Устав иноческой жизни Василия Великого и сравнение его с уставом святого Пахомия

Н. При­мо­ге­нов

Ино­че­ская жизнь при пер­во­на­чаль­ном своем обра­зо­ва­нии на Востоке почти одно­вре­менно про­яви­лась в двух видах: в форме ино­че­ства отшель­ни­че­ского, или скит­ского, и в форме ино­че­ства обще­жи­тель­ного. Люди, желав­шие бла­го­уго­ждать Богу, поста­вив­шие целью своей жизни спа­се­ние и дости­же­ние вечной, бла­жен­ной жизни, ухо­дили из горо­дов и селе­ний в пустыни и там под­ви­за­лись в пра­ви­лах бла­го­че­стия или пооди­ночке, образ­цом како­вой жизни могут слу­жить святые Павел Фивей­ский, Онуф­рий Вели­кий и Анто­ний Вели­кий, или же в сооб­ще­стве с дру­гими, себе подоб­ными рев­ни­те­лями, как, напри­мер, бого­уго­ждали святые Пахо­мий, осно­ва­тель обще­жи­тель­ных мона­сты­рей в Тавенне, Васи­лий Вели­кий и другие.

Оче­видно, что для иноков, про­во­див­ших уеди­нен­ную, отшель­ни­че­скую жизнь, не тре­бо­ва­лось ника­ких внеш­них пред­пи­са­ний и поста­нов­ле­ний, по кото­рым они могли бы устро­ять свое спа­се­ние. Каждый отшель­ник руко­вод­ство­вался в своих подви­гах или своими соб­ствен­ными сооб­ра­же­ни­ями, или же настав­ле­ни­ями и сове­тами стар­цев, около кото­рых в боль­шин­стве слу­чаев сели­лись ново­при­хо­дя­щие иноки, как более опыт­ных и более зрелых мужей в деле спа­се­ния. Напро­тив, в обще­жи­тель­ных мона­сты­рях, где несколько иноков под­ви­за­лись вместе, имея у себя общее иму­ще­ство, общую пищу и одежду, необ­хо­димо тре­бо­ва­лось уста­нов­ле­ние тех или других правил на разные случаи жизни, тех или других пред­пи­са­ний, кото­рыми бы ограж­да­лось строй­ное тече­ние жизни иноков, в осо­бен­но­сти когда число тако­вых было зна­чи­тельно. Как во всяком обще­ствен­ном учре­жде­нии, госу­дар­ствен­ном, напри­мер, в воен­ных и учеб­ных заве­де­ниях, в пра­ви­тель­ствен­ных и при­сут­ствен­ных местах, явля­ется необ­хо­ди­мой извест­ного рода дис­ци­плина, вве­де­ние извест­ного рода правил и пред­пи­са­ний, чтобы не нару­ша­лись поря­док, строй­ность и гар­мо­ния в общем ходе дел, так точно и в духов­ных учре­жде­ниях (в обще­жи­тель­ных мона­сты­рях) необ­хо­димо вве­де­ние дис­ци­плины, уста­нов­ле­ние раз­лич­ных правил и уза­ко­не­ний.

Так дей­стви­тельно и было на самом деле. С осно­ва­нием каж­дого обще­жи­тель­ного мона­стыря вво­дился тот или другой устав, пред­пи­сы­ва­ю­щий, как нужно посту­пать иноку в раз­лич­ных слу­чаях его жизни, и веду­щий свое начало по боль­шей части от самого осно­ва­теля мона­стыря. По той же самой при­чине и той же необ­хо­ди­мо­стью было вызвано и появ­ле­ние устава св. Васи­лия Вели­кого, поло­жив­шего начало обще­жи­тель­ным мона­сты­рям в Понте и Кап­па­до­кии, и еще ранее — появ­ле­ние устава св. Пахо­мия, пер­вого учре­ди­теля обще­жи­тель­ных мона­сты­рей на Востоке. Что каса­ется устава ино­че­ской жизни Васи­лия Вели­кого, то он настолько важен по своему зна­че­нию в деле устро­е­ния мона­ше­ской жизни вообще, настолько полно и все­сто­ронне выра­жает собою идею подвиж­ни­че­ства, что вполне заслу­жи­вает того, чтобы на нем оста­но­виться и рас­смот­реть, как состав­лялся этот устав и в каком отно­ше­нии он стоит к другим ино­че­ским уста­вам, и глав­ным обра­зом к уставу св. Пахо­мия, как пер­вому по вре­мени появ­ле­ния.

Прежде всего заме­тим, что под поня­тием устава ино­че­ской жизни Васи­лия Вели­кого мы разу­меем не только его «Подвиж­ни­че­ские уставы под­ви­за­ю­щимся в обще­жи­тии и в отшель­ни­че­стве», но и «Про­стран­ные» и «Крат­кие пра­вила, изло­жен­ные в вопро­сах и отве­тах», так как и те и другие напи­саны были св. Васи­лием именно для иноков. Можно думать, что если не весь устав Васи­лия Вели­кого, не все его ино­че­ские пра­вила, то, по край­ней мере, боль­шая часть из них состав­лены были во время пре­бы­ва­ния его в Пон­тий­ской пустыне, в том месте, где он пер­во­на­чально посе­лился для подви­гов и где впер­вые собра­лось около него обще­ство подоб­ных ему подвиж­ни­ков. Можно думать так потому, что во вступ­ле­нии к «Про­стран­ным пра­ви­лам» св. Васи­лий выра­жа­ется таким обра­зом: «Поелику, по бла­го­дати Божией, во имя Гос­пода нашего Иисуса Христа, сошлись мы вместе, пред­по­ло­жив себе одну и ту же цель бла­го­че­сти­вой жизни, и вы изъ­яв­ля­ете жела­ние узнать нужное ко спа­се­нию, а мне нале­жит нужда воз­ве­стить оправ­да­ния Божии… и к тому же насто­я­щее время для нас весьма удобно, а место сие без­молвно и достав­ляет полное осво­бож­де­ние от внеш­него шума, то помо­лимся друг о друге, чтобы мне сослу­жи­те­лям моим «даяти во время жито­ме­рие» (Лк.12:42[1]. Точно так же во вступ­ле­нии к «Крат­ким пра­ви­лам» мы читаем: «Поэтому если… мы теперь в вели­ком покое от внеш­них мяте­жей, — гово­рит собрав­шимся около него инокам св. Васи­лий, — то не другим каким делом зай­мемся и не сну пре­да­дим тело свое, но про­ве­дем осталь­ную часть ночи в попе­че­нии о том и в иссле­до­ва­нии того, что для нас необ­хо­димо»[2]. Но, с другой сто­роны, несо­мненно и то, что не все эти пра­вила напи­саны были здесь — в пустыне, потому что поста­новка неко­то­рых вопро­сов и содер­жа­ние отве­тов пока­зы­вают потреб­но­сти, далеко выхо­дя­щие из круга потреб­но­стей мало­чис­лен­ного пустын­ного брат­ства, какое было вокруг св. Васи­лия, и ука­зы­вают на такие обя­за­тель­ства, кото­рые это брат­ство не могло при­нять на себя. Таковы, напри­мер, вопросы, надобно ли из брат­ских запа­сов давать нуж­да­ю­щимся из посто­рон­них[3]; надобно ли в брат­стве быть учи­телю мир­ских детей[4]; вопросы и ответы о при­ня­тии детей в брат­ство с обсто­я­тель­ным изъ­яс­не­нием средств к их содер­жа­нию, их образа жизни в брат­стве, вза­им­ных отно­ше­ний друг к другу и к ста­рей­шим бра­тиям, о вре­мени про­из­не­се­ния ими обета и пр. Подоб­ные вопросы, веро­ятно, были постав­лены и разъ­яс­нены Васи­лием Вели­ким впо­след­ствии, когда он уже был пре­сви­те­ром или епи­ско­пом.

То, что автор как «Про­стран­ных», так и «Крат­ких правил», а равно и «Подвиж­ни­че­ских уста­вов» был один и тот же, под­твер­жда­ется тем, что в «Крат­ких пра­ви­лах» Васи­лий нередко ссы­ла­ется на свои «Про­стран­ные пра­вила», а в «Подвиж­ни­че­ских уста­вах» он по вре­ме­нам гово­рит о том же, о чем он гово­рил в «Про­стран­ных» или «Крат­ких пра­ви­лах», только полнее. Так, во втором пра­виле из «Крат­ких правил» он ука­зы­вает на вось­мое из «Про­стран­ных», в 74‑м — на 7‑е, в 103‑м — на 27‑е, в 220‑м — на 33‑е; в 22‑й главе «Подвиж­ни­че­ских уста­вов» гово­рит полнее о послу­ша­нии, в 30‑й главе гово­рит о том, о чем гово­рил в «Крат­ких пра­ви­лах», и т. д. Но и «Про­стран­ные», и «Крат­кие пра­вила» при­над­ле­жат именно св. Васи­лию Вели­кому, а не есть позд­ней­шее про­из­ве­де­ние. Это дока­зы­ва­ется ука­за­нием на них совре­мен­ни­ков Васи­лия. Так, мы знаем, что совре­мен­ник его, пре­сви­тер акви­лей­ский Руфин, сделал извле­че­ние из правил Васи­ли­е­вых и пере­вел их на латин­ский язык для аббата Урси­сия[5]. В V сто­ле­тии на эти пра­вила Васи­лия ссы­лался в своих настав­ле­ниях инокам пре­по­доб­ный Кас­сиан. Пре­по­доб­ный Фео­до­сий, началь­ник обще­жи­тия в Пале­стине, часто читал их, как видно из его жиз­не­опи­са­ния[6]. В VI сто­ле­тии импе­ра­тор Юсти­ниан в посла­нии к Кон­стан­ти­но­поль­скому пат­ри­арху Мине при­во­дит 267‑е пра­вило из «Крат­ких правил» под именем Васи­лия Вели­кого. Равным обра­зом содер­жа­ние этих правил, заклю­ча­ю­щи­еся в них глу­бина мыслей, ясность, убе­ди­тель­ность и нагляд­ность дово­дов — все это несо­мненно застав­ляет заклю­чать, что писа­те­лем их был никто другой, как Васи­лий Вели­кий. Впро­чем, в таком важном и весьма нелег­ком заня­тии св. Васи­лию оказал нема­лую помощь и св. Гри­го­рий Бого­слов, кото­рый по вре­ме­нам посе­щал своего друга в его пустын­ном уеди­не­нии и кото­рого Васи­лий Вели­кий уси­ленно просил навсе­гда остаться вместе с ним в пустыне. Святой Гри­го­рий в одном из своих писем к Васи­лию, кото­рое он писал уже по воз­вра­ще­нии из путе­ше­ствия в Понт, между про­чими при­ят­ными вос­по­ми­на­ни­ями своими о жизни в Пон­тий­ской пустыне назы­вает и сле­ду­ю­щее: «Кто даст мне сорев­но­ва­ние и поощ­ре­ние к доб­ро­де­тели, кото­рое мы ограж­дали пись­мен­ными уста­вами и пра­ви­лами?»[7]

Пока­зав, таким обра­зом, повод к напи­са­нию ино­че­ского устава, извест­ного под именем Васи­лия Вели­кого, место и время этого напи­са­ния, сделав заме­ча­ние, что авто­ром этого устава был, несо­мненно, Васи­лий Вели­кий, хотя в состав­ле­нии его при­ни­мал уча­стие также и Гри­го­рий Бого­слов, мы теперь перей­дем к рас­смот­ре­нию сле­ду­ю­щего вопроса, на кото­рый мы и обра­тим глав­ным обра­зом свое вни­ма­ние, а именно: в каком отно­ше­нии стоит этот устав к другим уста­вам, появив­шимся на Востоке еще ранее устава Васи­лия Вели­кого, то есть имеет ли он какое-нибудь сход­ство с ними или нет?

Из обсто­я­тельств жизни св. Васи­лия Вели­кого известно, что он, прежде чем уда­литься в пустыню и там обра­зо­вать свой мона­стырь, решился посе­тить сна­чала вели­ких подвиж­ни­ков, живших в Алек­сан­дрии, Фива­иде и других местах Египта, также в Пале­стине, Кили­си­рии и Месо­по­та­мии, чтобы собрать в свой мона­стырь все лучшее, что было выра­бо­тано дол­го­лет­ним опытом святых подвиж­ни­ков[8]. Вот как об этом рас­ска­зы­вает сам он: «…про­чи­тав Еван­ге­лие и увидев там, что дей­стви­тель­ней­шее сред­ство к усо­вер­шен­ство­ва­нию — про­дать свое иму­ще­ство, поде­литься им с неиму­щими бра­ти­ями и вообще не забо­титься о сей жизни, не вда­ваться душою ни в какое при­стра­стие к здеш­нему, поже­лал я найти какого-нибудь брата, избрав­шего этот путь жизни, чтобы с ним пере­плыть ско­ро­пре­хо­дя­щую волну сей жизни. И под­линно многих нашел я в Алек­сан­дрии, многих — в прочих местах Египта, а иных в Пале­стине, в Кили­си­рии и в Месо­по­та­мии; дивился воз­дер­жа­нию их в пище, дивился тер­пе­нию в трудах, изум­лялся неослаб­но­сти в молит­вах, тому, как пре­одо­ле­вали они сон, не усту­пая ника­кой есте­ствен­ной необ­хо­ди­мо­сти, всегда сохра­няя в душе высо­кий и непо­ра­бо­щен­ный образ мыслей, «во алчбе и жажди, …зиме и наготе» (2Кор.11:27). Поди­вясь сему и убла­жив жизнь сих мужей, кото­рые на деле пока­зы­вают, что носят в теле своем мерт­вость Иису­сову, поже­лал и сам я, сколько было мне воз­можно, сде­латься под­ра­жа­те­лем оных мужей»[9]. И дей­стви­тельно, святые мужи, кото­рых слу­чи­лось видеть св. Васи­лию, были на самом деле таковы, что состав­ляли пред­мет удив­ле­ния и под­ра­жа­ния не только для совре­мен­ни­ков, но и для после­ду­ю­щих веков. Тогда было самое цве­ту­щее состо­я­ние ино­че­ства в Египте. Хотя осно­ва­тели мона­ше­ской жизни, св. Анто­ний Вели­кий и св. Пахо­мий, в то время уже отошли ко Гос­поду, но пустыни еги­пет­ские были напол­нены тыся­чами уче­ни­ков этих пра­вед­ни­ков и под­ра­жа­те­лями их. Эти уче­ники и под­ра­жа­тели вели­ких подвиж­ни­ков Анто­ния и Пахо­мия, соеди­няя с уди­ви­тель­ным подвиж­ни­че­ством высо­кую муд­рость в сове­тах, обла­дали вместе и раз­ными осо­быми даро­ва­ни­ями духов­ными, кото­рые сви­де­тель­ство­вали о при­сут­ствии в их душах Духа Божия. Нет ничего уди­ви­тель­ного поэтому, если Васи­лий Вели­кий при устро­е­нии своего мона­стыря в Понте многое заим­ство­вал из виден­ных им мона­сты­рей в других местах и что при напи­са­нии своего устава он многое внес в него из уста­вов, суще­ство­вав­ших в то время в мона­сты­рях Алек­сан­дрии и Египта. В этом мы вполне убе­димся, если срав­ним устав св. Васи­лия с дошед­шими до нас уста­вами виден­ных им мона­сты­рей. Для нас нет боль­шой надоб­но­сти рас­смат­ри­вать все уставы, с кото­рыми мог озна­ко­миться св. Васи­лий, чтобы судить, что именно и откуда заим­ство­вано им при напи­са­нии своего устава, нет надоб­но­сти потому, что боль­шин­ство мона­сты­рей не только в Египте, но и в Пале­стине и Месо­по­та­мии руко­во­ди­лось уста­вом, данным пер­во­на­чально св. Пахо­мием. Устрой­ство св. Пахо­мием Тавенн­ских мона­сты­рей послу­жило образ­цом для устрой­ства и прочих мона­сты­рей в раз­лич­ных стра­нах, а вместе с тем и устав св. Пахо­мия во вновь устро­ен­ных мона­сты­рях при­ни­мался как руко­вод­ство жизни, если не в полном виде, то, по край­ней мере, в его суще­ствен­ных чертах. Поэтому для нас доста­точно срав­нить устав св. Васи­лия только с уста­вом св. Пахо­мия, чтобы видеть сход­ство этого устава с уста­вами других мона­сты­рей, кото­рые слу­чи­лось посе­тить Васи­лию Вели­кому. К этому срав­не­нию мы и при­сту­пим в даль­ней­шей нашей речи.

Но прежде всего необ­хо­димо озна­ко­миться с уста­вом св. Пахо­мия. Св. Пахо­мий состав­лял и вводил свой устав посте­пенно, по мере рас­ши­ре­ния осно­ван­ного им мона­стыря и по мере уве­ли­че­ния в нем числа братии[10]. В жиз­не­опи­са­нии Пахо­мия рас­ска­зы­ва­ется, что пер­во­на­чально устав ино­че­ской жизни дан был св. Пахо­мию Анге­лом и что этот устав, начер­тан­ный на медных досках, сохра­нялся у уче­ни­ков Пахо­мия и после его смерти. Но этот устав по своему содер­жа­нию весьма краток, так что необ­хо­димо тре­бо­ва­лось со сто­роны Пахо­мия допол­нить его и при­со­еди­нить к нему новые пра­вила. В полном своем виде устав св. Пахо­мия не сохра­нился до нас[11]. Более подроб­ное изло­же­ние его нахо­дится у бла­жен­ного Иеро­нима, пере­ве­ден­ное с гре­че­ского на латин­ский язык[12]. У Пал­ла­дия[13] и Созо­мена[14] есть также крат­кое изве­стие об этом уставе. По пред­по­ло­же­нию про­фес­сора Казан­ского, дошед­ший до нас в разных собра­ниях устав св. Пахо­мия в полном своем составе не при­над­ле­жит ему, но допол­нен его уче­ни­ками. Но что именно позд­нее при­бав­лено к его уставу, это, по мнению Казан­ского, нет ника­кой воз­мож­но­сти ука­зать[15].

Рас­смат­ри­вая с внеш­ней сто­роны этот устав, мы видим, что он изло­жен без всякой системы, без вся­кого опре­де­лен­ного рас­пре­де­ле­ния правил по тем или другим вопро­сам. Ни один вопрос в нем не реша­ется обсто­я­тельно в одном каком-нибудь месте, а по частям — в раз­лич­ных местах. За пра­ви­лом, каса­ю­щимся молитвы, сле­дует другое какое-нибудь пра­вило, отно­ся­ще­еся, напри­мер, к ручным заня­тиям, затем опять идет пра­вило о молитве, далее отно­си­тельно одежды или о том, как нужно вести себя во время общих собра­ний, и т. д.

Кстати заме­тим, что и в уставе Васи­лия Вели­кого также нет стро­гой после­до­ва­тель­но­сти в поста­новке вопро­сов и опре­де­лен­ного плана, хотя в срав­не­нии с уста­вом св. Пахо­мия он обла­дает боль­шой систе­ма­тич­но­стью. Как мы выше заме­тили, устав Васи­лия Вели­кого состоит из трех частей: из «Правил, про­странно изло­жен­ных», «Правил, кратко изло­жен­ных» и «Подвиж­ни­че­ских уста­вов под­ви­за­ю­щимся в обще­жи­тии и в отшель­ни­че­стве». Все эти части состоят из вопро­сов и отве­тов на них и служат как бы добав­ле­нием друг к другу. Неко­то­рые из вопро­сов, поме­щен­ных в одной части, повто­ря­ются также и в других частях, и притом боль­шин­ство из них стоит без всякой связи друг с другом.

Обра­тимся теперь к срав­не­нию уста­вов Васи­лия Вели­кого и св. Пахо­мия, рас­смат­ри­вая их со сто­роны содер­жа­ния. При срав­не­нии этих уста­вов мы заме­чаем прежде всего суще­ствен­ное сход­ство между ними. Сход­ство это откры­ва­ется и в тож­де­стве цели, кото­рую пре­сле­до­вали тот и другой устро­и­тель подвиж­ни­че­ской жизни: эта цель — спа­се­ние тех, кото­рые вве­рили себя духов­ному руко­вод­ству опыт­ных настав­ни­ков; сход­ство заме­ча­ется и в сред­ствах, кото­рые пред­пи­сы­вали оба руко­во­ди­теля руко­вод­ству­е­мым инокам для успеш­ного дости­же­ния цели. Святой Васи­лий, подобно св. Пахо­мию, пред­пи­сал инокам те же духов­ные упраж­не­ния, именно: молитву, бого­мыс­лие, мол­ча­ние, пост и пр.; сход­ство откры­ва­ется и в телес­ных упраж­не­ниях, и в нака­за­ниях, назна­ча­е­мых за нару­ше­ние извест­ных правил.

По уставу св. Пахо­мия, ино­че­ская жизнь дер­жится глав­ным обра­зом на двух доб­ро­де­те­лях: на послу­ша­нии и нес­тя­жа­тель­но­сти. Всякий, жела­ю­щий посту­пить в число братии мона­стыря, еще прежде своего вступ­ле­ния в мона­стырь должен был пока­зать опыты сми­ре­ния и послу­ша­ния. В про­дол­же­ние десяти и более дней он должен был вне мона­стыря повер­гаться на землю пред про­хо­дя­щими бра­ти­ями, тер­петь поно­ше­ние и испол­нять все, что ему при­ка­зано будет[16]. Но и по вступ­ле­нии в мона­стырь инок точно так же ни на минуту не выхо­дил из послу­ша­ния и зави­си­мо­сти от насто­я­теля, началь­ни­ков и стар­цев мона­стыря. Его зави­си­мость от насто­я­теля про­сти­ра­лась и на самые малей­шие дей­ствия. Без поз­во­ле­ния насто­я­теля он не только не мог выйти из мона­стыря, но и в мона­стыре не мог ни начать новой работы, ни перейти с одного места на другое, ни вымыть одежды или сде­лать что-либо иное, как, напри­мер, под­нять паль­мо­вый лист с земли, остричь голову себе или дру­гому и т. п. Без поз­во­ле­ния насто­я­теля никто не мог также ходить в то место, где рабо­тают худож­ники или масте­ро­вые. Когда позо­вут братию на работу, никто не должен отка­зы­ваться от нее и не должен был даже спра­ши­вать, куда идти, потому что сам насто­я­тель всегда шел впе­реди иноков[17]. Всякое пре­ко­сло­вие и непо­ви­но­ве­ние было ограж­дено стро­гими пра­ви­лами и под­вер­га­лось нака­за­нию.

До такой же сте­пени, если только не далее, про­сти­ра­лось в иноках и отре­че­ние от своей соб­ствен­но­сти или нес­тя­жа­тель­ность. Ново­на­чаль­ный инок не только ничего не при­но­сил с собою в мона­стырь, но даже и свою мир­скую одежду должен был отдать мона­стыр­скому эко­ному, у кото­рого она сохра­ня­лась до того вре­мени, пока ново­при­быв­ший окон­ча­тельно не всту­пал в обще­ство братии, а затем она раз­да­ва­лась нуж­да­ю­щимся миря­нам[18]. По словам бла­жен­ного Иеро­нима, иму­ще­ство иноков состо­яло только в сле­ду­ю­щем: «Они имели в своей келлии, — гово­рит он, — стул со спин­кою, слу­жив­ший им ложем, два леви­тона[19] и третий, поно­шен­ный, для оде­я­ния во время сна, льня­ное покры­вало и два куколя, милоть, пояс льня­ной, сан­да­лии и жезл для путе­ше­ствия. Вот все их иму­ще­ство»[20]. Но и это все, что состав­ляло иму­ще­ство иноков, не было их соб­ствен­но­стью, а раз­да­ва­лось им во вре­мен­ное вла­де­ние, до тех пор, пока они нахо­ди­лись в числе мона­стыр­ской братии. Своей же соб­ствен­но­сти у инока ника­кой не было. Если инок, хотя и по ошибке, назы­вал своими книгу, пись­мен­ные доски, гри­фель, одежду, одним словом — те вещи, кото­рые выда­ва­лись ему от оби­тели, то он и за это под­вер­гался епи­ти­мии[21]. Пра­вило 81 устава пове­ле­вает вся­кому иметь в своей келлии только доз­во­лен­ное зако­нами мона­стыр­скими и отни­мать у него все, что най­дется кроме сего[22]. Так, напри­мер, счи­та­лось важным пре­ступ­ле­нием, если кто-нибудь сбе­ре­гал в своей келлии деньги, даже самую малую монету[23]. Сбе­ре­же­ние денег и вообще всех мона­стыр­ских вещей вхо­дило в обя­зан­но­сти так назы­ва­е­мого эко­нома и его помощ­ни­ков; другие же из братии совсем не каса­лись денег. Многие поэтому уми­рали, не зная даже, что такое деньги, если всту­пали в мона­стырь в моло­дых летах, еще не видев их.

Те же самые доб­ро­де­тели или обеты поло­жены в основу ино­че­ской жизни и Васи­лием Вели­ким. По уставу св. Васи­лия, послу­ша­ние иноков своим началь­ни­кам должно про­сти­раться до самой смерти, по при­меру Гос­пода, Кото­рый «послуш­лив быв до смерти, смерти же крест­ныя»(Флп.2:8)[24]. Иноки должны испол­нять при­ка­зан­ное им дело, не допы­ты­ва­ясь даже, на каком осно­ва­нии дается им при­ка­за­ние[25]. Они и на самое корот­кое время не имели власти рас­по­ла­гать собою и пре­да­ваться соб­ствен­ным заня­тиям. «Ибо, — гово­рит Васи­лий Вели­кий, — как орудие не может дви­гаться без худож­ника и член не может ни на корот­кое время отде­литься от целого тела или дви­гаться без воли внут­рен­него худож­ника, пра­вя­щего всем телом, так и подвиж­ник не имеет власти что-нибудь делать или испол­нять без воли насто­я­теля»[26]. Без воли насто­я­теля он не может изби­рать для себя даже и полез­ное заня­тие. «Кто изби­рает себе дело по соб­ствен­ному своему поже­ла­нию, тот сам на себя про­из­но­сит обви­не­ние, во-первых, в само­уго­дии, а во-вторых, и в том, что рас­по­ло­жен к такому заня­тию или для мир­ской славы, или в надежде при­были, или по дру­гому чему-нибудь подоб­ному, или что по лено­сти и изне­жен­но­сти пред­по­чи­тает лег­чай­шее. А быть винов­ным в этом значит не осво­бо­диться еще от порока стра­стей»[27]. Чтобы легче упраж­няться в послу­ша­нии и покор­но­сти, иноки всегда должны иметь в виду пример святых апо­сто­лов и Самого Гос­пода. Послу­ша­ние иноков своему насто­я­телю должно быть такое же полное и без­гра­нич­ное, какое ока­зы­вали апо­столы своему Учи­телю, так как насто­я­тель, по выра­же­нию Васи­лия Вели­кого, «есть не что иное, как чело­век, кото­рый пред­став­ляет собою Лицо Спа­си­теля, стал посред­ни­ком между Богом и людьми и свя­щен­но­дей­ствует пред Богом спа­се­ние покор­ных ему»[28].

Кроме того, ново­по­сту­пив­шие иноки, по уставу св. Васи­лия, должны были давать также и обет нес­тя­жа­тель­но­сти. В своих «Подвиж­ни­че­ских уста­вах» Васи­лий Вели­кий дает об этом такое настав­ле­ние: «Подвиж­ник, всту­пив­ший в обще­ство братии, должен быть сво­бо­ден от вся­кого при­об­ре­те­ния в соб­ствен­ность мир­ских вещей. Ибо если не испол­няет сего, то, во-первых, нару­шает стро­гость обще­жи­тия при­об­ре­те­нием соб­ствен­но­сти, а сверх того, сам на себе пред­став­ляет полное дока­за­тель­ство своего неве­рия, как не дове­ря­ю­щий Богу, что Он про­пи­тает собрав­шихся во имя Его. Вред же от при­об­ре­те­ния соб­ствен­но­сти не огра­ни­чи­ва­ется сим, но про­сти­ра­ется далее. Ибо домо­га­ю­щийся иметь что-либо соб­ствен­ное не об ином чем помыш­ляет, как об отде­ле­нии и отступ­ле­нии. А у кого нет сего в виду, на что ему иметь и соб­ствен­ность, когда знает, что рабы Хри­стовы, по бла­го­дати Хри­сто­вой, всегда изоби­луют всем необ­хо­ди­мым. Посему явно, что такой чело­век замыш­ляет об отсе­че­нии и умерщ­вле­нии соб­ствен­ной души своей, за малое число оболов пре­дает соб­ствен­ное свое спа­се­ние и дела­ется (поз­вольте мне выра­зиться несколько смело) вторым Иудою, начав кражею, потому что при­об­ре­те­ние соб­ствен­но­сти есть кража, и окон­чив пре­да­тель­ством, потому что и он пре­дает Слово истины, как Иуда предал Гос­пода»[29]. По словам Васи­лия Вели­кого, при­об­ре­те­ние соб­ствен­но­сти для инока есть, таким обра­зом, кража и пре­да­тель­ство Слова истины. Итак, как по уставу св. Пахо­мия, так и по уставу св. Васи­лия Вели­кого, иноки, посту­пав­шие в число братии мона­стыря, должны были давать обет послу­ша­ния и пол­ного отре­че­ния от своей соб­ствен­но­сти. Сущ­ность этих обетов по тому и дру­гому уставу совер­шенно оди­на­кова, как это видно из ска­зан­ного[30].

Далее, обра­щая вни­ма­ние на то, как сла­га­лась внеш­няя жизнь иноков по тому и дру­гому уставу и как текла их внут­рен­няя жизнь, мы и с этой сто­роны увидим, что устав св. Васи­лия Вели­кого имеет боль­шое сход­ство с уста­вом св. Пахо­мия.

Внеш­ний строй ино­че­ской жизни в мона­сты­рях св. Пахо­мия может быть пред­став­лен в таком виде. Все обще­ство иноков, хотя бы оно состо­яло из несколь­ких мона­сты­рей, было управ­ля­емо одним началь­ни­ком, кото­рому пре­иму­ще­ственно при­над­ле­жало имя аввы. Началь­ник наблю­дал за всеми мона­сты­рями; посе­щал их сам, посы­лал от себя и других дове­рен­ных иноков для осмотра. А чтобы легче ему было наблю­дать за всеми мона­сты­рями, то в каждом мона­стыре постав­лялся особый началь­ник, кото­рый назы­вался насто­я­те­лем и игу­ме­ном. У насто­я­теля был помощ­ник, засту­пав­ший иногда место насто­я­теля, когда тот был болен или нахо­дился в отлучке по делам. Кроме того, так как каждый мона­стырь делился на общины, состо­яв­шие из трех или четы­рех домов, то для удоб­ства наблю­де­ния за каждым отдель­ным домом постав­ля­лись еще част­ные над­зи­ра­тели. В каждом доме было две­на­дцать или три­на­дцать келлий, в коих жило по два или по три брата. Над­зи­ра­тель каж­дого дома давал отчет в своем управ­ле­нии насто­я­телю мона­стыря[31]. Хозяй­ствен­ная часть каж­дого мона­стыря лежала на руках у так назы­ва­е­мого эко­нома и его помощ­ни­ков. Эко­номы рас­по­ря­жа­лись снаб­же­нием братии пищею и одеж­дою из мате­ри­а­лов, заго­тов­лен­ных в мона­стыре или куп­лен­ных ими на сто­роне на деньги, выру­чен­ные от про­дажи ино­че­ских изде­лий.

В пра­ви­лах Пахо­мия довольно подробно изла­га­ются обя­зан­но­сти насто­я­те­лей. По внут­рен­нему рас­по­ло­же­нию насто­я­тель должен быть утвер­жден в сми­ре­нии, про­све­щен зна­нием Свя­щен­ного Писа­ния, быть стро­гим испол­ни­те­лем закона Божия и рев­ни­те­лем оте­че­ских пре­да­ний. Он должен умерт­вить стра­сти, любить правду и нена­ви­деть неправду, быть рев­ност­ным к испол­не­нию своих обя­зан­но­стей, не бояться ни труда, ни смерти, а только одного Бога. По пове­де­нию внеш­нему насто­я­тель должен быть образ­цом стро­го­сти, осто­рож­но­сти, уме­рен­но­сти, воз­дер­жа­ния и само­умерщ­вле­ния. В отно­ше­нии к братии, вве­рен­ной его попе­че­нию, Пахо­мий желал, чтобы насто­я­тель не пре­сту­пал границ своей власти, управ­лял без жесто­ко­сти, осте­ре­гался бы, как бы не допу­стить в свою душу чув­ства гор­до­сти или сует­но­сти, когда обязан будет исправ­лять недо­статки иноков, но с чув­ством сми­ре­ния выска­зы­вать истину. Постав­ляя глав­ной обя­зан­но­стью насто­я­теля наблю­дать за сохра­не­нием мона­стыр­ского устава во всей его стро­го­сти, Пахо­мий хотел, чтобы насто­я­тель сам был испол­ни­те­лем его. Если слу­чится общая работа, началь­ник должен идти впе­реди, отве­чать за иноков, когда закон мол­ча­ния не поз­во­ляет им гово­рить, вра­зум­лять их в том, чего они не знают. Вслед­ствие всего этого насто­я­тели должны быть опытны в духов­ной жизни[32].

В отно­ше­ниях друг к другу между бра­ти­ями суще­ство­вал стро­гий поря­док стар­шин­ства и под­чи­не­ния млад­ших иноков стар­шим. Стар­шин­ство у них счи­та­лось не по летам, а по вре­мени вступ­ле­ния каж­дого в мона­стырь. «Кто первым всту­пит в мона­стырь, — гово­рит бла­жен­ный Иеро­ним, — тот первым садится, первым встает, первым поет псалом, первый про­тя­ги­вает руку за столом, прежде других при­ча­ща­ется в церкви. Вни­ма­ние у них обра­ща­ется не на воз­раст, а на образ жизни»[33]. Ново­на­чаль­ному иноку, всту­пив­шему в мона­стырь по пред­ва­ри­тель­ном испы­та­нии, назна­ча­лось опре­де­лен­ное место в сто­ло­вой, в общих собра­ниях, напри­мер на молитве, на работе и т. п., и это место он ни под каким видом не имел права пере­ме­нять само­вольно без доз­во­ле­ния началь­ни­ков[34].

Одежда иноков была самая про­стая и состо­яла из льня­ного хитона без рука­вов, сши­того вроде мешка, дости­гав­шего до колен, и из милоти (кожа­ной одежды), кото­рую иноки наки­ды­вали поверх своих хито­нов по при­меру Илии и Иоанна Кре­сти­теля. На голове носили они шер­стя­ные шапочки, на кото­рых дела­лись кресты крас­ного цвета и еще, когда уве­ли­чи­лось число мона­сты­рей под веде­нием Пахо­мия, значки мона­стыря и дома, из кото­рых был инок. Хитоны пре­по­я­сы­ва­лись по чре­с­лам поясом и пере­вя­зью. Для более полной обри­совки внеш­него вида инока Пахо­ми­ева мона­стыря доба­вим, что волос они не стригли, но волосы носили длин­ные, рас­пу­щен­ные по плечам[35]. Такому покрою и такой наруж­но­сти иноков вполне соот­вет­ство­вали их скром­ная походка, не слиш­ком мед­лен­ная, но и не быст­рая, их скром­ный потуп­лен­ный взгляд и всегда серьез­ное, но не стро­гое выра­же­ние лица[36].

Соблю­дая про­стоту и одно­об­ра­зие в одежде, иноки соблю­дали то же самое и в пище. Пища их всегда почти состо­яла из хлеба, маслин, сыра, овощей соле­ных или руб­лен­ных и при­го­тов­лен­ных с уксу­сом и маслом, смокв и других плодов сооб­разно с вре­ме­нем года. «Рос­ко­шью во время стола, — пишет Кас­сиан, — счи­та­лись у тавенн­ских мона­хов руб­ле­ный лук, дикая капу­ста, тол­че­ная соль, оливы, неболь­шие соле­ные рыбки»[37]. Они ели в мол­ча­нии, с опу­щен­ными на лицо покры­ва­лами, так чтобы никто не мог видеть своего соседа, а только сто­яв­шее перед ним блюдо[38]. В своих жили­щах иноки раз­ме­ща­лись, по словам бла­жен­ного Иеро­нима, таким обра­зом: «Братия, зани­ма­ю­щи­еся одним и тем же ремеслом, живут в одном доме и под веде­нием одного насто­я­теля; напри­мер, ткущие полотно живут вместе, при­го­тов­ля­ю­щие рогожи состав­ляют особую семью»[39].

Все это обще­ство иноков по при­гла­ше­нию глав­ного аввы делало два раза в год в глав­ном мона­стыре общие собра­ния — одно в Пасху, чтобы всем вместе празд­но­вать свет­лый празд­ник, а другое — в месяц мезор, соот­вет­ству­ю­щий нашему авгу­сту. В это время каждый началь­ник полу­чал от глав­ного аввы при­ка­за­ния, в кото­рых имел нужду; в то же время изби­ра­лись новые насто­я­тели и началь­ники, если то было нужно; пре­кра­ща­лись все раз­но­гла­сия, какие могли воз­ник­нуть между бра­ти­ями, и имев­шие какую-либо вражду при­ми­ря­лись между собою. Бла­жен­ный Иеро­ним назы­вает эти дни подоб­ными дням юбилея[40]. Вот крат­кий очерк того, как сла­га­лась внеш­няя жизнь иноков по уставу св. Пахо­мия.

Подоб­ным же обра­зом сла­га­лась внеш­няя жизнь и в мона­стыре, устро­ен­ном св. Васи­лием Вели­ким, как это видно из его устава. И здесь точно так же во главе всей общины стоял один насто­я­тель, кото­рым на первых порах был сам св. Васи­лий. Это — пред­ста­ви­тель Иисуса Христа[41], заме­няв­ший подвиж­ни­кам земных роди­те­лей[42]. Он должен был быть доб­ро­вольно изби­раем бра­тией[43] и, когда был избран, ста­но­вился голо­вою, серд­цем и волею всей общины. Он должен был знать все мысли, все жела­ния, все мечты каж­дого брата, чтобы судить о состо­я­нии его духов­ной жизни и опре­де­лять верные сред­ства к ее улуч­ше­нию. От него выхо­дили все рас­по­ря­же­ния, начи­ная с рас­пре­де­ле­ния часов молитвы и общих собра­ний и кончая назна­че­нием част­ных заня­тий, работ, пору­че­ний[44]. Без его воли никто не мог быть принят в брат­ство[45], никто не мог быть нака­зан из братий[46] и никто не мог видеть братию из посто­рон­них посе­ти­те­лей, хотя бы то были бли­жай­шие род­ствен­ники[47]. Такое необык­но­вен­ное поло­же­ние нала­гало на насто­я­теля и необык­но­вен­ные тре­бо­ва­ния: он должен пред­став­лять в своей жизни «ясный пример всякой запо­веди Гос­под­ней, так чтобы поуча­е­мым не достав­лял ника­кого повода почи­тать запо­ведь Гос­подню невоз­мож­ной для испол­не­ния или удоб­но­пре­не­бре­га­е­мой»[48]. Только сто­я­ние на такой нрав­ствен­ной высоте давало ему право на выбор его своим руко­во­ди­те­лем со сто­роны братии[49] и право на вне­се­ние им своей воли во внут­рен­нюю и внеш­нюю жизнь братии[50]. В случае какой-нибудь погреш­но­сти насто­я­теля его должны вра­зум­лять, с соблю­де­нием долж­ного ува­же­ния, опыт­ней­шие из братии[51]. Насто­я­тель должен смот­реть на себя как на общего слугу и потому не должен огра­ни­чи­ваться одними нрав­ствен­ными услу­гами братии, но не оста­нав­ли­ваться и перед физи­че­скими[52]. На случай отлучки или болезни насто­я­теля братии должно изби­рать ему помощ­ника из среды своих членов[53]. Как мы видим, совер­шенно с такими же свой­ствами и каче­ствами явля­ется пред нами насто­я­тель и в уставе св. Пахо­мия.

Подобно св. Пахо­мию, Васи­лий Вели­кий пред­пи­сы­вал также, чтобы насто­я­тели отдель­ных мона­сты­рей сно­си­лись между собою для реше­ния и обсуж­де­ния раз­лич­ных важных вопро­сов. В своих «Пра­ви­лах, про­странно изло­жен­ных» на 54‑й вопрос (должны ли насто­я­тель­ству­ю­щие в брат­стве сооб­щать о своих делах друг другу) он дает такой ответ: «Хорошо, чтобы у насто­я­те­лей братств, в какие ни есть опре­де­лен­ные вре­мена и на опре­де­лен­ных местах, были собра­ния, на кото­рых бы сооб­щали друг другу о делах, встре­тив­шихся сверх вся­кого пред­по­ло­же­ния, о неудо­бо­ис­пра­ви­мых нрав­ствен­ных поро­ках и о том, как поступ­лено в каждом деле, чтобы допу­щен­ная кем-либо погреш­ность досто­вер­нее откры­лась на суде многих и пра­вильно сде­лан­ное под­твер­жда­лось сви­де­тель­ством боль­шего числа»[54]. Сно­ше­ния эти должны были делаться «в духе вза­им­ного доб­ро­же­ла­тель­ства и с полным ува­же­нием к поряд­кам, заве­ден­ным в каждом брат­стве: забо­тясь друг о друге, насто­я­тели не должны разо­рять того, что устро­ено дру­гими, и не при­ни­мать просто и без раз­бора тех, кото­рые остав­ляют другие брат­ства. Ибо это есть совер­шен­ное заме­ша­тель­ство, рас­строй­ство и раз­ру­ше­ние духов­ного дела»[55]. Что каса­ется отно­ше­ний членов братии друг к другу, то и здесь в мона­сты­рях св. Васи­лия мы видим под­раз­де­ле­ние общины на стар­ших и млад­ших, хотя такое под­раз­де­ле­ние было больше прак­ти­че­ское, чем регла­мен­тар­ное. Пре­иму­ще­ства стар­ших были чисто нрав­ствен­ные и опре­де­ля­лись сте­пе­нью их опыт­но­сти в духов­ной жизни. Млад­шим сове­то­ва­лось не вдруг садиться в при­сут­ствии стар­ших и в мол­ча­нии выслу­ши­вать то, что они гово­рят[56].

Об одежде и пище мы не нахо­дим в уставе св. Васи­лия Вели­кого таких подроб­ных и опре­де­лен­ных пред­пи­са­ний, какие нахо­дятся в уставе св. Пахо­мия, но, тем не менее, и в пра­ви­лах св. Васи­лия заяв­лено тре­бо­ва­ние про­стоты и одно­об­ра­зия в одежде и пище иноков. На вопрос, какая одежда при­лична хри­сти­а­нину, Васи­лий Вели­кий отве­чает так: «Слово наше пока­зало пред­ва­ри­тельно, что необ­хо­димы сми­рен­но­муд­рие, про­стота, во всем ста­ра­ние о мало­цен­но­сти и неболь­ших издерж­ках, чтобы телес­ные потреб­но­сти менее пред­став­ляли нам пово­дов к раз­вле­че­нию»[57]. То же самое пред­пи­сы­ва­ется и отно­си­тельно пищи: «Во всяком же роде снедей надобно пред­по­чи­тать те, кото­рые легче иметь, чтобы под пред­ло­гом воз­дер­жа­ния не хло­по­тать о яствах более люби­мых и доро­гих, при­прав­ляя снеди дорого сто­я­щими сла­до­стями»[58]. В другом месте Васи­лий Вели­кий делает такое пред­пи­са­ние: «Подвиж­ник никак не должен домо­гаться раз­но­об­ра­зия в снедях и, даже под видом воз­дер­жа­ния, пере­мены пред­ла­га­е­мых яств. Ибо это бывает пре­кра­ще­нием общего бла­го­чи­ния и пово­дом к соблаз­нам…»[59] Здесь же св. Васи­лий ука­зы­вает на то, какие из яств при­лично упо­треб­лять инокам. Это — хлеб с при­пра­вою из малого коли­че­ства зелени и омо­ка­е­мый иногда в отвар из соле­ной рыбы, варе­ние из семян, если только тако­вые най­дутся, коре­нья трав и пр. Как видим, пред­меты, из кото­рых при­го­тов­ля­лась ино­че­ская пища, в уставе св. Васи­лия назы­ва­ются другие, чем те, что названы в уставе св. Пахо­мия. Точно так же мы заме­чаем неко­то­рое раз­ли­чие в пред­пи­са­ниях Васи­лия Вели­кого и отно­си­тельно одежды. Но от чего зави­сит это раз­ли­чие и как далеко оно про­сти­ра­ется, об этом мы скажем после.

Заве­ды­ва­ние всеми мона­стыр­скими вещами, по уставу св. Васи­лия Вели­кого, как и по уставу св. Пахо­мия, должно воз­ла­гаться по выбору насто­я­теля на одного какого-либо при­став­ника из братии, кото­рому для облег­че­ния столь слож­ного труда назна­чался еще помощ­ник[60]. На руках выбран­ного при­став­ника была общая кла­до­вая, где хра­ни­лись одежда, обувь и съест­ные при­пасы брат­ства[61]. Из всех нахо­дя­щихся в его веде­нии вещей он выда­вал каж­дому то, что нахо­дил нужным по своему усмот­ре­нию[62]. Он же раз­да­вал мило­стыню из запа­сов брат­ства и старую одежду, воз­вра­ща­е­мую ему бра­тией как негод­ную для упо­треб­ле­ния в брат­стве[63]. Больше не суще­ство­вало ника­ких долж­но­стей в общине, а все обык­но­вен­ные и слу­чай­ные дела по внут­рен­ней жизни брат­ства или по внеш­ним его сно­ше­ниям испол­ня­лись теми из налич­ной братии, кому пору­чал насто­я­тель[64].

О внеш­нем пове­де­нии иноков св. Васи­лий пишет в письме к другу своему св. Гри­го­рию: «Сми­рен­ному и сокру­шен­ному образу мыслей при­личны взор печаль­ный и потуп­лен­ный в землю, небреж­ность о наруж­но­сти, волосы непри­че­сан­ные, одежда немы­тая. Что пла­чу­щие делают с наме­ре­нием, то у нас должно делаться нена­ме­ренно. Походка должна быть не мед­лен­ная, кото­рая бы изоб­ли­чала душев­ное рас­слаб­ле­ние, и опять не скорая и тороп­ли­вая, кото­рая обна­ру­жи­вала бы исступ­лен­ные дви­же­ния души»[65]. Отсюда видно, что по внеш­нему своему виду иноки Пон­тий­ской пустыни весьма похо­дили на иноков Тавенн­ских мона­сты­рей.

Итак, внеш­ний строй ино­че­ской жизни в общих и суще­ствен­ных чертах пред­став­ля­ется оди­на­ко­вым и по уставу Васи­лия Вели­кого, и по уставу св. Пахо­мия.

Перей­дем теперь к внут­рен­ней жизни иноков Тавенн­ских мона­сты­рей и Пон­тий­ской общины.

Внут­рен­няя жизнь Тавенн­ских мона­сты­рей про­те­кала, с одной сто­роны, в духов­ных подви­гах — в молитве, духов­ных бесе­дах, чтении книг духов­ного содер­жа­ния, бого­мыс­лии, с другой сто­роны, в телес­ных подви­гах — в физи­че­ском труде, посте или воз­дер­жа­нии от пищи.

По уставу св. Пахо­мия, дан­ному Анге­лом, иноки должны были совер­шать две­на­дцать молитв днем, две­на­дцать вече­ром и две­на­дцать ночью. Когда Пахо­мий сказал на это, что молитв мало, Ангел отве­чал ему: «Я поло­жил столько для того, чтобы и слабые удобно без отя­го­ще­ния могли выпол­нить пра­вило; совер­шен­ные же не имеют нужды в уставе, потому что, пре­бы­вая наедине в келлии, они всю жизнь свою про­во­дят в созер­ца­нии Бога»[66]. Из устава же св. Пахо­мия мы видим, что обще­ствен­ное бого­слу­же­ние совер­ша­лось только два раза в сутки — днем и ночью — и состо­яло из чтения псал­мов и молитв. К этому при­со­во­куп­ля­лось еще чтение из Вет­хого и Нового Завета. В суб­боту и вос­кре­се­нье, равно как и в дни Пяти­де­сят­ницы, чтения бывали оба из Нового Завета — одно из Апо­столь­ских посла­ний, другое из Еван­ге­лия[67]. В цер­ковь соби­ра­лись иноки по дан­ному знаку, и никто не имел права укло­няться от общего собра­ния на молитву[68]. Нахо­див­ши­еся в путе­ше­ствии или заня­тые каким-либо пору­че­нием, не поз­во­ляв­шим им при­сут­ство­вать на молитве, в опре­де­лен­ные часы должны были сами совер­шать молитву. Кроме этих обще­ствен­ных молитв иноки должны были совер­шать поутру, равно как и вече­ром, пред отхо­дом ко сну, особые молитвы в каждом доме отдельно[69]. Из устава видно, что вече­ром про­чи­ты­ва­лось шесть молитв и псал­мов, веро­ятно, и поутру про­чи­ты­ва­лось столько же.

После утрен­ней молитвы иноки не тотчас должны были рас­хо­диться по своим кел­лиям, но прежде должны были выслу­шать беседу или настав­ле­ние насто­я­теля об исти­нах хри­сти­ан­ской веры и нрав­ствен­но­сти. Насто­я­тель каждой общины два или три раза в неделю бесе­до­вал со своими ино­ками, кото­рые слу­шали его сидя и стоя[70].

Кроме того, в житии св. Пахо­мия гово­рится, что началь­ник мона­стыря пред­ла­гал всем инокам одну беседу в суб­боту, а две в вос­кре­се­нье, в назна­чен­ном для того месте. Когда иноки, по выслу­ша­нии беседы, рас­хо­ди­лись по своим кел­лиям, то каждый должен был раз­мыс­лить о том, что он слышал в поуче­нии, и на случай, если бы он был спро­шен насто­я­те­лем об этом, то должен был при­го­то­вить ответ, при­пом­нив все слы­шан­ное[71]. Если бы кто, сидя во время поуче­ния, доз­во­лил себе заснуть, началь­ник или насто­я­тель должны заста­вить его стоять сколько вре­мени сочтут при­лич­ным. Такому же нака­за­нию под­вер­гался и тот, кто не при­хо­дил слу­шать поуче­ние по пер­вому зову[72].

Кроме слу­ша­ния духов­ных бесед иноки нази­да­лись еще в сво­бод­ное время чте­нием книг духов­ного содер­жа­ния. Из устава мы видим, что в Тавенн­ском мона­стыре нахо­ди­лась биб­лио­тека, кото­рою заве­до­вали эконом и его помощ­ник. По тре­бо­ва­нию иноков книги раз­да­ва­лись мона­хам на дом, но вече­ром их обратно тре­бо­вали от иноков, так как без нужды никто не должен был дер­жать книг в своей келлии. О книгах вообще имели такое стро­гое попе­че­ние, что устав запре­щал остав­лять в келлии книгу откры­тою, когда шли в тра­пез­ную или к бого­слу­же­нию[73]. Глав­ным чте­нием иноков было, конечно, чтение книг Свя­щен­ного Писа­ния, о кото­ром они раз­мыш­ляли не только днем, но и ночью. Но кроме книг Свя­щен­ного Писа­ния, они читали также писа­ния святых отцов или тво­ре­ния подвиж­ни­че­ские, как это видно из того, что и в уставе, и в житии св. Пахо­мия часто вну­ша­ется инокам сле­до­вать настав­ле­ниям древ­них, под кото­рыми разу­ме­ются прежде бывшие святые[74]. Когда их затруд­няло какое-нибудь встре­тив­ше­еся непо­нят­ное в чтении место, то они обра­ща­лись к началь­нику мона­стыря или к насто­я­телю своей общины для объ­яс­не­ния непо­нят­ного.

Чтение книг достав­ляло инокам мно­же­ство пред­ме­тов для бого­мыс­лия. Непре­стан­ное же бого­мыс­лие было посто­янно вну­ша­емо инокам, и оно состав­ляло такую же суще­ствен­ную сто­рону в их духов­ной, внут­рен­ней жизни, какую состав­ляла молитва или духов­ная беседа. Во всяком месте и везде — идут ли они в храм, или в тра­пез­ную, или нахо­дятся в пути, или зани­ма­ются руко­де­лием — всегда они должны иметь в уме какое-либо место из Свя­щен­ного Писа­ния, на кото­ром должна оста­нав­ли­ваться мысль их[75]. Так как устав тре­бо­вал, чтобы иноки заучи­вали наизусть что-либо из Свя­щен­ного Писа­ния[76], как то: псалмы, Новый Завет, то их память всегда могла пред­став­лять им какой-либо пред­мет для бла­го­че­сти­вого раз­мыш­ле­ния.

Но боль­шую часть вре­мени иноки про­во­дили в физи­че­ских трудах, и одним из глав­ных заня­тий их было пре­иму­ще­ственно руко­де­лие. Работы, кото­рыми зани­ма­лись иноки, были раз­ного рода: они воз­де­лы­вали землю, раз­во­дили сады, рабо­тали в куз­ни­цах, мель­ни­цах, кожев­нях, плот­ни­чали, валяли сукна, плели кор­зины и циновки[77]. Все эти работы про­из­во­ди­лись спе­ци­ально назна­чен­ными для того лицами, кото­рые и поме­ща­лись вместе в одном доме и состав­ляли общины, имев­шие каждая своего насто­я­теля и его помощ­ника[78]. Общим же руко­де­лием иноков было пле­те­ние цино­вок. Даже те, кото­рые заняты были осо­быми ремес­лами, в сво­бод­ное время плели циновки[79]. Вообще иноки зани­ма­лись вся­кого рода ремес­лами, необ­хо­ди­мыми для содер­жа­ния целого обще­ства: посто­рон­них средств к жизни у них не было ника­ких. На работу они выхо­дили в порядке и мол­ча­нии вслед за своим насто­я­те­лем и на пути раз­мыш­ляли о каком-нибудь месте Свя­щен­ного Писа­ния. Если на пути они встре­чали кого-нибудь, кто хотел гово­рить с кем-либо из братии, то насто­я­тель сам отве­чал за того[80]. Устав запре­щал началь­ни­кам слиш­ком сильно обре­ме­нять иноков рабо­тами. Они должны быть уме­ренны, назна­чая работу по силам каж­дого, чтобы они испол­няли ее без печали и ропота[81]. Но равно и инокам запо­ве­дано было не жало­ваться без при­чины на труд­ность дела и рабо­тать с покор­но­стью и любо­вью к Богу[82].

Про­водя время в физи­че­ских трудах и таким обра­зом удру­чая тело, чтобы воз­вы­сить дух над плотью, иноки с этой целью нала­гали на себя еще доб­ро­воль­ные посты, кроме поло­жен­ных по уста­вам — цер­ков­ному и мона­стыр­скому, то есть воз­дер­жи­ва­лись и от самого необ­хо­ди­мого упо­треб­ле­ния пищи. Кас­сиан, Руфин и Пал­ла­дий гово­рят о тавенн­ских иноках как о людях стро­гого воз­дер­жа­ния. Так, по словам Пал­ла­дия, «за тра­пезу они сади­лись только для вида, чтобы скрыть друг от друга свое пост­ни­че­ство; брали два или три куска хлеба и только дотра­ги­ва­лись до про­чего, чтобы нельзя было ска­зать, что они ничего не ели»[83]. Всем, кто хотел, доз­во­ля­лось соблю­дать стро­гое воз­дер­жа­ние. Тем, кото­рые не желали быть за тра­пе­зою, давали по два малых хлеба в келлию, без всякой при­правы, за исклю­че­нием соли и воды; другой при­правы для хлеба не поз­во­ля­лось упо­треб­лять. Люби­тели поста оста­ва­лись два, три и четыре дня без пищи, осо­бенно в пост. Среда и пяток для всех иноков были днями поста, исклю­чая вре­мени Пяти­де­сят­ницы[84].

Так про­те­кала и так должна была про­те­кать по уставу св. Пахо­мия Вели­кого внут­рен­няя жизнь иноков Тавенн­ских мона­сты­рей.

Такова ли была внут­рен­няя жизнь иноков и в Пон­тий­ской общине? В тех ли самых духов­ных упраж­не­ниях, в тех ли заня­тиях и трудах должна была про­те­кать вся ино­че­ская жизнь и по уставу св. Васи­лия Вели­кого?

В одном из своих Слов о подвиж­ни­че­стве св. Васи­лий дает инокам такое настав­ле­ние: «Вся жизнь да будет лучше вре­ме­нем молитвы»[85]. Отсюда мы можем заклю­чить, что в основе всей внут­рен­ней жизни иноков Пон­тий­ской общины лежала молитва, как это дей­стви­тельно и было на самом деле. Но вместе с этим мы встре­чаем в пра­ви­лах св. Васи­лия пред­пи­са­ния также и о том, чтобы ино­че­ская жизнь, кроме молитвы, про­хо­дила в созер­ца­нии[86] и бого­мыс­лии, в общих бесе­дах[87] и физи­че­ских трудах[88]. И все эти заня­тия должны были слу­жить для иноков, так же, как и молитва, глав­ней­шим вре­мя­пре­про­вож­де­нием.

Вот как про­хо­дило время в Пон­тий­ской общине между заня­ти­ями, по пред­пи­са­нию св. Васи­лия Вели­кого.

Хотя молитва и должна быть посто­ян­ным заня­тием иноков, по слову Апо­стола: «непре­станно моли­теся» (1Фес.5:17)[89], однако для нее назна­чены в уставе и опре­де­лен­ные часы дня. Иноки, по уставу св. Васи­лия, должны были соби­раться для молитвы и псал­мо­пе­ния семь раз в сутки, на осно­ва­нии слов Свя­щен­ного Писа­ния: «сед­ми­ри­цею днем хвалих Тя о судь­бах правды Твоея» (Пс.118:164). Прежде всего, иноки должны были совер­шать молитву в пол­ночь, по при­меру святых — про­рока Давида, св. апо­стола Павла и других[90]. Молит­вой же иноки должны были встре­чать и первые лучи вос­хо­дя­щего солнца, чтобы первые дви­же­ния души и ума посвя­тить Богу. То же иноки должны были делать вече­ром и в пол­день[91]. Но осо­бенно они посвя­щали молитве те часы дня, кото­рые озна­ме­но­ваны были раз­лич­ными зна­ме­на­тель­ными и доро­гими для хри­сти­а­нина собы­ти­ями в исто­рии хри­сти­ан­ской Церкви. Так, в молитве про­во­дили они третий час дня, озна­ме­но­ван­ный в исто­рии Церкви соше­ствием Свя­того Духа на апо­сто­лов. На молитве же заста­вали иноков шестой час, напо­ми­на­ю­щий веру­ю­щему крест­ные стра­да­ния Спа­си­теля, и девя­тый, напо­ми­на­ю­щий крест­ную смерть Боже­ствен­ного Иску­пи­теля[92]. Скуд­ная тра­пеза их среди дня пред­ва­ря­лась и сопро­вож­да­лась общими бла­го­дар­ствен­ными молит­вами. Молит­вой же иноки закан­чи­вали про­ве­ден­ный день, когда скло­ня­лись ко сну на свое убогое ложе[93]. Во все ука­зан­ные часы молитва и псал­мо­пе­ние каждый раз сме­ня­лись одна другим, чтобы не уто­мить пустын­ни­ков одно­об­ра­зием. «Рас­суж­даю, что раз­ность и раз­но­об­ра­зие молитв и псал­мо­пе­ний в уста­нов­лен­ные часы полезны по той при­чине, что еди­но­об­ра­зием душа нередко при­во­дится в какое-то рав­но­ду­шие и рас­се­я­ние, а пере­ме­ною и раз­но­об­ра­зием псал­мо­пе­ния и чтения в каждый час вожде­ле­ние ее при­об­ре­тает новые силы, и трез­вен­ность обнов­ля­ется»[94]. Молитва и псал­мо­пе­ние, как и в Тавенн­ских мона­сты­рях, совер­ша­лись ино­ками пооче­редно, чтобы при мно­же­стве достой­ных посто­янно соблю­да­лось бла­го­чи­ние и чтобы самое дело это не почи­та­лось мало­важ­ным и без­раз­лич­ным[95].

Другим важ­ней­шим заня­тием иноков было созер­ца­ние или бого­мыс­лие. По уставу св. Васи­лия, мысль о Боге должна быть посто­янно при­суща подвиж­нику — молчит ли он или гово­рит, делает что или не делает. Цель такого посто­ян­ного созер­ца­ния или сосре­до­то­че­ния мыслей на глав­ном пред­мете нашей любви — Боге — та, по словам свя­того отца, чтобы душа посто­янно утвер­жда­лась в трез­вен­но­сти и при­лич­ных дей­ство­ва­ниях, упраж­няла свою нрав­ствен­ность в том, что пра­вильно, спра­вед­ливо, бла­го­при­стойно и мирно[96]. «А как скоро [душа] пре­кра­тит раз­мыш­ле­ние и пере­ста­нет углуб­ляться в над­ле­жа­щие созер­ца­ния, — гово­рит он далее, — тогда вос­став­шие телес­ные стра­сти, как бес­чин­ные и наглые псы, над кото­рыми нет над­смотр­щика, начи­нают сильно лаять на душу, и каждая страсть уси­ли­ва­ется вся­че­ски истер­зать ее, отде­ляя себе часть жиз­нен­ной ее силы»[97]. Чтобы созер­ца­ние лучше дости­гало своей цели, Васи­лий Вели­кий дает общее пра­вило, чтобы непре­менно каждый из братии посвя­щал несколько часов в день уеди­нен­ному раз­мыш­ле­нию о Боге[98].

В про­ме­жутки между часами общих молитв и псал­мо­пе­ний иноки иногда соби­ра­лись для общих бесед. Пред­ме­том этих бесед было всегда дело, кото­рому они посвя­тили свою жизнь. Во вступ­ле­ниях к своим пра­ви­лам св. Васи­лий дает нам видеть, что и самые пра­вила эти обра­зо­вы­ва­лись в таких именно бесе­дах. Иноки, собрав­шись все вместе, или пред­ла­гали своему насто­я­телю вопросы, их зани­мав­шие, или обсуж­дали вместе с ним сред­ства к луч­шему устро­е­нию своей духов­ной жизни[99].

Осталь­ное время, сво­бод­ное от ука­зан­ных выше заня­тий, бла­го­че­сти­вые иноки посвя­щали физи­че­ским трудам. Зани­маться физи­че­ским трудом св. Васи­лий запо­ве­дует, с одной сто­роны, потому, чтобы ни от кого не зави­сеть в сред­ствах к соб­ствен­ной жизни, с другой — потому, чтобы была воз­мож­ность из зара­бот­ков уде­лять малость на долю бедных и бого­лю­би­вых людей, и нако­нец потому, чтобы посред­ством этих трудов иноки умерщ­вляли свою плоть[100]. Из вос­по­ми­на­ний св. Гри­го­рия Бого­слова о жизни его в Пон­тий­ской пустыне мы узнаем, что труды иноков состо­яли в том, что они сажали и поли­вали дере­вья, пере­но­сили дрова, заго­тов­ляя их на случай зимних вьюг и непо­год; тесали камни для домаш­них неза­тей­ли­вых очагов, на кото­рых гото­ви­лась тра­пеза отшель­ни­ков, и т. п.[101] Вообще работа назна­ча­лась каж­дому по усмот­ре­нию и по воле насто­я­теля[102]. Самые низкие и тяже­лые работы не должны были никому казаться тако­выми, и всякий, на кого только воз­ла­гал такую работу насто­я­тель, должен был испол­нять ее бес­пре­ко­словно, во имя обета без­услов­ного послу­ша­ния уста­вам брат­ства[103]. Во всех пере­чис­лен­ных нами заня­тиях, не исклю­чая и самых труд­ных работ, св. Васи­лий сам пред­ше­ство­вал братии своим при­ме­ром, как это мы опять узнаем из вос­по­ми­на­ний св. Гри­го­рия Бого­слова о жизни его в Пон­тий­ской общине.

Что каса­ется чтения книг духовно-нрав­ствен­ного харак­тера и поста, то и эти две формы ино­че­ских подви­гов и заня­тий пред­пи­сы­ва­ются уста­вом св. Васи­лия, в осо­бен­но­сти пост или воз­дер­жа­ние от пищи как глав­ное сред­ство для умерщ­вле­ния плоти и осво­бож­де­ния ее от уз стра­стей[104].

Таким обра­зом, из ска­зан­ного мы видим, что и внут­рен­нюю жизнь иноков Пон­тий­ской общины св. Васи­лий обста­вил теми же самыми подви­гами и заня­ти­ями, теми же сред­ствами к нрав­ствен­ному усо­вер­шен­ство­ва­нию и спа­се­нию, какими обста­вил ее св. Пахо­мий в осно­ван­ном им Тавенн­ском мона­стыре.

За всякое нару­ше­ние или неис­пол­не­ние правил устава и св. Васи­лий, и св. Пахо­мий уста­но­вили раз­лич­ные нака­за­ния для про­ви­нив­шихся иноков сооб­разно со сте­пе­нью их вины. Нака­за­ния одни опре­де­ля­лись уста­вом, другие зави­сели от воли насто­я­те­лей. Нака­за­ния, опре­де­ля­е­мые уста­вами того и дру­гого отца, глав­ным обра­зом состо­яли в том, что винов­ных или застав­ляли пуб­лично при­не­сти рас­ка­я­ние, или лишали тра­пезы и застав­ляли стоять на ногах в то время, когда другие вку­шали пищу, или отде­ляли от обще­ства братии, лишали ино­че­ского чина, а в край­них слу­чаях изго­няли даже совсем из мона­стыря. Сред­ства, кото­рые упо­треб­ляли началь­ники для исправ­ле­ния своих иноков, состо­яли в боль­шин­стве слу­чаев в обли­че­нии и уве­ща­нии, наедине и при других, смотря по нужде, в выго­воре и нака­за­нии, сораз­мер­ном вине и наклон­но­стям инока, а также сораз­мер­ном с его воз­рас­том. Св. Пахо­мий пред­пи­сы­вает в неко­то­рых слу­чаях делать выго­воры винов­ным до десяти раз, а если винов­ные и после того не рас­ка­и­ва­лись, то запо­ве­дует началь­ни­кам при­ни­мать более стро­гие меры. Равным обра­зом и по уставу св. Васи­лия пред­пи­сы­ва­ется, чтобы началь­ники сна­чала неод­но­кратно уго­ва­ри­вали и уве­ще­вали винов­ных, а затем если кто и после мно­го­крат­ных уве­ща­ний не пока­зы­вал исправ­ле­ния на деле, то такого сле­до­вало отсечь от общего тела, то есть изгнать из мона­стыря[105]. Но насто­я­тели, со своей сто­роны, и сами под­вер­га­лись нака­за­нию, если нала­гали на иноков нака­за­ния про­из­воль­ные или небрежно отно­си­лись к своим обя­зан­но­стям. В этом случае по уставу св. Пахо­мия насто­я­телю делали заме­ча­ние ста­рей­шие из иноков, в числе два­дцати или десяти. Если он и после сде­лан­ного ему заме­ча­ния оста­вался небреж­ным к испол­не­нию своих обя­зан­но­стей, то его низ­во­дили с той сте­пени, на кото­рой он стоял, и на его место изби­рали дру­гого[106]. Впро­чем, в пред­пи­са­ниях отно­си­тельно нака­за­ний заме­ча­ется и неко­то­рое раз­ли­чие между тем и другим уста­вом, о чем будет ска­зано ниже.

На осно­ва­нии всего ска­зан­ного доселе мы теперь вправе заклю­чить, что Васи­лий Вели­кий при состав­ле­нии своего устава поль­зо­вался или непо­сред­ственно уста­вом св. Пахо­мия, или другим каким-нибудь, сход­ным с этим, уста­вом, вслед­ствие чего и заме­ча­ется суще­ствен­ное сход­ство в устрой­стве внеш­ней и внут­рен­ней жизни Тавенн­ских мона­сты­рей и Пон­тий­ской общины.

Но, несмотря на столь оче­вид­ное сход­ство уста­вов Васи­лия Вели­кого и св. Пахо­мия, мы в то же время усмат­ри­ваем и нема­лое раз­ли­чие между ними. Строй мона­ше­ской жизни, пред­пи­сы­ва­е­мый уста­вом св. Васи­лия, бес­спорно, пре­вос­хо­дит Пахо­миев строй этой жизни. Устав св. Пахо­мия не пред­став­ляет собою той цель­но­сти в орга­ни­за­ции мона­стыр­ского строя, той пол­ноты и опре­де­лен­но­сти пред­пи­са­ний каса­тельно внеш­него и глав­ным обра­зом внут­рен­него быта иноков, какие пред­став­ляет собою устав св. Васи­лия. По своему объему устав св. Пахо­мия довольно краток, заклю­чает в себе пра­вила и пред­пи­са­ния как бы част­ные, слу­чай­ные, отры­воч­ные. Это скорее нрав­ствен­ные настав­ле­ния, чем кано­ни­че­ские поста­нов­ле­ния, скорее духов­ные опыты, добы­тые или соб­ствен­ной подвиж­ни­че­ской жизнью вели­кого аввы (Пахо­мия), или жизнью других зна­ме­ни­тых подвиж­ни­ков, чем воз­ве­ден­ная в теорию дис­ци­плина. К тому же св. Пахо­мий не пред­став­ляет для своих пред­пи­са­ний ника­ких осно­ва­ний или сооб­ра­же­ний — ни из Свя­щен­ного Писа­ния, ни от соб­ствен­ного разума.

Не то мы видим в уставе Васи­лия Вели­кого. Этот святой отец орга­ни­зует цель­ный строй ино­че­ской жизни, дает пред­пи­са­ния на все случаи, могу­щие встре­титься в жизни иноков, и в то же время он не остав­ляет без осно­ва­ния и дока­за­тельств ни одного из своих правил. Почти каждое свое пра­вило он осно­вы­вает на Свя­щен­ном Писа­нии, на при­мере пра­вед­ных и святых мужей вет­хо­за­вет­ной и ново­за­вет­ной Церкви, а иногда выстав­ляет и свои соб­ствен­ные сооб­ра­же­ния, отли­ча­ю­щи­еся глу­бо­ким пони­ма­нием дела, нагляд­но­стью, про­сто­той изло­же­ния и убе­ди­тель­но­стью. Вслед­ствие этого инокам, при­няв­шим его устав, не при­хо­ди­лось оста­нав­ли­ваться на раз­ре­ше­нии вопроса, почему должно посту­пать так, а не иначе, почему должно делать то, а не другое. Словом, у св. Васи­лия мы нахо­дим полный и осно­ва­тель­ный строй мона­ше­ской жизни, не остав­ля­ю­щий ничего лич­ному усмот­ре­нию и про­из­волу каж­дого. Им ничто не было забыто, все было взве­шено и каса­тельно всего даны были пра­вила, тогда как св. Пахо­мием и по неко­то­рым суще­ствен­ным вопро­сам не дано ника­ких пред­пи­са­ний.

Так, у св. Пахо­мия мы не нахо­дим кано­ни­че­ских поста­нов­ле­ний отно­си­тельно мона­ше­ских обетов дев­ства или цело­муд­рия и отре­че­ния от мира. В оби­те­лях Пахо­мия эти обеты испол­ня­лись по пре­да­нию и в силу обычая, а св. Васи­лий дал более или менее подроб­ные пред­пи­са­ния каса­тельно этих обетов.

О дев­стве Васи­лий Вели­кий довольно подробно гово­рит в своем тре­тьем «Слове подвиж­ни­че­ском». Здесь он гово­рит сна­чала о том, что чело­век для дости­же­ния бла­жен­ной жизни и для того, чтобы упо­до­биться Богу, должен иско­ре­нить в себе страст­ные поже­ла­ния, чрез кото­рые он впал в грех в лице пра­ро­ди­те­лей и утра­тил образ Божий. А такому иско­ре­не­нию, гово­рит он далее, много спо­спе­ше­ствует дев­ство, в осо­бен­но­сти кто в чистоте сохра­няет это даро­ва­ние. В чем же заклю­ча­ется это даро­ва­ние? На это он отве­чает так: «Даро­ва­ние дев­ства заклю­чает в себе не то одно, чтобы воз­дер­жаться от дето­рож­де­ния, но весь образ жизни, и самая жизнь, и нравы должны быть дев­ственны, во всяком заня­тии без­брач­ного пока­зы­вая нерас­тлен­ность. Можно и словом соблу­дить, и оком пре­лю­бо­дей­ство­вать, и слухом осквер­ниться, и в сердце при­нять нечи­стоту, и неуме­рен­но­стью в пище и питии пре­сту­пить законы цело­муд­рия. А кто чрез воз­дер­жа­ние во всем этом соблю­дает себя под зако­ном дев­ства, тот дей­стви­тельно пока­зы­вает в себе совер­шен­ную и во всем пре­успев­шую бла­го­дать дев­ства… Посему, не дав еще обета стро­гой жизни, можно жела­ю­щему, согласно с доз­во­ле­нием и зако­ном, всту­пать в житей­ские связи, пре­да­ваться брач­ному союзу. Но кто про­из­нес уже свой обет, тому надобно соблю­дать себя для Бога как одно из свя­щен­ных при­но­ше­ний, чтобы, тело, посвя­щен­ное Богу обетом, осквер­нив опять слу­же­нием обык­но­вен­ной жизни, не под­пасть Суду за свя­то­тат­ство»[107]. «Это пусть будет неко­то­рым общим пра­ви­лом для избрав­ших жизнь воз­держ­ную и чистую» — так закан­чи­вает свои настав­ле­ния о дев­стве св. Васи­лий[108]. Отсюда мы можем видеть, как высоко смот­рел на дев­ство св. Васи­лий и как иноки забот­ливо должны были выпол­нять этот обет, про­из­но­си­мый ими при вступ­ле­нии в мона­стырь.

Довольно подробно также гово­рит Васи­лий Вели­кий и о том, в чем состоит обет отре­че­ния от мира и как нужно выпол­нять его. «…Совер­шен­ное отре­че­ние, — гово­рит он, — состоит в том, чтобы пре­успеть в бес­при­стра­стии даже и к самой жизни и иметь в себе «осуж­де­ние смерти.., да не на ся наде­ю­щеся будем» (2Кор.1:9). Начи­на­ется же оно отчуж­де­нием внеш­него, как то: имения, сует­ной славы, при­вы­чек жизни, при­стра­стия к непо­лез­ному, что пока­зали нам при­ме­ром своим святые уче­ники Гос­подни Иаков и Иоанн, оста­вив­шие отца своего Зеве­дея и самый корабль, достав­ляв­ший все сред­ства к под­дер­жа­нию жизни; также и Матфей, востав­ший с мыт­ницы и после­до­вав­ший за Гос­по­дом, не только оста­вив выгоды своего про­мысла, но и пре­зрев опас­но­сти, какие должны были постиг­нуть его и его домаш­них от началь­ства за остав­ле­ние неокон­чен­ными счетов по сбору пошлин»[109]. А насколько обя­за­те­лен должен быть этот обет для иноков, насколько тща­тельно они должны были соблю­дать его, это пока­зы­вает святой отец в своих заклю­чи­тель­ных словах по дан­ному поводу: «И если не пре­успеем в нем [то есть в отре­че­нии от мира], нельзя нам при­сту­пить к жизни по Еван­ге­лию Хри­стову. Ибо сокру­ше­ние сердца, сми­ре­ние в образе мыслей, осво­бож­де­ние от гнева, скорби, забот, коротко ска­зать — от пагуб­ных стра­стей, могут ли иметь место при богат­стве, житей­ских попе­че­ниях, при­стра­стиях и при­вычке к другим?»[110]

Много и других пред­пи­са­ний, по другим вопро­сам, можно встре­тить в уставе Васи­лия Вели­кого, кото­рых нет в уставе св. Пахо­мия. Таковы, напри­мер, пред­пи­са­ния, отно­ся­щи­еся к вступ­ле­нию в мона­стырь: надобно ли остав­лять в мона­стыре рабов, убе­жав­ших от своих господ; как надобно при­ни­мать обя­зав­шихся супру­же­ством[111] и т. п. Или пред­пи­са­ния, каса­ю­щи­еся душев­ного рас­по­ло­же­ния иноков и их внут­рен­него состо­я­ния, как то: о любви к Богу и ближ­нему, о страхе Божием[112], о бла­го­ра­зу­мии, о вере и надежде, о сми­рен­но­муд­рии[113] и другие. Кроме того, Васи­лий Вели­кий делает разъ­яс­не­ние раз­лич­ных поро­ков, тех или других душев­ных свойств и качеств, ука­зы­вает сред­ства, как изба­виться от раз­лич­ных недо­стат­ков и гре­хов­ных наклон­но­стей, и т. п. В осо­бен­но­сти много подоб­ных разъ­яс­не­ний и настав­ле­ний мы нахо­дим в его «Пра­ви­лах, кратко изло­жен­ных». Здесь он дает ответы, напри­мер, на такие вопросы: что такое кле­вета, уко­ризна? что такое само­лю­бие? какое раз­ли­чие между яро­стью, гневом и доса­дою? что такое нечи­стота и рас­пут­ство? как можно не при­хо­дить в гнев? как избе­жать стра­сти чело­ве­ко­уго­дия? как можно дойти до нена­ви­сти ко грехам?[114] и др.

Вообще при взгляде на устав Васи­лия Вели­кого мы видим, что у него боль­шин­ство правил направ­лено к устро­е­нию внут­рен­ней жизни иноков и к ограж­де­нию их душев­ного состо­я­ния от всего пороч­ного и вред­ного, тогда как в уставе св. Пахо­мия боль­шин­ство правил направ­лено к уста­нов­ле­нию внеш­него пове­де­ния иноков и к водво­ре­нию между ними одной строго уста­нов­лен­ной дис­ци­плины. У св. Пахо­мия на каждом шагу мы встре­чаем пред­пи­са­ния о том, как нужно сидеть, ходить, гово­рить с дру­гими, как вести себя в церкви, в сто­ло­вой, на работе и пр. Между тем разъ­яс­не­ний, отчего явля­ются в чело­веке те или другие склон­но­сти, в чем заклю­ча­ется сущ­ность того или дру­гого порока, какие душев­ные каче­ства наи­бо­лее при­личны иноку, — подоб­ных разъ­яс­не­ний у него не встре­ча­ется.

Что каса­ется соб­ственно отли­чия устава св. Васи­лия Вели­кого от устава св. Пахо­мия, то такое отли­чие заме­ча­ется в пред­пи­са­ниях отно­си­тельно пищи и одежды, худо­жеств или реме­сел, назна­ча­е­мых для руко­де­лия, отно­си­тельно вре­мени общих молитв, поста или воз­дер­жа­ния и нака­за­ний, нала­га­е­мых на неис­прав­ных или на нару­ши­те­лей устава.

Отно­си­тельно пищи мы заме­тили выше, что пред­меты, из кото­рых она при­го­тов­ля­ется, в уставе Васи­лия Вели­кого назы­ва­ются другие, чем какие названы в уставе св. Пахо­мия. Мы ска­зали, что у тавенн­ских иноков она всегда почти состо­яла из хлеба, маслин, сыра, овощей соле­ных или руб­лен­ных и при­го­тов­лен­ных с уксу­сом и маслом, смокв и других плодов сооб­разно со вре­ме­нем года; тогда как по пред­пи­са­нию Васи­лия Вели­кого ино­че­ская пища должна состо­ять из хлеба с при­бав­ле­нием в малом коли­че­стве зелени, из варе­ных семян, коре­ньев трав и иногда из отвара, полу­ча­е­мого от соле­ной рыбы. Как можно сразу заме­тить, раз­ли­чие это про­изо­шло не более как от того, что мест­но­сти, в кото­рых нахо­ди­лись мона­стыри того и дру­гого отца, были раз­личны. Мона­стыри св. Пахо­мия были рас­по­ло­жены на одном из ост­ро­вов реки Нила и в таком месте, где в изоби­лии про­из­рас­тали мас­лины, смоквы и другие плоды, кото­рыми глав­ным обра­зом и доволь­ство­ва­лись иноки за своей скуд­ной тра­пе­зой. Эта мест­ность, кроме того, была окру­жена пре­крас­ными паст­би­щами, на кото­рых пас­тухи пасли свои стада; а это давало воз­мож­ность инокам легко добы­вать для при­правы своего стола масло и сыр, обме­ни­вая их на про­из­ве­де­ния своих рук. Мест­ность же, где осно­вал свой мона­стырь Васи­лий Вели­кий, кроме того, что нахо­ди­лась гораздо север­нее мона­сты­рей Пахо­ми­е­вых, была к тому же гори­стая и окру­жена со всех сторон ска­лами. Вслед­ствие этого на ней, в силу при­род­ных и кли­ма­ти­че­ских усло­вий, не могли уже про­из­рас­тать такие плоды, кото­рые про­из­рас­тали на ост­ро­вах Нила. Здесь при­рода была несрав­ненно суро­вей и бедней: она могла достав­лять инокам для про­пи­та­ния раз­лич­ного рода зелень, овощи, семена раз­лич­ных пород трав и дере­вьев; про­те­ка­ю­щие же по этой мест­но­сти реки снаб­жали иноков по вре­ме­нам рыбою — и только. О смок­вах, мас­ли­нах, оливах здесь не могло быть и речи. Таким обра­зом, Васи­лий Вели­кий по необ­хо­ди­мо­сти должен был пред­пи­сать инокам другие пред­меты в пищу, нежели какие пред­пи­сы­ва­ются в уставе св. Пахо­мия.

То же самое нужно ска­зать и об одежде. Теплый и даже жаркий климат той мест­но­сти, на кото­рой нахо­дился остров Тавенна, давал воз­мож­ность обхо­диться Пахо­ми­е­вым инокам тонкой и легкой одеж­дой, каковы были у них леви­тоны, и не тре­бо­вал с их сто­роны заботы о теплой одежде, спо­соб­ной защи­тить от холода. Если в Тавенн­ских мона­сты­рях иноки и наде­вали сверх своих леви­то­нов еще кожа­ную одежду — милоть, то это исклю­чи­тельно ввиду подви­гов и удру­че­ния своего тела, а не для защиты его от вли­я­ния внеш­ней тем­пе­ра­туры. Но подоб­ная одежда не могла быть при­ме­нима в Пон­тий­ской общине. Здесь инокам нужно было защи­щаться от зимних вьюг и непо­год, укры­ваться от холода и ограж­дать свое тело от других небла­го­при­ят­ных внеш­них усло­вий. Вслед­ствие этого Васи­лий Вели­кий и пред­пи­сы­вает инокам иметь одну такую одежду, кото­рая при­кры­вала бы их наготу и вместе с тем могла бы согре­вать их и слу­жить предо­хра­не­нием от вре­до­нос­но­сти воз­духа[115]. Таким обра­зом, раз­ли­чие в одежде состоит в том, что у тавенн­ских иноков она состо­яла из двух леви­то­нов, и притом тонких, удоб­ных для мытья, у иноков же Пон­тий­ской общины она состо­яла из одного тол­стого хитона, спо­соб­ного защи­щать их от непо­годы днем и слу­жив­шего им покро­вом ночью[116]. Кроме того, раз­ли­чие заме­ча­ется еще в том, что Васи­лий Вели­кий вместо милоти, слу­жив­шей сред­ством для удру­че­ния тела и сми­ре­ния души инокам Пахо­ми­е­вых мона­сты­рей, пред­пи­сал своим инокам носить для той же цели воло­ся­ницу помимо обык­но­вен­ной одежды[117]. Воло­ся­ницу, впро­чем, каждый носил доб­ро­вольно, а не в силу обя­за­тель­ного пред­пи­са­ния.

Далее, мы заме­чаем раз­ли­чие в пред­пи­са­ниях отно­си­тельно руко­де­лий. В Тавенн­ских мона­сты­рях, как мы знаем, были в упо­треб­ле­нии даже такие слож­ные ремесла, как куз­неч­ное мастер­ство, выде­лы­ва­ние кож, валя­ние сукон, плот­ни­ча­нье и т. п. Васи­лий же Вели­кий, наобо­рот, пред­пи­сы­вает инокам зани­маться мастер­ствами менее всего слож­ными — такими, кото­рые не нару­шают мира и без­мол­вия ино­че­ской жизни, не тре­буют многих хлопот для добы­ва­ния мате­ри­ала и для про­дажи изде­лий. В осо­бен­но­сти он сове­тует зани­маться зем­ле­де­лием, кото­рое, по его выра­же­нию, достав­ляет необ­хо­ди­мое и избав­ляет зем­ле­дель­цев от даль­них ски­та­ний и от бега­ния туда и сюда. А ремесла (плот­ниц­кое, сто­ляр­ное и куз­неч­ное) он хотя и не отвер­гает, однако сове­тует укло­няться от них, так как эти мастер­ства отвле­кают братию от един­ства жизни и нару­шают без­мол­вие[118]. Вообще в мона­сты­рях Пахо­мия иноки боль­шую часть вре­мени упо­треб­ляли на физи­че­ский труд и заня­тие раз­лич­ными мастер­ствами, тогда как в мона­стыре Васи­лия Вели­кого широ­кое раз­ви­тие полу­чило бого­слу­же­ние, заня­тие отвле­чен­ное, духов­ное. Так, в мона­сты­рях Пахо­мия иноки соби­ра­лись для обще­ствен­ного бого­слу­же­ния только два раза в день, в Пон­тий­ской же общине они соби­ра­лись семь раз в сутки. Вслед­ствие этого нужно думать, что с мате­ри­аль­ной сто­роны Пахо­ми­евы мона­стыри были гораздо более обес­пе­чены и ограж­дены от сто­рон­ней помощи, чем мона­стыри св. Васи­лия.

Что каса­ется воз­дер­жа­ния или поста, то этот подвиг оди­на­ково пред­пи­сы­ва­ется соблю­дать инокам как уста­вом св. Пахо­мия, так и уста­вом Васи­лия Вели­кого. Раз­ли­чие заме­ча­ется только в том, что самое поня­тие поста у Васи­лия Вели­кого мыс­лится обшир­нее и глубже, чем у св. Пахо­мия. Васи­лий Вели­кий под поня­тием поста разу­меет не одно только воз­дер­жа­ние от яств, но глав­ным обра­зом воз­дер­жа­ние от стра­стей, дурных и пороч­ных наклон­но­стей и соб­ствен­ных про­из­во­ле­ний. Вот как опре­де­ляет сам он поня­тие воз­дер­жа­ния: «Воз­дер­жа­нием же назы­ваем, конечно, не совер­шен­ное удер­жа­ние себя от пищи (это будет насиль­ствен­ным раз­ру­ше­нием жизни), но удер­жа­ние себя от сла­стей, пред­при­ем­ле­мое при низ­ло­же­нии плот­ского муд­ро­ва­ния с бла­го­че­сти­вой целью… Подвиг воз­дер­жа­ния каса­ется не одного удо­воль­ствия от яств слад­ких, но про­сти­ра­ется на всякое устра­не­ние пре­пят­ству­ю­щего. Поэтому в точ­но­сти воз­держ­ный как будет над чревом одер­жи­вать победу, так не усту­пит оной над собою и славе чело­ве­че­ской; как над гнус­ными поже­ла­ни­ями вос­тор­же­ствует, так не отка­жется вос­тор­же­ство­вать над богат­ством или другим каким небла­го­род­ным рас­по­ло­же­нием, напри­мер гневом, печа­лью и всем тем, чем обык­но­венно пора­бо­ща­ются души неве­же­ствен­ные… Воз­держ­ный в рас­суж­де­нии славы сми­рен­но­мудр; соблю­да­ю­щий воз­держ­ность в рас­суж­де­нии иму­ще­ства испол­няет еван­гель­скую меру нес­тя­жа­тель­но­сти; удер­жи­ва­ю­щийся от раз­дра­же­ния и гнева не гнев­лив. Стро­гий закон воз­дер­жа­ния назна­чает меру языку, пре­делы — очам, непыт­ли­вое слы­ша­ние — ушам»[119]. А св. Пахо­мий пони­мает под этим подви­гом именно воз­дер­жа­ние от упо­треб­ле­ния яств, даже и в самом огра­ни­чен­ном коли­че­стве.

Раз­ли­чие в нака­за­ниях состоит в том, что св. Пахо­мий нала­гал нака­за­ния и за самые мелкие дей­ствия иноков. Напри­мер, если бы инок слу­чайно разбил гли­ня­ный сосуд, то для загла­жде­ния про­ступка он и за это должен был нести пуб­лич­ное нака­за­ние. Точно так же под­вер­гался нака­за­нию тот, кто делал какую-либо неволь­ную ошибку при пении псал­мов или кто делал некстати ответ при вопросе и т. п.[120] Между тем из устава Васи­лия Вели­кого не видно, чтобы он нала­гал нака­за­ния за подоб­ные мелкие и неваж­ные про­ступки. Кроме того, в уставе св. Пахо­мия запо­ве­ду­ется делать в извест­ных слу­чаях и телес­ные нака­за­ния[121], тогда как в уставе Васи­лия Вели­кого этого опять нет. Не гово­рится в уставе Васи­лия Вели­кого также и о том, чтобы иноки при нару­ше­нии порядка в церкви или при соб­ствен­ном созна­нии своей вины выхо­дили на сре­дину церкви и про­сти­ра­лись ниц пред алта­рем, ожидая, пока насто­я­тель не поз­во­лит им встать, как это пред­пи­сы­ва­ется уста­вом св. Пахо­мия. С другой сто­роны, в уставе св. Пахо­мия не встре­ча­ется одного нака­за­ния, кото­рое пред­пи­сы­ва­ется уста­вом Васи­лия Вели­кого, а именно не давать бла­го­сло­ве­ния согре­шив­шему до тех пор, пока он не рас­ка­ется[122].

Уста­нав­ли­вая общий взгляд на устав Васи­лия Вели­кого, мы должны ска­зать, что этот устав есть как бы раз­ви­тие и пере­ра­ботка устава св. Пахо­мия. В глав­ных и суще­ствен­ных чертах оба эти устава сходны между собою, но в част­но­стях между ними заме­ча­ется, как мы ска­зали выше, нема­лое раз­ли­чие. Одни из пред­пи­са­ний Пахо­мия Васи­лий Вели­кий отме­нил, другие пере­ина­чил, а неко­то­рые допол­нил или сокра­тил. Кроме того, нельзя не заме­тить в пра­ви­лах Васи­лия Вели­кого неко­то­рой мяг­ко­сти и кро­то­сти — свойств, кото­рые обык­но­венно про­яв­ля­ются в отно­ше­ниях отца к своим детям. Но в то же время Васи­лий Вели­кий не остав­ляет без вни­ма­ния ни одного про­ступка со сто­роны иноков и не обхо­дится без того, чтобы не сде­лать настав­ле­ния, как нужно исправ­лять согре­шив­ших и какие нала­гать на них нака­за­ния. Этим и объ­яс­ня­ется то, что еще при жизни Васи­лия Вели­кого его устав рас­про­стра­нился далеко за пре­делы Малой Азии, а с тече­нием вре­мени вошел во все­об­щее упо­треб­ле­ние на Востоке.


При­ме­ча­ния:

1. Ср.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 149.
2. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 223–224.
3. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 302 // Там же. С. 315.
4. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 292 // Там же. С. 312.
5. См.: Руфин Акви­лей­ский. Цер­ков­ная исто­рия II, 9. Это сви­де­тель­ство и даль­ней­шие заим­ство­ваны нами отча­сти из: При­бав­ле­ния к Тво­ре­ниям святых отцов. М., 1852. Кн. 3. С. 18, при­ме­ча­ние под буквой «в»; отча­сти у архим. Ага­пита (Агапит, архим. Жизнь св. Васи­лия Вели­кого, архи­епи­скопа Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, и его пас­тыр­ская дея­тель­ность. СПб., 1871. С. 128).
6. См.: «Житие св. Фео­до­сия» (Vita Theodosii) // Acta Sanctorum. 11 Jannuar. P. 693.
7. Свт. Гри­го­рий Бого­слов. Письмо 6. К Васи­лию Вели­кому // Свт. Гри­го­рий Бого­слов. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 421.
8. См.: Агапит, архим. Жизнь св. Васи­лия Вели­кого, архи­епи­скопа Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской, и его пас­тыр­ская дея­тель­ность. С. 60.
9. Свт. Васи­лий Вели­кий. Письмо 223. Против Евста­фия Сева­стий­ского // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 791–792.
10. См.: Казан­ский П. С. Исто­рия пра­во­слав­ного мона­ше­ства на Востоке: В 2‑х ч. Ч. 1. М., 1854–1856. С. 129.
11. См.: Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий // Хри­сти­ан­ское чтение. 1879. Сен­тябрь. С. 305.
12. См.: PL. T. 23. Col. 62–80.
13. Свт. Пал­ла­дий Еле­но­поль­ский. Лав­саик, 37.
14. Ермий Созо­мен. Цер­ков­ная исто­рия III, 14.
15. См.: Казан­ский П. С. Исто­рия пра­во­слав­ного мона­ше­ства на Востоке. С. 129.
16. См.: Hieronymus Stridonensis. Regula Pachomii. № 49 (Блж. Иеро­ним Стри­дон­ский. Пра­вило св. Пахо­мия (латин­ский пере­вод блж. Иеро­нима). (Далее — Regula Pachomii).
17. См.: Regula Pachomii. № 69, 74, 84, 95, 123, 127, 157 и др. Также в изда­нии Бол­лан­ди­стов (Bolland. № 22–24, 30, 40, 41, 43).
18. См.: Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей, IVVI // Писа­ния пре­по­доб­наго отца Иоанна Кас­си­ана Рим­ля­нина. М., 1892; СТСЛ., 1993. С. 27–84 (далее — Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей); также у Иеро­нима: Regula Pachomii. № 49.
19. Леви­тон — мона­ше­ская льня­ная одежда.
20. Praefatio ad regul. Pachomii. № 4 (Пре­ди­сло­вие блж. Иеро­нима к сде­лан­ному им пере­воду Пра­вила св. Пахо­мия // Тво­ре­ния блж. Иеро­нима Стри­дон­ского. Ч. 6. Киев, 1903. С. 53–57). (Далее — Praefatio ad regul. Pachomii.)
21. См.: Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей IV, 13–14.
22. См.: Regula Pachomii. № 81.
23. См.: Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей IV, 3.
24. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 116 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 258.
25. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 19 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 355.
26. Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 27 // Там же. С. 371.
27. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 41 // Там же. С. 208.
28. Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 22 // Там же. С. 366.
29. Ср.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 34 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 375.
30. В какую внеш­нюю форму обле­ка­лись эти обеты, не видно ни из устава Васи­лия Вели­кого, ни из устава св. Пахо­мия. В пра­ви­лах Васи­лия Вели­кого дела­ются по этому поводу только одни неяс­ные намеки. Так, в 15‑м ответе «Правил, про­странно изло­жен­ных» на вопрос о том, как при­ни­мать обеты от детей, вос­пи­тан­ных в брат­ствах и достиг­ших совер­шен­но­ле­тия, св. Васи­лий гово­рит: «В сви­де­тели рас­по­ло­же­ния [посту­пить в общину на усло­виях дей­стви­тель­ного ее члена] должно брать пред­сто­я­те­лей Церкви, чтобы чрез них и совер­шено было освя­ще­ние тела, как неко­его при­но­ше­ния Богу, и полу­чило твер­дость совер­шен­ное при сви­де­тель­стве. Ибо ска­зано: при устех двою или триех сви­де­те­лей станет всяк глагол (Мф.18:16)» (Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 178). В тех же пра­ви­лах в ответе 12‑м на вопрос, как при­ни­мать обя­зав­шихся супру­же­ством, святой отец пове­ле­вает при­ни­мать «при сви­де­те­лях» (Там же. С. 175). Таким обра­зом, оче­видно, что во время св. Васи­лия в обще­жи­тель­ных мона­сты­рях суще­ство­вал обычай фор­маль­ного приема в ино­че­ство, но точный способ при­ня­тия обетов оста­ется все-таки не вполне рас­кры­тым. В первом из при­ве­ден­ных правил не ука­зано ясно зна­че­ние пред­сто­я­те­лей, а во втором — зна­че­ние сви­де­те­лей. В уставе же св. Пахо­мия нет ника­ких и ука­за­ний на то, в какие формы обле­ка­лось про­из­но­ше­ние ино­ками обетов при вступ­ле­нии их в обще­ство братии.
31. См.: Praefatio ad regul. Pachomii. № 2, 7.
32. См.: Regula Pachomii. № 159, 169–170.
33. См.: Praefatio ad regul. Pachomii. № 3.
34. См.: Regula Pachomii. № 1, 29, 30.
35. См.: Преп. Кас­сиан Рим­ля­нин. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей I, 1–10; Praefatio ad regul. Pachomii. № 4; Ермий Созо­мен. Цер­ков­ная исто­рия III, 14; Regula apud. Bolland. № 39, 40.
36. Ука­за­ние на это можно видеть во всех тех пра­ви­лах, в кото­рых запре­ща­ется сме­яться иноку, пред­пи­сы­ва­ется не смот­реть на других, не быть печаль­ным и т. п.
37. Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей IV, 11.
38. Bolland. № 8; Ермий Созо­мен. Цер­ков­ная исто­рия III, 14; Regula Pachomii. № 29.
39. Praefatio ad regul. Pachomii. № 6.
40. См.: Ibid. № 7, 8.
41. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 22 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 366.
42. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 20 // Там же. С. 356.
43. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13) // Там же. С. 141.
44. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 28 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 371; Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13) // Там же. С. 141–143.
45. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 112 // Там же. С. 256.
46. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 50 // Там же. С. 216–217.
47. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 20 // Там же. С. 356–357.
48. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 43 // Там же. С. 211.
49. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13) // Там же. С. 141.
50. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Пролог 5) // Там же. С. 145–146.
51. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 27 // Там же. С. 192.
52. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 31 // Там же. С. 195.
53. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 45 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 213.
54. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 54 // Там же. С. 218.
55. Ср.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы // Там же. С. 373.
56. Ср.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово подвиж­ни­че­ское и уве­ща­ние об отре­че­нии от мира и о духов­ном совер­шен­стве // Там же. С. 133.
57. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 22 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 188.
58. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 19 // Там же. С. 184.
59. Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 25 // Там же. С. 369.
60. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 34 // Там же. С. 198.
61. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 266–267.
62. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 22 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 188; Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 271–272.
63. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные // Там же. С. 251.
64. Так, мы видим пооче­ред­ных недель­ных слу­жи­те­лей, обя­зан­ность кото­рых, веро­ятно, состо­яла в том же, в чем состо­яла обя­зан­ность сед­мич­ных в Тавенн­ских мона­сты­рях.
65. Свт. Васи­лий Вели­кий. Письмо 2. К Гри­го­рию Бого­слову // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 446.
66. Vita Pachomii apud Bolland. № 15.
67. См.: Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей II, 6.
68. См.: Regula Pachomii apud Bolland. № 1.
69. См.: Regula Pachomii. № 15 и 155.
70. См.: Ibid. № 20, 21; 156.
71. См.: Ibid. № 122.
72. См.: Regula Pachomii. № 22, 23.
73. См.: Ibid. № 25, 100.
74. Так, напри­мер, в конце 159-го пра­вила насто­я­телю пред­пи­сы­ва­ется сле­до­вать пра­ви­лам пред­ков и закону Божию.
75. См.: Regula Pachomii. № 28, 36, 37, 59, 60, 116.
76. См.: Ibid. № 139, 140.
77. См.: Свт. Пал­ла­дий Еле­но­поль­ский. Лав­саик, 35.
78. См.: Praef. ad regul. Pachomii. № 6.
79. См.: Regula Pachomii. № 26, 27.
80. См.: Ibid. № 58, 59.
81. См.: Ibid. № 179.
82. См.: Ibid. № 164.
83. Свт. Пал­ла­дий Еле­но­поль­ский. Лав­саик, 43.
84. См.: Regula Pachomii. № 80.
85. Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13) // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 142.
86. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 232.
87. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 223–224.
88. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные // Там же. С. 203–204.
89. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 37 // Там же. С. 204.
90. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13) // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 142.
91. См.: Там же.
92. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные // Там же. С. 205.
93. См.: Там же.
94. Там же. С. 206.
95. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 307 // Там же. С. 318.
96. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 329.
97. Там же.
98. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные // Там же. С. 164–165.
99. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 223–224.
100. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13); Пра­вила, про­странно изло­жен­ные; Пра­вила, кратко изло­жен­ные; Подвиж­ни­че­ские уставы // Там же. С. 141; 210; 283, 305; 335.
101. См.: Свт. Гри­го­рий Бого­слов. Письмо 5. К Васи­лию Вели­кому // Свт. Гри­го­рий Бого­слов. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 420.
102. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные; Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 206; 256, 265, 268.
103. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы, 23 // Там же. С. 367.
104. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 16 // Там же. С. 179–180; Он же. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 262.
105. См.: Praec. atque judicia S. Pachom. 160–176. Ср.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 143, 193, 215, 237, 256 и др.
106. См.: Regula Pachomii. № 168, 190–191. Ср.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 27 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 192.
107. Свт. Васи­лий Вели­кий. Слово о подвиж­ни­че­стве (Слово подвиж­ни­че­ское 13) // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 139–140.
108. Там же. С. 140.
109. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 8 // Там же. С. 170.
110. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 8 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 171–172.
111. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 11–12 // Там же. С. 174–175.
112. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 2–4 // Там же. С. 155–161.
113. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Подвиж­ни­че­ские уставы // Там же. С. 349.
114. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные // Там же. С. 232–233, 240, 245, 233–234, 234–235, 228.
115. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 22 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 188–189.
116. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 90 // Там же. С. 251.
117. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 22 // Там же. С. 188.
118. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 38 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 206.
119. Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, про­странно изло­жен­ные, 16 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 180.
120. См.: Преп. Иоанн Кас­сиан. О пра­ви­лах обще­жи­тель­ных мона­сты­рей IV, 16. Ср.: Regula Pachomii. № 125.
121. См.: Praec. еt judicia S. Pachomii. № 163 и 173.
122. См.: Свт. Васи­лий Вели­кий. Пра­вила, кратко изло­жен­ные, 122 // Свт. Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 2. С. 260.

печа­та­ется по “Пра­во­слав­ный собе­сед­ник”. 1900. № 6. С. 1–42.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки