Начало Пет­рова поста

про­то­и­е­рей Димит­рий Смир­нов

Если у чело­века спро­сить: «Как ты дума­ешь, какой самый страш­ный грех?» – один назо­вет убий­ство, другой воров­ство, третий под­лость, чет­вер­тый пре­да­тель­ство. На самом деле самый страш­ный грех – это неве­рие, а уж оно рож­дает и под­лость, и пре­да­тель­ство, и пре­лю­бо­де­я­ние, и воров­ство, и убий­ство, и что угодно.

Грех не есть про­сту­пок; про­сту­пок явля­ется след­ствием греха, как кашель – это не болезнь, а ее след­ствие. Очень часто бывает, что чело­век никого не убил, не огра­бил, не сотво­рил какой-то под­ло­сти и поэтому думает о себе хорошо, но он не знает, что его грех хуже, чем убий­ство, и хуже, чем воров­ство, потому что он в своей жизни про­хо­дит мимо самого глав­ного.

Неве­рие – это состо­я­ние души, когда чело­век не чув­ствует Бога. Оно свя­зано с небла­го­дар­но­стью Богу, и им зара­жены не только люди, пол­но­стью отри­ца­ю­щие бытие Божие, но и каждый из нас. Как всякий смерт­ный грех, неве­рие ослеп­ляет чело­века. Если кого-то спро­сить, допу­стим, о высшей мате­ма­тике, он скажет: «Это не моя тема, я в этом ничего не пони­маю». Если спро­сить о кули­на­рии, он скажет: «Я даже суп не умею варить, это не в моей ком­пе­тен­ции». Но когда речь захо­дит о вере, тут все имеют соб­ствен­ное мнение. Один заяв­ляет: я считаю так; другой: я считаю так. Один гово­рит: посты соблю­дать не надо. А другой: моя бабушка была веру­ю­щей и она вот так делала, поэтому надо делать так. И все берутся судить и рядить, хотя в боль­шин­стве слу­чаев ничего в этом не пони­мают.

Почему, когда вопросы каса­ются веры, каждый стре­мится обя­за­тельно выска­зать свое дурац­кое мнение? Почему в этих вопро­сах люди вдруг ста­но­вятся спе­ци­а­ли­стами? Почему они уве­рены, что все здесь пони­мают, все знают? Потому что каждый счи­тает, что он верует в той самой сте­пени, в кото­рой необ­хо­димо. На самом деле это совер­шенно не так, и это очень легко про­ве­рить. В Еван­ге­лии ска­зано: «Если вы будете иметь веру с гор­чич­ное зерно и ска­жете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перей­дет». Если этого не наблю­да­ется, значит, нет веры даже с гор­чич­ное зерно. Так как чело­век ослеп­лен, то он счи­тает, что верует доста­точно, а на самом деле он не может совер­шить даже такой пустяк, как сдви­нуть гору, кото­рую и без веры сдви­нуть можно. И из-за мало­ве­рия про­ис­хо­дят все наши беды.

Когда Гос­подь шел по водам, Петр, кото­рый никого на свете не любил так, как Христа, захо­тел прийти к Нему и сказал: «Повели мне, и я пойду к Тебе». Гос­подь гово­рит: «Иди». И Петр также пошел по водам, но на секунду испу­гался, усо­мнился и стал тонуть и вос­клик­нул: «Гос­поди, спаси меня, я поги­баю!» Сна­чала он собрал всю свою веру и, на сколько ее хва­тило, на столько он и прошел, а потом, когда «запас» иссяк, стал тонуть.

Вот так же и мы. Кто из нас не знает, что Бог есть? Все знают. Кто не знает, что Бог слышит наши молитвы? Все знают. Бог все­ве­дущ, и, где бы мы ни были, Он слышит все слова, кото­рые мы про­из­но­сим. Мы знаем, что Гос­подь благ. Даже в сего­дняш­нем Еван­ге­лии есть под­твер­жде­ние этому, и вся наша жизнь пока­зы­вает, как Он к нам мило­стив. Гос­подь Иисус Хри­стос гово­рит, что, если наше дитя просит хлеба, неужели мы дадим ему камень или, если просит рыбу, дадим ему змею. Кто из нас может так посту­пить? Никто. А ведь мы люди злые. Неужели это может совер­шить Гос­подь, Кото­рый благ?

Тем не менее мы все время ропщем, все время стонем, все время то с одним не согласны, то с другим. Гос­подь нам гово­рит, что путь в Цар­ствие Небес­ное лежит через многие стра­да­ния, а мы не верим. Нам все хочется быть здо­ро­выми, счаст­ли­выми, мы все хотим на земле хорошо устро­иться. Гос­подь гово­рит, что только тот, кто пойдет за Ним и возь­мет свой крест, достиг­нет Цар­ствия Небес­ного, а нам это опять не под­хо­дит, мы снова наста­и­ваем на своем, хотя счи­таем себя веру­ю­щими. Чисто тео­ре­ти­че­ски мы знаем, что в Еван­ге­лии содер­жится истина, однако вся наша жизнь идет против нее. И часто нет у нас страха Божия, потому что мы забы­ваем, что Гос­подь всегда рядом, всегда на нас смот­рит. Поэтому мы так легко грешим, легко осуж­даем, легко чело­веку можем поже­лать зла, легко им пре­не­бречь, оскор­бить его, оби­деть.

Тео­ре­ти­че­ски нам известно, что есть вез­де­су­щий Бог, но наше сердце далеко отстоит от Него, мы Его не чув­ствуем, нам кажется, что Бог где-то там, в бес­ко­неч­ном кос­мосе, и Он нас не видит и не знает. Поэтому мы грешим, поэтому не согла­ша­емся с Его запо­ве­дями, пре­тен­дуем на сво­боду других, хотим пере­де­лать все по-своему, хотим всю жизнь изме­нить и сде­лать ее такой, как мы счи­таем нужным. Но это совер­шенно непра­вильно, мы никак не можем в такой сте­пени управ­лять своей жизнью. Мы можем только сми­ряться перед тем, что Гос­подь нам дает, и радо­ваться тому благу и тем нака­за­ниям, кото­рые Он посы­лает, потому что через это Он нас учит Цар­ствию Небес­ному. Но мы Ему не верим – мы не верим, что нельзя гру­бить, и поэтому грубим; не верим, что нельзя раз­дра­жаться, и раз­дра­жа­емся; мы не верим, что нельзя зави­до­вать, и часто кладем глаз на чужое и зави­дуем бла­го­по­лу­чию других людей. А неко­то­рые дер­зают зави­до­вать и духов­ным даро­ва­ниям от Бога – это вообще грех страш­ный, потому что каждый от Бога полу­чает то, что он может поне­сти.

Неве­рие – это удел не только людей, кото­рые отри­цают Бога; оно глу­боко про­ни­кает и в нашу жизнь. Поэтому мы часто пре­бы­ваем в унынии, в панике, не знаем, что нам делать; нас душат слезы, но это не слезы пока­я­ния, они не очи­щают нас от греха – это слезы отча­я­ния, потому что мы забы­ваем, что Гос­подь все видит; мы злимся, ропщем, него­дуем.

Отчего мы всех близ­ких хотим заста­вить ходить в цер­ковь, молиться, при­ча­щаться? От неве­рия, потому что мы забы­ваем, что Бог хочет того же. Мы забы­ваем, что Бог каж­дому чело­веку желает спа­стись и о каждом забо­тится. Нам кажется, что ника­кого Бога нет, что от нас, от каких-то наших усилий что-то зави­сит, — и начи­наем убеж­дать, рас­ска­зы­вать, объ­яс­нять, а делаем только хуже, потому что при­влечь к Цар­ствию Небес­ному можно лишь Духом Святым, а у нас Его нет. Поэтому мы только раз­дра­жаем людей, цеп­ля­емся к ним, надо­едаем, мучаем, под благим пред­ло­гом пре­вра­щаем их жизнь в ад.

Мы нару­шаем дра­го­цен­ный дар, кото­рый дан чело­веку, — дар сво­боды. Своими пре­тен­зи­ями, тем, что хотим всех пере­де­лать по своему образу и подо­бию, а не по образу Божию, мы пре­тен­дуем на сво­боду других и ста­ра­емся всех заста­вить мыс­лить так, как мыслим сами, а это невоз­можно. Чело­веку можно открыть истину, если он о ней спра­ши­вает, если он хочет ее узнать, мы же посто­янно навя­зы­ваем. В этом акте нет ника­кого сми­ре­ния, а раз нет сми­ре­ния, значит, нет бла­го­дати Свя­того Духа. А без бла­го­дати Свя­того Духа резуль­тата не будет ника­кого, вернее, будет, но про­ти­во­по­лож­ный.

И вот так во всем. А при­чина в неве­рии – неве­рии Богу, неве­рии в Бога, в Его благой про­мы­сел, в то, что Бог есть любовь, что Он хочет всех спасти. Потому что, если бы мы верили Ему, мы бы так не посту­пали, мы бы только про­сили. Почему чело­век идет к какой-то бабке, к зна­харке? Потому что он не верит ни в Бога, ни в Цер­ковь, не верит в силу бла­го­дат­ную. Сна­чала он обой­дет всех чаро­деев, кол­ду­нов, экс­тра­сен­сов, а если ничего не помогло, ну тогда уж обра­ща­ется к Богу: авось помо­жет. И самое уди­ви­тель­ное, что ведь помо­гает.

Если бы какой-то чело­век все время нами пре­не­бре­гал, а потом у нас стал что-то про­сить, мы бы ска­зали: знаешь, так не годится, ты так ко мне пре­по­гано отно­сился всю жизнь, а теперь при­хо­дишь у меня про­сить? Но Гос­подь мило­сти­вый, Гос­подь крот­кий, Гос­подь сми­рен­ный. Поэтому по каким бы путям-доро­гам чело­век ни ходил, какие бы без­об­ра­зия он ни делал, но если он обра­ща­ется к Богу от сердца, на послед­ний, как гово­рится, худой конец – Гос­подь и тут помо­гает, потому что Он только и ждет нашей молитвы.

Гос­подь сказал: «О чем ни попро­сите Отца во имя Мое, даст вам», а мы не верим. Мы не верим ни в свою молитву, ни в то, что Бог нас слышит, — не верим ничему. Вот поэтому у нас все и пусто, поэтому наша молитва как бы и не испол­ня­ется, она не может не только гору сдви­нуть, а не может вообще ничего упра­вить. Если бы мы дей­стви­тельно верили в Бога, тогда любого чело­века смогли бы на истин­ный путь напра­вить. А напра­вить на истин­ный путь воз­можно именно молит­вой, потому что она ока­зы­вает чело­веку любовь. Молитва перед Богом – тайна, и в ней нет ника­кого наси­лия, есть только просьба: Гос­поди, управь, помоги, исцели, спаси.

Если бы мы так дей­ство­вали, то достигли бы боль­шего успеха. А мы все наде­емся на раз­го­воры, на то, что как-то сами упра­вимся, что-то такое сохра­ним на какой-то черный день. Кто ждет чер­ного дня, у того он обя­за­тельно наста­нет. Без Бога все равно ничего не достиг­нешь, поэтому Гос­подь гово­рит: «Ищите прежде всего Цар­ствия Божия, и осталь­ное все при­ло­жится вам». Но мы и этому не верим. Наша жизнь не устрем­лена в Цар­ствие Божие, она больше направ­лена на людей, на чело­ве­че­ские отно­ше­ния, на то, как бы здесь все нала­дить. Мы хотим удо­вле­тво­рить соб­ствен­ную гор­дость, соб­ствен­ное тще­сла­вие, соб­ствен­ное често­лю­бие. Если бы мы стре­ми­лись к Цар­ствию Небес­ному, то радо­ва­лись бы, когда нас при­тес­няют, когда нас оби­жают, потому что это спо­соб­ствует нашему вхож­де­нию в Цар­ствие Небес­ное. Мы бы радо­ва­лись болезни, а мы ропщем и ужа­са­емся. Мы боимся смерти, все ста­ра­емся про­длить свое суще­ство­ва­ние, но опять не ради Гос­пода, не ради пока­я­ния, а по своему мало­ве­рию, из страха.

Грех мало­ве­рия в нас проник очень глу­боко, и с ним надо очень сильно бороться. Есть такое выра­же­ние: подвиг веры – потому что только вера может подвиг­нуть чело­века на что-то насто­я­щее. И если каждый раз, когда в нашей жизни скла­ды­ва­ется такая ситу­а­ция, что мы можем посту­пить по-Боже­ски и можем посту­пить по-чело­ве­че­ски, — если каждый раз мы будем муже­ственно посту­пать по своей вере, то вера наша будет расти, она будет укреп­ляться.

Если взять гирю и каждый день под­ни­мать ее по десять раз, а через месяц мышцу изме­рить, мы увидим, что она уве­ли­чится в объеме; а через год она будет еще больше. Так и вера: если мы еже­дневно будем совер­шать некий посту­пок не по чув­ствам, не по разуму, а по нашей вере, то она в нас умно­жится. Вот раз­дра­жает меня какой-то чело­век тем, что лезет ко мне со вся­кими глу­по­стями; надоел до пре­дела. Что делать? Хочется убе­жать или ска­зать ему в ответ какую-то кол­кость, нечто такое, чтобы он больше нико­гда в жизни не при­ста­вал. Это мне хочется как чело­веку греш­ному, а как я должен посту­пить по вере? По вере я должен рас­суж­дать так: зачем Гос­подь еже­дневно посы­лает ко мне этого чело­века, зачем Он дал мне этот крест? Для чего меня жизнь все время с ним стал­ки­вает? Чтобы я терпел, чтобы я при­об­рел сми­ре­ние терпя. Значит, буду тер­петь год, два, три, четыре, десять лет, пока не сми­рюсь пол­но­стью, пока меня не пере­ста­нет это раз­дра­жать.

И если каждый раз мы будем посту­пать по вере, не выплес­ки­вать свое раз­дра­же­ние, а, наобо­рот, дер­жать его внутри и про­сить у Бога: Гос­поди, помоги мне, дай мне тер­пе­ние удер­жаться, не ска­зать гру­бость, рез­кость, дай мне как-то выдер­жать это малень­кое испы­та­ние, — если мы будем так делать день, два, неделю, месяц, год, десять лет, то как мышца укреп­ля­ется и ста­но­вится силь­ней, так будет укреп­ляться и наша вера. И когда слу­чится в нашей жизни какое-то дей­стви­тельно серьез­ное испы­та­ние, тогда мы сможем в вере усто­ять; мы не отка­жемся ни от Гос­пода, ни от веры, ни от Цар­ствия Небес­ного.

Если на спортс­мена, кото­рый всю жизнь тре­ни­рует свое тело, напа­дут раз­бой­ники, и он от них побе­жит, а они все про­ку­рен­ные да про­пи­тые, 60 метров про­бе­гут и отста­нут. Спа­сется чело­век – ему при­го­дится то, что он зани­мался спор­том. Поэтому когда мы терпим, допу­стим, свое раз­дра­же­ние, или все время пре­одо­ле­ваем свою жад­ность, или совер­шаем еще какой-то воле­вой акт, посту­паем не по чув­ствам нашим, а по нашей вере, как должен посту­пать хри­сти­а­нин, то мы это делаем не напрасно. Мы гото­вим себя к более серьез­ному экза­мену, кото­рый обя­за­тельно будет. И самый серьез­ный экза­мен, самое глав­ное испы­та­ние – это смерть. Но и до смерти у нас будет очень много испы­та­ний, и по мере воз­рас­та­ния нашей веры они будут расти.

Когда чело­век пере­хо­дит в инсти­туте из курса в курс, экза­мены все услож­ня­ются, а потом бывает самый глав­ный, госу­дар­ствен­ный, и диплом. Защита диплома – это наша смерть, а перед этим нужно сдать мно­же­ство экза­ме­нов. И чем больше растет наша вера, тем больше она будет Богом испы­ты­ваться, потому что как иначе можно познать чело­века?

Был такой случай со Спи­ри­до­ном Три­ми­фунт­ским: он пришел на собор, а страж­ник его не пус­кает. Он гово­рит: «Почему ты меня не пус­ка­ешь? Я епи­скоп». А был он в про­стой пас­ту­ше­ской одежде, потому что пас ско­тину, добы­вая себе про­пи­та­ние. Страж­ник его ударил, и Спи­ри­дон под­ста­вил ему другую щеку. Тот гово­рит: «А, теперь вижу, что ты епи­скоп, про­ходи». Вот он, про­пуск. Сразу видно, что этот чело­век хри­сти­а­нин. Не надо ника­ких доку­мен­тов, что ты, дескать, веру­ю­щий. Вот напи­сано: хри­сти­а­нин; фото­гра­фия – борода, усы; и печать. Этого не надо, потому что хри­сти­а­нин про­ве­ря­ется не доку­мен­том.

Един­ствен­ный доку­мент – испол­няет чело­век запо­веди Божии или не испол­няет. А как это трудно! Какой-то про­стой миря­нин бьет по лицу епи­скопа. По цер­ков­ным кано­нам тот, кто ударил епи­скопа, отлу­ча­ется от Церкви. То есть свя­ти­тель Спи­ри­дон мог его за оскорб­ле­ние свя­щен­ного сана отлу­чить от Церкви, и никто бы нико­гда ничего не сказал против этого. Но он его про­стил кротко сразу, и под­ста­вил левую, и на собор прошел, и все бла­го­по­лучно раз­ре­ши­лось, и того чело­века исце­лил – он рас­ка­ялся. Вот посту­пок хри­сти­ан­ский. И наша хри­сти­ан­ская жизнь, и наша вера будут укреп­ляться, только если мы будем совер­шать хри­сти­ан­ские поступки.

Мы все пока не хри­сти­ане, а уче­ники и только пыта­емся жить по-хри­сти­ан­ски. Но если мы хотим хри­сти­а­нами стать, нужно посто­янно совер­шать хри­сти­ан­ские поступки и словом, и делом, и мыслью. Вот мысль какая-то пришла – если чело­век не хри­сти­а­нин, он начи­нает этой мысли сле­до­вать, пока не придет другая. Обычно у того, кто не ведет духов­ную жизнь, в голове все время про­кру­чи­ва­ется какое-то «кино»: то одно поду­мал, то другое, то на то посмот­рел, то на это. Увидел чело­века кра­сиво оде­того – у него зависть появи­лась. Увидел кого-то на машине еду­щего – думает о том, что он зага­зо­вы­вает воздух. Увидел кра­си­вое лицо – значит, другие какие-то мысли пошли. И так ум все время пла­вает. Но хри­сти­а­нин должен посто­янно бороться с помыс­лами. Каждый раз, когда мы отсе­каем помы­сел гре­хов­ный, мы совер­шаем нрав­ствен­ный посту­пок. Этот посту­пок не видит никто, кроме Отца Небес­ного. И Гос­подь, видя тайное, воз­даст нам всегда явное – он укре­пит нашу веру.

Отсечь помы­сел не так уж трудно, это подвиг малый, но тем не менее еще раз руку согнул, еще раз поупраж­нял мышцу своей души, мышцу своей веры. Только таким обра­зом можно веру укреп­лять. И любой спортс­мен знает: сколько бы ты мышцу ни качал, но если ты год не тре­ни­ру­ешься, то все исче­зает. Тот, кто начи­нает зани­маться спор­том, обре­чен зани­маться им до конца своих дней, иначе он пре­вра­ща­ется в огром­ную, непо­во­рот­ли­вую тушу и у него пор­тятся печень, легкие, сосуды, сердце. Так же и в хри­сти­ан­ской жизни. Не дай Бог кому-нибудь сде­лать экс­пе­ри­мент – взять и пере­стать молиться утром и вече­ром хотя бы дня три-четыре. На пятый день про­чи­тать пра­вило будет в сорок раз тяже­лей, чем тогда, когда ты устал и про­пу­стил, потому что душа уже ослабла.

Поэтому, чтобы нам веру укреп­лять, необ­хо­димо посто­ян­ное упраж­не­ние в молитве, в чтении слова Божия. Надо посто­янно себя понуж­дать. Неустанно, хочу – не хочу, могу – не могу, надо застав­лять себя идти в храм. Устал – не устал, дела у меня – не дела, прошел срок поря­доч­ный – надо заста­вить себя под­го­то­виться к при­ча­стию и при­ча­ститься Святых Хри­сто­вых Тайн. Какая-то сло­жи­лась ситу­а­ция – как тебе ни хочется посту­пить гре­ховно, надо заста­вить себя посту­пить по-хри­сти­ан­ски, неза­ви­симо от того, что ты чув­ству­ешь и что ты дума­ешь. Есть запо­ведь Божия – и испол­няй. И посте­пенно мы увидим, что запо­веди нам ста­но­вится испол­нять все легче и легче, а потом почув­ствуем, что нам невоз­можно совер­шить грех: мы настолько при­вык­нем испол­нять запо­веди Божии, что согре­шать нам уже будет тяжело, мы не сможем даже себя к этому пону­дить – у нас воз­ник­нет навык хри­сти­ан­ской жизни. Вот это и есть воз­рас­та­ние нашей веры.

Каждый из нас должен быть крем­нем. Гос­подь назвал камнем Петра: «петрос» по-гре­че­ски значит «скала». «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Цер­ковь Мою». Так же и мы. Если мы хотим быть храмом Свя­того Духа, домом Божиим, то должны обя­за­тельно веру свою укреп­лять и с неве­рием в своей душе посто­янно бороться, не наде­ясь ни на каких людей, а только на Самого Еди­ного Бога. И нужно посто­янно к Нему обра­щаться. Только таким обра­зом можно изба­виться от этого пагуб­ного греха неве­рия, кото­рый в каждом из нас есть, но при­сут­ствует так неза­метно, что мы его не видим. В этом его и край­няя опас­ность. Аминь.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки