Мученические акты

Оглав­ле­ние


О книге

Собра­ние муче­ни­че­ских актов (acta martyrum) — по форме офи­ци­аль­ные про­то­колы судов над муче­ни­ками или записи самих хри­стиан непо­сред­ственно после муче­ни­че­ства. Эти крайне про­стые, огра­ни­чи­ва­ю­щи­еся только пере­да­чей кон­крет­ных фактов, тексты имеют необы­чай­ное зна­че­ние. Клеман так выра­жает его: «Муче­ни­че­ство» (martyria) озна­чает «сви­де­тель­ство». Но сви­де­тель­ство­вать о Христе вплоть до смерти — значит стать вос­крес­шим. Хри­сти­ан­ское муче­ни­че­ство есть первый мисти­че­ский опыт, засви­де­тель­ство­ван­ный в исто­рии Церкви. … Для первых хри­стиан смерти не суще­ство­вало. Они бро­са­лись в вос­крес­шего Христа; в Нем же смерть ста­но­вится тор­же­ством жизни. … Кровь муче­ни­ков отож­деств­ля­ется с кровью Гол­гофы, а значит — с кровью Евха­ри­стии, сооб­ща­ю­щей опья­не­ние бес­смер­тием. Муче­ник ста­но­вится Евха­ри­стией, ста­но­вится Хри­стом”.

В собра­ние вошли: Акты свв. муче­ни­ков Тараха, Прова и Анд­ро­ника, Муче­ни­че­ство св. Поли­карпа, епи­скопа Смирн­ского, Муче­ни­че­ство св. Иакова пре­сви­тера, и сестры его Марии, девицы, посвя­тив­шей себя на слу­же­ние Богу, Муче­ни­че­ство св. Феклы, Марии, Марфы, Марии и Амы, девиц, посвя­тив­ших себя на слу­же­ние Богу, Муче­ни­че­ство свя­того Апо­стола Андрея, Муче­ни­че­ство свя­того Игна­тия Бого­носца, Муче­ни­че­ство святой Дом­нины, Муче­ни­че­ство святой Сим­фо­розы и ее семе­рых сыно­вей, Муче­ни­че­ство святых Иустина, Хари­тона, Харита, Евел­пи­ста, Иеракса, Пеона и Ливе­ри­ана, постра­дав­ших в Риме, Посла­ние Вен­ских и Лион­ских хри­стиан к церк­вам в Азии и Фригии о гоне­нии, бывшем в Галлии в цар­ство­ва­ние Марка Авре­лия, Стра­да­ние бла­жен­ного муче­ника Кипри­ана.

Акты св муче­ни­ков Тараха, Прова и Анд­ро­ника[1]

Посла­ние Кили­кий­ских хри­стиан к Ико­ний­цам

«Пам­фи­лий, Мар­кион, Лизий, Ага­фокл, Пар­ме­нон, Диодор, Феликс, Гемелл, Ате­нион, Тарах и Орозий — Аквилу, Вассу, Веруллу, Тимо­фею, со всеми бра­ти­ями, живу­щими в Иконии, истинно вер­ными, свя­тыми и еди­но­мыс­лен­ными во Христе Иисусе, Гос­поде нашем.

Мы дознали о том, чтó было с муче­ни­ками в Кили­кии: желая иметь уча­стие в их узах и при­ве­сти в извест­ность деяния их, мы пред­при­няли (это дело). И так как нам необ­хо­димо было собрать под­лин­ные записки об их испо­вед­ни­че­стве: то мы, за двести дина­риев, спи­сали их все у неко­его именем Сава­ста, одного из спе­ку­ла­то­ров. Здесь изло­жено нами начало и конец их стра­да­ния и все то, что Гос­подь удо­стоил сотво­рить для нас чрез сих неустра­ши­мых муче­ни­ков Божиих. Все это мы весьма тща­тельно опи­сали вам во славу Гос­пода Иисуса Христа. Но и вас, братия, просим, чтобы вы, с своей сто­роны, бла­го­во­лили сооб­щить об этом нахо­дя­щимся в Писи­дии и Пам­фи­лии бра­тиям о Гос­поде, дабы и они узнали, что было совер­шено чрез сих неустра­ши­мых муче­ни­ков Божиих, и дабы вос­хва­лили и про­сла­вили Гос­пода нашего Иисуса Христа, чтобы каждый из вас, слыша об этом, полу­чил нази­да­ние и утвер­дился во всяком подвиге, воору­жив­шись верою и (воз­буж­да­ясь) нетлен­ною славою, и чтобы (нако­нец) все вы, оду­шев­ля­ясь Духом Святым, могли всею силою Его про­ти­ву­стать тем, кои про­ти­вятся истине».

1. В кон­суль­ство Импе­ра­тора Дио­кле­ти­ана, в то время, как Флавий Гаий Нуме­рий Максим управ­лял в мет­ро­по­лии Тарсе Кили­киею, в осьмой день пред апрель­скими кален­дами, когда сам Максим пред­се­да­тель­ство­вал (в суди­лище), сотник Димит­рий доло­жил ему: гос­по­дин мой, люди, кото­рые были в Пам­пе­о­поле пред­став­лены твоему вели­чию спе­ку­ла­то­рами Евтол­мием и Пал­ла­дием, как после­до­ва­тели нече­сти­вей­шей хри­сти­ан­ской Веры, не поко­ря­ю­щи­еся опре­де­ле­ниям само­держ­цев, пред­стоят теперь пред твоим пре­свет­лым суди­ли­щем. Пра­ви­тель Максим спро­сил Тараха: как зовут тебя? Ты первый должен отве­чать, потому что ты пре­вос­хо­дишь других и зва­нием и седи­ною и летами. — Тарах отве­чал: я — хри­сти­а­нин. — Максим сказал: оставь это нече­сти­вое слово, скажи, как твое имя? Тарах отве­чал: я — хри­сти­а­нин. Пра­ви­тель Максим сказал: ударьте его по устам и ска­жите ему, чтобы он отве­чал на то, о чем его спра­ши­вают. Тарах сказал: я и объ­яв­ляю то имя, кото­рое ношу. Если же ты хочешь знать мое обык­но­вен­ное имя: то роди­тели назвали меня Тара­хом, а в войске меня про­звали Вик­то­ром. Пра­ви­тель Максим спро­сил: какого ты звания? Тарах отве­чал: воен­ного и родом Рим­ля­нин, родился в Клав­дио­поле Исаврий­ском; но с тех пор, как сде­лался хри­сти­а­ни­ном, отка­зался от язы­че­ской службы. Пра­ви­тель Максим сказал: такому нече­стивцу и не сле­до­вало быть воином. Кто же дал тебе уволь­не­ние? Тарах отве­чал: я просил об этом Так­си­арха[2] Фуль­ви­она и он уволил меня. Пра­ви­тель Максим сказал: уважая твою седину, я хочу удо­сто­ить тебя мило­сти и чести и сде­лать другом госу­да­рей, если ты послу­ша­ешься меня — при­сту­пишь при­несть жертву богам, чтó делают и само­держцы, пове­ли­тели все­лен­ной. Тарах отве­чал: и они заблуж­да­ются, увле­ка­е­мые лестию сатаны. Пра­ви­тель Максим сказал: разо­рвать ему челю­сти, за то, что он сказал, будто наши госу­дари заблуж­да­ются. Тарах отве­чал: я сказал и всегда говорю, что они заблуж­да­ются, как люди. Пра­ви­тель Максим сказал: при­неси, говорю тебе, жертву оте­че­ствен­ным богам и оставь свое упрям­ство. Тарах отве­чал: я чту Бога отцев моих не кровию жерт­вен­ною, — поелику в жерт­вах такого рода не нуж­да­ется Бог, — но чистым серд­цем. Пра­ви­тель Максим сказал: еще раз, из ува­же­ния к твоим летам и из состра­да­ния к твоей ста­ро­сти, убеж­даю тебя: отстань от своего безу­мия, почти госу­да­рей и нам окажи ува­же­ние и, подобно мне, почти оте­че­ствен­ный закон. Тарах отве­чал: я не отсту­паю от оте­че­ского закона. Пра­ви­тель Максим сказал: при­ступи же и при­неси жертву. Тарах отве­чал: я сказал, что не могу сде­лать этого нече­стия, я почи­таю мой оте­че­ский закон. Пра­ви­тель Максим сказал: нече­сти­вая глава! разве есть у тебя какой-нибудь другой закон, кроме этого? Тарах отве­чал: да, есть, и вы, пре­да­ва­ясь нече­стию по сему закону, покло­ня­е­тесь камням и дере­вам, — вымыс­лам чело­ве­че­ским. Пра­ви­тель Максим сказал: ударьте его по хребту и ска­жите, чтобы он не гово­рил нера­зум­ных речей. Тарах отве­чал: я не оставлю этого нера­зу­мия, кото­рое спа­сает меня. Пра­ви­тель Максим сказал: я заставлю тебя отстать от этого нера­зу­мия и сделаю рас­су­ди­тель­ным. Тарах отве­чал: делай, что хочешь; тело мое в твоей власти. Пра­ви­тель Максим сказал: сни­мите с него одежду и бейте его пру­тьями. Тарах отве­чал: теперь под­линно ты сделал меня рас­су­ди­тель­нее, еще более усилив во мне этими уда­рами веру во имя Бога и Христа Его. Пра­ви­тель Максим сказал: про­кля­тый нече­сти­вец, как же ты слу­жишь двум богам? и отчего, испо­ве­дуя (двух) богов (своих), в тоже время отвер­га­ешь наших? Тарах отве­чал: я испо­ве­дую еди­ного истин­ного Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: но ты еще и какого–то Христа при­зна­ешь Богом? Тарах отве­чал: под­линно так, потому что Хри­стос есть Сын Бога живого, надежда хри­стиан, за Кото­рого и стра­дая мы спа­са­емся. Пра­ви­тель Максим сказал: оставь свое пусто­сло­вие, при­ступи и при­неси жертву Богам. Тарах отве­чал: я не пусто­словлю, но говорю истину. Мне теперь шесть­де­сят лет; я соста­релся, нико­гда не изме­няя истине. Сотник Димит­рий сказал: пощади себя, говорю тебе, и послу­шай меня, при­неси жертву богам. Тарах отве­чал: отстань от меня, оставь для себя свои советы, слу­жи­тель сатаны. Пра­ви­тель Максим сказал: надеть на него боль­шие оковы и бро­сить в тем­ницу, При­ве­дите дру­гого, кто сле­дует по летам.

2. Сотник Димит­рий сказал: он здесь, гос­по­дин, покорно докла­ды­ваю тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: без вся­кого пусто­сло­вия, скажи, как тебя зовут? (Муче­ник) отве­чал: во первых и это самое важное, я — хри­сти­а­нин; во вторых, между людьми зовут меня Провом. Пра­ви­тель Максим сказал: какого ты звания? Пров отве­чал: по отцу я фра­ки­я­нин, родился в Сиде Пам­фи­лий­ской, был языч­ни­ком, а теперь хри­сти­а­нин. Пра­ви­тель Максим сказал: это имя не при­не­сет тебе нимало пользы; послу­шай меня, при­неси жертву богам, если хочешь быть почтен от госу­да­рей и быть нашим другом. Пров отве­чал: я не нуж­да­юсь в чести от госу­да­рей и нимало не домо­га­юсь от тебя какой-нибудь пользы. Я пре­зрел свое нема­лое состо­я­ние, чтобы слу­жить во Христе живому Богу. Пра­ви­тель Максим сказал: сни­мите с него одежду и, опо­я­савши, стя­ги­вайте его и бейте сырыми жилами. Сотник Димит­рий сказал: пощади себя, чело­век, ты видишь, как кровь из тебя льется на землю. Пров отве­чал: тело мое пред вами, а ваши истя­за­ния для меня тоже, что масть бла­го­вон­ного мира. Пра­ви­тель Максим сказал: оста­вишь ли нако­нец ты свое безу­мие, нече­сти­вый, или еще будешь упор­ство­вать? Пров отве­чал: я не безум­ствую: но, будучи разум­нее вас, не хочу слу­жить демо­нам. Пра­ви­тель Максим сказал: обер­ните его и бейте по чреву. Пров сказал: Гос­поди, помоги рабу твоему! Пра­ви­тель сказал: бейте его и гово­рите ему: хри­сти­а­нин, скажи, где Тот, Кто помо­гает тебе? Пров отве­чал: да, Он помог и помо­гает мне, ибо я столько пре­зи­раю твои истя­за­ния, что не послу­ша­юсь тебя. Пра­ви­тель Максим сказал: пощади свое тело, нече­сти­вый, смотри, земля напи­та­лась твоей кровью. Пров отве­чал: знай, что чем больше стра­дает мое тело за Христа, тем боль­шим здра­вием насла­жда­ется душа. Пра­ви­тель Максим сказал: наденьте на него оковы, свя­жите ему руки и ноги и смот­рите, чтоб никто не оказал ему ника­кого посо­бия. Ведите теперь сле­ду­ю­щего к суду.

3. Сотник Димит­рий сказал: он пред­став­лен, гос­по­дин, честь имею доло­жить тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: как зовут тебя по имени? Анд­ро­ник отве­чал: я хри­сти­а­нин: без сомне­ния, ты хочешь слы­шать от меня это имя. Так вот я сказал тебе, что я хри­сти­а­нин. Пра­ви­тель Максим сказал: отве­чав­шие здесь прежде тебя ничего не выиг­рали от этого имени; так и ты говори прямо, как твое имя. Анд­ро­ник отве­чал: если ты спра­ши­ва­ешь о моем обык­но­вен­ном имени у людей, то меня зовут Анд­ро­ни­ком. Пра­ви­тель Максим сказал: какого ты про­ис­хож­де­ния? Анд­ро­ник отве­чал: я из бла­го­род­ного сосло­вия, сын одного из первых граж­дан Ефес­ских. Пра­ви­тель Максим сказал: оставь без­рас­суд­ство, послу­шайся меня, как отца: това­рищи твои, не хотев­шие отстать от своего безу­мия, ничего этим не выиг­рали. Если же ты почтешь госу­да­рей и при­не­сешь жертву отцам людей — богам, то удо­сто­ишься мило­стей. Анд­ро­ник отве­чал: спра­вед­ливо вы назы­ва­ете ваших богов своими отцами; имея отцом своим сатану, вы его дети и стали диа­во­лами; вы тво­рите дела его (сатаны). Пра­ви­тель Максим сказал: моло­дость твоя делает тебя дерз­ким и тем больше наде­лает тебе непри­ят­но­стей. Анд­ро­ник отве­чал: я молод по летам, но по душе я совер­шен во всем. Пра­ви­тель Максим сказал: оставь свое пусто­сло­вие и при­неси жертву богам, если хочешь избе­жать муче­ний. Анд­ро­ник отве­чал: ужели ты дума­ешь, будто я столько без­рас­су­ден, что захочу отстать от моих това­ри­щей по испо­вед­ни­че­ству, кото­рые допро­шены прежде меня и ни в чем тебе не усту­пили? И я также, как они, готов на все. Пра­ви­тель Максим сказал: раз­деньте его и, опо­я­сав, повесьте. Сотник Димит­рий сказал: прежде чем погиб­нет твое тело, послу­шайся меня, несчаст­ный. Анд­ро­ник отве­чал: можно погу­бить мое тело, но не душу: делай, что хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: послу­шай меня и при­неси жертву, прежде чем я при­мусь за тебя и ты погиб­нешь. Анд­ро­ник отве­чал: нико­гда не при­но­сил я жертв от юности моей и теперь не хочу, осо­бенно, когда ты застав­ля­ешь меня при­несть эту жертву демо­нам. Пра­ви­тель Максим сказал: возь­мите его. Афа­на­сий Кор­ни­ку­ля­рий[3] сказал: послу­шайся кон­сула, я — отец тебе по летам и могу дать тебе этот совет. Анд­ро­ник отве­чал: оставь меня и побе­реги свой совет для самого себя; ты хотя и стар, но без­рас­су­ден, потому что сове­ту­ешь при­несть жертву камням и демо­нам. Пра­ви­тель Максим сказал: разве ты не чув­ству­ешь боли от пыток, несчаст­ный, что не жале­ешь самого себя и не хочешь оста­вить безу­мия, от кото­рого тебе нет ника­кой пользы? Анд­ро­ник отве­чал: наше безу­мие необ­хо­димо иметь всем живу­щим надеж­дою на Христа; а ваша тлен­ная муд­рость при­не­сет вечную смерть тем, кто имеет ее. Пра­ви­тель Максим сказал: кто научил тебя такому безу­мию? Анд­ро­ник отве­чал: то спа­си­тель­ное слово, кото­рым мы живем и будем жить, имея на небе­сах, в Боге, надежду нашего вос­кре­се­ния. Пра­ви­тель Максим сказал: оставь свое безу­мие, иначе погиб­нешь в мучи­тель­ных пытках. Анд­ро­ник отве­чал: тело мое в твоих руках, твоя воля, делай, что хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: бейте его по голе­ням, как можно силь­нее. Анд­ро­ник сказал: видит Бог и скоро будет судить тебя за то, что ты, без всякой вины, мучишь меня, как убийцу. Пра­ви­тель Максим сказал: разве по твоему тот ни в чем неви­но­вен, кто оскорб­ляет богов и госу­да­рей и ока­зы­вает пре­зре­ние к моему суди­лищу? Анд­ро­ник отве­чал: я стра­даю за почи­та­ние истин­ного Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: если бы ты был точно бла­го­че­стив, то почи­тал бы тех богов, кото­рых чтут госу­дари. Анд­ро­ник сказал: это было бы нече­стие, а не бла­го­че­стие, если бы я, оста­вив живого Бога, стал покло­няться камням и дере­вам. Пра­ви­тель Максим сказал: так, по твоим словам, и госу­дари нече­стивы, безу­мец? Анд­ро­ник отве­чал: да, я думаю, что нече­стивы. Если и ты сам рас­су­дишь здраво; то также пой­мешь, что при­но­сить жертву демо­нам нече­стиво. Пра­ви­тель Максим сказал: вон­зите иглы и колите ему бока. Анд­ро­ник сказал: я в твоей власти, терзай мое тело, как хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: набейте каме­ньев и оскол­ками трите ему бока. Анд­ро­ник сказал: этими ранами ты еще больше зака­лил мое тело. Пра­ви­тель Максим сказал: я вытяну из тебя жизнь по капле. Анд­ро­ник отве­чал: не боюсь я твоих угроз; ум мой выше всех твоих замыс­лов и потому я пре­зи­раю твои пытки. Пра­ви­тель Максим сказал: наденьте ему оковы на шею и ноги и дер­жите в заклю­че­нии.

4. Вто­рич­ный допрос про­ис­хо­дил в Моп­су­е­сте. Флавий Гаий Нуме­риан Максим пра­ви­тель сказал: при­зови сюда после­до­ва­те­лей нече­сти­вой хри­сти­ан­ской веры. Сотник Димит­рий сказал: они здесь, гос­по­дин, покорно докла­ды­ваю тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: Тарах, ста­рость нахо­дится в ува­же­нии у боль­шей части людей, и я думаю не по чему дру­гому, как ради свой­ствен­ной ей рас­су­ди­тель­но­сти: поэтому, веро­ятно, оду­мав­шись, ты не захо­чешь опять повто­рять своих преж­них мыслей и при­не­сешь жертву богам, за что и почет полу­чишь. Тарах отве­чал: я хри­сти­а­нин и ни тебе, ни твоим госу­да­рям не желаю дру­гого почета, кроме того, чтобы вы, оста­вив свое упор­ное ослеп­ле­ние и обра­тив­шись к луч­шему и достой­ней­шему образу мыслей, ожи­во­тво­рены были истин­ным Богом. Пра­ви­тель Максим сказал: бейте его по устам кам­нями и вну­шайте ему, чтобы он отстал от своего безу­мия. Тарах отве­чал: если бы когда нибудь я мог сде­латься безум­ным, то разве сде­лав­шись подоб­ным тебе безум­цем. Пра­ви­тель Максим сказал: смотри, несчаст­ный, — вот уж выбили зубы; пожа­лей себя. Тарах отве­чал: ничем не устра­шишь меня, хотябы отнял все члены. Я твердо стою пред тобой, укреп­ля­е­мый Хри­стом. Пра­ви­тель Максим сказал: послу­шайся меня, ради своей же пользы, и при­неси жертву. Тарах отве­чал: если б я думал, что это мне полезно, то не решился бы столько тер­петь. Пра­ви­тель Максим сказал: ударьте его по устам, чтобы он гово­рил громче. Тарах отве­чал: с выби­тыми зубами и изуро­до­ван­ными челю­стями я не могу гово­рить громче. Пра­ви­тель Максим сказал: и после этого ты не хочешь послу­шаться нас, нече­сти­вый! при­ступи же к жерт­вен­нику и соверши воз­ли­я­ние богам. Тарах отве­чал: хотя ты и отнял у меня голос; но нисколько не повре­дил моему уму и душе, напро­тив, еще усилил во мне кре­пость. Пра­ви­тель Максим сказал: я сокрушу эту кре­пость, нече­сти­вец! Тарах отве­чал: не смотря на все твои ковы, я побеж­даю тебя именем укреп­ля­ю­щего меня Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: рас­тя­ните ему руки и поло­жите в них огня. Тарах отве­чал: не боюсь твоего вре­мен­ного огня, но боюсь того, чтобы, послу­шав­шись тебя, не под­верг­нуться веч­ному огню. Пра­ви­тель Максим сказал: смотри, от огня истлели твои руки. Оставь свое без­рас­суд­ство, безум­ный, и при­неси жертву. Тарах отве­чал: ты гово­ришь мне так, как будто хочешь убе­дить мое тело под­даться твоим вну­ше­ниям: но видишь, я сохра­няю полную твер­дость, чтó бы ты ни делал со мною. Пра­ви­тель Максим сказал: свя­жите ему ноги и повесьте вниз голо­вой, а лице оку­ри­вайте дымом. Тарах отве­чал: не убо­ялся я твоего огня, побо­юсь ли дыму? Пра­ви­тель Максим сказал: согла­сись при­несть жертву, пока ты висишь. Тарах отве­чал: при­неси жертву ты, консул, так как уж тебе не при­вы­кать при­но­сить жертвы и людям: а мне непри­лично это делать. Пра­ви­тель Максим сказал: налейте ему в ноздри едкой кис­лоты с солью. Тарах отве­чал: кис­лота твоя мне при­ятна и соль сладка. Пра­ви­тель Максим сказал: при­ме­шайте в кис­лоту гор­чицы и влейте ему в ноздри. Тарах отве­чал: слуги твои обма­ны­вают тебя, Максим, и влили мне меду вместо рас­твора с гор­чи­цей. Пра­ви­тель Максим сказал: в буду­щий допрос я при­ду­маю для тебя новые пытки и заставлю тебя отстать от своего безу­мия. Тарах отве­чал: и я буду готов встре­тить все твои изоб­ре­те­ния. Пра­ви­тель Максим сказал: сни­мите его и, зако­вавши, отдайте его тем­нич­ному стражу. Позвать сле­ду­ю­щего за ним.

5. Сотник Димит­рий сказал: явился, гос­по­дин, имею честь доло­жить тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: скажи мне, Пров, наду­мался ли ты осво­бо­диться от пыток, или все еще не оста­вил своего безу­мия? при­ступи и при­неси жертву богам, чтó и госу­дари делают за общее спа­се­ние людей. Пров отве­чал: сего­дня явился я еще с боль­шею готов­но­стью на все муче­ния; преж­ние истя­за­ния и раны при­дали мне еще больше силы. Испы­ты­вай на мне все выду­ман­ные тобою пытки и угрозы: но ни ты, ни твои госу­дари, ни демоны, кото­рым ты в обо­льще­нии покло­ня­ешься, ни отец твой сатана не убедят меня нече­стиво покло­няться богам, кото­рых я не знаю. Я знаю моего Бога на небе­сах и Ему служу и покло­ня­юсь. Пра­ви­тель Максим сказал: а эти разве не живые боги, нече­сти­вец? Пров отве­чал: камен­ные и дере­вян­ные исту­каны, дело рук чело­ве­че­ских, разве могут быть живыми богами? Ты нахо­дишься в боль­шом ослеп­ле­нии, если покла­ня­ешься им, консул. Пра­ви­тель Максим сказал: ты дума­ешь, пре­ступ­ный, что я в ослеп­ле­нии, покла­ня­ясь богам и тебя уве­ще­вая к томуже? Пров отве­чал: боги, не сотво­рив­шие неба и земли, погиб­нут, равно как и все покла­ня­ю­щи­еся им. И при­но­ся­щий жертву иным богам (кроме истин­наго) будет потреб­лен. Должно при­но­сить жертву Вла­дыке неба и земли, не кровию, но хвалою в чистом сердце, исти­ною и позна­нием Его. Пра­ви­тель Максим сказал: оставь свое лука­вое умство­ва­ние, при­неси жертву богам и полу­чишь сво­боду. Пров отве­чал: я служу немно­гим богам, но Еди­ному, Кото­рого знаю, как истин­ного Бога, бла­го­честно служу и покло­ня­юсь. Пра­ви­тель Максим сказал: итак при­ступи же к жерт­вен­нику Зевса и при­неси ему жертву, если ты не хочешь, как гово­ришь, слу­жить многим богам. Пров отве­чал: я имею Бога на небе­сах и стра­шусь Его: но не служу тем, коих ты назы­ва­ешь богами. Пра­ви­тель Максим сказал: я уже сказал тебе и еще говорю: при­неси жертву вели­кому и непо­бе­ди­мому богу Зевсу. Пров отве­чал: тому, кто имел в супру­же­стве свою сестру, пре­лю­бо­дею и дето­рас­тли­телю, блуд­нику и срам­нику, как об нем гово­рят все поэты, не говоря уже о других недо­стой­ных его делах, о кото­рых и гово­рить непри­лично, — такому–то боже­ству ты застав­ля­ешь меня, без­бож­ник и нече­сти­вец, при­несть жертву? Пра­ви­тель Максим гово­рит: ударьте его по устам и ска­жите, чтоб он не бого­хуль­ство­вал. Пров отве­чал: за что ты бьешь меня? Я ведь пре­ду­пре­дил тебя, что все это рас­ска­зы­вают о нем те самые люди, кото­рые ему покло­ня­ются: значит, я говорю о нем правду, а не ложь, как и сам ты знаешь. Пра­ви­тель Максим сказал: ты только больше безум­ни­ча­ешь, когда пере­стают мучить тебя. Нака­лите железо и поставьте его на нем. Пров отве­чал: огонь твой холо­ден и не бес­по­коит меня. Пра­ви­тель Максим сказал: рас­ка­лите железо, как можно силь­нее и, поста­вив его на огонь, дер­жите с обеих сторон. Пров сказал: огонь твой сде­лался холо­ден. Слуги твои насме­ха­ются над тобой. Пра­ви­тель Максим сказал: свя­жите его и поло­жите наземь и бейте его по спине сырыми жилами, говоря ему: при­неси жертву и не безум­ствуй. Пров отве­чал: нимало не устра­шился я твоего огня и о пытках твоих не бес­по­ко­юсь. Если ты имеешь и еще какое-нибудь орудие нака­за­ния: то при­неси сюда и я покажу тебе, что со мною нахо­дится Бог. Пра­ви­тель Максим сказал: обрейте ему голову и насыпьте на нее рас­ка­лен­ных углей. Пров отве­чал: ты изжег мне голову и ноги и пока­зал, что я раб Божий и что гнев твой ничего не может сде­лать мне. Пра­ви­тель Максим сказал: если бы ты был рабом богов, то принес бы им жертву и дока­зал свое бла­го­че­стие. Пров отве­чал: я раб Бога, а не богов, кото­рые в поги­бель ведут покло­ня­ю­щихся им. Пра­ви­тель Максим сказал: про­кля­тый! все почи­та­ю­щие их явля­лись пред мое суди­лище с почте­нием к богам и госу­да­рям: а вы обра­тили на себя общее вни­ма­ние своим упор­ством. Пров отве­чал: поверь, что все они погиб­нут, если не рас­ка­ются в том, что делали по своему нера­зу­мию, и не сде­ла­ются рабами живого Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: ударьте его по лицу, чтоб он не гово­рил: Бог, а — боги. Пров отве­чал: за то, что я говорю истину, ты без­за­конно велишь бить меня по лицу! Пра­ви­тель Максим сказал: не только велю бить тебя по устам, но при­кажу вырвать твой нече­сти­вый язык, чтобы ты не гово­рил больше несмыс­лен­ных речей и принес жертву. Пров сказал: отними у меня чув­ствен­ный орган слова; но я имею внутри себя бес­смерт­ный язык и посред­ством его буду отве­чать тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: взять и этого в тем­ницу сейчас же и позвать к суду Анд­ро­ника.

6. Сотник Димит­рий сказал: явился, гос­по­дин, покорно докла­ды­ваю тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: допро­шен­ные прежде тебя, потер­пев мно­же­ство пыток, ничего этим не выиг­рали; но, хотя и после бес­чис­лен­ных истя­за­ний, мы убе­дили их почтить богов, за что они и полу­чат от госу­да­рей нема­лые поче­сти. Поэтому и ты избавь себя от истя­за­ний, вос­поль­зуйся выго­дою избе­жать излиш­них муче­ний, при­неси жертву богам и докажи тем свое бла­го­че­стие и покор­ность госу­да­рям, за что также полу­чишь от них при­лич­ные поче­сти. Если же ты не согла­сишься, то, кля­нусь тебе богами и непо­бе­ди­мыми госу­да­рями, что ты не уйдешь (живым) из моих рук. Анд­ро­ник отве­чал: не обви­няй в таком мало­ду­шии моих това­ри­щей по испо­вед­ни­че­ству и не надейся скло­нить наш ум своими вымыс­лами. Ни мои това­рищи не могут отречься от оте­че­ского закона и скло­ниться на твои безум­ные тре­бо­ва­ния, оста­вив надежду на Бога нашего, ни я осла­беть в вере и тер­пе­нии за Гос­пода и Бога и Спа­си­теля нашего. Не хочу знать я ни твоих богов, ни тебя, и не боюсь твоего суди­лища. При­води в испол­не­ние свои угрозы, при­ду­мы­вай пытки и истя­за­ния и делай, какие хочешь, наси­лия рабу Божию. Пра­ви­тель Максим сказал: поло­жите его на колья и бичуйте сырыми жилами. Анд­ро­ник отве­чал: это еще не вели­кое дело, хотя ты грозил так много, покляв­шись богами и своими госу­да­рями. Таковы то твои угрозы? Афа­на­сий Кор­ни­ку­ля­рий сказал: все тело твое в ранах и ужели этого для тебя мало, несчаст­ный? Анд­ро­ник отве­чал: любя­щие живого Бога вме­няют все это ни во что. Пра­ви­тель Максим сказал: всыпьте ему соли в ноздри. Анд­ро­ник отве­чал: при­кажи всы­пать больше, чтобы я, предо­хра­нен­ный этим от гни­е­ния, тем с боль­шим успе­хом мог про­ти­во­сто­ять твоей злобе. Пра­ви­тель Максим сказал: обер­ните его и бейте по чреву, чтобы рас­тра­вить его старые раны и чтобы боль кос­ну­лась самых его внут­рен­но­стей. Анд­ро­ник отве­чал: не смотря на преж­ние раны, тело мое теперь здо­рово, как будто я поль­зо­вался вра­чеб­ными посо­би­ями и уже после явился в твое суди­лище; поэтому исце­лив­ший меня тогда, исце­лит и теперь. Пра­ви­тель Максим сказал: не при­ка­зы­вал ли я вам, неис­прав­ные воины, чтобы им никто не подал вра­чеб­ных посо­бий и чтоб, оста­ва­ясь без вся­кого попе­че­ния и тер­за­ясь ранами, они скло­ни­лись на наши пове­ле­ния? Пига­сий комен­та­ри­сий отве­чал: кля­нусь твоим вели­чием, никто не ока­зы­вал им посо­бия и никто не входил к ним, но все время свя­зан­ные они нахо­ди­лись в тем­нице под креп­кой стра­жей. Если же ты узна­ешь, что я лгу, то вот моя голова — она в твоей власти. Пра­ви­тель Максим сказал: как же зажили их раны? Пига­сий комен­та­ри­сий отве­чал: не знаю, как они выле­чи­лись, кля­нусь твоим досто­ин­ством. Анд­ро­ник сказал: нера­зум­ный, велик наш Спа­си­тель и Врач. Он исце­ляет бла­го­че­стиво слу­жа­щих Богу не посред­ством обык­но­вен­ных лекарств, но силою своего слова вра­чует воз­ла­га­ю­щих на него надежду. Он оби­тает на небе­сах: но везде нахо­дится с нами. А ты не знаешь Его, потому что упор­ству­ешь в своем неве­де­нии. Пра­ви­тель Максим сказал: твое глупое пусто­сло­вие не при­не­сет тебе ника­кой пользы, но при­неси жертву богам, пока я не погу­бил тебя самым без­по­щад­ным обра­зом. Анд­ро­ник отве­чал: я всегда гово­рил тебе одно и тоже, сна­чала и теперь. Я не дитя, кото­рого можно обма­нуть льсти­выми сло­вами. Пра­ви­тель Максим сказал: вы не одо­ле­ете меня, ока­зы­вая такое пре­зре­ние ко мне и к моему суди­лищу. Анд­ро­ник отве­чал: и вам не побе­дить нас своими сло­вами и пыт­ками. Напро­тив ты уви­дишь в нас муже­ствен­ных рато­бор­цев Божиих, укреп­ля­е­мых Хри­стом Спа­си­те­лем нашим. Частию, консул, ты уже можешь пред­по­ла­гать, что мы не побо­имся ника­ких истя­за­ний. Пра­ви­тель Максим сказал: при­го­то­вить разные орудия нака­за­ния — к сле­ду­ю­щему допросу. А теперь отвесть его в креп­ких оковах в тем­ницу и чтобы никто не мог его там видеть.

7. Третий допрос про­ис­хо­дил в Мамп­се­стах. Флавий Гаий Нуме­риан Максим пра­ви­тель сказал: при­зови сюда нече­сти­вых после­до­ва­те­лей хри­сти­ан­ской веры. Сотник Димит­рий отве­чал: пред­став­лены, гос­по­дин, покорно докла­ды­ваю тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: Тарах, если в насто­я­щий раз ты хочешь избе­жать истя­за­ний: то отре­кись от своей пре­зрен­ной веры и при­неси жертву богам, кото­рые всем управ­ляют. Тарах отве­чал: худо было бы тебе и им, если бы они управ­ляли миром, потому что им уго­то­ван огнь и вечное муче­ние, и не им только, но и всем, кото­рые творят волю их, по вашему тре­бо­ва­нию. Пра­ви­тель Максим сказал: пере­ста­нешь ли ты бого­хуль­ство­вать, негод­ный? Ужели ты дума­ешь убе­дить меня своими бес­стыд­ными речами? Я сниму с тебя голову и сотру тебя с лица земли. Тарах отве­чал: если бы мне уда­лось так скоро уме­реть, то я не испы­тал бы этих про­дол­жи­тель­ных пыток. Но теперь мучь меня как можно больше и как хочешь, чтобы уве­ли­чи­лись мои стра­да­ния ради Гос­пода. Пра­ви­тель Максим сказал: таким стра­да­ниям под­вер­га­ются все пре­ступ­ники, кото­рых закон спра­вед­ливо осуж­дает на казнь. Тарах отве­чал: и это знак твоего несмыс­лия и край­него ослеп­ле­ния, что ты не видишь раз­ли­чия между дей­стви­тель­ными пре­ступ­ни­ками, кото­рые по спра­вед­ли­во­сти терпят эти нака­за­ния, и теми, кото­рые под­вер­га­ются стра­да­ниям за Христа, чтобы полу­чить от Него награду. Пра­ви­тель Максим сказал: про­кля­тый нече­сти­вец, какую же награду полу­ча­ете вы, когда вас постыд­ным обра­зом лишают жизни? Тарах отве­чал: тебе не сле­дует спра­ши­вать об этом и ты не можешь судить об ожи­да­ю­щем нас воз­да­я­нии: потому–то мы и пере­но­сим твои безум­ные угрозы. Пра­ви­тель Максим сказал: как ты осме­ли­ва­ешься гово­рить со мной, как с равным? Тарах отве­чал: я не при­знаю себя равным тебе и нико­гда таким не буду, но имею сме­лость гово­рить сво­бодно и никто не может лишить меня этой сво­боды, потому что меня укреп­ляет Бог чрез Христа. Пра­ви­тель Максим сказал: я отниму у тебя эту сме­лость, нече­сти­вец. Тарах отве­чал: никто не отни­мет у меня этой сме­ло­сти, ни ты, ни твои госу­дари, ни твой отец — сатана, ни демоны, кото­рым ты в обо­льще­нии покла­ня­ешься. Пра­ви­тель Максим сказал: доз­во­лив себе гово­рить с тобой, я вызвал тебя на дер­зо­сти, без­бож­ный. Тарах отве­чал: вини в этом самого себя. Чтоже каса­ется до меня, то знает Бог, Кото­рому я служу, что я питаю отвра­ще­ние даже к твоему лицу, не только что не желал бы гово­рить с тобою. Пра­ви­тель Максим сказал: поду­май о том, что тебя ожи­дают самые тяжкие пытки и при­неси жертву. Тарах отве­чал: я, в первый допрос, про­ис­хо­див­ший в Тарсе, и во второй — в Мамп­се­стах объ­явил, что я хри­сти­а­нин, и здесь теперь оста­юсь тем же. Нако­нец поверь мне в этом и убе­дись в этой истине. Пра­ви­тель Максим сказал: когда я замучу тебя пыт­ками, будешь рас­ка­и­ваться, несчаст­ный, да поздно. Тарах отве­чал: если бы я думал о рас­ка­я­нии, то с первой же поры боялся бы твоих истя­за­ний и при первом же или втором допросе испол­нил бы твою волю. Но, оста­ва­ясь доселе твер­дым, я нимало не боюсь тебя (и теперь), укреп­ля­е­мый Гос­по­дом. Делай все, что хочешь, без­стыд­ный. Пра­ви­тель Максим сказал: я дал боль­шую волю твоей дер­зо­сти, остав­ляя тебя без истя­за­ний. Тарах отве­чал: я и прежде гово­рил тебе и теперь говорю: тело мое в твоей власти, делай, что хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: свя­жите его и повесьте, чтобы он не безум­ство­вал. Тарах отве­чал: если бы я был безу­мен, то, подобно тебе, был бы после­до­ва­те­лем нече­стия. Пра­ви­тель Максим сказал: послу­шайся меня, пока ты висишь, — прежде чем под­верг­нешься нака­за­ниям, каких заслу­жи­ва­ешь. Тарах отве­чал: хотя тебе не сле­до­вало бы так без­за­конно под­вер­гать пыткам мое тело, потому что я воин, одна­кож я не укло­ня­юсь от них, чтобы ты не счел этого знаком еди­но­мыс­лия с тобою: делай, что хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: воин, почи­та­ю­щий богов и госу­да­рей, удо­сто­и­ва­ется за свои доб­ле­сти даров и отли­чий; но ты, как чело­век, крайне нече­сти­вый, постыд­ным обра­зом бежал (из службы). Потому я велю мучить тебя еще больше. Тарах отве­чал: делай, что хочешь. Я уже много раз просил тебя об этом: чтоже ты мед­лишь? Пра­ви­тель Максим сказал: не думай, чтобы я оказал тебе эту милость — лишить тебя жизни в корот­кое время. Я уже сказал, что буду тер­зать тебя поне­многу, а остатки твоего тела отдам зверям, Тарах отве­чал: делай скорее, что хочешь делать, а не грози одними сло­вами. Пра­ви­тель Максим сказал: не дума­ешь ли ты, без­бож­ный, что, после смерти, жен­щины[4] уберут твое тело и нама­стят его бла­го­во­ни­ями? Я и на этот счет рас­по­ря­жусь, чтобы уни­что­жить твои останки. Тарах отве­чал: так терзай же нако­нец мое тело и, лишив меня жизни, делай с ним, что хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: при­ступи, я говорю тебе, и при­неси жертву богам. Тарах отве­чал: я сказал раз навсе­гда, бес­чув­ствен­ный, что я не хочу ни при­но­сить жертв твоим богам, ни покла­няться твоим мерз­ким исту­ка­нам. Пра­ви­тель Максим сказал: ударьте его по щекам и разо­рвите ему уста. Тарах отве­чал: ты изуро­до­вал и обез­об­ра­зил мое лице, зато душе моей воз­вра­тил юно­ше­скую бод­рость. Пра­ви­тель Максим сказал: ты вынуж­да­ешь меня, несчаст­ный, обой­тись с тобой иначе. Тарах отве­чал: не думай устра­шить меня сло­вами, я готов на все, имея при себе оружие моего Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: скажи, про­кля­тый, какое у тебя оружие, когда ты наг и весь в ранах? Тарах отве­чал: ты не знаешь этого: будучи слеп, ты не можешь видеть моего воору­же­ния. Пра­ви­тель Максим сказал: я пере­несу твое безу­мие, не смотря на то, что твои дерз­кие ответы раз­дра­жают меня и не буду спе­шить отнять у тебя жизнь. Тарах отве­чал: чтоже дурное я сказал? Я говорю, что ты не можешь видеть моего оружия, потому что имеешь нечи­стое сердце и, по своему край­нему нече­стию, пре­сле­ду­ешь рабов Божиих. Пра­ви­тель Максим сказал: я подо­зре­ваю, что ты и прежде вел дурную жизнь, или же обма­ны­вал других, как неко­то­рые гово­рят, прежде чем был пред­став­лен ко мне в суди­лище. Тарах отве­чал: я не был обман­щи­ком и чело­ве­ком дурной жизни ни прежде, ни теперь. Я служу не демо­нам, как вы, но Богу, Кото­рый подает мне это тер­пе­ние и вну­шает слова, какими я до сих пор отве­чал и буду отве­чать тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: эти слова нисколько не помо­гут тебе; при­неси жертву, если хочешь изба­виться от муче­ний. Тарах отве­чал: ужели ты меня счи­та­ешь столько бес­смыс­лен­ным и без­рас­суд­ным, чтобы я захо­тел изме­нить моему Богу и этим лишить себя вечной жизни? Ты, сбе­ре­гая свое тело на один час, губишь на век свою душу. Пра­ви­тель Максим сказал: нака­лите клинки (ваших мечей) и при­ло­жите их ему к челю­стям. Тарах сказал: если что-нибудь и больше этого сде­ла­ешь, не заста­вишь слу­жи­теля Божия усту­пить тебе и покло­ниться изоб­ра­же­ниям демо­нов. Пра­ви­тель Максим сказал: при­не­сите нож и отрежьте ему уши и, обривши ему голову, жгите ее горя­чими углями. Тарах отве­чал: ты лишил меня телес­ных ушей, но слух сердца моего оста­нется цел и невре­дим. Пра­ви­тель Максим сказал: сде­рите ножом кожу с его нече­сти­вой головы и насыпьте на нее горя­чей золы. Тарах отве­чал: если велишь снять кожу и со всего моего тела, я не отре­кусь от моего Бога, помо­га­ю­щего мне тер­пе­ливо пере­но­сить все напа­де­ния твоей злобы. Пра­ви­тель Максим сказал: возь­мите горя­чие клинки и при­ло­жите ему под пахи. Тарах отве­чал: пусть Бог видит это и судит тебя. Пра­ви­тель Максим сказал: какого Бога при­зы­ва­ешь ты, про­кля­тый, скажи мне? Тарах отве­чал: Того, Кото­рого ты не знаешь, Кото­рый повсюду нахо­дится близ нас и воз­даст каж­дому по делам его. Пра­ви­тель Максим сказал: я не просто предам тебя смерти, как уже сказал, чтобы жен­щины не могли потом, обвивши тонким полот­ном и нама­стивши миром твое тело, воз­да­вать ему поче­сти (προσϰυνουσι), но, умерт­вив тебя самым жесто­ким обра­зом, при­кажу сожечь твой труп и раз­ве­ять прах от твоего тела. Тарах отве­чал: и прежде я гово­рил тебе и теперь говорю: делай, что хочешь, тебе дана власть в этом мире. Пра­ви­тель Максим сказал: взять его в тем­ницу и дер­жать там до сле­ду­ю­щего раза, как будет борьба с зве­рями. При­ве­дите сле­ду­ю­щего.

8. Сотник Димит­рий сказал: явился, гос­по­дин, покорно докла­ды­ваю тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: оду­майся, Пров, побе­реги самого себя, чтобы и опять не под­верг­нуться тем пыткам, какие ты прежде потер­пел и какие сейчас изве­дал твой несчаст­ный това­рищ. Впро­чем я и сам думаю и уверен, что ты, как чело­век раз­су­ди­тель­ный, при­не­сешь жертву, чтобы, дока­зав тем свое бла­го­че­стие, заслу­жить от нас поче­сти. При­ступи же и сделай это. Пров отве­чал: образ наших мыслей, консул, у всех нас один и тот же: потому что все мы рабы (одного) Бога. Не думай услы­шать от меня что нибудь другое, нежели что ты уже слышал и знаешь: не скло­нить тебе нас своим лас­ка­тель­ством, не убе­дить угро­зами и не поко­ле­бать нашего муже­ства неж­ными сло­вами. Вот и теперь я стою с полною неустра­ши­мо­стию и пре­зи­раю твое нера­зу­мие. Чтож ты мед­лишь, несмыс­лен­ный, и не обна­ру­жи­ва­ешь своего неистов­ства? Пра­ви­тель Максим сказал: верно вы ныне сго­во­ри­лись нече­стиво отвер­гать богов? Пров отве­чал: ты правду сказал. Теперь ты не солгал, хотя имеешь все­гдаш­нюю при­вычку лгать. Мы точно согла­си­лись все вместе на твер­дость в своей вере, на подвиг и испо­вед­ни­че­ство. Потому-то мы и твердо стоим о Гос­поде, против напа­де­ний твоей злобы. Пра­ви­тель Максим сказал: прежде, чем потер­пишь от меня позор­ное нака­за­ние, поду­май и оставь свое безу­мие; согла­сись послу­шаться меня, как отца, и почти богов. Пров отве­чал: я вижу, консул, что ты не веришь мне ни в чем; но поверь, кля­нусь тебе моим благим испо­ве­да­нием имени Божия, что ни ты, ни демоны, кото­рым ты слу­жишь в обо­льще­нии, ни отец твой — сатана, ни давшие тебе власть над нами, не могут отвра­тить нас от веры и любви к Богу. Пра­ви­тель Максим сказал: свя­жите его, оце­пите верев­кою, повесьте за ноги (стрем­глав). Пров отве­чал: нече­сти­вый тиран, ты еще не пре­кра­тил своих бого­про­тив­ных дей­ствий, под­ви­за­ясь для подоб­ных тебе демо­нов? Пра­ви­тель Максим сказал: послу­шайся меня, прежде чем под­верг­нешься стра­да­ниям, пожа­лей свое тело. Смотри, какие муки ожи­дают тебя. Пров отве­чал: все, что ты ни дела­ешь со мной, достав­ляет пользу моей душе: делай, что хочешь. Пра­ви­тель Максим сказал: нака­лите клинки и при­ло­жите к его бокам, чтобы он сде­лался рас­су­ди­тель­нее. Пров отве­чал: чем без­рас­суд­нее я кажусь тебе, тем я разум­нее в очах Божиих. Пра­ви­тель Максим сказал: нака­лите силь­ней и жгите ему хребет. Пров отве­чал: тело мое в твоих руках. Пусть Бог видит с небес мое сми­ре­ние и тер­пе­ние и рас­су­дит нас. Пра­ви­тель Максим сказал: Тот, Кого ты при­зы­ва­ешь, несчаст­ный, сам предал тебя на эти стра­да­ния, кото­рых ты достоин по своей (злой) воле. Пров отве­чал: Бог мой чело­ве­ко­лю­бив и никому не хощет зла; но каждый чело­век сам наблю­дает за собою, имея сво­бод­ную волю и будучи гос­по­ди­ном своих мыслей. Пра­ви­тель Максим сказал: влейте ему в рот вина и поло­жите мяса — с жерт­вен­ника. Пров отве­чал: Гос­поди Иисусе Христе, Сыне Бога живого, призри с высоты Твоей на это наси­лие и раз­суди суд мой. Пра­ви­тель Максим сказал: видишь, несчаст­ный, хотя после про­дол­жи­тель­ных стра­да­ний, ты одна­кож вкусил от жертв: чтоже теперь еще оста­ется тебе делать? Пров отве­чал: ты не сделал ничего важ­ного, насильно, против моей воли, давши мне вку­сить твоих нечи­стых жертв. Бог видит мое рас­по­ло­же­ние. Пра­ви­тель Максим сказал: ты ел и пил (жерт­вен­ное), бес­чув­ствен­ный: сознайся же, что ты сам сделал это и полу­чишь сво­боду от уз. Пров отве­чал: что в этом хоро­шего для тебя, без­за­кон­ник, что ты наси­лу­ешь мою волю и силою вынуж­да­ешь у меня созна­ние. Знай однако ж, что если ты вло­жишь мне (в уста) даже все твои нечи­стые яства, то и этим нимало не повре­дишь мне; поелику Бог с небес видит наси­лие, какое мне делают. Пра­ви­тель Максим сказал: рас­ка­лите клинки и жгите ему голени. Пров отве­чал: ни огонь, ни пытки, ни, как я несколько раз гово­рил, отец твой сатана — ничто не заста­вит слу­жи­теля Божия отка­заться от испо­ве­да­ния истин­ного Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: смотри, у тебя не оста­лось на теле ни одного здо­ро­вого места, а ты все еще упор­ству­ешь в своем без­рас­суд­стве, несчаст­ный! Пров отве­чал: я отдал на твой про­из­вол свое тело, для того, чтобы сохра­нить здра­вие и чистоту своей души. Пра­ви­тель Максим сказал: рас­ка­лите острые гвозди и прон­зите его руки. Пров сказал: слава Тебе, Гос­поди Иисусе Христе, что Ты и руки мои спо­до­бил стра­дать за Имя Твое. Пра­ви­тель Максим сказал: чем больше, Пров, я мучу тебя, тем без­рас­суд­нее ты дела­ешься. Пров отве­чал: твое пол­но­вла­стие и непо­мер­ная злость делают тебя, Максим, не только безум­ным, но и реши­тельно слепым: потому что ты сам не знаешь, что дела­ешь. Пра­ви­тель Максим сказал; нече­сти­вец, ты осме­ли­ва­ешься назы­вать безум­ным и слепым чело­века, кото­рый при­ла­гает столько попе­че­ния о делах бла­го­че­стия? Пров отве­чал: о, если бы ты был слеп очами, а не серд­цем! Но, считая себя видя­щим и имея глаза ты оста­ешься во тьме. Пра­ви­тель Максим сказал: имея раны на всем теле, ты, несчаст­ный, не ста­вишь ли мне в вину того, что я доселе оста­вил невре­ди­мыми твои глаза? Пров отве­чал: пусть, по твоей жесто­ко­сти, у меня не станет телес­ных очей, но ника­кая сила чело­ве­че­ская не может осле­пить очей моего сердца. Пра­ви­тель Максим сказал: я выколю тебе глаза и после того еще буду мучить тебя, без­рас­суд­ный. Пров отве­чал: не грози мне одними сло­вами, этим не устра­шить тебе раба Гос­подня; но если испол­нишь даже на самом деле свою угрозу — и тогда не опе­ча­лишь меня, потому что не можешь этим повре­дить моего неви­ди­мого ока. Пра­ви­тель Максим сказал: выко­лите ему глаза, чтобы еще при жизни он лишился этого света. Пров отве­чал: смотри, ты отнял у меня телес­ное зрение, но, жесто­кий мучи­тель, худо было бы тебе, если бы ты мог лишить меня живого (духов­ного) ока. Пра­ви­тель Максим сказал: ничего не видя, что ты еще пусто­сло­вишь, несчаст­ный? Пров отве­чал: если бы ты мог видеть мрак внутри себя, то почел бы меня счаст­ли­вым, нече­сти­вец! Пра­ви­тель Максим сказал: смер­тель­ные язвы покры­вают все тело твое и не смотря на то, ты не пере­ста­ешь пусто­сло­вить, пре­зрен­ный! Пров отве­чал: пока у меня будет оста­ваться душа в теле, я не пере­стану гово­рить, укреп­ля­е­мый Богом чрез Христа. Пра­ви­тель Максим сказал: ты еще наде­ешься остаться в живых, после столь­ких истя­за­ний: разве ты не знаешь, что я не дам тебе уме­реть (своею смер­тию)? Пров отве­чал: я для того и несу подвиг тер­пе­ния и стра­да­ний, чтобы мое доброе испо­вед­ни­че­ство было совер­шен­ное, когда ты пре­дашь смерти, про­кля­тый и неми­ло­серд­ный чело­ве­ко­не­на­вист­ник. Пра­ви­тель Максим сказал: я убью тебя мед­лен­ным муче­нием, как ты заслу­жи­ва­ешь этого. Пров отве­чал: твоя власть, гордый слуга мучи­те­лей. Пра­ви­тель Максим сказал: возь­мите его, наденьте на него оковы и дер­жите в тем­нице, так, чтобы никто из их еди­но­мыш­лен­ни­ков не мог подойти к ним близко, вос­хва­лять их за те стра­да­ния, какие они потер­пели за свое нече­стие. Когда придет время, я отдам их на сне­де­ние зверям. Позови нече­сти­вого Анд­ро­ника.

9. Димит­рий сотник сказал: явился, гос­по­дин, покорно докла­ды­ваю тебе. Пра­ви­тель Максим сказал: Анд­ро­ник, наду­мал ли ты, хотя теперь, щадя свою юность и внимая здра­вому смыслу, почтить богов? Или и доселе оста­ешься при преж­нем безу­мии, кото­рое не при­не­сет тебе ника­кой пользы? Если ты не захо­чешь слу­шаться меня, при­несть жертву богам и ока­зать долж­ную честь госу­да­рям, то не най­дешь во мне ника­кого состра­да­ния. При­ступи же, при­неси богам жертву и будешь поща­жен. Анд­ро­ник отве­чал: не будет по твоему, враг и про­тив­ник всякой истины и зверей злей­ший мучи­тель: я пре­тер­пел все твои гроз­ные напа­де­ния и ужели ты еще наде­ешься убе­дить меня к совер­ше­нию без­за­ко­ния, в кото­ром ты сам пови­нен и ради кото­рого мучишь рабов Гос­пода? Но тебе не погу­бить моего испо­вед­ни­че­ства за имя Божие. Я устоял против всех твоих жесто­ких замыс­лов, под­ви­за­ясь о Гос­поде, покажу тебе и теперь юно­ше­скую бод­рость и кре­пость души. Пра­ви­тель Максим сказал: я думаю, что ты бес­ну­ешься и что в тебе нахо­дится демон. Анд­ро­ник отве­чал: если бы во мне был демон, то я послу­шался бы тебя; но так как его нет во мне, то я оста­юсь непре­клон­ным доселе. Вот ты насто­я­щий демон и дела­ешь то, что свой­ственно демо­нам. Пра­ви­тель Максим сказал: твои това­рищи точно также до пыток гово­рили все, что хотели, но потом, убеж­ден­ные жесто­ко­стию пыток почтить богов, пока­зали свое послу­ша­ние госу­да­рям и, совер­шив воз­ли­я­ние, полу­чили сво­боду. Анд­ро­ник: ты посту­па­ешь совер­шенно сооб­разно с своим лука­вым харак­те­ром, утвер­ждая такую ложь. Ибо и те, коим ты покла­ня­ешься, во истине не усто­яли. Ты такой же лжец, как и отец твой. Поэтому скоро будет судить тебя Бог, как слугу сатаны и всех демо­нов. Пра­ви­тель Максим сказал: да, если я не поступлю с тобой, как с крайне нече­сти­вым чело­ве­ком и не предам тебя самой жесто­кой смерти. Анд­ро­ник отве­чал: я не побо­юсь ни тебя, ни твоих угроз, (ограж­да­ясь) именем моего Бога. Пра­ви­тель Максим сказал: свя­жите его, при­не­сите огня и поло­жите на его чрево. Анд­ро­ник отве­чал: хотя бы ты сжег всего меня, но, пока я дышу, ты не побе­дишь меня, про­кля­тый мучи­тель; потому что со мною укреп­ля­ю­щий меня Бог, Кото­рому я служу. Пра­ви­тель Максим сказал: послу­ша­ешься ли ты когда-нибудь, безум­ный? Хотя поже­лай самому себе смерти. Анд­ро­ник отве­чал: пока я жив, я побеж­даю твою злобу, хотя вполне желаю, чтоб ты предал меня смерти; потому что это состав­ляет похвалу мою в Боге. Пра­ви­тель Максим сказал: вло­жите ему между паль­цами рас­ка­лен­ные клинки. Анд­ро­ник отве­чал: безум­ный про­тив­ник Божий, испол­нен­ный вся­кого ковар­ства сатаны, ты видишь, что все тело мое истер­зано пыт­ками: и ужели ты дума­ешь, что я теперь устра­шусь твоих зло­умыш­ле­ний? Со мною Бог, Кото­рому я служу чрез Иисуса Христа; а тебя пре­зи­раю. Пра­ви­тель Максим сказал: безум­ный, ты не знаешь, что чело­век, имя кото­рого ты сейчас назвал, был злодей, по пове­ле­нию Иге­мона Пилата пове­шен­ный на кресте, о чем сохра­ни­лись и судеб­ные записи (ὑπομνήματα)[5]. Анд­ро­ник отве­чал: загради свои уста, про­кля­тый, тебе не сле­дует гово­рить об этом; потому что ты недо­стоин, нече­сти­вец, гово­рить о Нем. Блажен ты был бы, если бы был того достоин, и тогда ты не посту­пал бы нече­стиво с рабами Гос­пода. А теперь, не имея упо­ва­ния на Него, ты не только погу­бил себя, но и дела­ешь наси­лие Его после­до­ва­те­лям, без­за­кон­ник. Пра­ви­тель Максим сказал: а ты, без­рас­суд­ный, какую пользу полу­чишь от своей веры и надежды на этого злодея, кото­рого ты назы­ва­ешь Хри­стом? Анд­ро­ник отве­чал: и полу­чил и получу пользу, для кото­рой и терплю все это. Пра­ви­тель Максим сказал: я не хочу лишить тебя жизни пыт­ками в корот­кое время: но отдам тебя зверям: и ты погиб­нешь тогда, как у тебя будут отняты член за членом. Анд­ро­ник отве­чал: пусть так; потому что ты лютее вся­кого зверя и злее вся­кого чело­ве­ко­убийцы, так как людей, ни в чем не при­част­ных и не обви­нен­ных, каз­нишь совер­шенно неза­конно, как убийц. Я служу Богу моему во Христе и не боюсь твоих угроз. Пода­вай сюда самую жесто­кую пытку, какую знаешь, и ты уви­дишь мое муже­ство. Пра­ви­тель Максим сказал: рас­тво­рите ему уста и поло­жите в них мясо с жерт­вен­ни­ков и влейте вина. Но святой сказал: Гос­поди Боже мой, призри на это наси­лие. Пра­ви­тель Максим сказал: что теперь оста­ется делать, демон? смотри, ты вкусил с алта­рей тех, кото­рых не хотел почтить и (кото­рым не хотел) при­несть жертву. Анд­ро­ник отве­чал: несмыс­лен­ный, слепой и безум­ный мучи­тель, ты насильно с при­нуж­де­нием влил мне жерт­вен­ное в уста. Это видит Бог, веда­ю­щий мысли чело­века и могу­щий исторг­нуть меня от ярости сатаны и слу­жи­те­лей его. Пра­ви­тель Максим сказал: долго ли ты, без­рас­суд­ный, будешь оста­ваться в своем безу­мии и пре­да­ваться пусто­сло­вию, совер­шенно для тебя бес­по­лез­ному? Анд­ро­ник отве­чал: я потому–то и терплю все это, что наде­юсь этим полу­чить себе воз­да­я­ние от Бога. Но ты не знаешь тех (благ), на кото­рые я уповаю, оста­ва­ясь твер­дым (в испо­ве­да­нии). Пра­ви­тель Максим сказал: долго ли ты будешь пусто­сло­вить? Я отрежу тебе язык, чтобы ты не пусто­сло­вил. Я сам вино­ват, что, остав­ляя тебя без истя­за­ний, даю пищу твоему безу­мию. Анд­ро­ник отве­чал: я прошу тебя о том, чтобы ты отнял у меня губы и язык, чрез кото­рые ты наде­ялся осквер­нить меня своими нечи­стыми жерт­вами. Пра­ви­тель Максим сказал: безум­ный, не смотря на истя­за­ния, ты все еще оста­ешься при своем упор­стве. Между тем, по моему при­ка­за­нию, ты уже вкусил жерт­вен­ного. Анд­ро­ник отве­чал: тем хуже будет для тебя, про­кля­тый мучи­тель, и для тех, кто дал тебе эту власть, если я вкушу нечи­стых жертв. Поду­май, что ты сделал с рабом Гос­под­ним. Пра­ви­тель Максим сказал: как смеешь ты, злая голова, поно­сить госу­да­рей, доста­вив­ших проч­ный мир все­лен­ной[6]. Анд­ро­ник отве­чал: и поно­сил и буду поно­сить, как кро­во­пийц и язву чело­ве­че­ского рода, раз­вра­тив­ших мир, за что и сокру­шит их Бог Своею бес­смерт­ною Дес­ни­цею, не про­сти­рая на них более своего дол­го­тер­пе­ния и погу­бит их силою того учения, кото­рое вра­зу­мит их, как они посту­пают с Его слу­жи­те­лями. Пра­ви­тель Максим сказал: возь­мите нож и отрежьте ему сквер­ный и зло­ре­чи­вый язык, чтобы он знал, чтó значит хулить госу­да­рей. Сожгите язык и губы его и, обра­тивши их в пепел, раз­вейте по ветру, чтобы какие-нибудь жен­щины, одной с ним нече­сти­вой веры, не стали хра­нить их, как дра­го­цен­ность и свя­тыню. Теперь возь­мите его и дер­жите в тем­нице до того вре­мени, когда, вместе с своими това­ри­щами, он будет отдан зверям.

Так про­ис­хо­дило все это.

10. Про­дол­же­ние посла­ния один­на­дцати братий к Ико­ний­цам о кон­чине муче­ни­ков.

Итак, после тре­тьего допроса святых муче­ни­ков Божиих, нече­сти­вый Максим, при­звавши к себе Терен­ти­ана жреца и щедро его награ­дивши, велел на другой день устро­ить в городе народ­ный празд­ник борьбы с зве­рями. Терен­тиан дал при­ка­за­ние смот­ри­те­лям зверей сде­лать к этому нужные при­го­тов­ле­ния. Утром (в назна­чен­ный день) весь город с женами и детьми вышел на риста­лище: а это место нахо­дится от города на рас­сто­я­нии не много меньше тысячи шагов. Когда амфи­те­атр напол­нился наро­дом, после всех прибыл и Максим, чтобы при­нять уча­стие в зре­лище. Когда насту­пило время пред­став­ле­ния: то в тече­ние дня пало несколько чело­век, из коих одни убиты были мечем неволь­ни­ков, а другие рас­тер­заны зве­рями. Мы нахо­ди­лись тут в сокро­вен­ном месте и с бояз­нию сле­дили за ходом дела. Вдруг нече­сти­вый Максим посы­лает воинов (за муче­ни­ками). Те, заста­вивши неко­то­рых из быв­шего тут народа несть (на руках) испо­вед­ни­ков, потому что истом­лен­ные уда­рами и пыт­ками они не могли идти, пред­ста­вили их на место риста­лища. Зави­дев их, в то время, как несли их воины, мы подо­шли несколько ближе к месту зре­лища и осто­рожно поме­сти­лись на воз­вы­ше­ние, кото­рое тут нахо­ди­лось вблизи. Севши на камнях, мы в без­мол­вии моли­лись с плачем и сте­на­ни­ями. Когда святые выве­дены были на сре­дину амфи­те­атра, в народе под­нялся силь­ный говор, так как одни него­до­вали на без­за­кон­ную неспра­вед­ли­вость тех, кото­рые при­су­дили муче­ни­ков к этой казни, а другие вовсе не хотели видеть их на арене, так что многие ушли со зре­лища, выра­жая неудо­воль­ствие на Мак­сима. Пра­ви­тель послал за ними воинов и велел заме­тить их, чтобы на сле­ду­ю­щий день пре­дать их суду. Между тем выпу­щено было несколько зверей, но ни один из них не кос­нулся тела св. муче­ни­ков. Это при­вело Мак­сима в силь­ный гнев. При­звавши к себе при­став­ника зверей, он под­верг его биче­ва­нию и под силь­ной угро­зой велел ему немед­ленно выпу­стить на осуж­ден­ных самого лютого зверя, какой только был между ними. Тре­пеща от страха, при­став­ник вывел кро­во­жад­ную мед­ве­дицу, кото­рая, как неко­то­рые гово­рят, уже умерт­вила в тот день трех чело­век. Выпу­щен­ная мед­ве­дица подо­шла к святым и не кос­нув­шись их тел, под­бе­жала к св. муче­нику Анд­ро­нику и, легши подле него, стала лизать гной его ран, по слову писа­ния: дикие звери будут кротки с тобою; а св. Анд­ро­ник, под­ста­вив ей свою голову, ста­рался рас­сер­дить зверя, чтобы он схва­тил его и лишил жизни. Мед­ве­дица пере­но­сила это тер­пе­ливо и покорно. Максим, испол­нив­шись гнева, велел умерт­вить ее. Ее зако­лоли и она пала мерт­вою у ног Анд­ро­ника. Жрец (опа­са­ясь, чтобы пра­ви­тель в гневе не предал его суду) велел вывесть львицу, при­слан­ную ему Иродом из Антио­хии. Когда она была выве­дена, страх и трепет овла­дели зри­те­лями, потому что она шла с силь­ным ревом и рыка­нием. Но когда она зави­дела рас­про­стер­тые святые тела, то подо­шла к бла­жен­ному Тараху и, скло­нив­шись к его ногам, как бы хотела выра­зить ему свою почти­тель­ность. Тарах про­стер свои руки и, схва­тивши ее за гриву и уши, стал тянуть к себе. Львица, с кро­то­стию овцы, стрях­нув с себя руку свя­того, пошла к дверям, пройдя мимо св. Прова. И когда про­кля­тый Максим не велел отво­рять ей дверей, она стала грызть зубами доски и ста­ра­лась раз­ло­мать их, так что народ в страхе закри­чал: выпу­стить львицу!

11. Раз­гне­ван­ный Максим, сделав выго­вор Терен­ти­ану, велел войти гла­ди­а­то­рам и зако­лоть муче­ни­ков. Они были усек­нуты мечем. Максим, уходя со зре­лища, оста­вил там десять воинов, велев им сме­шать тела св. муче­ни­ков с нечи­стыми и сквер­ными тру­пами (погиб­ших на арене) и сте­речь их. В это время было уже темно. Когда его при­ка­за­ние было испол­нено и воины сте­регли тела муче­ни­ков вместе с дру­гими: мы, сошед несколько с воз­вы­ше­ния, пре­кло­нили колена и воз­несли молитву к все­выш­нему Богу, чтобы Он помог нам, по своей бла­го­сти и чело­ве­ко­лю­бию, взять останки св. муче­ни­ков Его. Помо­лив­шись, мы спу­сти­лись еще несколько с горы и уви­дели, что стражи заня­лись ужином, между тем около тел горел огонь (ради ночной стражи). Мы воз­вра­ти­лись назад и, пре­кло­нив колена, еди­но­душно стали молить Бога и Христа Его, дабы Он подал про­ся­щим Свою помощь с высоты пре­стола Своего, чтобы мы могли исторг­нуть св. тела из среды нечи­стых и сквер­ных трупов. Вдруг про­изо­шло силь­ное зем­ле­тря­се­ние: громы и молнии стали носиться в воз­духе и сде­лался страш­ный мрак, пошел силь­ный дождь. Когда в воз­духе водво­ри­лась неко­то­рая тишина, мы опять помо­ли­лись, подо­шли к телам и уви­дели, что огни были пога­шены дождем, а стражи уда­ли­лись. Осмот­рев­шись, мы подо­шли с боль­шею сме­ло­стию к телам; но, не могши отыс­кать остан­ков св. муче­ни­ков, воз­дели руки к небу и молили Бога ука­зать их нам. Вне­запно все­ми­ло­сер­дый Бог, по непре­лож­ному Своему бла­го­у­тро­бию, послал нам с неба свет­лую звезду, кото­рая, осве­щая каждое тело, ука­зала нам тела св. рабов Его. Взявши их с радо­стию, мы взошли на ближ­нюю гору и воз­бла­го­да­рили в молит­вах Бога, явив­шего нам такую милость. Взо­шедши дальше на гору, мы сло­жили с себя тела муче­ни­ков и несколько отдох­нули. Но когда мы были в недо­уме­нии, где бы нам поло­жить св. останки, опять помо­ли­лись Богу, чтобы Он помог нам окон­чить нача­тое дело. Пре­ми­ло­сер­дый Гос­подь внял молит­вам нашим и опять пове­лел чудной звезде ука­зать нам путь. Неся оттуда с радо­стию, мы взошли на другую часть горы и, спу­стив­шись несколько (между тем как звезда оста­лась позади нас, уви­дели водо­ем­ный камень, под кото­рым мы и скрыли св. тела, опа­са­ясь, чтобы на другой день Максим не стал их разыс­ки­вать. Сде­лавши все это с боль­шою осто­рож­но­стию, мы пошли в город, наде­ясь видеть, чтó будет дальше. По про­ше­ствии трех дней, когда Максим оста­вил город и стражи были нака­заны за слу­чив­ше­еся похи­ще­ние св. муче­ни­ков, мы вос­пели в радо­сти св. песнь Богу, полу­чив вели­кое дерз­но­ве­ние во Христе. А я Мар­кион, Феликс и Бор оста­лись на месте их упо­ко­е­ния, чтобы сте­речь самое место, где поко­ятся их св. останки. Вместе с тем мы рас­су­дили здесь же про­весть оста­ток жизни своей, чтобы наши тела спо­до­би­лись быть поло­жен­ными вместе с св. телами муче­ни­ков. Все же мы вос­хва­лили Бога за все то, чего Он спо­до­бил нас, так как Ему подо­бает слава, дер­жава, честь, покло­не­ние во веки веков, аминь. Послан­ные нами к вам уже отправ­ля­ются: при­мите их с вели­ким ува­же­нием и бла­го­го­ве­нием, как спо­спеш­ни­ков Бога и Христа Его; вспо­ми­найте и нас в молит­вах к Богу.

Печа­та­ется по изда­нию: Акты св. муче­ни­ков Тараха, Прова и Анд­ро­ника. Посла­ние Кили­кий­ских хри­стиан к Ико­ний­цам. // Журнал «Духов­ная беседа, еже­не­дельно изда­ва­е­мая при Санкт-петер­бург­ской Духов­ной Семи­на­рии». — СПб., 1859. — Том VIII. — С. 41–57, 91–108.

Муче­ни­че­ство св. Поли­карпа, епи­скопа Смирн­ского

Глава 1

Цер­ковь Божия, пре­бы­ва­ю­щая в Смирне, Церкви Божией, пре­бы­ва­ю­щей в Фило­ме­лии, и всем на всяком месте общи­нам Святой и Кафо­ли­че­ской Церкви: да умно­жится [у вас] милость, мир и любовь Бога Отца и Гос­пода нашего Иисуса Христа.

2 Мы напи­сали вам, братия, о муче­ни­ках и бла­жен­ном Поли­карпе, кото­рый поло­жил конец гоне­нию, как бы запе­ча­тав его своим муче­ни­че­ством. Ибо почти все, что про­изо­шло прежде, было для того, чтобы Гос­подь снова явил нам муче­ни­че­ство, соглас­ное с Еван­ге­лием.

3 Поли­карп ожидал [стра­да­ния], подобно Гос­поду, до тех пор, пока не был предан, дабы и мы под­ра­жали ему, забо­тясь не только о своем [благе], но и о ближ­них (Флп.2:4). Потому что истин­ной и твер­дой любви свой­ственно желать спа­се­ния не себе только, но и всем бра­тиям.

Глава 2

1 Итак, бла­женны и славны все муче­ни­че­ства совер­шив­ши­еся по воле Божией. Ибо мы, как бла­го­че­сти­вые, должны при­пи­сы­вать власть Богу над всем.

2 Кто не уди­вится муже­ству [муче­ни­ков], их тер­пе­нию и любви ко Гос­поду? Рас­се­кали бичами их тела так, что даже видны были внут­рен­ние вены и арте­рии; но они тер­пели. Даже сто­я­щие около них пла­кали от жало­сти, а они были столь муже­ственны, что. ни один из них не вскрик­нул и не вос­сте­нал. Сим пока­зали они всем нам, что слав­ные муче­ники Хри­стовы во время муче­ния своего были вне тела, или паче Гос­подь, пред­став им, бесе­до­вал с ними.

3 Устрем­ляя вни­ма­ние ко бла­го­дати Хри­сто­вой, они пре­зи­рали мир­ские казни, в один час искуп­ляя себя от муки вечной. Огонь бес­че­ло­веч­ных мучи­те­лей был для них про­хла­ден, ибо, воочию видя огнь вечный и неуга­си­мый, они желали избег­нуть его, взирая очами сер­деч­ными на блага, соблю­да­е­мые стра­даль­цам, кото­рых ухо не слы­хало, око не видало, и кото­рые на сердце чело­веку не всхо­дили, но кото­рые пока­зу­емы им были Гос­по­дом, так как были они уже не чело­веки, а ангелы (1Кор.2:9–10).

4 Подоб­ным обра­зом и те, кото­рые осуж­да­емы были на сне­де­ние зверям, пре­тер­пе­вали многие тяжкие стра­да­ния: их про­сти­рали на колю­чих о рако­ви­нах и истя­зали дру­гими раз­лич­ными муче­ни­ями, чтобы про­дол­жи­тель­но­стью истя­за­ния дове­сти их, ежели то воз­можно, до отре­че­ния.

Глава 3

1 Много зло­умыш­лял против них диавол: но, бла­го­да­ре­ние Богу! всех он не одолел. Муже­ствен­ней­ший Гер­ма­ник под­кре­пил их в робо­сти своим тер­пе­нием. Он славно сра­зился со зве­рями, ибо когда про­кон­сул, желая уго­во­рить его, сказал: «Пожа­лей о своем воз­расте», — то он натра­вил на себя зверя, желая скорее уда­литься от непра­вед­ной и без­за­кон­ной их жизни.

2 Тогда вся толпа, уди­вясь муже­ству бого­лю­би­вого и бла­го­че­сти­вого рода хри­сти­ан­ского, возо­пила: «Смерть без­бож­ни­кам! Разыс­кать Поли­карпа!»

Глава 4

1 Но некий фри­гиец по имени Квинт, недавно при­быв­ший из Фригии, увидев зверей, убо­ялся. А это был тот, кото­рый воз­бу­дил сам себя и неко­то­рых других идти само­вольно [на муче­ние]. Про­кон­сул после многих убеж­де­ний скло­нил его поклясться и при­не­сти жертву. Посему, братия, мы не одоб­ряем тех, кото­рые при­хо­дят само­вольно, ибо Еван­ге­лие не так учит (Мф.10:23; Ин.7:1).

Глава 5

1 Чудный же Поли­карп, услы­шав о том, не сму­тился, а хотел сна­чала остаться в городе. Но поскольку многие про­сили его уда­литься, то он и уда­лился в одну дере­веньку, отсто­я­щую неда­леко от города, и, живя там с немно­гими, днем и ночью ничего более не делал, как только молился за всех и за все Церкви в мире, как–то посту­пал он обык­но­венно.

2 За три дня до того, как его схва­тили, во время молитвы было ему виде­ние. Виде­лось ему, что изго­ло­вие его горело огнем. Тогда, обра­тясь к бывшим с ним, он сказал: «Над­ле­жит мне сго­реть живому».

Глава 6

1 Когда про­дол­жали искать его, он пере­шел в другую дере­веньку. Вдруг яви­лись искав­шие его, но не найдя [его], схва­тили двух мальчиков–рабов, из кото­рых один при­нуж­ден был под пыткою при­знаться.

2 Да и невоз­можно было ему скрыться, потому что пре­да­те­лями его были домаш­ние (Мф.10:36). Ири­нарх, полу­чив­ший то же имя, что и Ирод, спешил выве­сти Поли­карпа на поприще, дабы тот совер­шил свой соб­ствен­ный жребий, соде­лав­шись общ­ни­ком Христу, а пре­да­тели его понесли казнь самого Иуды.

Глава 7

1 Итак, взяв с собою этого маль­чика, в пят­ницу около обе­ден­ного часа пре­сле­до­ва­тели и всад­ники вышли с обык­но­вен­ным своим ору­жием и пошли на него, как будто на раз­бой­ника (Мф.26:55). Придя же все вместе в вечер­нее время, нашли его лежа­щим в некоей ком­натке на верх­нем этаже. Он мог уда­литься и оттуда в другое место, но не захо­тел, сказав: «Да будет воля Гос­подня!» (Деян.21:14).

2 Итак услы­шав, что искав­шие его пришли, он сошел и раз­го­ва­ри­вал с ними, так что [при­шед­шие] диви­лись, видя лета его и твер­дость [духа], и [спра­ши­вали], нужно ли было столько ста­раться, чтобы схва­тить такого старца? Немед­ленно в сей же час при­ка­зал он пред­ло­жить им пить и есть досыта и просил их [лишь] дать ему один час помо­литься бес­пре­пят­ственно.

3 Когда они согла­си­лись, то он встал [к востоку] и молился, испол­нив­шись бла­го­да­тию Божиею, так что в про­дол­же­ние двух часов не мог умолк­нуть. Слы­шав­шие диви­лись, а многие рас­ка­и­ва­лись, что пошли против такого боже­ствен­ного старца.

Глава 8

1 Когда же он окон­чил молитву, вос­по­мя­нув всех, когда–либо общав­шихся с ним, малых и боль­ших, слав­ных и без­вест­ных, и всю Кафо­ли­че­скую по все­лен­ной Цер­ковь, и когда насту­пило время отпра­виться; тогда, поса­див его на осла, повезли в город; была же вели­кая суб­бота.

2 По дороге повстре­ча­лись ему ири­нарх Ирод и отец его Никита. Они пере­са­дили его в свою коляску и сидя с ним, уве­щали его и гово­рили: «Что худого ска­зать: Вла­дыка Кесарь! и при­не­сти жертву и осталь­ное, и остаться в живых?» Он сна­чала не отве­чал им, [а потом], поскольку они наста­и­вали, сказал: «Я не наме­рен делать то, что вы мне сове­ту­ете».

3 Когда же не уда­лось им уго­во­рить его, то начали ругать его и сбро­сили с коляски с такою силою, что он, упав, обо­драл голень. Но он, не обратя на это вни­ма­ния, как будто с ним ничего не слу­чи­лось, бодро и тороп­ливо про­дол­жал путь на поприще, куда его вели и где стоял такой шум, что никого не воз­можно было рас­слы­шать.

Глава 9

1 Но когда Поли­карп всту­пал на поприще, раз­дался с неба глас: «Будь тверд и муже­стве­нен. Поли­карп!» (Ис.Нав.1:9). Того, кто гово­рил [сие], никто не видел, но глас бывшие тут из наших слы­шали (Деян.9:7). Нако­нец при­вели его, и тут под­нялся боль­шой шум, когда услы­шали, что Поли­карп пойман.

2 Как скоро при­вели его, то про­кон­сул спро­сил: «Ты ли Поли­карп?» — и, полу­чив утвер­ди­тель­ный ответ, стал убеж­дать его отречься, говоря: «Уважь свою ста­рость», — и прочее, что им при­вычно гово­рить: «Кля­нись Фор­ту­ной Кесаря, оду­майся, скажи: Смерть без­бож­ни­кам!» Но Поли­карп, помрач­нев лицом и посмот­рев на толпу нахо­див­шихся на поприще без­за­кон­ных языч­ни­ков, погро­зил им рукою и, со вздо­хом воз­зрев на небо, сказал: «Смерть без­бож­ни­кам!»

3 А про­кон­сул наста­и­вал и гово­рил: «Покля­нись, и я отпущу тебя; хули Христа». Но Поли­карп отве­чал: «Уже восемь­де­сят шесть лет я служу Ему, и Он ничем не обидел меня: как же могу хулить Царя моего, Спас­шего меня?»

Глава 10

1 Но поскольку про­кон­сул про­дол­жал наста­и­вать и гово­рил: «Покля­нись фор­ту­ной Кесаря!» — отве­чал Поли­карп: «Ежели ты вооб­ра­жа­ешь, что я покля­нусь Кеса­ре­вой, как ты гово­ришь, Фор­ту­ной, и при­тво­ря­ешься неве­да­ю­щим, кто я, то слушай, я [говорю] открыто: я Хри­сти­а­нин! Если же ты хочешь узнать учение хри­сти­ан­ское, назначь день и послу­шай».

2 Про­кон­сул сказал: «Убеди народ!» Поли­карп отве­чал: «Я тебя только удо­ста­и­ваю ответа. Ибо нас учили началь­ни­кам и вла­стям, постав­лен­ным от Бога, воз­да­вать при­лич­ную и без­вред­ную для нас честь (Рим.13:1–7); а их я считаю недо­стой­ными того, чтобы защи­щаться пред ними».

Глава 11

1 Про­кон­сул сказал: «У меня звери; им отдам тебя, если не пере­ме­нишь мыслей». Поли­карп отве­чал: «Зови. Ибо у нас хоро­ших мыслей не меняют на худые. Хорошо обра­щаться от зла к правде».

2 Про­кон­сул про­дол­жал: «Если не боишься зверей, то я велю тебя сжечь, ежели не пере­ме­нишь мыслей». Поли­карп отве­чал: «Ты гро­зишь огнем, кото­рый час горит и вскоре гаснет, потому что тебе не изве­стен огнь буду­щего суда и вечной казни, кото­рый уго­то­ван нече­сти­вым. Но что мед­лишь? Делай, что наме­рен».

Глава 12

1 Говоря это и много подоб­ного, он испол­нился сме­ло­сти и радо­сти; лицо его оза­ри­лось бла­го­да­тью, так что он не только не сму­тился от того, что ему гово­рили, но, напро­тив, про­кон­сул вышел из себя и послал гла­ша­тая трижды про­воз­гла­сить на сре­дине поприща: «Поли­карп при­знал себя Хри­сти­а­ни­ном».

2 Когда гла­ша­тай сказал это, то вся толпа языч­ни­ков и иудеев, живу­щих в Смирне, в без­удерж­ной ярости начала громко кри­чать: «Это учи­тель Асии, отец хри­стиан, он нис­про­вер­гает наших богов и многих учит не при­но­сить им жертв и не чтить их». Говоря так, они под­няли крик и стали про­сить аси­арха Филиппа выпу­стить на Поли­карпа льва. Филипп отве­чал, что это нельзя, потому что бой со зверьми уже кон­чился.

3 Тогда взду­ма­лось им закри­чать в один голос: «Сжечь Поли­карпа живым!» — ибо над­ле­жало испол­ниться тому, что явлено было ему в виде­нии изго­ло­вия, кото­рое во время молитвы он видел горя­щим, и, обра­тясь к бывшим с ним верным, сказал про­ро­че­ски: «Над­ле­жит мне сго­реть живому».

Глава 13

1 И вот, это было испол­нено очень скоро, скорее даже, нежели ска­зано. Толпы людей немед­ленно бро­си­лись соби­рать дрова и хво­рост из мастер­ских и терм, в чем с осо­бен­ною рев­но­стью помо­гали иудеи, по своему обык­но­ве­нию.

2 Когда готов был костер, то Поли­карп снял с себя все одежды и, раз­вя­зав свой пояс, попы­тался разуться, чего прежде сам не делал; ибо всякий раз каждый верный напе­ре­рыв спешил кос­нуться его тела, потому что ему за доброе житие и прежде муче­ни­че­ства воз­да­ва­емо было вели­кое почте­ние.

3 Тут же вокруг него были раз­ло­жены все при­над­леж­но­сти костра. Когда же хотели при­гвоз­дить его, то он сказал: «Оставьте меня так. Ибо тот, кто дает мне [силы] тер­петь огонь, подаст и без ваших гвоз­дей быть на костре непо­движ­ным».

Глава 14

1 Посему они не при­гвоз­дили его, однако же свя­зали. И так он, со сло­жен­ными за спиной руками и свя­зан­ный, подобно овну, ото­бран­ному из вели­кого стада, уго­то­ван­ному в жертву, во все­со­жже­ние при­ят­ное Богу (Прем.3:6), воз­зрел на небо и сказал: «Гос­поди, Боже Все­дер­жи­телю, Отче воз­люб­лен­ного и бла­го­сло­вен­ного Отрока Твоего, Иисуса Христа, чрез Кото­рого мы полу­чили позна­ние о Тебе! Боже Анге­лов и Сил и вся­кого созда­ния, и вся­кого рода пра­вед­ных, живу­щих пред лицом Твоим!

2 Бла­го­слов­ляю Тебя, что Ты удо­стоил меня в день сей и час стать при­част­ным числу муче­ни­ков Твоих и чаше Христа Твоего, для вос­кре­се­ния в жизнь вечную души и тела в нетле­нии Свя­того Духа. Да буду принят я в [числе] их днесь пред лицом Твоим в жертву тучную и бла­го­при­ят­ную, как Сам Ты, нелож­ный и истин­ный Боже, преду­го­то­вал, пред­воз­ве­стил и совер­шил.

3 За сие и за все Тебя хвалю, Тебя бла­го­слов­ляю, Тебя славлю, чрез веч­ного и пре­не­бес­ного Пер­во­свя­щен­ника Иисуса Христа, воз­люб­лен­ного Твоего Отрока, чрез Кото­рого [да будет] слава Тебе — с Ним и со Святым Духом — и ныне и в буду­щие веки. Аминь».

Глава 15

1 Когда он про­из­нес «аминь» и окон­чил молитву, тогда при­став­лен­ные к костру разо­жгли огонь. Когда же огонь сильно раз­го­релся, то мы уви­дели [вели­кое] чудо, мы, кото­рым дано было видеть, кото­рые и сохра­нены для того, чтобы про­ис­шед­шее пере­ска­зать прочим.

2 Огонь, приняв вид свода, подобно кора­бель­ному парусу, наду­тому ветром, огра­дил вокруг тело муче­ника, и оно, нахо­дясь посре­дине, было не как тело сожи­га­е­мое, но как испе­ка­е­мый хлеб или как золото и серебро, раз­жи­га­е­мое в гор­ниле. Мы чув­ство­вали такое бла­го­уха­ние, как будто пахло лада­ном или другим дра­го­цен­ным аро­ма­том.

Глава 16

1 Нако­нец без­за­кон­ные, видя, что тело его не может быть истреб­лено огнем, велели подойти кон­фек­тору и прон­зить его кин­жа­лом. Когда он сделал это, [выле­тел голубь и] хлы­нуло столько крови, что она пога­сила огонь, и вся толпа с удив­ле­нием уви­дела, какая [вели­кая] раз­ница между невер­ными и избран­ными,

2 из коих был и сей пре­див­ный муче­ник Поли­карп, бывший в наши вре­мена учи­те­лем Апо­столь­ским и Про­ро­че­ским, епи­ско­пом Смирн­ской кафо­ли­че­ской Церкви. Ибо всякое слово, исшед­шее из уст его, или уже сбы­лось, или сбу­дется.

Глава 17

1 Но когда завист­ник, кле­вет­ник и лука­вый про­тив­ник рода пра­вед­ных, увидел вели­чие муче­ни­че­ства его и без­уко­риз­нен­ное от [самого] начала житие его; [когда увидел], что он увен­чан венцом нетле­ния и полу­чил непре­ре­ка­е­мую награду; то поста­рался, чтобы и тело его не было взято нами, хотя многие желали сие сде­лать и иметь [частицу] его свя­того тела.

2 И вот внушил он Никите, отцу Ирода, брату Алки, обра­титься к про­кон­сулу, чтобы он не отда­вал тела его, дабы мы, как гово­рил он, оста­вив Рас­пя­того, не начали почи­тать сего. Это ска­зано было по вну­ше­нию и насто­я­нию иудеев, кото­рые усле­дили, у что мы соби­ра­емся взять его с костра, и не пони­мали, что мы нико­гда не сможем ни оста­вить Христа, Кото­рый постра­дал для спа­се­ния всех, спа­са­е­мых в мире, непо­роч­ный за греш­ни­ков, ни почи­тать кого-либо дру­гого.

3 Ибо мы покла­ня­емся Ему, как Сыну Божию; а муче­ни­ков, как уче­ни­ков и под­ра­жа­те­лей Гос­под­них, достойно любим за непо­бе­ди­мую при­вер­жен­ность [их] к своему Царю и Учи­телю. Да даст Бог и нам быть их общ­ни­ками и соуче­ни­ками!

Глава 18

1 Цен­ту­рион, видя иудей­скую склоч­ность, поло­жил тело на виду [у всех], как это у них при­нято, и сжег.

2 И так мы взяли затем кости его, кото­рые дра­го­цен­нее доро­гих камней и бла­го­род­нее золота, и поло­жили, где сле­до­вало.

3 Там по воз­мож­но­сти Гос­подь даст и нам, собрав­шимся в весе­лии и радо­сти, отпразд­но­вать день рож­де­ния его муче­ника, в память под­ви­зав­шихся [за веру] до нас и в настав­ле­ние и при­го­тов­ле­ние для буду­щих [подвиж­ни­ков].

Глава 19

1 Такова [исто­рия] бла­жен­ного Поли­карпа. [Хотя] он вместе с Фила­дель­фий­скими был две­на­дца­тый муче­ник в Смирне, но его вспо­ми­нают больше всех, так что и языч­ники повсюду тол­куют о нем. Он был не только зна­ме­ни­тый учи­тель, но и выда­ю­щийся муче­ник, муче­ни­че­ству кото­рого, совер­шив­ше­муся по Еван­ге­лию Хри­стову, все под­ра­жать желают.

2 Ибо он, тер­пе­нием побе­див без­за­кон­ного началь­ника и таким обра­зом вос­прияв венец нетле­ния и весе­лясь ныне с Апо­сто­лами и всеми пра­вед­ни­ками, славит Бога Отца Все­дер­жи­теля и бла­го­слов­ляет Гос­пода нашего, Спа­си­теля душ и телес наших и пас­тыря все­лен­ской кафо­ли­че­ской Церкви.

Глава 20

1 Вы про­сили, чтобы мы подроб­нее опи­сали про­ис­шед­шее; но мы ныне вкратце сооб­щаем вам о том чрез брата нашего Мар­ки­она. Узнав о сем, пере­шлите наше посла­ние далее к бра­тиям, дабы и они про­сла­вили Гос­пода, Кото­рый выби­рает [избран­ни­ков] среди рабов своих

2 и всех нас может ввести бла­го­да­тию и даром своим в вечное свое цар­ство, чрез Еди­но­род­ного Отрока Своего Иисуса Христа, — Ему же слава, честь, дер­жава и вели­чие во веки! (1Тим.6:16; Откр.5:13)

При­вет­ствуйте всех святых. (Рим.16:15). При­вет­ствуют вас [нахо­дя­щи­еся] с нами, и Эва­рест со всем домом своим, кото­рый и напи­сал [сие].

Глава 21

1 Постра­дал же бла­жен­ный Поли­карп в начале месяца Ксан­фика, во второй день, за семь дней до мар­тов­ских календ, в вели­кую суб­боту, в осьмом часу. Схва­чен он был Иродом, в пон­ти­фи­кат Филиппа Трал­ли­ана, в про­кон­суль­ство Стация Квад­рата, в цар­ство­ва­ние же вечное Гос­пода нашего Иисуса Христа, Кото­рому слава, честь, вели­чие и вечный пре­стол из рода в род! Аминь.

Муче­ни­че­ство св. Иакова [7] пре­сви­тера, и сестры его Марии, девицы, посвя­тив­шей себя на слу­же­ние Богу

(Год цар­ство­ва­ния Сапора II, Царя Пер­сид­ского 37, гоне­ния 7, от Р. Xр. 346).

В седь­мой год гоне­ния на хри­стиан, по при­ка­за­нию Нар­сеса Там-Сапора, взят был под стражу Иаков, пре­сви­тер села фелс­ци­а­лилы, вместе с сест­рою своею Мариею, деви­цею, посвя­тив­шею себя на слу­же­ние Богу. Нарсес при­нуж­дал их есть кровь, но когда они не хотели сего сде­лать[8]: то велел жестоко высечь их роз­гами. Они под­нявши руки свои к небу, и обра­тивши ум свой к Богу, моли­лись Ему, чтобы Он не оста­вил их, и дал им силу и кре­пость к пере­не­се­нию муче­ний. Мучи­тель видя, что они не хотят оста­вить хри­сти­ан­ской веры, при­звал неко­то­рого чело­века, по имени Маг­дада, кото­рый только назы­вался хри­сти­а­ни­ном, но на самом деле не был тако­вым, и при­ка­зал ему испол­нить смерт­ный при­го­вор, про­из­не­сен­ный над муче­ни­ками. Магдад немед­ленно своею рукою отсек им головы в селе фел-дара, нахо­дя­щемся при реке Евфрате.

Муче­ники увен­чаны муче­ни­че­ским венцем в 17 день лун­ного месяца Марта.

Печа­та­ется по изда­нию: Муче­ни­че­ство св. Иакова пре­сви­тера, и сестры его Марии, девицы, посвя­тив­шей себя на слу­же­ние Богу. // Журнал «Хри­сти­ан­ское чтение, изда­ва­е­мое при Санкт-петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии». СПб. — 1827 г. — Часть XXVII. — с. 86–87.

Муче­ни­че­ство св. Феклы, Марии, Марфы, Марии и Амы, девиц, посвя­тив­ших себя на слу­же­ние Богу

(Год цар­ство­ва­ния Сапора II, Царя Пер­сид­ского 37, гоне­ния на хри­стиан 7, от Р. Xр. 346).

В одно почти время с пре­сви­те­ром Иако­вом взят был, по пове­ле­нию Нар­сеса Там-Сапора, некто Павел, пре­сви­тер города Кас­ци­ада. Пово­дом к обви­не­нию его было вели­кое его богат­ство. К Павлу посланы были воины. Они окру­жили дом его, заклю­чили его в оковы, и взяли с собою деньги его.

Вместе с ним в сем же городе взяты были: Фёкла, Мария, Марфа, Мария и Ама, девицы, посвя­тив­шие себя на слу­же­ние Богу. Их всех заклю­чили в одну тем­ницу. Павел первый пред­став­лен был на суд. Там-Сапор сказал ему: «если ты испол­нишь пове­ле­ние Царя и будешь покла­няться солнцу; я осво­божу тебя и воз­вращу тебе твои деньги. Нече­сти­вый чело­век, сын геенны, Павел согла­сился испол­нить волю царя, обещал сде­лать и испол­нил все то, что ему было при­ка­зано. Столько–то он был при­стра­стен к день­гам, от кото­рых мог ждать только вечной поги­бели. Впро­чем Там-Сапору весьма непри­ятно было, что Павел оста­вил хри­сти­ан­скую веру: ибо он лишался имения его. Почему тре­бо­вал от Павла, чтобы он своими руками умерт­вил святых дев. Таме­Са­пор думал, что Павел, почи­тая тре­бо­ва­ние его бес­чест­ным и постыд­ным, не согла­сится испол­нить его. Таким обра­зом он наде­ялся иметь пред­лог удер­жать у себя его деньги. Он велел при­ве­сти к себе святых дев. Посмот­рев на них сурово, сказал им: «если вы не послу­ша­е­тесь цар­ского указа, не при­не­сете боже­ского покло­не­ния солнцу, и не захо­тите всту­пить в брак, то я осужу вас на смерть, и скоро при­кажу испол­нить над вами смерт­ный при­го­вор. Никто не изба­вит вас от моей власти». Святые девы отве­чали ему: «Гордый и высо­ко­мер­ный мучи­тель, напрасно ты устра­ша­ешь нас. Испол­няй волю твою над нами. Для нас нет ничего пре­ступ­нее, как оста­вить Бога и Творца нашего, и испол­нить твое при­ка­за­ние».

Нече­сти­вый судия тотчас велел уда­лить их из суди­лища и жестоко нака­зать роз­гами. Каждой дано было по сто ударов. Святые девы пере­несли сие нака­за­ние муже­ственно, и снова повто­рили слова свои судии: «мы нико­гда не пред­по­чтем солнца Богу. He хотим быть безум­ными вместе с вами. Вы пред­по­чи­та­ете тварь Творцу и обо­го­тво­ря­ете оную».

Немед­ленно святые девы осуж­дены были на смерть. Мучи­тель при­ка­зал Павлу испол­нить над ними смерт­ный при­го­вор. «Если ты своими руками, — сказал он ему, — умерт­вишь девиц, то, я воз­вращу тебе все твое имение».

Но не было ничего, на что бы не мог решиться сей среб­ро­лю­би­вый чело­век. Им овла­дел тот же нечи­стый дух, кото­рый вошел неко­гда и в Иуду пре­да­теля. Столько-то блеск золота и сребра осле­пил глаза его, что он по любви к день­гам не усум­нился пре­дать душу свою явной поги­бели. Будучи подо­бен Иуде пре­да­телю и вино­вен в оди­на­ко­вом с ним пре­ступ­ле­нии, он имел оди­на­ко­вый и конец с ним: ибо он удав­лен. Может быть и у него, как как у Иуды, рас­се­лось чрево и выпали внут­рен­но­сти. Тот убил самого Иисуса Христа, сей умерт­вил Его в девах, посвя­тив­ших себя на слу­же­ние Богу: ибо Апо­стол гово­рит: елицы во Христа кре­сти­стеся, во Христа обле­ко­стеся (Гал.3:27). Оба умерли нече­сти­вою и понос­ною смер­тию, и оба будут нака­заны веч­ными муче­ни­ями мсти­тель­ного пра­во­су­дия Божия.

Павел, будучи ослеп­лен среб­ро­лю­бием и обма­нут льсти­выми сло­вами мучи­теля, обе­щав­шего ему воз­вра­ще­ние денег, обна­жил меч и при­сту­пил к святым девам. Они, видя, что он при­бли­зился к ним для умерщ­вле­ния их, обли­чали его и гово­рили ему: «Недо­стой­ный пас­тырь, как ты осме­ли­ва­ешься напа­дать на стадо свое и зака­лать овец? Что побу­дило тебя пре­вра­титься в кро­во­жад­ного волка и опу­сто­шать стадо свое? Меч сей есть ли тот таин­ствен­ный хлеб, кото­рый уми­ло­стив­ляет Бога, и кото­рый мы недавно при­ни­мали из рук твоих? Это ли та живо­твор­ная кровь, кото­рую ты влагал в уста наши? Мы не стра­шимся твоего меча. Он скоро доста­вит нам спа­се­ние и вечную жизнь. Он при­ве­дет нас к Иисусу — насле­дию нашему. Но тебя ожи­дает совер­шенно про­тив­ная участь. Мы прежде тебя пред­ста­нем пред лице Божие, пред­ста­вим суду Его дело наше, и пока­жем Ему твое зло­де­я­ние против нас. He думай, что суд над тобою будет замед­лен. Пра­во­су­дие Божие весьма скоро нака­жет тебя. Быть не может, чтобы ты, будучи самым без­за­кон­ным чело­ве­ком, мог долго оста­ваться в живых. Мы охотно под­вер­гаем себя смерти за Того, за кого нас осу­дили на оную. Но горе тому, кто нас умерщ­вляет. Нече­сти­вый, не медли испол­нить меру твоих зло­де­я­ний. Казнь, соот­вет­ству­ю­щая твоей Бого­про­тив­ной дер­зо­сти, весьма скоро постиг­нет тебя. He медли, бес­стыд­ный чело­век, умерт­вить нас и осво­боди от сей жизни, чтоб мы не могли видеть, как ты будешь бороться с роко­вою петлею и нис­хо­дить в место веч­ного муче­ния».

Отступ­ник и сын поги­бели при­сту­пил к святым девам и умерт­вил их так, как бы хотел при­об­ре­сти славу искус­ного палача. Рука нече­сти­вого убийцы не осла­бела, хотя и не при­выкла к убий­ствам. Меч отступ­ника не был туп. Может быть, он прежде изощ­рил его, пред­видя, что ему должно будет обаг­рить его в крови муче­ниц. Может быть, рука его укре­пи­лась надеж­дою воз­вра­тить свои деньги. Он не чув­ство­вал страха при сем дей­ствии, хотя прежде и не про­ли­вал чело­ве­че­ской крови Лице его не покры­лось стыдом, хотя мно­же­ство пред­сто­я­щего народа взо­рами своими и пока­зы­вало к нему пре­зре­ние. Без сомне­ния, в сем деле его укреп­лял тот, кто посред­ством Каина первый внес смерть в чело­ве­че­ский род, и о кото­ром Гос­подь наш гово­рит: вы отца вашего диа­вола есте. Он чело­ве­ко­убийца бе искони (Ин.8:44).

Таким обра­зом святые девы муже­ственно пре­тер­пели смерть за Иисуса Христа, и при­несли себя Ему в бла­го­вон­ную жертву. Они пере­се­ли­лись к Тому, кото­рый щедро награ­дит их бла­го­че­стие, и укра­сит их бес­ко­неч­ною небес­ною славою. Святые девы при­чис­лены к собору муче­ни­ков в шестой день лун­ного месяца Июня.

Но не такова была участь Бого­от­ступ­ного пре­сви­тера. Он, может быть, не читал или не слышал, что Св. Писа­ние гово­рит о том бога­том чело­веке, у кото­рого был хоро­ший урожай в поле. Бога­тый гово­рил себе: душе, имаши многа блага, лежаща на лета многа; почи­вай, яждь, пий, весе­лися. Но ему ска­зано было: Безумне, в сию нощь истя­жут душу твою от тебе: а яже уго­то­вал ecu, кому будут? (Лук.3:19). Сии послед­ние слова отно­сятся и к нашему пре­сви­теру. Ибо в то самое время, как он уверен был, что ему воз­вра­щены будут деньги, кото­рые он при­об­рел неправ­дою, и за кото­рые пожерт­во­вал спа­се­нием души своей, в то самое время он погиб неожи­данно. Он умерщ­влен был в насту­пив­шую ночь. Ибо судия опа­са­ясь, чтобы он не стал жало­ваться на него Царю, и не отнял у него своего имения, при­звал к себе воинов, и при­ка­зал им умерт­вить Павла. Они ночью пришли в тем­ницу, чтобы народ не знал о их убий­стве, и уда­вили Павла. Участь Иуды и Павла оди­на­кова, так как оди­на­ково их и среб­ро­лю­бие. Но может быть, Иуда достоин мень­шего осуж­де­ния, потому что пока­зал неко­то­рые знаки рас­ка­я­ния. Зло­де­я­ние так пора­зило его, что он сам удавил себя. Но пре­сви­тер не усты­дился своими руками совер­шить пре­ступ­ле­ние, не рас­ка­ялся в оном, и не сам себя умерт­вил, но был удав­лен насиль­ствен­ным обра­зом. Какое же должно быть нака­за­ние в буду­щей жизни тому, кто без вся­кого сожа­ле­ния, без про­ли­тия слез, пролил невин­ную кровь? Всякое нака­за­ние, без сомне­ния, будет ниже его зло­де­я­ния.

Печа­та­ется по изда­нию: Муче­ни­че­ство св. Феклы, Марии, Марфы, Марии и Амы, девиц, посвя­тив­ших себя на слу­же­ние Богу. // Журнал «Хри­сти­ан­ское чтение, изда­ва­е­мое при Санкт-петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии». СПб. — 1827 г. — Часть XXVII. — с. 88–95.

Муче­ни­че­ство свя­того Апо­стола Андрея

Посла­ние Пре­сви­те­ров и Диа­ко­нов Ахаии.

1. Все мы Пре­сви­теры и Диа­коны Ахай­ских церк­вей пишем, что глаза наши видели, всем церк­вам, осно­ван­ным во имя Хри­стово на Востоке и Западе, Севере и Полу­дни. Мир вам и всем веру­ю­щим во еди­ного Бога, совер­шен­ного в Троице, истин­ного Отца Роди­теля, истин­ного Сына Еди­но­род­ного, истин­ного Духа Свя­того, исхо­дя­щего от Отца, и в Сыне пре­бы­ва­ю­щего, дабы познано было, что един Дух Святой во Отце и Сыне, и что таков есть Еди­но­род­ный Сын, каков и родив­ший Его. Сей вере научи­лись мы от Свя­того Андрея, Апо­стола Гос­пода нашего Иисуса Христа, кото­рого муче­ни­че­ство, быв оче­вид­цами оного, и пре­даем памяти верно.

2. Консул Егей, всту­пив в город Патры, начал ловить веру­ю­щих во Христа, и при­нуж­дать их при­но­сить жертвы идолам. Святой Андрей сказал ему: тебе, судие чело­ве­ков, должно бы познать небес­ного Судию твоего, и познав покла­няться Ему, а покла­ня­ясь истин­ному Богу, отверг­нуть богов неистин­ных. Егей спро­сил: ты не Андрей ли, нис­про­вер­га­ю­щий храмы богов, и лестию при­во­дя­щий людей к той вред­ной ереси, кото­рую пра­ви­тели Рим­ские недавно истре­бить пове­лели? Святый Андрей отве­чал: пра­ви­тели Рим­ские еще не познали истины, и того, чему учил при­шед­ший для нашего спа­се­ния Сын Божий, т. е. что сии идолы не только не боги, но демоны пагуб­ные, враги рода чело­ве­че­скаго: они тому только учат людей, чем Бог оскорб­ля­ется, дабы раз­дра­жа­е­мый ими Бог отвра­тился от них и не слушал их; дабы тогда, как Бог отвра­тится от них и не будет слу­шать их, они оста­ва­лись плен­ни­ками диа­вола, а он чтобы дотоле мог изде­ваться над ними, пока они не изыдут из тела — осуж­ден­ные и на сие, не имея с собою ничего кроме грехов.

3. Егей сказал: это над­мен­ные и пустые слова! Христа вашего, когда он так про­по­ве­до­вал, иудеи при­гвоз­дили ко кресту. — Святой Андрей отве­чал: если бы ты полю­бо­пыт­ство­вал узнать таин­ство креста, каким обра­зом Творец рода чело­ве­че­ского, по горя­чей любви своей, для при­ми­ре­ния нашего, не по при­нуж­де­нию, но доб­ро­вольно принял крест сей; то ты уве­ро­вал бы в Него. — Егей сказал: если Он предан уче­ни­ком своим, схва­чен иуде­ями и пред­став­лен к Иге­мону, и по про­ше­нию иудеев пове­ле­нием Иге­мона распят вои­нами: то как же ты гово­ришь, что Он доб­ро­вольно пре­тер­пел крест? — Андрей: потому говорю: доб­ро­вольно, что я с Ним был, и что еще прежде того, как был предан уче­ни­ком своим и распят, Он пред­ска­зал нам: после трех дней вос­кресну. Почему и брату моему Петру, кото­рый сказал: Мило­серд Ты Гос­поди, не имать быти Тебе сие, Он с него­до­ва­нием отве­чал: Иди за Мною, сатано, яко не мыс­лиши, яже суть Божия, но чело­ве­че­ская. Но как Он мог бы так реши­тельно уве­рять нас, если бы постра­дал против воли своей? Тогда бы Он не сказал нам: Власть имам поло­жити душу Мою, и власть имам паки прияти ю. Нако­нец, когда Он вече­рял с нами, сказал: Един от вас пре­даст Меня, и сими сло­вами заста­вил всех сокру­шаться, и сказал опять: Ему же Аз омочив хлеб подам, той есть пре­даяй Мя. И поелику Он гово­рил о буду­щем, как о про­шед­шем; то и пока­зал тем, что Он про­из­вольно под­вергся пре­да­тель­ству. Ибо Он не бегал от пре­да­теля, но остался на том месте, куда, как Ему известно было, придет он.

4. Егей сказал: див­люсь, что сей столько про­зор­ли­вый муж, о кото­ром ты гово­ришь; волею или нево­лею, в каком бы то ни было смысле, по край­ней мере, был, по твоему при­зна­нию, при­гвож­ден ко кресту. — Андрей отве­чал: это есть, как я и прежде сказал, вели­кое таин­ство креста, кото­рое, если поже­ла­ешь выслу­шать меня, я покажу тебе. — Егей: сего нельзя назвать таин­ством, но казнию. — Святой Андрей: сию казнь, заклю­ча­ю­щую в себе таин­ство и обнов­ле­ние чело­ве­че­ства, лучше ура­зу­ме­ешь, если со вни­ма­нием выслу­ша­ешь меня. — Егей: я буду слу­шать вни­ма­тельно; но если и ты в свою оче­редь не послу­ша­ешь меня, то сие самое таин­ство креста ты испы­та­ешь на самом себе. — Святой Андрей: если бы я стра­шился креста, то не воз­ве­щал бы славы креста. — Егей: непо­нят­ная речь твоя воз­ве­щает тебе муче­ние креста: поелику лукав­ство твое застав­ляет тебя не бояться муче­ния смерти. — Андрей: не лукав­ство, но вера застав­ляет меня не бояться муче­ния смерти. Ибо смерть пра­вед­ных честна, а люта смерть греш­ных. Потому я и хочу пока­зать тебе таин­ство креста, дабы ты, полу­чив лучшее настав­ле­ние и уве­ро­вав, принял оное, каким бы то ни было обра­зом, ко спа­се­нию души твоей. — Егей: не ужели душа моя погибла, что я должен искать спа­се­ния ее в какой–то вере, о кото­рой ты гово­ришь?

5. Андрей сказал: о сем-то я и желал душевно гово­рить тебе, дабы, научив напе­ред, что души всех людей утра­тили пер­во­быт­ную пра­вед­ность свою, пока­зать после, что таин­ство креста вос­ста­нав­ли­вает оную. Ибо первый чело­век древом пре­слу­ша­ния отверз врата смерти; и так необ­хо­димо было, чтобы древо стра­да­ния изгнало вошед­шую смерть. Также, поелику первый чело­век сотво­рен из чистой земли, то нужно было, чтобы из чистой Девы родился совер­шен­ный чело­век, дабы Сын Божий, сотво­рив­ший прежде чело­века, воз­вра­тил жизнь вечную, кото­рую люди поте­ряли в Адаме. Потом, дабы древо креста иско­ре­нило древо поже­ла­ния, рас­про­сти­рает на кресте несквер­ные руки свои — за те руки, кои доб­ро­вольно про­стерты были на пре­ступ­ле­ние; вместо при­ят­ней­шей снеди, вкусил желчь, и приняв на себя смерт­ность нашу, даро­вал нам свое бес­смер­тие.

6. Егей сказал: такие слова ты можешь гово­рить тем, кото­рые будут верить тебе. Что же каса­ется до меня, то если ты не послу­ша­ешься, и не при­не­сешь все­мо­гу­щим богам жертвы, — я при­кажу высечь тебя, и при­гвоз­дить на том самом кресте, кото­рый ты выхва­ля­ешь. — Святой Андрей отве­чал: Все­мо­гу­щему Богу я каждый день при­ношу жертву живую: не куре­ние фимиама, не плоть тель­цов реву­щих, не кровь коз­ли­ную; но каж­до­дневно на жерт­вен­нике креста при­ношу Богу непо­роч­ного Агнца, кото­рого тело веру­ю­щий народ хотя и вку­шает, и пиет кровь Его, но заклан­ный Агнец пре­бы­вает невре­дим и жив. — Егей: как может то быть? — Святой Андрей: если хочешь знать, как может то быть, то сде­лайся моим уче­ни­ком, дабы узнать жела­е­мое. — Егей: я муче­ни­ями выпы­таю от тебя сие. — Святой Андрей: удив­ля­юсь, как ты, чело­век бла­го­ра­зум­ный, впал в такую нерас­су­ди­тель­ность, что дума­ешь, будто муками можешь у меня выхва­тить знание Боже­ствен­ного жерт­во­при­но­ше­ния. Ты слышал тайну жертвы: если уве­ру­ешь, что Хри­стос, Сын Божий, рас­пя­тый иуде­ями, есть истин­ный Бог; то изъ­ясню тебе, каким обра­зом живет Агнец, кото­рый, быв заклан, и дав себя в снедь, пре­бы­вает после того невре­дим и непо­ро­чен во цар­ствии своем. — Егей: но каким обра­зом Агнец пре­бы­вает во цар­ствии, когда Он зака­ла­ется, и всему народу, как ты гово­ришь, служит в снедь? — Святой Андрей: если уве­ру­ешь от всего сердца, можешь ура­зу­меть: а если не уве­ру­ешь, то нико­гда не можешь узнать совер­шенно истину.

7. После сего Егей рас­сер­дился и при­ка­зал сте­речь его под стра­жею. Когда же поса­дили его под стражу одного, то народ стекся к нему из всей той страны, как будто бы он хотел умерт­вить Егея, а Апо­стола Андрея выве­сти из заклю­че­ния. Святой Андрей так уве­ща­вал народ: не пере­ме­ните мир Гос­пода нашего Иисуса Христа в диа­воль­ское воз­му­ще­ние. Поелику Сам Гос­подь, когда был предан, пока­зал все тер­пе­ние, не вос­пре­ко­сло­вил, не возо­пил, и никто не слышал на рас­пу­тиях гласа Его. И так хра­ните мол­ча­ние, тишину и спо­кой­ствие, и не оста­нав­ли­вайте муче­ни­че­ства моего. А лучше при­го­товьте и себя в побор­ники Гос­поду, дабы с неустра­ши­мо­стию души побе­дить угрозы, и пре­одо­леть муче­ния в кре­по­сти тела. Ибо если ужасен страх, то тот страх, кото­рый не имеет конца. А страх чело­ве­че­ский подо­бен дыму, кото­рый, вдруг появив­шись, мгно­венно рас­се­ва­ется. И если страшны скорби, то те скорби, кото­рые начав­шись нико­гда не окан­чи­ва­ются. Насто­я­щие скорби легки и удо­бо­но­симы; а если и тяжки, то скоро и осво­бож­дают душу. Но скорби буду­щие вечны, где все­гдаш­ний плачь, скре­же­та­ние, вопль и нескон­ча­е­мое муче­ние, и куда перейти Егей Консул не стра­шится. И так будьте лучше готовы к тому, чтобы вре­мен­ными стра­да­ни­ями при­об­ре­сти вечное насла­жде­ние, где непре­станно будете радо­ваться, непре­станно про­цве­тать славою, и всегда цар­ство­вать со Хри­стом.

8. Святой Андрей чрез целую ночь так уве­ще­вал народ. Когда же насту­пило утро, Егей при­ка­зал при­ве­сти пред себя Свя­того Андрея, и, сев на месте суди­лища, сказал: думаю, что ночные раз­мыш­ле­ния разо­гнали неве­же­ство ума твоего, и ты пере­стал хва­лить Христа своего, дабы мог раз­де­лять с нами радо­сти жизни. Ибо, конечно, без­рас­судно бы было, если бы ты сам захо­тел идти на стра­да­ние креста, и самого себя осудил на жесто­кий огнь и пла­мень. — Святой Андрей отве­чал: буду радо­ваться с тобою, если ты, уве­ро­вав во Христа, оста­вишь покло­не­ние идолам. Поелику Сам Хри­стос послал меня в сию страну, где я не малое число людей при­об­рел для Гос­пода. — Егей: для того-то я и побуж­даю тебя при­не­сти жертву, чтобы сии, пре­льщен­ные тобою люди оста­вили суету твоего учения, и почтили жерт­вою богов (ибо не оста­лось в Ахаии ни одного города, где бы рели­гия богов не была пре­зи­ра­ема и истреб­ля­ема), дабы и боги, раз­гне­вав­ши­еся на тебя, уми­ло­сти­ви­лись к тебе, да и мы сохра­нили бы к тебе дружбу нашу. А если не так, то в отмще­ние раз­лич­ным под­вер­жен будешь мукам, и нако­нец кон­чишь жизнь свою, вися на том кресте, кото­рый ты сла­вишь. Святой Андрей: послу­шай, сын лука­вого, солома, при­го­тов­лен­ная в жертву веч­ному огню, послу­шай меня, раба Хри­стова. Доколе с кро­то­стию буду гово­рить с тобою о вере, чтобы ты, сде­лав­шись совер­шен­ным после­до­ва­те­лем истины, отверг­нул сует­ных идолов, и покло­нился Богу истин­ному? — Но поелику ты оста­ешься в нечи­стоте своей, и дума­ешь меня устра­шить угро­зами своими, то изоб­ре­тай, что тебе угодно, для муче­ния: ибо я тем при­ят­нее соде­ла­юсь Царю моему, чем более пре­буду твер­дым испо­вед­ни­ком посреди мук за имя Его.

9. Тогда Егей при­ка­зал рас­тя­нуть его, и сечь лозами. Когда испол­ни­тели нака­за­ния, дав ему семь чет­ве­риц ударов, пере­стали, и он встал и при­ве­ден был пред Егея; то Егей сказал ему: послу­шай меня, Андрей, и удер­жись от про­ли­тия крови своей; иначе заставлю уме­реть тебя на кресте. Святой Андрей отве­чал: я воин, слу­жа­щий под зна­ме­нем креста Хри­стова, и должен более желать, нежели бояться побед­ного зна­мени креста. Но ты под­верг­нешься заслу­жен­ному тобою веч­ному нака­за­нию, если, и иску­сив мое тер­пе­ние; не уве­ру­ешь во Христа. Ибо я твоей поги­бели стра­шусь. Мое стра­да­ние про­дол­жится один день, а много что два; но твое муче­ние и чрез тысячи лет не окон­чится. Почему не умно­жай более несча­стия своего, и не воз­жи­гай для себя веч­ного огня. — Тогда Егей вос­пы­лал гневом, и велел рас­пять его на кресте, такое дав при­ка­за­ние рас­пи­на­те­лям, чтобы он, имея свя­зан­ные руки и ноги, рас­про­стерт был как на дыбе, дабы, угне­та­е­мый болез­нию, не вдруг скон­чался, но лучше мед­лен­ным удру­чался муче­нием. Когда слу­жи­тели повели его на казнь, собрав­шийся народ кричал: что сделал пра­вед­ный чело­век и друг Божий, что его ведут на крест? — Святой Андрей уве­ще­вал народ, и гово­рил, чтобы ему не мешали. С радо­стию и вос­хи­ще­нием он про­дол­жал шествие свое, и не пере­ста­вал учить.

10. Когда он пришел к тому месту, где при­го­тов­лен был крест, то, увидев его издали, громко воз­звал: радуйся, кресте, плотию Христа освя­щен­ный, и чле­нами Его, как мар­га­ри­тами, укра­шен­ный! Прежде нежели восшел на тебя Гос­подь мой, ты стра­шен был для земных; но теперь, когда ты вме­стил в себя Любовь небес­ную; то, быть рас­про­стер­тым на тебе, есть дар. Знают верные, сколько сокрыто в тебе щедрот, сколько уго­то­вано наград. Без­бо­яз­ненно и весело я иду к тебе; но и ты с весе­лием и радо­стию прими меня, уче­ника Рас­пяв­ше­гося на тебе. Я всегда любил тебя, и горел жела­нием обнять тебя. О, бла­жен­ный кресте, при­яв­ший вели­ко­ле­пие и кра­соту от членов Гос­пода, мно­го­кратно желан­ный, и неусыпно иско­мый, возьми меня от среды чело­ве­ков, и вручи Учи­телю моему. Пусть от тебя полу­чит меня Тот, кто чрез тебя иску­пил меня. — Сказав сие, он скинул с себя одежду свою, и отдал ее испол­ни­те­лям казни. Они взяли его, под­няли на крест, и пове­сили, как им было при­ка­зано, рас­тя­нув все тело его верев­ками. На сие зре­лище стек­лось до два­дцати тысяч народа, между коим был и брат Егея, по имени Стра­токл, и он вопил вместе с наро­дом: непра­ведна казнь! — А Святой, утишая вол­не­ние верных, учил пере­но­сить вре­мен­ные иску­ше­ния, говоря, что сии стра­да­ния ничего не значат в срав­не­нии с вечным воз­да­я­нием.

11. Между тем весь народ с криком пошел к дому Егея, и все гово­рили: Святой Андрей, трез­вый доб­ро­де­тель­ный муж, добрый учи­тель, не должен так стра­дать, но должен быть снят с креста, поелику, второй уже день про­по­ве­дуя на нем истину, еще оста­ется жив. Тогда Егей, убо­яв­шись народа, обещал снять его с креста, и тогда же сам пошел к нему. Увидев его, Святой сказал: за чем ты пришел к нам, Егей? Если рас­ка­яв­шись хочешь уве­ро­вать во Христа, то, как я и обещал, отвер­зется тебе дверь мило­сер­дия. Если же для того только пришел, чтобы осво­бо­дить меня, то знай, что доколе оста­ется дыха­ние в сем теле, не хочу сойти с креста сего. Ибо зрю Царя моего, покла­ня­юсь Ему, и уже пред­стою пред Ним. — Но о твоем несча­стии скорблю, поелику вечная поги­бель ждет тебя. И так спа­сайся, пока можешь, дабы не искать спа­се­ния тогда, когда будет невоз­можно. — Слу­жи­тели же, сколько ни ходили около креста, не могли и при­кос­нуться к Свя­тому. Он пре­ста­вился при вос­хож­де­нии солнца, отходя к Гос­поду нашему Иисусу Христу, кото­рому слава во веки, Аминь.

А Егей пред гла­зами всех объят был нечи­стым духом, кото­рый, изло­мав его, поверг­нул мерт­вым. Брат же его Стра­токл, взяв тело Свя­того Андрея, предал его погре­бе­нию.

После того такой страх напал на всех, что не было ни одного, кто бы не веро­вал в Гос­пода, кото­рый всем чело­ве­кам хочет спа­стися, и в разум истины прийти.

Память кон­чины Свя­того совер­ша­ется в 30 день месяца Ноем­врия, в цар­ство Гос­пода нашего Иисуса Христа, кото­рому слава во веки, Аминь.

Источ­ник: Муче­ни­че­ство свя­того Апо­стола Андрея. — Посла­ние Пре­сви­те­ров и Диа­ко­нов Ахаии. // Журнал «Хри­сти­ан­ское чтение, изда­ва­е­мое при Санкт-петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии». — СПб.: В Типо­гра­фии Меди­цин­ского Депар­та­мента Минист. Внутр. Дел, 1824. — Часть XVI. — С. 264–278.

О муче­ни­че­ских актах св. Игна­тия Бого­носца

Муче­ни­че­ские акты о св. Игна­тии были изданы сперва на латин­ском языке Ушером в 1647 г., а потом в гре­че­ском ори­ги­нале — Руи­нар­том в 1869 г. Они были напи­саны спут­ни­ками Игна­тия, сопро­вож­дав­шими его из Антио­хии в Рим и быв­шими сви­де­те­лями его послед­него подвига. На это ука­зы­вают соб­ствен­ные слова опи­са­те­лей муче­ни­че­ства Игна­тия: «мы неохотно ехали, скорбя о пред­сто­я­щей нам раз­луке с пра­вед­ни­ком» (гл. V); «мы видели это соб­ствен­ными гла­зами» (гл. VII). По общему мнению, это были диа­коны — Филон и Ага­фо­под, о кото­рых св. муче­ник упо­ми­нает в посла­ниях к смир­ня­нам и фила­дель­фий­цам. Эти записки отли­ча­ются в изло­же­нии про­сто­тою, искрен­но­стию и теп­ло­тою любви к вели­кому испо­вед­нику истины: эти при­знаки, равно как отсут­ствие ана­хро­низ­мов, дают право при­знать их под­лин­ность. Воз­ра­же­ния против них, в разное время под­ни­мав­ши­еся со сто­роны при­тя­за­тель­ной пре­уве­ли­чен­ной кри­тики устра­нены Пер­со­ном (Vindiciae Ignatianae) и Гефеле в про­ле­го­ме­нах к тво­ре­ниям мужей апо­столь­ских. (Прот. Петр Пре­об­ра­жен­ский)

Муче­ни­че­ство свя­того Игна­тия Бого­носца.

1. Вскоре по вступ­ле­нии Траяна на Рим­ский пре­стол, Игна­тий, ученик апо­стола Иоанна, муж по всему апо­столь­ский, тща­тельно управ­лял Антио­хий­скою Цер­ко­вию. Едва еще прошли преж­ние бури столь мно­го­чис­лен­ных гоне­ний при Доми­ци­ане; а он, подобно доб­рому корм­чему, кор­ми­лом молитвы и поста, неуто­ми­мо­стию в учении, рев­но­стию духа про­ти­во­дей­ство­вал и пред­сто­я­щему вол­не­нию, боясь, чтобы не пото­нул кто либо из мало­душ­ных или неопыт­ных. Итак, когда гоне­ние не на долго утихло, он радо­вался, что Цер­ковь нахо­дится в тишине; сам же в себе скор­бел о том, что еще не достиг над­ле­жа­щей любви к Иисусу, и совер­шен­ного досто­ин­ства уче­ника. Он помыш­лял, что испо­ве­да­ние посред­ством муче­ни­че­ства теснее соеди­нит его с Гос­по­дом. Посему, про­ведши еще несколько годов для Церкви, где на подо­бие Боже­ствен­ного свещ­ника про­све­щал душу каж­дого чело­века изъ­яс­не­нием Боже­ствен­ных Писа­ний, нако­нец полу­чил по своей молитве.

2. Ибо когда Траян, на девя­том году своего цар­ство­ва­ния, воз­гор­дился побе­дою над ски­фами, даками и дру­гими наро­дами, и думая, что ко все­об­щей покор­но­сти недо­стает для него только Бого­че­сти­вого обще­ства хри­стиан, стал гро­зить, что если кто не будет покла­няться идолам вместе со всеми языч­ни­ками, то тако­вый под­верг­нется гоне­нию: тогда страх застав­лял всех бла­го­честно живу­щих или при­но­сить жертвы идолам, или уме­реть. Тогда-то доб­ле­ствен­ный воин Хри­стов, забо­тясь о Антио­хий­ской Церкви, по своей воле был при­ве­ден к Траяну, жив­шему в сие время близ Антио­хии, и поспе­шав­шему в Арме­нию и к пар­фя­нам. Как скоро он пред­стал пред лице царя Траяна, — то сей сказал: кто ты таков, злой бес, что ста­ра­ешься нару­шать наши законы, да и других к тому же побуж­да­ешь, дабы они несчаст­ным обра­зом погибли? Игна­тий отве­чал: никто Бого­носца не назы­вает злым бесом. Ибо злые духи бежат от рабов Божиих. Если же ты дума­ешь, что я непри­яз­нен оным, и назы­ва­ешь меня злым для бесов; то я на сие согла­сен. Ибо имея Христа, небес­ного Царя, я раз­ру­шаю их наветы. Траян спро­сил: а кто такой Бого­но­сец? Игна­тий отве­чал: тот, кто имеет Христа в своем сердце. Траян сказал: и так ты дума­ешь, что мы не имеем богов в нашей душе, кото­рые помо­гают нам против врагов? Игна­тий отве­чал: ты, по заблуж­де­нию, язы­че­ских бесов вели­ча­ешь богами: но один есть Бог, сотво­рив­ший небо и землю и море, и все, что в них нахо­дится; и один Хри­стос Иисус, Сын Божий еди­но­род­ный, кото­рый да удо­стоит меня своего цар­ствия. Траян спро­сил: ты гово­ришь о Том, кото­рый был распят при Понтие Пилате? Игна­тий отве­чал: о Том, кото­рый распял на кресте мои согре­ше­ния вместе с винов­ни­ком оных, и все демон­ское ковар­ство, всю злобу поверг под ноги нося­щих Его в своем сердце. Траян сказал: итак, ты носишь в себе Рас­пя­того? Игна­тий отве­чал: так точно; ибо напи­сано: все­люся в них и похо­жду. Тогда Траян про­из­нес: мы пове­лели, чтобы Игна­тий, по соб­ствен­ным словам нося­щий в себе Рас­пя­того, был взят вои­нами, и при­ве­ден в Рим на сне­де­ние от зверей для забавы народа. Святый муче­ник, услы­шав такое опре­де­ле­ние, с радо­стию вос­клик­нул: бла­го­дарю Тебя, Гос­поди, что Ты удо­стоил меня стя­жать совер­шен­ную любовь в Тебе, свя­зы­вая меня вместе с Апо­сто­лом Твоим Павлом, желез­ными узами. Ска­завши сие, он с радо­стию нало­жил на себя оковы, помо­лив­шись прежде о Церкви, и пре­давши ее со сле­зами Гос­поду; и тотчас, как отлич­ный некий овен, пред­ше­ству­ю­щий доб­рому стаду, был схва­чен звер­скою жесто­ко­стию воинов, кото­рым должно было отве­сти его в Рим на пожра­ние кро­во­жад­ным зверям.

3. Итак, отпра­вясь с вели­кою охотою и радо­стию от жела­ния постра­дать, из Антио­хии в Селев­кию, здесь взошел в корабль, и с вели­ким трудом доехав до города Смирны, сошел с вели­кою радо­стию с корабля, и поспе­шил уви­деть св. Поли­карпа епи­скопа Смирн­ского, соуче­ника своего (ибо они были прежде уче­ни­ками св. апо­стола Иоанна); и, побыв у него, и сооб­щив ему духов­ные даро­ва­ния, и похва­лив­шись пред ним узами своими, побуж­дал к уча­стию в своем подвиге как вообще всю Цер­ковь (ибо все азий­ские города и Церкви при­ни­мали свя­того посред­ством епи­ско­пов, пре­сви­те­ров и диа­ко­нов, и все спе­шили к нему, дабы полу­чить от него часть даро­ва­ния духов­ного); так наи­паче свя­того Поли­карпа, дабы скорее сокрыться ему от мира посред­ством зверей, и явиться пред лицом Хри­сто­вым.

4. И все сие так гово­рил, и так сви­де­тель­ство­вал, толико про­сти­рая любовь ко Христу, что был совер­шенно уверен в полу­че­нии неба за доброе испо­ве­да­ние, и по усер­дию моля­щихся о его подвиж­ни­че­стве; а также сделал воз­мез­дие церк­вам, встре­тив­шим его чрез своих пред­сто­я­те­лей послав к ним бла­го­дар­ствен­ные посла­ния, исто­ча­ю­щие, вместе с молит­вою и уве­ща­нием, духов­ную бла­го­дать. Таким обра­зом видя, что все весьма рас­по­ло­жены к нему, он боялся, чтобы брат­ская любовь не пода­вила в нем усер­дия к Гос­поду, тогда как для него весьма счаст­ливо отверз­лась дверь к муче­ни­че­ству. На сей конец он напи­сал посла­ние к Рим­ской Церкви, кото­рое здесь и при­ло­жено.

«Игна­тий, назы­ва­е­мый также Бого­нос­цем (фео­фо­ром), поми­ло­ван­ный вели­чием все­выш­него Отца и Иисуса Христа еди­ного Сына Его, Церкви воз­люб­лен­ной и про­све­щен­ной волею вос­хо­тев­шего все, что соот­вет­ствует любви Иисуса Христа Бога нашего, кото­рая и пред­се­да­тель­ствует в Рим­ской стране, будучи Бого­до­стойна, досто­лепна, досто­бла­женна, досто­хвальна, достойна бла­го­по­спе­ше­ния, достойно чиста, и пре­вос­хо­дя­щей в любви, нося­щей имя Христа, имя Отца, кото­рую и при­вет­ствую именем Иисуса Христа Сына Отчего, — соеди­нен­ным по плоти и духу во всякой запо­веди Его, без­раз­лично испол­нен­ным бла­го­дати Божией, желает пре­мно­гой во Иисусе Христе Боге нашем, непо­роч­ной радо­сти.

Поскольку я, по молитве к Богу, достиг того, чтобы видеть ваши Бого­до­стой­ные лица, так как я и о другом мно­жай­шем молился: то ныне я, будучи связан за Христа Иисуса, наде­юсь лобы­зать вас, если на то будет воля Божия, чтобы я удо­сто­ился достиг­нуть конца. Ибо начало бла­го­по­лучно, если только я спо­доб­люсь бла­го­дати бес­пре­пят­ственно полу­чить мое насле­дие. Но боюсь вашей любви, чтобы она мне не повре­дила: ибо вам удобно сде­лать то, чтó вы хотите, а мне трудно при­об­ре­сти Бога, если вы будете жалеть о мне. Я не хочу уго­ждать вам как чело­ве­кам, но желаю уго­дить Богу также, как и вы уго­жда­ете. Ибо я нико­гда не буду иметь такого случая при­об­ре­сти Бога, да и вы сде­ла­ете лучшее дело, если будете мол­чать. Ибо если вы будете мол­чать обо мне, то я сде­ла­юсь Божиим, а если воз­лю­бите плоть мою, то я опять буду ходить в ней. Не делайте для меня ничего, кроме того, чтобы я пожрен был Богу, так как готов еще жерт­вен­ник, и вы, соде­лав­шись в любви единым хором, вос­пели Отцу во Христе Иисусе, что Бог спо­до­бил епи­скопа Сирий­ского быть на Западе, пре­по­славши его с Востока. — Хорошо вос­хо­дить от мира к Богу, чтобы взойти после в Нем. Вы нико­гда никому не зави­до­вали, и других научали; я же хочу, чтобы и то было твердо, что вы пред­пи­сы­ва­ете уча; только про­сите для меня силы и внутрь и вне, дабы не только гово­рить, но и желать, дабы я не только назы­вался хри­сти­а­ни­ном, но и был им; ибо если я дей­стви­тельно буду, тогда можно и гово­рить, что я даже и тогда верен, когда не будет меня в мире. Ничто види­мое не вечно; ибо види­мое вре­менно, а неви­ди­мое вечно (2Кор.4:18). Ибо там паче явля­ется Бог наш Иисус Хри­стос, сущий во Отце. Хри­сти­ан­ство не есть такая вещь, о кото­рой над­ле­жит только мол­чать, но есть дело вели­кое.

Я пишу Церк­вам, и сви­де­тель­ствую всем, что я доб­ро­вольно умираю за Бога, если вы не вос­пре­пят­ству­ете мне. Прошу вас, не имейте ко мне неумест­ной при­вер­жен­но­сти. Оставьте меня соде­латься пищею зверей, чрез кото­рых можно при­об­ре­сти Бога. Я пше­ница Божия, и должен быть измо­лот зубами зверей, чтобы сде­латься чистым хлебом Хри­сто­вым. Даже лас­кайте зверей, чтобы они соде­ла­лись для меня гробом, и нисколько не оста­вили моего тела, дабы я по смерти не сде­лался кому в тягость. Тогда я буду по истине ученик Христа, когда мир не увидит и тела моего. Моли­тесь обо мне Христу, чтобы я сими сред­ствами соде­лался жерт­вою. Я не пове­ле­ваю вам как Петр и Павел; они Апо­столы, а я осуж­ден­ный; они сво­бод­ные, а я доселе раб; когда же постра­даю, тогда получу от Иисуса осво­бож­де­ние, и востану в Нем сво­бод­ным. Теперь я, будучи узни­ком, учусь не желать ничего мир­ского или сует­ного.

От Сирии до Рима я сра­жа­юсь со зве­рями на земле и на море, ночью и днем, будучи связан с деся­тью лео­пар­дами; — это есть отряд воинов, кото­рые, и полу­чивши бла­го­де­я­ния, дела­ются еще хуже. Впро­чем я более учусь от их обид: но сим не оправ­да­юсь (1Кор.4:4). О, если бы я спо­до­бился зверей, при­го­тов­лен­ных для меня; я молюсь, чтобы они были готовы; и я буду лас­кать их, чтобы они тотчас меня пожрали, а не так как неко­то­рых, к коим они из боязни не кос­ну­лись; и если они упор­ствуя не захо­тят, то я их при­нужу. Изви­ните меня: я знаю, чтó мне полезно; теперь я начи­наю быть уче­ни­ком. Ничто види­мое, или неви­ди­мое не удер­жит меня в том, чтобы при­об­ре­сти Христа. Да при­и­дут на меня огонь и крест, толпы зверей, удары, тер­за­ния, раз­дроб­ле­ние костей, отсе­че­ние членов, сокру­ше­ние всего тела, злые муче­ния от диа­вола: только бы я при­об­рел Христа. Нет ника­кой для меня пользы в удо­воль­ствиях мира, ни в цар­ствах века сего. Мне лучше уме­реть во Христе Иисусе, нежели цар­ство­вать над кон­цами земли. Ибо какая польза чело­веку, если он и целый мир при­об­ре­тет, душе же своей повре­дит (Мф.16:26)? Я ищу Того, кото­рый за нас умер; я Того хочу, кото­рый вос­стал за нас. Но мне дóлжно теперь родиться. Про­стите мне, братия, не пре­пят­ствуйте мне жить; не желайте, чтобы я умер, — я жела­ю­щий быть Божиим. Не радуй­тесь для мира; дайте мне при­нять чистый свет, пре­се­лив­шись туда я соде­ла­юсь чело­ве­ком Божиим; поз­вольте мне быть под­ра­жа­те­лем стра­да­ния Бога моего. Если кто имеет Его в себе, тот да помыс­лит, чего я желаю, и да пожа­леет о мне, зная, что такое меня удер­жи­вает.

Князь века сего хочет увлечь меня, и раз­ру­шить во мне мою волю по Боге. И так никто из вас да не содей­ствует ему; лучше будьте на моей сто­роне, т. е. на сто­роне Божией. Не гово­рите об Иисусе Христе так, чтобы вместе желать и мира. Зависть да не пре­бу­дет в вас; не тогда верьте мне, когда я лично прошу вас; но более верьте тому, что я пишу. Я живой пишу к вам, желая уме­реть; мое жела­ние рас­пято, и нет во мне огня любя­щего веще­ство; а нахо­дится во мне живая и гово­ря­щая вода, изнутри взы­ва­ю­щая ко мне: иди к Отцу. Я не чув­ствую при­ят­но­сти в тлен­ной пище, ни в удо­воль­ствиях века сего; я хочу хлеба Божия, хлеба небес­ного, хлеба жизни, кото­рый есть плоть Иисуса Христа Сына Божия, явив­ше­гося в послед­нее время от семени Давида и Авра­ама; хочу Божи­его пития — крови Его, кото­рое питие есть любовь нетлен­ная, и жизнь вечная. Я не хочу более жить так, как чело­веки; но это будет, если вы захо­тите; но вы должны желать того, чтобы вы и сами были при­няты. Крат­ким пись­мом прошу я вас; верьте мне. А Иисус Хри­стос откроет вам, что я говорю по истине: Он есть нелож­ные уста, кото­рыми Отец изрек истину. Моли­тесь обо мне, чтобы я достиг. Я напи­сал вам не по плоти, но по разуму Божию. Если я постра­даю, то вы сего вос­хо­тели, если я отвер­жен буду, то вы воз­не­на­ви­дели.

Вос­по­ми­найте в молитве вашей Цер­ковь Сирий­скую, кото­рая вместо меня имеет Пас­ты­рем Бога. Один Иисус Хри­стос будет блюсти ее, и также любовь ваша, а я сты­жусь счи­таться между ними, да и недо­стоин сего, так как послед­ний и извер­жен­ный; но я удо­сто­ился сде­латься чем-нибудь, ежели при­об­рящу Бога. При­вет­ствует вас дух мой и любовь Церк­вей при­няв­ших меня во имя Иисуса Христа, не так как мимо­хо­дя­щего. Ибо и те из них, кото­рые не были ко мне близки на моем пути по плоти, вво­дили меня в город.

Пишу к вам сие из Смирны чрез досто­бла­жен­ней­ших Ефе­сеев. А со мною вместе нахо­дится между мно­гими дру­гими Крок, вожде­лен­ное для меня имя. Я думаю, что вы знаете о тех, кото­рые прежде меня отпра­ви­лись из Сирии в Рим во славу Божию; скажи же им, что я близко. Все они достойны Бога и вас, и вам над­ле­жит их во всем успо­ко­ить. Напи­сал же я вам сие за девять дней до сен­тябрь­ских календ (т. е. два­дцать тре­тьего авгу­ста). Укреп­ляй­тесь до конца в тер­пе­нии Иисус Хри­стове. Аминь».

5. Таким обра­зом при­го­то­вив по своему жела­нию пись­мом тех из братий в Риме, кото­рые бы вос­про­ти­ви­лись его наме­ре­нию, он был выве­ден из Смирны (ибо воины побуж­дали Хри­сто­носца прийти зара­нее до пуб­лич­ных зрелищ в вели­ком Риме, дабы он пред гла­зами народа Рим­ского был предан диким зверям, и полу­чил венец за подвиги) и прибыл в Троаду. Потом, будучи отправ­лен отсюда в Неа­поль, пошел чрез Филиппы, Маке­до­нию и также около Епира к Епи­дамну, и на пути по при­мор­ским местам нашедши корабль, пере­плыл Адри­а­ти­че­ское море, а из него всту­пил в Тир­рен­ское, не оста­нав­ли­ва­ясь на ост­ро­вах и в горо­дах; и как скоро пока­за­лись свя­тому Путе­олы, то он спешил сойти, желая идти по стезе Апо­стола Павла. Но как слу­чив­шийся силь­ный ветр не поз­во­лял сего, дуя в корму корабля, то он и про­плыл мимо, убла­жая любовь бра­тьев в сем месте. И таким обра­зом в один день и ту же ночь, при бла­го­по­луч­ных ветрах, мы против воли при­бли­жа­лись, воз­ды­хая о том, что пра­вед­ник скоро раз­лу­чится с нами; чтож каса­ется до него самого, его молитвы испол­ня­лись; ибо он спешил скорее пре­ста­виться от мира, чтобы соеди­ниться с Гос­по­дом, кото­рого он воз­лю­бил. И так когда вошли в Рим­скую при­стань, и пуб­лич­ные зре­лища при­бли­жа­лись к концу, то воины жало­ва­лись на мед­ли­тель­ность, а епи­скоп с радо­стию пока­рялся их понуж­де­ниям.

6. Потом пошли из так назы­ва­е­мого Порта, и поскольку уже всюду прошел слух о святом муче­нике, то с ним много было бра­тьев испол­нен­ных страха и радо­сти: ибо они радо­ва­лись тому, что удо­сто­и­лись видеться с Бого­нос­цем, но стра­ши­лись того, что его вели на смерть. Неко­то­рым же он пове­лел мол­чать, когда те горели жела­нием и пред­ла­гали удер­жать народ, чтобы он не тре­бо­вал смерти пра­вед­ника. Он же тотчас про­видя это, и сде­лавши всем при­вет­ствие, просил их иметь истин­ную любовь к нему, и ска­завши им более, нежели сколько было в письме, убедил не пре­пят­ство­вать ему стре­миться к Гос­поду; и таким обра­зом, с коле­но­пре­кло­не­нием всех бра­тьев, помо­лив­шись Сыну Божию о Церк­вах, о пре­кра­ще­нии гоне­ния, о вза­им­ной любви всех бра­тьев, поспешно был отве­ден к амфи­те­атру, и по преж­нему пове­ле­нию Кесаря, был тотчас впущен в оный, потому что зре­лища скоро должны были кон­читься, (сие же зре­лище, назы­ва­е­мое на рим­ском языке три­на­дца­тым, было самое зна­ме­ни­тое, и народ весьма охотно сте­кался на оное) предан жесто­ким зверям подле храма, так что сим, соот­вет­ственно Писа­нию жела­ние пра­вед­ного при­ятно (Прит.10:24), совер­шенно испол­ни­лось жела­ние св. муче­ника Игна­тия, чтобы не обре­ме­нить никого из бра­тьев соби­ра­нием его остан­ков, так как он еще прежде в письме желал, чтобы таков был конец его. Ибо оста­лись только твер­дей­шие части его тела, кото­рые были отве­зены в Антио­хию, и поло­жены в полотно, как бес­цен­ное сокро­вище, по бла­го­дати, оби­тав­шей в муче­нике, остав­лен­ное св. Церкви.

7. Сие слу­чи­лось за три­на­дцать дней до январ­ских календ (т. е. в два­дца­тый день декабря), в кон­суль­ство у римлян Суры, и вто­рич­ное Сене­ция. Мы бывшие зри­те­лями сего, воз­вра­тив­шись домой со сле­зами, имели все­нощ­ное бдение, и много про­сили с коле­но­пре­кло­не­нием и моле­нием Гос­пода, чрез слу­чив­ше­еся укре­пить нас слабых. Потом немного уснувши, неко­то­рые из нас уви­дели вне­запно воста­ю­щего и обни­ма­ю­щего нас, неко­то­рые же, равным обра­зом, видели моля­ща­гося бла­жен­ного Игна­тия, а другие оро­шен­ного пóтом, как бы после вели­ких трудов, и пред­став­шего Гос­поду. И так видевши сие с вели­кою радо­стию, и после раз­ска­завши вза­имно сно­ви­де­ния, мы вос­пе­вали Бога, пода­теля благ, убла­жали свя­того, и заме­тили для себя день и час, дабы, соби­ра­ясь во время его муче­ни­че­ства, иметь обще­ние с подвиж­ни­ком и доб­ле­ствен­ным муче­ни­ком Хри­сто­вым, поправ­шим диа­вола, и совер­шив­шим путь своего хри­сто­лю­би­вого жела­ния во Христе Иисусе Гос­поде нашем, чрез кото­рого и с кото­рым слава и дер­жава Отцу, со Святым Духом во веки. Аминь.

Источ­ник: Муче­ни­че­ство свя­того Игна­тия Бого­носца. // Журнал «Хри­сти­ан­ское чтение, изда­ва­е­мое при Санкт-петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии». — СПб.: В Типо­гра­фии Меди­цин­ского Депар­та­мента Минист. Внутр. Дел — 1822 г. — Часть VIII. — С. 340–356.

Муче­ни­че­ство святой Дом­нины

В кон­суль­ство Дио­кли­ти­ана Авгу­ста — в первый раз [9], и свет­лей­шего Ари­сто­вула. 19 авгу­ста, за 14 дней до сен­тябрь­ских календ, когда управ­лял Кили­киею Лисий [10].

Севши на суди­лище города Ана­за­рвов [11], он (Лисий) сказал:

— Пред­став­лен­ных мне Евсе­вием и Филип­пом орди­нар­цами [12], учи­нен­ными для Ири­но­поля [13] первой сто­лицы Ана­за­рвов [14], как при­над­ле­жа­щих к вере без­за­кон­ных хри­стиан, при­веди, Евфа­лий, на суд.

Евфа­лий Ком­мен­та­ри­сий [15] сказал: как пове­лела доб­ро­де­тель твоя, гос­по­дин, стоят (они) на чистей­шем суди­лище твоем.

Лисий пра­ви­тель сказал: объ­явите суди­лищу каждая свое имя.

Дом­нина ска­зала: про­зва­ния или пома­за­ния ищешь имя?

Лисий пра­ви­тель сказал: имя, что от матери, — как назвала тебя мать. Отве­чай.

Дом­нина ска­зала: имя истин­ного про­зва­ния: хри­ти­анка, а имя пома­за­ния: Дом­нина.

Лисий пра­ви­тель сказал: пусть отве­тят и другие, как назы­ва­ются.

Евфа­лий Ком­мен­та­ри­сий сказал: Эдесия и Филиппа [16].

Лисий пра­ви­тель сказал: жен­щины, кото­рые обе­щают поко­ряться суду и желают про­во­дить скромно при­ят­ней­шую жизнь, воз­вра­тятся домой со всякою поче­стью и охра­не­нием порядка. А Дом­нину поставь на сере­дине, чтобы все слы­шали, как она будет отве­чать перед стра­хом суди­лища.

Евфа­лий Ком­мен­та­ри­сий сказал: Дом­нина стоит.

Лисий пра­ви­тель сказал. Отстав от неисто­вых без­бож­ных мыслей, кото­рые тебя обма­ны­вают и могут более повре­дить, нежели при­несть тебе пользу, поже­лай быть послуш­ною нашим уве­ща­тель­ным к тебе словам, при­сту­пить к богам и при­несть жертву, почтить само­держ­цев и насла­диться вся­кими дарами, бла­го­рас­по­ло­женно испро­сивши [17] плод своей жизни.

Дом­нина ска­зала: стя­жа­ние вели­кое и полез­ное стя­жала я в душе (своей), кото­рого ни ты, судия, ни цари твои стя­жать не могут.

Лисий пра­ви­тель сказал: и мы стя­жали страх богов.

Дом­нина ска­зала: Ваш сует­ный страх при­не­сет вам (свой) плод. Ибо знайте, что, в страхе чествуя своих демо­нов, вы (вместе) с ними будете пре­даны геенне вечной.

Лисий пра­ви­тель сказал: мать! послу­шайся меня, кото­рый уве­ще­вает тебя и сты­дится твоего почтен­ного, чест­ного, стар­че­ского вида, чтобы не под­верг­нуться тебе тер­за­ниям, кото­рые нейдут к тебе.

Дом­нина ска­зала: если ты чтишь меня как мать и сты­дишься стар­че­ских седин, то послу­шайся меня как своей матери, отка­жись от демо­нов и от нечи­стых и кро­во­жад­ных жерт­вен­ни­ков, вле­чась ко спа­се­нию своею, как ты сказал, мате­рью. Знай, что ты стал побор­ни­ком демо­нов.

Лисий пра­ви­тель сказал: думаю, что чело­ве­ко­лю­бие мое ведет тебя к пре­зри­тель­но­сти, ста­руха.

Дом­нина ска­зала: если ты стра­хом дума­ешь заста­вить меня покло­ниться демо­нам, подвиг­нись на рабу Хри­стову, гото­вую про­ти­во­стать твоему измыш­ле­нию.

Лисий пра­ви­тель сказал: не утом­ля­ется чест­ное суди­лище уве­ще­вать тебя. Послу­шайся меня и, при­сту­пивши, при­неси жертву богам.

Дом­нина ска­зала: для Христа моего я жила 63 года, и не изне­могла пред Ним. И ныне не отступлю от Него. Он силен спасти рабу свою.

Лисий пра­ви­тель сказал: Архе­лай спе­ку­ла­тор да при­го­то­вит в страх ста­рухи и на пользу души ее разные орудия, бичи, руко­ятки и угрозу огня.

Архе­лай спе­ку­ла­тор сказал: как ты пове­лел, все, служа страху твоему, я при­го­то­вил, гос­по­дин.

Лисий пра­ви­тель сказал: Дом­нина! я вижу, чтó имеет быть с тобою. Поспеши изба­вить сама себя, и, при­сту­пивши, при­неси жертву. Иначе, испы­та­ешь все это.

Дом­нина ска­зала: знай, судья, что я имею образцы помощи против всего, что тут лежит.

Лисий сказал: что есть то, что помо­гает тебе?

Дом­нина ска­зала: против бичей помо­гает мне печать Христа моего, против руко­я­ток — одежда нетле­ния, против огня — в воде воз­рож­де­ние.

Лисий пра­ви­тель сказал: бас­но­сло­вием (нас) зани­мает ста­ру­шонка.

Дом­нина ска­зала: то, что у меня есть, я ска­зала. Делай ты то, что тебе пред­став­ля­ется. Бог мой и Хри­стос Его может изъять меня из руки твоей.

Лисий пра­ви­тель сказал: другой некто есть Хри­стос кроме Бога? Отве­чай мне, дурная голова.

Дом­нина ска­зала: о чем не при­хо­дится спра­ши­вать тебе, не спра­ши­вай. Твои боги, будучи демоны, одно имя Хри­стово услы­шав, тре­пе­щут.

Лисий пра­ви­тель сказал: незло­бие суди­лища сде­лало то, что нару­га­ются богам. Отпла­тите ей поще­чи­нами.

Дом­нина ска­зала. Бла­го­сло­вен Бог, спо­до­бив­ший меня понесть нака­за­ние за имя Его!

Лисий пра­ви­тель сказал. Сове­тую тебе послу­шаться меня, и при­сту­пить к богам на пользу души твоей. Когда же будешь упор­ство­вать, суди­лище не поща­дит тебя, доколе не явишься послуш­ною.

Дом­нина ска­зала. Самому себе и тебе подоб­ным внушай ты чтить демо­нов и покла­няться им. А мне предо­ставь чтить Вла­дыку всего, кото­рый может изба­вить меня из твоих без­за­кон­ных рук.

Лисий сказал: рас­тя­нувши ее с четы­рех сторон, истер­зайте спину ея бичами.

Когда это было испол­нено, Лисий сказал опять. Оставьте бить сквер­ную и бого­не­на­вист­ную, и ска­жите ей: послу­шайся же, и сжалься над своей ста­ро­стью, бес­чув­ствен­ная.

Дом­нина ска­зала: если бы ты знал, какую пользу ты сделал душе моей, ты бы сам, и больше сего, поже­лал постра­дать за имя Хри­стово. Но поелику ослеп­лена твоя несмыс­лен­ная и сквер­ная душа, то ты счи­та­ешь это более вред­ным, чем полез­ным (мне).

Лисий пра­ви­тель сказал. Сече­ние тела твоего ты назы­ва­ешь поль­зою, беc­чув­ствен­ная! Значит, и каторж­ники, тер­пя­щие подоб­ным обра­зом, тоже полу­чают пользу, по твоему?

Дом­нина ска­зала. Кто берется стра­дать за имя Хри­стово, тот полу­чает пользу; а кого пытают в судах за зло­де­я­ние и пороч­ную жизнь, тот по своей вине при­об­ре­тает себе это.

Лисий пра­ви­тель сказал. Надевши на нее железа, отве­дите ее под креп­кую стражу. А на другой день выве­дите на суд, и пусть испол­нится име­ю­щее быть на счет ее реше­ние моего при­го­вора.

Второе испы­та­ние.

Лисий пра­ви­тель пред­се­да­тель­ствуя сказал: пред­став­лен­ную мне орди­нар­цами Елпи­дием[18] и Евсе­вием Дом­нину, кото­рую прежде[19] выслу­шавши, я при­ка­зал сте­речь в узи­лище с тем, чтобы явиться ей вто­рично на испы­та­ние, и кото­рая в Памя­тях[20] объ­явила себя хри­сти­ан­кою, при­веди ее на суд суди­лища.

Евфа­лий Ком­мен­та­ри­сий сказал: как при­ка­зала доб­ро­де­тель твоя, — стоит.

Лисий пра­ви­тель сказал: свое зло­не­на­вист­ное обра­ще­ние отрясши от себя, сквер­ная ста­руха, и при­рож­ден­ный тебе поги­бель­ней­ший тон неистов­ства отсекши, поже­лай осво­бо­дить себя от сквер­ной веры, и пред­по­чти явиться послуш­ною суди­лищу, удо­воль­ство­вав­шись прежде нане­сен­ными тебе муками. Поспеши избе­жать тяже­сти ожи­да­ю­щего тебя, познавши то, что полезно душе твоей, и отселе живя и насла­жда­ясь наи­луч­шими бла­гами. Знай же, что если в твоем про­ти­во­ре­чии ока­жется неко­то­рая напря­жен­ность, твою ста­рость постиг­нут раз­но­об­раз­ные муче­ния.

Дом­нина ска­зала. И прежде ты слышал от меня, что, оста­вивши живого Бога и Христа, я не при­ступлю к идолам, сде­лан­ным людьми, но, лучшим помыс­лом укра­сивши душу, стояла твердо о укреп­ля­ю­щем меня Христе.

Лисий пра­ви­тель сказал: снова ты побуж­да­ешь суди­лище идти по следам твоей жесто­ко­сти, и сооб­разно с тем посту­пить с зло­дер­зост­ною душою.

Дом­нина ска­зала. Тело мое и сего­дня перед тобою. Делай, что хочешь.

Лисий пра­ви­тель сказал. Оття­нувши ей руки, бейте бато­гами, и, крепко ударяя, гово­рите ей: слушай, что тебе велят, а не раз­го­ва­ри­вай[21].

Дом­нина ска­зала. Много раз я гово­рила, и теперь повто­ряю, что имею Христа, спа­са­ю­щего меня и избав­ля­ю­щего душу мою от демо­нов, кото­рые под­стре­кают тебя на рабу Его.

Лисий пра­ви­тель сказал: рас­тер­зайте спину ее пал­ками, чтобы хотя этак уго­мо­ни­лась.

Когда это было сде­лано, Дом­нина ска­зала: див­люсь я твоей бес­чув­ствен­ной душе, судия, и побеж­да­е­мый мною, Хри­сто­вой рабою, ты бес­стыдно упор­ству­ешь!

Лисий пра­ви­тель сказал. Тяжесть неистов­ства твоего пове­ле­вает уже при­су­дить тебе достой­ную казнь. Но поелику я знаю, что ты скло­нишь саму себя (на послу­ша­ние), удер­жи­ва­юсь еще от того, снис­ходя, сколько поз­во­ли­тельно суди­лищу, к твоему зло­упор­ству.

Дом­нина ска­зала: если, кроме испы­тан­ного уже, есть еще другой способ казни, — когда я того стою, не отла­гая упо­треби (его).

Лисий пра­ви­тель сказал. Не убе­дишь ты меня вос­поль­зо­ваться твоим безу­мием, и вдруг лишить тебя жизни. Нет, я потреблю тебя, терзая мало по малу.

Дом­нина ска­зала: согласно с тем, как вну­шает тебе отец твой сатана, посту­пай со мною, рабою Бога.

Лисий пра­ви­тель сказал: вытя­ните руко­я­тями концы ее рук и ног, чтобы, чув­ствуя муку, убе­дила себя при­сту­пить к богам и избыть тер­за­ний.

Дом­нина ска­зала: Вот ты отнял у меня руки и ноги. Но если и все тело мое иссе­чешь по частям, не воз­можно мне оста­вить Христа моего. Пусть и цари твои и боги твои, как ты их назы­ва­ешь, согла­сятся вместе и станут скло­нять меня сде­лать это, не удастся им то!

Лисий пра­ви­тель сказал: не думай ты, что если пере­ста­нешь жить, то еди­но­пле­мен­ники твои будут уха­жи­вать за остан­ками твоими, как за свя­тыми. Я при­кажу их сжечь и раз­ве­ять.

Дом­нина ска­зала. Цель моя нра­виться не людям, а Гос­поду души Христу, кото­рый может вско­ро­сти ото­слать в геенну и огнь неуга­си­мый твою жесто­кость, судия!

Лисий пра­ви­тель гово­рит: взявши ее, сте­ре­жите в узи­лище. Когда я буду в городе Моп­су­е­стов[22], при­сужу ее к послед­ней казни.

Когда Лисий прибыл[23] в город Моп­су­е­стов, Евфа­лий Ком­мен­та­ри­сий сказал на 14 миле: пытан­ную в городе Ана­за­рвов Дом­нину, как при­над­ле­жа­щую к ереси хри­стиан, ты пове­лел, гос­по­дин, дер­жать под креп­кою стра­жею, чтобы, когда ты будешь в городе Моп­су­е­стов, рас­по­ря­диться на счет ее по усмот­ре­нию твоей чистоты. Теперь, настигши нас на девя­той (миле), Архе­лай спе­ку­ла­тор дал знать, что ска­зан­ная Дом­нина умерла. Поелику мы минули то место[24], и я не объ­явил (о том) твоей свет­ло­сти, то теперь доношу твоей власти. Думаю же, что спе­ку­ла­тор Архе­лай должен быть позван и допро­шен, и зане­сен в Памяти. Пред­став­ляю о сем твоему вели­чию[25]. Ты пове­лишь при­ка­зать это[26].

Лисий пра­ви­тель сказал: где Дом­нина, дурная голова[27]?

Архе­лай сказал: кля­нусь твоей свет­ло­сти, она скон­ча­лась от многих ран в ана­за­рв­ском узи­лище. Из страха я привез ее сюда.

Лисий пра­ви­тель сказал: ты умерт­вил ее?

Архе­лай сказал: кля­нусь твоей доб­ро­де­тели, пять дней она про­вела без пищи. Лежа на полу, лицом в колени, так и умерла.

А пра­ви­тель: «Дом­нину бого­не­на­вист­ную пове­ле­вает суди­лище бро­сить в поток по бли­зо­сти посто­я­лых домов, на снедь соба­кам».

Заму­чена же святая Хри­стова муче­ница Дом­нина октября месяца в пятый день[28], во славу Отца и Сына и Свя­того Духа. Ибо Ему подо­бает вся слава, честь и покло­не­ние и вели­ко­ле­пие, ныне и присно и во веки веков.

Источ­ник: А. Муче­ние св. Дом­нины. // Журнал «Труды Киев­ской Духов­ной Ака­де­мии». — 1869 г. — Январь. — С. 121–129.

Муче­ни­че­ство святой Сим­фо­розы и ее семе­рых сыно­вей

Работа эта при­пи­сы­ва­ется Юлию Афри­кану. Евсе­вий Кеса­рий­ский пишет, что она была частью «Исто­рио­гра­фии», однако из «Исто­рио­гра­фии» сохра­ни­лись лишь фраг­менты, и потому трудно с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что исто­рия святой Сим­фо­розы была напи­сана Афри­ка­ном. Впро­чем, нет и доста­точ­ных осно­ва­ний, чтобы оспа­ри­вать его автор­ство.

Есть две святых Сим­фо­розы — одна — Сим­ф­роза Рим­ская, испо­вед­ница. Другая — Сим­ф­роза Тивур­ская, муче­ница. Здесь, веро­ят­нее всего, речь идет о первой.

Одна­жды импе­ра­тор Адриан построил себе дворец, и поже­лал посвя­тить его богам, при­бег­нув для этого к нече­сти­вым язы­че­ским обря­дам. Когда он принес богам жертвы, то жившие в идолах демоны ска­зали импе­ра­тору: «Вдова именем Сим­фо­роза и ее семеро сыно­вей день за днем при­тес­няют нас, молясь своему Богу. Если она с детьми согла­сится при­не­сти нам жертву, мы обе­щаем испол­нить всякое твое жела­ние и бла­го­сло­вим тебя». Тогда Адриан при­ка­зал при­ве­сти вдову с сыно­вьями, и со всей веж­ли­во­стью попро­сил их при­не­сти жертвы богам. Но бла­го­сло­вен­ная Сим­фо­роза отве­чала ему: «Мой супруг Гету­лий с братом Аман­тием были народ­ными три­бу­нами, служа тебе и Риму. Оба они пре­тер­пели гоне­ния за имя Хри­стово, отка­зав­шись при­не­сти жертвы идолам, и как добрые воины Хри­стовы своей смер­тью побе­дили твоих демо­нов. Они пред­по­чли казнь отре­че­нию, решив, что лучше быть обез­глав­лен­ными, чем быть идо­ло­по­клон­ни­ками. И в смерти своей, хоть и пере­жили они позор и бес­сла­вие со сто­роны людей, но обрели вечную славу и почет среди анге­лов небес­ных. Сейчас, на небе­сах, они пожи­нают плоды своих подви­гов, насла­жда­ясь вечной жизнью в при­сут­ствии Веч­ного Царя».

 Адриан отве­тил: «Либо ты с сыно­вьями своими при­не­сешь жертву все­мо­гу­щим богам, либо я сам при­несу в жертву тебя с детьми». Бла­го­сло­вен­ная же Сим­фо­роза ска­зала на это: «Откуда же мне выпала такая честь — что я сочтена была достой­ной стать жерт­вой для Гос­пода Моего»? Импе­ра­тор не понял: «Я при­несу тебя в жертву моим богам». Сим­фо­роза же отве­тила: «Твои боги не могут при­нять меня в жертву, но если меня сжечь за имя Хри­стово, то своей смер­тью я скорее уни­чтожу твоих богов». На это Адриан сказал: «Выби­рай: или при­неси жертву моим богам, или умрешь мучи­тель­ной смер­тью». Бла­го­сло­вен­ная же Сим­фо­роза отве­чала ему: «Ты дума­ешь с помо­щью угроз изме­нить мое реше­ние. Я жене боюсь смерти, но наобо­рот, желаю поско­рее встре­титься с моим воз­люб­лен­ным супру­гом Гету­лием, кото­рого ты предал смерти за имя Хри­стово». Тогда импе­ра­тор пове­лел отве­сти ее в храм Гер­ку­леса, где ее стали бить по щекам и под­ве­ши­вать к потолку за волосы. Когда же ни уго­во­рами, ни угро­зами не уда­лось скло­нить ее к идо­ло­по­клон­ству, импе­ра­тор при­ка­зал при­вя­зать ей боль­шой камень на шею и бро­сить в Тибр. Брат же ее, Евге­ний, будучи упра­ви­те­лем того района, выло­вил ее тело и предал земле за горо­дом.

 На другой день Адриан при­ка­зал при­ве­сти к нему всех сыно­вей Сим­фо­розы. Когда их при­вели, он стал при­зы­вать их при­не­сти жертвы идолам. Когда же они отка­за­лись, несмотря на все уго­воры и угрозы импе­ра­тора, он при­ка­зал раз­ве­сти вокруг храма Гер­ку­леса семь кост­ров и под­ве­сить над ними сыно­вей Сим­фо­розы. Стар­шему, Кри­с­кенту, он при­ка­зал прон­зить горло. Сле­ду­ю­щему по стар­шин­ству, Юлиану, он при­ка­зал про­бить грудь. Тре­тьему, Неме­зию, прон­зил сердце. Чет­вер­тому, При­ми­тиву (Primitivus), прон­зил живот, пятого, Иустина, — уда­рили в спину мечом, шестому, Страк­цию, про­били бок, а седь­мого, Евге­ния, под­ве­сили вниз голо­вой и раз­ру­били попо­лам.

На сле­ду­ю­щий день Адриан вошел в храм Гер­ку­леса и при­ка­зал выне­сти тела убитых и бро­сить в глу­бо­кую яму. Епи­скопы впо­след­ствии назвали это место «Семь Побе­див­ших смерть» /bиoqanatoи, «живые мертвецы»/. после этих собы­тий гоне­ния на хри­стиан стихли на пол­тора года, так как все отда­вали почте­ние телам муче­ни­ков. Они были пере­не­сены в боль­шую могилу, выко­пан­ную спе­ци­ально для них, и имена их были запи­саны в книге жизни. День поми­но­ве­ния бла­жен­ной Сим­фо­розы и ее сыно­вей Кри­с­кента, Юлиана, Неме­зия, Пра­ми­тива, Иустина, Страк­ция и Евге­ния празд­ну­ется 18 марта. Тела их поко­ятся у Три­бур­тин­ской дороги, возле камня в восьми милях от города, охра­ня­е­мые Самим Гос­по­дом нашим Иису­сом Хри­стом, Кото­рому да будет честь и слава вовеки.

 Аминь.

перев. с англ. Вик­тора Заслав­ского
Пере­вод выпол­нен по: The Extant Writings of Julius Africanus www.searchgodsword.org/his/ad/ecf/ant/juliusafricanus

Муче­ни­че­ство святых Иустина, Хари­тона, Харита, Евел­пи­ста, Иеракса, Пеона и Ливе­ри­ана, постра­дав­ших в Риме

1. Во время без­за­кон­ных побор­ни­ков идо­ло­слу­же­ния изда­ва­емы были по горо­дам и весям нече­сти­вые пове­ле­ния, против бла­го­че­сти­вых хри­стиан, чтобы при­нуж­дать их при­но­сить жертвы сует­ным идолам. В след­ствие сего сии святые мужи были взяты и при­ве­дены к Рим­скому Епарху, по имени Рустику.

2. Когда они при­ве­дены были в суди­лище, Епарх тотчас сказал Иустину: «послу­шай, при­неси жертву богам и поко­рись импе­ра­то­рам». — Иустин отве­чал: «не уко­риз­ненно и не предо­су­ди­тельно слу­шаться того, чтó запо­ве­дано Спа­си­те­лем нашим Иису­сом Хри­стом». Епарх спро­сил его: «каких ты дер­жишься учений»? Иустин отве­чал: «я ста­рался узнать все учения, но при­стал к истин­ным уче­ниям хри­стиан, хотя они не нра­вятся многим, име­ю­щим ложные поня­тия». — Епарх воз­ра­зил: «несчаст­ней­ший! И такие учения тебе нра­вятся»? Иустин сказал: «точно так, поелику им я следую, дер­жась пра­вого их толка». Епарх спро­сил: «в чем состоит сей толк»? — «В том, что мы чтим хри­сти­ан­ского Бога, Кото­рого одного почи­таем первым Твор­цом и Зижди­те­лем всей твари, види­мой и неви­ди­мой, и Гос­пода Иисуса Христа Сына Божия, о Кото­ром пред­ска­зано было Про­ро­ками, что Он при­и­дет к роду чело­ве­че­скому про­по­ве­дать спа­се­ние и научить добрым уче­ниям. Но я, как чело­век, чув­ствую, что мало могу гово­рить о без­ко­неч­ном боже­стве Его, созна­ва­ясь, что для сего потребна некая про­ро­че­ская сила, так как Про­роки же и пред­воз­ве­стили о Нем, о том, кото­рого я назвал теперь Сыном Божиим. Ибо мне известно, что об имев­шем после­до­вать при­ше­ствии Его к чело­ве­кам издревле про­по­ве­ды­вали Про­роки».

3. Епарх спро­сил: «куда вы схо­ди­тесь»? — Иустин отве­чал: «куда кто хочет и может. Ты, видно, дума­ешь, что все мы схо­димся в одно место? Нет, не так, потому что Бог хри­сти­ан­ский не огра­ни­чи­ва­ется местом, но неви­димо напол­няет небо и землю, и верные покла­ня­ются Ему и про­слав­ляют Его повсюду». — Епарх про­дол­жал: «скажи, куда вы схо­ди­тесь, или в какое место соби­ра­ешь ты уче­ни­ков своих»? — «Я живу», отве­чал Иустин, «над Мар­ци­ан­скою тор­го­вою банею, и во все это время (а в Рим пришел я теперь во второй раз) не знаю дру­гого сбор­ного места, кроме оного. Но если бы кто поже­лал прийти ко мне, я сооб­щил бы ему слово истины». — Епарх спро­сил: «и так ты хри­сти­а­нин»? — Иустин отве­чал: «точно так, я хри­сти­а­нин».

4. Епарх спро­сил Хари­тона: «скажи, Хари­тон, уже ли и ты хри­сти­а­нин»? — Хари­тон отве­чал: «хри­сти­а­нин, по власти Божией». — Епарх сказал Хари­тону: «что ты гово­ришь, Хари­тон? — Тот отве­чал: «я хри­сти­а­нин, по бла­го­дати Хри­сто­вой». Епарх спро­сил Евел­пи­ста: «а ты кто»? — Евел­пист, раб Кеса­рев, отве­чал: «и я хри­сти­а­нин, осво­бож­ден­ный Хри­стом, и при­ча­стен той же надежды, по бла­го­дати Хри­сто­вой». Епарх спро­сил Иеракса: «и ты хри­сти­а­нин»? — Иеракс сказал: «да, и я хри­сти­а­нин; ибо почи­таю того же Бога, и покла­ня­юсь Ему, тому же Богу». — Епарх еще спро­сил: «Иустин сделал вас хри­сти­а­нами»? Иеракс отве­чал: «я был хри­сти­а­ни­ном и буду». — Пеон же вставши сказал: «и я хри­сти­а­нин». — Епарх спро­сил: «кто научил тебя»? — Пеон отве­чал: «мы от роди­те­лей при­няли это доброе испо­ве­да­ние». — Евел­пист сказал: «я с удо­воль­ствием слушал учение Иустина, но хри­сти­а­ни­ном сде­лался от роди­те­лей». — Епарх спро­сил его: «где твои роди­тели»? — Евел­пист отве­чал: «в Кап­па­до­кии». Епарх спро­сил Иеракса: «а твои роди­тели где»? Сей отве­чал: «истин­ный отец наш есть Хри­стос, а мать — вера в Него; земные же мои роди­тели скон­ча­лись, и я, уда­лив­шись из Иконии Фри­гий­ской, пришел сюда». — Епарх спро­сил Ливе­ри­ана: «ты что ска­жешь? уже ли и ты нече­ству­ешь»? — Тот отве­чал: «и я хри­сти­а­нин, ибо чту еди­ного истин­ного Бога и покла­ня­юсь Ему».

5. Епарх обра­тился к Иустину: «послу­шай, ты, назы­ва­е­мый ученым, и дума­ю­щий, что знаешь учение истин­ное! Если ты после биче­ва­ния будешь обез­глав­лен, то будешь ли уверен, что взой­дешь на небеса»? — Иустин сказал: «наде­юсь полу­чить обе­щан­ное Им (Хри­стом), если пре­терплю, и знаю, что всех, живу­щих таким обра­зом до скон­ча­ния всего мира, ожи­дает милость Божия». — Епарх воз­ра­зил: «и так ты дума­ешь, что взой­дешь на небеса, чтоб полу­чить какие-то награды»? — Иустин отве­чал: «я знаю это и в этом уверен» — Епарх сказал: «впро­чем воз­вра­тимся к нача­тому и насто­я­щему делу; при­не­сите все вместе еди­но­душно жертвы богам». Иустин отве­чал: «никто из здра­во­мыс­ля­щих не отпа­дает от бла­го­че­стия к нече­стию». — Епарх сказал: «если вы не послу­ша­е­тесь, то без­жа­лостно будете мучены». — Иустин отве­чал: «мы сер­дечно желаем спа­стися, постра­дав ради Гос­пода нашего Иисуса Христа, потому что это послу­жит нам во спа­се­ние и дерз­но­ве­ние на страш­ном и все­мир­ном суде Вла­дыки нашего и Спа­си­теля». Равно и прочие муче­ники гово­рили: «делай, что хочешь; мы — хри­сти­ане, и не при­не­сем жертв идолам». Епарх Рустик объ­явил им сле­ду­ю­щее: «тех, кото­рые не захо­тели при­не­сти жертвы богам, и поко­риться пове­ле­нию само­держца, по биче­ва­нии, отвесть, чтобы по силе зако­нов отру­бить им головы.

6.Святые муче­ники, про­слав­ляя Бога, быв отве­дены на обык­но­вен­ное место, усе­чены были в главы, и кон­чили свое муче­ни­че­ство в испо­ве­да­нии Спа­си­теля. Неко­то­рые же из верных, бла­го­го­вейно взяв тела их, поло­жили оные в при­лич­ном месте, при содей­ствии бла­го­дати Гос­пода Иисуса Христа, Кото­рому слава во веки веков. Аминь.

Источ­ник: Муче­ни­че­ство святых Иустина, Хари­тона, Харита, Евел­пи­ста, Иеракса, Пеона и Ливе­ри­ана, постра­дав­ших в Риме. // Журнал «Хри­сти­ан­ское чтение, изда­ва­е­мое при Санкт-Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии». — СПб.: В Типо­гра­фии Ильи Гла­зу­нова и К°. — 1841 г. — Часть II. — С. 465–471.

Посла­ние Вен­ских и Лион­ских Хри­стиан к церк­вам в Азии и Фригии о гоне­нии, бывшем в Галлии в цар­ство­ва­ние Марка Авре­лия

Сие посла­ние сохра­ни­лось до нашего вре­мени в Цер­ков­ной Исто­рии Евсе­вия. Кн. V. гл. 1. и след. Весьма жаль, что столь дра­го­цен­ный памят­ник хри­сти­ан­ской древ­но­сти нахо­дится у него не весь, а в отрыв­ках. Впро­чем и сии отрывки так подробны, что Евсе­вий, кажется, не опу­стил ничего важ­ного.

Опи­сы­ва­е­мые в сем посла­нии гоне­ния, Евсе­вий, в пре­ди­сло­вии к упо­мя­ну­той книге, отно­сит к 17 году цар­ство­ва­ния Марка Авре­лия, или к 177 году по Р. Xр. кото­рый у него соот­вет­ствует 16 году Марка Авре­лия.

Писа­те­лем сего посла­ния неко­то­рые почи­тают св. Иринея; но это догадка. При­чина того, что Церкви Галль­ские писали к бра­тиям в Азии и Фригии, заклю­ча­ется в том, что Галлы нахо­ди­лись в связи с Азий­цами: ибо Вена и Лион суть гре­че­ского про­ис­хож­де­ния. В сих коло­ниях весьма много нахо­ди­лось греков, о чем и самые имена муче­ни­ков, упо­ми­на­е­мых в сем посла­нии, ясно пока­зы­вают. Отсюда видно также, почему посла­ние сие писано на гре­че­ском языке.

Здесь пред­став­ля­ется сие посла­ние так, как оно нахо­дится у Евсе­вия. В тех местах, где Евсе­вий нечто опус­кает, он вкла­ды­вает соб­ствен­ные слова, кото­рые, поскольку допол­няют смысл самого текста, удер­жи­ва­ются и здесь. Впро­чем в отли­чие от самого письма они пред­став­ля­ются кур­си­вом.

Рабы Хри­стовы, живу­щие в Вене и Лионе Галль­ском, име­ю­щим оди­на­кую с нами веру и надежду избав­ле­ния бра­тиям нашим, нахо­дя­щимся в Азии и Фригии. Мир и бла­го­дать и слава от Бога Отца и Христа Иисуса Гос­пода нашего.

[Вслед за сим, сказав нечто в виде пре­ди­сло­вия, они начи­нают свое повест­во­ва­ние так.]

А жесто­ко­сти здеш­них бед­ствий, и чрез­вы­чай­ной ярости языч­ни­ков на святых, и того, что бла­жен­ные муче­ники пре­тер­пели, мы не можем подробно рас­ска­зать, да и опи­сать невоз­можно: ибо про­тив­ник вос­стал на нас со всею силою, зара­нее пока­зы­вая нам свое при­ше­ствие, когда он бес­пре­пят­ственно будет упо­треб­лять все наси­лия, — и все упо­тре­бил к тому, чтобы при­го­то­вить своих и воору­жить их на рабов Божиих; так что не только дома и бани и судеб­ные места заклю­чены были для нас, но и вообще вся­кому из нас запре­щено являться в каком бы то ни было месте.

Но бла­го­дать Божия яви­лась в нашу защиту, и, сохра­няя слабых, про­ти­во­по­ста­вила мужей, креп­ких как столпы, могу­щих тер­пе­нием своим пере­не­сти на себе все пора­же­ния лука­вого. И сии сами вышли против него, пре­тер­пе­вая всякий род пору­га­ния и казни, и, считая за без­де­лицу то, что другим кажется важным, спе­шили ко Христу; дока­зы­вая самым делом, что недо­стойны стра­сти нынеш­него века, к хотя­щей славе яви­тися в нас (Рим.8:18). И во-первых, они муже­ственно выдер­жали все скорби, от всего народа во мно­же­стве им при­чи­ня­е­мые: пору­га­ния, удары, хище­ния, раз­граб­ле­ния, биения кам­нями, заклю­че­ния, и все то, что оже­сто­чен­ная чернь обык­но­венно делает с своими вра­гами и непри­я­те­лями. Потом, быв пред­став­лены воен­ным три­бу­ном и началь­ни­ками города в суд, были допро­шены пред всем наро­дом, и испо­ве­дав себя хри­сти­а­нами, были заклю­чены в тем­ницу до при­бы­тия про­кон­сула.

Когда же мы после того при­ве­дены были к про­кон­сулу, и он посту­пал с нами со всею жесто­ко­стию; то Веттий Епагаф, один из братий, достиг­ший совер­шен­ства в любви к Богу и ближ­нему, (и кото­рый вел жизнь столь стро­гую, что хотя еще был молод, однако сов­ме­щал в себе сви­де­тель­ство о старце Заха­рии: ибо ходил во всех запо­ве­дях и оправ­да­ниях Гос­под­них непо­рочно (ср. Лук.1:6), и, будучи неуто­мим в слу­же­нии ближ­нему, имел вели­кую рев­ность по Боге и жил в духе) — сей, будучи таков в жизни своей, не мог смот­реть рав­но­душно на столь без­рас­суд­ный суд, про­из­во­ди­мый над нами; но воз­не­го­до­вал, и потре­бо­вал сам быть выслу­шан, дабы дока­зать каса­тельно своих братий, что нет в нас ничего без­бож­ного и нече­сти­вого. Но когда все закри­чали против него пред суди­ли­щем, (ибо он был зна­ме­ни­тый между хри­сти­а­нами) и про­кон­сул не принял пред­ло­жен­ного им столь спра­вед­ли­вого тре­бо­ва­ния, а только спра­ши­вал: не хри­сти­а­нин ли и он сам? — то он испо­ве­дал самым ясным голо­сом, и был при­об­щен к лику муче­ни­ков; быв назван (от судии) пред­ста­те­лем хри­стиан, так как он и в самом деле имел в себе пред­ста­теля — Духа более Заха­ри­ина, что он и дока­зал совер­шен­ством любви, решив­шись и душу свою поло­жить в защи­ще­ние братий. Ибо он был и есть истин­ный ученик Хри­стов, после­ду­ю­щий Агнцу, куда Он ни пове­дет (ср. Апок.14:4).

Потом и прочих начали раз­ли­чать. И яви­лись в готов­но­сти пер­во­му­че­ники, с радо­стию совер­шив­шие испо­ве­да­ние муче­ни­че­ства. Но яви­лись также и непри­го­тов­лен­ные, неис­ку­сив­ши­еся, и еще слабые, не могу­щие поне­сти тяже­сти сего вели­кого подвига, из кото­рых неко­то­рые, числом до десяти, и отпали. Сии-то про­из­вели в нас вели­кую скорбь и без­мер­ный плачь, и осла­били рев­ность прочих, кото­рые не быв еще схва­чены, хотя пре­тер­пе­вали многие скорби; однако всегда нахо­ди­лись при муче­ни­ках и не отлу­ча­лись от них. И так все мы пришли в вели­кий страх от неиз­вест­но­сти испо­ве­да­ния, не потому, что мы ужа­са­лись про­из­во­ди­мых казней, но потому, что преду­га­ды­вая конец дела боя­лись, чтобы кто не отпал. Еже­дневно схва­ты­вали достой­ных, чтобы вос­пол­нить число оных, так что из обеих Церк­вей всех зна­ме­ни­тей­ших, кото­рые более всех управ­ляли их делами, дер­жали вместе. Были также схва­ты­ва­емы и неко­то­рые языч­ники из наших слуг (ибо про­кон­сул при­ка­зал, чтобы все мы были пуб­лично допра­ши­ва­емы): и сии по хит­ро­сти сатаны устра­шась муче­ний, пре­тер­пе­ва­е­мых в глазах их свя­тыми, при­пи­сы­вали нам, быв под­стре­ка­емы к сему вои­нами, жерт­вен­ные (фие­стовы) тра­пезы, и Эди­повы кро­во­сме­ше­ния, и то, о чем нам не можно ни гово­рить, ни помыш­лять, ни даже думать, бывало ли то когда-нибудь между чело­ве­ками. Как скоро сии кле­веты рас­про­стра­ни­лись в народе; то все оже­сто­чи­лись на нас, так что и те, кото­рые по при­чине род­ства были для нас снис­хо­ди­тель­нее, тогда все вос­стали и рас­сви­ре­пели против нас. Тогда испол­ни­лось ска­зан­ное Гос­по­дом нашим: насту­пит время, когда всякий, уби­ва­ю­щий вас, будет думать, что он тем служит Богу (Ин.16:2). С сего вре­мени святые муче­ники пре­тер­пе­вали муче­ния, пре­вос­хо­дя­щие всякое опи­са­ние: поскольку сатана желал, чтоб и они про­из­несли что-нибудь Бого­хуль­ное.

Пре­иму­ще­ственно же изли­лась вся ярость и народа и про­кон­сула и воинов на Санкта диа­кона Вен­ского, на Матура, хотя и ново­про­све­щен­ного, впро­чем муже­ствен­ней­шего подвиж­ника, на Аттала, родом из Пер­гама, быв­шего всегда стол­пом и утвер­жде­нием живу­щих там, и на Блан­дину. Чрез сию Хри­стос пока­зал, что слабое, низкое и пре­зрен­ное в глазах чело­ве­ков, удо­сто­и­ва­ется вели­кой славы от Бога, за любовь к Нему, дока­зы­ва­е­мую самым делом, а не видом только хва­ля­щу­юся. Ибо все мы боя­лись, да и гос­пожа ее по плоти, кото­рая и сама была подвиж­ница, одна из муче­ниц, опа­са­лась, что она не может с твер­до­стию про­из­не­сти испо­ве­да­ния по при­чине телес­ной сла­бо­сти; но Блан­дина испол­ни­лась такой силы, что те самые, кото­рые всяким обра­зом попе­ре­менно мучили ее от утра до вечера, при­хо­дили в изне­мо­же­ние, и были сме­ня­емы дру­гими, при­зна­ва­ясь сами, что она пре­воз­могла их, и что они уже ничего более не знают, что еще можно было бы ей сде­лать. Весьма диви­лись они тому, как она еще жива, когда сие тело ее истер­зано и иско­лото, и сви­де­тель­ство­вали, что и один род муче­ний мог бы умерт­вить ее, а не столь многие и столь жесто­кие муче­ния. Но бла­жен­ная, как добрый подвиж­ник, полу­чила кре­пость от испо­ве­да­ния, и слова: я хри­сти­анка; у нас ничего нет худого, — были для нее при муче­нии услаж­де­нием, отдох­но­ве­нием и облег­че­нием.

Санкт же, пре­тер­пе­вая и сам с необык­но­вен­ным и неесте­ствен­ным чело­веку тер­пе­нием все чело­ве­че­ские муче­ния, — когда зло­че­сти­вые наде­я­лись про­дол­жи­тель­но­стию и тяже­стию муче­ний при­ну­дить его про­из­несть что-нибудь нече­сти­вое, — с толи­кою твер­до­стию про­ти­во­стоял им, что не объ­явил ни соб­ствен­ного имени, ни народа или города, откуда он, ни даже того, раб он или сво­бод­ный; но на все вопросы отве­чал рим­ским языком — я хри­сти­а­нин! Сим именем он пока­зы­вал и свое имя, и свой город, и свой род и все: кроме сего языч­ники ни одного слова от него не слы­хали. Почему и про­кон­сул, и мучи­тели обра­ти­лись на него с вели­кою яро­стию, так что, когда уже ничего не оста­ва­лось им более делать, они разо­жгли медные доски, и, при­ло­жив их к неж­ней­шим частям его тела, жгли оные. Но он пре­бы­вал непо­ко­ле­бим, непо­бе­дим и тверд в испо­ве­да­нии, будучи оро­шаем и укреп­ляем от небес­ного источ­ника воды жизни, теку­щей из чрева Хри­стова. Впро­чем самое тело сви­де­тель­ство­вало о том, что было; ибо оно соде­ла­лось все раною и язвою, и, будучи иска­жено, поте­ряло даже внеш­ний вид чело­ве­че­ский. Но Хри­стос, страж­ду­щий в нем, совер­шил на нем вели­кие чудеса, побе­дивши им врага, и пока­зы­вая в нази­да­ние прочих, что нет ничего страш­ного там, где любовь к Отцу; ничего болез­нен­ного, где слава Хри­стова.

Нече­сти­вые через несколько дней опять начали тер­зать муче­ника, и думали, что если они упо­тре­бят те же мучи­тель­ные орудия над его телом и теперь, когда оно рас­пухло и в вос­па­ле­нии, то удобно пре­одо­леют его тер­пе­ние, так как он уже не мог стер­петь и одного при­кос­но­ве­ния рук; или что умерши от сих муче­ний, он при­ве­дет прочих в ужас. Но ни того, ни дру­гого не слу­чи­лось; напро­тив, сверх вся­кого чело­ве­че­ского чаяния, тело его в после­ду­ю­щих стра­да­ниях ожи­ви­лось и испра­ви­лось, и при­няло преж­ний вид и упо­треб­ле­ние членов, так что второе стра­да­ние было для него не казнию, но как бы лече­нием.

Кроме того диавол привел на муче­ние некую Биб­ли­аду, одну из отрек­шихся. Считая ее своею жерт­вою, он желал еще под­верг­нуть ее осуж­де­нию Бого­хуль­ства, и так как слабую и мало­душ­ную, при­нуж­дал кле­ве­тать на нас, как на без­бож­ни­ков. Но она среди муче­ния обра­зу­ми­лась, и как от глу­бо­кого сна про­бу­ди­лась, вспом­нив при вре­мен­ном стра­да­нии о вечном муче­нии в геенне, и гово­рила оным нече­сти­вым: Как могут сии есть детей, когда они и кров бес­сло­вес­ных живот­ных упо­треб­лять в пищу почи­тают непоз­во­ли­тель­ным? После сего она испо­ве­дала себя хри­сти­ан­кою, и при­со­еди­ни­лась к лику муче­ни­ков. Поскольку же все тиран­ские мучи­тель­ные орудия, посред­ством тер­пе­ния муче­ни­ков, Хри­стос сделал тщет­ными; то диавол вымыш­лял другие сред­ства, заклю­чая их в самые мрач­ные и тесные места тем­ницы, сжимая ноги их в дере­вян­ных коло­дах, и упо­треб­ляя все другие муче­ния, какими только злоб­ные и под­стре­ка­е­мые диа­во­лом испол­ни­тели казни когда либо мучат заклю­чен­ных. От сих муче­ний многие умерли в тем­нице: поскольку Гос­подь для своей славы так опре­де­лил уме­реть им; а другие, и после самих жесто­ких муче­ний от кото­рых, по види­мому, и при все­воз­мож­ном вра­че­ва­нии нельзя было им остаться в живых, оста­ва­лись в тем­нице; и, хотя не имели ника­кой помощи от чело­ве­ков, но быв сохра­ня­емы и укреп­ля­емы от Гос­пода и по душе и по телу, обод­ряли и вос­пла­ме­няли прочих. Неко­то­рые впро­чем из новых, кото­рые тотчас были схва­чены, и коих тела еще не были при­учены к муче­ни­че­ству, не снесли жесто­ко­сти заклю­че­ния, но умерли в тем­нице.

И бла­жен­ный Пофин, епи­скоп Лион­ской Церкви, кото­рый был уже более девя­но­ста лет от роду, и потому столько слаб телом, что от немощи его едва удер­жи­вал дыха­ние, впро­чем крепок духом и жела­нием пред­ле­жа­щего муче­ни­че­ства, был при­вле­чен на суди­лище: ибо хотя его тело от ста­ро­сти и от болезни совер­шенно исто­щи­лось, но душа еще сохра­ня­лась в нем, чтобы Хри­стос в ней про­сла­вился. Когда он, в сопро­вож­де­нии город­ского началь­ства, и при крике всего народа, будто он есть самый Хри­стос, пред­став­лен был вои­нами на суд: то он сделал доброе сви­де­тель­ство. Про­кон­сул спра­ши­вал его: кто Бог Хри­сти­ан­ский? — и он отве­чал: узна­ешь, если будешь достоин. Тотчас начали нещадно бить и мучить его. Нахо­див­ши­еся вблизи вся­че­ски пора­жали его, и руками и ногами, не уважая и его ста­ро­сти; сто­яв­шие же вдали бро­сали на него, что у кого было в руках; и все почи­тали вели­ким пре­ступ­ле­нием и нече­стием, если кто не над­ру­га­ется над ним: ибо думали что иначе сами боги нака­жут их. Таким обра­зом, едва живым он был брошен в тем­ницу, и через два дня умер.

В сие время ока­за­лось вели­кое пра­во­су­дие Божие и озна­ме­но­ва­лось бес­пре­дельно мило­сер­дие Иисуса, хотя необык­но­вен­ным между нашими бра­ти­ями, однако не несов­мест­ным с духом Христа обра­зом. Отрек­ши­еся Христа при первом допросе также были заклю­чены в тем­ницы и тоже самое пре­тер­пе­вали; и в сие время не было им ника­кой пользы в отре­че­нии. Испо­ве­дав­шие себя хри­сти­а­нами, были заклю­ча­емы в тем­ницу и, не быв обви­ня­емы ни в чем другом, содер­жа­лись в ней точно так, как чело­ве­ко­убийцы и без­за­кон­ники, и были мучимы даже вдвое более, нежели прочие. Тех ожив­ляли радо­сти муче­ни­че­ства, надежда на обе­то­ва­ния, любовь ко Христу, и дух Отца; а сих весьма угры­зала совесть, так что когда они про­хо­дили, то и по виду можно было их узнать между всеми дру­гими. Ибо первые при­бли­жа­лись с весе­лием, и на их лицах изоб­ра­жа­лось вели­чие и вели­кая радость; так что оковы при­да­вали им бла­го­ле­пие и кра­соту, как неве­сте, укра­шен­ной золо­тыми испещ­рен­ными бахра­мами, и притом они дышали бла­го­уха­нием Хри­сто­вым, так что неко­то­рые думали, что они были пома­заны земным миром; а сии при­хо­дили, будучи покрыты стыдом, унылы, без­об­разны и с вели­кою неопрят­но­стию. Притом же и языч­ники поно­сили их, как подлых и сла­бо­душ­ных, навлек­ших на себя осуж­де­ние чело­ве­ко­убийц, и поте­ряв­ших досто­чти­мое, слав­ное и спа­си­тель­ное наиме­но­ва­ние. Взирая на сие прочие укреп­ля­лись, и, будучи схва­ты­ва­емы, без­бо­яз­ненно испо­ве­до­вали себя хри­сти­а­нами, нимало не смотря на ухищ­ре­ния диа­воль­ские.

[По несколь­ких слов после сего они про­дол­жают так:]

Потом раз­де­лили по муче­ни­кам все роды смерти. Муче­ники соплели из цветов вся­кого вида один венец, и при­несли его к Отцу. Но и сами, как муже­ствен­ные подвиж­ники, совер­шивши многие подвиги одер­жавши зна­ме­ни­тую победу, полу­чили бли­ста­тель­ный венец нетле­ния. Матура, Санкта, Блан­дину, и Аттала вывели, для борьбы со зве­рями, в амфи­те­атр, на пуб­лич­ное зре­лище бес­че­ло­ве­чия языч­ни­ков, в день нарочно для того назна­чен­ный. Матур и Санкт тотчас прошли в амфи­те­атре всякое муче­ние, как такие, кото­рые прежде нимало не стра­дали, или лучше, как борцы, мно­го­кратно побе­див­шие про­тив­ника, и уже для самого венца сра­жа­ю­щи­еся; они паки должны были пройти, по здеш­нему обык­но­ве­нию, сквозь удары, вытер­пев тер­за­ния зверей, и все, что неисто­вая чернь, крича со всех сторон, назна­чала, и после всего желез­ный стул, на кото­ром тела, быв жарены, испус­кали неснос­ный смрад. Однако народ и сим не удо­вле­тво­рился; но еще более рас­сви­ре­пел, желая побе­дить их тер­пе­ние; впро­чем они от Санкта не услы­шали ничего, кроме слов испо­ве­да­ния, кото­рые он с самого начала про­из­но­сил. И поскольку, после сих весьма вели­ких подви­гов, все еще оста­ва­лась в них душа, то нако­нец они были зако­лоты, и сами соде­ла­лись в оный день зре­ли­щем, вместо всего раз­но­об­ра­зия, пред­став­ля­ю­ще­гося на еди­но­бор­ствах. Блан­дина же, будучи при­гвож­дена к древу, отдана была в пищу пущен­ным на нее зверям, и как своею пла­мен­ною молит­вою, так и видом своим, будучи рас­пята в образе креста, сооб­щала под­ви­за­ю­щимся вели­кую силу: ибо они среди муче­ний и телес­ными очами созер­цали в сей сестре Того, Кото­рый распят за них, дабы убе­дить веру­ю­щих в Него, что всякий, стра­да­ю­щий в славу Хри­стову, имеет обще­ние с Богом живым. И, поелику ни один зверь не при­кос­нулся к ней; то, быв снята с дерева, она опять заклю­чена в тем­ницу, для дру­гого подвига, дабы побе­дивши во многих опытах, при­уго­то­вить неиз­беж­ное осуж­де­ние лука­вому змию, и обод­рить бра­тьев, так как она, слабая и немощ­ная и пре­зрен­ная, облек­шись во Христа, вели­кого и непо­бе­ди­мого подвиж­ника, мно­го­кратно одер­жала победу над про­тив­ни­ком, и за подвиги увен­чана венцем нетле­ния. Также и Аттал, кото­рого народ упорно тре­бо­вал, поскольку он был зна­ме­нит, с готов­но­стию явился на подвиг, по при­чине слад­кого покоя своей сове­сти: ибо он был истинно обра­зо­ван в хри­сти­ан­ском бла­го­чи­нии, и всегда был у нас сви­де­те­лем истины. И так когда его водили кругом по амфи­те­атру, с таб­ли­цею напе­реди, на кото­рой было напи­сано по римски: Это Аттал хри­сти­а­нин, и народ сильно вос­стал на него: тогда про­кон­сул, узнав, что он рим­ля­нин, велел опять отве­сти его в тем­ницу вместе с про­чими, и напи­сав об нем к кесарю, дожи­дался его реше­ния.

И сие время не прошло у них в празд­но­сти и без всего; но Хри­стос пока­зал бес­пре­дель­ную милость чрез их тер­пе­ние: ибо от живых и мерт­вые ожив­ля­лись. Муче­ники сооб­щали бла­го­дать муче­ни­кам, и про­из­во­дили вели­кую радость в Деве Матери, Церкви, кото­рая опять при­ни­мала в свои объ­я­тия живыми тех, кото­рых прежде, как мерт­вых, извергла. Ибо многие из отрек­шихся при­ми­рены с Мате­рию, воз­вра­щены в еяе объ­я­тия, ожив­лены, и научи­лись испо­ве­до­вать; и уже как живые и силь­ные пред­стали суди­лищу, на вто­рич­ный допрос про­кон­сула, быв услаж­да­емы от Бога нехо­тя­щего смерти греш­ника, но дару­ю­щего ему пока­я­ние. Ибо полу­чено пред­пи­са­ние кесаря, чтобы их пре­дать смерти; а кото­рые отре­кутся; тех осво­бо­дить. Посему, как скоро насту­пило время здеш­него торга[29], — а сей торг есть весьма мно­го­люд­ный, поскольку из всех наций при­ез­жают на оный, — то про­кон­сул велел при­ве­сти бла­жен­ных, чтобы пред­ста­вить их народу и изве­сти на позо­рище. Почему опять допра­ши­вал их, и кото­рые были рим­ские граж­дане, тем отру­бил головы; а прочих назна­чил на сне­де­ние зверям.

При сем случае Хри­стос дивно про­сла­вился в тех, кото­рые прежде отрек­лись: ибо они против вся­кого чаяния языч­ни­ков испо­ве­дали веру Хри­стову. Хотя их порознь допра­ши­вали, и им было обе­щано осво­бож­де­ние; но они испо­ве­дали себя хри­сти­а­нами, и при­со­еди­ни­лись к лику муче­ни­ков. Вне же сего лика оста­лись только те, в кото­рых нико­гда не нахо­ди­лось ни даже следов веры, ни поня­тия о брач­ной одежде, ни мысли о страхе Божием; кото­рые, напро­тив того, своим хож­де­нием бес­че­стят самый путь, на кото­рый всту­пают, т. е сыны поги­бели. Прочие же все при­со­еди­ни­лись к Церкви. И когда они были допра­ши­ва­емы, то некто Алек­сандр, родом фри­ги­я­нин, искус­ством врач, уже многие годы живу­щий в Галлии, и почти всем извест­ный по любви к Богу и силе про­по­веди, (ибо он был при­ча­стен дара апо­столь­ского) нахо­дясь на суди­лище, зна­ками воз­буж­дал их к испо­ве­да­нию, и таким обра­зом в глазах тех, кото­рые окру­жали суди­лище, казался как бы страж­ду­щим болез­нями рож­де­ния. Посему народ, доса­дуя, что отрек­ши­еся прежде опять при­зна­ются, поднял крик на Алек­сандра, как на винов­ника сего. Тогда про­кон­сул, обра­тив­шись к нему, спро­сил его: кто ты? И как скоро сей сказал, что хри­сти­а­нин; то рас­сер­див­шись, осудил его на сне­де­ние зверям. Куда он и выве­ден в сле­ду­ю­щий день вместе с Атта­лом: ибо про­кон­сул, в угоду черни, и Аттала отдал опять на сне­де­ние зверям[30]. Посему, испы­тав в амфи­те­атре все роды изоб­ре­тен­ных муче­ний, и совер­шив вели­кий подвиг, они были нако­нец умерщ­влены. Алек­сандр не испу­стил ни одного вздоха и стона, но бесе­до­вал в сердце своем с Богом. Аттал же, когда поло­жили его на желез­ный стул и жарили, и когда уже начал под­ни­маться смрад от тела, сказал к народу рим­ским языком: вот это, то что вы дела­ете, значит пожи­рать людей; а мы и людей не едим, и ничего дру­гого без­за­кон­ного не делаем. Когда же спро­сили его: как имя его Бога? он отве­чал: Бог не имеет имени, как мы люди.

Нако­нец после всех сих, в послед­ний день, зрелищ, в другой раз пред­став­лена была Блан­дина с Пон­ти­ком, юношею лет пят­на­дцати. Они и прежде были еже­дневно при­во­димы, чтобы смот­реть на муче­ние прочих, и при­нуж­да­емы божиться идо­лами; но поскольку пре­были непо­ко­ле­бимы, и пору­га­лись идолам, то народ так оже­сто­чился против них, что не щадил ни юно­ше­ского воз­раста, ни взирал на жен­ский пол. И так под­вергли их всем жесто­ко­стям, и про­вели чрез всякое муче­ние в амфи­те­атре, бес­пре­станно при­нуж­дая их клясться. Однако ж не могли сего сде­лать: ибо Понтик, будучи вооду­шев­ляем сест­рою так, что и языч­ники видели, как она обод­ряла и укреп­ляла его, — пре­тер­певши муже­ственно всякое муче­ние, испу­стил дух. А бла­жен­ная Блан­дина после всех, как бла­го­род­ная мать, воз­буж­дав­шая чад своих и пред­по­слав­шая их побе­ди­те­лями к Царю, испы­ты­вая и сама все подвиги детей своих, с радо­стию и весе­лием о скон­ча­нии, поспе­шила к ним, не как остав­лен­ная на рас­тер­за­ние зверям, но как при­зван­ная на брач­ную вечерю. И после бичей, после тер­за­ний от зверей, после ско­во­роды, нако­нец была заклю­чена в кор­зину, и бро­шена волу. Сие живот­ное мно­го­кратно метало ее вверх, и она, не чув­ствуя уже того, что про­ис­хо­дило с нею, частию от упо­ва­ния и предъ­о­щу­ще­ния обе­щан­ных благ, частию же от бесе­до­ва­ния со Хри­стом, нако­нец была зако­лота, как жертва. Сами языч­ники созна­ва­лись, что она пре­тер­пела столь многие и столь жесто­кие муче­ния, сколько еще ни одна жен­щина у них не тер­пела.

Но и сего недо­вольно было для их неистов­ства и жесто­ко­сти против святых: ибо дикие и вар­вар­ские народы, воз­буж­ден­ные диким зверем диа­во­лом не могли успо­ко­иться; но начали ока­зы­вать над самими тру­пами свое сви­реп­ство. Они не сты­ди­лись того, что побеж­дены: ибо не имели чело­ве­че­ского рас­суж­де­ния; напро­тив сие-то самое воз­буж­дало, как бы в некоем звере, гнев и в про­кон­суле и в народе, кото­рые равную ока­зы­вали к нам без­за­кон­ную нена­висть, дабы испол­ни­лось Писа­ние: обидяй да обидит еще, и пра­вед­ный правду да творит еще (Апок.22:11). Ибо и тех, кото­рые умерли в тем­нице, повер­гали псам, строго наблю­дая день и ночь, чтоб мы не погребли их. И потом, собравши остав­ши­еся как от зверей, так и от огня, рас­тер­зан­ные или обо­жжен­ные части, а прочих головы вместе с их тру­пами, также в про­дол­же­нии многих дней дер­жали под воен­ною стра­жею без погре­бе­ния. И в сие время иные доса­до­вали на них и скре­жа­тали зубами, желая под­верг­нуть их еще боль­шему нака­за­нию; иные руга­лись и насме­ха­лись над ними, вели­чая своих идолов и при­пи­сы­вая им казнь над ними; иные же снис­хо­ди­тель­ней­шие и по–видимому несколько состра­да­тель­ные, с поно­ше­нием гово­рили о них: где теперь Бог их, и к чему послу­жила им их рели­гия, за кото­рую они и души не поща­дили? Так мно­го­раз­личны были пору­га­ния с их сто­роны. Что ж каса­ется до нас, мы имели вели­кий плачь, будучи не в состо­я­нии пре­дать тела земле: ибо и ночь не помо­гала нам в сем деле, а также ни деньги не пре­кло­няли, ни просьбы не тро­гали нече­сти­вых; но они вся­че­ски сте­регли оные, как будто бы могут полу­чить какую пользу от того, что трупы не будут иметь погре­бе­ния.

[После сего между всем прочим гово­рят:]

Итак тела муче­ни­ков, быв в тече­нии шести дней выстав­лены на пору­га­ние народа, и сохра­ня­емы открыто, нако­нец были сожжены нече­сти­выми и бро­шены в близ теку­щую реку Рону, дабы таким обра­зом ничего от них более не оста­лось на земле. А сие сде­лали они как будто бы желая побе­дить Бога, и лишить сих паки­бы­тия, с тем наме­ре­нием, «чтоб муче­ники, — как они гово­рили, — не имели ника­кой надежды вос­кре­се­ния, на кото­рое наде­ясь вводят между нами какую-то стран­ную и новую веру и пре­зи­рают муче­ния, с готов­но­стию и радо­стию идя на самую смерть. Итак, теперь мы увидим, вос­крес­нут ли они, и может ли Бог их помочь им и изба­вить их из рук наших».

[Вот что слу­чи­лось в Церк­вах Хри­сто­вых при выше­ска­зан­ном Импе­ра­торе, из чего догад­кою можно заклю­чить и о том, что про­ис­хо­дило в прочих про­вин­циях. Но здесь не непри­лично при­со­еди­нит еще и то, как опи­сы­ва­ется кро­тость и чело­ве­ко­лю­бие выше­ска­зан­ных муче­ни­ков. Сие опи­са­ние состоит в сле­ду­ю­щих словах:]

И они были столь рев­ност­ными под­ра­жа­те­лями Христу, кото­рый во образе Божии сый не вос­хи­ще­нием непщева быти равен Богу (Флп.2:6), что, достигши толи­кой славы, и не одна­жды или дважды, но мно­го­кратно быв мучимы, и после борьбы со зве­рями опять были заклю­ча­емы в тем­ницу, имея на себе знаки огня, также будучи покрыты ранами и руб­цами, не только сами не назы­вали себя муче­ни­ками; но и нам не поз­во­ляли назы­вать себя сим именем. И если кто или в письме, или на словах назы­вал их муче­ни­ками, то они на то него­до­вали. Ибо имя муче­ника при­пи­сы­вали только Христу, как вер­ному и истин­ному Муче­нику, пер­во­рож­ден­ному из мерт­вых и началь­нику жизни Божией. Когда же вос­по­ми­нали о муче­ни­ках уже умер­ших, то гово­рили: они уже муче­ники: потому что Хри­стос спо­до­бил их скон­чаться в испо­ве­да­нии, запе­чат­левши их муче­ни­че­ство самою их смер­тию; а мы только слабые и недо­стой­ные испо­вед­ники. И со сле­зами про­сили братию непре­станно молиться, чтобы и им совер­шить свое дело. Самым же делом они были муче­ники: ибо имели вели­кую сме­лость пред всеми языч­ни­ками, так как и бла­го­род­ство свое являли в тер­пе­нии, неустра­ши­мо­сти и непо­ко­ле­би­мо­сти; что ж каса­ется до самого имени муче­ни­ков, то они, быв испол­нены страха Божия, не при­ни­мали оного.

[Немного спустя:]

Они сми­рили себя под креп­кую руку, и теперь высоко воз­не­сены ею. Они всех защи­щали, и никого не обви­няли; всех раз­ре­шали, никого не вязали; моли­лись даже и за тех, от кого были мучимы, подобно Сте­фану, совер­шен­ному муче­нику: Гос­поди, не постави им греха сего (Деян.7:60). Если же моли­лись за поби­ва­ю­щих их кам­нями, то кольми паче за братий.

[Еще спустя немного:]

По искрен­но­сти любви своей они имели наи­ве­ли­чай­шую брань с диа­во­лом о том, чтобы сей зверь быв умерщ­влен, изверг из себя живыми тех, коих прежде считал уже своею жерт­вою. Они не пре­воз­но­си­лись над пад­шими, но чем сами были богаты, то сооб­щали и неиме­ю­щим, имея матер­нее к ним мило­сер­дие, и про­ли­вая о сих многие слезы пред Богом Отцом. Они про­сили жизни, и Он дал им: жизнь сию они сооб­щили и ближ­ним своим, отходя к Богу совер­шен­ными побе­ди­те­лями. Воз­лю­бивши мир сами, и нам запо­ве­дуя мир, они пре­ста­ви­лись к Отцу с миром; не при­чи­нив печали Матери, ниже нестро­е­ния и вражды между бра­ти­ями; но оста­вив радость, мир, еди­но­ду­шие и любовь.

Печа­та­ется по изда­нию: Посла­ние Вен­ских и Лион­ских Хри­стиан к церк­вам в Азии и Фригии о гоне­нии, бывшем в Галлии в цар­ство­ва­ние Марка Авре­лия. // Журнал «Хри­сти­ан­ское чтение, изда­ва­е­мое при Санкт-петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии». — СПб.: В Типо­гра­фии Меди­цин­ского Депар­та­мента Минист. Внутр. Дел — 1822 г. — Часть V. — С. 290–316.

Пру­ден­ций († 350 г.). Стра­да­ние бла­жен­ного муче­ника Кипри­ана

Кар­фа­ген­ская страна про­из­вела того, от кото­рого бли­стает все в мире, именно, Кипри­ана, урож­денца ее, но красу и учи­теля всей все­лен­ной. Как муче­ник, он при­над­ле­жит оте­че­ству[31], но любо­вию и устами есть наш[32]; (про­ли­тая) кровь его пре­бы­вает в Ливии[33], но повсюду могу­ще­ственно дей­ствует язык: один (из членов тела), пере­жив­ший (все осталь­ные), один он не знает смерти[34]. Доколе Хри­стос допус­кает суще­ство­ва­ние рода чело­ве­че­ского и про­цве­та­ние мира, доколе есть какая либо книга, доколе оста­ются хра­ни­лища свя­щен­ных писа­ний, (дотоле) всякий, кто любит Христа, будет читать тебя, Киприан, и изу­чать твои писа­ния. Тот (Самый) Дух, Кото­рый вдох­нов­лял про­ро­ков, обла­го­дат­ство­вал и тебя свыше пото­ками крас­но­ре­чия. О, слово, чистей­шее снега! О, необык­но­вен­ное мудр­ство­ва­ние! Как амвро­сия, оно смяг­чает сердце, напа­яет уста, про­ни­кает в жилище души, согре­вает ум и входит в члены; таким обра­зом[35] глубже чув­ству­ется и в ум глубже внед­ря­ется Бог. Отец (Небес­ный)! Открой: откуда[36] Ты даро­вал земле (это) неожи­дан­ное сокро­вище!… Не имели крас­но­ре­чи­вого изъ­яс­ни­теля апо­столь­ские писа­ния; (и вот) мощный крас­но­ре­чием муж изби­ра­ется для науче­ния мира и для глу­бо­чай­шего изъ­яс­не­ния писа­ний Павла, дабы грубые сердца людей, про­све­тив­шись (чрез это), ура­зу­мели как дело страха, так и таин­ства и глу­бины Хри­стовы[37]. Был один юноша, весьма изощ­рен­ный в злых искус­ствах; он обма­ном сокру­шал стыд­ли­вость и пре­зи­рал все святое: часто даже вол­хо­вал на гроб­ни­цах[38], дабы раз­ру­шать супру­же­ские союзы. Вне­запно Хри­стос обуз­ды­вает тако­вое раз­вра­ще­ние, уда­ляет от сердца мрак и неистов­ство, напол­няет любо­вию к Нему, посе­ляет веру, научает сты­диться соде­ян­ного (зла). Даже и внеш­ний вид (юноши) ста­но­вится иной, чем был прежде: про­па­дает тон­кость кожи, появ­ля­ется стро­гость, обре­зы­ва­ются длин­ные, нис­па­да­ю­щие с головы волосы. Гово­рит уже (юноша) скромно, стре­мится к надежде (на спа­се­ние), дер­жится руко­вод­ства (веры), живет прав­дою Хри­сто­вою, иссле­дует наше учение. И вот, вслед­ствие этих похваль­ных качеств, как достой­ней­ший учи­тель, воз­во­дится даже на епи­скоп­ский пре­стол, зани­мает вер­хов­ную кафедру. (В то время) вла­сти­тель­ство­вал (в мире) Вале­риан вместе с Гал­ли­е­ном. От них было поста­нов­лено: нака­зы­вать смер­тью всех испо­ве­ду­ю­щих (Истин­ного) Бога. (Но) между тем как сими (вла­сти­те­лями) пове­ле­ва­лось воз­да­вать (боже­ское) почи­та­ние гнус­ней­шим тварям раз­ного рода, Киприан, про­све­щен­ный про­воз­вест­ник (учения Христа), убеж­дает свой народ, дабы никто не укло­нялся от муже­ствен­ного испо­ве­да­ния, дабы в своей пре­ступ­ной сла­бо­сти не устра­шился пожерт­во­вать собою за веру, вну­шает, что муче­ния легко пере­но­сятся, если иметь в виду вечное буду­щее, обе­то­ван­ное от Бога мужам доб­лест­ным, что ценою скор­бей поку­па­ется надежда на свет, поку­па­ется вечное (бла­жен­ное) суще­ство­ва­ние, все же злое скоро отле­тает вместе с кры­ла­тым вре­ме­нем, что отнюдь не тягостно тó, чтó имеет конец и ода­ряет покоем, что он (Киприан) поло­жит начало в (иска­нии) пре­крас­ной смерти и будет вождем в про­ли­тии крови, что он сам под­к­ло­нит голову свою под меч, сам отдаст кровь свою; пусть за ним сле­дует, пусть будет ему спут­ни­ком каждый, кто хочет при­об­щить Христу душу свою. Когда сими сло­вами он согрел сердца мужей и при­го­то­вил (к испо­ве­да­нию Христа), то свя­зан­ный при­во­дится прежде других к неистов­ству­ю­щему про­кон­сулу. Есть в Тир­ском Кар­фа­гене[39] пещера, глу­боко вда­ю­ща­яся (в землю), темная, как тартар, недо­ступ­ная солнцу. Заклю­чен­ный в эту пещеру, с кан­да­лами на обеих руках, Святой Киприан обра­ща­ется с молит­вою к Отцу Небес­ному; «Боже, Все­мо­гу­щий Роди­телю Христа и Творче мира, и Ты, Христе, Созда­телю чело­века, кото­рого Ты любишь и кото­рому не даешь погиб­нуть![40] Вот пред Тобою (теперь) Киприан, кото­рого, осквер­нен­ного ядом зми­и­ным, Ты, Все­б­ла­гий, по мило­сти (Твоей), очи­стил от мно­го­раз­лич­ных зло­действ и пове­ле­ва­ешь уже быть Твоим, Киприан, — новый вместо преж­него и не винов­ный, не злодей, каким был прежде. Если Ты очи­стил (Твоею) бла­го­да­тию[41] сквер­ное (мое) сердце, то посети (теперь) и сию мрач­ную тем­ницу, рас­сеяв мрак: исторгни из тем­ницы тела и уз мира сию душу, да будет мне дано про­лить кровь и быть заклан­ным (для Тебя); пусть снис­хож­де­ние не овла­деет сви­ре­пым судиею, пусть злоба тирана не знает пощады, пусть не отни­мают славу. Даруй, также, дабы никто из Твоего стада, кото­рым я управ­лял, не ока­зался слабым, дабы никто из (Твоих) не пал под бре­ме­нем казни и не поко­ле­бался; дабы я воз­вра­тил Тебе полное число (нахо­дя­щихся в стаде) и упла­тил долг». Молитва сия была услышна Гос­по­дом и в народ Кар­фа­ген­ский все­лился дух пла­мен­ной реши­мо­сти — при­об­ресть пре­крас­ную смерть (муче­ни­че­ства) про­ли­тием крови, уча не бояться, не усту­пать, не побеж­даться скор­бию, руко­во­диться любо­вию к славе, испол­няться Хри­стом и защи­щать веру. Молва гласит, что среди Поля[42] при­го­тов­лен был ров, напол­нен­ный до самых краев горя­чею изве­стью: пере­жжен­ные извест­ко­вые камни извер­гают огонь, пышет пла­ме­нем бело­снеж­ная пыль, име­ю­щая силу сожи­гать при­ка­са­ю­ще­еся (к ней), смер­то­носно (даже) дыха­ние (ее). При­бав­ляют, что на краю рва постав­лен был жерт­вен­ник и опре­де­лено, дабы чти­тели Христа при­несли в жертву идолам или кру­пинку соли или печень свиньи[43]; иначе пусть доб­ро­вольно низ­верг­нутся в глу­бину рва. Триста (чти­те­лей Христа) стрем­глав вместе низ­верг­лись в ров: сухая влага пожрала их в пыль­ной пучине[44], и на самом дне (рва) свер­нула в шаро­вид­ную массу. Белизна (извест­ко­вой массы) покры­вает тела (трех сот муче­ни­ков), белизна воз­во­дит к небу души (их), почему спра­вед­ливо во все вре­мена они были назы­ва­емы «Белою Грудою» (Massa Candиda). Между тем и сам фасций[45] еще более радост­ный, по при­чине (муче­ни­че­ской) смерти своих (чад), при­во­дится изда­лека[46] к неистов­ству­ю­щему про­кон­сулу. На вопрос об образе жизни он отве­тил: «я — чти­тель Еди­ного (Бога), сооб­щаю людям святые таин­ства Христа Спа­си­теля». Тот[47] на это гово­рит: «довольно уже (и этого) пре­ступ­ле­ния; фасций сам при­зна­ется (в вине), отвер­гая дей­стви­тель­ность молнии Юпи­тера; палачи! При­го­товьте меч; пусть враг идолов будет усек­нут мечем». Киприан воз­дает долж­ную хвалу Богу и, тор­же­ствуя, поет гимн. Печаль­ная Африка опла­кала смерть мужа, от слова коего она сде­ла­лась более про­све­щен­ною, крас­но­ре­чием коего она славна, а вскоре со сле­зами воз­двигла (ему) гроб­ницу и погребла (его) святые останки. Не плачь о сем муже! Он пре­бы­вает в Цар­стве Небес­ном; но, впро­чем, не отле­тает и от земли, не остав­ляет и этого мира, рас­суж­дает, ора­тор­ствует, про­по­ве­дует, учит, настав­ляет, про­ро­че­ствует. И не только руко­вод­ствует народы Ливии, но и (все) народы от востока до запада, обе­ре­гает Галлов, напа­яет (уче­нием) Бри­тан­цев, помо­гает Гес­пе­рии[48], рас­про­стра­няет Христа в даль­ней Иберии. Нако­нец, он — учи­тель на земле и, вместе, муче­ник на небе, здесь настав­ляет людей, оттуда же, как покро­ви­тель, нис­по­сы­лает святые дары.

Печа­та­ется по изда­нию: Авре­лий Пру­ден­ций Кли­мент. / Иcсле­до­ва­ние Петра Цвет­кова. — М.: Типо­гра­фия М.Г. Вол­ча­ни­нова, 1900. — С. 200–205.


При­ме­ча­ния:

[1] В про­шлом году, пред­став­лен был в Духов­ной Беседе (№№ 47, 49, 50, 51, 52) ряд статей об «Актах святых муче­ни­ков». Для бли­жай­шего озна­ком­ле­ния чита­те­лей Беседы с этими памят­ни­ками хри­сти­ан­ской древ­но­сти, ныне пред­ла­га­ются их вни­ма­нию, в Рус­ском пере­воде, «Акты св. муче­ни­ков Тараха, Прова и Анд­ро­ника», — заме­ча­тель­ные, как по своей древ­но­сти, так и по обсто­я­тель­ному изло­же­нию испо­вед­ни­че­ства и кон­чины святых муче­ни­ков.

[2] Ταξίαρχος — началь­ник сотен­ного отряда (Du-Cange, Glossarium ad Script. Graec. sub voce Ταξίαρχος).

[3] Κορνιϰουλάριος — Cornicularius объ­яв­лял при­ка­за­ния и рас­по­ря­же­ния судьи и во всем при­слу­жи­вал ему во время судеб­ного засе­да­ния (Du-Cange, Glossarium M. et inf. Latinit. sub h. voce).

[4] Греч. γυναιϰάμιαι: слав. в Четиих-Минеях: неко­то­рые женѝшца — умень­ши­тель­ное имя жен­щины. Про­кон­сул назы­вает с таким пре­зре­нием бла­го­че­сти­вых хри­сти­ан­ских жен, кото­рые соби­рали муче­ни­че­ские останки и, ума­стив аро­ма­тами, бла­го­го­вейно погре­бали.

[5] Веро­ятно про­кон­сул имел в виду под­лож­ные Акты Пилата о суде над Иису­сом Хри­стом, вымыш­лен­ные языч­ни­ками во время Дио­кле­ти­а­нова гоне­ния и полу­чив­шие осо­бен­ную глас­ность во время Мак­си­ми­нова гоне­ния (Евсе­вия Ист. кн. I. гл. 9 и кн. IX, гл. 5).

[6] Между прочим этими сло­вами под­твер­жда­ется та мысль, что допросы св. муче­ни­ков про­ис­хо­дили не в 290 году (как пола­гали неко­то­рые тол­ко­ва­тели, осно­вы­ва­ясь на чтении неко­то­рых спис­ков: в кон­суль­ство Дио­кле­ти­ана и Мак­си­ми­ана), потому что в эту пору Импе­рия опу­сто­ша­ема была вар­ва­рами, а в после­ду­ю­щее время, только не позже 304 года.

[7] И. С. Ассе­ман (vid. Bibliothec. Oriental, tom. 3, par. 2. pag. 54.) думает, что сей Иаков есть тот самый, память кото­рого Гре­че­скою Цер­ко­вию празд­ну­ется 1 Ноября. Но поскольку в сей день не упо­ми­на­ется о сестре его Марии, то мнение Ассе­мана сомни­тельно.

[8] Святые не хотели нару­шить Апо­столь­ской запо­веди (см. Деян.15:29. Евсев. Ист. Церкв. Кн. 5, гл. 1).

[9] В списке кон­су­лов, поме­щен­ном в L’Art de verifier les dates, под годом 285 пока­зано кон­суль­ство Дио­кли­ти­ана во второй раз, вместе с Ари­сто­ву­лом. Пер­вого же вовсе не отыс­ки­ва­ется в Списке. Думаем, что с нашего акта надобно испра­вить ошибку Списка. Ука­за­нием на кон­су­лов опре­де­ля­ется ясно год стра­да­ния муче­ницы. Свя­то­го­рец Нико­дим (Συναξαριστὴς. ιβ’ ὀκτωβρίου) назвал его 286–м. Откуда наши меся­цо­словы взяли 303 год, совер­шенно непо­нятно.

[10] Имя весьма извест­ное из муче­ни­ко­слов­ных повест­во­ва­ний. Он был сделан про­кон­су­лом Кили­кии в первый же год воца­ре­ния Дио­кли­ти­ана, отли­чался сколько неумо­ли­мою жесто­ко­стию, столько же и уме­ньем лас­кать и льстить и при­ки­ды­ваться дей­ству­ю­щим по необ­хо­ди­мо­сти, а не по стра­сти.

[11] Ана­зарв (Ана­за­рвá, Кеса­рия при Ана­за­рве, Анá­варз, Анá­варза)… был област­ной город второй Кили­кии при реке Пираме. В свое время был велик и славен. Про­ко­пий (исто­рик) назы­вает его зна­ме­ни­тей­шим. Раз­ру­шен зем­ле­тря­се­нием при имп. Юсти­ни­ане. Теперь назы­ва­ется место: Айн-зарба. См. ниже прим. 14.

[12] Ὀρδιναρίων, ἐπιτεταγμένων и пр. Вместо орди­нарца можно пере­весть: уряд­ник. Ordinarius могло озна­чать раз­лич­ные слу­жеб­ные долж­но­сти. Здесь соб­ственно могло зна­чить: судей­ский чинов­ник, чело­бит­чик, стряп­чий.

[13] Ири­но­поль — город второй Кили­кии. Прежде назы­вался Неро­ни­ада (Νερονιάς). Когда и по какому поводу полу­чил имя города мира, нам неиз­вестно. Епи­скоп его (и — заме­ча­тельно — один и тот же, Нар­цисс) назы­вался в свое время (IV и V века) и неро­ни­ад­ским и ири­но­поль­ским.

[14] Восточ­ная часть Малой Азии в ста­рину оби­та­ема была раз­ными народ­цами, именем кото­рых и назы­ва­лись потом обла­сти, где они жили, вошед­шие в состав рим­ской импе­рии. Таковы были исавры, кап­па­доки и пр. Пола­гать надобно, что такое же отдель­ное племя состав­ляли и ана­за­рвы, жившие около горы того же имени, и даже может быть от нее заняв­шие свое наиме­но­ва­ние. Их глав­ный город изве­стен был под тем же именем, и назы­вался сто­ли­цею второй Кили­кии. Не понятно, потому, отчего в актах наших Ири­но­поль назван первою сто­ли­цею ана­за­рвов. Обсто­я­тель­ство, что орди­нарцы состо­яли на службе в Ири­но­поле и сде­лали донос на св. Дом­нину, дает разу­меть, что муче­ница была житель­ница Ири­но­поля, и при­ве­дена была в город ана­за­рвов, т. е. Ана­зарв, веро­ятно только потому, что про­кон­сул, объ­ез­жая свою область, имел быть в этом городе.

[15] Ком­мен­та­ри­сий этот в других актах муче­ни­че­ских назван Евла­лием, а не Евфа­лием. Что вернее, решить трудно. По всему однако же судя, надобно думать, что это одно и тоже лицо.

[16] Ни о той ни другой нет и помину в синак­сар­ных ска­за­ниях. Как будто надобно думать, что они не усто­яли в испо­ве­да­нии веры.

[17] Ἀιτησαμένη εὐμενῶς и пр. Столько наго­во­рено пусто­слов­ным рито­ром и так нескладно, что недо­уме­ва­ешь, точно ли он гово­рил по-гре­че­ски, или акт пред­став­ляет только пере­вод речей его, гово­рен­ных по-латыни.

[18] Место Филиппа занял новый сыщик Елпи­дий.

[19] Видно, что вторая пытка про­из­во­ди­лась не на другой день, а спустя несколько вре­мени.

[20] Так мы пере­во­дим гре­че­ское слово: ὑπομνήματα, извест­ное у нас под не-рус­ским именем «про­то­кола».

[21] ἢ ἀντιλέγεις. Место совер­шенно невра­зу­ми­тель­ное. Пере­вожу наугад.

[22] Моп­су­ест — извест­ный из цер­ков­ной исто­рии город, лежав­ший ниже Ана­за­рва по тече­нию той же реки Пирама. Имя свое полу­чил он от неко­его волхва Мопса, жив­шего прежде на том месте. Μοψουεστία значит до слова: «Моп­сово жилье».

[23] Надобно разу­меть: когда ехал…

[24] Т. е. место, на кото­ром нагнал про­кон­сула спе­ку­ла­тор.

[25] Пере­ве­дено также наугад. В под­лин­нике чита­ется: καὶ τὸ παριστάμενον τῷ σῷ μεγέθει.

[26] Заме­ча­тель­ный образ­чик речей дело­вого под­чи­нен­ного, у кото­рого началь­ник нахо­дится в руках…

[27] Отно­сится ли это бран­ное слово к муче­нице, кото­рую и прежде поно­сил такими сло­вами пра­ви­тель-судия, или к спе­ку­ла­тору, решить трудно. В руко­писи нет данных для реше­ния.

[28] Видно таким обра­зом, что все стра­да­ние муче­ницы дли­лось с 19 авгу­ста по 5‑е октября. Но веро­ятно оно нача­лось ранее. Из актов трех муче­ни­ков видно, что хри­стиан заби­рали и дер­жали в тюрьме до при­езда про­кон­сула.

[29] Ярмарки.

[30] Хотя ему, по закону, как рим­скому граж­да­нину, ему над­ле­жало отру­бить голову.

[31] Т. е. Кар­фа­гену, в кото­ром приял муче­ни­че­скую кон­чину (ст. 51. 71).

[32] Нашим т. е. Испан­цем назы­вает Кипри­ана поэт, имея в виду, глав­ным обра­зом, наста­ви­тель­ное письмо Кипри­ана (epist. 67) к клиру и жите­лям неко­то­рых Испан­ских горо­дов, именно Иеона, Асторги и Еме­риты.

[33] Выра­же­ние «Ливия» упо­треб­лено вместо «Кар­фа­ген» (ср. Virgilii Aen. IV, 160 sqq.).

[34] Крас­но­ре­чие Кипри­ана про­слав­ляет поэт и в Per. IV, 18: ore facundo Cypriane doctor.

[35] Т. е. при помощи того слова и того мудр­ство­ва­ния.

[36] Т. е. из какого состо­я­ния.

[37] Выра­же­нием «дело страха» (opus timoris) обо­зна­ча­ется Ветхий Завет, когда люди жили под стра­хом, а выра­же­нием «таин­ства и глу­бины Хри­стовы» (mystica vel profunda Chrsti) — Новый Завет, в кото­ром откры­лись глу­бины Пре­муд­ро­сти и Бла­го­сти Божией. Апо­стол Павел осо­бенно часто и осо­бенно полно рас­кры­вал отно­ше­ние Вет­хого Завета к Новому.

[38] Разу­ме­ется особый способ волх­во­ва­ния, довольно рас­про­стра­нен­ный в древ­но­сти, именно волх­во­ва­ние по мерт­ве­цам или чрез вызы­ва­ние теней усоп­ших. Всего чаще волх­во­вали таким обра­зом на клад­би­щах.

[39] Кар­фа­ген осно­ван выход­цами из Тира.

[40] 2Петр. 3, 9: не коснит Гос­подь обе­то­ва­ния… но дол­го­тер­пит на нас, не хотя, да кто погиб­нет.

[41] В под­лин­нике: facili charismate.

[43] Может быть, допрос муче­ни­ков, упо­ми­на­е­мых здесь, про­из­во­дился на каком либо поле или пло­щади, в роде Campus Martius в Риме.

[43] Ср. Perist. III, 29. 122.

[44] Выра­же­ния: «пыль­ная пучина» (gurges pulvereus) и «сухая влага» (aridus liquor) суть анти­тезы.

[45] Т. е. Киприан. Полное имя его в язы­че­стве было: Thascius Cyprianus, а в хри­сти­ан­стве: Thascius Caecilius Cyprianus (Дрес­сель).

[46] Может быть, име­ется в виду отда­лен­ность тем­ницы, в кото­рой был заклю­чен Киприан (ст. 51 и след.), от форума.

[47] Т. е. про­кон­сул.

[48] Назва­ние Гес­пе­рии усво­я­лось клас­си­че­скими писа­те­лями и Италии (Virgilii: Aen. I, 530; II, 781) и Испа­нии (Horatii: Od. I, 36, 4). В нашем гимне это назва­ние более может быть отне­сено к Италии.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки