­ли­че­ского фило­софа Жака Марит­эна. В 1910 г., когда юноша Маритэн впер­вые взял в руки цер­ков­ный кален­дарь, его духов­ник «патер Кле­риссак очень сме­ялся по поводу того чув­ства ужаса, кото­рое охва­тило меня, когда я увидел фото­гра­фии наших епи­ско­пов» (Maritain J. Carnet de notes. Paris, 1965. Р. 92).
103 Цит. по: Осипов А. И. Рус­ское духов­ное обра­зо­ва­ние // Журнал Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии. M., 1998. № 3. С. 58
104 Архи­епи­скоп Ила­рион (Тро­иц­кий). Без Церкви нет спа­се­ния. M., 1998. С. 349
105 Цит. по:…И даны будут Жене два крыла. M., 2002. С. 521–522
106 Во епи­скопа Сер­ги­ево-Посад­ского он был хиро­то­ни­сан в 1923 г. архи­епи­ско­пом Фео­до­ром (Поз­де­ев­ским), епи­ско­пами Арсе­нием и Сера­фи­мом (Звез­дин­ским). См. Епи­ско­пат Истинно-Пра­во­слав­ной Ката­комб­ной церкви: 1922–1997 гг. // Рус­ское Пра­во­сла­вие: Все­рос­сий­ский вест­ник ИПХ. 1997. № 4 (8). С. 11
107 Ново­се­лов М. А. Указ. соч. С. 126
108 Про­то­ди­а­кон Васи­лий Мару­щак. Свя­ти­тель-хирург: Житие архи­епи­скопа Луки (Войно-Ясе­нец­кого). M., 1997. С. 135–152.
109 «Сек­ретно»: архи­епи­скоп Крым­ский Лука (Войно-Ясе­нец­кий) под над­зо­ром пар­тийно-совет­ских орга­нов. Сим­фе­ро­поль, 2004. С. 96–97.
110 Игумен Иоанн (Снычев). Вос­по­ми­на­ния // Санкт-Петер­бург­ские епар­хи­аль­ные ведо­мо­сти. СПб., 1992. Вып. 11.4.2. С. 83.
111 Игумен Никон (Воро­бьев). Нам остав­лено пока­я­ние: Письма. M., 1997. С. 298, 319,347.
112 Выступ­ле­ние архи­епи­скопа Иркут­ского и Читин­ского Хри­зо­стома // Помест­ный Собор Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Троице-Сер­ги­ева Лавра, 6–9 июня 1988 года. Мате­ри­алы. M., 1990. С. 396–397.
113 Пока­я­нием жива Цер­ковь. О книге писем игу­мена Никона (Воро­бьева) // Игумен Никон (Воро­бьев). Указ. соч. С. 11.
114 Име­ются в виду уже зна­ко­мые нам свя­то­оте­че­ские мысли о про­па­сти между жизнью хри­стиан и нашей верой.
115 Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов. Слово 3 // Указ. соч. Т. 1. С. 50.
116 Пав­ло­вич И. В лучах рас­света // Альфа и омега. M., 2000. № 24
117 См. Епи­скоп Михаил (Семе­нов). Избран­ные статьи из жур­нала «Цер­ковь» за 1908–1915 гг. СПб., 1998. С. 169
118 Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин. О пока­я­нии // Тво­ре­ния. В 6 ч. 4‑е изд. Сер­гиев Посад. 1900. Ч. 4. С. 142.
119 «Винов­ница всех бед и зол нашего народа — это Мос­ков­ская Пат­ри­ар­хия… Сущ­ность» сер­ги­ан­ства» в том, что сата­но­кра­тия вошла в МП посред­ством сделки мит­ро­по­лита Сергия с диа­во­лом. Caта­но­кра­тии в Церкви не может быть — поэтому Пат­ри­ар­хия — лже­цер­ковь и анти­цер­ковь» (Иванов П. И. Оте­че­ство зовет // Пра­во­слав­ный вест­ник Нью-Йорк­ской и Канад­ской епар­хий: Еже­ме­сяч­ный цер­ков­ный печат­ный орган РПЦЗ. New-York, 1993. № 6061. С. 12–14).

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки