Монашеские обеты в древних монастырских уставах

Доклад архи­манд­рита Дамас­кина (Лебедя), пре­по­да­ва­теля Киев­ской духов­ной ака­де­мии, на ХХVI Меж­ду­на­род­ных Рож­де­ствен­ских обра­зо­ва­тель­ных чте­ниях. Направ­ле­ние «Древ­ние мона­ше­ские тра­ди­ции в усло­виях совре­мен­но­сти» (Зача­тьев­ский став­ро­пи­ги­аль­ный жен­ский мона­стырь Москвы, 25–26 января 2018 года)

Оглав­ле­ние


Вве­де­ние

Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник, рас­суж­дая о том, кто такой монах и что такое мона­ше­ская жизнь, писал, что «монах есть тот, кто, будучи обле­чен в веще­ствен­ное и брен­ное тело, под­ра­жает жизни и состо­я­нию бес­плот­ных»[1], он отвер­гает все есте­ствен­ное «для полу­че­ния тех благ, кото­рые пре­выше есте­ства»[2]. Данный образ жизни, по заме­ча­нию свя­ти­теля Фео­фана Затвор­ника, имеет своим источ­ни­ком Самого Спа­си­теля Гос­пода Иисуса Христа[3]. Именно от Спа­си­теля всё при­няли святые апо­столы, кото­рые пере­дали то своим уче­ни­кам, те – ранним подвиж­ни­кам, а они – первым писа­те­лям ино­че­ских уста­вов – пре­по­доб­ному Пахо­мию Вели­кому, свя­ти­телю Васи­лию Вели­кому, пре­по­доб­ным Иоанну Кас­си­ану и Вене­дикту.

Таким обра­зом, «древ­ность пере­дала нам четыре ино­че­ских устава, появив­шихся не в одно время и не в одних местах, но в совер­шенно оди­на­ко­вом духе, и даже в оди­на­ко­вых выра­же­ниях, и оди­на­ко­вом очер­та­нии»[4]. Всё это сле­дует отне­сти и к тем местам из этих уста­вов, где гово­рится о мона­ше­ских обетах. Но чтобы уви­деть неко­то­рые осо­бен­но­сти обетов, при­чины и пред­по­сылки их фор­ми­ро­ва­ния, сле­дует обра­щаться не только к самим уста­вам, но и к жизни их соста­ви­те­лей.

Мона­ше­ские обеты в уставе пре­по­доб­ного Пахо­мия Вели­кого

Если пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий был осно­ва­те­лем ана­хо­рет­ского направ­ле­ния мона­ше­ской жизни, то пре­по­доб­ный Пахо­мий Вели­кий был осно­ва­те­лем кино­вий­ного. За свою неболь­шую жизнь (при­бли­зи­тельно 57 лет), пре­по­доб­ный Пахо­мий, глава Тавен­ни­сио­тов, осно­вал девять муж­ских обще­жи­тель­ных оби­те­лей и две жен­ских и ввел в них свой устав со своими обе­тами. Изу­ча­ю­щий жизнь пре­по­доб­ного «не может не заме­тить, что, хотя Тавен­ни­си­от­ские порядки в глав­ном очер­ти­лись еще при жизни св. аввы, но многие подроб­но­сти про­дол­жали опре­де­ляться и при бли­жай­ших пре­ем­ни­ках его, Орси­сии и Фео­доре Освя­щен­ном. Можно поло­жить, навер­ное, что многие пункты и в устав вне­сены уже при сих пре­ем­ни­ках»[5]. Потому, для пол­ного пони­ма­ния этого устава и изло­жен­ного в нем мате­ри­ала каса­тельно обетов, сле­дует взять во вни­ма­ние обсто­я­тель­ства жизни и этих вели­ких авв, с их настав­ле­ни­ями уче­ни­кам.

Изна­чально, сам устав пре­по­доб­ного Пахо­мия в его глав­ных посту­ла­тах был полу­чен от Ангела, кото­рый на медной дощечке начер­тал пра­вила. В них-то видны и основ­ные при­чины и пред­по­сылки к фор­ми­ро­ва­нию обетов. Инте­ресно отме­тить, что здесь впер­вые уста­нав­ли­ва­ется трех­лет­ний срок перед вступ­ле­нием на мона­ше­ское поприще[6], кото­рое есте­ственно под­ра­зу­ме­вало при­ня­тие обетов.

Как известно, мона­ше­ских обета три: дев­ство, послу­ша­ние и нес­тя­жа­ние; и при­не­се­ние их «осно­вы­ва­ется на отре­че­нии от мира, кото­рое ока­зы­ва­ется важ­ней­шей отправ­ной точкой мона­ше­ской жизни»[7]. Устав пре­по­доб­ного Пахо­мия пол­но­стью про­ник­нут настав­ле­ни­ями каса­тельно испол­не­ния данных обетов. Но прежде чем при­сту­пить к крат­кому их изло­же­нию, надо при­ве­сти несколько при­ме­ров упо­ми­на­ния в уставе общих заме­ча­ний о самих обетах.

Мона­ше­ские обеты святы и осно­ваны на любви, поэтому их нару­ши­теля ждет горе: «Горе тому, кто, отрек­шись от мира, чтоб посвя­тить всего себя Богу, не живет сооб­разно с дан­ными Ему обе­тами!»[8] Поэтому те, «кото­рые дают обет ино­че­ской жизни, – пишется в уставе, – должны вести себя более строго и свято, нежели прочие люди. Их жизнь должна быть более ангель­скою, чем чело­ве­че­скою»[9]. Они должны во время скорб­ное не отпа­дать, но быть тер­пе­ли­выми и пожрать себя Гос­поду[10].

Цело­муд­рие

В отли­чие от устава свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, где четко и точно упо­ми­на­ется «обет дев­ства», в уставе пре­по­доб­ного Пахо­мия гово­рится об этом как о самом собой разу­ме­ю­щемся для того, кто отрекся мира. В связи с этим при­во­дятся им и настав­ле­ния, кото­рые он осно­вы­вает на Свя­щен­ном Писа­нии. Так, осте­ре­гая иноков от мир­ской сует­но­сти и плот­ских удо­воль­ствий, он при­во­дит поло­жи­тель­ный пример Иосифа Цело­муд­рен­ного и нега­тив­ные – Аммона и Авес­са­лома[11].

Напо­ми­нать об обете дев­ства должна и мона­ше­ская одежда, в осо­бен­но­сти милоть. Ноше­ние ее озна­чало, что монахи,  «умерт­вив в себе всякое стрем­ле­ние плот­ских стра­стей, должны твердо стоять в доб­ро­де­те­лях и не допус­кать, чтобы в теле их оста­ва­лось что-либо от жара юности и вле­че­ний преж­ней жизни, чтобы при взгляде на эту кожу, всегда иметь в памяти доб­ро­де­тели про­рока Илии, муже­ственно про­ти­виться нечи­стым поже­ла­ниям, и как чрез под­ра­жа­ние ему, так и в надежде подоб­ных же воз­да­я­ний, рев­ност­нее сохра­нять цело­муд­рие»[12].

В общем, в уставе можно найти целый ряд настав­ле­ний о сохра­не­нии цело­муд­рия: «Чтоб не вкра­лось в брат­ское дру­же­лю­бие чего-либо плот­ского, не поз­во­ля­лось никому гово­рить с другим в потем­ках, ни дер­жать кого за руку; но пред­пи­сы­ва­лось, стоять ли будет кто с другим, или ходить, или сидеть, дер­жать себя от него на один локоть рас­сто­я­нием (п. 94). В тех же видах предот­вра­ще­ния иску­ше­ний против цело­муд­рия, хотя были при­ни­ма­емы жен­щины в гости­ницу, но им не поз­во­ля­лось взгля­нуть внутрь мона­стыря, “чтоб брат­ское стадо невоз­му­тимо зани­ма­лось своим делом, и никому не подано было камня пре­ты­ка­ния” (п. 51). Оттого братия, кото­рым не при­хо­ди­лось выхо­дить наружу, нико­гда не виды­вали этого пола. Прп. Феодор отка­зался видеть даже мать свою. По той же при­чине, хотя за мона­стырь похо­дить и уволь­ня­емы были братия, но в село или в деревню никто не мог ходить (п. 108); и когда отправ­ля­лись братия куда-либо в своей лодке, при­ни­мать на нее жен не поз­во­ля­лось (п. 119). Та же цель и того, что в мона­стыре строго запре­ща­лось заво­дить дружбы с детьми (п. 166)»[13].

Послу­ша­ние

Свя­ти­тель Феофан Затвор­ник, рас­суж­дая о дея­тель­но­сти и об уставе пре­по­доб­ного Пахо­мия, заме­чает, что «как послу­ша­ние есть самая креп­кая основа мона­стыр­ских поряд­ков и даже самого спа­се­ния душ в ино­че­стве, то прп. Пахо­мий ничего так строго не тре­бо­вал от своих уче­ни­ков, как сей доб­ро­де­тели, и не про­пус­кал ни одного случая без нака­за­ния, когда кто-либо ока­зы­вался нару­ши­те­лем ее»[14]. Есте­ственно пред­по­ла­гать, что при­хо­дя­щие в оби­тель обе­ща­лись посто­янно сохра­нять эту доб­ро­де­тель.

Именно поэтому в своем уставе пре­по­доб­ный Пахо­мий особое вни­ма­ние уде­ляет испол­не­нию обета послу­ша­ния. Когда ново­по­сту­пив­ший в мона­стырь обу­чался начат­кам мона­ше­ской жизни, «ни о чем столько не было при­ла­га­емо заботы, как о том, чтобы при­учить его отре­че­нию от своей воли и своего муд­ро­ва­ния и утвер­дить в совер­шен­ном пови­но­ве­нии»[15]. На это обра­щали вни­ма­ние и пре­ем­ники пре­по­доб­ного Пахо­мия. Так пре­по­доб­ный авва Орси­сий настав­лял уче­ни­ков своих «всегда во всем слу­шаться насто­я­те­лей»[16]. Потому что через поко­ре­ния им, по слову пре­по­доб­ного Фео­дора Освя­щен­ного, воз­можно четко опре­де­лить истину и не попасть в сети лука­вого[17].

Таким обра­зом, «устав всех свя­зы­вал послу­ша­нием, ибо он опре­де­лял всё, и поста­нов­ле­ни­ями, имев­шими силу неиз­мен­ного закона, почему в одном месте они названы узами, ско­ван­ными на небе. Вслед­ствие того пред­пи­сы­ва­лось, что всякий должен соблю­дать пра­вила, как пред Богом (п. 184), и ничего не делать, что не изошло от совета отцов (п. 191). Если ока­зы­ва­лось что неопре­де­лен­ным, тотчас опре­де­ляли то старцы, а не сам кто (п. 180). Кото­рые же пре­зи­рали запо­веди наболь­ших и пра­вила мона­стыр­ские, уста­нов­лен­ные по пове­ле­нию Божию, ни во что ста­вили, тех пове­ле­ва­лось под­вер­гать испра­ви­тель­ным мерам, как бы ни было ничтожно допу­щен­ное нару­ше­ние (п. 167)»[18]. След­ствием этого было то, что все в мона­стыре, так или иначе, состо­яли друг у друга в послу­ша­нии.

Нес­тя­жа­ние

Тот, кто посту­пал в оби­тель пре­по­доб­ного Пахо­мия, сна­чала тща­тельно испы­ты­вался в твер­дом наме­ре­нии изба­виться от «вся­кого при­стра­стия к иму­ще­ству»[19]. И далее, по слову свя­того Кас­си­ана, «не мог удер­жать при себе ничего из преж­него имения своего, даже ни на одну полушку»[20]. Так как «закон тре­бо­вал, чтобы во всех оби­те­лях всё было общее и ни одна из них ничего не счи­тала исклю­чи­тельно своим»[21], то всё, что нужно было тому или иному брату, выда­ва­лось по бла­го­сло­ве­нию аввы лишь на вре­мен­ное поль­зо­ва­ние. Каждый в оби­тели имел лишь «два леви­тона и третий потер­тый, два кукул­лия, милоть, нарам­ник, ман­тийцу, пару сан­да­лей, посох, работ­ные орудия и еще седа­лище с отло­гою спин­кою для спанья, и рогожу для постилки на нем»[22]. Такая нищета не только явля­лась испол­не­нием обета нес­тя­жа­ния, но учила сми­ре­нию и обес­пе­чи­вала бес­по­пе­чи­тель­ность[23].

Из настав­ле­ний пре­ем­ни­ков пре­по­доб­ного Пахо­мия можно четко уви­деть не только важ­ность данных трех обетов, но и то, что о них гово­рят вместе. В одном из поуче­ний пре­по­доб­ного аввы Орси­сия после­до­ва­тельно гово­рится о том, чтобы иноки под­чи­ня­лись отцам со всею покор­но­стью, хра­нили цело­муд­рие тела, и чтобы ни во что вме­няли все заботы о мир­ских вещах, будучи без вся­кого пред­лога иметь какую-либо соб­ствен­ность[24].

Мона­ше­ские обеты в уставе свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого

Мона­ше­ский спа­си­тель­ный путь свя­ти­телю Васи­лию Вели­кому ука­зало Еван­ге­лие. Он понял, что «истинно-еван­гель­ская жизнь есть жизнь миро­от­реч­ная, среди ли мно­го­люд­ства или в пустыни»[25]. Для этого он не только пытался найти насто­я­щих настав­ни­ков в мона­ше­стве, но и пред­при­нял путе­ше­ствие в Египет. Именно там он увидел, как живут насто­я­щие миро­от­реч­ники и решил устро­ить по их образцу свою жизнь. Начи­ная устра­и­вать свою оби­тель, ища для нее место, свя­ти­тель Васи­лий пере­пи­сы­вался со своим другом – свя­ти­те­лем Гри­го­рием Бого­сло­вом. Именно в этих пере­пис­ках и было пред­на­чер­та­ние буду­щего устава[26]. Сам же устав свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого изоб­ра­жен, как заме­чает свя­ти­тель Феофан Затвор­ник, в его писа­ниях, «назы­ва­е­мых аске­ти­че­скими»[27].

Свои пра­вила свя­ти­тель Васи­лий начал писать «с самого начала отре­че­ния от мира, вместе с свя­ти­те­лем Гри­го­рием, как видно из письма сего послед­него. Источ­ни­ком для них слу­жило пре­иму­ще­ственно Слово Божие, питав­шее и раз­ви­вав­шее глав­ную мысль и зна­че­ние миро­от­реч­ной жизни»[28]. Изучая пра­вила свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого и срав­ни­вая их с пра­ви­лами пре­по­доб­ного Пахо­мия и настав­ле­ни­ями пре­по­доб­ного Анто­ния, «нельзя не уви­деть, что там и здесь как дух подвиж­ни­че­ский, так и внеш­нее его выра­же­ние – одни и те же. Отли­чи­тель­ная черта устава свт. Васи­лия Вели­кого та, что он мало входит в подроб­но­сти внеш­ней жизни и более выяс­няет внут­рен­нюю сто­рону разных ее про­яв­ле­ний»[29]. Каса­ясь же обетов в уставе свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, нужно отме­тить то, что у него они четко име­ну­ются и полу­чают кано­ни­че­скую окраску, что состав­ляет отли­чи­тель­ную их сто­рону.

Цело­муд­рие

Данный обет свя­ти­тель Васи­лий назы­вает «обетом чистоты»[30], «обетом дев­ства»[31]. Говоря о данном обете, свя­ти­тель вводит поня­тие «обет стро­гой жизни»[32]. Данный обет связан у свя­ти­теля Васи­лия с «ясным обетом»[33] отре­че­ния от мир­ской жизни или обетом о посвя­ще­нии себя Богу[34]. Срав­ни­вая данный обет в уставе свя­ти­теля Васи­лия с уста­вом пре­по­доб­ного Пахо­мия, нужно отме­тить, что в послед­нем «мы не нахо­дим кано­ни­че­ских поста­нов­ле­ний отно­си­тельно мона­ше­ских обетов дев­ства или цело­муд­рия и отре­че­ния от мира. В оби­те­лях пре­по­доб­ного Пахо­мия эти обеты испол­ня­лись по пре­да­нию и в силу обычая, а свя­ти­тель Васи­лий дал более или менее подроб­ные пред­пи­са­ния каса­тельно этих обетов.

О дев­стве свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий гово­рит в своем тре­тьем “Слове подвиж­ни­че­ском”. Здесь он гово­рит сна­чала о том, что чело­век для дости­же­ния бла­жен­ной жизни и для того, чтобы упо­до­биться Богу, должен иско­ре­нить в себе страст­ные поже­ла­ния, через кото­рые впал в грех в лице пра­ро­ди­те­лей и утра­тил образ Божий. А такому иско­ре­не­нию, гово­рит он далее, много спо­спе­ше­ствует дев­ство, в осо­бен­но­сти кто в чистоте сохра­няет это даро­ва­ние»[35]. Рас­суж­дает свя­ти­тель Васи­лий и о том, в чем состоит обет отре­че­ния от мира: «Совер­шен­ное отре­че­ние состоит в том, – гово­рит он, – чтобы пре­успеть в бес­при­стра­стии даже и к самой жизни и иметь в себе осуж­де­ние смерти, да не на ся наде­ю­ще­еся будем (см. 2Кор. 1:9). Начи­на­ется же оно отчуж­де­нием внеш­него, как то: имения, сует­ной славы, при­вы­чек жизни, при­стра­стия к непо­лез­ному…»[36] Сам же обет дев­ства, согласно мнению свя­ти­теля Васи­лия, сле­дует при­ни­мать созна­тельно и в под­хо­дя­щем воз­расте: «Когда же рас­кро­ется разум и придет в дей­ствие рас­су­док, тогда должно при­ни­мать обет дев­ства как уже твер­дый, про­из­но­си­мый по соб­ствен­ному рас­по­ло­же­нию и рас­суж­де­нию»[37].

Сле­ду­ю­щие два обета – послу­ша­ние и нес­тя­жа­ние – были в уставе свя­ти­теля Васи­лия такими же фун­да­мен­таль­ными, как и у пре­по­доб­ного Пахо­мия[38].

Послу­ша­ние

Согласно уставу свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, «послу­ша­ние иноков своим началь­ни­кам должно про­сти­раться до самой смерти, по при­меру Гос­пода, Кото­рый послуш­лив быв даже до смерти, смерти же крест­ныя (Флп. 2:8). Иноки должны испол­нять при­ка­зан­ное им дело, не допы­ты­ва­ясь даже, на каком осно­ва­нии дается им при­ка­за­ние. Они и на самое корот­кое время не имели власти рас­по­ла­гать собою и пре­да­ваться соб­ствен­ным заня­тиям… Чтобы легче упраж­няться в послу­ша­нии и покор­но­сти, иноки всегда должны иметь в виду пример святых апо­сто­лов и Самого Гос­пода. Послу­ша­ние иноков своему насто­я­телю должно быть такое же полное и без­гра­нич­ное, какое ока­зы­вали апо­столы своему Учи­телю, так как насто­я­тель, по выра­же­нию свт. Васи­лия Вели­кого, “есть не что иное, как чело­век, кото­рый пред­став­ляет собою Лице Спа­си­теля, стал посред­ни­ком между Богом и людьми и свя­щен­но­дей­ствует пред Богом спа­се­ние покор­ных ему”»[39].

Нес­тя­жа­ние

Вместе с этим, «ново­по­сту­пив­шие иноки, по уставу свт. Васи­лия, должны были давать также и обет нес­тя­жа­тель­но­сти»[40]. Этот обет строго должен соблю­даться, так как за его несо­блю­де­ние инок отлу­чался от обще­ния. В одной из епи­ти­мий гово­рится: «Если кто стяжет какую соб­ствен­ность в мона­стыре, или вне мона­стыря, да будет вне обще­ния»[41]. Нару­ша­ю­щий же данный обет, срав­ни­вался свя­ти­те­лем Васи­лием Вели­ким с Иудой. Но если Иуда совер­шил кражу денег и пре­да­тель­ство Гос­пода, то инок совер­шает кражу и пре­да­тель­ство Слова истины[42]. И наобо­рот, доб­ро­де­тель нес­тя­жа­ния явля­ется первой в списке доб­ро­де­те­лей, кото­рые должны укра­шать монаха: «Монаху должно прежде всего стя­жать жизнь нес­тя­жа­тель­ную, телес­ное уеди­не­ние, бла­го­при­лич­ную наруж­ность, иметь голос уме­рен­ный и слово скром­ное, пищу и питие, не при­чи­ня­ю­щее мятежа, и есть в без­мол­вии…»[43]

Таким обра­зом, «как по уставу св. Пахо­мия, так и по уставу св. Васи­лия Вели­кого, иноки, посту­пав­шие в число братии мона­стыря, должны были давать обет послу­ша­ния и пол­ного отре­че­ния от своей соб­ствен­но­сти. Сущ­ность этих обетов по тому и дру­гому уставу совер­шенно оди­на­кова, как это видно из ска­зан­ного»[44].

В завер­ше­ние рас­смот­ре­ния обетов в уставе свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого сле­дует отме­тить и несколько момен­тов каса­тельно самого про­цесса их при­ня­тия. Из устава видно[45], что при­ня­тие обетов совер­ша­лось:

  • через особое дей­ствие или чин;
  • при сви­де­те­лях – насто­я­теле и братии, или как гово­рится в одном из нази­да­тель­ных писем свя­ти­теля: «пред Богом, Анге­лами и чело­ве­ками»[46].
  • с пред­ва­ри­тель­ным вопро­ша­нием о твер­до­сти наме­ре­ния при­нять обеты;
  • с изме­не­нием имени;
  • с обла­че­нием в ино­че­ские одежды;

При­няв­ший обет вру­чался опыт­ному старцу[47] и должен был вся­че­ски ста­раться «как бы не рас­слаб­нуть в при­ня­том наме­ре­нии, и не нару­шить дан­ного обета»[48].

Мона­ше­ские обеты в уставе пре­по­доб­ного Иоанна Кас­си­ана

Пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин был осно­ва­те­лем обще­жи­тель­ных мона­сты­рей на Западе. Но как было в случае со свя­ти­те­лем Васи­лием Вели­ким, обра­зец устава он взял на Востоке, изучая мона­ше­скую жизнь в Египте. Весь обще­жи­тель­ный устав пре­по­доб­ного Иоанна Кас­си­ана изло­жен в четы­рех книгах. Однако то, что в нем гово­рится об обетах, можно найти более-менее четко лишь в 4‑й книге.

В общих настав­ле­ниях пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан ука­зы­вает на свя­тость обетов через демон­стра­цию гре­хов­но­сти их несо­блю­де­ния: «Познай же, – пишет он, – что не мало­ва­жен грех, когда кто, дав обет вос­хо­дить к совер­шен­ству, начнет сле­до­вать тому, что несо­вер­шенно»[49]. Поэтому «бойся опять взять что-либо из того, от чего отка­зался ты, в про­тив­ность Гос­подню запре­ще­нию, воз­вра­тясь с села еван­гель­ского дей­ство­ва­ния, опять одеться в ризы свои, кото­рых ты совлекся (см. Мф. 24:18[50]. Ибо обеты, кото­рые дают иноки, имеют особую важ­ность[51].

Цело­муд­рие

Поскольку свои пра­вила для устава пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан заим­ство­вал у Егип­тян и Тавен­ни­сио­тов[52], то об обете дев­ства, как об оче­вид­ном, в нем гово­рится немного. Однако сохра­нять данный обет пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан при­зы­вает очень тща­тельно. За малей­шее его несо­блю­де­ние, как-то фами­льяр­ность с жен­щи­нами, пола­га­лись обли­че­ние и выго­вор[53]. Настав­ляя иноков не увле­каться плот­скими стра­стями, Иоанн Кас­сиан при­во­дил образ Креста, на кото­ром те, кто отрек­лись от мира, рас­пяты не гвоз­дями, но стра­хом Божиим: «Так и мы, стра­хом Божиим рас­пя­тые, должны быть мертвы не только плот­ским стра­стям, но и всему зем­ному, туда устрем­ляя очи души своей, куда пере­се­литься должны мы каждую минуту: чем наи­паче и содер­жатся в умерщ­вле­нии плот­ские похо­те­ния и стра­сти наши»[54]. Поэтому он строго запо­ве­до­вал мона­ше­ству­ю­щим никак не допус­кать воз­об­нов­ле­ния в себе низких земных похо­тей.

Послу­ша­ние

Как выше отме­ча­лось, устав Иоанна Кас­си­ана род­стве­нен уставу пре­по­доб­ного Пахо­мия. В послед­нем же уде­ля­лось особое вни­ма­ние обетам послу­ша­ния и нес­тя­жа­ния. Именно поэтому тот же самый подход нахо­дится и здесь.

Согласно пра­ви­лам, при­во­ди­мым пре­по­доб­ным Иоан­ном Кас­си­а­ном, юные иноки, прежде всего, при­уча­лись побеж­дать свои хоте­ния через испол­не­ние послу­ша­ния старцу[55]. Это все должно соблю­даться строго[56] и рев­ностно. «Так что если кто зани­ма­ется делом пере­пи­сы­ва­ния (книг), то не посмеет окон­чить букву, при начале начер­та­ния кото­рой застал его зов»[57], ревнуя, таким обра­зом, «со всем усер­дием об испол­не­нии доб­ро­де­тели послу­ша­ния»[58]. Для под­креп­ле­ния же испол­не­ния дан­ного обета, пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан при­во­дит «деяния неко­то­рых стар­цев, про­си­яв­ших в этой доб­ро­де­тели»[59].

Нес­тя­жа­ние

Как и в уставе пре­по­доб­ного Пахо­мия, ново­по­сту­пив­ший не имел поз­во­ле­ния взять себе даже свои старые мир­ские одежды; постав­лен­ный, в собра­нии братий, ски­ды­вал их и был обла­чаем аввой в одежды мона­стыр­ские[60]. Нес­тя­жа­ние иноков еги­пет­ских ста­ви­лось им в пример. Пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан тре­бо­ва­тельно при­зы­вал испол­нять данный обет, так что каждый монах, согласно пра­вилу, «не смел даже словом назвать что-либо своим»[61], но ста­рался вся­че­ски соблю­дать нищету, кото­рую обещал пред лицом Христа[62].

Мона­ше­ские обеты в уставе пре­по­доб­ного Вене­дикта

Свя­ти­тель Гри­го­рий Двое­слов, соста­вив­ший житие пре­по­доб­ного Вене­дикта, отме­тил, что он «напи­сал для мона­хов пра­вила, отли­ча­ю­щи­еся опре­де­лен­но­стью и изящ­но­стью речи»[63]. В этих пра­ви­лах нахо­дятся не только рас­суж­де­ния об испол­не­нии извест­ных мона­ше­ских обетов, но и рас­кры­ва­ются осо­бен­но­сти чина их при­ня­тия. При­ни­ма­ю­щий «дает пуб­лично обе­ща­ние не отсту­пать от своего наме­ре­ния; быть всегда исправ­ным в пове­де­нии, в нраве и послу­ша­нии. Обет изре­ка­ется перед Богом и свя­тыми Его (Анге­лами); так что, если отсту­пит в чем от него, Судьей ему будет Тот, Коего он ока­жется обман­щи­ком. Обе­ща­ние свое должен он изло­жить пись­менно, на имя святых, мощи кото­рых почи­вают в храме, и насто­я­щего аввы; и напи­сать его своей рукой. Если не умеет писать, – напи­шет за него другой по его про­ше­нию, а он при­ло­жит печать и поло­жит пись­мен­ное обе­ща­ние своей рукой на алтарь. Пола­гая, ново­на­чаль­ный гово­рит сле­ду­ю­щий стих: «Укрепи меня по слову Твоему, и буду жить; не посрами меня в надежде моей» (Пс. 118:116). За ним трижды повто­ряет все брат­ство, при­бав­ляя: слава Отцу. После сего ново­на­чаль­ный брат кла­ня­ется всем в ноги, прося молитв. С этого момента он счи­та­ется уже состо­я­щим в числе брат­ства».[64]

В отли­чие от уста­вов пре­по­доб­ного Пахо­мия и свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, в уставе пре­по­доб­ного Вене­дикта раз­ре­ша­лось посвя­ще­ние малых детей, за кото­рых пись­менно рас­пи­сы­ва­лись роди­тели: «Если кто из знат­ных посвя­щает своего сына в мона­стыре Богу, – пишется в пра­ви­лах, – то, когда сей отрок еще мал воз­рас­том, роди­тели его делают пись­мен­ное обе­ща­ние, о кото­ром ска­зано выше, и, при­нося потреб­ное для бес­кров­ной жертвы, как и свое руко­пи­са­ние, так и руку отрока вла­гают в покровы алтаря и таким обра­зом посвя­щают его Богу. Отно­си­тельно иму­ще­ства они в своем руко­пи­са­нии с клят­вой обе­щают, что ни сами, ни через посто­рон­нее лицо, ни другим обра­зом не будут содей­ство­вать ему иметь что-либо… Подоб­ным обра­зом посту­пают и небо­га­тые. А кото­рые ничего не имеют, то делают одно руко­пи­са­ние и, с при­пис­кой потреб­ного для бес­кров­ной жертвы, посвя­щают Богу сына своего, при сви­де­те­лях»[65].

Цело­муд­рие

Каса­тельно обета дев­ства, тра­ди­ци­онно, как об обя­за­тель­ной доб­ро­де­тели для инока, в уставе пре­по­доб­ного Вене­дикта гово­рится немного. Только несколько раз упо­ми­на­ется о том, что как сам авва мона­стыря «должен быть цело­муд­рен­ным»[66], так и монахи должны «любить цело­муд­рие (см. 1Тим. 5[67] и «похо­тей плот­ских не совер­шать»[68].

Послу­ша­ние

Более же подробно пре­по­доб­ный Вене­дикт рас­суж­дает о доб­ро­де­тели послу­ша­ния. Уже в пре­ди­сло­вии к уставу он обра­щает речь к вос­при­ни­ма­ю­щему «креп­кое и пре­слав­ное оружие послу­ша­ния»[69]. Послу­ша­ние для пре­по­доб­ного есть первое дело: «Первое наше сми­рен­ное дело есть послу­ша­ние без замед­ле­ния. Оно свой­ственно тем, кото­рые ничего более его не почи­тают слав­ным перед Гос­по­дом, и ради свя­того слу­же­ния, на кото­рое дал обет, и по при­чине страха геен­ского, и ради славы вечной жизни»[70]. Послу­ша­ние должно, как и у пре­по­доб­ного Иоанна Кас­си­ана, испол­няться без замед­ле­ния, рев­ностно, с остав­ле­нием недо­кон­чен­ного дела и с добрым рас­по­ло­же­нием[71]. Послу­ша­ние ока­зы­вать нужно, согласно настав­ле­ниям пре­по­доб­ного Вене­дикта, не только авве, но и всем бра­тиям, ибо это путь к Богу: «Доброе дело послу­ша­ния не в отно­ше­нии только к авве все должны изъ­яв­лять, но и сами себе вза­имно пусть пови­ну­ются, в уве­рен­но­сти, что таким путем послу­ша­ния идут к Богу»[72].

Нес­тя­жа­ние

Обету нес­тя­жа­ния пре­по­доб­ный Вене­дикт также уде­ляет долж­ное вни­ма­ние. Отве­чая на вопрос: могут ли монахи иметь какую-либо соб­ствен­ность, он гово­рит: «Осо­бенно надо с корнем исторг­нуть из мона­стыря страсть любо­има­ния, чтобы никто не смел ничего ни дать, ни взять без поз­во­ле­ния аввы, ни иметь что соб­ствен­ное, ника­кой вещи, ни книги, ни доски, ни гри­феля, совер­шенно ничего: так как никто из братий не имеет уже в своей власти ни тела своего, ни воли своей. Всего необ­хо­ди­мого всякий пусть ожи­дает от аввы; и никому не поз­во­ли­тельно иметь что-нибудь, кроме того, что даст, или что опре­де­лит авва»[73]. Даже в одежде и в келии излиш­нее сле­дует отсечь. Поэтому «авва поча­сту должен осмат­ри­вать кро­вати, чтобы не завел кто чего лиш­него. Если най­дется у иного что-нибудь, чего он не полу­чал от аввы, под­вер­гать такого тяг­чай­шей епи­ти­мии»[74]. А когда назна­чен­ные иноки зани­ма­лись про­да­жей мона­стыр­ских изде­лий, то они обя­зы­ва­лись назна­чать цены ниже, чем у мирян, чтобы не при­ме­ши­ва­лась страсть любо­с­тя­жа­ния и во всем сла­вился Бог[75].

Выводы

Итак, под­водя итоги, сле­дует ска­зать, что первые древ­ние мона­стыр­ские уставы пре­по­доб­ного Пахо­мия Вели­кого, свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого, пре­по­доб­ных Иоанна Кас­си­ана и Вене­дикта появи­лись и были напи­саны не в одно и то же время и не в одном и том же месте. Однако их дух совер­шенно оди­на­ков, и все они своими кор­нями уходят в Еван­ге­лие.

Рас­смот­ре­ние обетов в древ­них мона­стыр­ских уста­вах пока­зало, что они ложи­лись в основу мона­ше­ской жизни, а значит и спа­се­ния. Поэтому чин их при­ня­тия пред­ва­рялся опре­де­лен­ным испы­та­тель­ным сроком. Однако о самом чине в уста­вах гово­рится по-раз­ному. Если в уста­вах пре­по­доб­ного Пахо­мия и пре­по­доб­ного Иоанна Кас­си­ана упо­ми­на­ется лишь о пере­мене одежды ново­по­сту­пив­шего насто­я­те­лем среди братии, то у свя­ти­теля Васи­лия Вели­кого гово­рится уже о пред­ва­ри­тель­ном вопро­ша­нии реши­тель­но­сти наме­ре­ния, об изме­не­нии имени и о вру­че­нии нового инока опыт­ному духов­нику. Пре­по­доб­ный Вене­дикт добав­ляет у себя в уставе ту осо­бен­ность, что инок свои обеты должен был изло­жить пись­менно на имя святых, мощи кото­рых почи­вают в оби­тели. Обеты во всех уста­вах должны были при­ни­маться в зрелом воз­расте и с ясным рас­суд­ком. Однако пре­по­доб­ный Вене­дикт допус­кал посвя­ще­ние малых детей, за кото­рых пись­менно рас­пи­сы­ва­лись роди­тели.

Три глав­ных мона­ше­ских обета – дев­ства, послу­ша­ния и нес­тя­жа­ния, о кото­рых гово­рится в уста­вах, осно­вы­ва­ются на доб­ро­де­тели отре­че­ния от мира. Об обете дев­ства в уста­вах зача­стую гово­рится как о самом себе разу­ме­ю­щемся для того, кто отре­ка­ется от мира. Однако, свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий дан­ному обету, как и прочим, при­дает кано­ни­че­скую окраску, обра­щая на него особое вни­ма­ние и назы­вая его «обетом чистоты» и «обетом стро­гой жизни». Другие два обета – послу­ша­ния и нес­тя­жа­ния – в уста­вах счи­та­ются фун­да­мен­таль­ными, их сущ­ность, несмотря на неболь­шие раз­ли­чия в изло­же­нии, абсо­лютно та же самая.


При­ме­ча­ния:

[1] Иоанн Лествич­ник, прп. Лествица, воз­во­дя­щая на небо. – М.: Артос-Медиа, 2009. С. 29.

[2] Там же.

[3] См. Древ­ние ино­че­ские уставы прп. Пахо­мия Вели­кого, свт. Васи­лия Вели­кого, прп. Иоанна Кас­си­ана и прп. Вене­дикта, собран­ные еп. Фео­фа­ном. – М.: Изд. Афон­ского Рус­ского Пан­те­ле­и­мо­нова мона­стыря, 1892 (далее – Древ­ние ино­че­ские уставы). С. VII.

[4] Там же.

[5] Там же. С. IX.

[6] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 16.

[7] Дио­ни­сий (Шлёнов), иг. Три мона­ше­ских обета: кано­ни­че­ское и бого­слов­ское содер­жа­ние. URL сайт Богослов.RU (17.01.2018) http://www.bogoslov.ru/text/3516854.html#_ftn4

[8] Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 49.

[9] Там же. С. 79.

[10] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 155.

[11] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 43.

[12] Там же. С. 109.

[13] Там же. С. 140.

[14] Там же. С. 33.

[15] Там же. С. 106.

[16] Там же. С. 56.

[17] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 84.

[18] Там же. С. 134.

[19] Там же. С. 103.

[20] Там же. С. 104.

[21] Там же. С. 59.

[22] Там же. С. 136.

[23] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 137.

[24] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С.166–168.

[25] Там же. С. 216.

[26] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 221.

[27] Там же. С. 244.

[28] Там же. С. 245.

[29] Там же.

[30] Там же.

[31] Там же. С. 304.

[32] Там же. С. 264, 306.

[33] Там же. С. 300.

[34] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 304.

[35] При­мо­ге­нов Н. Устав ино­че­ской жизни Васи­лия Вели­кого и срав­не­ние его с уста­вом свя­того Пахо­мия // Святые отцы Церкви и цер­ков­ные писа­тели в трудах пра­во­слав­ных ученых: Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий. Сбор­ник статей. – М.: Сибир­ская Бла­го­звон­ница, 2011. С. 177.

[36] Цит. по: При­мо­ге­нов Н. Устав ино­че­ской жизни Васи­лия Вели­кого С. 178.

[37] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 305.

[38] См. При­мо­ге­нов Н. Указ. соч. С. 159.

[39] Там же. С. 159–160.

[40] Там же. С. 160.

[41] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 477.

[42] См. При­мо­ге­нов Н. Указ. соч. С. 161.

[43] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 468.

[44] При­мо­ге­нов Н. Указ. соч. С. 161.

[45] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 300.

[46] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 494.

[47] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 301.

[48] Там же. С. 303.

[49] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 581.

[50] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 579.

[51] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 578.

[52] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 555.

[53] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 565.

[54] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 579.

[55] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 559.

[56] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 560.

[57] Там же. С. 562.

[58] Там же. С. 562.

[59] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 569–576.

[60] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 557.

[61] Там же. С. 562.

[62] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 580.

[63] Цит. по: Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 589.

[64] Там же. С. 641.

[65] Там же. С. 642.

[66] Там же. С. 647.

[67] Там же. С. 601.

[68] Там же. С. 601.

[69] Там же. С. 591.

[70] Там же. С. 602.

[71] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 602

[72] Там же. С. 651.

[73] Там же. С. 623–624.

[74] Там же. С. 638.

[75] См. Древ­ние ино­че­ские уставы. С. 639–640.

Мона­стыр­ский вест­ник

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки