Петропавловский пост

про­то­и­е­рей В. Руб­ский

Пет­ро­пав­лов­ский пост возник как след­ствие неко­его пере­носа Вели­кого Поста. Те, кото­рые не успели попо­ститься до Пасхи, потому что не знали, когда Пасха насту­пает, постятся после Пяти­де­сят­ницы два дня или семь дней, как это было при­нято перед Пасхой. Сейчас я про­чи­таю неко­то­рые источ­ники. Напри­мер, М. Ска­бал­ла­но­вич,  извест­ный литур­гист, пишет: «В III веке, кроме среды, пят­ницы и Пас­халь­ного поста, других постов еще не суще­ство­вало». Это цитата Ска­бал­ла­но­вича, это не пере­сказ. Мы гово­рим «Пас­халь­ного поста» – не слу­чайно Ска­бал­ла­но­вич при­ме­няет это сло­во­со­че­та­ние. Не Четы­ре­де­сят­ница, а Пас­халь­ный пост. Во-первых, Пас­халь­ный пост длился разное коли­че­ство вре­мени. Во-вторых, – смот­рите, как инте­ресно, – есть еще один нюанс. Вели­чина этого поста зави­сит от чисто тех­ни­че­ских обсто­я­тельств: ранняя Пасха или позд­няя Пасха. Если кого-то радует ранняя Пасха, что Пасха будет пораньше, тот должен заду­маться, потому что Пет­ро­пав­лов­ский пост будет длин­нее. Потому что пост начи­на­ется после Пяти­де­сят­ницы и про­дол­жа­ется до 12 июля, до дня св. апо­сто­лов Петра и Павла.

Полу­ча­ется, что если на Вели­кий пост, пусть даже на Четы­ре­де­сят­ницу, моти­ва­ция была и есть доста­точно серьёз­ная: напри­мер, Гос­подь постился сорок дней, или, напри­мер, то, что мы вместе с Иису­сом Хри­стом про­хо­дим как бы дни скорби, дни вос­ше­ствия на Гол­гофу, дни рас­пя­тия и погре­бе­ния ради Вос­кре­се­ния. Даже Рож­де­ствен­ский пост есть некий путь волх­вов изби­тыми доро­гами, есть некий путь уни­же­ния Хри­стова ради вопло­ще­ния – ему негде было главу пре­кло­нить, рож­де­ние в хлеву – и неко­то­рая идея уни­же­ния. Успен­ский пост – это всё-таки эле­мент траура, эле­мент остав­ле­ния. «Во Успе­нии мира не оста­вила еси, Бого­ро­дице». Таким обра­зом, Успен­ский пост тоже, хотя бы отча­сти, но моти­ви­ро­ван, обос­но­ван. Но пост Пет­ро­пав­лов­ский никак не может быть обос­но­ван литур­ги­че­ски. Я говорю «литур­ги­че­ски». Конечно же, любой свя­щен­ник на любом при­ходе гово­рит вещи о полез­но­сти поста – о полез­но­сти поста вообще – и это пра­вильно. Но литур­ги­че­ски – т.е. есть такая наука литур­гика, у кото­рой всё доста­точно логично и цельно, она не может обос­но­вать этот пост, – вернее, то обос­но­ва­ние, кото­рое есть, не годится. Напри­мер, Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния. Я напо­ми­наю, что Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния, состав­лен­ные в 380‑м году неким мона­хом-ари­а­ни­ном, ничего общего с апо­сто­лами не имеют. Апо­столы об этих поста­нов­ле­ниях узнали через три сто­ле­тия после соб­ствен­ной кон­чины. Пятая книга, 19‑й пара­граф: «После нее (Пяти­де­сят­ницы) одну сед­мицу пости­тесь, ибо спра­вед­ливо, что вы и весе­ли­лись о даре Божием и пости­лись после послаб­ле­ния». До этого при­во­дятся рас­суж­де­ния о том, что если чело­век не постился на Пасху, то он не может быть при­ча­щен на Пасху. Если же он не постился на Пасху, потому что не знал, что Пасха, что пост Пас­халь­ный, тогда он должен попо­ститься после Пяти­де­сят­ницы. И дальше: «После нее (Пяти­де­сят­ницы) одну сед­мицу пости­тесь, ибо спра­вед­ливо, что вы и весе­ли­лись о даре Божием и пости­лись после послаб­ле­ния». То есть спра­вед­ливо то, что вы не пости­лись после Пасхи, потому что дар Божий полу­чили, и спра­вед­ливо то, что вы начали поститься, потому что после послаб­ле­ния нужно попо­ститься, если вы не пости­лись раньше.

Видите, что Апо­столь­ские поста­нов­ле­ния про­пи­сы­вают одну сед­мицу поста. Но это не потому, что у нас сейчас самый корот­кий пост – кстати, Пет­ро­пав­лов­ский пост колеб­лется от 42 дней до 8 дней, – и это не потому, что пост бывает 8 дней, а потому, что сед­мицу пости­лись – только Страст­ную сед­мицу. Вот тот руди­мент: у нас отдельно суще­ствует Четы­ре­де­сят­ница, а отдельно Страст­ная сед­мица – это есть соеди­не­ние двух парал­лель­ных прак­тик, двух парал­лель­ных тра­ди­ций. В одной Церкви пости­лись сорок дней, в другой Церкви пости­лись неделю. Были Церкви, где еще меньше пости­лись, но это мы увидим дальше. Антио­хий­ский пат­ри­арх Валь­са­мон (XII век) гово­рит: «За семь дней и больше до празд­ника Петра и Павла все верные, то есть мир­ские и монахи, обя­заны поститься, а непо­стя­щи­еся да будут отлу­чены от сооб­ще­ния пра­во­слав­ных хри­стиан». Заметьте: «за семь дней» до празд­ника Петра и Павла. Это XII век. То есть до XII века вот этого пра­вила, кото­рое сейчас кажется незыб­ле­мым, совер­шенно не было. Было кален­дар­ное явле­ние. Но когда вы слы­шите те или иные поста­нов­ле­ния и видите среди них раз­ницу, то помните, что раньше не было Интер­нета, не было теле­фона и пра­во­слав­ные Церкви в Африке, в Южной Аме­рике, в Европе раз­ви­ва­лись очень авто­номно. Те тра­ди­ции, кото­рые воз­ни­кали, могли сто­ле­ти­ями не быть озна­ком­лены с дру­гими тра­ди­ци­ями. Поэтому иногда закреп­ля­лось желез­ными пра­ви­лами то, чего в другой версии Пра­во­сла­вия вовсе не суще­ство­вало. Как, напри­мер, здесь: «Кто не постится неделю до празд­ника Петра и Павла, да будет отлу­чен». Пра­вило это серьез­ное.          Можете набрать в Интер­нете слово «квад­ри­зи­мит». Квад­ри­зи­миты – это были такие ере­тики. О чем же они гово­рили? Против квад­ри­зи­ми­тов вос­ста­вал бла­жен­ный Авгу­стин, а осо­бенно бла­жен­ный Иеро­ним и еще пара каких-то авто­ри­те­тов. Они гово­рили о том, что пост должен длиться сорок дней, потому-то их и назы­вали квад­ри­зи­миты, то есть соро­ка­днев­ники (скорее, соро­ко­еди­нич­ники). Так вот, когда-то это было ересью страш­ной. Бла­жен­ный Иеро­ним высту­пал против квад­ри­зи­ми­тов. Я должен здесь сде­лать спра­вед­ли­вую рема­рочку. Квад­ри­зи­миты обос­но­вы­вали соро­ка­днев­ность не тем, что сорок дней пости­лись Моисей и Хри­стос, хотя это упо­ми­на­лось, – а тем, что мир состоит из четы­рех эле­мен­тов, и для того чтобы прийти в гар­мо­нию с миром, нужно поститься именно сорок дней. Ради каж­дого эле­мента земли по десять дней – четыре раза в год по десять дней. Против квад­ри­зи­ми­тов гово­рит бла­жен­ный Иеро­ним в посла­нии к Мар­целле. Посла­ние 39‑е (есть в Интер­нете): «Мы, согласно пре­да­нию Апо­сто­лов соблю­даем один соро­ка­днев­ный пост, а они устра­и­вают три соро­ка­днев­ных поста в год, как если бы три Спа­си­теля постра­дали». Вот то, о чем я говорю: на Петра и Павла, на Рож­де­ство они про­пи­сы­вали еще соро­ка­днев­ные посты. Иеро­ним гово­рит, что они «устра­и­вают три соро­ка­днев­ных поста в год, как если бы три Спа­си­теля постра­дали». В сере­дине XII века на вопрос алек­сан­дрий­ского пат­ри­арха Марка, обя­за­тельны ли посты перед празд­ни­ками святых апо­сто­лов, Рож­де­ства Хри­стова и Успе­ния (заметьте: три поста – это XII век и три поста), извест­ный антио­хий­ский пат­ри­арх Феодор Валь­са­мон отве­чал, что их сле­дует соблю­дать по семь дней, ибо один только пост соро­ка­днев­ный – перед Святой и Вели­кой Пасхой.

Цер­ковь долго стояла на том, что должен быть один соро­ка­днев­ный пост – Святой и Вели­кой Пасхи – из-за вот этих квад­ри­зи­ми­тов, потому что они рас­про­стра­няли другую идео­ло­гию вместе с этими соро­ка­днев­ными постами. Итак, Цер­ковь собра­лась так, в кучку, и долго дер­жа­лась на том, что не может быть соро­ка­днев­ных постов, кроме одного Пас­халь­ного поста, да и сама соро­ка­днев­ная про­дол­жи­тель­ность Пас­халь­ного поста была при­нята в конце IV — начале V века. До этого вре­мени он длился меньше, и в разных тра­ди­циях по-раз­ному. Об Успен­ском посте нет упо­ми­на­ний ни в Сту­дий­ском, ни в Хилан­дар­ском типи­ко­нах нашего свя­того Саввы. Это гово­рит пат­ри­арх Павел Серб­ский, покой­ный. Т. е. в XIII веке знают только один пост – в Серб­ской Церкви, напри­мер, знают только один пост – Вели­кий. Гри­го­рий Про­то­син­гел в 1454 году пишет, что в Царь­граде Рож­де­ствен­ский пост неко­то­рые соблю­дают от 14 ноября, неко­то­рые – от 6 декабря, а неко­то­рые – от 20 декабря. Замечу, что всё это по ста­рому стилю, значит, Рож­де­ство – 25 декабря. Т. е. неко­то­рые постятся 5 дней, неко­то­рые постятся 19 дней, а неко­то­рые постятся около 30 дней на Рож­де­ствен­ский пост – и это всё в Царь­граде, т. е. в Кон­стан­ти­но­поле, и это XV век. Очень инте­рес­ные вещи.

У пат­ри­арха Павла Серб­ского есть боль­шая статья «Пост в Пра­во­слав­ной Церкви». Её напи­са­ние он объ­яс­няет тем, что ему пору­чили гото­вить доку­менты к Вось­мому Все­лен­скому Собору. И вот на Вось­мой Все­лен­ский собор он, как пат­ри­арх Серб­ской Церкви, при­го­то­вил доку­менты, в кото­рых ука­зано, какие вопросы он хочет под­нять, и какие пред­ло­же­ния он выдви­гает. Пред­ло­же­ние номер один у него такое: «Учи­ты­вая, что еще в XII веке Рож­де­ствен­ский и Апо­столь­ский посты были короче, что цер­ков­но­сла­вян­ский Типи­кон ука­зы­вает, как неко­то­рые уставы пред­пи­сы­вают, начало Рож­де­ствен­ского поста 10 или 12 декабря, а также в XV веке и 20 декабря; притом, что Цер­ко­вью ника­кое обще­обя­за­тель­ное реше­ние о про­дол­жи­тель­но­сти этих постов не при­ни­ма­лось, то если такой вопрос будет постав­лен, считаю, что наша Цер­ковь могла бы согла­ситься на то, чтобы Рож­де­ствен­ский пост длился две недели, а Петров — одну. Успен­ский пусть оста­нется таким, каков есть с раз­ре­ше­ни­ями на елей, как это ска­зано о Вели­ком Посте. Для мона­ше­ству­ю­щих должно остаться стро­гое пра­вило, как сейчас, и отно­си­тельно пищи».

Ириней Лион­ский (это II век, умер он в начале III) каса­тельно Вели­кого Поста гово­рит, что неко­то­рые этот пост соблю­дали (это про Вели­кий Пост!) один день, неко­то­рые – два, неко­то­рые еще больше, а неко­то­рые сорок часов днев­ных и ночных засчи­ты­вают в свой день. Тер­тул­лиан на Западе в начале III века отме­чает, что этот пост начи­нался в Вели­кую Пят­ницу – в день смерти Хри­сто­вой, и про­дол­жался в суб­боту два дня. В сере­дине III века име­ются све­де­ния, что этот пост длился целую сед­мицу, а святой Афа­на­сий Вели­кий (IV век) гово­рит о его про­дол­жи­тель­но­сти в сорок дней. 69‑е Апо­столь­ское пра­вило уста­нав­ли­вает обще­обя­за­тель­ность этой Четы­ре­де­сят­ницы, равно как и пост по средам и пят­ни­цам на про­тя­же­нии года. Цитата из пат­ри­арха Серб­ского: «Вели­кая Четы­ре­де­сят­ница, также пред­пи­сан­ная 69‑м Апо­столь­ским кано­ном, оста­ется, без­условно, в цело­сти». Сейчас я просто выпи­сал эту цитату для того, чтобы вы под­ме­тили, что он не из Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. «Вели­кая Четы­ре­де­сят­ница… оста­ется, без­условно, в цело­сти» – это он пред­ла­гает на Соборе. «Первая сед­мица без елея, а также Вели­кая, а осталь­ные сед­мицы: среда и пят­ница без елея, а в другие дни с елеем. В суб­боту и вос­кре­се­нье, считаю, можно согла­ситься поз­во­лить рыбу миря­нам. Для мона­ше­ству­ю­щих упо­треб­ле­ние рыбы должно остаться, как и было доныне. Соот­вет­ственно, она может быть поз­во­лена в Неделю Кре­сто­по­клон­ную или какую-то иную». Вспом­ните: у нас в Неделю Кре­сто­по­клон­ную нет попу­ще­ний поста, а у сербов есть, у них иначе. У них – с елеем, кроме среды и пят­ницы, у нас – строже, но я думаю, что на прак­тике у нас в основ­ном так же, но, тем не менее, мы при­дер­жи­ва­емся других правил.

Я думаю, что там, где мы слышим об очень корот­ких постах, навер­няка люди вообще ничего не ели. Или же посту­пали как в пале­стин­ской тра­ди­ции – днем не едят, едят вече­ром, ночью, как мусуль­мане сейчас. Была такая тра­ди­ция у хри­стиан. У нас очень бога­тая тра­ди­ция.

Теперь я хочу ска­зать немного о посте для того, чтобы мы все-таки, зная о том, что пост этот полу­ча­ется как бы Пас­халь­ный, по-нашему. Полу­ча­ется, по нашим грехам,  кто в Вели­ком посту плохо постился – а все мы много сач­ко­вали в Вели­ком Посту, – где-то кто-то недо­по­стился, допол­ни­тель­ные 42 дня в этом году выде­ля­ются на повто­ре­ние, на работу над ошиб­ками.

Послед­ние вре­мена, потому что длин­ный пост? Так у нас эти послед­ние вре­мена повто­ря­ются пери­о­ди­че­ски, цик­лично, в этом есть неко­то­рая спра­вед­ли­вость. И воз­гласы о послед­них вре­ме­нах в Церкви повто­ря­ются пери­о­ди­че­ски.

Я вам выпи­сал немного из Триоди Пост­ной. Это, правда, каса­ется Вели­кого Поста, но тем не менее: «Постясь от брашен, душа моя, а от стра­стей не очи­ща­ясь, напрасно уте­ша­ешься неяде­нию, ибо если пост не при­не­сет тебе исправ­ле­ния, то воз­не­на­ви­дена будет от Бога как фаль­ши­вая, и упо­до­бишься злым демо­нам, нико­гда не ядущим». Я тут кое-что пере­вел – напри­мер, «фаль­ши­вая», т. е. душа будет фаль­ши­вая пред Богом, если она не ест.

Братья и сестры, нам нужно пони­мать, что мы живём в XXI веке, а это озна­чает, что это хит­рость, кото­рая допу­щена самой исто­рией, когда про­цент раз­вле­че­ния едой был гораздо выше. Люди жили скудно, бедно, осо­бенно про­сто­лю­дины, и «хорошо поку­шать» – это было чуть ли не сино­ни­мом «хорошо пожить». Бедняк что может сде­лать? Он отка­зы­вал себе в пище, и этим самым он многое удалял из своей жизни, жизнь во многом серела, мрач­нела или сми­ря­лась. Сего­дня мы нахо­димся в той ситу­а­ции, когда зна­чи­тельно урезав рацион, мы оста­емся жерт­вами куль­туры, где пест­рят и играют совер­шенно другие тона. Мы можем мало кушать, но у нас есть ком­пью­тер, теле­ви­зор, ново­сти, тесное живое сооб­ще­ство людей, кото­рые очень много гово­рят. Если вы почи­та­ете мона­ше­ские настав­ле­ния, то там всегда, когда речь идет о посте, гово­рится о необ­хо­ди­мо­сти меньше выхо­дить из кельи, т. е. меньше общаться – совер­шенно отдель­ный путь. Я думаю, что в нашем XXI веке, сохра­няя пост как воз­дер­жа­ние от пищи, сохра­няя этот эле­мент, можно было бы пред­пи­сать такой пост, допу­стим, что в Рож­де­ствен­ский пост мужики моют посуду целый пост, а в Успен­ский – что-то другое. Чтобы люди давали себе какое-то пору­че­ние, какую-то инте­рес­ную на себя брали работу, ответ­ствен­ность. Что-то такое, что можно было бы заме­тить, уви­деть, что дей­стви­тельно бы ввер­гало нас в пучину таких вот иску­ше­ний. Потому что гораздо тяже­лее делать добро, или мыть за кого-то посуду, или уби­рать квар­тиру, придя с работы. Допу­стим, мужик при­хо­дит с работы, и вместо накры­того стола он пони­мает, что ему сейчас надо накры­вать на стол, и вместо убран­ной квар­тиры он пони­мает, что ему еще надо уби­рать квар­тиру – и вот это пост. Это был бы пост. А другой пост чтобы было: жена без вто­рого слова, под­да­ки­ва­ю­щая, очень соглас­ная жена – «да, конечно, да-да…».

Еще раз хочу ска­зать, что наша куль­тура очень сильно отошла от еды. Несмотря на то, что сейчас очень многие люди объ­еда­ются и т. п., доста­точно много людей, кото­рые не в вос­торге от еды. Они готовы уре­зать себя в пище просто потому, что их это как бы не увле­кает. И очень скоро мы полу­чим в каче­стве поста одно какое-то недо­еда­ние, кото­рое нами пре­сле­до­ва­лось и раньше. Допу­стим, я с неко­то­рых пор вообще не ем кол­басы просто потому, что я считаю, что там мяса нет. А если поку­пать сильно доро­гую, это будет дорого. Есть люди – и я в том числе, – кото­рые не едят чипсы, не пьют кока-колу. Есть совер­шенно опре­де­лен­ные огра­ни­че­ния в пита­нии – вовсе не ради Христа.

Пер­во­на­чаль­ная задача поста – изне­мо­же­ние плоти для того, чтобы наши стра­сти плот­ские были ослаб­лены. Идея заклю­ча­лась в том, что чело­век, кото­рый хорошо кушает и хорошо спит, ста­но­вится похот­лив, свое­нра­вен и т.д. Мона­ше­ская тра­ди­ция, кото­рая отде­ля­ется от мира для того, чтобы стя­жать душу святую, а мона­хам очень мешает, доку­чает жела­ние поспать, наесться, жела­ние полу­чить какие-то плот­ские удо­воль­ствия. Поэтому пост – это время, когда они начи­нают выши­бать клин клином. Есть чело­веку хочется есть, а он спе­ци­ально не ест для того, чтобы побе­дить в себе самом это жела­ние. Желает отды­хать, а вместо этого зани­ма­ется бде­нием, желает нежиться – бьет поклоны и носит вериги. Все эти аске­ти­че­ские приемы не слу­чайны – они как анти­теза, они как про­ти­во­дей­ствие тем плот­ским стра­стям, с кото­рыми борется чело­век.

Но что у нас полу­ча­ется, к сожа­ле­нию, у мирян: мы вос­при­ни­маем часть, но не вос­при­ни­маем всей аске­тики. Мы вос­при­ни­маем аске­тику, но не вос­при­ни­маем идео­ло­гии аске­тики. Мы хотим, чтобы наше тело цвело и пахло, и при этом хотим его забом­бить аске­зой. Это сложно. И полу­ча­ется, что пост похож на фитнес-клуб, когда чело­век при­хо­дит, а ему тренер гово­рит: вы в этом себе отка­жите, это не ешьте, побольше дви­гай­тесь и на ночь не ешьте пирожки. Полу­ча­ется, что мы, миряне, оста­емся как бы не у дел. Мы плохие монахи, потому что мы не вос­при­няли саму идею поста, идео­ло­гию, я бы сказал, поста, идей­ную насы­щен­ность всего. Потому что монах стре­мится не к тому, чтобы попо­стив­шись, назав­тра быть бодрым и весе­лым, а он стре­мится умерт­вить в себе эти части души, чтобы их не было вообще, чтобы ему нико­гда не хоте­лось нежиться, нико­гда не хоте­лось хорошо поесть, нико­гда не хоте­лось про­ти­во­по­лож­ного пола и т.д. Он пыта­ется бороться с этим серьезно, поэтому у мона­хов серьез­ные уставы, серьез­ные посты, кото­рые свя­заны еще и с вери­гами, с все­нощ­ными бде­ни­ями, с про­дол­жи­тель­ными молит­вами, сто­я­ни­ями, послу­ша­нием, обла­че­нием соот­вет­ству­ю­щим, уеди­не­нием, отшель­ни­че­ством и т.д. То есть это всё берется в системе.

Когда же миряне пыта­ются быть похо­жими на мона­хов, к сожа­ле­нию, у нас это не полу­ча­ется. И миря­нам, я считаю, необ­хо­димо при­клад­ное какое-то исполь­зо­ва­ние вре­мени поста, чтобы пост зря не прошёл. Мы немножко все-таки делаем подвиг, что не едим того, сего, пятого-деся­того, но, тем не менее, чув­ству­ется, что этого мало. Мы должны какие-то сугубо мирян­ские задачи уси­ли­вать. Смот­рите: монах, когда он стал мона­хом, неза­ви­симо от того, какое сейчас время года – он умерщ­вляет свою плоть, он упраж­ня­ется в послу­ша­нии, нес­тя­жа­нии, он ангель­скую жизнь про­во­дит, неплот­скую. Миря­нин этого не делает, но он желает, чтобы в нем не бур­лили так сильно стра­сти. Значит, он должен их ввер­гать в пучину тех задач, кото­рые стоят перед ним. Он берет на себя сед­мицу послу­ша­ния по дому, сед­мицу заботы о детях, сед­мицу спо­кой­ную, неру­га­тель­ную, чтобы ни с кем не ругаться, если он руг­ли­вый, допу­стим. Или сорок дней под­ме­тать двор, в кото­ром ты живёшь. Соседи будут кру­тить у виска, потом при­вык­нут, и уже будут кри­чать на Пасху радостно. Мы же с вами готовы выдер­жать насмешки, когда гово­рят: он постится, какой он глупый чело­век – постится!.. Осо­бенно в совет­ское время не пони­мали этого. А если под­ме­тать двор, в кото­ром живешь, или улицу вместо двор­ни­чихи? Но это я говорю как пример. Я имею в виду, что у мирян свои немощи, свой жиз­нен­ный путь – среди сосе­дей, двор­ни­ков, коллег по работе, жён, мужей и детей. Вот среди них-то и должен быть пост. А у монаха есть еда, мона­стырь и молитва. Поэтому у него пост про­хо­дит между молит­вой (уси­ле­нием молитвы) и едой (ослаб­ле­нием еды). У него малень­кий арсе­нал жизни, а у нас просто другой арсе­нал жизни. Мы должны пост про­ла­гать между нами и нашим арсе­на­лом жизни.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки