Очерк 7. М.С. Горбачев и кризис системы (1985–1991). Попытка выхода из системы или попытка ее реформы?

В мировой истории

не так уж много эпизодов

самоуничтожения огромных

государств в результате

изменения ценностной

ориентации их вождей.

Анатолий Уткин

Еще ни одно государство

в истории не погибло из-за

внутренних экономических

трудностей.

Лорд Джордж Браун⁷¹⁹

Среди американских политологов

не было ни одного, кто

предвидел бы распад СССР.

Теодор Драйпер

Распад СССР и мировой социалистической системы изменил карту мира: на ней появились новые государства со сложными взаимоотношениями. Он нарушил равновесие сил в мире: вместо двух противостоящих друг другу сверхдержав осталась одна.

Если сравнивать случившееся с кровавым распадом Римской империи (полторы тысячи лет назад), за которым наступила пятисотлетняя эпоха варварства («темные века» западного средневековья), или с самым близким по времени для нас распадом колониальных империй Англии и Франции, то на их фоне стороннему наблюдателю распад Советского государства может показаться «бархатной революцией». К примеру, выяснение взаимоотношений между новыми независимыми государствами – бывшими колониями Англии и Франции – после 1960 г. уже унесло свыше 16 млн. человеческих жизней.

Иначе распад СССР рассматривается гражданами бывшего Союза. Им он принес не только выход из социалистической системы, но и разрушение экономики, системы относительной социальной защищенности и, наконец, разрушение семейных и родственных связей. Распад стал серьезной психологической травмой (культурным шоком) для всех (не только русских), кто гордился своей принадлежностью к величайшей империи-сверхдержаве, причастностью к ее культуре и истории. Происшедшее требовало объяснения.

Две главные версии объяснения случившегося: глубочайший кризис социально-экономической и политической системы и заговор враждебных стране сил.

Понятие «кризис системы» возникло в обществоведении для объяснения причин серьезных социальных конфликтов, прежде всего революций. На примере тысячелетней истории Римской империи мы знаем, что в своем развитии социальные организмы неизбежно переживают подъемы и кризисы. В результате одних кризисов они трансформируются и продолжают развиваться, в результате других – гибнут. И, если в течение почти всего XX в. социологи и историки дружно видели в этих внутренних кризисах главную, если не единственную причину революций и гибели великих империй, то сегодня от этой уверенности не осталось и следа. Первыми от такого взгляда на причины социальных катастроф отказались западные историки и социологи, и только с падением советской власти бесперспективность поиска конкретных причин (предпосылок) глубинных социальных конфликтов во внутренних социально-экономических кризисах признали советские историки.

Как написал известный отечественный историк Владимир Петрович Дмитренко, «попытки целого направления отечественной историографии (с 20-х и вплоть до 80-х гг. включительно) определить “предпосылки” революции можно считать безуспешными. Зависимость между выделяемыми объективными и субъективными “предпосылками”, с одной стороны, и масштабом, глубиной, результатами революции – с другой, выявить так и не удалось»⁷²⁰.

Отказавшись от рассматривания системного кризиса как основополагающей причины революций и гибели великих империй, ученые обратили свое внимание на внешний, сопутствовавший революциям и социальным катаклизмам, фактор.

Например, не сумевшая преодолеть очередной кризис Римская империя раскололась, а ее западная часть погибла под ударами варваров. Сумевшая под руководством императоров консолидировать свои силы и отразить нашествие варваров, ее восточная часть войдет в историю как Византийская империя. Она тоже погибнет, спустя 1100 лет, под ударами извне. И величие Римской и Византийской империй, и их гибель историки связывают не столько с переживаемыми кризисами, сколько с личностями правителей и их способностью отражать внешние угрозы. Только сочетание внутренних⁷²¹ и внешних факторов⁷²² позволяет приблизиться к пониманию причин революций и гибели великих империй. Как заметил известный американский социолог Чарльз Тилли, «у революции примерно столько же причин, как у автомобильных пробок».

И Российская, и Австро-Венгерская монархии к началу XX в. действительно, как об этом пишут все историки, переживали социально-политический кризис. Но не он оказался причиной гибели этих империй. Революции и последовавшая за ними гибель Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской империй (1917–1918) прежде всего связаны с неудачным для этих империй ходом (и результатом) военных действий в Первой мировой войне. Но российская революция произошла во время войны, а революции в Германии, Австро-Венгрии и Османской империи – сразу же после признания поражения в ней. Важно и другое. Российской и Германской революциям сопутствовало согласованное выступление высшего командования армии против монарха. Без них разрозненные голодные бунты и антиправительственные выступления не стали бы началом революций. Но немецкие генералы подавили революцию в своей стране, а российские – нет. В том и другом случае мы можем говорить о заговоре генералов как одном из факторов, обеспечивших успех этих революций.

Если для новой российской элиты теория системного кризиса как причина распада СССР стала самой убедительной и приемлемой, то наиболее популярной для значительной части общества изначально стала версия всемирного заговора против СССР.

Неизвестно, когда именно для объяснения причин важных исторических событий родилась теория «заговора», или «полицейская теория истории» (Я. Тазбир). Но, потрясенные падением Рима, его граждане обвиняли во всем... христиан. В XVI–XVIII вв. главными таинственными заговорщиками, будто бы стоящими за кулисами важнейших исторических событий в Европе, считались иезуиты, а с конца XVIII в. и по наши дни – масоны. Деятельностью масонов очень многие люди до сих пор объясняют свержение монархии во Франции в конце XVIII в. (Великая французская революция) и в России в начале XX в. (Февральская революция 1917 г.).

Несомненно, иностранное влияние, сговор между внешними противниками и заговор внутри страны могут иметь отношение к коренным переменам в том или ином обществе. В истории немало тому примеров. Соглашения между странами-победительницами всегда оказывали огромное влияние на судьбу побежденных стран (например, ялтинский сговор 1945 г.). Известно, что спецслужбы разных стран финансировали (на начальном этапе) многих знаменитых политических и государственных деятелей XX в.: Муссолини получал деньги из посольства российской империи в Италии, Гитлера, хотя и непродолжительное время, финансово поддержала на начальном этапе его политической карьеры французская разведка. Ленин вернулся в 1917 г. в Россию при поддержке немецкого генштаба. Революционное движение в России финансово подпитывалось как из внутренних, так и из внешних источников. В годы Второй мировой войны японская разведка финансировала деятельность многих лидеров национально-освободительного движения Индии и стран Юго-Восточной Азии. Всю историю своего существования коммунистическая Москва инспирировала «революции» в странах Азии и Африки, материально поддерживала не только коммунистические партии на Западе и Востоке, но и левых террористов.

Но, как свидетельствует всемирная история, само по себе иностранное влияние неспособно быстро и всерьез изменить общество и его культуру. История знает примеры эффективного иностранного влияния: христианизация и исламизация целых регионов и континентов. Но это был процесс медленный, занимавший столетия, а о причинах его успеха до сих пор спорят историки культуры.

Самые известные в XX в. примеры активного (финансового и в виде военной помощи) иностранного влияния – это попытки построения «социализма» и «капитализма» в бывших колониальных и зависимых странах. Но ни колоссальные средства в виде «помощи» и «программ развития», ни перевоспитание политической элиты в восточноевропейских или западных университетах не сделали эти страны ни демократическими и высокоразвитыми в западноевропейском смысле слова, ни социалистическими по-советски.

Долгое время казалось, что примером удавшегося «заговора» иностранных сил стали страны Центральной Европы. В результате ялтинского сговора лидеров великих держав (Сталина, Рузвельта и Черчилля) они оказались в сфере влияния сталинского СССР и были вынуждены «строить социализм». Но как только ослабла поддерживающая местные режимы «рука Москвы», это строительство прекратилось, а режимы рухнули. Распад мировой социалистической системы так же проходил при активном участии иностранных разведок. ЦРУ финансировало лидеров польского антикоммунистического движения «Солидарность». Но не оно было причиной краха советской системы в Польше. Решение о передаче власти оппозиции приняли правящие в стране генералы-коммунисты⁷²³. В то же время организованные в ГДР, как утверждают очевидцы⁷²⁴, при содействии советской разведки демонстрации с требованием ухода в отставку главы ГДР Эриха Хонеккера «неожиданно» привели к незапланированным в Москве результатам: пал советский режим в ГДР. До сих пор неясно, кто стоял за спиной организаторов массовых демонстраций в Праге («бархатная революция») и заговора против Чаушеску, которые привели к падению советских режимов в Чехословакии и в Румынии. Не вполне с планируемым в ЦРУ результатом закончились победоносные «цветные революции» на постсоветском пространстве: на Украине и в Киргизии. Только в Грузии в результате «революции роз» пришел вполне проамериканский режим.

Подводя итог размышлениям о роли, опирающихся на внешнюю помощь, заговоров в истории, можно рискнуть сделать вывод: то, что в XVIII в. было всего лишь догадкой⁷²⁵, стало возможностью⁷²⁶ в XIX в. и технологией в конце XX в.⁷²⁷

Выраженное в «планах» иностранное влияние имело отношение к коренной перемене исторической судьбы современной России. Советской системе действительно сознательно навязали разрушительный для нее (прежде всего для ее экономики) новый виток гонки вооружений. Сюда можно с большой долей вероятности отнести и действия западных разведок, способствовавших углублению и «удорожанию» войны в Афганистане: ведь реакция наших властей была слишком предсказуема. Как утверждает в своей книге «Победа» американский журналист Питер Швейцер, Москва «возмущалась, угрожала, но не дошла до того, чтобы изменить политику».

А внешнее давление на страну увеличивалось⁷²⁸.

23 марта 1983 г. президент США Рональд Рейган, объявив о программе стратегической оборонной инициативы (СОИ), дал толчок новому витку гонки вооружений. В том же году, не добившись вывода советских стратегических ракет среднего радиуса действия⁷²⁹ из европейской части СССР⁷³⁰, США приступили к размещению в Европе своих ракет «Першинг», способных, как тогда полагали, достичь любой точки европейской части СССР. Наша страна оказалась на пороге новой, разорительной для национальной экономики, гонки вооружений. Именно осознание этой угрозы заставило советское руководство во главе с Михаилом Горбачевым пойти на переговоры с Рейганом и на последующие серьезные уступки американцам. Американские руководители в полной мере воспользовались уступчивостью Горбачева и его команды.

Наконец, в критический для выживания СССР момент, когда в начале 1990-х резко упали мировые цены на нефть, а вслед за этим рухнули, формировавшийся за счет экспорта энергоносителей, советский бюджет и внутренний рынок, Запад отказал СССР (и лично М.С. Горбачеву) в обещанных стабилизационных кредитах. В тех условиях это означало развал советской экономики.

Для российского политолога В. Согрина имевшее отношение «к коренной перемене исторической судьбы современной России» «иностранное влияние» выразилось не в подрывной деятельности иностранных институтов, а в особой привлекательности для новой политической элиты страны «американского опыта». То, что они знали об этом опыте из советских газет или «понаслышке», не имело для этих людей значения. Как пишет Согрин, «американские механизмы и институты стали объектом почитания для многих и многих российских политиков: к американским социальным моделям, американской политической практике апеллировали демократические, либеральные и даже консервативные члены законодательных, исполнительных и судебных органов власти»⁷³¹.

Но не эти причины способствовали активизации оппозиции против Горбачева и попытки переворота августа 1991 г.

Не отвергая в качестве объяснения причин распада СССР наличия ее системного кризиса, как и наличия серьезного внешнего давления, мы встаем перед необходимостью ответить на следующие вопросы:

– Каковы были составляющие системного кризиса?

– Можно ли было в принципе реформировать советскую систему?

– Был ли распад СССР неизбежен?

– Каковы были реальные шансы мирной трансформации системы (перестройки) на успех?

– Какую роль в распаде СССР сыграл субъективный фактор (личность М.С. Горбачева, отсутствие у него продуманной идеологии и программы действий, допущенные им ошибки, в том числе соперничество между ним и Борисом Николаевичем Ельциным, характер и личные качества советской политической элиты)?

К началу 1980-х наличие серьезного кризиса советской социально-экономической и политической системы не было секретом ни для кого из тех, кто размышлял о судьбе страны⁷³². Как сказал в своем интервью (2001) еженедельнику «Коммерсант-власть» принадлежавший в последние десятилетия существования СССР к высшей советской партноменклатуре Георгий Корниенко, «наша экономика шла к полному развалу. Это прекрасно понимал Андропов, который засадил Горбачева и Рыжкова за детальное изучение этих процессов и подготовку предложений»⁷³³.

Каковы были составляющие этого системного кризиса? К началу 1980-х стало очевидным, что СССР и социалистическая система в целом проиграли и «холодную войну», и социально-экономическое соревнование с Западом. Обладавшая огромными ресурсами, наша страна действительно была великой индустриальной державой. Но парадокс заключался в том, что наиболее развитые страны мира уже вступили в постиндустриальную эпоху, а Советский Союз задержался на предыдущей – индустриальной – стадии развития. И с точки зрения сегодняшнего дня то, чем гордились предшествующие поколения, стало признаком отсталости.

Об этом свидетельствуют дымящие до сих пор трубы заводов нашей страны, в развитом мире вытесненные наукоемкими производствами, высокотехнологичными и информационными процессами. В 1980-х достижения нашей экономики, как и за полвека до этого, оценивались по объему добычи полезных ископаемых, производства чугуна, стали, электроэнергии и т. д. Экстенсивно развивающаяся экономика переживала кризис. Почти до нулевой отметки упали темпы экономического роста⁷³⁴. Производительность труда была в несколько раз ниже, чем в западных странах. Для граждан страны показателем реального уровня экономического развития стали растущий дефицит предметов первой необходимости, очереди, отпуск товаров первой необходимости по талонам, продуктовые заказы⁷³⁵, рост «теневой экономики» и рост коррупции⁷³⁶. «Экономикой дефицита» остроумно и одновременно точно назвал социалистическую экономику известный венгерский экономист Янош Корнай.

Кто был заинтересован в реформах? Практически все слои советского общества, хотя и по разным причинам. Нельзя сказать, что руководство страны было плохо информировано о реальном состоянии дел в стране и не предпринимало никаких попыток к его исправлению. Но, провозглашаемые руководством страны «пятилетки качества», принятие Продовольственной программы и другие попытки приостановить падение жизненного уровня, на практике превращались в обычные и безрезультатные советские кампании, с «перегибами» и анекдотами⁷³⁷. Советская система в полном смысле разрывалась между стремлением вести приличествующую мировой супердержаве международную политику и активными попытками улучшить благосостояние народа внутри страны.

Мощный военно-промышленный комплекс (ВПК) и растущие расходы на содержание армии съедали все свободные средства для развития потребительского сектора экономики⁷³⁸ и тем самым разрушали гражданские сектора экономики.

Обострение международной напряженности к началу 1980-х, война в Афганистане и провозглашение Рейганом программы «звездных войн» не оставляли нашей экономике никаких шансов не только на развитие, но и на выживание.

Суть социально-экономического аспекта поражения советской системы в соревновании с Западом образно объяснил академик-экономист Юрий Яременко. По его мнению, «холодные войны» имеют ту же логику, что и «горячие»: «Если война носит локальный характер, на нее посылают небольшое обученное войско. Если же война докатывается до стен столицы, вступают в силу законы чрезвычайного времени: рубят городские деревья, ломают асфальт, бросают в окопы подростков, женщин, стариков. Глядя на показатели женской занятости, ручного труда, рождаемости и смертности, владея информацией о масштабах и методах добычи сырья, Юрий Яременко говорил, что производство – это та же война, только более медленная. На протяжении сорока лет страна тратила все свои силы на поддержание военного паритета с экономически более сильным соперником, защищаясь как на последней баррикаде. И ресурсы, и, по сути, само население были брошены на фронт холодной войны»⁷³⁹.

Проиграла система и соревнование в сфере высоких технологий. В отличие от уже технологически однородных экономик высокоразвитых стран Запада, экономическую систему СССР характеризовал огромный разрыв между самыми современными технологиями – например, аэрокосмического комплекса – и массовым использованием ручного труда в гражданских секторах экономики и в быту⁷⁴⁰. Окончательный приговор советской социально-экономической системе принесла начавшаяся в 1970-х массовая компьютеризация западной экономики и быта. Она не просто усугубила накапливающийся десятилетиями технологический разрыв между системами. Речь шла о вступлении западных обществ в постиндустриальную эпоху, пропуском в которую был технический прогресс во всех сферах и, как следствие, технологическая однородность экономики. Научно-техническое отставание перешло на новый цивилизационный уровень.

Следует сказать несколько слов и о самой советской модели модернизации. По оценке историка и политолога Юрия Ивановича Игрицкого, ее содержанием был слом-преодоление традиционного общества, который действительно произошел, но без осуществления второй части этой двуединой задачи – без формирования современного, во всех отношениях, общества⁷⁴¹.

Именно отсутствие в СССР современного общества при наличии огромных сырьевых богатств и людских резервов не позволило нашей стране принять участие в новой, начавшейся в 70-е гг. технологической революции. Современное общество – это общество, способное к быстрой самоорганизации и развитию. Втиснутое в рамки «добровольно-принудительных» общественных организаций, советское общество по определению не могло выработать механизмы самоорганизации и развития. На смену крестьянину-общиннику в результате советской модернизации пришел не способный к самоорганизации гражданин, а член трудового коллектива, заинтересованная в государственной защите и опеке рабочая сила. Преувеличенные надежды на «доброго царя» в духе некрасовского «вот приедет барин, барин нас рассудит» сохраняются и по сей день.

За отсутствие в стране самодостаточных и инициативных граждан Россия заплатила дважды. Как и в 1917 г., подавляющее большинство страны, включая организованные силы (партию, общественные организации и силовые структуры), не проявило инициативу и не стало защищать ни советскую власть, ни Советский Союз. Мы гордимся тем, что СССР распался мирно, без вооруженного сопротивления. И это при том, что подавляющее большинство населения страны проголосовало на референдуме за сохранение Союза (76 % проголосовавших), а под контролем правительства находилась 19-миллионная партия и одна из самых многочисленных армий мира. Высшее руководство страны (вице-президент, премьер, главы силовых ведомств) оказалось не в состоянии ввести военное положение даже в Москве. Система не выдержала простого испытания на прочность и рассыпалась⁷⁴².

Но к началу 1980-х СССР еще оставался сверхдержавой, способной и поддержать равновесие сил, и дестабилизировать обстановку в любом регионе мира. В то же время социалистическая система во все большей степени превращалась в пережиток уходящей эпохи. Совокупность факторов – материальных и духовных, экономических и социально-политических, внутренних и внешних – объективно диктовала необходимость реформ.

Можно ли было реформировать советскую систему? Сложившееся положение не было секретом для, вставших перед проблемой «что делать?», новых генеральных секретарей правящей партии (КПСС) и нового поколения высшего руководства страны. Выбор и раньше не сводился к «делать» или «ничего не делать». Условия противоборства двух систем не позволяли «ничего не делать». Чаще всего это был выбор между различными вариантами реконструкции/модернизации советской системы. Была наполнена реформами эпоха Никиты Сергеевича Хрущева, предпринимались реформы и в брежневский период (реформы Алексея Николаевича Косыгина). Именно в судьбе реформ, предпринятых по инициативе Алексея Николаевича Косыгина, специалисты видят самое убедительное свидетельство органической неспособности советской системы к реформированию. Косыгину не удалось ни рационализировать экономику, ни, освободив ее от руководства со стороны партийного аппарата, дать ей возможность развиваться по своим собственным законам. О понимании советским руководством серьезности вставших перед страной проблем говорит тот факт, что именно оно подтолкнуло Брежнева пойти в 1972 г. на соглашение с США по ограничению систем ПРО (первое временное соглашение по ограничению наступательных стратегических вооружений)⁷⁴³.

Все эти годы предпринимались реформы экономической системы и в большинстве социалистических стран. В Чехословакии и Польше они завершились социальным взрывом (1968 год в ЧССР, 1976 и 1980–1981 гг. в ПНР). «Положительный», с точки зрения советского обывателя, венгерский опыт реформ оказался тупиковым. Именно по этой причине руководители Польши и Венгрии сами выступили инициаторами передачи власти от компартии к оппозиции (1989), то есть выхода из системы. Более продуктивными, как кажется, были реформы социалистической системы Дэн Сяопина в Китае, но они в ЦК КПСС принципиально не принимались в расчет.

В СССР к началу 1980-х гг., по общему мнению специалистов, прежние формы и методы укрепления и реформирования системы исчерпали себя. Проблема выхода из существующей социально-экономической и политической системы как грозный призрак встала перед Юрием Андроповым и Михаилом Горбачевым.

Марксистское обоснование необходимости разрыва с советским вариантом социализма долгие годы разрабатывали сначала итальянские, а затем польские и венгерские теоретики-ревизионисты. События в Чехословакии (1968) и в Польше (1980–1981) уже не оставляли сомнений в необходимости такого шага. Ревизионисты открыто говорили об объективном характере общественных перемен в странах Восточной Европы⁷⁴⁴.

Но Андропов не только отверг возможность «выхода из системы», но и выбрал довольно жесткий вариант ее «оздоровления и укрепления». Его приход ознаменовался масштабной кампанией по наведению производственной дисциплины (борьба с опозданиями на работу, прогулами и т. п.⁷⁴⁵) и борьбой с коррупцией. На начавшихся с приходом Андропова «брифингах» высшее и даже среднее звено руководства партии и государства впервые стали регулярно информировать о положении в экономике, о масштабах и последствиях злоупотреблений и коррупции в стране⁷⁴⁶.

Политика Андропова получила большую общественную поддержку. Она (как и быстрая смерть генсека) способствовала созданию «андроповской легенды» – о человеке, который «хотел навести в стране порядок». Однако реально эта политика была направлена на жесткое лечение не причин болезни, а ее симптомов⁷⁴⁷.

Каковы были реальные шансы трансформации системы (перестройки) на успех?

В своих мемуарах-исследовании бывший высокопоставленный дипломат Олег Гриневский написал о существовавшем в руководстве страны к началу 1985 г. трех взглядов на возможный политический курс:

«– Ничего не менять, а идти курсом Черненко, то есть свернуть в топкое болото застоя, как это было в течение 13 месяцев его правления.

– Продолжать политику силовых перемен, начатых Андроповым, – навести порядок, поднять дисциплину и... все будет хорошо.

– Начать постепенное реформирование общества, прежде всего по пути к демократизации – ликвидировать остатки сталинского тоталитаризма, политических репрессий, ввести ограниченную свободу печати.

И тут единства в руководстве КПСС не было. Как пишет Гриневский, в большинстве своем Политбюро предпочитало черненковский путь – так было бы удобнее и спокойнее жить. ...На путь Андропова упорно хотели свернуть страну новые кадры, приведенные к руководству Андроповым – Романов, Лигачев, Воротников, Рыжков... В самой партии у них была уже надежная опора: начиная с 1983 года, произошла замена 90 % секретарей обкомов и членов ЦК союзных республик. И Горбачев для них был символом андроповских перемен, его выдвиженцем. Кроме того, и это, пожалуй, одно из главных: за продолжение курса Андропова однозначно выступали силовые ведомства – КГБ и Министерство обороны»⁷⁴⁸.

По мнению Гриневского, «Горбачев занял гибкую и осторожную позицию, сумев понравиться приверженцам всех трех течений в стране и партии, хотя на деле колебался между вторым и третьим, выступая на словах, особенно поначалу, за продолжение курса Андропова».

Но набор вариантов не ограничивался этими троими. Один из тогдашних руководителей Международного отдела ЦК Рафаэль Петрович Федоров в разговоре со мной утверждал, что и Андропову, и Горбачеву были предложены варианты программы выхода из социалистической системы. Андропов отказался, а Горбачев – принял. Сегодня мы можем утверждать, что таких программ не было. Но слова Федорова свидетельствуют о том, что сама проблема «выхода из системы» (условия выхода) обсуждалась партийными интеллектуалами на самом высоком уровне как в СССР, так и в других социалистических странах⁷⁴⁹.

Перед Горбачевым стояла возможность выбора из как минимум двух альтернативных программ (при том, что каждая из них предполагала свои варианты): «совершенствования системы» (в том числе и по Андропову) или «выхода из системы». В свою очередь, последняя не исключала варианта «построения социализма с человеческим лицом», то есть с рыночной экономикой в социал-демократическом исполнении.

Что касается строительства капитализма, то этот путь никогда не был популярен в нашей стране: ни у правителей, ни у народа, ни у отечественных мыслителей и писателей ни в XIX, ни в XX в. (например, у Льва Толстого, Федора Достоевского, Николая Бердяева, о. Сергия Булгакова). Все искали для России свой путь. Русские революции 1917 г. тоже были вариантами поиска некапиталистического пути. Как и весь опыт советского развития. И это имело решающее значение для последующей судьбы страны. В нашей стране приемлемым для общества вариантом была только медленная трансформация социалистической системы в общество всеобщего благосостояния западного типа с его фундаментальными ценностями в виде демократии и рыночной экономики.

К началу 80-х гг. уже существовал успешный опыт медленной трансформации социалистической экономической системы в Китае в новую систему, основанную на частично рыночном, частично государственном экономическом регулировании. В то же время было известно, что китайские реформы сопровождались жесткими репрессиями против инакомыслящих. Ни о какой демократизации общества в рамках трансформации социалистической экономики в Китае не было и речи. Этот путь был отвергнут Горбачевым и его командой. Оставался западный путь, предполагающий демократизацию политической системы и трансформации государственной экономики в рыночную. Но трансформация такого типа не могла осуществиться ни быстро, ни беспроблемно. Кроме того, трансформации должны были сопутствовать благоприятные факторы, а сами реформаторы должны были выполнить ряд важных условий.

Становым (системообразующим) хребтом советской системы была Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС). Монополия КПСС на власть в стране была зафиксирована в ст. 6 Конституции СССР (1977), в которой партия была названа «ядром политической системы». Еще более важную роль в этой системе играл партийный аппарат⁷⁵⁰. В советской системе он выполнял целый комплекс функций: от управленческих до распределительных и контрольных. В его руках находилась система кадрового обеспечения государства, самой партии, псевдообщественных организаций (от молодежных, профсоюзных до спортивных), науки, армии, народного хозяйства. От имени партии аппарат инициировал охватывающие все стороны деятельности государства и общества проекты, решения, программы, руководил организацией их исполнения и осуществлял контроль над ним. Государственные органы выступали в качестве безвластных придатков к партийному аппарату. С партийным аппаратом был связан карьерный рост советского человека: переход из партийного аппарата на государственную службу рассматривался как понижение⁷⁵¹. Исключение из партии было жизненной катастрофой для образованных людей: исключенный из КПСС не мог устроиться на работу по специальности.

Суть этой системы в одном из своих интервью образно представил английский социолог Зигмунд Бауман.

По его мнению, диктатуру можно сравнить с панцирем над обществом. Но в условиях авторитарной диктатуры под панцирем бьется, хотя и деформированная, но живая экономическая, общественная и культурная жизнь, существуют структуры гражданского общества. Разрушь панцирь – и, деформированная диктатурой-панцирем, жизнь через некоторое время войдет в нормальное русло.

Иное дело диктатура тоталитарной партии. В ее рамках нет другой политической и общественной жизни, кроме той, которую она же и инициирует. Разрушение всеохватывающего панциря (его роль в нашей стране выполняла коммунистическая партия) не освобождает общество, а разрушает все существующие в нем формальные, в том числе, и государственные, структуры. Ибо и они были структурами партии, а не гражданского общества.

Тем самым проблема выхода из системы могла найти положительное решение только на пути восстановления жизнедеятельности институтов государства и общества.

История «удавшихся» реформ в недемократическом обществе свидетельствует, что непременными условиями ее успеха являются:

1) сильная личность реформатора;

2) наличие и сохранение у него на весь период реформ сильной власти и контроля над положением в стране;

3) наличие у реформатора собственной команды единомышленников и политических союзников;

4) разработанная и ясная обществу идеология реформ, на основе которой создается общественный консенсус и обеспечивается широкая поддержка реформ со стороны общества;

5) мирная нейтрализация противников реформ;

6) нейтрализация сторонников-радикалов;

7) сохранение экономической стабильности в стране;

8) благоприятная международная обстановка.

Для СССР существовало еще одно, девятое условие выхода из системы – разрешение проблемы отношения Центра и союзных республик, в отечественной публицистике получившая название проблемы «имперского характера страны».

1. От личности реформатора во многом зависит выбор пути, форм и методов осуществления реформ. В тех же случаях, когда речь идет о мирном выходе из диктаторской системы, роль реформатора значительно возрастает. Как свидетельствует опыт Испании и Польши, от авторитета реформатора в обществе или у властных структур зависит обеспечение лояльности силовых структур и стабильности власти (столь необходимых для успеха реформ).

Успешный переход от диктатуры к демократии в Испании после смерти диктатора Франсиско Франко (1892–1975) был обеспечен союзом умелого реформатора премьер-министра Альфонсо Суареса с харизматическим лидером страны и инициатором реформ – королем Хуаном Карлосом I. Король обеспечил стабильность власти, лояльность силовых структур и политических группировок, премьер – соглашение между главными социально-экономическими силами страны⁷⁵². У осуществлявшего передачу власти от коммунистической партии к антикоммунистической оппозиции генерала Войцеха Ярузельского в Польше не было харизмы общенационального лидера, но были авторитет и полная поддержка со стороны главных национальных институтов: Католической Церкви и армии, лояльность со стороны партийных структур.

Что касается оценки личности М.С. Горбачева, то за время пребывания у власти ему не удалось заручиться активной и длительной поддержкой ни одной из организованных властных структур (армии, госбезопасности, партийного и хозяйственного аппарата), ни у общества. Не приобрел он и статуса национального лидера. Возникшие общественные структуры не поддержали Горбачева. И это можно объяснить только особенностями характера М. Горбачева⁷⁵³.

2. Наличие и сохранение на весь необходимый период сильной власти у реформатора – это гарантия того, что развитие событий в период реформ не выйдет из-под его контроля, не вызовет анархии в экономике и гражданской войны между сторонниками и противниками реформ. Это особенно важно в стране, в которой отсутствует гражданское общество и демократические институты. Как заметил еще в начале XIX в. французский политический мыслитель Алексис де Токвиль, попытка реформирования системы слабой властью ведет к революции. Об этом же написал в своем анализе событий 1989 г. в странах Восточной Европы современный политический мыслитель Ральф Дарендорф.

Именно поэтому важнейшей из стоящих перед реформатором задач является обеспечение лояльности силовых структур. В случае ослабления власти, он становится жертвой либо борьбы в высшем руководстве (как между сторонниками и противниками реформ, так и между радикальными и умеренными сторонниками реформ), либо радикализации масс под влиянием критики существующей системы. Сохраняя контроль над армией и МВД, осуществили мирный выход из социалистической системы и сохранение непрерывности власти Войцех Ярузельский в Польше и Хуан Карлос I в Испании. До конца своей деятельности сохранял контроль над силовыми структурами Дэн Сяопин в Китае.

Не следует забывать, что в нашей стране, в отличие от Испании и частично Польши, отсутствуют не только традиция и культура политических переговоров, но и рыночных отношений. Как и во времена А.С. Пушкина⁷⁵⁴, в России в условиях отсутствия общественных структур в качестве реформатора может выступать только государство и его лидер.

Анализу условий и механизма перехода от диктатуры к демократии, в том числе и на территории бывшего Советского Союза, роли государственной власти в этом процессе посвящена книга известного американского социолога Чарльза Тилли⁷⁵⁵. В ней Тилли обратил внимание на существующую взаимозависимость между успешным процессом демократизации и сопутствующими ей сложными колебательными процессами ослабления и укрепления государственной власти и государства в целом.

«В долгой перспективе усиление потенциала государства и демократизация усиливают один другого, по мере того как экспансия государства вызывает сопротивление, переговоры и временные перемирия, с одной стороны, в то время как с другой стороны демократизация требует усиления вмешательства государства, что в свою очередь вызывает рост его потенциала.

В крайних случаях, когда потенциал государства растет быстрее, чем идет демократизация, путь к демократии (если осуществляется демократия) проходит через авторитарный режим; если же демократизация проходит быстрее и шире, чем укрепление потенциала государства, и при этом режим уцелеет, тогда этот путь пролегает через рискованную зону укрепления потенциала государства»⁷⁵⁶.

Тилли пишет, что в условиях слабой государственной власти процесс демократизации с неизбежностью ведет к анархии и гибели государства; в условиях сильной государственной власти процесс демократизации попадает в зависимость от целого ряда факторов, включая личные качества реформатора – главы государства

Горбачев ничего не сделал для сохранения лояльности по отношению к нему (как главе партии и государства) со стороны силовых структур, партийного и государственного аппарата⁷⁵⁷. Он не воспрепятствовал огульному очернению деятельности этих структур, что, в свою очередь, привело к деморализации их сотрудников, а в дальнейшем к ослаблению государственных институтов и государства, как такового.

3. Наличие у реформатора собственной команды единомышленников и политических союзников обеспечивает успешность реформ.

Именно таким был опыт Испании, где Хуану Карлосу удалось сформировать вокруг себя активную группу единомышленников – сторонников реформ, занявших после смерти Франко ключевые посты в управлении страной. Политических союзников Хуану Карлосу обеспечило соглашение между представителями армии, бизнеса и органов государственной власти (умеренным крылом из нового поколения франкистов), с одной стороны, и политической оппозицией – с другой. Это соглашение силовых структур, власти денег и политической власти с оппозицией обеспечило непрерывность и стабильность государственной власти, проведение подлинно свободных выборов как основы для перехода страны к демократии. Это соглашение заложило основу перехода от авторитарной диктатуры генерала Франко к демократии.

Позднее испанский опыт был учтен всеми сторонами социально-политического процесса в Польше. Соглашение польских генералов с оппозицией под контролем армии и католического епископата привело к мирному выходу из системы⁷⁵⁸. Что касается команды единомышленников, а не просто исполнителей, то ею в полной мере обладал Войцех Ярузельский. В нее прежде всего входили первые лица правительства, партии и силовых структур: Мечислав Раковский, Казимеж Барчиковский, генералы Чеслав Кищак и Флориан Сивицкий⁷⁵⁹. Кроме них в нее входил глава пресс-службы Ярузельского Ежи Урбан. У одних была устойчивая репутация реформаторов, с другими Ярузельского связывала многолетняя совместная служба.

Горбачеву не удалось создать команды единомышленников. Он пришел в Москву без своей команды и формировал ее из людей, которых он получил по наследству от прежних руководителей. У него был большой опыт руководящей работы⁷⁶⁰, у них – подчинения. Слишком велика была его власть, чтобы рядом с ним смогли удержаться единомышленники, а не просто исполнители. А опыта нормального общения с кругом единомышленников у него не было. Не оказалось у него и команды, способной разработать политику поэтапной трансформации системы и обеспечения стабильности его личной власти.

Потенциальными союзниками Горбачева на пути кардинальных реформ (и при известных условиях выхода из системы) были: технократическая по происхождению (образованию), взглядам и способу осуществления власти хозяйственная, государственная и партийная бюрократия⁷⁶¹, сконцентрированная в научно-исследовательских институтах «технократически мыслящая»⁷⁶² молодежь и, наконец, демократически настроенная интеллигенция.

Особую группу потенциальных союзников составляла провинциальная технократическая бюрократия, чьи возможности и стремления осуществлять власть современными методами и быть ответственными хозяевами на местах вступали в противоречие с ориентированной на жесткую централизацию командно-административной системой. Эту проблему политологи называют «децентрализацией ответственности», которую Горбачев не сумел осуществить⁷⁶³.

Горбачеву не удалось надолго найти общий язык ни с одной из этих групп. На время это удалось Борису Николаевичу Ельцину.

Наиболее слабым элементом среди потенциальных союзников Горбачева была «демократическая», гуманитарная по преимуществу интеллигенция. Лишенная в условиях советской системы возможности конструктивного участия в управлении страной, она оказалась неспособной мыслить реальными интересами общества и государства. В отличие от прагматически ориентированных технократов, у демократической интеллигенции способность критически оценивать систему не дополнялась разработкой сколько-нибудь конструктивных вариантов выхода из системы и опытом конструктивной деятельности. Эти люди никогда и ничем реально не управляли, ни за что не отвечали и не имели соответствующего опыта. Демократы предстали перед обществом людьми истеричными, неспособными воспринимать чужие аргументы и живущими в иллюзорном мире. Они не имели реалистической программы и не понимали положения в стране. Кроме того, все они были «западниками», то есть сторонниками абстрактного «западноевропейского пути развития».

4. Широкая поддержка реформ (или отсутствие сопротивления им, что в некоторых типах общества равноценно поддержке) со стороны общества предполагает существование разработанной и ясной обществу идеологии реформ, на основе которой создается общественный консенсус (общественное согласие). Без понимания (целей и цены реформы) и поддержки реформ снизу они не бывают ни прочными, ни удачными.

В то же время, эта поддержка не должна выражаться в формах, граничащих с дестабилизацией государства и анархией. Между верхами и низами должен существовать консенсус относительно общих и незыблемых конструктивных ценностей. Ими могут быть как ценности, которые необходимо защищать, так и ценности, которые необходимо созидать.

К первым относятся: сохранение единства страны⁷⁶⁴, непрерывность и стабильность власти, то есть недопущение анархии и гражданской войны (как в Испании после Франко); ко вторым – мирная социально-экономическая трансформация и демократизация системы (как в Испании, Польше и Венгрии).

Ко вторым, или ценностям, которые общество было бы готово созидать, можно отнести социалистические ценности и рынок в западном, социал-демократическом понимании.

Один из самых авторитетных западных политологов старшего поколения, Ральф Дарендорф, посвятил проблеме трансформации социалистической системы в странах Центральной и Восточной Европы специальный доклад⁷⁶⁵. В нем, как о главном условии успешной трансформации системы, шла речь о необходимости признания обществом незыблемых моральных ценностей.

По мнению Дарендорфа, демократические институты можно создать за один-два года, рынок – лет за 10–15. Но, для построения демократии этого недостаточно. На создание гражданского общества, в основе которого лежит консенсус относительно незыблемых и всеми разделяемых не только политических, но и моральных ценностей, понадобится не менее 40 лет. Ни демократия, ни рынок не создают моральных ценностей, но вне этих ценностей ни демократия, ни рынок, ни гражданское общество существовать не могут⁷⁶⁶.

В свою очередь, не могли стать основой консенсуса извращенные советской пропагандой понятия «демократия», «рынок», «капитализм». Как показали последующие события, именно созданный советской пропагандой стереотип буржуазной демократии и капитализма с коррупцией, безработицей, преступностью, рэкетом, отсутствием внимания к культуре, науке, образованию, здравоохранению был воспринят значительной частью общества, и прежде всего «демократическими лидерами», как норма, как необходимый этап, через который должно пройти общество. Именно такое восприятие пути к рынку и демократии у новых руководителей страны обусловило политику правительств Егора Гайдара и сменившего его Виктора Черномырдина. «Шоковая терапия» вместо социальной защиты – это все, что смогла предложить подавляющему большинству населения страны отечественная демократическая мысль.

Ничего внятного относительно созидаемых и защищаемых ценностей обществу сказано не было. Если исходить только из анализа деятельности М. Горбачева за время перестройки, то складывается впечатление (и оно подтверждается большинством сподвижников Горбачева и исследователей его политики), что никакой программы (в смысле комплекса идеологического обоснования, осмысленных методов и необходимых средств достижения перспективной цели) у него не было⁷⁶⁷. Весь период нахождения у власти он продвигался вперед как бы «на ощупь» и большую часть отпущенного ему историей времени (до 1988 г.) пытался «реформировать социализм». К примеру, генерал Ярузельский такую программу поэтапного перехода власти в руки оппозиции имел⁷⁶⁸.

Но есть и другой вариант трактовки политики Горбачева. Один из руководителей Международного отдела ЦК КПСС Р.П. Федоров убеждал меня в том, что Горбачев хотел трансформации системы. Выход из системы он видел в социал-демократической альтернативе. В пользу такого предположения говорят и позднейшее свидетельство самого Горбачева о разговорах по поводу «прогнившей системы» с Э.А. Шеварднадзе в декабре 1984 г. в Пицунде, и выбор некоторых помощников: прежде всего, имевших репутацию партийных либералов и скрытых сторонников социал-демократической ориентации в рядах КПСС: Анатолия Сергеевича Черняева и Георгия Хосроевича Шахназарова.

Соглашение между властью и обществом в нашей стране было невозможно не только из-за отсутствия внятной программы реформ, но и из-за отсутствия самих институтов и структур гражданского общества, с которыми власть могла бы начать диалог и заключить формальное соглашение. Не было и практики обращения к народу за активной поддержкой. Последний раз напрямую к народу (3 июля 1941 г.) обращался Сталин: «К вам обращаюсь я, друзья мои». Привычка власти «принимать решения за народ» и вера в неограниченную пассивную лояльность народных масс власти подвели Горбачева.

В политической системе стран «реального социализма» не было места для конструктивной оппозиции⁷⁶⁹, как и для гражданского общества с его независимой от государства жизнью, не было места для свободной деятельности человека – ни в экономической, ни в политической, ни в культурной сферах. Отсюда слепая вера в государство – защитника народа и неспособность самостоятельно отстаивать свои интересы у большей части общества. В этих условиях любые формы проявления индивидуальной или коллективной инициативы, расходившиеся с директивными указаниями правящей партии, превращались в оппозиционную политическую деятельность. С выросшим на этой почве диссидентством, которое было выражением несогласия с властью действующих в условиях общественного вакуума одиночек, связано рождение отечественного варианта «демократической интеллигенции».

В силу тех же причин в СССР не было авторитетной и организованной политической оппозиции, и заключать соглашение о консенсусе до реформы политической системы и созыва I съезда народных депутатов СССР (1989) власти было просто не с кем. Не было у власти и ясности относительно конечных целей реформы, во имя которых могло быть заключено такое соглашение.

Здесь следует напомнить об одном политическом эксперименте, организованном руководством КПСС и КГБ в период перестройки. Речь идет о попытке создания сети дискуссионных клубов, которые объединяли бы склонных к политической активности как партийных, так и беспартийных граждан. От парткомов выделялись специальные люди, перед которыми ставилась задача вести контрпропаганду в этих клубах и среди образовывавшихся в огромном количестве общественных объединений. Из этих дискуссионных клубов в дальнейшем выйдут видные деятели российского демократического движения – радикалы.

Тогда же была предпринята попытка создания подконтрольной власти «оппозиционной партии». Ею оказалась ЛДПР. Таким путем власть формировала систему «демократических организаций», с которыми в дальнейшем планировала вступить в «диалог».

Создаваемые таким образом «демократические силы» были одновременно и агрессивны, и пугливы. Это проявилось в тревожные дни путча ГКЧП (19–21 августа 1991 г.), когда новоиспеченные демократы должны были сделать выбор⁷⁷⁰.

В наших условиях общественное согласие было возможно на основе программы трансформации системы с целью построения общества с социал-демократической идеологией и рыночной экономикой. Для этого существовала потенциальная социальная база. Другой основой общественного согласия мог стать патриотизм. Но Горбачев проигнорировал оба основания, для создания общественного договора.

Кроме того, не было у общества ясности относительно цены осуществляемых реформ. Не было ясности по этим вопросам и в стане реформаторов, а в обрушившемся на массы потоке информации деструктивные призывы (разрушить все «до основанья, а затем...») превышали конструктивные.

5. В условиях разрушения системы характер (мирный или немирный) ее трансформации зависит от возможности мирной нейтрализации (ослабления позиций) противников реформ. Любая реформа наталкивается на сопротивление тех, кто заинтересован в сохранении и консервации прежней системы.

История выработала несколько методов борьбы с противниками реформ. Большевики и их наследники среди российских радикалов конца XX в. исходили из того, что «без слома, стоящих на страже старой системы, сил не удастся никакая реформа». Иначе эту проблему решали испанские и польские реформаторы, для которых было важно выяснить «условия», на которых противники будут готовы принять новую систему.

Ликвидируя созданную генералом Франко авторитарную систему в Испании, реформаторы подчеркивали, что борются с франкистскими институтами, а не с людьми, их представляющими. Более того, испанские реформаторы компенсировали своим противникам потерю реальной власти, найдя для старой политической элиты достойное место в новых условиях (экономические и политические синекуры). Тем самым был устранен личностный момент в противостоянии сторонников и противников режима. Этот опыт был учтен властями (генералами) и пришедшей им на смену антисоциалистической оппозицией в Польше. В Польше не было «охоты за ведьмами». За, лишившимися власти, политическими противниками из рядов ПОРП победители оставили не только пенсии и «нажитую собственность», но и возможность заниматься политической деятельностью⁷⁷¹.

В нашей стране безусловными противниками реформ были: партийная, государственная и хозяйственная бюрократия старого (не технократического) типа, поглощавший ресурсы страны военно-промышленный комплекс (ВПК) и его представители в политической системе. К противникам реформ демократы-радикалы отнесли не только саму многомиллионную КПСС, но и стоявшие на страже системы силовые структуры (МВД и КГБ), а также руководство армии.

Горбачеву не удалось действенно нейтрализовать старый партийный бюрократический аппарат. Знаток системы, он сумел лишить власти только своих противников из среды высшей партийной и государственной бюрократии. На проходивших в эти годы сессиях Верховного Совета СССР, Пленумах ЦК КПСС и на съезде КПСС Горбачев боролся со своими противниками внутри партии, используя для этого закулисные аппаратные методы. В результате, он «выиграл все сражения и проиграл войну».

Уже попытка обновления партийного аппарата не дала результата – слишком скромными были кадровые ресурсы. Номенклатурная система подготовки кадров блокировала доступ к власти новых людей (и новых идей) вплоть до самого конца СССР. А быстрое падение личного авторитета не позволило Горбачеву воспрепятствовать разложению и дезориентации силовых структур.

Разрушение в результате дискредитации в СМИ авторитета традиционных носителей власти (партийных структур, МВД и КГБ, армии) и их дезориентация привели к ослаблению способности центральной власти контролировать положение в экономике и в стране в целом, чем воспользовались его противники и хорошо организованные криминальные структуры⁷⁷².

Потенциальным противником трансформации системы был рабочий класс.

В рецензии известного американского советолога Джорджа Кеннана на книгу М. Горбачева о новом мышлении, о противниках горбачевских реформ говорится следующее: «Как промышленные рабочие, привыкшие к тотальной безответственности..., привыкшие к выполнению только минимальной работы в течение трудового дня, уверенные, что их не могут выгнать с работы, а, если даже они и будут уволены, то их будет ожидать работа в другом месте, – как такие люди могут относиться к лидеру, который говорит им, что пришло время, когда они должны будут работать тяжело и хорошо и т. д.? Как орды административной бюрократии, во многих случаях вдвое более многочисленные, чем необходимо, могут реагировать на политику правительства, постулирующую, что они излишни и вскоре должны будут заняться чем-либо другим? А общественное мнение, привыкшее платить за самые необходимые продукты – хлеб, молоко, мясо и квартирную плату и много чего еще, даже не крохи от тех цен, которые должны платить за эти вещи люди на Западе. Как могут они реагировать на известие, что цены на эти основные продукты вскоре будут значительно повышены и что они должны с этим согласиться, поскольку в некоем туманном будущем им, благодаря этому, будет лучше жить?»⁷⁷³.

Альтернативного выхода из этой ситуации Горбачев не нашел: ему не удалось ни сохранить лояльность властных структур, ни обеспечить массовую и конструктивную поддержку своих реформ со стороны народа. Не удалось Горбачеву и нейтрализовать оппозицию своей политике в рядах самой власти.

6. Необходимость нейтрализации сторонников-радикалов была связана с такой характерной особенностью демократического сознания в СССР, как его разрушительный, а не созидательный пафос. Это делало демократическую общественность противниками Горбачева в той же мере, что и его союзниками. Яркий пример тому выступления лидеров демократической интеллигенции (священника Глеба Якунина, Гавриила Попова, Валерии Новодворской и др.) на первом, разрушительном этапе их деятельности. В своей книге «По ту сторону отчаяния» В. Новодворская писала о себе и о своей роли в эти годы: «Я разрушаю сознательно и с мстительным наслаждением».

Как и подобает радикалам, из сторонников Горбачева они быстро превратились в его жестких и непримиримых критиков. Именно эти противники просматривались за спинами бастующих шахтеров. Одним из лидеров радикальной оппозиции стал бывший первый секретарь Московского горкома КПСС Борис Ельцин. К моменту консолидации радикальной оппозиции личное влияние Горбачева ослабло, и он превратился в заложника старой власти.

Предпринятые пропагандистские и административные методы по нейтрализации радикальной оппозиции только усилили ее влияние на общество. А избирательная кампания по выборам на I Съезд народных депутатов СССР дала им возможность организационно оформиться⁷⁷⁴.

7. Как свидетельствует опыт удачных трансформаций, в основе консенсуса лежит одобренный обществом договор, заключенный между осуществляющей трансформацию системы властью и ее потенциальными союзниками, с одной стороны, и конструктивной оппозицией – с другой. В противном случае различное понимание целей и задач реформ может привести к нарушению общественного согласия и к радикализации масс (со всеми вытекающими последствиями). В своем анализе-прогнозе развития событий в восточноевропейских странах английский политический мыслитель Джон Грэй обращает внимание на одно важнейшее условие, при соблюдении которого только и возможна мирная трансформация системы. Этим условием является взятое на себя властью обязательство обеспечить социальную безопасность населения, то есть сохранение экономической стабильности.

Важность этой гарантии для населения и необходимость ее обеспечения были осознаны и испанскими, и польскими реформаторами. Обязательство обеспечить социальную безопасность населения содержалась в заключенных в этих странах пакетных соглашениях⁷⁷⁵. Гарантом соглашения в Испании был король Хуан Карлос I. Для гарантии мирного характера передачи власти (и тем самым трансформации системы) в Польше для В. Ярузельского был создан наделенный большими полномочиями пост президента страны⁷⁷⁶.

Без экономической стабильности удачная трансформация системы просто невозможна, о чем свидетельствует вся мировая история становления демократии. Это условие в нашей стране не было выполнено. Горбачеву по объективным и субъективным причинам не удалось сохранить экономическую стабильность в стране и тем самым предотвратить радикализацию общества. Предпринятые им шаги в области экономики не только не стабилизировали положение, но необратимо его ухудшили. В канун падения системы страна оказалась на пороге финансовой катастрофы. Сегодня специалисты пишут о «рукотворности» многих из возникших тогда экономических проблем, о сознательном нагнетании противниками Горбачева трудностей в снабжении населения предметами первой необходимости.

Запад, который столько выиграл от отказа СССР от великодержавной политики и гонки вооружений, фактически предал Горбачева, не оказав ему никакой финансовой поддержки. По словам многолетнего посла СССР в Вашингтоне Анатолия Добрынина, западные эксперты оценили Горбачева как бесперспективного политика и не рекомендовали Конгрессу США оказывать ему финансовую поддержку.

8. К необходимым условиям выхода из системы стран тоталитарно-авторитарного типа относится благоприятная международная обстановка. Применительно к ситуации середины 80-х гг., она выражалась в том, что гонка вооружений загнала противостоящие друг другу страны в положение, выходом из которого были либо ее новый, разорительный для экономики любой страны, виток, либо ее прекращение.

Отказ от политики вооруженного противостояния прежде всего освобождает страну от дополнительных и обременительных военных расходов, создавая резервы для проведения реформ и повышая экономическую стабильность.

Эпоха Горбачева неразрывно связана с принципиальными изменениями в советской внешней политике, с отказом от традиционной ориентации на борьбу за сохранение мировой гегемонии. Именно этот отказ сделал Горбачева столь популярным на Западе и принес ему Нобелевскую премию мира. Секрет его популярности лежит в том, что гонка вооружений, хотя и в меньшей степени, чем в нашей стране, разрушительным образом действовала на экономику западных стран. По словам члена руководства лейбористской партии и депутата палаты общин Энтони Вечвуд-Бена, огромные военные расходы периода гонки вооружений привели Великобританию на край банкротства.

Как не уставали в годы перестройки повторять нашим визитерам на Западе: «Вы сами не живете по-настоящему и не даете жить нам. Как только вы откажетесь от политики наращивания ядерной мощи, вы начнете жить как люди, и мы вам поможем». Обещания были искренними, но не выполненными.

Интерес к нашим реформам и готовность оказать экономическую помощь исчезли вслед за исчезновением ядерной угрозы, военной мощи СССР и его союзников. Пропал интерес не только к СССР. По подсчетам первого заместителя заведующего Международным отделом ЦК КПСС Р.П. Федорова, уже в 1990 г. восточноевропейским странам было предоставлено кредитов в 25 раз меньше, чем в среднем за прошлые годы⁷⁷⁷.

В отношениях с СССР времен Горбачева Запад, как и прежде, руководствовался своими государственными интересами. А интересы Запада, как и прежде, требовали ослабления военной и экономической мощи Советского государства. Разъясняя позицию администрации США на переговорах с Горбачевым, тогдашний госсекретарь Бейкер писал в своих мемуарах: «При всем расположении к ним⁷⁷⁸ в Белом доме, определяющим мотивом в подходе администрации всегда было стремление в максимальной степени использовать отношения с Горбачевым и ослабление его позиции дома, прежде всего в государственных интересах США».

Запад был готов и торговаться, и платить за сделанные СССР уступки. Но оказалось, что в этом не было необходимости. Горбачев не был готов к такого рода ведению международной политики.

Самым ярким примером некомпетентности Горбачева (и тогдашнего министра иностранных дел Шеварднадзе) в отношениях с западными политическими деятелями стало решение германской проблемы. Против поспешного объединения Германии высказались все авторитетные лидеры стран Западной Европы. В самой ФРГ против поспешного объединения выступала Социал-демократическая партия. Но Горбачев «спешил»⁷⁷⁹.

Из интервью бывшего первого заместителя министра иностранных дел Г. Корниенко:

«– То, что должно было быть постепенным процессом эволюции, заняло у Горбачева лишь полгода. <...> Последствием быстрого воссоединения Германии было драматическое сужение советского выбора вариантов и значительное сокращение способности Москвы формировать свою модель приспособления к новым обстоятельствам. <...>

Сейчас из архивных документов, опубликованных на Западе, ясно: можно и нужно было решать германский вопрос так, чтобы, во-первых, наши интересы безопасности были гораздо лучше обеспечены, во-вторых, семь шкур содрать с Запада. Запад был готов к нашим условиям. И Бонн, и Вашингтон могли согласиться, чтобы объединенная Германия, будучи членом политического союза НАТО, не входила бы в его военную организацию. Объединение же пошло такими темпами, которые вовсе не радовали самих западных немцев. У них до сих пор несварение желудка от проглоченной ГДР.

Вопрос: То есть Горбачев оказался радикальнее Запада?

– Он всех удивил. Он пошел гораздо дальше того, на что они рассчитывали. Когда канцлер Коль услышал, что Горбачев отдает на его решение вопрос объединенной Германии в НАТО, у него глаза на лоб полезли. Он ушам своим не поверил»⁷⁸⁰.

Эта неспособность мыслить национально-государственными интересами СССР проявилась в вопросе о «компенсации советской стороне за объединение Германии». За год до падения Берлинской стены группа западногерманских промышленников (по инициативе канцлера Г. Коля) обратилась к Горбачеву с предложением обсудить с Вашингтоном проблему объединения Германии. Было обещано, что за содействие объединению, СССР может получать от ФРГ по 50 млрд. долл. в год товарными кредитами в течение 10 лет.

Тогда это предложение не было принято, ему воспротивились противники объединения Германии в советском партийном руководстве. Но и спустя год, когда процесс объединения уже пошел, обсуждать вопрос о компенсации отказались уже партийные либералы (Шеварднадзе)⁷⁸¹.

Причину такого парадоксального поведения советских лидеров следует искать не только в поразительной некомпетентности советских лидеров, но и в крахе их идеологических представлений о мире. Согласно традиционным советским представлениям, в мировом масштабе происходит борьба между хорошими (своими) и плохими (чужими), между красными и белыми. Для нас важно, что в этой картине мира со времен Сталина было место для очень своеобразного понимания национально-государственных интересов СССР. В новой же, принятой Горбачевым концепции общечеловеческих ценностей речь уже шла о борьбе мирового добра с мировым злом. В ней вчерашние противники и даже смертельные враги превратились в союзников и партнеров по этой борьбе. Но в этой концепции не могло быть места такой ценности, как национально-государственные интересы, от которой наши партнеры по переговорам и не думали отказываться.

В итоге, была разрушена сложившаяся система безопасности в Европе, а новая Россия встала перед проблемой вступления в НАТО не только ее бывших союзников по Варшавскому договору, но и возникших на развалинах СССР новых государств.

Для СССР существовало еще одно, девятое условие выхода из системы – разрешение проблемы отношения Центра и союзных республик, получившей в отечественной публицистике название проблемы «имперского характера страны». Именно в этой сфере западные советологи Ричард Пайпс и Э. Каррер Д’Анкос видели «ахиллесову пяту» советской системы, способную разрушить СССР⁷⁸².

К моменту распада СССР тезис об имперском характере советской системы стал аксиомой в политической публицистике, а понятие «империя» – бранным словом. Для нашей темы важно помнить, что термин «империя» означает территориально обширное и многонациональное государство, в котором по определению не может быть национальных проблем.

Но такая форма государства, основанная на лояльности к центру и ее лидеру, может существовать только в традиционном обществе⁷⁸³. Процесс модернизации и его успехи с неизбежностью ставят проблему переосмысления характера отношений с Центром, стимулирует поиск новых форм государственного общежития, трансформации империи в федерацию или Содружество наций.

Например, после потери большей части своих территорий Византия за несколько столетий трансформировалась в неформальное Содружество наций⁷⁸⁴, народы которого ощущали это единство на основе общей веры (православия) и формировавшейся по византийским образцам культуры. В этих странах в церквах за литургией молились и за Вселенского (Константинопольского) Патриарха, и за императора Византии (до ее падения в 1453 г.). Постепенно в Британское Содружество наций трансформировалась в середине XX в., переживавшая кризис во взаимоотношениях с колониями, Британская империя (что было официально зафиксировано). Условием трансформации империи в Содружество наций является сохранение за имперским центром культурного или морального авторитета.

СССР по своей сути представлял собой такую форму восстановленной имперской системы, в которой Центр взял на себя обязательства по развитию окраин⁷⁸⁵. Центральная власть не замечала закономерного роста национального самосознания местных политических элит и национальной интеллигенции, естественно следующего за успехами в социально-экономическом развитии. СССР не был первой в истории империей, которая столкнулась с этой проблемой. За много лет до распада СССР известный английский историк Хью Ситон-Уотсон писал: «Улучшение условий не уменьшает, а увеличивает национальное недовольство в многонациональных империях – это Закон Неблагодарности Колоний».

Постепенно исключающая какие-либо проявления самостоятельности, жесткая централизация обострила противоречия между Центром (Москвой) и периферией, которые только ждали возможностей для проявления своего недовольства⁷⁸⁶.

Политика Горбачева (начиная с борьбы с коррупцией на местах и кончая возможностью проведения выборов и обновления элит) предоставила провинциальным элитам в союзных республиках такую возможность.

На эти связанные с процессом модернизации естественные конфликты наложились давние национальные фобии, предрассудки, взаимные национально-территориальные претензии. Советская система не знала никаких других способов разрешения социальных конфликтов, кроме силовых. Отсутствие гражданского общества, его институтов и структур сделало невозможным формирование независимых от местной власти оппозиционных политических институтов, с которыми Москва могла бы вести переговоры и заключать компромиссы. Частично восстановившие свое влияние местные кланы Средней Азии и Северного Кавказа к началу перестройки еще не вышли из подполья. А борьба с коррупцией в среднеазиатских республиках только подтолкнула местные правящие партийные элиты к разрыву с Центром.

Первое серьезное столкновение на этой почве произошло в Казахстане в 1986 г., когда во главе республиканского ЦК вместо обвиненного в коррупции Динлирсамеда Кунаева встал присланный из Москвы Геннадий Васильевич Колбин, русский по национальности. Ситуация в Казахстане не была типичной для других, особенно среднеазиатских и закавказских, союзных республик, где у власти находились местные национальные элиты. Здесь у власти находилась интернациональная (включавшая казахов, русских, немцев, евреев), а не национальная элита. Но и она увидела в Колбине русского наместника из Москвы.

Считается, что, протестующих против русского наместника, студентов вывели на улицу те силы, которые не хотели уступать власть. Это не был национальный конфликт в чистом виде. Скорее, это было проявление конфликта местных элит с Центром, проявление борьбы с Центром за свою долю власти и ответственности.

События в Алма-Ате стали сигналом и для других национальных элит, которые воспользовались ослаблением авторитета Горбачева и Центра в целом, чтобы заявить о своих претензиях на независимую власть.

Иного типа конфликт разразился в Закавказье. В 1988 г. армянское большинство населения Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджана потребовало передачи своей области в состав Армении. В результате произошли армянские погромы в Сумгаите, а затем и в Баку (1990). Центр и лично Горбачев, опасаясь, что передача Нагорного Карабаха Армении приведет к цепной реакции изменения границ внутри СССР, поддержали сохранение статус-кво, то есть заняли сторону Азербайджана. Но в новых условиях позиция Центра мало что значила. Между Арменией и Азербайджаном начался кровавый конфликт, переросший в войну (см. Приложение VII).

Очень показательными для того времени стали события в Тбилиси, где за годы перестройки местной интеллигенцией было выдвинуто требование предоставления Грузии независимости. В апреле 1989 г. на митинге в Тбилиси были выдвинуты требования ликвидации автономий в составе Грузии (речь шла об Абхазии) и выхода республики из состава СССР. Новая грузинская демократия хотела национальной независимости исключительно для себя. По распоряжению верных Москве партийных властей против демонстрантов были брошены войска, применившие слезоточивый газ и саперные лопатки. 19 человек погибли, сотни были ранены. События в Тбилиси вызвали широкое возмущение по всей стране. Никто не хотел задуматься над их подлинным смыслом.

События в Азербайджане и Тбилиси показали, что у центральной власти отсутствовали инструменты (кроме силовых) для разрешения возникающих конфликтов. А конфликты на национальной (Фергана, Новый Узень, Кишинев, Сухуми) и социальной (забастовки и беспорядки в Свердловске, Челябинске, Куйбышеве и других крупных промышленных городах) почве нарастали.

Несколько иначе шел процесс обострения политического и национального самосознания в республиках, обладавших исторической памятью и традицией существования в качестве независимых государств. В этих республиках формируются собственные и независимые от КПСС и его институтов национальные политические структуры. Сформированные в 1988 г. народные фронты Эстонии, Латвии, Литвы выступили за восстановление государственной независимости этих республик. В ответ были созданы Интерфронты, объединившие преимущественно русскоязычное население Прибалтики и выступавшие за сохранение Союза. Эти принципиально новые общественные объединения были представлены на выборах, а победителям из Народных фронтов удалось сформировать местные правительства.

В ноябре 1988 г. Верховный Совет Эстонской ССР провозгласил свое право приостанавливать законы СССР на территории Эстонии. Верховный Совет СССР признал этот документ незаконным. В марте 1990 г. Верховный Совет Литовской ССР объявил «о восстановлении независимости Литовского государства». Началось открытое противостояние. В первой половине 1991 г. в Литве и Латвии местными сторонниками сохранения Советского Союза (при поддержке силовых ведомств Москвы) были предприняты попытки вооруженного (с пролитием крови) свержения правительств Народного фронта.

Решающий удар по целостности Советского государства был нанесен 12 июня 1990 г., когда высший орган государственной власти РСФСР – Съезд народных депутатов – провозгласил Декларацию о российском государственном суверенитете. За это решение, предопределившее последующий развал Советского Союза, проголосовали как коммунисты, так и демократы.

Это был важнейший сигнал для Горбачева, что в борьбе за сохранение Союза он должен изменить идеологию реформ. Не курс на сближение с Западом, а политика сохранения государства могла бы спасти Союз и горбачевские реформы. Но Горбачев не смог или не захотел принять на вооружение государственнической патриотической идеологии. Российское общество в тот момент еще не осознало угрозы гибели союзного государства и враждебно относилось к попыткам апелляции к патриотизму.

Не готовое воспринимать происходящее через призму национально-государственных интересов, российское общество пассивно восприняло распад государства. Что касается возникшей в последние годы существования СССР либерально-демократической журналистики и активной части советской интеллигенции, то распад страны изображался и воспринимался ими как естественное завершение развития имперской системы.

Между тем, империя – это результат длительного исторического развития, с которым связана общность исторических судеб и культур входивших в ее состав народов. Да и сами народы в своем большинстве – исключение составляли Прибалтика, Молдавия (кроме Приднестровья) и Закавказье – не стремились к выходу из СССР. Против проведения в их республиках референдума о судьбе Союза выступили власти Грузии, Литвы, Молдавии, Латвии, Армении и Эстонии. Но и на этих территориях свыше 2 млн. человек проголосовали за сохранение СССР.

6 сентября 1991 г. Госсовет СССР был вынужден официально признать независимость Латвии, Литвы и Эстонии.

Перед Горбачевым и его сторонниками стояла проблема одновременного с трансформацией системы изменения характера Союза. Прежде всего это была проблема разделения компетенции между Центром и провинцией. Одновременно она решала и проблемы превращения в своего союзника региональной технократической бюрократии. Решить эту проблему Горбачев не сумел⁷⁸⁷.

Был ли неизбежен распад Советского Союза? Да, но только в том смысле, что к моменту его распада (когда возникла эта проблема) у советской социально-политической системы отсутствовали внутренние силы и для самозащиты, и для перспективного развития (трансформации). Достаточно было «неосторожного» экспериментирования для ее спасения со стороны нового генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева, чтобы система рухнула. В этом смысле система не смогла выдержать даже соперничества между Горбачевым и Ельциным. Убийственной для системы оказалась ситуация, при которой, как и в 1917 г., на защиту единства страны не выступил ни один национально значимый (авторитетный) лидер, ни один национально значимый социальный институт⁷⁸⁸. Их просто не оказалось: ни лидеров, ни партий, ни институтов. В своем развитии советская власть уничтожила сами основы для сохранения национальных институтов (Церковь, армия) и возникновения новых. А стать национальным институтом партия не смогла.

Выдвигая задачу выхода из системы, любой реформатор должен был учитывать ряд важных для судьбы предпринимаемых реформ обстоятельств.

Во-первых, любые сообщества организованы на основе некоторого комплекса общепризнанных ценностей и представлений, разрушение которых с неизбежностью ведет к дезинтеграции. Такой основой в СССР был набор псевдосоциалистических ценностей и лозунгов, которые вместе с системой воспринимались значительной частью населения как действующие. К примеру, иной была ситуация в Польше, где система значительной частью населения рассматривалась как навязанная им Россией (Сталиным).

Реформатор должен был учитывать верность системе со стороны значительной части населения, которая на практике обеспечивала лояльность ему (как главе системы) со стороны всех звеньев партийного и государственного аппарата. В советских условиях отказ от системы псевдосоциалистических ценностей означал «освобождение от присяги», от принятых по отношению к системе, а значит и ее лидеру, обязательств со всеми вытекающими последствиями – аналогичными тем, о которых один из персонажей Достоевского сказал: «Раз Бога нет, значит, все дозволено».

Высшей ценностью, по отношению к которой все оппозиционные силы в странах, выходящих из авторитарных и тоталитарных систем, сохраняли лояльность, были: Государство-Родина, Нация, гражданский мир. К примеру, главная оппозиционная сила Польши – Католическая Церковь – потратила целое десятилетие на пропаганду противопоставления партии как не национальной, навязанной внешними врагами силы – государству как общенациональной ценности. И, приведшее к краху социалистической системы в Польше, соглашение было заключено между представителями государства (в данном случае армии), а не партии, с одной стороны, и оппозицией, – с другой.

Во-вторых, как и любая другая, советская система обладала социальной опорой, своеобразным аналогом ориентированного на буржуазные ценности и индивидуализм западного «среднего класса». В нашей стране это были слои, ориентированные на гарантируемую государством социальную защиту и уверенность в завтрашнем дне. Прогрессирующее в последнее десятилетие разложение системы, неспособность государства выполнять взятые на себя обязательства даже в прежнем объеме не разрушили существовавшей в сознании подавляющего большинства населения страны уверенности в законности таких обязательств государства, как дешевое жилье, бесплатные и доступные образование и медицина, социальная защита и социальная справедливость. Именно наличие этой массовой поддержки режима сделало тщетными все попытки российских (и восточноевропейских, за исключением Польши) диссидентов создать организованную и массовую антисоциалистическую оппозицию.

Социологические исследования весны 1990 г. (то есть уже после широкомасштабных разоблачений режима) свидетельствовали о том, что коммунизм как ценность признавался в СССР 38 % опрошенных, демократический социализм – 57 %, в то время как противниками коммунизма назвали себя лишь 27 %, сторонниками капитализма – 24 % опрошенных.

В соседних странах (Польше и Венгрии) показатели были иными: у идеи коммунизма в Польше было всего 3 % сторонников (в Венгрии – 15 %), у демократического социализма 30 % (в Венгрии – 54 %); противниками коммунизма себя считали в Польше 80 % (в Венгрии – 75 %) опрошенных, а за капитализм в Польше высказались 42 %, в Венгрии – 37 %. Социалистическая идея в западном социал-демократическом варианте (как гарант социальных завоеваний) была популярна во всех европейских социалистических странах. Коммунизм же воспринимался в Польше и Венгрии как советская (т. е. деформированная) форма социализма.

У социалистической идеи в Советском Союзе продолжала существовать массовая опора. Институциональным представителем социалистической идеологии (и ее конкретных ценностей) и системы в целом в нашей стране была партия – КПСС. До отмены пресловутой 6-й статьи Конституции СССР Горбачев, как генеральный секретарь ЦК КПСС, мог рассчитывать на лояльность партии по отношению к нему. Потом – нет. Горбачев должен был цепляться за «социализм» так долго, пока эта идеология не исчерпала своей стабилизирующей социальный порядок силы, пока на смену партийной системе власти не пришла бы новая, основанная на демократических выборах государственная система и пока сам он не приобрел бы в обществе новый социальный статус – лидер государства. Иначе, разрушая социалистическую систему, Горбачев рисковал быть погребенным под ее обломками.

Тем и отличаются реформаторы от революционеров, что они не разрушают «до основанья, а затем...». И как только Горбачев, не сумев приобрести действенной социальной опоры для программы выхода из системы, «изменил социализму» в пользу абстрактных общечеловеческих ценностей, он превратился в частное лицо «с заслугами перед историей».

Поэтому для Горбачева вариантом выхода из системы (приемлемым для подавляющего большинства общества) был путь, по которому пошли западные социал-демократии. Идея раскола компартии на верную ленинизму и на готовую принять социал-демократическую программу с возможностью выбора/самоопределения для каждого члена КПСС и последующего раздела имущества обсуждалась летом 1990 г. Но Горбачев побоялся пойти на столь решительный шаг. Власть еще оставалась в руках партии, и ее раскол автоматически создавал вакуум власти, на что Горбачев не решился. А начавшийся после выборов в марте 1989 г. переход власти в руки государственных органов еще не завершился.

В-третьих, когда Горбачев приступил к своим реформам, советская экономическая и политическая системы оказались неконкурентоспособными в исторической перспективе, но в тот конкретный момент они продолжали функционировать, хотя и с большими сбоями. СССР обладал вполне реальным статусом «сверхдержавы», то есть (применительно к нашей теме) страны, способной выполнять на мировой арене функции противовеса США – страны, любое событие в которой приобретает международное значение. И это могло иметь огромное значение для характера и судьбы осуществляемых (и планируемых) реформ.

В-четвертых, основой советской системы была Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС). Именно она поддерживала жизнеспособность системы, одновременно являясь и ее становым хребтом, и ее панцирем-корсетом (З. Бауман): партия, слившаяся с государством. Критики КПСС в своих совершенно справедливых обличениях исходили из того, что она была не столько политической партией, сколько структурообразующим элементом системы, – и, борясь против КПСС, автоматически разрушали всю систему. Это было главной целью новой российской антисоциалистической демократической оппозиции. Но «демократы» не учитывали, что под панцирем-корсетом, которым партия охватывала страну, отсутствовала нормальная общественная жизнь, отсутствовали нормальные экономические и общественные связи, на основе которых легко воссоздается гражданское общество, и что вместе с партией разрушалась вся государственная и хозяйственная структуры, включая армию, МВД, систему государственной безопасности и... социальной защиты. Как точно сказал выдающийся польский борец с коммунистической системой Яцек Куронь: «Разрушая систему, мы разрушали общий дом, в котором живем».

Опыт «братских стран» в данном случае был иным. К моменту краха системы, правящая в Польше ПОРП уже не была ни структурой власти, ни партией (ее общественные связи были разрушены уже в период «Солидарности»), Поэтому исчезновение ПОРП с политической арены прошло совершенно безболезненно. Аналогичной была ситуация с ВСРП в Венгрии. Да и сама роль марксистской партии в этих странах была иной, чем в СССР.

В годы, когда марксистские партии в Венгрии и в Польше стояли у власти, работа в партийном аппарате была лишь ступенькой перед восхождением к реальной власти в государственной системе. Иначе было в СССР, где в роли ступеньки на пути к карьере в партии могла выступать служба в государственном аппарате или контролируемых ею псевдообщественных организациях (комсомоле, профсоюзах). В Испании, на момент смерти Франко, правящая партия – «фаланга» – так же не была системообразующей силой.

Поэтому ни в Венгрии, ни в Польше, ни в Испании исчезновение формально правящей партии не грозило параличом нормальному функционированию страны. Ибо под сковывающим развитие страны панцирем диктатуры партии (в Испании – диктатуры армии) существовали (хотя и деформированные) общественные и экономические связи. Иной была ситуация в СССР, где разрушение партийной системы вело к пусть даже временному параличу властной структуры и, как следствие, к разрушению государства (СССР) и экономической системы. Но самым печальным последствием разрушения панциря-корсета стало распадение неструктурированного (не организованного в добровольные или традиционные объединения) общества. Горбачеву не на кого было опереться.

Для Горбачева, как разрушителя сталинской системы, задачей номер один было воссоздание дееспособности государственного аппарата и тем самым – государства. И надо признать, что на этом пути им были допущены не только ошибки. Трудно сказать, кто был инициатором этого процесса в последние годы советской власти, но именно реформам Горбачева (прежде всего выборам и самой атмосфере перемен) мы обязаны консолидации независимой от Центра провинциальной политической элиты, созданием дееспособного провинциального государственного аппарата, в руках которого власть будет сосредоточена до конца 1990-х (весь период президентства Б. Ельцина). Одна часть этой провинциальной политической элиты добилась провозглашения независимости бывших союзных республик, а другая ее часть не допустила распада Российской Федерации вплоть до реформ президента Путина.

Этот итог подтверждает тезис российского историка Владимира Шестакова о том, что в «конечном счете совсем другие силы определили направление и характер реформирования советской системы. Этими силами была советская номенклатура, тяготившаяся коммунистическими условностями и зависимостью личного благополучия от служебного положения. Она жаждала собственности и перемен»⁷⁸⁹.

За возможность приобрести собственность партийная номенклатура на время (а где и надолго) уступила власть не только в Польше и Венгрии, но и в России.

«У Горбачева, когда он начинал, не было целостной и “развернутой вглубь” программы. В этом корни столь странного выбора целей – антиалкогольная кампания и совершенствование машиностроения, борьба со спекуляцией и открытие простора для кооператоров, гласность, свободные выборы, парламентаризм и укрепление исполнительной власти, рынок и восстановление плановых хозяйственных связей, партия авангардного типа и социал-демократизация КПСС. Едва ли не каждый последующий шаг власти направлен на то, чтобы отменить предыдущий или, по крайней мере, сгладить его последствия»⁷⁹⁰ – так, спустя несколько лет после краха политики перестройки, написал один из ближайших помощников Горбачева – Георгий Хосроевич Шахназаров.

Эта, лишенная внутренней логики, политика, не принося положительного, то есть созидательного эффекта, разрушала систему. А из исторического опыта известно, что ничто так не революционизирует (раздражает) массы, как разрушительное экспериментирование.

Вступив в должность генерального секретаря и фактического главы государства, Горбачев продолжил начатую Андроповым борьбу с коррупцией и кадровые чистки в среде высшего и среднего звена партийного аппарата. Это психологически подготовило аппарат к резким движениям нового генерального секретаря: смещениям, отставкам, решениям и постановлениям. При этом новый глава партии в первую очередь столкнулся не столько с пассивным сопротивлением высшего и среднего звена партийного аппарата (хотя оно было), сколько с неспособностью аппарата ни инициировать, ни адаптировать новые идеи и действовать в соответствии с ними.

Аппарат – важнейший элемент любой системы власти. От его качества зависит жизнедеятельность системы, в том числе ее способность к реформированию и самореформированию. Но бюрократизация партийного аппарата и отсутствие ответственности за результаты своей деятельности вели сотрудников аппарата к моральной деградации. Тот же Шахназаров дал такую характеристику партийного аппарата: «Мыслящие, небесталанные и даже незаурядные люди со временем утрачивали свое “я”. Послушными, исполнительными винтиками системы становились не только референты, инструкторы и другие “нижние чины”, но и секретари ЦК, члены политбюро, а во многом и сам <...> всемогущий генеральный секретарь <...>»⁷⁹¹

На самом деле любой аппарат всегда по определению бюрократичен и состоит из «винтиков». Беда в том, что все стороны жизнедеятельности общества управлялись аппаратом, чего быть не должно. Затратная экономика с дутыми цифрами стала первой и перманентной жертвой бюрократизации общественной жизни. Другой жертвой этого процесса стала сама партия.

На первом этапе Горбачевым был серьезно обновлен высший эшелон партийного руководства. К началу 1987 г. по подсчетам американской газеты «Вашингтон пост» было заменено 70 % членов Политбюро, 60 % секретарей областных партийных организаций, 40 % членов ЦК КПСС брежневского «набора». В свою очередь новые первые секретари осуществили чистки среднего и нижнего звена партийного аппарата: в Москве первый секретарь горкома Б.Н. Ельцин за один год сместил практически всех секретарей городских райкомов и руководство городского партаппарата.

Но результаты этой кадровой политики были неутешительны. Согласно правилам номенклатуры⁷⁹², в состав центрального партийного аппарата можно было подняться, лишь пройдя соответствующую школу в нижнем и среднем партийном звене, и приобретя соответствующие навыки мышления и поведения⁷⁹³. И Ельцин, и другие поставленные Горбачевым партийные секретари не могли включить в систему власти необходимое число принципиально новых людей. Именно поэтому, не разрушив номенклатурную кадровую систему партии, нельзя было начинать реформы.

Особенностью осуществленных Горбачевым кадровых перемен был приход к власти технократов. Среди первых секретарей обкомов – этих подлинных хозяев советской системы – к началу 1989 г. высшее техническое образование имели более половины – 53 % (в 1976 г. этот показатель составлял 41 %). Гораздо более существенным в этом обновлении было то, что, если раньше подавляющее большинство из них к началу своей партийно-комсомольской карьеры успевало поработать по специальности не более двух-трех лет, то теперь среди первых секретарей стало значительно больше подлинных представителей технократии, а иногда и непосредственных руководителей «индустриальных гигантов». Среди членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС появились люди, никогда не работавшие в партийном аппарате. Типичным советским технократом был и новый глава правительства Николай Рыжков, из 35 лет своей служебной карьеры только три года проработавший в партийном аппарате.

Но итоги первых лет перестройки были плачевными. Примененные Горбачевым традиционные для власти командно-административные методы реформирования системы не принесли желаемых результатов. Не помогло и обращение Горбачева к крупнейшим авторитетам советской науки. Но ни авторитетные критики системы – академики Татьяна Заславская и Абель Аганбегян, ни другие академики-экономисты не смогли предложить власти действенной программы выхода из кризиса. Критики оказались малополезными для конструктивной работы. Дело в том, что все их представления об экономике – в том числе и у оппозиционных власти представителей науки – вращались в теоретических рамках социалистической политэкономии, то есть науки о несуществующем. Представления о рынке, рыночной экономике и ее взаимодействии с политикой у советской экономической элиты оказались нереалистичными, книжными. Подтвердилась мудрость старой американской поговорки: «Кто не работал в бизнесе, тому никакие книги не помогут».

В конце 1980-х страна вошла в, вызванный резким падением цен на нефть, острый финансовый кризис, который сопровождался драматическими экономическими последствиями. Его жертвами стали миллионы советских людей, которые на опыте повседневной жизни убеждались, что снабжение товарами народного потребления и продовольствием стремительно ухудшилось.

Процедура замены одних партаппаратчиков на других ничего не дала. Реакция аппарата на горбачевские призывы была естественной: имитация бурной деятельности. Подозрения, что Горбачев не ограничится имитацией реформ, а пойдет на разрушение системы, возникли у аппарата лишь в январе 1988 г., когда на очередном Пленуме ЦК КПСС (27–28 января) он заявил о необходимости политических реформ. Тогда Горбачев признал неудачу своих реформаторских усилий и заявил о необходимости перестройки политической системы⁷⁹⁴. «Коренной вопрос реформы... касается разграничения функций партийных и государственных органов», – заявил он в феврале 1988 г. Горбачев решает обратиться за поддержкой не к партаппарату, а непосредственно к партии. С этой целью созывается XIX партконференция.

За выступлениями делегатов партконференции КПСС, проходившей летом 1988 г. и транслировавшейся по радио и телевидению, следила буквально вся страна. В повестку дня этой конференции был поставлен вопрос об изменении политической структуры общества. Политической целью перестройки была провозглашена передача власти от КПСС (партии) к Советам депутатов трудящихся (государству).

На конференции было принято судьбоносное решение о принципиальном изменении характера выборов в центральные и местные органы государственной власти: проведении их на альтернативной основе, то есть на основе соперничества двух и более претендентов, на каждое место в выборной системе всех уровней власти. Тотальная демократизация всех сфер управления обществом, согласно новой реформаторской стратегии, должна была разрушить командно-административную систему, укоренить состязательность во всех сферах жизни, создать естественные механизмы динамичного развития общества.

Неудача экономической политики Горбачева, с одной стороны, и обещание политических реформ, с другой; активизируют сопротивление в среде высшего и среднего партийного аппарата. Осенью 1987 – весной 1988 г. зазвучала публичная критика политики Горбачева. В качестве критика-сторонника радикальных реформ в октябре 1987 г. выступил первый секретарь Московского горкома партии Борис Ельцин. Позиция противников политических реформ была сформулирована в опубликованном на страницах «Правды» письме Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами». Письмо было инспирировано партийным аппаратом и поддержано им как в Москве, так и в провинции. Для ответа критикам Горбачев воспользовался старыми партийно-бюрократическими методами: Ельцин был выведен из состава высшего руководства страны, а партийному аппарату Горбачев ответил публичным осуждением письма на Пленуме ЦК КПСС и на страницах той же газеты «Правда».

Проблема нарастающего внутрипартийного кризиса не была публично разрешена, а загнана вглубь. Тем самым партия была исключена как инструмент реформирования или демонтажа системы, а другого инструмента осуществления реформ в стране у Горбачева не было. Более того, в целях дискредитации своих противников и создания общественной поддержки своей политики он стимулирует усиление критической роли СМИ. Сочетание свободы для СМИ и свободы для выражения общественной поддержки горбачевскому курсу оказалось губительным для нового политического курса. Как напишет в своем анализе происшедших в странах Восточной Европы перемен Ральф Дарендорф⁷⁹⁵, «гласность и перестройка несовместимы: свобода слова и собраний означает революцию, а структурная реорганизация может осуществляться только при высокой степени контроля»⁷⁹⁶.

Два направления характеризуют деятельность СМИ в этот период: разоблачение существующей бюрократии (партийно–государственного и хозяйственного аппарата) как врага реформ⁷⁹⁷ – и разоблачение прошлого системы. Оба эти направления мгновенно приобрели все худшие качества советских пропагандистских кампаний⁷⁹⁸.

Для разоблачительного этапа в истории горбачевских реформ характерно обращение к прошлому, в котором искали корни всех бед. Там же искали и новых героев. Парадоксально, но одно время таким «героем» демократической интеллигенции стал один из лидеров и идеологов большевиков периода становления советской диктатуры, а затем и ее жертва Николай Бухарин. Именно он в истолковании перестроечной публицистики и историографии предстал олицетворением демократической альтернативы сталинскому режиму 1920–30-х гг.

Необратимость реформ наступила только после того, как прошли выборы в Верховный Совет СССР и Верховные Советы союзных республик, и как следствие появились действующие парламенты, а реальная власть в стране начала перераспределяться между Центром и союзными республиками, партией и органами государственной власти. К сожалению, этот процесс перераспределения полномочий осуществлялся не как часть продуманных реформ по демонтажу системы, а в рамках борьбы между Центром и периферией (союзными республиками) за власть.

Выборы народных депутатов в Верховный Совет СССР в марте 1989 г. проводились по новому избирательному закону. Он предусматривал наряду с прямыми и тайными выборами на альтернативной основе представительство от общественных организаций. КПСС была представлена 100 депутатами⁷⁹⁹. От Академии наук был избран академик Андрей Дмитриевич Сахаров.

Сам факт возможности выборов на альтернативной основе вызвал к жизни беспрецедентную активность избирателей.

Ее результатом стало создание в части союзных республик нового типа независимых от КПСС общественных организаций – народных фронтов. Выборы стали самым революционным шагом на пути разрушения системы. Их результатом был раскол высшего этажа партаппарата: на способных выиграть выборы (то есть выдвигать альтернативные программы, привлекательные для избирателей лозунги, вступать в коалиции⁸⁰⁰) и на неспособных к этому⁸⁰¹. В самое ближайшее время «способные» покидают партаппарат и вслед за избранным в марте 1990 г. президентом СССР М.С. Горбачевым переходят на выборные должности в государственной системе. Происходит быстрое перемещение центра власти из ЦК КПСС в президентские структуры, а в дальнейшем из партийного аппарата на местах в советские (государственные) региональные структуры. Тем самым создавалась принципиально новая для советских условий и независимая от партийного аппарата, но обладающая реальным влиянием государственная власть⁸⁰².

Переход политической провинциальной элиты из партийного аппарата в государственный имел огромные последствия для судьбы СССР и России. Тем самым была обеспечена столь необходимая для осуществления реформ непрерывность власти на местах. За немногим исключением именно этим, выигравшим первые выборы, людям принадлежала власть в России весь ельцинский период. Доля новых людей (не из номенклатуры) в их среде была невелика, хотя и с каждым годом увеличивалась.

«Неспособные» оказались на свалке истории, и только некоторые из них продолжили свое политическое и профессиональное существование в рамках КПСС и созданных на ее деньги структур. Даже руководство возникшей позднее КПРФ составляют относительно «новые», профессионально более пригодные к современной политической борьбе люди.

Активизация политической жизни в провинции, в том числе в союзных и автономных республиках, имела не только положительные стороны (формирование структур гражданского общества, формирование провинциальной политической и бизнес-элит). Одновременно происходило ослабление центральной исполнительной власти. Оба эти процесса позволили проявиться самым опасным врагам демократии и реформ – национализму и сепаратизму.

Горбачев не сумел возглавить этот процесс воссоздания в стране государственной власти на местах и договориться с ее региональными лидерами. Идея нового Союзного договора, в котором были бы зафиксированы новые реалии политической жизни, не была вовремя (выдвинута в 1988 г.) воспринята ни политическим руководством страны, ни оппозиционными лидерами в Верховном Совете СССР. Окончательно горбачевское руководство «дозрело» до готовности перераспределить полномочия между Центром и регионами и заключить Союзный договор только тогда, когда начался «парад суверенитетов» – провозглашение деклараций о независимости, с которыми одна за другой стали выступать союзные республики. Это и предопределило последующее поражение Горбачева.

Параллельно с осуществлением политических реформ Горбачев приступает к принципиальным переменам в системе управления экономикой. Первоначально они выразились в упразднении отраслевых отделов ЦК КПСС и усилении роли министерств. Наряду с ослаблением контроля партии над экономикой начинается создание альтернативной государственной – «комсомольской» экономики, выросшей преимущественно из центров научно-технического творчества молодежи. О том, как далеко было готово пойти партийное руководство, свидетельствует принятие принципиальных решений об использовании денег партии.

Момент принятия решения о «деньгах партии» является сигналом о принятии руководством страны решения о «выходе из социалистической системы». Об этом же свидетельствует начавшаяся номенклатурная приватизация «государства государством» (министерства, главки, тресты превращаются в концерны типа Газпрома). По мнению социологов, именно на этом этапе и произошла приватизация основной государственной собственности. Позднейшая ваучерная приватизация должна была лишь закамуфлировать этот судьбоносный для страны процесс подлинной приватизации.

Вот как описывали этот процесс социологи Овсей Ирмович Шкаратан и Юрий Юрьевич Фигатнер в статье «Старые и новые хозяева России»:

«Бывшая номенклатура сейчас, в основной своей части, интенсивно трансформирует свое обладание властью, дававшей право присваивать государственную собственность, в обладание частной собственностью. Этот процесс начался в 1987–1988 гг. Так, многие первые кооперативы были использованы для приватизации партийной, комсомольской и государственной собственности. Через очень короткий период кооперативы преобразовывались в малые предприятия, владельцами которых стали вчерашние секретари региональных партийных комитетов и другие представители властвующей элиты. Этот процесс усилился с созданием в стране системы коммерческих банков. Российская печать, особенно после августа 1991 г., опубликовала немалое число документов, подтверждающих этот завуалированный грабеж нации под видом приватизации государственной собственности. Организаторами этого процесса выступали секретари ЦК КПСС, в частности Егор Лигачев и Олег Шенин. В одном из документов (“О неотложных мерах по организации коммерческой и внешнеэкономической деятельности партии”) прямо говорилось: “Конечная цель, по-видимому, будет состоять в том, чтобы наряду с “коммерциализацией” имеющейся в наличности собственности планомерно создавать структуры “невидимой” партийной экономики, к работе которой будет допущен очень узкий круг лиц, определяемый Генеральным секретарем ЦК КПСС или его заместителем...”»⁸⁰³.

До сих пор не появилось серьезных работ, анализирующих историю экономической политики Горбачева. Одно безусловно. Она завершилась провалом. К моменту распада СССР страна вступила в полосу затяжного и глубочайшего экономического кризиса, который эксперты сравнивали с «великой депрессией» в экономике США в 30-е гг.

Вот как говорил о причинах постигшей страну экономической катастрофы один из экономических советников Горбачева академик Олег Тимофеевич Богомолов:

«Возникает, конечно, вопрос, в чем причины такого угрожающего развития событий и было ли оно неотвратимым. Почему, несмотря на все благие намерения и Горбачева, и Ельцина, экономика не может выйти из состояния свободного падения? Обычно даются следующие объяснения.

Во-первых, Россия унаследовала многие трудноразрешимые проблемы от тоталитарной системы (хроническое отставание сельского хозяйства, гипертрофированное развитие военно-промышленного комплекса и тяжелой промышленности в ущерб потребительскому сектору, техническая отсталость многих отраслей экономики, ее значительная изоляция от внешних рынков, чрезмерная концентрация производства и нерациональность его размещения, неразвитость инфраструктуры экономики). Во-вторых, уже в годы перестройки экономика понесла огромные потери в связи с катастрофой в Чернобыле, падением цен на экспортируемые энергоносители, стремительной дезинтеграцией Советского Союза и разрывом сложившихся договорных связей между предприятиями. В-третьих, хозяйственная жизнь разладилась из-за того, что поспешное разрушение административной системы управления экономикой зашло без необходимости дальше необходимого и не было компенсировано новыми рыночными механизмами. Нерешительность в переходе к рынку – один из главных упреков, адресуемых Горбачеву и его политике перестройки.

Все сказанное справедливо, но еще недостаточно для понимания причин наступившей катастрофы. Десятилетиями накапливавшиеся экономические трудности переросли в настоящий снежный обвал прежде всего в результате непростительных ошибок и просчетов в политике, допущенных как при Горбачеве, так и при Ельцине. Попытка форсирования экономического роста, щедрое увеличение расходов государства на различные социальные нужды, антиалкогольная кампания, сопровождавшаяся падением бюджетных доходов, списание колхозам и совхозам их задолженности – все это расшатывало финансовую систему бывшего Советского Союза. Борьба России и других республик за независимость и отказ выполнять финансовые обязательства перед центральными властями окончательно подорвали ее. Провозгласив переход к рынку, Горбачев своей инфляционной политикой систематически разрушал тот потребительский рынок, который функционировал в рамках административной системы.

При сохраняющемся контроле за ценами, инфляция проявлялась в исчезновении товаров из магазинов и переходе в отношениях между предприятиями к бартерным сделкам. Денежные доходы переставали служить стимулом развития производства.

Отвергнув под давлением военно-промышленного комплекса идею образования экономического сообщества республик с механизмом совместного регулирования денежного обращения и финансов, Горбачев упустил последний шанс на спасение экономики бывшего Советского Союза»⁸⁰⁴.

Неудача предпринятого противниками политического курса Горбачева переворота (ГКЧП) стимулировала переход инициативы к политическим лидерам союзных республик. Кроме того, сама попытка возглавляемого первыми лицами страны переворота поставила силовые структуры в ситуацию политического выбора – перед которым их по определению ставить нельзя. Как известно, силовые структуры сделали свой выбор, в результате которого союзные власти лишились контроля над ними.

Точку в этом процессе поставила встреча глав государств России (Б.Н. Ельцин), Белоруссии (С.С. Шушкевич) и Украины (Л.М. Кравчук) в Беловежской пуще. Принятая ими Минская декларация от 8 декабря 1991 г. объявила об образовании Содружества Независимых Государств (СНГ). За этой встречей последовала встреча глав государств в Алма-Ате, в своей Декларации от 21 декабря 1991 г. провозгласивших: «С образованием Содружества Независимых Государств Союз Советских социалистических Республик прекращает свое существование».

Распался Советский Союз. Возникла угроза дезинтеграции России.

Характеризуя позицию победителей – новой российской политической элиты – отечественный историк и политолог Анатолий Иванович Уткин написал: «Распад Союза продемонстрировал не столько стремление составлявших его народов к независимости, сколько неспособность новой политической элиты мыслить категориями национального интереса. Не имели значения ни выраженная на референдуме воля народов к сохранению Союза, ни нежелание части национальных элит выходить из Союза. При этом вообще не обсуждалось, что Россия выиграет или проиграет от этого».

В состоявшемся 17 марта 1991 г. всенародном референдуме по вопросу сохранения Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности, приняло участие 147 млн. человек. За сохранение Союза высказалось 112 млн. человек, то есть 76 процентов проголосовавших.

«Известия». Московский вечерний выпуск. 1991. 22 марта.

Секретно 11 июля 1991

1. Предоставить ЦК компартий союзных республик, республиканским, краевым, областным комитетам партии право самостоятельно решать вопросы организации, не противоречащей интересам политической работы производственно-хозяйственной деятельности, включая создание, реорганизацию и ликвидацию в установленном порядке предприятий и хозрасчетных организаций.

Установить, что имущество, находящееся в оперативном управлении ЦК компартий союзных республик, республиканских, краевых, областных комитетов партии и партийных учреждений, может ими передаваться в пользование или полное хозяйственное ведение, а также в качестве своего вклада в учреждаемые предприятия и хозрасчетные организации с сохранением права на общепартийную собственность. При этом отчуждение недвижимости общепартийной собственности может производиться только с согласия собственника.

2. В целях выполнения решения январского (1991 года) объединенного Пленума ЦК и ЦКК КПСС, ЦК компартий союзных республик осуществить в 1991–1992 годах практические меры по последовательному сокращению дефицита партийного бюджета и переходу на самофинансирование за счет развертывания производственно-хозяйственной деятельности, по эффективному освоению выделяемых для этих целей средств.

Расширить в этих целях издательскую деятельность, а также участие в производственно-хозяйственной деятельности партийных средств массовой информации.

Доходы от производственной и хозяйственной деятельности использовать для выполнения уставных задач, а также на благотворительные цели. <...>

4. Создать фонд инвестирования производственно–хозяйственной деятельности, направив на эти цели часть страхового запаса денежных средств партии.

Протокольно. Управлению делами ЦК КПСС направить из фонда до 400 млн. рублей на финансирование отдельных высокоэффективных проектов и предложений партийных органов, партучреждений и организаций, отобранных на альтернативной основе с учетом их экономической и правовой экспертизы. Выделение средств в этих случаях проводить в форме кредитов под процент, размер которого устанавливается в зависимости от сроков возврата, суммы кредита и экономической эффективности проекта.

5. Управлению делами ЦК КПСС: использовать в рамках производственно-хозяйственной деятельности современные организационно-правовые формы хозяйствования (акционерные общества, малые предприятия, привлечение надежных иностранных партнеров и другие).

Протокольно. Проработать и внести в установленном порядке конкретные предложения по созданию в необходимых случаях предприятий и фирм партии, фондов, других хозяйственных или общественных структур для осуществления через них операций по управлению партийной собственностью.

Оперативное решение наиболее важных вопросов производственно-хозяйственной деятельности возложить на тт. Шенина, Лучинского, Манаенкова, Веселкова, Кручину.

Генеральный секретарь ЦК КПСС М. Горбачев

«Подлежит возврату в протокольный сектор Общего отдела ЦК КПСС через 3 месяца» // Исторический архив. 1992. № 1. С. 7–8.

<...> Еще при Сталине отдельные кадры, отдельные микрофюреры принимали самостоятельные решения. Они знали, что они могли поплатиться за них головой, но они могли поплатиться головой и за непринятые решения. Сегодня, когда за решения ничем не платят, людей полностью отучили их принимать, отучили брать инициативу, иногда – рисковать! Ведь основное качество советского чиновника – он в принципе не принимает решений, он ждет решения сверху, а верха ждут решения, оглядываясь друг на друга, пока все не зажгутся на «да» или «нет». Не только народное хозяйство, даже армия построена по принципу безынициативности, без приказа из центра ничего не делается. В прошлой войне принималась масса инициативных решений, научила военная обстановка. Но с тех пор прошло уже 40 лет, а современная война – не стройное шествие, она будет требовать инициативы отдельных групп больше, чем когда-либо. А между тем, в армии, которая ее должна будет вести, инициатива сделалась редчайшим исключением.

Когда открывали мой монумент корреспондентам «Комсомольской правды», погибшим во время войны, то после пьянки под названием «землянка» (где вся военная элита пила спирт, ела картошку с салом и пела фронтовые песни) несколько избранных были приглашены в кабинет Тяжельникова, который тогда был секретарем ЦК комсомола. Среди избранных был маршал Конев, который открывал монумент, и два Героя Советского Союза, один – солдат, другой – кажется, лейтенант. За что же этим ребятам была оказана такая честь? За то, что в стычке под Даманским, когда китайцы открыли огонь и начали наших лупить, и все пассивно ждали решения Москвы, эти двое были единственными, принявшими решение – сопротивляться. Минуя верха, они взяли инициативу в свои руки. Их арестовали, но пока они сидели, из Москвы пришел приказ: «дать китайцам». Тогда ребят освободили и сделали Героями Советского Союза.

Неизвестный Э. Катакомбная культура и власть // Вопросы философии. 1991. № 10. С. 3–28.

Той осенью (1985 г.) ЦРУ представило по крайней мере 3 секретных доклада с оценками положения в Советском Союзе:

– «Подход Горбачева к общественному кризису: управляемое возрождение. Анализ ЦРУ, август 1985 года».

– «Экономическая программа Горбачева: обещания, реальности и подводные камни. Анализ ЦРУ, сентябрь 1985 года».

– «Внутренние источники напряженности в советской системе. Анализ ЦРУ, ноябрь 1985 года».

В этом последнем докладе, впрочем, как и в предыдущих, подчеркивалось: «Советский Союз является мощным и стремящимся к расширению игроком на международной арене, который использует напористую дипломатию, подпираемую комбинацией из военной мощи, пропаганды и подрывной тактики для продвижения своих интересов». Однако «СССР поражен комплексом внутренних недугов, которые усугубились в конце 70-х и начале 80-х годов. Их лечение является одним из наиболее значительных и трудных вызовов, стоящих перед режимом Горбачева». А далее следовал такой интересный вывод:

«По самым современным стандартам Советский Союз является очень стабильной страной. В течение следующих 5 лет и в обозримом будущем (отсчет здесь ведется от начала 80-х. – О.Г.) трудности этого общества не станут вызовом системе политического контроля, которая гарантирует правление Кремля, и не будут угрожать крушением экономики. Но в течение остальной части 80-х и после внутренних дел СССР будут доминировать попытка режима преодолеть эти многочисленные трудности, которые будут также влиять на советское поведение во внешней политике и в вопросах национальной безопасности».

Гриневский О. Перелом: от Брежнева к Горбачеву. М., 2004. С. 285–286.

По сравнению со своими престарелыми коллегами по Политбюро выпускник юридического факультета МГУ 54-летний Михаил Сергеевич Горбачев олицетворял смену поколений в советском руководстве. Он не злоупотреблял спиртным, умел гладко говорить и принадлежал к поколению, чье гражданское становление приходилось на хрущевскую «оттепель».

МГУ тех лет с его бурными дискуссиями в студенческой среде (даже на консервативном юридическом факультете) было хорошей школой «нового» послесталинского мышления. И одновременно с этим Горбачев был плоть от плоти партийного руководства; он был человеком, прошедшим все необходимые для успешной карьеры этапы номенклатурного роста⁸⁰⁵. И, как пишет Г. Шахназаров, к моменту своего избрания Горбачев «буквально ничем не выделялся... среди коллег – ни выдающимися достижениями в бытность секретарем Ставропольского крайкома, ни успехами на первоначально порученном ему участке руководства сельским хозяйством, ни тем более чем-нибудь заметным в области идеологии и международных отношений»⁸⁰⁶.

Его карьеру злые аппаратные языки связывали с болезнями почек двух могущественных членов Политбюро – Михаила Андреевича Суслова и Юрия Владимировича Андропова, которые вынуждены были периодически навещать расположенные на Ставрополье Минеральные Воды и общаться с местным первым секретарем крайкома партии Михаилом Сергеевичем Горбачевым. Поддержка этих, подозрительно относившихся друг к другу, членов Политбюро обеспечила ему переход на работу в Москву в качестве секретаря ЦК КПСС. На последнем этапе борьбы за власть огромную роль сыграла поддержка, оказанная Горбачеву самыми влиятельными членами Политбюро времен позднего Брежнева: министром обороны Дмитрием Федоровичем Устиновым⁸⁰⁷ и министром иностранных дел Андреем Андреевичем Громыко⁸⁰⁸.

Существует несколько занимательных версий-историй о препятствиях, которые должен был преодолеть Горбачев как кандидат на высший пост в стране, о потенциальных союзниках и активных противниках его избрания, которых он должен был задобрить⁸⁰⁹, или нейтрализовать на этом пути⁸¹⁰. Не ставя под сомнение существующей для кандидата необходимости договориться с одними и нейтрализовать других, следует согласиться с точкой зрения, высказанной Рудольфом Германовичем Пихоей, что для решавших судьбу Горбачева членов ЦК, у него не было соперников. В глазах этих избирателей у них не было альтернативного кандидата, а избирать очередного престарелого генсека они не желали⁸¹¹.

Свою программу действий в ночь перед избранием, гуляя с Раисой Максимовной (женой) на даче, Горбачев (по его словам) сформулировал как: «Так жить нельзя». Более конкретной программы действий он не имел.

Опыт пребывания в партийном руководстве страны в качестве секретаря ЦК по сельскому хозяйству не вселял в него оптимизма относительно возможностей системы. Например, в эти годы он столкнулся с нежеланием могущественных первых секретарей обкомов – настоящих хозяев страны – поддержать разработанную в 1982 г. под его руководством Продовольственную программу. Она так и осталась на бумаге. Ее поддержало всего несколько (кажется, 8 или 9) первых секретарей обкома.

Самую значительную речь своего пребывания у власти он произнес в ноябре 1987 г. по случаю 70-й годовщины Октябрьской революции. В ней он поднял болезненную для партии и общества сталинскую тему. После Хрущева каждый новый советский руководитель самоопределялся по отношению к Сталину. Назвав сталинский режим «преступным», Горбачев тем самым поставил под вопрос существование самой системы⁸¹².

Ответ на вопрос: в какой степени неудача Горбачева-реформатора была предопределена особенностями Горбачева-личности, а в какой – объективными причинами? – еще ждет своих исследователей. Но уже и сегодня ясна прямая зависимость неудачи реформ от падения личного авторитета Горбачева: и в среде его собственного окружения, и в рядах партийного и государственного аппарата, и у простых граждан.

Отсутствие качеств подлинного, обладающего харизмой национального лидера проявилось в трагические дни Чернобыльской катастрофы. Его реакция была реакцией партийного бюрократа, а не национального лидера. Были приняты меры для сокрытия информации о случившемся в Чернобыле. Правда о катастрофе так и не была публично сказана⁸¹³.

Из чтения мемуаров людей, относящихся к близкому окружению Горбачева, складывается впечатление, что головокружительный взлет на вершину власти оказал отрицательное воздействие на его личность. Провинциал во всем, что не касалось внутрипартийной борьбы, он на первых порах был готов прислушиваться к советам опытных помощников. Он умело вел позиционные бои с высшей партийной номенклатурой и выигрывал. Но уже первые достижения в сфере внешней политики, как и в деле упрочения личной власти, а также тот ажиотаж, который был поднят вокруг него как за рубежом, так и в нашей демократической и недемократической прессе, оказали на Горбачева отрицательное воздействие. Изменилось отношение к советникам, в которых он, как утверждают, стал ценить способность «не давать советов». Горбачев очень болезненно относился к любой критике в свой адрес⁸¹⁴. Как написал М. Бри, Горбачев «утратил чувство власти, которой мог лишиться не только он один, но и вся связанная с ним властная группа».

В своих мемуарах Анатолий Добрынин цитирует примечательный рассказ Маргарет Тэтчер о предпринятых ею попытках спасти Горбачева в канун событий 19 августа 1991 г. Получив информацию от английских спецслужб о готовящемся заговоре против Горбачева, она звонит президенту США Бушу-старшему с просьбой «помочь Мише» и слышит в ответ: «Ему нельзя помочь».

Его избрание на пост генерального секретаря ЦК КПСС было воспринято страной с надеждой, его уход с политической арены – с облегчением.

Б.А. Филиппов

Какие причины – внутренние или внешние – вынудили Горбачева пойти на перестройку?

Наша экономика шла к полному развалу. Это прекрасно понимал Андропов, который засадил Горбачева и Рыжкова за детальное изучение этих процессов и подготовку предложений. Поэтому никакого просветления со стороны Горбачева не было. А дальше начинается то, что я могу объяснить лишь действиями человека, который является по объективным интеллектуальным данным умным дураком. Будучи неспособным родить никакой концепции, кроме антиалкогольной, Горбачев, в то же время, не признавал команды единомышленников, способной разработать стратегию реформ. Его сверхэгоцентризм вел к тому, что он отрицал необходимость иметь концепцию. Если не на стадионах и митингах, то на совещаниях он прямо говорил: «Бросьте вы эти концепции – решили делать, надо начинать делать, а там жизнь подскажет, что правильно». Мог быть великим реформатором человек без стратегического мышления?

Но такая независимость снижала риск вмешательства консервативных сил. Возможно, Запад это понял и подтолкнул процесс?

Бесспорно, это использовал Запад. После встречи с Горбачевым в 1984 году Маргарет Тэтчер поняла, что это человек, которого можно повести за собой. Так родилась концепция общечеловеческих ценностей. Горбачев, во многом с помощью Шеварднадзе, стал вести себя так, будто весь мир живет по этим ценностям и нам надо, задравши штаны, догонять всех. И не имеет значения, порезать ли лишнюю ракету, сделать ли лишнюю уступку. Завтра все будем брататься и целоваться. Хотя сегодня видно, что Запад не был намерен отступаться от святого принципа защищать свои интересы.

Горбачев это осознавал или верил в то, что все делает правильно?

Я считаю, что в значительной степени верил. Именно потому, что он был умным дураком. А еще он так вымаливал помощь, чтобы предотвратить крах в экономике. Встречаться с Джорджем Бушем на Мальту в 1989 году он поехал без всякой концепции по германскому вопросу. Когда Буш заговорил по Германии, Горбачев был готов на все – только дайте нам 15 или 20 миллиардов долларов. Без этого мы задохнемся. Сейчас из архивных документов, опубликованных на Западе, ясно: можно и нужно было решать германский вопрос так, чтобы, во-первых, наши интересы безопасности были гораздо лучше обеспечены, во-вторых, семь шкур содрать с Запада. Запад был готов к нашим условиям. И Бонн, и Вашингтон могли согласиться, чтобы объединенная Германия, будучи членом политического союза НАТО, не входила бы в его военную организацию. Объединение же пошло такими темпами, которые вовсе не радовали самих западных немцев. У них до сих пор несварение желудка от проглоченной ГДР.

То есть Горбачев оказался радикальнее Запада?

Он всех удивил. Он пошел гораздо дальше того, на что они рассчитывали. Когда канцлер Коль услышал, что Горбачев отдает на его решение вопрос объединенной Германии в НАТО, у него глаза на лоб полезли. Он ушам своим не поверил. <...>

Вы думали, кто мог бы быть лучше Горбачева, вместо него?

К сожалению, нет. Поэтому и радовался, чего греха таить, что после плеяды дряхлеющего Брежнева, Черненко и больного Андропова пришел новый, молодой, энергичный и вроде бы по виду умный человек! Но уже к концу 1985 года, после встречи Горбачева с Рейганом в Женеве, я пришел к выводу, что это не тот человек, который нужен стране. Добрынину я сразу сказал, что мы нахлебаемся с ним горя. Это человек, который думает только о своей власти и будет все грести под себя. Горбачев, скажем, несколько лет публично отрицал, что он стремится стать президентом. А в действительности он нацелился на единоличную власть уже с самого начала.

А Рейгану удалось раскусить Горбачева? И как Вы, в связи с этим, самого Рейгана оцениваете как политика?

Рейган, как опытный политик, понял Горбачева. Но Рейган опирался на сильную с точки зрения интересов США команду. Она отрабатывала решения, готовила для бесед карточки, которые он зачитывал, вроде Брежнева на последнем этапе. Через полгода после ухода из Белого дома у него официально признали болезнь Альцгеймера. Это не появляется внезапно. Он явно давно был болен, и дело шло к слабоумию. <...>

Качество информации по США вас удовлетворяло? Разведка серьезно помогала в тот момент?

В общем, я не помню, чтобы в 1985–1988 годах и позже, когда я был в ЦК, информация была действительно ценной, чтобы она позволяла корректировать или убеждать руководство в необходимости тех или иных решений. Может быть, солидная документальная информация ко мне просто уже не попадала.

По сравнению с временами Брежнева, Сталина общий уровень ухудшился?

Информация в первые послевоенные годы, когда работала английская «пятерка», бесспорно, резко отличается от последующих лет.

Вы имели с ней дело?

Когда работал в информационном управлении ПГУ, имел. Она обычно была обезличена. Признаков не было, кто передал, где служит. В 1970–1980-х бывала ценная информация из кругов натовских. Например, я помню материал об обсуждении в НАТО на Совете министров сразу за вводом наших войск в Афганистан. В то время как все шумели о нашей интервенции, из документов было ясно, что они потирают руки. Они были страшно рады, что мы туда влезли, собирались вести себя так, чтобы мы подольше там увязли. Это поссорит нас с третьим миром, позволит Западу по многим другим линиям на нас нажимать.

Они оказались правы?

Оказались правы.

Если разведывательная информация была неважной в 1985–1988 годах, на какую же тогда опирались, какие были основные источники для внешнеполитических решений?

В основном, на собственные аналитические способности.

Как почти за 50 лет Вашей работы изменилась осведомленность и адекватность представления высшего руководства СССР и России о внешнем мире?

Сталин требовал документы и сам их анализировал. Хрущеву было преимущественно наплевать на информацию. От него обычно возвращались бумаги без признаков, что их раскрывали. Даже край был не отогнут.

Как же Хрущев принимал решения, если он ничего не читал?

Как свидетельствует инцидент с Кубой, по наитию и советам тех, кто сам мало смыслил, что говорит. Так, высокая военная делегация, которая делала на Кубе рекогносцировку, доложила, что проблем скрыть ракеты не будет: «Там пальмы растут, с воздуха не разглядишь – то ли ракета стоит, то ли пальма». У Хрущева были идеи, которыми он руководствовался в отношениях с внешним миром: все должны были видеть, что мы сильные, пусть даже блефуем. Когда у нас было всего четыре межконтинентальные ракеты, он заявил, что мы сможем поразить ими любую точку мира. На тот момент американские ядерные средства, обеспеченные средствами доставки до нашей территории, превышали количество наших ракет в десятки раз. Но он рассчитывал, что блеф произведет свое впечатление.

Производил?

Производил, только не в нашу пользу. Эти заявления использовали те, кто раскручивал гонку вооружений в США. Отсюда так называемый лозунг «ракетного отставания», на котором в избирательной кампании 1960 года играл Кеннеди.

Брежнев начал разрядку и разоружение. Сыграла ли в этом роль его осведомленность?

Брежнев, особенно поначалу, был человеком довольно осведомленным в разоруженческих делах. Он, как секретарь ЦК, занимался оборонкой, был в курсе наших работ по ракетам и ядерному оружию. К тому же он как черт ладана боялся войны. При нем удалось завязать переговоры по ограничению и последующему сокращению стратегических вооружений. Это была область, к которой все боялись прикоснуться – тайна на тайне. В значительной мере благодаря ему, эти переговоры в ноябре 1969 года начались. В очень короткий срок, к 1972 году, мы уже получили договор по ПРО, первое временное соглашение по ограничению наступательных стратегических вооружений. Большую роль сыграл тогдашний президент Академии наук Мстислав Келдыш, которого уважал и к которому прислушивался Брежнев. Келдыш убеждал, что фактически невозможно создать непроницаемую ПРО, а технологическая гонка нас измотает.

То есть Академия наук влияла на политику безопасности?

Не Академия наук – персонально Келдыш. Он лично и, в какой-то мере, его тогдашний первый заместитель Михаил Миллионщиков были посвящены в эти вопросы, входили в комиссию по стратегическим вооружениям. Академия наук как институт не прикасалась к этим вопросам.

А ее отдельные части, например Институт США и Канады?

Создавался институт с серьезными намерениями просвещать руководство. Но сколько-нибудь серьезной роли он не сыграл. Его работы в лучшем случае читались референтами. Личные короткие записки Георгия Арбатова попадали иногда к Брежневу. У него был личный контакт с генсеком. Но Арбатова не очень любил референт Брежнева Александров, который стоял на страже внешнеполитической тематики.

Вернемся к внешней политике эпохи Горбачева. В декабре 1990 года министр иностранных дел Шеварднадзе сказал: «Ухожу в отставку – идет диктатура». Что он имел в виду?

Пришло время, когда Горбачеву Шеварднадзе осточертел, потому что на Горбачева сыплются все шишки, в стране его все проклинают, авторитет на Западе пошел вниз, а Шеварднадзе купается в лучах славы. Его прославляют и говорят, что он готов идти дальше Горбачева. При одном из разговоров Горбачева с Добрыниным по прямому телефону я присутствовал. Дело шло к подписанию афгано-пакистанских соглашений, отчего зависел вывод войск. Горбачев звонит и говорит: «Это что ж получается, скоро должно быть подписание, все лавры получит Шеварднадзе, а Горбачев вроде ни при чем. Ты там с Корниенко подумай, как мне включиться в этот процесс». Мы придумали. Организовали его встречу с Наджибуллой в Ташкенте, как будто бы для решения тупиковых вопросов, хотя никакой нужды в этой встрече не было. Но это мало его удовлетворяло. Настал момент, когда он решил отделаться от Шеварднадзе. Шел съезд, и Горбачев собирался публично предложить Шеварднадзе новый пост вице-президента, от которого трудно было бы отказаться. Агентура Шеварднадзе донесла ему об этом. Поэтому ночью он вызвал помощников, сочинил сумбурное выступление и на съезде опередил Горбачева с заявлением о своей отставке.

Какие были наиболее болезненные моменты при переходе от советской внешней политики к российской?

Самый трагичный факт в том, что российской политики как таковой вообще не было. Ельцин и Козырев, проклиная Горбачева и Шеварднадзе, фактически плыли по течению. Да еще кое в чем старались перещеголять их, например, в отношении Курильских островов. Ельцин заявил еще до сдачи должности Горбачевым о том, что он имеет пять-восемь пунктов, как решить этот вопрос, но фактически пообещал их сдать. И дальше, кроме танцев и плясок, ничего вспомнить хорошего о внешней политике Ельцина и Козырева я не могу.

«Коммерсант-Власть». М., 2001. № 10.

Борис Кагарлицкий: В нашей прессе было очень много рассуждений о том, что Советский Союз был последней империей, что империи обречены на распад, а потому Советский Союз был обречен. Прежде всего давайте обратим внимание на то, что Советский Союз вовсе не был империей. И распался Советский Союз вовсе не под давлением национальных чувств тех или иных народов – будь то великороссы, мусульманские народы, украинцы или даже прибалты. Прибалты вовсе не ставили перед собой цель развалить Советский Союз, у них была конкретная цель, причем никак не соотносившаяся с тем, что, к примеру, происходило, предположим, на Украине. И развалили, кстати говоря, все-таки Советский Союз, как известно, не прибалты, а в Беловежской пуще совсем другие республики. <. . . >

Другой вопрос, что все это было в значительной мере фикцией, поскольку была КПСС, была централизованная структура, которая управляла по совершенно другим законам. Но опять-таки в этой официальной структуре было некоторое единство бюрократического аппарата, и именно этот бюрократический аппарат и стал, как известно, могильщиком Советского Союза. Советский Союз развалили не толпы народа, который вышел на улицу под националистическими лозунгами. Даже там, где это имело место, эти движения были некой декорацией, необходимой для принятия бюрократическим аппаратом нужных политических решений. Но решения принимались элитой, и это были бюрократические элиты, воспитанные в рамках Советского Союза, в его традициях. Как только республиканская элита России созрела до определенного уровня, она разрушила централизованное государство, которое стесняло перспективы ее развития.

Это не единственная причина, но тем не менее эту причину не видеть невозможно.

Обратите внимание, после распада Советского Союза вопреки катастрофическим предсказаниям не последовало цепной реакции распада России. Почему? Потому что региональные российские элиты, включая этнические, за исключением, кстати говоря, той же самой Чечни, были не готовы и не заинтересованы в том, чтобы подобного рода распад форсировать. Они еще не достигли той степени зрелости, которой достигли республиканские бюрократические элиты в составе СССР.

Вадим Медведев: Если говорить о политической и психологической, моральной ответственности за беловежскую трагедию, то ее должны разделить многие, хотя и не поровну. Мне кажется, что приоритет, безусловно, должен быть отдан радикал-демократам, которые с самого начала взяли направление на разрушение Союза, поддерживали какие бы то ни было национальные и сепаратистские движения, и затем пришли к выводу о том, что следует для достижения своих целей отыграть российскую карту.

Конечно, вина и за коммунистическими фундаменталистами, которые яростно сопротивлялись обновлению Союза, затем выступили против перестройки в целом и в конечном итоге попытались осуществить военный путч.

<...> Конец СССР не может быть объяснен только чьими-то ошибками, чьими-то коварными действиями. Он имеет под собой серьезные объективные причины, и, мне кажется, надо сосредоточить внимание на их анализе. В основе распада Союза лежит глубокий системный кризис советской системы как таковой, которая оказалась не в состоянии ответить на вызов времени, оказалась несостоятельной перед лицом становления новых технологических, экономических, социальных, политических реалий, связанных с переходом человечества к новой цивилизации.

Россия, как ядро страны, утратила свою роль притягательного центра. Конечно, это произошло не сразу. Конечно, еще можно было прежними методами удерживать страну. Но, как правильно здесь отмечалось, перестройка, демократизация, гласность устранили многие скрепы военно-политического, идеологического характера, и в результате начался спонтанный распад Союза. Разговор о том, что после устранения Ельцина можно будет открыть дорогу интеграции, это по меньшей мере наивно и нереалистично. Дело не в личностях, а дело в восстановлении притягательной силы России и в экономическом, и в социальном, и в политическом, гуманитарном, и во всех других смыслах.

Вадим Межуев: Ход дискуссии заставляет меня вернуться к проблеме причин развала СССР.

Но важно, во-первых, уяснить контекст этой проблемы. Речь идет не только о развале Советского Союза. Речь идет о вычеркивании трехсотлетней истории России. Мы же перечеркнули триста лет. Не нужны были Суворов, Потемкин, Ушаков. Все это ненужным оказалось. Они зря жили в истории. Вот, что произошло. Произошел отказ от исторической России, как бы ее ни назвать – империей, Союзом или иначе.

Что стало причиной развала? Я бы назвал главной причиной развала плебейство, которое пришло к власти. Когда я говорю о плебействе, я имею в виду не социальное происхождение. Речь идет о духовном плебействе.

К сожалению, перестройка при всем том, что я был и остаюсь рьяным, так сказать, ее сторонником, имела одно негативное последствие. Она вывела к власти людей, совершенно случайных для истории России, никак с ней ни связанных – ни культурно, ни религиозно, ни исторически. Для них судьба России не была их личной судьбой. Этих людей отличала духовная беспородность. Эти люди ни интеллектуально, ни другими качествами не были предназначены для того, чтобы решать судьбу страны.

Они никак не были укоренены в русской почве. Совершенно не понимали ни ее истории, ни ее традиций. До перестройки они что-то тявкали про научный коммунизм, потом они прочитали Хайека и стали по западным рецептам, которые, кстати, оспариваются давно и на Западе, ломать и корежить эту огромную страну, чужую для них и непонятную. Я не буду называть фамилии. <...> Речь идет о людях, которые не связаны ни генетически, ни культурно, ни духовно, никак, с судьбой той страны, которую они взялись переделывать. Сегодня важно понять, что Россия как великое государство создавалась не во имя какой-то экономической рациональности. Россия существовала как огромная культурная и цивилизационная идея. Это великолепно понимали все в XIX веке. Вы почитайте русских мыслителей. Они боялись исчезновения России как некоторого цивилизационного образования, как носительницы своей исторической миссии. Россия, просто живущая по законам чисто экономической целесообразности, вообще не нужна никому в мире, в том числе и ей самой.

Это понимали уже авторы «Вех», которые обвиняли либерализм в недооценке русской почвы. Струве это определил четко. Он сказал – это наши беды из-за религиозного отщепенства от собственного государства. Поэтому либерализм в России тут же приобретал антинациональный и антигосударственный характер. Вот это и есть плебейство или то, что в XIX веке называли беспочвенностью. Если ты не на почве, можно быть кем угодно: социалистом, коммунистом, либералом, демократом – и все равно окажешься врагом своей страны. Дело, на мой взгляд, не в русском этносе. На общинном русском этносе великое государство не держится. Русский этнос вообще не государство. Еще Деникин писал, что у его солдат не было национальности, они говорили: мы тамбовские, до нас немцы не дойдут.

Русское государство всегда держалось на особом слое людей. Сначала это были дворяне, потом были чиновники, потом был особый слой интеллигентов, для которых государство было делом личной чести, их судьбы. Всех их вырезали. Правда, первые коммунисты и большевики, которые собирали Россию, эту связь с государством чувствовали. Любое правительство, оказавшееся на месте большевиков в 1917–1918 годах, занялось бы тем же самым, любое. И это было понятно. У них еще были какие-то корни, какие-то связи с исторической Россией. А вот в 80–90-х годах пришли люди, которые историю начинают с собственного дня рождения и заканчивают ее днем собственной смерти. Или с того момента, когда они получают кресло в Кремле. Для нынешних правителей России нет истории своей собственной страны. Их заботит совсем другая история.

Поэтому пока традиция государственничества не восстановится, пока мы все не поймем, ради чего существовало это огромное государство, никакой интеграции здесь быть не может.

Сергей Чешко: Как известно, сегодня существуют две основные интерпретации причин распада СССР.

Первая – это так называемая теория заговора. Сегодня практически о ней не говорили, но она витает в воздухе, в общественном мнении и даже в академической среде. Речь о том, что СССР был убиен внешними силами при помощи внутреннего врага, внутренней пятой колонной.

Я считаю, что эта тема имеет право на существование, но с одной оговоркой. 70 лет спецслужбы Запада боролись за уничтожение Советского Союза, но удалось им это сделать только в 1991 году. Спрашивается, почему? Отсюда следуют выводы, что все же надо исследовать внутренние причины распада.

Вторая концепция объективистская, она исходит из того, что СССР исчез в силу действия некой исторической закономерности. Все мы воспитаны на истмате, и традиции такого объективизма, детерминизма в нас живы. Но все же сегодня мы можем пересмотреть некоторые свои методологические воззрения. Мне, например, кажется, что вообще такое понятие, как историческая необходимость, историческая закономерность – это, в общем-то, иллюзия, это, скорее, почва для приятных размышлений за чашкой чая, нежели некая инструментальная концепция, при помощи которой можно исследовать общество.

Я полагаю, что Советский Союз распался в силу сочетания конкретных политических причин. Я оставляю в стороне вопрос об экономическом кризисе, социальном кризисе. Говорят о структурном кризисе, системном кризисе. Но не совсем понятно, что это может означать. Что же на самом деле происходило? В действительности, была попытка мирной, но революционной трансформации тоталитарного общества, перевода его на либеральные начала. И сделать это, как оказалось, чрезвычайно сложно. Дело в том, что общество является тоталитаристским не только потому, что существует тоталитарный политический режим. Оно является тоталитаристским еще и потому, что основная часть населения не приучена самостоятельно мыслить, не приучена самостоятельно действовать, всегда ориентируется на некие авторитеты в лице государства или, как в нашем случае произошло, на новые политические, интеллектуальные элиты.

С другой стороны, наиболее активные слои общества, вышедшие на сцену в годы перестройки, в общем-то, страдали тем же тоталитаристским синдромом, который выражался в доминировании психологии и идеологии радикализма, революционности. Идеология добропорядочной западной либеральной демократии, как оказалось, в общем-то, была чужда тем людям, которые называли себя демократами, тем паче радикальными демократами. Поскольку демократия – это не лозунг, не символ, это конкретное политическое устройство, соответствующее данному уровню страны, и продукт исторического развития.

Наконец, третий момент, на который я хотел обратить внимание, – это этнонационализм. Я развожу понятия национализм и этнонационализм, полагаю, что в столь просвещенной аудитории объяснять разницу между этими терминами нет необходимости.

Так вот, этнонационализм всегда существует в любом обществе, где есть хотя бы один человек иноэтнического происхождения. Но этнонационализм был институциолизирован в рамках советской политической государственной системы, в рамках того, что мы называли социалистическим федерализмом. То есть структурирование территории страны и всего населения по этническим куриям. Считали в свое время, что это единственно правильный федерализм, противопоставляли его буржуазному, территориальному, но в действительности дали мощную подпитку этой идеологии и психологии.

Михаил Сергеевич, конечно, совершил много ошибок, и об этом говорилось. Ну, например, первая ошибка, о которой сегодня не говорили, но она была очень фундаментальная, – это антиалкогольная кампания, которая тут же сильно снизила уровень очарования масс Горбачевым. С Россией можно делать все что угодно – монарха ставить, свергать его, но нельзя отнимать святого. Михаил Сергеевич это святое пытался отнять.

Были еще две фундаментальные ошибки: недооценка национального вопроса, и Михаил Сергеевич в своих публикациях потом это уже признавал, и чрезмерная гласность. Чрезмерная в том смысле, что ее уровень не соответствовал той социальной инженерии, с помощью которой Генеральный секретарь ЦК КПСС мог осуществить мирное, эволюционное реформирование общества. Как потом оказалось, эта чрезмерная гласность оказалась губительной, во всяком случае, для политики перестройщиков. В результате очень быстро сформировалась радикальная оппозиция, о которой я говорил. Достаточно быстро обнаружилось, что массовой поддержки перестройка не имеет.

В результате сформировались два лагеря – ортодоксальных консерваторов и суперрадикалов, ниже которых находился Михаил Сергеевич со своей командой. Естественно, что в такой ситуации рассчитывать на успех перестройки было очень сложно.

Ну, а в числе радикальной оппозиции, конечно, оказались националисты в союзных республиках, вне России. Я, кстати, не думаю, что национализм русского народа здесь сыграл большую роль. Мне кажется, наоборот, что русский этнос как нация, как державный этнос всегда находился в несколько маргинальной позиции относительно идей этнонационализма.

«Независимая газета. Сценарии». 1997. 16 янв.

На просторах бывшего СССР к интеллигенции было принято относиться с придыханием. А между тем, во времена агонии «великого и могучего» действия представителей именно этого социального слоя привели к большой крови. Лидер азербайджанской оппозиции, филолог и бывший диссидент Абульфаз Эльчибей – фигура абсолютно типичная для того времени. Точно так же себя вело огромное число лидеров национальной интеллигенции чуть ли не в каждой советской республике. Разница лишь в том, что одним – как тому же Эльчибею, или Гамсахурдии в Грузии – удалось прийти к власти. А других удалось остановить.

Вагиф: В октябре 1989-го я встретился с лидерами Народного фронта – будущим президентом Азербайджана Абульфазом Эльчибеем и Этибаром Мамедовым. Тогда я их спросил: «Почему вы не хотите пойти по пути народных фронтов Литвы, Латвии и Эстонии? Вы тоже можете в рамках конституции и существующих законов добиваться избрания в Верховный Совет». Они ответили, что, мол, каждая страна имеет свои особенности. «И вообще, завоевание свободы не бывает без крови. Да, мы знаем, что будут жертвы! Но это будут жертвы во имя свободы!»

«Вы берете на себя ответственность за будущие жертвы? Вы сознательно ведете людей на кровопролитие?» – воскликнул я. «Да, мы считаем, что, чем больше прольется крови, тем лучше будет сцементировано мужество и идеология нации» – таким был ответ.

Беспорядки в Баку тщательно готовились Народным фронтом. В новогоднюю ночь толпой была разрушена госграница с Ираном. А 11 января в Баку начались погромы. Всего по городу ходило около 40 групп (от 50 до 300 человек), занимающихся погромами. Царила полная анархия. Милиция ничего не могла сделать. 59 человек (из них 42 армянина) было тогда убито, около 300 ранено.

Кор.: Ни в одной нормальной стране центральные власти не могут игнорировать подобные погромы. Восстановление порядка с использованием силы было прямой конституционной обязанностью Москвы. Перед вводом войск в Баку у боссов НФА был шанс избежать еще большей крови. Так вспоминает то время Гусейнов.

Вагиф: О предстоящем вводе войск центр нам не сообщил. Но КГБ располагал службой, контролировавшей радиоэфир. И 19 января мы заметили большую активность на используемых военными частотах. Стало понятно, что войска готовятся войти в город. Я по собственной инициативе вновь встретился с Эльчибеем, сказал ему, что надо предпринять все меры для того, чтобы избежать столкновения жителей Баку с войсками. В ответ Эльчибей пообещал мне поговорить с руководителями Народного фронта.

В пять часов вечера он мне позвонил и сказал, что лидеры НФА вышли из его подчинения. Поэтому он ничего не может сделать. Эльчибей также заявил, что ЦК, правительство тоже виноваты. Они довели ситуацию до такого тупикового состояния.

Я знаю, что, говоря о выходе прочих лидеров Народного фронта из-под его контроля, Эльчибей лгал. В чем был смысл позиции НФА? Они хотели замазать кровью тогдашнее руководство ЦК, держать их на коротком поводке, напоминая об этих событиях. А также привлечь внимание мировой общественности. Эльчибей так прямо и заявил: пока в Тбилиси не пролилась кровь, международные правовые организации не обращали на Грузию никакого внимания. <...>

20 января ночью в Баку вошли войска. Из-за баррикад в них стреляли и оказывали сопротивление. Всем этим управлял Комитет обороны Азербайджана – самопровозглашенный неконституционный орган, целиком состоящий из активистов Народного фронта.

С бакинских улиц еще не успели убрать трупы, а боссы демократической оппозиции уже начали переписывать историю. «Вторжение в Баку огромного контингента частей Советской Армии и внутренних войск сопровождалось особенной жесткостью и невиданными зверствами. В результате расправы над мирным населением и незаконного введения войск 131 мирный житель был убит, 744 – ранено, 841 – незаконно арестован. <...> Военнослужащими было разрушено и сожжено 200 домов и квартир» – так уже долгие годы выглядит официальная азербайджанская версия трагедии. Про погромы и прочие «неудобные» детали тех событий не сказано ни слова.

В Азербайджане Михаил Сергеевич до сих пор официально считается «врагом народа». Любой местный житель расскажет вам, как генсек поддался влиянию армянского лобби и вычленил из Азербайджана Нагорный Карабах. На роль «суперзлодея-заговорщика» Горбачев вряд ли тянет. Но он виноват в не менее тяжелых грехах: нетвердости, нерешительности и медлительности. Отношения между азербайджанцами и армянами никогда не были безоблачными.

Вагиф: В царское время, не слишком доверяющие мусульманам, российские власти целенаправленно заселяли Карабах христианами-армянами. В конце 40-х годов решением Совнаркома за подписью Сталина из мест компактного проживания в Армении было выселено 160 тыс. азербайджанцев. Предлогом для этого послужила репатриация армян из Ближнего и Среднего Востока. Я видел документы об этом переселении. Велось оно совершенно варварским способом.

Кор.: Во время постепенного демонтажа жесткого советского политрежима в эпоху перестройки некий «взрыв национального самосознания» был абсолютно неизбежен. И при малейших признаках насилия союзный центр, по нормальной логике, был обязан быстро вмешаться. Ведь экстремистов лучше бить по рукам, пока они не успели пролить кровь. Но Кремль демонстрировал странную апатию.

Вагиф: Помощником члена Политбюро ЦК КПСС Александра Яковлева был, воспитанный в семье Микояна, Кузнецов⁸¹⁶. В 1987 году он устроил армянскому писателю Зорию Балаяну и поэтессе Сильвии Капутикян аудиенцию у своего начальника. Эта пара заявила Яковлеву: армян всячески унижают в Нагорном Карабахе, поэтому этот регион надо передать из Азербайджана в Армению. Яковлев повел их к Горбачеву. Генсек попытался было их переубедить. Мол, ваши требования приведут к большой крови. Но армянские представители стояли на своем. Обстановка начала накаляться.

В 1988 году началась депортация азербайджанцев из Армении. Империя еще не разрушилась, еще существует всемогущий ЦК, функционируют многие государственные механизмы, но в течение десяти дней 190 тысяч советских граждан азербайджанской национальности выдворяются из Армении в Азербайджан – с использованием войск, пограничников, милиции.

В феврале 1988 года облсовет Нагорного Карабаха потребовал передать область в Армению. Увещевать приезжал сначала второй секретарь ЦК КП Азербайджана Коновалов, а затем и первый секретарь Багиров. Но их из зала заседаний просто выгнали. <...>

Армянский политик наверняка описал бы начало конфликта несколько по-другому. Гусейнов видел ситуацию так, и суть даже не в этом. Важно, что Москва действительно упустила момент, когда еще были шансы удержать ситуацию под контролем. Дальше все начало катиться по наклонной – к еще большей крови.

В современной России на беженцев принято по-прежнему смотреть сверху вниз. Беженцев из Чечни, например, сначала поселили в палатках в Ингушетии, а затем насильно вернули на «родные пепелища». Азербайджанский опыт ясно свидетельствует; пренебрежение к беженцам смертельно опасно.

Вагиф: В феврале 1988 года в азербайджанском городе Сумгаите происходят армянские погромы. Почему рвануло именно в Сумгаите? Девять тысяч отселенных из Кафанского и других районов Армении азербайджанцев компактно поселили именно вокруг Сумгаита. Там же находилось несколько крупных сел и поселков городского типа, построенных для тех, кто был выселен из Армении в 40-е годы.

После начала конфликта в Азербайджане появилось около 200 тысяч беженцев из Армении и Нагорного Карабаха. Прошел год, и беженцы увидели, что в их жизни нет никаких реальных улучшений. Беженцы и стали тем «горючим материалом», что был использован в событиях января 1990 года. Сначала они поддерживали перестройку. Но уже в 1989 году на собиравшихся в Баку митингах в 200–400 тысяч человек стали звучать другие лозунги. Например, освободить квартиры армян и поселить там беженцев.

Можно ли было предвидеть взрыв? Однозначно да. В октябре 1989 года мы в КГБ Азербайджана подготовили записку. Там руководство страны и республики прямо предупреждалось: в ближайшие два-три месяца может произойти кризис и взрыв: массовые беспорядки. <...> Об этом знали и союзные лидеры.

В 1989 году во время поиска виновных в жестоком разгоне демонстрации в Тбилиси политические лидеры страны изящно переложили всю вину на генералов.

В прямом эфире ТВ козлом отпущения сделали будущего министра обороны России Игоря Родионова. Последствия этого хитрого маневра Горбачева оказались страшными. Силовики перестали доверять политикам.

Вагиф: В те времена только центр обладал реальной властью и реальной полицейской силой для предотвращения крупномасштабных организованных или стихийных беспорядков. Но первые девять дней беспорядков в Баку силовики ни во что не вмешивались. В Баку находился большой контингент внутренних войск МВД СССР – более 4 тысяч человек. Они бездействовали, ссылаясь на то, что у них нет распоряжения руководства.

У Везирова (первого секретаря ЦК КП Азербайджана) состоялось совещание. На нем замминистра МВД СССР Лискаускас заявил, что сигналы о возможных погромах были, но МВД республики не смогло предотвратить массовые беспорядки. Упомянул он и о фактах, когда работники милиции не только бездействовали, но иногда и потворствовали погромщикам. Но после этого Лискаускас твердо заявил: «Необходимо принципиальное решение центра на возможное применение силы. Без этого решения ВВ МВД СССР задействованы не будут!»

После совещания мне позвонил председатель КГБ СССР Крючков. Он поинтересовался, почему внутренние войска МВД СССР не пресекают беспорядки. Я ответил: «Руководство МВД заявило, что без соответствующего письменного распоряжения, или введения ЧП, ничего предприниматься не будет». Я напомнил Крючкову слова, сказанные ранее командующим внутренними войсками МВД СССР Шаталиным: «С нас довольно Тбилиси. Решение принимали политики, а отвечали мы».

Наступило молчание. Выждав, я спросил у Крючкова: «Владимир Александрович, наверное, вы меня поймете, если я спрошу вас: «Что происходит? Тысячи людей выбрасывают из Армении в Азербайджан, а центр бездействует. Это похоже на какой-то кошмарный сон. Теперь здесь, в Баку, убивают людей, сжигают, сбрасывают с балконов, параллельно многочасовые совещания, доклады в Москву, многозначительные кивки, и все в ожидании. Но никто ничего не хочет делать. Что стоит за этим?"» Крючков ответил: «Вы же знаете, что решения у нас принимаются, к сожалению, поздно, или вообще не принимаются...»

Во время начала чеченского кризиса в 1994 году российские военные с изумлением обнаружили, что вводить танки в города – это неэффективно. Если бы в нашем Генштабе хоть немного изучали опыт прошлых не слишком успешных операций в бывшем СССР, они могли бы сделать много полезных для себя выводов гораздо раньше.

Вагиф: Мы предлагали осуществить ввод войск рано утром, объявить комендантский час, оповестить население, как это было сделано во время беспорядков в Баку 1988 года. Тогда ведь не было никаких проблем, никто даже не был ранен. Вместо этого они были введены ночью.

Вместо войск надо было использовать спецчасти, которые должны были заняться полицейскими операциями. Зачем въезжать в Баку на танках? В любой стране мира полицейские операции не являются функцией армии. Для этого существует контингент внутренних войск. Очень подозрительно, что в Баку этот контингент не был задействован. Разве у нас Советском Союзе не было спецчастей, которые могли бы разогнать толпы в 100–300 человек? Были, но никто ничего не предпринимал. Дождались, пока начались погромы с убийствами, и ввели войска.

Хотя перед январскими событиями в Баку уже был похожий опыт: события в Тбилиси, Нагорном Карабахе, Киргизии, Узбекистане. <...>

Революции задумывают идеалисты, осуществляют фанатики, а их плодами пользуются негодяи – гласит старая мудрость. Хаос и разгул национализма позволяли очень многим гражданам быстро решать свои шкурные вопросы.

Вагиф: Народный фронт в период своего зарождения носил достаточно демократический характер. Это были действительно представители интеллигенции, люди, недовольные существовавшими в государстве недостатками.

Но летом 1989 года старые члены НФА с ужасом вдруг стали обнаруживать, что на многих важных постах во Фронте появились совершенно новые люди, никогда не участвовавшие ни в каких демократических движениях. Это были выходцы из Армении, Нахичевани, люди из одного очень влиятельного в республике номенклатурного клана. Их задачей было выгнать с поста первого секретаря республиканского ЦК боровшегося с этим кланом Везирова. Для этого эмиссары клана постоянно встречались с лидерами Народного фронта и помогали им, в том числе материально. После января 1990 года Везиров был вынужден срочно покинуть страну. А в 1992 году лидер НФА Эльчибей сам стал президентом.

Лето 1993 года. Режим экс-лидера азербайджанских «демократов» президента Абульфаза Эльчибея шатается, словно одуванчик на ветру. Год назад одного слова Эльчибея было достаточно, чтобы на митинг явилась толпа в 400 тысяч человек. А нынче около здания президентской канцелярии тусуется лишь жалкая кучка сторонников. Все реальные властные рычаги уже находятся в руках поднявшего военный мятеж полковника Сурета Гусейнова. Именно в этот момент к воротам ставки Гусейнова подкатывает автомобиль с бывшим членом советского Политбюро Гейдаром Алиевым.

Вагиф: Как вспоминал позднее сам Сурет Гусейнов, тогда он вволю поиздевался над бывшим властителем Советского Азербайджана. Но Алиева не смутила ни необходимость долгого ожидания аудиенции, ни другие проявления неуважения. Напротив, допущенный в конце концов к мятежному полковнику, он опустился на колени и поцеловал бронетранспортер, на котором приехал Сурет Гусейнов. Затем в течение пяти часов хитроумный Гейдар убеждал полковника: я, мол, стар, дряхл, смертельно болен и не помышляю ни о чем, кроме как о передаче тебе своего опыта. Наконец, Гусейнов соглашается на пост премьера при президенте Алиеве. В этот момент он подписывает себе приговор. Меньше, чем через два года полковника объявляют «изменником родины», а позже приговаривают к пожизненному заключению. Так закончилась революция, начатая азербайджанской интеллигенцией.

Заключение. При всей местной специфике азербайджанская трагедия типична для советских провинций в эпоху распада СССР. Волна бездумной националистической истерии тогда с головой накрыла как минимум пять республик: Азербайджан, Армению, Грузию, Молдавию и Таджикистан. Еще две республики – Киргизия и Узбекистан – чудом удержались на краю пропасти.

Похожим почти везде был и финал «национального возрождения». Грузия и Молдавия распались на несколько частей. Азербайджан проиграл войну с Арменией и тоже лишился куска своей территории. Армения войну выиграла, но победа даже ей не принесла благополучия... Везде, кроме Армении, неспособных к управлению государством харизматических лидеров интеллигенции у руля власти быстро заменили старые номенклатурщики. Но вывести экономику этих стран из состояния коллапса не удается до сих пор (Михаил Ростовский).

Московский комсомолец. 2004. 6 февр.

Ахромеев С., Корниенко Г. Глазами маршала и дипломата: критический взгляд на внешнюю политику СССР до и после 1985 года. М., 1992.

Болдин В. Крушение пьедестала: штрихи к портрету Горбачева. М., 1995.

Вилалльонга Ж. Л. де. Король. М., 2005.

Воротников В. А было это так: из дневника члена Политбюро ЦК КПСС. М., 1996.

Горбачев М.С. На отставку Ельцина // Независимая газета. М., 2000. 15 янв.

Грачев А. Дальше без меня. Уход президента. М., 1994.

Грачев А. Кремлевская хроника. М., 1994.

Гриневский О. Перелом: от Брежнева к Горбачеву. М., 2004.

Громыко А. Андрей Громыко в лабиринтах Кремля. М., 1997.

Добрынин А. Строго доверительно: посол в Вашингтоне при шести президентах США. М., 1997.

Корниенко Г Холодная война: свидетельство ее участника. М., 1994.

Крючков В. Личное дело: В 2 т. М., 1996.

Медведев В. В команде Горбачева: взгляд изнутри. М., 1994.

Медведев В. Распад: как он назревал в «мировой системе социализма». М., 1994.

Медведев В. Человек за спиной. М., 1994.

Печенев В. Взлет и падение Горбачева: глазами очевидца. М., 1996.

Печенев В. К вершинам власти: из теоретико-мемуарных размышлений. М., 1991.

Рыжков Н. Десять лет великих потрясений. М., 1996.

Рыжков Н. Перестройка: история предательств. М.,1992.

Черняев А. 1991 год. Дневник помощника президента СССР. М., 1997.

Черняев А. Феномен Горбачева в контексте лидерства // Международная жизнь. № 4. 1993.

Черняев А. Шесть лет с Горбачевым. М., 1993.

Шахназаров Г. С вождями и без них. М., 2001.

Шахназаров Г. Цена свободы: реформация Горбачева глазами его помощника. М., 1993.

Шенин О. Родину не предавал. М., 1994.

Яковлев А.Н. Предисловие, обвал, послесловие. М., 1992.

Булдаков В.П. Quo vadis? Кризисы в России: пути переосмысления. М., 2007.

Дарендорф Р. После 1989. Размышления о революции в Европе. М., 1998.

Игрицкий Ю.И. Россия в меняющемся мире: геополитические последствия системной трансформации. М., 2000.

История современной России. 1985–1994: экспериментальное учебное пособие / Под ред. В.В. Журавлева. М., 1995.

Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти, 1945–1991. М.; Новосибирск, 1998.

Согрин В. 1985–1991: Реалии и утопии новой России // Отечественная история. М., 1995. N9 2.

Согрин В. Политическая история современной России: от Горбачева до Ельцина. М., 1994.

Перестройка: 20 лет спустя. Доклад «Горбачев-фонда». М., 2005.

Федоров Р.П. Шестая и следующая трудности для поиска правды // Политическая история стран Восточной Европы после 1945 г. в зарубежных исследованиях. М.,1991.

Хенкин С.М. Хуан Карлос I: Политический портрет. М., 2001.

Шестаков В.А. К новой модели общественного устройства // История России XX век. М.,1997.

Gray John. From Post-communism to Civil Society: the Emergence of History and the Decline of the Western Model // Social Philosophy and Policy. L., 1993, vol. 10, nr 2.

Моим первым учителем был мой отец – Алексей Иванович Филиппов (1920–1974), директор сельской школы, учитель истории, математики и физики. В тот год, когда я защитил кандидатскую диссертацию (1970), папа окончил очередной факультет педагогического института⁸¹⁷. От него у меня любовь к книгам (чтению и собиранию библиотеки), к истории и театру. Мама – Мария Алексеевна (1920–1999) – преподавала в школе ботанику и географию, приучала нас любить и знать каждую травинку. От родителей я узнал о репрессированных дедушке и бабушке, о лагерях, коллективизации, о преследовании духовенства. Помню, как, вернувшись из Москвы с семинара в Министерстве просвещения (1956), папа стал рассказывать маме и мне содержание доклада Н.С. Хрущева на закрытом заседании XX съезда о преступлениях Сталина. Мне было тогда 14 лет. Верующими мои родители не были, но и ничего атеистического в доме не держали и не говорили⁸¹⁸.

В 1964 г. я окончил историко-филологический факультет Псковского государственного педагогического института им. С.М. Кирова. Это был маленький (800 студентов) провинциальный институт с удивительной домашней обстановкой. От других провинциальных институтов его отличала теснейшая связь с Ленинградским университетом. На нашем факультете работали преподаватели-ленинградцы (историки и филологи) из переведенного к нам филфака только что ликвидированного Выборгского педагогического института.

Я очень многим обязан и благодарен своим учителям. Во-первых, за то, что они всегда предъявляли ко мне, студенту, повышенные требования, без поблажек. И так было с первого курса. Например, Нина Ивановна Маковская (она читала курс древнерусской литературы) на экзамене сказала мне: «Вы должны знать больше. Идите в библиотеку и готовьтесь». Преподаватели отечественной истории Галина Васильевна Проскурякова (первый курс) и Софья Ивановна Колотилова (второй курс) привили мне интерес к научно-исследовательской работе. На экзаменах я не отвечал на вопрос, а обсуждал с экзаменатором научную проблему. Галина Васильевна давала мне в долг, что в те очень трудные времена было иногда просто спасительным⁸¹⁹. Она же посоветовала заняться современной западной историей, как «более хлебным делом». И я занялся изучением истории германского фашизма.

Борис Борисович Кросс (читал курс истории стран Азии и Африки) открывал для меня неизвестных (их только начали печатать) писателей и историков. Мы вместе ходили в главный в Пскове книжный магазин. Там он немного занудным голосом «обращал мое внимание» на какого-нибудь нового для меня автора (например, американского фантаста Айзека Азимова или поэта Сашу Черного). Преподаватель литературы, известный пушкинист Евгений Александрович Маймин⁸²⁰ как бы между прочим вводил меня в мир истории советской литературы, трагедии писателей и литературоведов 1930–40-х гг. От него я узнал о Льве Гумилеве (он с ним был знаком), Юрии Тынянове и о том, что романы Достоевского «следует дочитывать до конца». Вообще, кафедра литературы нашего института состояла из бывших ленинградцев и дружила с кафедрами литературы XIX в. в Ленинградском и Тартуском (где в то время блистал Юрий Михайлович Лотман) университетах.

Мой первый научный руководитель Николай Иванович Колычев дал мне возможность заниматься далекой от его интересов темой – «“Ночь длинных ножей”. 30 июня 1934 г. в Германии». Он же порекомендовал меня в аспирантуру своему другу – профессору Ленинградской Высшей партийной школы Игорю Михайловичу Кривогузу, только что назначенному заведовать кафедрой всеобщей истории в Ленинградском педагогическом институте им. А.Я. Герцена. Николай Иванович⁸²¹ опекал своих студентов. На третьем курсе он пристроил меня в лекторскую группу общества «Знание», от имени которого я ездил по области с лекциями «О международном положении СССР»⁸²². Однажды секретарь правления общества предложила мне написать лекцию о современном Ватикане. Я заказ выполнил и ступил на путь изучения политического католицизма.

Но самое большое влияние на мою жизнь оказала Софья Менделевна Глускина⁸²³. Фронтовичка⁸²⁴, она была самым уважаемым человеком на факультете. Софья Менделевна читала нам историческую грамматику и была куратором в нашей группе на первом курсе. Ей я обязан знакомству с древней проблемой: что должен делать порядочный человек при плохой власти – и ответом на нее – малые дела. Каждый должен выполнять свой долг на своем месте. Позднее, ее сестра Лия Менделевна подарит мне остродефицитный в те времена двухтомник трудов Корнелия Тацита и обратит внимание на «Жизнеописание Агриколы», где ставилась эта проблема. Однажды Софья Менделевна дала мне почитать роман Лиона Фейхтвангера «Еврей Зюсс», по прочтении которого у меня – студента – возникла идея: добиться всего, не вступая в партию⁸²⁵. И, хотя я не сделал карьеру, в партию я так и не вступил⁸²⁶.

Софья Менделевна познакомила меня с русской поэзией XX в. (творчеством Осипа Мандельштама, Бориса Пастернака, Анны Ахматовой и Марины Цветаевой). У нее дома я услышал в записях Булата Окуджаву, познакомился с книгами Солженицына (самиздат). Она была дружна с Надеждой Яковлевной Мандельштам (вдовой поэта), которая преподавала французский язык у нас на факультете⁸²⁷. Позднее у нее я познакомился с воспоминаниями Надежды Яковлевны. С Надеждой Яковлевной я тоже был немного знаком⁸²⁸, а вот, когда в дом к Софье Менделевне в Пскове зашел Александр Исаевич Солженицын, я разминулся с ним на несколько минут. У нее в доме я познакомился с молодым и талантливым кардиологом Ильей Овсыщером⁸²⁹. Он и его жена Лиля на долгие годы стали моими самыми близкими друзьями. Когда я поступил в аспирантуру и переехал в Ленинград, Софья Менделевна приехала вслед за мною и познакомила со своей сестрой Лией Менделевной и ее мужем Иосифом Давыдовичем Амусиным (их квартира на ул. Орбели на многие годы стала для меня гостеприимным домом), со своими подругами: Любовью Моисеевной Равич и Софьей Львовной Чернявской.

Я провожал Софью Менделевну, когда она уезжала из России в Израиль. Незадолго до ее смерти я смог навестить ее в Святой Земле, в г. Бер-Шеве.

В Ленинградском пединституте оказалась кафедра с очень хорошей и дружелюбной по отношению к аспирантам атмосферой. При институте по решению правительства и министерства был организован факультет повышения квалификации (ФПК) для преподавателей провинциальных вузов. Для них на кафедре читались очень хорошие лекции, на которые аспиранты были обязаны ходить, и ходили с удовольствием. Еще не грянули события в Чехословакии (1968) и на лекциях можно было услышать много принципиально нового по, казалось бы, известным темам. Да и темы на этих лекциях поднимались необычные: гражданская война в Испании, венгерские события 1956 г. и др. На заседаниях кафедры обсуждались серьезные научные доклады, для чего приглашались крупнейшие ученые Ленинграда. Да и сами кафедралы были учеными высокого класса. Самыми известными среди них были Юрий Васильевич Егоров – специалист по новейшей истории Франции, Генрих Рувимович Левин – известный в стране специалист по английской революции XVII в. – и Лия Менделевна Глускина (любимая ученица знаменитого античника С.Я. Лурье). Мой научный руководитель – Игорь Михайлович Кривогуз – был крупнейшим в стране специалистом по рабочему движению конца XIX в.

Игорь Михайлович взял меня вместе с моей темой⁸³⁰, никогда не давил на меня и не требовал переписывать текст в угоду конъюнктуре. Мне было позволено писать все, что я думаю (но никому без его согласия не показывать). Правда, в готовый текст диссертации я, по его требованию, должен был внести отрицательные эпитеты при упоминании нацизма и его лидеров. Их надиктовал известный ленинградский журналист Лев Соломонович Мархасев, напечатала красавица журналистка Нелли Михайловна, и все вместе члены его (ленинской⁸³¹) редакции на Ленинградском радио вклеивали эти эпитеты в текст моей диссертации.

Игорь Михайлович начал мое обучение (1966–1970) в аспирантуре с требования, чтобы я просмотрел все советские исторические журналы по новой и новейшей истории. Я не знаю, что он при этом имел в виду, но мне тогда открылся тот ад, через который прошли наши отечественные историки в 1930-е гг.⁸³² Он же получил для меня разрешение на чтение закрытой текущей информации ТАСС в кабинете истории Высшей партийной школы (я никогда не был членом КПСС). Зная о моей любви к театру и музыке, он получил у будущего секретаря ЦК КПСС горбачевских времен, а тогда зав. отделом науки Ленинградского горкома партии Вадима Медведева для меня пропуск в обкомовскую ложу в зал филармонии. Я воспользовался им два раза (потом меня попросили больше Медведеву не звонить)⁸³³.

И в студенческие годы, и во время обучения в аспирантуре по отношению к нам на кафедрах истории царила удивительно доброжелательная атмосфера. Преподаватели с удовольствием нас учили, и я с удовольствием учился. К примеру, Моисей Александрович Коган (медиевист)⁸³⁴ обучал меня редакторскому делу. В жизни мне это очень пригодилось. Юрий Васильевич Егоров не жалел сил и времени на мое историческое и общеполитическое образование (он, в частности, считал, что у нас никаких обязательств перед Софьей Владимировной, то есть советской властью, нет).

Если Лия Менделевна Глускина (античник) и ее муж Иосиф Давыдович Амусин (востоковед) представляли для меня связь с дореволюционной и внесоветской культурой, то Юрий Васильевич был в курсе тонкостей советской истории и политики. Он же познакомил меня со своими друзьями: потрясающих честности и знаний историком-славистом Валентином Михайловичем Алексеевым и будущим московским политиком Виктором Леонидовичем Шейнисом. Именно благодаря лекциям Алексеева о ключевых моментах истории европейских социалистических стран, я заинтересовался Польшей, польским Сопротивлением, что в конечном счете определило на долгие годы направление моей научной работы. Еще один из его друзей – известный ленинградский историк Валентин Семенович Дякин, с которым я познакомился в канун защиты моей диссертации (он был моим главным оппонентом)⁸³⁵, – на долгие годы стал близким другом и главным источником знаний (идей) по отечественной истории начала XX в. (до революции 1917 г.).

Иосиф Давыдович Амусин – крупнейший и на долгие годы единственный в нашей стране специалист по рукописям из Кумрана⁸³⁶ – был первым советским востоковедом, который публично (на научной конференции) выступил с доказательством историчности личности Иоанна Крестителя. Когда он бывал в Москве, то всегда звонил мне⁸³⁷, и я сопровождал его в библиотеку, на вокзал.

Любовь Моисеевна Равич познакомила меня с удивительным миром пушкинистов-библиофилов XIX и XX вв., а Софья Львовна Чернявская – с музыкой Моцарта, Вивальди и Баха. Воспитанница известного литературоведа Юлиана Григорьевича Оксмана, она была знакома с Юрием Тыняновым, дружила с Еленой Тагер и была хранительницей ее воспоминаний.

Изгнанная из Института русского языка АН в период борьбы с космополитизмом, она многие годы проработала школьным библиотекарем. В ее мансарде (где однажды была и оставила свой автограф Анна Ахматова) хранилось удивительное собрание хороших (импортных) пластинок и не менее удивительная библиотека с огромным собранием отечественной поэзии и неизвестных мне западных и восточных авторов⁸³⁸. И Любовь Моисеевна, и Софья Львовна были людьми удивительной судьбы, удивительного мужества и доброты.

Где-то осенью 1981 г. Липарит Сергеевич (Саркисович) Кюзаджян (зам. директора ИНИОН, института в котором я работал с 1974 по 1991 г.) направил меня на консультацию по подготовленному мною сборнику по Польше (шел кризис) в Отдел ЦК КПСС к консультанту по польским проблемам – Рафаэлю Петровичу Федорову⁸³⁹. Так я познакомился с Рафаэлем Петровичем, ставшим моим наставником по вопросам политики. Насколько я понимаю, на работу в ЦК он пришел из Службы внешней разведки. Германист по образованию, специализации и опыту работы, в начале 80-х гг. он работал консультантом Отдела ЦК КПСС по проблемам Польши и Вьетнама.

Я рассказывал ему о польской истории, литературе, о польской Церкви, о папе Иоанне Павле II и Ватикане, интересных публикациях в польской прессе, учил его польскому языку. А он объяснял мне, как принимаются важные политические решения, рассказывал о своих встречах с известными политическими деятелями. Мы обменивались книгами. От него я узнал о Толкиене (и получил в подарок «Хранителей»), о Михаэле Энде (и его книге «Момо») и о фантастической трилогии Клайва Льюиса. В свою очередь я давал ему пластинки с записями лаврской «Пасхальной службы», «Литургии» Петра Ильича Чайковского, помог достать Библию, однажды затащил в Елоховский собор на службу и организовал ему экскурсию в музей Духовной академии в Троице-Сергиевой лавре. Но самое главное – мы обсуждали возможные варианты развития польских (а затем и чешских, венгерских, немецких) событий. Иногда он проверял на мне (смотрел на мою реакцию) сообщения (концепции), которые он получал по различным каналам из Польши. Второй, постоянной обсуждаемой нами, проблемой было неизбежное объединение Германии. Это был период острейшего политического кризиса в Польше, а затем и всей социалистической системы.

Годы общения с ним (1982–1991) были для меня незабываемой школой. Когда Ю. Андропов (1983) решил создать при Международном отделе ЦК своеобразный «мозговой центр» по проблемам Польши, Рафаэль Петрович порекомендовал включить в его состав в качестве эксперта меня (беспартийного). Он же пригласил меня в качестве эксперта принять участие в подготовке первого визита М.С. Горбачева в Ватикан. В горбачевский период Рафаэль Петрович стал одним из руководителей⁸⁴⁰ Международного отдела ЦК КПСС и в этом качестве (и как германист) был причастен к проблеме объединения Германии. Он выступил на Политбюро против горбачевского варианта объединения Германии и ушел из ЦК. Весной 1991 г. Рафаэль Петрович уехал в ФРГ (представителем КПСС при СДПГ), где и умер. Отпевали его в храме святителя Филиппа (проспект Мира) в Москве.

Абакумов Виктор Семенович (1908–1954) – руководитель органов государственной безопасности СССР; министр государственной безопасности СССР (1946–1951), в годы Отечественной войны возглавлял Главное управление контрразведки НКО СССР «Смерш». В 1951 г. арестован, в 1954 г. осужден и расстрелян.

Абрамов Федор Александрович (1920–1983) – советский писатель.

Абрамов Федор Федорович (1870/1871–1963) – военачальник Белого движения в годы Гражданской войны. В эмиграции – активный деятель созданного в 1923 г. «Русского общевоинского союза» (РОВС) и его председатель (1937–1938). Генерал-лейтенант (1914).

Аверинцев Сергей Сергеевич (1937–2004) – литературовед, поэт, переводчик религиозных текстов; академик АН СССР и РАН РФ.

Аганбегян Абель Гезевич (1932 г. р.) – экономист; академик АН СССР и РАН.

Агафангел (Преображенский Александр Лаврентьевич, 1854–1928), священноисповедник – митрополит Ярославский и Ростовский (1913–1928). По завещанию Патриарха Тихона (1925) второй кандидат на должность Местоблюстителя Патриаршего Престола.

Агранов Яков Саулович (1893–1938) – руководитель органов государственной безопасности СССР; первый заместитель наркома внутренних дел СССР (1934–1937); заместитель Председателя ОГПУ (1933–1934); первый заместитель начальника и начальник Секретно-политического отдела ОГПУ (1923–1931). Комиссар государственной безопасности 1 ранга⁸⁴². Расстрелян.

Агрикола Гней Юлий (39–93) – римский полководец.

Аденауэр Конрад (1876–1967) – германский политический и государственный деятель, федеральный канцлер ФРГ (1949–1963).

Аджубей Алексей Иванович (1924–1993) – советский журналист; главный редактор газет «Комсомольская правда» (1957–1959) и «Известия» (1959–1964); зять Н.С. Хрущева.

Азимов Айзек (Исаак Озимов; 1920–1992) – американский писатель-фантаст

Айвазов Иван Георгиевич (1872–1964) – русский противосектантский деятель, политический публицист и писатель.

Алевтина Овчинникова (1834–1938) – игуменья Покровского Васильевского монастыря (Павлов Посад); обвинялась (1920) в «“инсценировке культа” святых мощей старца» – Василия Грязнова.

Александр (Толстопятов) (1878–1945) – архиепископ Молотовский и Соликамский (1943), епископ Алма-Атинский (1933–1936). 1936–1943 гг. находился в концлагере.

Александр (Щукин, 1891–1937), священномученик – епископ Семипалатинский (1936–1937); в 1929–1931 гг. находился в заключении в Соловецком лагере. Расстрелян.

Александр III (Александр Александрович, 1845–1894) – российский император (1881–1894).

Александр III (в миру Тахан, 1869–1958) – патриарх Антиохийский и всего Востока (1928–1958).

Александр Ярославич Невский (1220–1263), святой – великий князь Владимирский (1252–1263); князь Новгородский и Киевский.

Александра Федоровна (урожденная Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, 1894–1918), страстотерпица – российская императрица (1894–1917). Расстреляна вместе со своей семьей.

Александров-Агентов Андрей Михайлович (1918–1993) – ответственный работник аппарата ЦК КПСС и дипломат; помощник Генерального (с 1964 по 1966 гг. Первого) секретаря ЦК КПСС по международным делам при Л.И. Брежневе, Ю.В. Андропове, К.У. Черненко и М.С. Горбачеве.

Алексеев Валентин Михайлович (1924–1994) – историк (Ленинград), переводчик, специалист по проблемам новейшей истории стран Восточной Европы. Кандидат исторических наук.

Алексеев Валерий Аркадьевич (1953 г.р.) – президент Международного фонда единства православных народов; в прошлом ответственный работник аппарата ЦК ВЛКСМ; доктор философских наук, профессор.

Алексий (Буй Семен Васильевич; 1892–1937) – епископ Уразовский, викарий Воронежской епархии (1927), управляющий Воронежской епархией (1926–1928). После Декларации – в оппозиции митрополиту Сергию, присоединился к иосифлянам; запрещен в священнослужении и освобожден от управления епархией (1928). Арестован, приговорен к 3 годам концлагеря (1929). В лагере привлечен по делу «Всесоюзного Центра ИПЦ» и приговорен к 10 годам концлагеря (1931). Расстрелян.

Алексий Засимовский (Соловьев Федор Алексеевич, 1846–1928), преподобный – иеромонах (1898) и иеросхимонах (1916) Зосимовой пустыни; участник Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг.

Алексий (Мечёв Алексей Львович; 1860–1923), святой праведный – протоиерей, настоятель храма святителя Николая в Клёниках (Москва).

Алексий (Палицын Василий Михайлович, 1881–1952) – епископ Куйбышевский и Сызранский (1942–1952). Был последним настоятелем Московского Донского монастыря (1922–1924).

Алексий (Сергеев; ум. 1968 г.) – архиепископ Алмаатинский и Казахстанский (1957–1958); архиепископ Ярославский и Ростовский (1944–1947); с 1938 г. в расколе; с 1939 г. запрещен в священнослужении и предан архиерейскому суду; с декабря 1940 г. прощен и назначен еп. Тульским (1940–1941).

Алексий I (Симанский Сергей Владимирович, 1877–1970) – Св. Патриарх Московский и всея Руси (1945–1970); митрополит Ленинградский и Новгородский (1933–1945). В 1922–1925 гг. находился в ссылке в Усть-Каменогорске.

Алексий II (Ридигер Алексей Михайлович, 1929–2008) – Св. Патриарх Московский и всея Руси (с 1990); епископ Таллинский и Эстонский (1961); митрополит Ленинградский и Новгородский (1986–1990).

Алексий Московский (1299–1377), святой – митрополит Киевский и всея Руси (1354–1377).

Алиев Гейдар Алирза оглу (1923–2003) – государственный и политический деятель Азербайджана, президент Республики Азербайджан (1993–2003); первый секретарь ЦК компартии Азербайджана (1969–1982); председатель КГБ Азербайджана (1967–1969).

Амосов Николай Михайлович (1913–2002) – кардиолог-хирург, писатель и общественный деятель. Академик АМН СССР.

Амусин Иосиф Давыдович (1910–1984) – историк-востоковед (Ленинград); доктор исторических наук.

Амфитеатров Валентин Николаевич (1836–1908) – протоиерей; настоятель Кремлевского Архангельского собора, известный церковный писатель.

Анастасий (Грибановский Александр Алексеевич; 1873–1965) – митрополит; первоиерарх Русской Зарубежной Церкви (1936–1951). С 1919 г. в эмиграции.

Анатолий (Грисюк Андрей Григорьевич, 1880–1938), священномученик – митрополит Одесский и Херсонский (1928–1938). С 1924 г. по 1927 г. в заключении на Соловках. Расстрелян в Ухто-Печерском концлагере.

Андреева Нина Александровна (1938 г.р.) – публицист. Кандидат технических наук.

Андрей (Комаров Анатолий Андреевич; 1879–1955) – архиепископ Днепропетровский и Запорожский (1944).

Андрей (Сухенко Евгений Александрович, 1900–1973) – архиепископ Омский и Тюменский (1969). За противодействия политике закрытия храмов был осужден (1961) на 8 лет лагерей.

Андрей (Ухтомский Александр Алексеевич, 1872–1937), князь – епископ Уфимский и Мензелинский (с 1913). С 1921 по 1937 гг. в заключении и ссылках. Расстрелян.

Андрей (Шептицкий Роман, 1865–1944), граф – украинский религиозный деятель; предстоятель Украинской Греко-Католической Церкви (1901–1944); архиепископ Львовский и митрополит Галицийский; доктор права, профессор теологии.

Андропов Юрий Владимирович (1914–1984) – советский партийный и государственный деятель; Генеральный секретарь ЦК КПСС (1982–1984), председатель КГБ (1967–1982), секретарь ЦК КПСС, посол СССР в Венгрии (1956).

Анна Кашинская (? –1368) – святая благоверная княгиня.

Аннинский Лев Александрович (1934 г.р.) – литературный критик, эссеист, литературовед.

Антоний Сурожский (Андрей Борисович Блум; 1914–2003) – экзарх Патриарха Московского в Западной Европе (1963–1974) митрополит (1966), философ, пастырь-проповедник.

Антоний (Храповицкий Алексей Павлович, 1863–1936) – митрополит; первоиерарх Русской Зарубежной Церкви; архиепископ Харьковский и Ахтырский (1914–1917); митрополит Киевский и Галицкий (с 30 мая 1918). С 1920 г. в эмиграции. Председатель всех зарубежных соборов Российской Православной Церкви.

Антонов Александр Степанович (1889–1922) – руководитель самого массового крестьянского восстания против советской власти (1921).

Арбатов Георгий Аркадьевич (1923 г. р.) – советский ученый-международник, директор Института США и Канады АН СССР (1967–1995), доктор экономических наук, академик АН СССР.

Арсений (Жадановский Александр Иванович, 1874–1937) – епископ Серпуховский, викарий Московской епархии (1914); заключенный концлагеря «Медрога» (1934). Расстрелян в п. Бутово.

Арсений (Стадницкий Авксентий Георгиевич, 1862–1936) – митрополит Ташкентский и Туркестанский (1933–1936); архиепископ (1910–1933, с 1917 – митрополит) Новгородский и Старорусский. Один из трех кандидатов на Патриарший престол на Поместном Соборе Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. В 1922 г. арестован по делу Патриарха Тихона и сослан в Бухару (1924).

Артамонов Леонид Константинович (1859–1932) – российский военный и общественный деятель; генерал-майор. В 1918–1924 гг. работал в советских учреждениях в Москве.

Асеев Николай Николаевич (1889–1963) – советский поэт.

Афанасий (Сахаров Сергей Григорьевич, 1887–1962), священноисповедник – епископ Ковровский, викарий Владимирской епархии (1921–1923). С 1922 г. свыше 20 лет с небольшими перерывами находился в ссылках.

Ахматова Анна Андреевна (1889–1966) – поэт.

Ашевский П. – советский журналист, автор атеистических статей.

Ашмарин В.Ф. – начальник Информационного отдела ГПУ (нач. 20-х гг.).

Бабкин Михаил Анатольевич – историк (Челябинск); доктор исторических наук.

Багиров Кямран Мамед оглы (1982–1988) – первый секретарь ЦК компартии Азербайджана.

Базилевич Георгий Дмитриевич (1889–1939) – советский военный деятель; заместитель особоуполномоченного СНК по учету и сосредоточению ценностей (1923). Полковник царской армии. Репрессирован.

Балаян Зорий Айкович (1935 г. р.) – армянский политический и общественный деятель.

Барановский Петр Дмитриевич (1892–1984) – архитектор; реставратор памятников древнерусского зодчества.

Бартошевич Эдуард Яковлевич – ответственный сотрудник органов государственной безопасности; начальник отдела по борьбе с церковной и сектантской контрреволюцией при секретно-политическом отделении ГУГБ НКВД СССР; лектор Общества по распространению политических и научных знаний.

Барчиковский Казимеж (1927 г. р.) – польский государственный и политический деятель; заместитель Председателя Государственного Совета ПНР (1985–1989); секретарь ЦК ПОРП (1970–1974 и 1980–1985).

Бауман Зигмунд (1925 г. р.) – английский и польский социолог. Профессор социологии Университета Лидса (1971–1990). В 1968 г. эмигрировал из Польши в Израиль, затем в Англию.

Бауман Карл Янович (1892–1937) – советский партийный деятель; в 20–30 гг. секретарь ЦК и первый секретарь МК ВКП(б), член Оргбюро ЦК ВКП(б), первый секретарь Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б); заведующий Отделом науки, научно-технических открытий и изобретений ЦК ВКП (б) (1934).

Бахрушин Сергей Владимирович (1882–1950) – историк; профессор МГУ; член-корреспондент АН СССР (1939); автор трудов по истории феодальной России.

Бебель Август (1840–1913) – один из основателей и руководителей германской социал-демократической партии.

Бедный Демьян (Придворов Ефим Алексеевич, 1883–1945) – советский поэт; автор антирелигиозных агиток.

Бейкер Джеймс (1930 г. р.) – американский политик и государственный деятель; глава администрации президента Рейгана, госсекретарь Казначейства США, госсекретарь США (1986–1989).

Белановский Сергей Александрович (1952 г. р.) – социолог; кандидат экономических наук, директор по науке Центра политического консультирования «Никколо М» (с 1997 г.).

Белинский Виссарион Григорьевич (1811–1848) – литературный критик и публицист.

Белобородов Александр Георгиевич (1891–1938) – советский партийный и государственный деятель; нарком внутренних дел РСФСР (1923–1927). В 1922 г. руководитель бюро Центральной КИЦЦ. Участник убийства царской семьи. Расстрелян⁸⁴³.

Белышев С.К. – член коллегии Совета по делам Русской Православной церкви.

Беляев Александр Дмитриевич (1849–1919/1920) – профессор МДА по кафедре догматического богословия; доктор богословия.

Бенедикт XV (Джакомо, маркиз де ла Кьеза, 1854–1922) – Папа Римский (1914–1922).

Бердяев Николай Александрович (1874–1948) – православный религиозный философ. В 1922 г. был выслан за границу.

Берия Лаврентий Павлович (1899–1953) – советский партийный и государственный деятель; нарком внутренних дел (1938–1945); министр внутренних дел (1953); многолетний член ЦК и Политбюро ЦК ВКП(б). Комиссар государственной безопасности 1 ранга. Расстрелян по обвинению в подготовке государственного переворота.

Бестужев-Лада Игорь Васильевич (1927 г. р.) – историк, социолог и футуролог. Академик РАО, доктор исторических наук, профессор.

Беттельгейм Бруно (1903–1990) – немецко-американский психоаналитик; австриец по рождению. С 1939 г. в эмиграции в США. Автор книги «Просвещенное сердце» о поведении человека в экстремальной ситуации

Бисмарк-Шёнхаузен Отто Эдуард Леопольд фон (1815–1898), князь – германский государственный деятель; первый канцлер Германской Империи (второго рейха), прозванный «Железным канцлером».

Бобков Евгений Алексеевич (1939–1985) – протоиерей Древлеправославной Церкви (с 1983). В 1956 г. поступил на юридический факультет МГУ, в 1959 г. исключен. В 1960 г. заканчивает Всесоюзный юридический заочный институт. Погиб в таинственной автомобильной катастрофе.

Бобков Филипп Денисович (1925 г. р.) – один из руководителей органов государственной безопасности СССР; заместитель Председателя КГБ СССР; начальник V (идеологического) отдела КГБ (1967). Генерал армии.

Бовин Александр Евгеньевич (1930–2004) – советский партийный журналист («Известия»). Посол СССР в Израиле.

Бовкало Александр Александрович – историк Церкви (Русская христианская гуманитарная академия).

Богданов (Малиновский Александр Александрович, 1873–1928) – экономист, философ, политический деятель и ученый-естествоиспытатель.

Богомолов Александр Ефимович (1900–1969) – советский дипломат; заместитель министра иностранных дел (1950–1952); посол в Чехословакии, Италии, Франции.

Богомолов Олег Тимофеевич (1927 г. р.) – советский экономист; директор Института экономики мировой социалистической системы АН СССР (1969–1998). Академик АН СССР⁸⁴⁴ и РАН.

Бондаренко А.С. – вице-президент Академии сельскохозяйственных наук (ВАСХНИЛ). Расстрелян.

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич (1873–1955) – один из создателей советского научного атеизма; исследователь сектантства; директор Музея истории религии АН СССР (1946–1955); управляющий делами (1917–1920) первого советского правительства (СНК РСФСР); основатель Государственного литературного музея (1930).

Борис (Рукин Борис Андреевич, 1879–1931) – епископ Можайский, викарий Московской епархии; участник григорианского раскола (1925–1931). Запрещен митрополитом Сергием в священнослужении (1926).

Борис Годунов (ок. 1552–1605) – русский царь (избран Земским собором 1598); в царствование Федора Ивановича правитель Московского государства (1587–1598).

Борис Кагарлицкий (1958 г. р.) – социолог, журналист, публицист; директор Института глобализации и социальных движений (2002).

Борман Мартин (1900–1945) – один из руководителей нацистской партии (НСДАП, Германия), личный секретарь Гитлера, а затем его заместитель по партии и руководитель партийной канцелярии.

Боханов Александр Николаевич – историк (ИРИ АН РСФСР, Москва); автор биографических исследований об Александре III и Николае II. Доктор исторических наук.

Браун Джордж (1914 г.р.), барон – министр иностранных дел Великобритании (1966–1968 гг.).

Брежнев Леонид Ильич (1906–1982) – советский партийный и государственный деятель; Генеральный секретарь ЦК КПСС (1964–1982); Председатель Президиума Верховного Совета СССР.

Брехт Бертольд (1898–1956) – немецкий драматург и режиссер.

Брешко-Брешковская Екатерина Константиновна (1844–1934) – российская профессиональная революционерка; одна из организаторов и руководителей партии эсеров. С 1919 г. в эмиграции (США, Франция).

Брихничёв Иона Пантелеймонович (1879–1968) – антирелигиозный публицист и поэт; бывший православный священник. После революции, в 20-е гг., работал в различных советских учреждениях: был секретарем Помгола (1922). Учился (в одно время со Сталиным) в Тифлисской духовной семинарии; в молодости сотрудничал со священником Павлом Флоренским.

Броз-Тито Иосип (1892–1980) – партийный и государственный лидер коммунистической Югославии (1943–1980), маршал (1943). Тито – партийный псевдоним, впоследствии псевдоним и фамилия соединились.

Бубнов Андрей Сергеевич (1884–1940) – советский партийный и государственный деятель; нарком просвещения РСФСР (1929–1937); зав. Отделом агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) (1922–1924); начальник Политуправления РККА (1924–1929). Расстрелян в 1940 г.

Будкевич Константин Ромуальд (1887–1923) – католический священник; Генеральный викарий администратора Могилевской архиепархии. Верховным судом РСФСР приговорен к расстрелу и расстрелян.

Булгаков Михаил Афанасьевич (1891–1940) – писатель.

Булгаков Сергий (1871–1944) – протоиерей, православный богослов, философ, церковный и общественный деятель. Участник Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. В 1923 г. выслан из Советской России.

Булганин Николай Александрович (1895–1975) – советский партийный и государственный деятель, Председатель Совета Министров СССР (1955–1958). Маршал Советского Союза.

Булдаков Владимир Прохорович – историк (ИРИ РАН); доктор исторических наук.

Бунин Иван Александрович (1870–1953) – писатель и поэт; почетный академик Петербургской академии наук (1909); лауреат Нобелевской премии по литературе (1933).

Бухарин Николай Иванович (1888–1938) – деятель Коммунистической партии и один из ее идеологов; член ее руководящих органов (кандидат и член Политбюро); ответственный редактор газеты «Правда» (1918–1929); редактор журнала «Большевик» (1924–1929). Расстрелян.

Буш Джордж, старший (1924 г. р.) – американский государственный и политический деятель; президент США (1989–1992); директор ЦРУ (1976–1977); вице-президент США (1981–1989).

Вавилов Николай Иванович (1887–1943) – основоположник современного учения о биологических основах селекции; президент Академии сельскохозяйственных наук; директор Института растениеводства, академик АН СССР. Репрессирован. Умер в тюрьме.

Вагин Евгений – руководитель нелегального «Всероссийского социал-христианского союза освобождения».

Варлаам (Лазаренко Григорий Яковлевич; 1879–1930) – епископ Майкопский, викарий Кубанской епархии. Расстрелян.

Варлаам (Пикалов Константин Васильевич; 1885–1946) – архиепископ Свердловский и Челябинский (1943).

Варлаам (Ряшенцев Виктор Степанович; 1878–1942) – архиепископ Пермский (1927).

Варсонофий Оптинский (Плиханков Павел Иванович, 1845–1913) – преподобный.

Варфоломей (Городцев Сергей Дмитриевич, 1866–1956) – митрополит (1949), архиепископ Новосибирский и Барнаульский (1942–1956).

Василевский Александр Михайлович (1895–1977) – советский военачальник и государственный деятель; заместитель и начальник Генерального штаба (1941–1943); министр Вооруженных Сил (военный министр) СССР (1949–1953); 1-й заместитель министра обороны СССР (1953–1956). Маршал Советского Союза (1943).

Василий (Богоявленский Василий Дмитриевич, 1867–1918), священномученик – архиепископ Черниговский и Нежинский.

Василий (Зеленцов Василий Иванович, 1870–1930), священномученик – епископ Прилукский, викарий Полтавской епархии. Неоднократно арестовывался. Был одним из авторов «Соловецкого послания». Расстрелян в Москве.

Василий (Ратмиров Василий Михайлович, ум. ок. 1980) – архиепископ Минский и Белорусский 1944, бывший обновленческий митрополит. В 1921 г. хиротонисан во епископа; уклонился в обновленческий раскол и снял сан; в 1941 г. принес покаяние, принят в сане епископа и назначен на Калининскую кафедру; с 1947 на покое.

Васильев Афанасий Васильевич (1851–1929) – писатель и публицист.

Васильев В.И. – член коллегии Совета по делам Русской Православной церкви.

Васильева Ольга Юрьевна (1960 г. р.) – историк; заведующая кафедрой религиоведения Российской академии государственной службы при президенте РФ (РАГС, Москва); доктор исторических наук.

Введенский Александр Иванович (1889–1946) – протоиерей Петроградской епархии. Лидер и организатор обновленческой группы «Союз общин Древлеапостольской церкви», член обновленческих высших органов управления. Запрещен в священнослужении митрополитом Петроградским Вениамином (1922). С 1923 г. обновленческий «епископ», «архиепископ», управляющий обновленческой Московской епархией, «митрополит». С его кончиной официальное и организованное обновленчество прекратило свое существование.

Вебер Макс (1864–1920) – немецкий социолог, историк, экономист и юрист. Профессор Берлинского, Фрейбургского, Гейдельбергского, Мюнхенского университетов.

Ведерников Анатолий Васильевич (1901–1992) – ответственный секретарь «Журнала Московской Патриархии» (1953–1962).

Вениамин (Казанский Василий Павлович, 1874–1922), священномученик – митрополит Петроградский (1917); в 1922 г. арестован и привлечен к суду по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей. Расстрелян.

Вениамин (Федченков Иван Афанасьевич, 1880–1961) – митрополит Саратовский и Балашовский (1955). Архиепископ Алеутский и Северо-Американский, Экзарх Русской Православной Церкви в США (1933). В годы Гражданской войны возглавлял армейское духовенство Белой армии в Крыму.

Вернадский Владимир Иванович (1863–1945) – естествоиспытатель, историк науки, мыслитель, общественный деятель, педагог. Академик АН СССР.

Верт Александр (1901–1969) – английский журналист, в годы Второй мировой войны корреспондент ряда английских газет и Би-Би-Си в СССР; автор книги «Россия во Второй мировой войне».

Верюжский Василий Максимович (1874–1955) – протоиерей, духовный писатель.

Веселовский Сергей Борисович (1876–1952) – историк; специалист по российской истории XVI–XVII вв.; академик АН СССР.

Веселый Артем (1899–1939) – советский писатель.

Веснин Виктор Александрович (1882–1950) – советский архитектор; академик АН СССР; первый президент Академии архитектуры СССР (1939–1949).

Вилаллонга Хосе Луис де, маркиз де Кастельбель (1920–2007) – испанский писатель, актер и публицист.

Винавер Михаил Львович (1880–1942) – адвокат; заместитель Е.П. Пешковой по работе в организации «Помощь политическим заключенным» и в польском Красном кресте. В 1937 г. по обвинению в шпионаже в пользу Польши приговорен к 10 годам. Освобожден из лагеря в связи с зачислением в польскую армию В. Андерса, умер во время ее передислокации в Иран. По другим сведениям, погиб в заключении.

Виноградов Василий Петрович (1885–1968) – протопресвитер. Председатель Московского епархиального совета (1922). Был арестован и находился в заключении (1921–1922; 1930–1935). Наместник Свято-Духовского монастыря в г. Вильно (Литва) (1942). Возведен в сан протопресвитера (1944). Настоятель Никольского собора (РПЦЗ) в г. Вена (Австрия) (1944). Священствовал в ряде мест Австрии и Германии (1945). Настоятель двух церквей близ г. Мюнхен (Германия) (1951).

Винокуров Александр Николаевич (1869–1941) – советский государственный деятель; народный комиссар социального обеспечения, заместитель народного комиссара труда (1918–1921); заместитель председателя Помгола/Последгола ВЦИК (1921–1922); председатель Верховного Суда СССР (1924–1938).

Виталий (Введенский Владимир Федорович, 1870–1950) – архиепископ Тульский (с 1943 г.); бывший обновленческий «Первоиерарх», 2 марта 1944 г. после покаяния, как поставленный архиереями старого постановления, принят в сущем сане – епископа. В 1944 году возведен в сан архиепископа и назначен Тульским и Белевским. В 1946 году назначен архиепископом Дмитровским, викарием Московской епархии; председатель Миссионерского совета при Св. Синоде. Духовный писатель и поэт.

Владимир (Амбарцумов Владимир Амбарцумович, 1882–1937), священномученик – протоиерей.

Владимир (Богоявленский Василий Никифорович, 1848–1918), священномученик – митрополит Киевский и Галицкий (1915–1918); Почетный Председатель Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. Убит 25 января (7 февраля) 1918 г. в Киеве.

Владимир (Путята Владимир Владимирович; 1869–1936), князь – архиепископ Пензенский и Саранский (1915); Поместным Собором 1917–1918 гг. лишен сана и в связи с неподчинением отлучен от Церкви; обновленческий архиерей Архангельский.

Владимир (Раич) – епископ Мукачевский и Пряшевский (1938–1945) Сербского Патриархата.

Владимир – (Тихоницкий Вячеслав Михайлович; 1873–1959) – митрополит, экзарх Вселенского Патриарха (1947). Участник Поместного Собора 1917–1918 гг. Викарий митрополита Евлогия Георгиевского.

Вознесенский Николай Алексеевич (1903–1950) – советский партийный и государственный деятель; председатель Госплана (1938–1949); кандидат (1941), а затем член Политбюро (1947–1949); академик АН СССР; доктор экономических наук. В 1950 г. расстрелян по «ленинградскому делу».

Войков Петр Лазаревич (1888–1927) – один из организаторов убийства царской семьи в Екатеринбурге. С октября 1924 г. полпред СССР в Польше. Убит в Варшаве.

Волкогонов Дмитрий Антонович (1928–1995) – историк КПСС; автор биографических исследований о Ленине, Сталине, Троцком и других советских руководителях. Доктор философских наук.

Волобуев Олег Владимирович (1931 г. р.) – историк (Москва); член-корреспондент АН СССР; профессор, доктор исторических наук.

Волошин Максимилиан (1877–1932) – поэт и художник.

Воробьев Владимир Николаевич (1941 г. р.) – протоиерей; один из основателей и ректор Православного Свято-Тихоновского богословского института (ПСТБИ). Ректор Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ). Кандидат физико-математических наук, профессор.

Воробьев Михаил Иосифович (1897–1938) – начальник центральной бухгалтерии Наркомата пищевой промышленности (Алма-Ата). Расстрелян.

Воровский Вацлав Вацлович (1871–1923) – советский дипломат и публицист; полпред Советской России в Италии (1917–1919); генеральный секретарь советской делегации на конференциях в Генуе (1922) и Лозанне (1923). Убит в Лозанне.

Воронов Геннадий Иванович (1910–1994) – советский государственный и партийный деятель; председатель Совета Министров РСФСР (1962–1971).

Воронский, Александр Константинович (1884–1937) – партийный литературный критик и теоретик искусства; член ВЦИК (1917–1920); редактор журналов «Красная новь» (1921–1927) и «Прожектор» (1922–1927). Учился в тамбовской семинарии, откуда был исключен из 5 класса ввиду «политической неблагонадежности». В 1927 г. за участие в партийной оппозиции был исключен из рядов ВКП(б) и отправлен в ссылку. Расстрелян.

Воронцов Г.В. – советский религиовед (Ленинград); доктор философских наук.

Воротников Виталий Иванович (1926 г. р.) – советский партийный и государственный деятель; председатель Совета Министров РСФСР (1983–1988), председатель Президиума Верховного Совета РСФСР (1988–1990), член Политбюро ЦК КПСС (1983–1990).

Ворошилов Климент Ефремович (1881–1969) – советский партийный и государственный деятель; многолетний член Политбюро (1926–1960); Председатель Президиума Верховного Совета СССР (1953–1960); нарком обороны (1925–1940). Маршал Советского Союза.

Врангель Петр Николаевич (1878–1928) – российский военачальник, участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн; последний Главнокомандующий Белой армии на Юге России (1920). С 1920 г. в эмиграции. Создатель (1924) и председатель Российского общевойскового союза (РОВС). Генерал-лейтенант.

Вышинский Андрей Януарьевич (1883–1954) – советский государственный деятель; заместитель Председателя СНК СССР (1939–1944); министр иностранных дел СССР (1949–1953); ректор МГУ (1925–1928); Прокурор РСФСР; зам. наркома юстиции РСФСР (1931–1933); зам. Прокурора (1933–1934); Прокурор СССР (1935–1939). Доктор юридических наук, академик АН СССР.

Гайдар Егор Тимурович (1956–2009) – российский политический деятель и ученый-экономист; и. о. премьер-министра (1991–1993); директор Института экономики переходного периода (ИЭПП).

Галкин Михаил Владимирович (1877–1930) – сотрудник (эксперт) советских антицерковных и антирелигиозных учреждений. Бывший священник Спасо-Колтовской церкви г. Петрограда (до ноября 1917 г.); редактор газеты «Свободная церковь» (1917–1918); с 1918 г. сотрудник VIII (V) «ликвидационного», («по проведению отделения церкви от государства») отдела НКЮ. Принимал участие в разработке Декрета об отделении церкви от государства; член Комиссии по учету и сосредоточению ценностей («комиссия Л.Д. Троцкого»); в июле 1922 г. входил в Комиссию Политбюро ЦК РКП(б) по отбору кандидатов на расстрел среди приговоренных к смерти по делу петроградского духовенства и верующих («дело митрополита Вениамина»); помощник редактора газеты «Безбожник» (1922). Литературный псевдоним М. Горев.

Гамсахурдия Звиад Константинович (1939–1993) – президент Грузии (1991–1993), грузинский диссидент и литературовед. Доктор филологических наук. Свергнут в результате вооруженного переворота (1992). Убит.

Гараджа Виктор Иванович (1929 г. р.) – религиовед и социолог религии; автор учебников; директор Института научного атеизма АОН при ЦК КПСС (1981–1991), доктор филос. наук, профессор, академик РАО.

Гаранин Анатолий Сергеевич (1912–1990) – фотожурналист; «классик военной фотографии»; в годы войны корреспондент газеты «Фронтовая иллюстрация»; многолетний сотрудник журнала «Советский Союз» (1945–1989).

Гарбетт Сирил Гилберт (1942–1955⁸⁴⁵) – архиепископ Йоркский.

Гарин Эраст Павлович (1902–1980) – актер и режиссер, народный артист СССР.

Гарриман Уильям Аверелл (1891–1986) – американский политический деятель, дипломат. Посол США в СССР.

Гаспарри Пьетро де (1852–1934) – кардинал (1907), государственный секретарь (1914–1930) римских пап Бенедикта XV и Пия XI.

Гассенди Пьер (1592–1655) – французский философ-материалист.

Геббельс Йозеф (1897–1945) – один из руководителей нацистской партии; министр народного просвещения и пропаганды III Рейха, гауляйтер (партийный руководитель) Берлина, издатель нацистской газеты «Ангрифф» («Angriff»). После вступления советских войск в Берлин покончил жизнь самоубийством.

Гегель Георг Вильгельм (1770–1831) – немецкий философ, представитель немецкой классической философии; создатель систематической теории диалектики.

Гейдрих Райнхард (1904–1942) – шеф нацистской Службы безопасности (СД) и гестапо. Погиб в результате покушения на него чешского подпольщика.

Герман Будзинский – иеромонах Украинской Греко-Католической Церкви.

Гермоген (Голубев Алексей Степанович; 1896–1978) – архиепископ Калужский и Боровский (1963). Архиепископ Омский и Тюменский (1962). За критику постановлений Архиерейского Собора (1961) уволен на покой в Жировицкий монастырь с правом служения в нем (1965). За продолжение публичной критики решений Собора Св. Синод своим постановлением (от 30 июля 1968) осудил деятельность архиепископа Ермогена как неполезную для Русской Православной Церкви.

Гермоген (Ермоген, в миру Ермолай, ок. 1503–1612) – патриарх Всероссийский (1606–1612). В Смутное время (1605–1612) стал символом борьбы с иностранными захватчиками.

Гермоген (Кожин Василий Иванович, 1880–1954) – митрополит Алеутский и Северо-Американский (1954). В 1922 г. перешел к обновленцам. С 1935 г. обновленческий митрополит Северо-Кавказский и Ставропольский. В апреле 1945 г. он принес покаяние перед Патриархом Алексием I и воссоединился с Русской Православной Церковью (в сане протоиерея). Постригся с именем Гермогена.

Герцен Александр Иванович (1812–1870) – писатель и публицист, политический мыслитель.

Гитлер Адольф (1889–1945) – вождь нацистской партии и глава немецкого государства (1933–1945). Покончил жизнь самоубийством.

Глускина Лия Менделевна (1914–1991) – историк-античник; доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории ЛГПИ им. А.И. Герцена.

Глускина Софья Менделевна – филолог-лингвист; доцент кафедры русского языка ПГПИ им. С.М. Кирова, специалист по псковским говорам; кандидат филологических наук.

Говоров Леонид Александрович (1897–1955) – советский военачальник. Маршал Советского Союза (1944).

Гоголь Николай Васильевич (1809–1852) – писатель и публицист.

Головков Игорь Михайлович – управляющий делами ЦК КП РСФСР.

Гопкинс Гарри (1890–1946) – специальный представитель президента США Ф. Д. Рузвельта на переговорах в Москве (1941).

Горбачев Михаил Сергеевич (1931–2022) – советский партийный и государственный деятель; Генеральный секретарь ЦК КПСС (1985–1990), первый президент СССР (1990–1991).

Горкин Александр Федорович (1897–1988) – советский партийный и государственный деятель; Председатель Верховного Суда СССР (1957–1972), секретарь Президиума Верховного Совета СССР (1938–1953, 1956–1957).

Горький Максим (Пешков Алексей Максимович, 1868–1936) –– русский советский писатель.

Грабарь Игорь Эммануилович (1871–1960) – живописец и искусствовед; директор Третьяковской галереи (1913–1925), директор Центральных государственных реставрационных мастерских.

Гранин Даниил (Герман Даниил Александрович, 1919 г. р.) – писатель.

Грекулов Ефим Федорович – историк; сотрудник АН СССР; автор антицерковных исторических исследований.

Григоренко Петр (Петро) Григорьевич (1907–1987) – участник правозащитного движения в СССР; участник Великой Отечественной войны; генерал-майор Советской Армии (разжалован) и начальник научно-исследовательского отдела (1952–1959), начальник кафедры военной кибернетики Военной Академии им. Фрунзе (1959–1962). В 1977 г. эмигрировал в США.

Григорий (Чуков Николай Кириллович, 1870–1955) – митрополит Ленинградский и Новгородский (1944–1945). Епископ Саратовский (1942); архиепископ Псковский и Порховский (1944–1945).

Григорий (Яцковский Гавриил Иулианович, 1866–1932) – архиепископ Екатеринбургский и Ирбитский (позже Свердловский и Уральский) (1917). В 1922–1925 гг. в заключении. Организатор церковного (григорианского) раскола (1925–1932), григорианский «Митрополит». Запрещен в священнослужении (1926) Заместителем патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием.

Григорий Хомышин (1867–1947) – греко-католический епископ Станиславовский (1904–1946). Был арестован советскими властями и скончался в заключении. Блаженный священномученик Украинской Греко-Католической Церкви (2001).

Гризодубова Валентина Степановна (1910–1993) – летчик; Герой Советского Союза, депутат Верховного Совета.

Гриневский Олег Алексеевич (1930 г. р.) – советский дипломат. Автор ряда книг мемуарного характера по истории советской внешней политики.

Громов Михаил Михайлович (1899–1985) – летчик; Герой Советского Союза, депутат Верховного Совета, генерал-полковник авиации.

Громогласов Илья Михайлович (1869–1937), священномученик – иерей; доцент МДА и Московского университета. В 1922–1923 гг. арестован по делу «Совета объединенных приходов». В 1925–1928 гг. в ссылке в Сургуте. В 1937 г. арестован и расстрелян.

Громыко Анатолий Андреевич (1932 г. р.) – историк-международник; член-корреспондент АН СССР (1981) и РАН.

Громыко Андрей Андреевич (1909–1989) – советский государственный деятель и дипломат; министр иностранных дел СССР (1957–1985), председатель Президиума Верховного Совета СССР (1985–1988); член Политбюро ЦК КПСС (1973–1988).

Грум-Гржимайло (Грумм-Гржимайло) Владимир Ефимович (1864–1928) – ученый металлург, член-корреспондент АН СССР (1927).

Грязнов Василий Иванович (1816–1869), праведный Василий Павловопосадский – местночтимый святой Московской епархии; купец первой гильдии, создатель и совладелец Товарищества мануфактур Я. Лабзина и В. Грязнова; староста Павлово-Посадского собора Воскресения Христова.

Грязнов Василий Никифорович – потомственный почетный гражданин и депутат городского самоуправления Павловского Посада. Проходил по делу (1920) о фабрикации мощей. От ареста скрылся.

Губонин Михаил Ефимович (1907–1971) – составитель и хранитель одного из самых крупных частных архивов по церковной истории XX века. См. «Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917–1943 год. Собрание М.Н. Губонина». М., 1997.

Гумилев Лев Николаевич (1912–1992) – историк, географ; доктор исторических и географических наук. Сын поэтов Николая Гумилева и Анны Ахматовой.

Гумилев Николай Александрович (1886–1921) – поэт; арестован и расстрелян по «делу Таганцева».

Гурий (Егоров Вячеслав Михайлович; 1891–1965) – митрополит Симферопольский и Крымский (1961). Находился в лагерях и тюрьмах (1933–1943).

Гурьев Петр Викторович (1863–?) – управляющий канцелярией Св. Синода и Высшего церковного совета при Патриархе Тихоне (с 1918), арестован (1922) по делу Патриарха Тихона. В 1922–1923 гг. находился в заключение во Владимирской тюрьме.

Гус Ян (1371–1415) – национальный герой чешского народа, проповедник, мыслитель, идеолог чешской Реформации. Сожжен по приговору церковного собора в Констанце.

Гусейнов Вагиф (1942 г. р.) – директор Института стратегических оценок и анализа (ИСОА) и главный редактор журнала «Вестник аналитики» (с 2000); советский партийный и государственный деятель; первый секретарь Бакинского горкома КП Азербайджана (1980–1983); секретарь ЦК ВЛКСМ (1978–1980), председатель КГБ Азербайджана (1989–1992). Генерал-майор.

Гусейнов Сурет (1958 г. р.) – азербайджанский военный, полковник. В 1993 г. поднял мятеж против президента Абульфаза Эльчибея. Премьер-министр Азербайджана (1993); смещен Гейдаром Алиевым. Эмигрировал в Россию, но выдан Азербайджану, где в 1999 г. был осужден на пожизненное заключение. Помилован президентом Ильхамом Алиевым.

Дамаскин (Орловский, 1949 г. р.) – игумен; историк Русской Православной Церкви; член Синодальной Комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви; председатель Фонда «Память мучеников и исповедников Русской Православной Церкви».

Дарендорф Ральф (1929 г. р.), барон – социальный мыслитель и немецко-британский общественный деятель; в 1974–1984 гг. директор Лондонской школы экономики, ректор Сент-Энтони-колледжа Оксфордского университета. Член палаты лордов (Великобритания).

Дарманский Павел Федорович (1928 г. р.) – бывший иерей; за публичное хуление Имени Божия Постановлением Священного Синода (от 30 дек. 1959) извергнут из священного сана и отлучен от Церкви («лишен всякого церковного общения»).

Деборин (Иоффе) Абрам Моисеевич (1881–1963) – советский философ, академик АН СССР, доктор философских наук.

Деканозов Владимир Георгиевич (1898–1953) – советский государственный деятель и дипломат; посол СССР в Германии (1940–1941); заместитель наркома иностранных дел (1939–1949); заместитель начальника Главного управления государственной безопасности НКВД (1938–1939); один из главных организаторов чисток армии и органов внутренних дел в начале 1939 г.

Декарт Рене (Картезий; 1596–1650) – французский философ и математик.

Демосфен (384–322 до P. X.) – знаменитый оратор Древней Греции (Афины). Особенно прославился своими речами против Филиппа Македонского («филиппиками»).

Деникин Антон Иванович (1872–1947) – российский военный и политический деятель, один из руководителей Белого движения; Верховный руководитель Добровольческой армии (1918), главнокомандующий Вооруженными силами Юга России (1919–1920). Генерал-лейтенант. С 1920 г. в эмиграции.

Дерибас Терентий Дмитриевич (1883–1938) – высокопоставленный сотрудник органов государственной безопасности; с 1921 г. помощник начальника и с 1923 г. начальник Секретного отдела ВЧК-ГПУ, кандидат в члены ЦК ВКП(б), уполномоченный НКВД по Дальневосточному краю (1935–1937). Комиссар государственной безопасности I ранга. Расстрелян.

Дернов Александр Александрович (1857–1923) – протопресвитер; был арестован по делу митрополита Вениамина (Казанского) в связи с изъятием церковных ценностей, дело было прекращено за недоказанностью (1922).

Дженкинсон Энтони – (? –1610/11) – купец и дипломат; четырежды с 1557 по 1571 г. побывал в России в качестве посла английских государей и представителя Московской компании, основанной лондонскими купцами в 1555 г.; родоначальник лордов Ливерпуль.

Дзержинский Феликс Эдмундович (1877–1926) – советский государственный и партийный деятель; председатель ВЧК (1918–1922), председатель ГПУ при НКВД РСФСР, ОПТУ при СНК СССР (1922–1926); нарком внутренних дел РСФСР (1919–1923).

Димитрий (Градусов Владимир Валерианович; 1881–1956) – архиепископ Ярославский и Ростовский (1947–1954).

Дмитрий (Любимов Дмитрий Гаврилович; 1857–1935/6) – епископ Гдовский, викарий Ленинградской епархии (1925/26). Присоединился к иосифлянам (1927). Запрещен в служении Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием (1927). Арестован (1929), приговорен к расстрелу, который был заменен 10 годами заключения в концлагере (1929).

Дмитрий Донской (1350–1389), святой – великий князь Московский (1359) и Владимирский (1362).

Добролюбов Николай Александрович (1836–1861) – литературный критик, публицист, философ-материалист.

Добрынин Анатолий Федорович (1919 г. р.) – советский дипломат, посол СССР в США (1961–1986).

Достоевский Федор Михайлович (1821–1881) – писатель и публицист.

Древс Артур (1865–1935) – немецкий философ; один из представителей мифологической школы происхождения религии.

Дубровский Сергей Митрофанович (1900–1970) – историк, декан исторического факультета Ленинградского госуниверситета, доктор исторических наук, профессор. Арестован в 1936 г. в Ленинграде по обвинению в контрреволюционной, троцкистско-зиновьевской, террористической деятельности. Осужден на 10 лет. Освобожден в 1946 г., повторно арестован в 1949 г., осужден к ссылке на поселение.

Дудко Дмитрий Сергеевич (1922–2004) – священник Московской епархии.

Дулуман Евграф Константинович (1928 г.р.) – бывший преподаватель Одесской семинарии (1952). 24 марта 1957 г. в «Комсомольской правде» была опубликована его статья «Как я стал атеистом». За публичное хуление Имени Божия Постановлением Священного Синода (от 30 дек. 1959) отлучен от Церкви («лишен всякого церковного общения»).

Дюринг Евгений (1833–1921) – немецкий философ.

Дэн Сяопин (1904–1997) – китайский государственный и политический деятель; лидер Коммунистической партии Китая и инициатор масштабных реформ в стране.

Дякин Валентин Семенович (1930–1994) – историк (ЛОИ РАН); специалист по истории России конца XIX – начала XX века. Доктор исторических наук.

Евлогий (Георгиевский Василий Семенович, 1868–1946) – митрополит (1922); архиепископ Волынский и Житомирский (1914); в 1920 г. эмигрировал в Сербию. В 1921 г. Патриархом Тихоном и Священным Синодом назначен временно управляющим всеми русскими приходами в Западной Европе; Экзарх Западной Европы. В 1930 г. уволен митрополитом Сергием и перешел в подчинение Константинопольской Патриархии. В 1945 г. воссоединился с Русской Православной Церковью Московского Патриархата.

Евтушенко Евгений Александрович (1932–2017) – поэт.

Егоров В.Н. – руководитель советских органов внутренних дел; заместитель наркома (1927) и нарком внутренних дел РСФСР (1927–1928) .

Егоров Владимир Константинович (1947 г. р.) – советский и российский партийный и государственный деятель; президент-ректор Академии госслужбы (с 2000), министр культуры РФ (1998–2000), директор Российской государственной библиотеки (1996–1998), зав отделом пропаганды ЦК ВЛКСМ (1980–1985); референт Генерального секретаря ЦК КПСС, помощник Президента СССР (1990–1991); кандидат исторических наук, доктор философских наук, профессор.

Егоров Дмитрий Федорович (1869–1931) – математик, член-корреспондент Российской АН; церковный чтец в православном храме.

Егоров Юрий Васильевич (1932–1999) – историк; профессор кафедры всеобщей истории ЛГПИ им. А.И. Герцена, специалист по новейшей истории Франции. Доктор исторических наук.

Ежов Николай Иванович (1895–1940) – советский партийный и государственный деятель; секретарь ЦК ВКП(б) (с 1935), нарком НКВД (1936–1938), нарком водного транспорта (1938). В 1930–1934 гг. – начальник орграспредотделом и зав. Отделом кадров ЦК ВКП(б). В 1939 г. арестован и расстрелян (1940).

Елевферий (Богоявленский Дмитрий Яковлевич, 1870–1940) – епископ, управляющий Литовской епархией (1917), архиепископ и митрополит Литовский и Виленский (1928).

Елевферий (Воронцов Вениамин Александрович, 1892–1959) – митрополит Ленинградский и Ладожский (1957); епископ Ростовский и Таганрогский (1943).

Елизавета Федоровна (1864–1918), преподобномученица Елисавета Московская – инокиня; основательница Марфо-Мариинской обители. Сестра императрицы Александры Федоровны, великая княгиня. Расстреляна в 1918 г.

Ельцин Борис Николаевич (1931–2007) – президент РФ (1991–1999), советский партийный и российский государственный деятель.

Емельянов Алексей Николаевич – священник, декан факультета церковных художеств СТПГУ.

Емельянов Николай Евгеньевич (1939 г. р.) – российский математик, доктор технических наук, профессор.

Енукидзе Авель Сафронович (1877–1937) – советский государственный и партийный деятель; секретарь ВЦИК СССР. Расстрелян.

Ермоген (Гермоген, в миру Ермолай, ок. 1503–1612) – Патриарх Всероссийский (1606–1612). В Смутное время (1605–1612) стал символом борьбы с иностранными захватчиками.

Ефрем (Кузнецов Епифаний Андреевич, 1876–1918), священномученик – епископ Селенгинский, викарий Забайкальской епархии.

Жданов Андрей Александрович (1896–1948) – советский партийный деятель; секретарь ЦК (1934–1948); первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии (1934–1944).

Жевахов Николай Давидович (1874 – после 1945 г.), князь – товарищ обер-прокурора Св. Синода (1916–1917).

Жорес Жан (1859–1914) – французский политический деятель, философ и историк, основатель и лидер Социалистической партии Франции (1901–1914). Убит.

Жуков Георгий Константинович (1896–1974) – советский военачальник и государственный деятель; полководец времен Великой Отечественной войны; министр обороны СССР (1955–1957). Маршал Советского Союза (1943).

Журавский Александр Владимирович (1970 г. р.) – директор департамента межнациональных отношений Министерства регионального развития РФ; проректор Казанской духовной семинарии (1997–2001); кандидат исторических наук, кандидат богословия.

Заболоцкий Николай Алексеевич (1903–1958) – поэт.

Завидия Андрей Федорович (1952 г. р.) – предприниматель и общественный деятель, председатель общероссийского движения «Союз XXI века».

Зайцев К.А. – заместитель Председателя Совета по делам религии, полковник госбезопасности.

Заславская Татьяна Ивановна (1927 г. р.) – советский экономист и социолог, основатель Новосибирской экономико-социологической школы, академик АН СССР И РАН.

Засыпкин Борис Николаевич (1891–1955) – искусствовед, заведующий архитектурной секцией Центральных государственных реставрационных мастерских (ЦГРМ). Особым совещанием при коллегии ОГПУ (1934) приговорен к высылке в Северный край сроком на 3 года.

Зернов Николай Михайлович (1898–1980) – историк русской культуры. С 1921 г. в эмиграции.

Зимянин Михаил Васильевич (1914 г. р.) – советский партийный и государственный деятель, дипломат; секретарь ЦК КПСС (1976–1987); заместитель министра иностранных дел (1965); главный редактор газеты «Правда» (1965–1976).

Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский-Апфельбаум Евсей-Гершон Аронович; 1883–1936) – советский партийный и государственный деятель. Член Политбюро (1921–1926), Председатель Коминтерна (1919–1926).

Зубатов Сергей Васильевич (1864–1917) – полковник, начальник Московского охранного отделения (1896–1902); начальник Особого отдела департамента полиции (1902–1903). Инициатор создания подконтрольных властям рабочих организаций.

Зыбковец (Атрошенко) Владимир Филатович (1908–1973) – музейный работник, историк, краевед; старший научный сотрудник Института истории СССР АН СССР.

Иаков (Пятницкий Иван Алексеевич, 1844–1937) – митрополит, архиепископ Казанский (1910–1919) и Томский (1920–1921).

Иванов Николай Павлович (ум. в 1990) – тайный священник.

Игнатьев Алексей Алексеевич (1877–1954), граф – военный дипломат; военный атташе в Париже в годы Первой мировой войны. Вернулся в СССР в 1931 г. Известен широкому кругу советских читателей книгой воспоминаний «50 лет в строю».

Игрицкий Юрий Иванович (1934 г. р.) – историк и политолог; заведующий отделом стран Восточной Европы Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН РАН); кандидат исторических наук.

Иероним (Захаров Владимир Иванович, 1897–1966) – архиепископ Ростовский и Новочеркасский (1962–1966).

Изгоев (Ланде) Александр Соломонович (1872–1935) – публицист, социолог и общественный деятель; один из лидеров правых кадетов; участник сборника «Вехи» (1909). В 1922 году выслан из РСФСР.

Иларион (Троицкий Василий Александрович, 1886–1929), священномученик – епископ Верейский (с 1923 г. архиепископ), викарий Московской епархии (1920–1929). В декабре 1929 г. сослан в Соловецкий лагерь. Один из авторов «Соловецкого послания». Скончался в ленинградской тюрьме «Кресты». Богослов.

Ильин Михаил Андреевич (1903–1981) – искусствовед, сотрудник Центральных государственных реставрационных мастерских (ЦГРМ). По постановлению Особого совещания при Коллегии ОГПУ (1934) выслан в Казахстан сроком на 3 года. Профессор МГУ (с 1947).

Ильинский Игорь Владимирович (1901–1987) – актер и киноактер; народный артист СССР.

Ильичев Леонид Федорович (1906–1990) – советский партийный и государственный деятель; Секретарь ЦК КПСС; Председатель Идеологической комиссии ЦК КПСС (1961–1965); заместитель министра иностранных дел (1965–1989).

Иннокентий (Зельницкий Георгий Иванович; 1886–1968) – архиепископ Тамбовский и Мичуринский (1962).

Иннокентий (Никифоров Иван Иванович, ум. 1938) – епископ Семипалатинский (1928–1936), Орловский (1936–1938). Расстрелян.

Иннокентий (Пустынский Александр; 1869–1935; по другим сведениям 1942) – обновленческий митрополит Архангельский и Холмогорский (1929–1934).

Иоаким (Левицкий Иоанн Иоакимович; 1853–1918) – архиепископ Нижегородский (1910–1918).

Иоанн (Братолюбов Сергей Васильевич; 1882–1968) – архиепископ Ульяновский и Мелекесский (1953–1959).

Иоанн (Вендланд Константин Николаевич, 1909–1989) – митрополит Ярославский (1967–1984). По образованию горный инженер, кандидат геолого-минералогических наук.

Иоанн (Соколов Иван Александрович; 1877–1968) – митрополит Киевский и Галицкий, Экзарх Украины (1944–1961).

Иоанн Кронштадтский (Сергиев Иоанн Ильич, 1828–1908), святой праведный – протоиерей, настоятель собора во имя Андрея Первозванного в Кронштадте.

Иоанн Павел II (Кароль Войтыла, 1920–2005) – Папа Римский (1978–2005).

Иоанн (Лятышевский; 1867–1957) – епископ УГКЦ. В 1945 г. арестован и осужден. Освобожден из заключения в 1955 г.

Иоанн Тобольский (Иоанн Максимович, 1651–1715), святитель – митрополит Тобольский и всея Сибири (1712–1715).

Иоанн (Шаховской Дмитрий Алексеевич, князь; 1902–1989) – архиепископ Сан-Францисский (Русская Зарубежная Церковь).

Иоасаф (Попов Петр Дмитриевич; 1874–1937) – епископ Бахмутский и Донецкий (1924–1925). Уволен на покой (1925). Примкнул к иосифлянскому движению. Арестован, приговорен к пяти годам концлагеря (1931). Вновь арестован, приговорен к пяти годам концлагеря (1934). Расстрелян (1937).

Иов (Кресович Владимир Адрианович, 1898–1977) – архиепископ Ивановский и Кинешемский (1973–1977). Епископ Луцкий (1942–1943), Кременецкий (1943–1945), Измаильский (1945–1946). На оккупированной Украине, где среди многих архиереев наблюдалась тенденция отделиться от Московской Патриархии, владыка Иов был одним из епископов, сохранивших каноническое общение с Патриархией. В июне 1945 г. за самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. епископ Иов Указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден медалью. Архиепископ Казанский и Марийский (1957). За противодействие политике закрытия храмов был осужден (1960) и провел в заключении 6 лет. В 1967 г. он был назначен архиепископом Уфимским и Стерлитамакским.

Иона (ум. 1461), святитель – митрополит Киевский и всея Руси (1448). Поставлен в митрополиты Собором русских епископов и волей великого князя Московского Василия II. С этого акта Русская Церковь стала независимой (автокефальной) от Константинопольского патриархата.

Иосаф Белгородский (Горленко Иоаким Андреевич, 1705–1754), святитель – епископ Белгородский и Обоянский (1748–1754).

Иосафат – четвертый царь Иудеи (904–880 г. до P. X.), один из самых благочестивых и мудрых иудейских государей.

Иосиф Астраханский (1579–1672), священномученик – митрополит Астраханский и Терский (1656–1672).

Иосиф (Петровых Иван Семенович, 1872–1937) – митрополит Ленинградский (1926–1927). Возглавил одно из движений оппозиции митрополиту Сергию («иосифлянство»). В 1928 г. запрещен в священнослужении митрополитом Сергием и Св. Синодом. Арестован и сослан в Казахстан. Расстрелян вместе с митрополитом Кириллом (Смирновым) 20 ноября 1937 г. в тюрьме г. Чемкента.

Иосиф (Слипый, 1892–1984) – верховный архиепископ Львовский, митрополит галицкий, кардинал-предстоятель Украинской Греко-Католической Церкви (1944–1984).

Иоффе Абрам Федорович (1880–1960) – физик, академик АН СССР (1920), вице-президент АН СССР (1926–1929, 1942–1945).

Ипатов Алексей Николаевич (1927–2002) – религиовед; специалист по менонитам; ученый секретарь Совета по делам религий при СМ СССР (1979–1985); зав. кафедрой социальных и гуманитарных наук Московского государственного индустриального университета (1985–1997); доктор философских наук, профессор.

Ирод Великий (73 г. до P. X. – 4 г. до P. X.) – древний царь Иудеи (40–4 г. до P. X.). Прославился масштабным строительством, восстановлением иерусалимского Храма (Второй Храм) и жестокостью по отношению к своим родственникам и подданным.

Июдин Александр Иванович (ок. 1875 – дата смерти неизвестна) – крестьянин, хлебопашец и кожевник, окончил начальное училище.

Каганович Лазарь Моисеевич (1893–1991) – советский партийный и государственный деятель; член ЦК, секретарь ЦК РКП(б)-ВКП(б).

Кагарлицкий Борис Юльевич (1958 г. р.) – социолог, публицист, кандидат политических наук.

Каледа Александр Васильевич (?–1958) – экономист; окончил Минскую духовную семинарию и Петроградский политехнический институт.

Каледа Глеб Александрович (1921–1994) – протоиерей, доктор геолого-минералогических наук, профессор. При его активном участии в Москве создаются Катехизаторские курсы, и он становится их первым ректором.

Калинин Михаил Иванович (1875–1946) – советский государственный и партийный деятель; Председатель ВЦИК РСФСР (1919–1922); Председатель ЦИК СССР (1922–1938); Председатель Президиума Верховного совета СССР (1938–1946).

Каменев (Розенфельд) Лев Борисович (1883–1936) – советский партийный и государственный деятель; член Политбюро ЦК партии (1918–1926); заместитель председателя Совнаркома РСФСР и СССР (1922–1926); председатель Моссовета (1918– 1926) Расстрелян (1936).

Кандидов Борис Павлович (1902–1953) – деятель антирелигиозной пропаганды, один из организаторов Центрального антирелигиозного музея в Москве.

Капица Петр Леонидович (1894–1984) – российский физик, один из основателей физики низких температур и физики сильных магнитных полей, академик АН СССР (1939). Организатор и первый директор Института физических проблем АН СССР. Лауреат Сталинской (1941, 1943) и Нобелевской премий (1978).

Каппелер Андреас – современный австрийский историк, специалист по национальным отношениям в СССР.

Капутикян Сильва (Сирвард) Барунаковна (1919–2006) – армянская поэтесса.

Карманов Евгений Алексеевич (1927–1998) – многолетний сотрудник синодальных отделов Русской Православной Церкви; редактор, а затем, по рекомендации А. В. Ведерникова, ответственный секретарь ЖМП (указ Патриарха Алексия I от 1962 г.) и «Богословских трудов» (1960–1982). В 1982 г. он переходит на работу в Отдел внешних церковных сношений. С января по июль 1954 года Е.А. Карманов был личным секретарем епископа Ташкентского и Среднеазиатского Ермогена (Голубева).

Каррер д’Анкос Элен – постоянный секретарь французской академии наук, известный французский советолог, политолог и историк.

Карпов Георгий Григорьевич (1897–1967) – председатель Комитета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР и СМ СССР (1943–1960 гг.).

Карташев Антон Владимирович (1875–1960) – историк русской Церкви, государственный и церковный деятель; обер-прокурор Синода (1917), министр по делам вероисповеданий во Временном правительстве (1917). Участник Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. С 1919 г. в эмиграции; преподаватель Свято-Сергиевого Православного богословского института в Париже (1925–1960).

Картер Джимми (1924 г. р.) – американский политический (демократ) и государственный деятель, президент США (1977–1981). Лауреат Нобелевской премии мира (2002).

Каспэ Святослав Игоревич (1968 г.р.) – политолог (Высшая школа экономики, Москва).

Катаев Валентин Петрович (1897–1986) – писатель.

Катанян Рубен Павлович (1881–1966) – советский партийный и государственный деятель; один из организаторов Московской ЧК; зав. Агитпропом ЦК РКП(б); начальник внешней разведки (1921); репрессирован.

Келдыш Мстислав Всеволодович (1911–1978) – ученый-математик и механик, академик АН СССР, вице-президент (1960–1961), президент (1961–1974) АН СССР.

Керенский Александр Федорович (1881–1970) – политический и государственный деятель, эсер; глава революционного Временного правительства (1917). Из дворян. Внук священника. С 1918 г. в эмиграции.

Керзон Джордж, Натаниел (1859–1925), маркиз – министр иностранных дел Великобритании (1919–1924).

Кирилл (Смирнов Константин Илларионович, 1863–1937), священномученик – митрополит Казанский и Свияжский (1919–1922). С 1919 г. неоднократно арестовывался. По завещанию Патриарха Тихона (1924) – первый кандидат на должность патриаршего местоблюстителя. Расстрелян в тюрьме г. Чимкента.

Кищак Чеслав (1925 г. р.) – польский государственный деятель; последний коммунистический премьер-министр ПНР (1989); министр внутренних дел (1981–1989). Генерал.

Климентий (Шептицкий (1869–1951), граф, блаженный священномученик (УГКЦ) – архимандрит. Брат митрополита Андрея Шептицкого. Когда в 1940 г. митрополит Андрей Шептицкий разделил Советский Союз на четыре экзархата, один из них (Россию) он поручил опеке архимандрита Климентия. После смерти митрополита (1944) и ареста в 1945 г. многих епископов, Климентий неофициально возглавлял УГКЦ; 5 июня 1947 г. он был арестован и осужден на 8 лет заключения.

Климов – парторг Академии сельскохозяйственных наук

Клокотин – ответственный сотрудник НКВД РСФСР, начальник отдела административного надзора Центрального административного управления. (1920-е гг.).

Клюев Николай Алексеевич (1887–1937) – поэт; расстрелян.

Кобецкий Владимир Дмитриевич – советский религиовед (Ленинград).

Ковальский Николай Александрович (1925–2001) – политолог, специалист по католицизму; многолетний ответственный сотрудник (консультант) Международного отдела ЦК КПСС. В последние годы жизни сотрудничал с Православной энциклопедией. Доктор исторических наук.

Ковшаров Иван Михайлович (1877–1922), священномученик – присяжный поверенный, юрисконсульт Александро-Невской Лавры; член Правления Общества объединенных петроградских православных приходов. Профессор. Арестован по обвинению «в противодействии изъятию церковных ценностей». Осужден и расстрелян (в ночь с 12 на 13 августа 1922 г.).

Коган Моисей Александрович (1907–1982) – историк; доцент кафедры всеобщей истории ЛГПИ им. А.И. Герцена. Доктор исторических наук.

Кожинов Вадим Валерианович (1930–2001) – российский литературовед, философ, историк.

Козырев Андрей Владимирович (1951 г. р.) – советский и российский дипломат, министр иностранных дел РФ (1990–1996).

Колбин Геннадий Васильевич (1927–1998) – советский партийный деятель, первый секретарь ЦК КП Казахстана (1986–1989), второй секретарь ЦК КП Грузии (1975–1985).

Колотилова Софья Ивановна – историк; специалист по отечественной истории XIX в.; декан исторического факультета ПГПИ им. С.М. Кирова, кандидат исторических наук.

Колчак Александр Васильевич (1873–1920) – военачальник, полярный исследователь, адмирал (1918); командующий Черноморским флотом (1916–1917). Верховный правитель России в годы Гражданской войны.

Колчицкий Николай Федорович (1890–1961) – протопресвитер; настоятель (1924–1961) храма Богоявления, что в Елохове (Москва); управляющий делами Московской Патриархии (1941–1956); председатель Учебного комитета при Св. Синоде.

Коль Гельмут (1930 г. р.) – немецкий государственный и политический деятель; канцлер Федеративной Республики Германии (1982–1998).

Кольцов Михаил (Фридлянд Михаил Ефимович (1898–1942) – партийный публицист; член редколлегии газеты «Правда». В 1938 г. арестован и погиб в лагере.

Кольцов Николай Константинович (1872–1940) – основатель отечественной экспериментальной биологии; член-корреспондент Петербургской АН (1916), член-корреспондент АН СССР (1925), академик ВАСХНИЛ (1935). Организатор и первый директор Института экспериментальной биологии (1917–1939).

Комаров Владимир Леонтьевич (1869–1945) – ученый-ботаник; президент АН СССР (1936–1945).

Комб Эмиль (1835–1921) – французский государственный и политический деятель; премьер-министр Франции (1902–1905); доктор теологии; бывший священник, врач.

Конев Иван Степанович (1897–1973) – советский военачальник; маршал Советского Союза (1943).

Коновалов Василий Николаевич – советский партийный деятель; второй секретарь ЦК КП Азербайджана (до 1988).

Кононенко Юрий Степанович (1944 г. р.) – ректор Черкасского юридического института; в прошлом заместитель заведующего отделом пропаганды Черкасского ОК КПСС; помощник первого секретаря Черкасского ОК КПСС.

Колычев Николай Иванович – историк; зав. кафедрой всеобщей истории ПГПИ им. С.М. Кирова; кандидат исторических наук.

Корец Моисей Абрамович – физик; доцент Московского педагогического института (1938), подвергался репрессиям в 1935 и 1938–1953 гг., в дальнейшем работал в журнале «Природа».

Корин Павел Дмитриевич (1892–1967) – художник-монументалист.

Корк Август Иванович (1887–1937) – советский военный деятель, командарм; расстрелян.

Корнай Янош – (1928 г. р.) – венгерский экономист.

Корниенко Георгий (1925–2006) – советский партийный и государственный деятель, дипломат; заместитель и первый заместитель министра иностранных дел (1975–1986); первый заместитель заведующего международным отделом ЦК КПСС (1986–1988). С 1943 по 1949 гг. работал в политической разведке.

Корнилий (Попов Константин Константинович; 1874–1966) – митрополит Горьковский и Арзамасский (1948–1961); в обновленческом расколе (1922–1943).

Корнилов Лавр Георгиевич (1870–1918) – российский военачальник, генерал от инфантерии (1917). В июле–августе 1917 г. Верховный главнокомандующий. Один из организаторов Белого движения, создатель Добровольческой армии (ноябрь–декабрь 1917). Убит в бою под Екатеринодаром.

Королев Сергей Петрович (1907–1966) – ученый и конструктор, создатель космических ракет.

Короленко Владимир Галактионович (1853–1921) – писатель, публицист, общественный деятель.

Короленко София Владимировна – дочь писателя Короленко В. Г.

Корцов Михаил – редактор атеистического журнала «Вавилонская башня»; вышло 2 номера журнала.

Костеловская Мария Михайловна (1878–1964) – партийный работник; секретарь Баумановского райкома РКП (б) Москвы (1921–1922), заведующая редакцией газеты «Правда»; член ВЦИК; заместитель представителя Московского комитета РКП(б) в АРК (1923).

Костельник Гавриил Федорович (1886–1948) – протопресвитер, настоятель униатской Преображенской церкви во Львове; в 1945 г. возглавил Инициативную группу из числа Греко-Католического духовенства, выступившую за разрыв с Католической церковью и за проведение Львовского собора (1947). Убит возле своего храма.

Косыгин Алексей Николаевич (1904–1980) – советский государственный и партийный деятель; Председатель Совета Министров СССР (1964–1980).

Котив Иван – советник митрополичьей консистории Украинской Греко-Католической Церкви

Кох Эрих (1896–1961) – немецкий военный преступник, гауляйтер Восточной Пруссии (1928–1945); рейхскомиссар Украины (1941–1944), рейхскомиссар Остланда (1944–1945).

Кравчук Леонид Макарович (1934–2022) – государственный и политический деятель Украины; первый президент независимой Украины (1991–1994), первый секретарь ЦК КП Украины (1988–1990).

Крапивин Михаил Юрьевич – историк (Санкт-Петербург), доктор исторических наук.

Красиков Петр Ананьевич (1870–1939) – советский государственный деятель; заместитель наркома юстиции (1918), председатель кассационного трибунала, начальник V («ликвидационного») отдела НКЮ (1918–1924); редактор журнала НКЮ «Революция и церковь»; член АРК (1922–1929); Прокурор Верховного суда СССР (1923); заместитель председателя Верховного суда СССР (1933–1935); председатель Постоянной комиссии по культовым вопросам при Президиуме ЦИК СССР (1935–1938).

Красин Леонид Борисович (1870–1926) – советский партийный и государственный деятель, дипломат; нарком торговли и промышленности (1918–1920); нарком внешней торговли (1920–1923), полпред и торгпред в Великобритании (1920–1926) и Франции (1924–1925).

Красницкий Владимир Дмитриевич (1880–1936) – священник Князь-Владимирского собора в Петрограде (1917). Представитель Петросовета «при проведении в жизнь Декрета об отделении церкви от государства. В 1922 г. – инициатор и активный участник «Прогрессивной группы Петроградского духовенства», свидетель обвинения на Петроградском процессе по делу об изъятии церковных ценностей. Лидер обновленческой группы «Живая церковь». Член обновленческих высших органов управления: ВЦУ, ВЦС.

Крахмальникова Зоя Васильевна (1929–2008) – православный публицист и издатель.

Крестинский Николай Николаевич (1883–1938) – советский государственный деятель и дипломат; нарком финансов (1918–1922); посол в Германии (1922–1930), заместитель наркома иностранных дел (1930–1937). Расстрелян (1938).

Кривова Наталья Александровна – историк (Москва), доктор исторических наук.

Кривогуз Игорь Михайлович (1926 г. р.) – историк и политолог; специалист по истории международного рабочего движения; доктор исторических наук.

Кропоткин Петр Алексеевич (1842–1921), князь – идеолог русского и международного анархизма, ученый географ, историк.

Кросс Борис Борисович – доцент кафедры всеобщей истории ПГПИ им. С.М. Кирова, специалист по истории Румынии, кандидат исторических наук.

Крупская Надежда Константиновна (1869–1939) – советский партийный и государственный деятель. В 1920–30-х гг. работала в системе партийных и государственных органов. Жена В.И. Ленина.

Кручина Николай Ефимович (1928–1991) – управляющий делами ЦК КПСС (1983–1991). Покончил жизнь самоубийством.

Крывелев Иосиф Аронович (1906–1992) – один из руководителей Союза воинствующих безбожников, автор многочисленных антирелигиозных публикаций, доктор философских наук.

Крыленко Николай Васильевич (1885–1938) – советский государственный деятель; член Верховного революционного трибунала при ВЦИК (1918); заместитель народного комиссара юстиции и старший помощник Прокурора Республики (1922); Прокурор РСФСР (1928); нарком юстиции РСФСР (1931); нарком юстиции СССР (1936). Расстрелян в 1938 г.

Крылов Николай Митрофанович (1879–1955) – ученый-математик, академик АН СССР (1929).

Кузнецов Алексей Александрович (1905–1950) – советский партийный и государственный деятель; секретарь ЦК (1946–1949); первый секретарь ленинградского горкома и обкома партии (1945–1946). Казнен по ленинградскому делу.

Кузнецов Валерий Алексеевич – ответственный сотрудник ЦК КПСС; помощник члена Политбюро А.Н. Яковлева. Сын А.А. Кузнецова.

Кузнецов Николай Димитриевич (1863 – ок. 1936) – церковный и общественный деятель; организатор ряда церковно-общественных движений среди духовенства и мирян (1917–1919); в 1921 г. осужден за противодействие вскрытию мощей. В 1924–1928 гг. участвовал в диспутах на религиозно-научные темы. Неоднократно арестовывался. Скончался в ссылке.

Кунаев Динмухамед Ахмедович (1912–1993) – советский партийный и государственный деятель; первый секретарь ЦК КП Казахстана (1964–1986).

Кунов Генрих (1862–1936) – один из теоретиков германской социал-демократии, историк, социолог, этнограф, публицист.

Куроедов Владимир Алексеевич (1906–1994) – советский партийный и государственный деятель; главный редактор газеты «Советская Россия», председатель Совета по делам Русской Православной Церкви при СМ СССР (1960–1965); председатель Совета по делам религии при СМ СССР (1965–1984).

Куронь Яцек (1934–2004) – польский политик и государственный деятель; министр труда в первом постсоветском правительстве Польши; один из лидеров польской антикоммунистической оппозиции.

Кутузов Михаил Илларионович (1745–1813), светлейший князь Смоленский – русский полководец, дипломат, фельдмаршал.

Кюзаджян Липарит Сергеевич (Саркисович) (1932 г. р.) – историк-китаист; доктор исторических наук.

Лабзины/Грязновы – московские купеческие семьи, совладельцы Товарищества мануфактур Я. Лабзина и В. Грязнова, крупнейшего российского производства шерстяных платков и шалей.

Лабзин Яков Иванович (ум. 1891) – купец 1-й гильдии, совладелец Товарищества мануфактур Я. Лабзина и В. Грязнова.

Лабзина Ольга Яковлевна – почетная гражданка Павловского Посада, дочь Лабзина Я.И. Ареста избежала.

Лавренев (Сергеев) Борис Андреевич (1891–1959) – советский прозаик и драматург.

Лазаревский Николай Иванович (1869–1921) – профессор государственного права; проректор Петербургского университета.

Ландау Лев Давидович (1908–1969) – основатель советской научной школы физиков-теоретиков; действительный член Академии наук СССР, США, Великобритании, Дании, Нидерландов, Франции; лауреат Нобелевской премии, Ленинской и Государственных премий СССР. Находился под арестом в 1938–1939 гг. Освобожден, благодаря ходатайствам академика П.Л. Капицы и датского физика Нильса Бора. Реабилитирован.

Ланщиков Анатолий Петрович (1929 г. р.) – писатель.

Латынина Алла Николаевна (1940 г. р.) – литературный критик и литературовед.

Лахостский Павел Николаевич (ок. 1866–1931) – митрофорный протоирей, православный журналист и издатель. В 1918 г. заместитель члена Высшего Церковного Совета.

Лацис Мартын (Мартин) Иванович (Янович) (Судрабс Ян Фридрихович, 1888–1938) – ответственный сотрудник и руководитель ВЧК; член коллегии ВЧК (1918), председатель Всеукраинской ЧК (1919), затем начальник секретного отдела ВЧК. Расстрелян.

Лебедев Александр Тимофеевич (1867–?) – сотрудник Центральных государственных реставрационных мастерских (ЦГРМ).

Лебедев – уполномоченный Президиума ВЦИК по изъятию ценностей.

Левин Генрих Рувимович – историк; специалист по истории Английской революции XVII в.; доктор исторических наук, профессор кафедры всеобщей истории ЛГПИ им. А.И. Герцена. Эмигрировал в США.

Левитин-Краснов Анатолий Эммануилович (1915–1991) – церковный писатель и историк. По образованию учитель литературы. В молодые годы был близок к обновленческому митрополиту А. Введенскому. Краснов – литературный псевдоним. В 1949 г. был осужден на 10 лет (в 1954 г. освобожден и реабилитирован), в 1969 г. 11 месяцев находился под следствием, в 1971 г. осужден на 3 года. После освобождения эмигрировал из СССР.

Легостаев – помощник секретаря ЦК КПСС Е. Лигачева.

Ленин (Ульянов) Владимир Ильич (1870–1924) – создатель Коммунистической партии и советского государства; Председатель СНК РСФСР; Председатель СНК СССР (1917–1924).

Леонтьева Татьяна Геннадьевна – историк; профессор Тверского государственного университета; заведующая кафедрой отечественной истории; директор Научно-исследовательского центра церковной истории и православной культуры; доктор исторических наук.

Лесков Николай Семенович (1831–1895) – писатель.

Либсон Яков Николаевич (1882–1938) – адвокат; член первого секретариата президиума московского общества Политического Красного Креста. Арестован по обвинению в антисоветской террористической деятельности. Расстрелян.

Лигачев Егор Кузьмич (1920 г. р.) – российский и советский политический деятель; секретарь ЦК (1983–1990), член Политбюро ЦК КПСС (1985–1990). Один из инициаторов антиалкогольной кампании (1985).

Лисавцев Эмилий Иванович (1930–1994) – ответственный работник (консультант) Отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС (1965–1991), в течение 25 лет от имени ЦК курировал Совет по делам религии и Институт научного атеизма Академии по общественным наукам (АОН) при ЦК КПСС; член редколлегии журнала «Наука и религия». Доктор философских наук.

Лихачев Дмитрий Сергеевич (1906–1999) – ученый-литературовед и общественный деятель. Академик АН СССР и РАН.

Лихачев Николай Петрович (1862–1936) – историк, источниковед, искусствовед, книговед и архивист. Академик Российской АН (1925), член-корреспондент Петербургской АН.

Логинов Михаил О. – сотрудник Агитпропотдела Московского комитета партии, эксперт АРК.

Локшин Александр Ефимович – историк, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН (Москва), исследователь еврейского вопроса в российской культуре; доктор исторических наук.

Лосский Владимир Николаевич (1903–1958) – православный богослов; член Православного братства имени святого патриарха Фотия (Париж).

Лотман Юрий Михайлович (1922–1993) – литературовед, специалист по истории культуры России второй половины XVIII – первой половины XIX вв., зав. кафедрой литературы на филологическом факультете Тартуского университета, доктор филологических наук, профессор, академик АН ЭССР.

Лука (Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович, 1877–1961), исповедник – епископ Туркестанский и Ташкентский (1923–1927), Красноярский и Енисейский (1944–1945), Тамбовский (1946), архиепископ Крымский и Симферопольский (1946–1961); доктор медицинских наук (1917); лауреат Сталинской премии первой степени (1946).

Лукьяненко Павел Пантелеевич (1901–1973) – селекционер; академик ВАСХНИЛ (1948) и АН СССР (1964).

Луначарский Анатолий Васильевич (1875–1933) – советский государственный деятель; народный комиссар просвещения РСФСР (1917–1929).

Лурье Соломон Яковлевич (1891–1964) – историк-античник (Ленинград, Львов); доктор исторических наук, профессор.

Лучинский Петр Кириллович (1940 г. р.) – советский партийный и молдавский политический и государственный деятель; Президент Республики Молдова (1996–2001); секретарь ЦК КПСС (1991); многолетний заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС.

Львов Владимир Николаевич (1872–1934) – российский общественный и политический деятель; обер-прокурор Святейшего Синода во Временном правительстве (1917); председатель комиссии по делам Русской Православной Церкви в составе Государственной думы III и IV созыва. В 1920–1921 гг. в эмиграции. В 1922 г. вернулся в Россию. Активный участник обновленческого раскола. В 1927 г. он был арестован и выслан в Томск, где и умер.

Львов Георгий Евгеньевич (1861–1925), князь – российский политический и общественный деятель, глава первого состава Временного правительства (1917). Эмигрировал во Францию (1918).

Льюис Клайв (1898–1963) – английский религиозный писатель, философ, историк культуры.

Лэнг Космо Гордон (1864–1945) – глава Англиканской церкви, архиепископ Кентерберийский (1928–1942).

Любавский Матвей Кузьмич (1860–1936) – историк; ректор МГУ (1911–1917).

Любимов Борис Николаевич – театровед, директор Российской академии театрального искусства, директор Государственного центрального театрального музея им. А.А. Бахрушина. Профессор.

Любимов Юрий Петрович (1917 г. р.) – театральный деятель, режиссер и актер; главный режиссер Театра на Таганке (1964–1984, с 1989), до этого актер Театра им. Вахтангова (1946–1963). В 1984 г. лишен гражданства СССР, в 1989 г. гражданство восстановлено.

Мазырин Александр (1972 г. р.) – иерей, заведующий отделом новейшей истории Русской Православной Церкви ПСТГУ. Магистр богословия, кандидат исторических наук.

Маймин Евгений Александрович (1921–1997) – литературовед, пушкинист; доктор филологических наук.

Макарий (Невский Михаил Андреевич; 1835–1936) – митрополит Московский и Коломенский (1912–1917), известный алтайский миссионер.

Макарий (Оксиюк Михаил Федорович; 1884–1961) – предстоятель Польской автокефальной Православной Церкви, митрополит Варшавский и всея Польши (1951–1961).

Макарий (Павлов Михаил Михайлович, 1867–?) – епископ Владикавказский и Моздокский (1917–1922). Уклонился в обновленческий раскол.

Макиавелли Никколо (1469–1527) – итальянский политический мыслитель, писатель и государственный деятель; в исторической литературе и публицистике его имя символизирует политический цинизм.

Маклаков Василий Алексеевич (1869–1957) – один из руководителей партии кадетов и лидеров прогрессивного блока в Государственной думе; после Февральской революции посол России в Париже (1917–1924).

Маковская Нина Ивановна – филолог, специалист по древнерусской литературе; старший преподаватель кафедры литературы ПГПИ им. С.М. Кирова.

Максим (Жижиленко Михаил Александрович; 1885–1931) – епископ Серпуховский (1928). Арестован, приговорен к 3 годам ИТЛ (1929). Расстрелян (1931).

Маленков Георгий Максимилианович (1902–1988) – советский партийный и государственный деятель, в 30-е годы отвечал в ЦК ВКП(б) за подбор партийных кадров, секретарь ЦК, Председатель Совета Министров СССР (1953–1955).

Манаенков Юрий Алексеевич (1936 г. р.) – советский партийный деятель, член ЦК КПСС (1986), секретарь ЦК (1989).

Мандельштам Надежда Яковлевна (1899–1980) – вдова поэта Осипа Эмильевича Мандельштама, автор мемуаров.

Мандельштам Осип Эмильевич (1891–1938) – поэт. Погиб в лагере.

Мансуров Сергий (1890–1929) – православный священник и церковный писатель.

Мануил (Лемешевский Виктор Викторович, 1884–1968) – митрополит Куйбышевский, историк Русской Православной Церкви, автор трехтомного указателя «Русские православные иерархи».

Маркс Карл (1818–1883) – политический мыслитель и экономист.

Марозан Владимир Васильевич – профессор Санкт-Петербургского аграрного университета, доктор исторических наук.

Мартов Юлий (Цедербаум Юлий Осипович; 1873–1923) – российский политический деятель; один из создателей Петербургского Союза борьбы за освобождение рабочего класса и РСДРП; лидер меньшевиков.

Мархасев Лев Соломонович (1929 г. р.) – петербургский журналист и сценарист.

Марцинковскии Валентин Федорович (1884–1971) – церковный писатель, один из организаторов Христианского молодежного движения в России. В 1923 г. выслан из СССР.

Маслова Ирина Ивановна (1966 г. р.) – историк; заведующая кафедрой гуманитарных дисциплин Пензенского филиала Международного независимого эколого-политологического университета (г. Москва); доктор исторических наук.

Матфей (Померанцев, 1881–1918), священноисповедник – архимандрит.

Махно Нестор Иванович (1888–1934) – активный участник Гражданской войны на Украине, создатель анархистской повстанческой армии. С 1922 г. в эмиграции.

Маяковский Владимир Владимирович (1893–1930) – поэт.

Машеров Петр Миронович (1918–1980) – советский партийный деятель, первый секретарь ЦК КП Белоруссии (1965–1980). Погиб в автомобильной катастрофе.

Медведев Вадим Андреевич (1929 г. р.) – советский партийный деятель; секретарь ЦК КПСС, член Политбюро; заведующий Отделом по связям с социалистическими странами ЦК; заведующий Отделом науки ЦК.

Межуев Вадим Михайлович (1933 г. р.) – главный научный сотрудник Института философии РАН; доктор философских наук, профессор.

Мейер Александр Александрович (1875–1939) – религиозный философ, публицист, организатор нелегальной организации «Воскресенье».

Мейерхольд Всеволод Эмильевич (1874–1940) – режиссер и актер, народный артист Республики (1923).

Менжинский Вячеслав Рудольфович (1874–1943) – руководитель советских органов государственной безопасности; заместитель председателя ГПУ (1923–1926) и председатель ОГПУ (1926–1934); член АРК (с 1922 г.).

Мень Александр Владимирович (1935–1990) – православный священник и церковный писатель.

Мережковский Дмитрий Сергеевич (1866–1941) – писатель и поэт.

Микоян Анастас Иванович (1895–1978) – советский партийный и государственный деятель; член Политбюро (1935–1966); Председатель Президиума Верховного Совета СССР (1965–1966).

Миллионщиков Михаил Дмитриевич (1913–1973) – советский ученый и общественный деятель; специалист в области механики и прикладной физики; академик АН СССР (1962), вице-президент АН СССР (1962–1973).

Мильтон Джон (1698–1674) – английский поэт и историк,

Милюков Павел Николаевич (1859–1943) – российский политический деятель, историк, публицист. Один из создателей (1905), теоретик и лидер Конституционно-демократической партии (кадетов). В 1917 г. министр иностранных дел Временного правительства. С 1919 г. в эмиграции.

Минин Кузьма Минич (?–1616) – инициатор и один из руководителей второго ополчения 1611–1612 гг.; земский староста (1611);

Миртов Петр Алексеевич (1871–?) – митрофорный протоиерей.

Митрофан (Краснопольский Дмитрий Иванович, 1869–1919), священномученик – архиепископ Астраханский (1916–1919). Арестован и расстрелян в Астрахани (1919).

Митрофанов Георгий, протоиерей – историк (Санкт-Петербургская духовная академия); специалист по истории Русской Православной Церкви; кандидат исторических наук, магистр богословия.

Михаил (Новоселов Михаил Александрович; 1864–1938), мученик – русский религиозный мыслитель и писатель.

Михаил (Постников Михаил Степанович, 1878 – после 1947) – епископ Ивановский и Шуйский (1947); обновленческий епископ Калининский (1936–1937); в 1943 г. принес покаяние и был принят в общение с Московской патриархией в сане епископа; епископ Архангельский (1944). В 1947 г. арестован.

Михаил Александрович Романов (1878–1918) – великий князь, второй сын императора Александра III. В его пользу был составлен акт отречения от престола Николая II 2 марта 1917 г. Отрекся от престола (3 марта 1917 г.). Погиб мученической смертью 13 июня 1918 г.

Михайловский Николай Константинович (1842–1904) – русский социальный философ и социолог, литературный критик, теоретик народничества; основатель (наряду с П.Л. Лавровым) субъективной социологии.

Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (1890–1986) – советский партийный и государственный деятель; член Политбюро ЦК КПСС (1926–1957); Председатель Совета Народных Комиссаров СССР (1930–1939); министр иностранных дел.

Молчанов Г.А. (1897–1937) – ответственный сотрудник ОГПУ-НКВД; начальник Секретно-политического отдела ОГПУ-НКВД (1931–1936). Репрессирован.

Мольвер Павел Николаевич – помощник управляющего отделом Летучих рабочих ревизий и центрального Бюро жалоб Рабочее-Крестьянской Инспекции (Рабкрин); участник конфликта вокруг вскрытия мощей прп. Сергия Радонежского – возглавлял комиссию Рабкрина. «За пособничество останкам Сергия Радонежского и за другие подобные же прегрешения он приговорен к десяти годам концентрационного лагеря».

Моор (Орлов) Дмитрий Стахиевич (1883–1946) – советский график, один из родоначальников советского политического плаката; руководитель художественного отдела ежемесячного антирелигиозного сатирического журнала «Безбожник».

Морозов Павлик (Павел) – школьник; убит 1932 г.

Морозов Трофим – бывший председатель сельсовета; отец Павла и Федора Морозовых.

Морозов Федя (Федор) – школьник; убит 1932 г.

Мосевич А. А. – начальник отдела ленинградского ГПУ; руководил чисткой Академии Наук летом 1929 г.

Муравьев Николай Константинович (1870–1936) – адвокат; первый председатель московского общества Политического Красного Креста (1918); участвовал в работе Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Член юридической комиссии Политического Красного Креста. Защитник на политических процессах как до революции, так и после Октября. После Февральской революции – председатель Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющего и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного, и морского ведомств (ЧСК).

Муссолини Бенито (1883–1945) – итальянский государственный и политический деятель, журналист; премьер-министр Италии и фашистский диктатор (1922–1943).

Наджибулла Мухаммед (1947–1996) – политический и государственный деятель Афганистана; генеральный секретарь Народно-демократической партии Афганистана и президент ДРА (1986–1992).

Нахимов Павел Степанович (1803–1855) – российский флотоводец; руководитель обороны г. Севастополя в годы Крымской войны (1853–1856). Вице-адмирал.

Невё Пий-Эжен (1877–1946) – католический епископ Цитрусский, (первый) апостольский администратор Москвы (1926–1936).

Неизвестный Эрнст Иосифович (1925 г. р.) – скульптор, художник, философ; с 1978 г. в эмиграции (CШA).

Немцов Николай Михайлович (1879–1938) – деятель советской судебной системы; заместитель председателя, председатель Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР (20-е гг.). Репрессирован.

Нехотин Владимир Владимирович (1960 г. р.) – журналист (Москва). Кандидат филологических наук.

Никандр (Феноменов Николай Григорьевич, 1872–1933) – митрополит Ташкентский и Туркестанский (1927–1933). 1923–1925 – в ссылке в Средней Азии.

Никанор (Бровкович Александр Иванович, 1827–1890) – архиепископ Херсонский. Духовный писатель.

Никита Будка (1877–1945) – греко-католический епископ-помощник митрополита Львовского и Галицкого (1929–1945). Скончался в заключении в Караганде.

Никифор Никифорович Стрельников (1891–1937), священномученик – протоиерей.

Никодим (Ротов Борис Георгиевич; 1929–1978) – митрополит Ленинградский и Ладожский (с 1963), Ленинградский и Новгородский (1967–1978); Председатель отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата (1960–1972); председатель Комиссии Св. Синода по вопросам христианского единства (1963–1978); Патриарший Экзарх Западной Европы (1974–1975).

Николай (Ярушевич Борис Дорофеевич, 1891–1961) – митрополит Коломенский и Крутицкий (1944–1960); в 1923–1926 гг. находился в ссылке.

Николай II (Николай Александрович, 1868–1918), страстотерпец – последний российский император (1894–1917). Отрекся от престола 2 марта 1917 г. Расстрелян в ночь с 16 на 17 июня 1918 г.

Николай (Голубев Владимир Иванович; 1862–1929) – епископ Кинешемский, викарий Костромской епархии (1929–1931). После выхода июльской Декларации 1927 г. перешел в оппозицию к митрополиту Сергию (Страгородскому), был уволен за штат согласно прошению (1928). Примкнул к иосифлянскому движению. Умер, находясь под следствием.

Николай (Феодосий Никифорович Могилевский) (1877–1955), священноисповедник – митрополит Алма-Атинский и Казахстанский.

Николай Чарнеций (1884–1959), блаженный священномученик – епископ УГКЦ (1931–1959).

Никон (Рождественский Николай Иванович, 1851–1919) – архиепископ, член Государственного Совета (с 1907), председатель Издательского совета при Св. Синоде (1913) и член Св. Синода.

Никон (Турбин Владимир Иванович) – иеромонах, главный врач подпольного госпиталя в Орле во время немецкой оккупации.

Новицкий Юрий Петрович (1882–1922), священномученик – профессор кафедры уголовного права Петроградского университета. Арестован по обвинению «в противодействии изъятию церковных ценностей». Осужден и расстрелян (в ночь с 12 на 13 августа 1922 г.).

Новодворская Валерия Ильинична (1950–2014) – российский политический деятель, диссидент, основатель и председатель партии Демократический союз. Журналист.

Оболенский Дмитрий Дмитриевич (1918–2001), сэр – английский византинист и славист. Иностранный член РАН. Почетный президент Международной Ассоциации византинистов (с 1996). Профессор.

Овсыщер Илья Аронович – израильский кардиохирург (г. Хайфа). Работал кардиологом в районной больнице г. Сестрорецка Ленинградской обл. Кандидат медицинских наук.

Огородников Александр (1950 г.р.) – один из основателей (совместно с Владимиром Порешем) христианского религиозно–философского молодежного семинара (1974). За попытку религиозного миссионерства был исключен из ВГИКа. Арестован в 1978 г. и осужден на 6 лет заключения в лагере строгого режима и 5 лет ссылки.

Огурцов Игорь Вячеславович – один из руководителей нелегального Всероссийского социал-христианского союза освобождения.

Одинцов Михаил Иванович (1949 г. р.) – историк Церкви и советской государственной антицерковной политики; начальник Отдела по религиозным вопросам и культурным правам Аппарата уполномоченного по правам человека в РФ, доктор исторических наук, профессор.

Оксман Юлиан Григорьевич (1895–1970) – литературовед; в 1958–1964 гг. – старший научный сотрудник Института мировой литературы в Москве. В 1964 г. был изгнан из института и исключен из Союза писателей за публичное разоблачение провокаторов и доносчиков из среды литераторов, сотрудничавших в 1930–40-х гг. с органами госбезопасности (Н. Лесючевского, Я. Эльсберга и др.).

Октавиан Август (63 до н. э. – 14 н. э.) – римский император (с 27 до н.э.).

Окуджава Булат Шалвович (1924–1997) – поэт и прозаик.

Олар Альфонс (1849–1928) – французский историк; автор исследований по политической истории Французской революции XVIII века. Иностранный член-корреспондент АН СССР (1924).

Олещук Ф. – заместитель Председателя Союза воинствующих безбожников.

Ольсен Кларенс – американский дипломат; начальник морского отдела миссии США в Москве в годы Великой Отечественной войны, контр-адмирал флота США.

Орбели Иосиф Абгарович (1887–1961) – востоковед и советский общественный деятель; академик АН СССР (1935); президент АН Армянской ССР (1943–1947).

Ордынский Василий Сергеевич (1923–1985) – режиссер, сценарист. Народный артист РСФСР (1974).

Орлеманский Станислав (1899–1960) – католический приходской священник в Спрингфельде (США); деятель американской «Полонии»; организатор и председатель «Лиги им. Костюшко», в Детройте (1943–1944).

Орнатский Философ Николаевич (1860–1918), священномученик – протоиерей, настоятель Казанского собора в СПб. Духовный писатель и общественный деятель. Расстрелян большевиками вместе с сыновьями.

Оруэлл Джордж (1903–1950) – английский писатель и публицист.

Осипов Александр Александрович (1911–1967) – старший научный сотрудник Музея истории религии и атеизма (1963–1967); ректор (1947–1948), инспектор (1948–1950), профессор Ленинградской духовной академии (1950–1959) и протоиерей (1940–1959). Добровольно снял сан (1959). Отлучен от Церкви (1959). Сотрудничал с органами государственной безопасности. Участник антирелигиозной и антицерковной кампании 1961–1964 гг. Кандидат философских наук (1966).

Осипов Владимир Николаевич (р. 1938) – редактор-составитель самиздатского журнала «Вече» (1971–1974). В 1961 г. был осужден на 7 лет заключения в лагере за «антисоветскую пропаганду».

Осоргин Михаил (Ильин Михаил Андреевич, 1878–1942) – русский прозаик, журналист.

Остапов Данила Андреевич – личный секретарь Святейшего Патриарха Алексия I, заместитель председателя ХОЗУ (хозяйственного управления) Московской Патриархии.

Павел (Павел Федорович Кратиров; 1871–1932) – епископ Ялтинский, викарий Таврической епархии (1923).

Павлин (Крошечкин Петр Кузьмич, 1879–1937) – архиепископ Могилевский (1933). Епископ Рыльский, (1921), Полоцкий (1926), Пермский (1927). 3 ноября 1937 г. расстрелян вместе с группой духовенства в Кемеровском лагере. Священномученик.

Павлов Дмитрий Васильевич (1905–1991) – советский государственный деятель; министр торговли СССР и РСФСР, министр пищевой промышленности СССР (1955–1980).

Павлов Иван Петрович (1849–1936) – выдающийся ученый-физиолог, академик Санкт-Петербургской АН (1907) и Российской АН, лауреат Нобелевской премии (1904).

Пайпс Ричард (р. 1923) – американский историк и политолог.

Панкратий (Гладков) – епископ Белгородский и Грайворонский (1942–1945). Арестован НКВД в 1945 г., отправлен в сибирский концлагерь, где вскоре погиб.

Пантелеев Леонид (Еремеев Алексей Иванович, 1908–1988) – советский писатель.

Пастернак Борис Леонидович (1890–1960) – русский поэт.

Пастернак Михаил Леонидович (ум. 1982) – брат поэта Б.Л. Пастернака.

Пегов Николай Михайлович (1905–1991) – советский партийный и государственный деятель, дипломат; секретарь Президиума Верховного Совета СССР (1953–1956).

Пестов Николай Евграфович (1892–1982) – профессор, доктор химических наук, бывший красный комиссар периода Гражданской войны, религиозный писатель.

Петр (Полянский Петр Федорович, 1862–1937), священномученик – митрополит Крутицкий (1924); Местоблюститель Патриаршего Престола, временно управляющий Русской Православной Церковью (1925–1936); Расстрелян (1937).

Петр Московский (? – ум. 1326), святитель – митрополит всея Руси (1308).

Петров Станислав Геннадиевич – историк и публикатор документов по истории Церкви (Новосибирск); доктор исторических наук.

Пешехонов Алексей Васильевич (1867–1933) – деятель российского революционного движения; один из основателей (1906) Партии народных социалистов и Трудовой народно-социалистической партии; министр продовольствия Временного правительства.

Пешкова Екатерина Павловна (урожд. Волжина, 1876–1965) – российский общественный деятель, заместитель председателя и председатель Политического Красного креста (1918–1922); с осени 1922 по 1938 гг. возглавляла созданную на его месте организацию «Помощь политическим заключенным». С 1941 г. – председатель республиканской комиссии помощи эвакуированным детям в Узбекистане. Первая жена А.М. Пешкова-Горького.

Пидгайко Владимир – выпускник исторического факультета ПСТГУ (2008).

Пий XI (Акилле Рати, 1857–1939) – Папа Римский (1922–1939); папский нунций в Польше (1919–1921), архиепископ Миланский (1921–1922)

Пий XII (Эудженио Пачелли, 1876–1958) – Папа Римский (1939–1958); папский нунций в Баварии (1917) и Германии (1919–1930); Государственный секретарь папы Пия XI (1930–1939).

Пильняк Борис Андреевич (1894–1937) – советский писатель.

Пимен (Извеков Сергей Михайлович, 1910–1990) – Св. Патриарх Московский и всея Руси (1971–1990).

Писарев Дмитрий Иванович (1840–1868) – литературный критик, публицист, философ-материалист.

Питирим (Окнов Павел Васильевич, 1858–1919) – митрополит Петроградский и Ладожский.

Питирим (Свиридов Петр Петрович, 1887–1963) – митрополит Крутицкий и Коломенский (с 1960).

Питирим Тамбовский (1645–1698), святитель – епископ Тамбовский (1685–1698).

Пихоя Рудольф Германович (р. 1947) – российский историк; руководитель Государственной архивной службы России (1993–1996); заведующий кафедрой истории российской государственности РАГС (с 1997 г.); доктор исторических наук.

Платонов Андрей Платонович (1899–1951) – писатель.

Платонов Сергей Федорович (1860–1933) – историк, специалист по российской истории XVI–XVII вв., академик Санкт-Петербургской и Российской АН.

Плеханов Георгий Валентинович (1856–1918) – российский политический деятель; один из теоретиков российской социал-демократии; один из руководителей «Земли и воли», «Черного передела». С 1880 по 1917 гг. в эмиграции.

Победоносцев Константин Петрович (1827–1907) – российский правовед и государственный деятель, обер-прокурор Св. Синода (1880–1905).

Подгорный Николай Викторович (1903–1983) – советский партийный и государственный деятель. Председатель Президиума Верховного Совета (1965–1977).

Пожарский Дмитрий Михайлович (1578–1642), князь – один из руководителей Второго ополчения против польских интервентов.

Покровский Михаил Николаевич (1868–1932) – советский партийный и государственный деятель; зам. наркома просвещения; создатель советской исторической школы («школа Покровского»); академик АН СССР (1929).

Покровский Николай Николаевич (1930 г. р.) – историк (Новосибирск); специалист по средневековой истории России и истории Церкви; доктор исторических наук, профессор, академик РАН.

Поликарп (Сикорский Петр Дмитриевич, 1875–1953) – украинский церковный деятель; на соборе Украинской Автокефальной Православной Церкви в феврале 1941 г. был избран ее главой (администратором). После окончания Второй мировой войны митрополит-администратор Украинской Автокефальной Православной Церкви в Европе. В 1950 г. переехал во Францию.

Польский Михаил Афанасьевич (1891–1960) – протопресвитер; после ареста (1923), тюремного заключения, ссылки в Соловецкий лагерь, освобождения и новой ссылки на 3 года в Зырянский край (1929) он бежал из ссылки и России, перейдя российско-персидскую границу (1930); настоятель православного прихода в Лондоне в юрисдикции РПЦЗ (1938–1948); старший кафедральный протоиерей в Скорбященском соборе г. Сан-Франциско (1952–1959).

Полянский Иван Васильевич (1898–1956) – председатель Совета по делам религиозных культов при СМ СССР (1944–1947); многолетний ответственный сотрудник органов государственной безопасности; с 3 апр. 1933 г. начальник 3-го отделения секретно–политического отдела секретно-политического управления ОГПУ (сменил Е. Тучкова). Вместе с Тучковым вел «дело» митрополита Петра (Полянского). В годы Отечественной войны представитель НКГБ на Дороге жизни из осажденного Ленинграда через Ладожское озеро. В 1944 г. стал начальником отдела 2-го управления НКГБ (контрразведка). В 1947 г. уволен из МГБ по состоянию здоровья.

Померанцев Николай Николаевич (1891–1986) – искусствовед, сотрудник Центральных государственных реставрационных мастерских. Особым совещанием при коллегии ОГПУ (1934) был приговорен к высылке в Северный край сроком на 3 года.

Попов Гавриил Харитонович (1936 г. р.) – советский экономист и российский политический деятель. Один из лидеров демократического движения в России в конце 1980-х годов. Мэр Москвы (1991–1992).

Попов Константин Андреевич (1876–1949) – ответственный работник центрального партийного аппарата; заведующий подотделом пропаганды и заместитель заведующего агитационно-пропагандистским отделом ЦК партии (1922–1928); заместитель председателя АРК (1924–1928).

Попов Николай Николаевич (1891–1940 (1938?)) – ответственный партийный работник; председатель ПРК (1922–1923); заместитель председателя АРК (1923–1924); секретарь ЦК КП(б) Украины (1933–1937). Репрессирован.

Поповский Марк Александрович (1928 г. р.) – писатель; автор биографических исследований о святителе Луке Войно-Ясенецком, академике Н.И. Вавилове и др. С 1983 г. в эмиграции в США.

Пореш Владимир – один из основателей (совместно с Александром Огородниковым) религиозно-философского молодежного семинара 60-гг. По образованию филолог. Арестован в 1978 г. и осужден на 5 лет лагеря строгого режима и 3 года ссылки.

Поскребышев Александр Николаевич (1891–1965) – ответственный сотрудник аппарата ЦК ВКП(б)/КПСС; руководитель секретариата генерального секретаря ЦК (1935–1952) и секретарь И.В. Сталина (1931–1935); генерал-лейтенант.

Поспеловский Дмитрий Владимирович (1935 г. р.) – канадский историк; специалист по истории Русской Православной Церкви в XX веке.

Преображенский Евгений Алексеевич (1886–1937) – партийный и профсоюзный деятель; в 1920–1921 гг. секретарь ЦК РКП (б). Расстрелян.

Примаков Виталий Маркович (1897–1937) – советский военный деятель; участник Гражданской войны, комкор. Расстрелян вместе с Тухачевским, Якиром, Уборевичем.

Примаков Евгений Максимович (1929–2015) – советский и российский политический и государственный деятель, экономист и историк; председатель Совета Союза Верховного Совета СССР (1989–1990); директор Центральной службы разведки России (1991–1996); министр иностранных дел РФ (1996–1998); председатель правительства РФ (1998–1999); академик РАН (1979).

Пришвин Михаил Михайлович (1873–1954) – писатель и религиозный мыслитель.

Проскурин Петр Лукич (1928 г. р.) – советский писатель.

Проскурякова Галина Васильевна – историк; старший преподаватель кафедры истории Псковского государственного педагогического института.

Протасов Николай Александрович (1799–1855), граф – российский военачальник и государственный деятель; член Государственного совета и обер-прокурор Святейшего Синода (1836–1855). Генерал от кавалерии.

Прянишников Дмитрий Иванович (1865–1948) – агрохимик, биохимик и физиолог растений. Академик АН СССР.

Пузин А.А. – Председатель Совета по делам религиозных культов (1956–1965)

Пустовойт Василий Семенович (1886–1972) – селекционер; действительный член ВАСХНИЛ.

Путин Владимир Владимирович (1952 г. р.) – российский политический и государственный деятель; председатель правительства РФ (1999, 2008), президент РФ (2000–2008, 2012–…).

Равич Любовь Моисеевна (1923–2006) – историк книги и библиофильства; кандидат педагогических наук.

Раев Николай Павлович (1856–1919) – обер-прокурор Св. Синода (1916–1917).

Раковский Христиан Георгиевич (1873–1941) – советский партийный и государственный деятель, председатель СНК, нарком иностранных дел Украинской ССР (1919–1923). Расстрелян.

Распутин (Новых) Григорий Ефимович (1872–1916) – крестьянин Тобольской губернии; в качестве «провидца» и «исцелителя» получил доступ в царскую семью. Убит монархистами в декабре 1916 г. в результате заговора.

Раушенбах Борис Викторович (1915–2001) – физик-механик; академик АН СССР.

Регельсон Лев Львович (р. 1939 г.) – православный священник и историк Русской Православной Церкви.

Рейган Рональд (1911–2004) – американский государственный и политический деятель (республиканец), президент США (1981–1989), 33-й губернатор Калифорнии (1967–1975).

Рейснер Михаил Андреевич (1868–1928) – правовед; заведующий Отделом законоположений НКЮ (с 1917 г.). Один из авторов Декрета о свободе совести и религиозных объединениях. Профессор.

Робеспьер Максимилиан (1758–1794) – деятель Великой Французской революции XIII века; возглавлял якобинскую диктатуру (1793–1994).

Рождественский Григорий – священник, убитый разбойниками в 1917 г.

Розенберг Альфред (1893–1946) – идеолог нацистской партии, главный редактор ее центрального органа «Фелькишер беобахтер», рейхскомиссар Прибалтики в годы немецкой оккупации. Казнен как главный нацистский преступник по приговору Нюрнбергскокого международного военного трибунала.

Романов Борис Александрович (1889–1957) – историк (Ленинград); доктор исторических наук (1941), профессор (1947).

Романов Григорий Васильевич (1912–2008) – советский партийный деятель; первый секретарь Ленинградского обкома КПСС (1970–1983), член Политбюро ЦК КПСС (1976–1985).

Ромжа Юрий Теодор (1911–1947), блаженный священномученик (УГКЦ) – титулярный епископ апийский, помощник епископа Мукачевского (УГКЦ). Умер в больнице при неясных обстоятельствах.

Рооп Эдуард Юльевич (1851–1939) – архиепископ Могилевский, митрополит (1917); глава Католической церкви в России. В 1919 г. арестован, приговорен к расстрелу. Расстрел был заменен высылкой его в Польшу.

Ростковский Евгений Павлович – казначей Политического Красного Креста.

Рузвельт Франклин Делано (1882–1945) – американский государственный и политический деятель; президент США (1930–1945).

Рузский Николай Владимирович (1854–1918) – российский военачальник. Во время Первой мировой войны командующий 3-й армией, а затем главнокомандующий армиями Северо-Западного и Северного фронтов; генерал-адъютант, генерал от инфантерии. В ставке Рузского (Псков) Николай II подписал акт отречения. Убит большевиками.

Рутковский Анатолий Федорович (1894–1943) – ответственный сотрудник органов государственной безопасности; начальник VI, IX, а затем I отделения Особого отдела ВЧК-ГПУ (1921–1926). Умер в Приволжлаге.

Рыжков Николай Иванович (1929 г. р.) – советский партийный и государственный деятель; председатель Совета Министров СССР (1985–1990), член Политбюро.

Рыков Алексей Иванович (1881–1938) – советский партийный и государственный деятель; председатель СНК СССР (1924–1930) и одновременно до 1929 г. – председатель СНК РСФСР. Расстрелян.

Саблер (Десятовский) Владимир Карлович (1847–1929) российский государственный деятель; управляющий Канцелярией Св. Синода (1883–1892), товарищ обер-прокурора Св. Синода (1892–1905), обер-прокурор Св. Синода (1911–1915).

Сагдеев Роальд Зиннурович (1932 г. р.) – советский физик; директор Института космических исследований АН СССР (1973–1988), академик АН СССР (1968). С 1989 г. проживает в США.

Самарин Александр Дмитриевич (1868–1932) – российский государственный и общественный деятель; обер-прокурор Святейшего Синода (1915); участник Поместного Собора 1917–1918 гг.; председатель Союза московских приходских советов (1918).

Самсонов Тимофей Петрович (1888–1956) – ответственный сотрудник органов государственной безопасности; начальник Секретного отдела СОУ ВЧК-ГПУ (1920–1923); управляющий делами ЦК партии (1927–1934) и одновременно заведующий учетным отделом ЦК (1932–1934).

Сартр Жан Поль (1905–1980) – французский философ, писатель; основатель атеистического экзистенциализма.

Сахаров Андрей Дмитриевич (1921–1989) – советский физик и правозащитник; лауреат Нобелевской премии мира (1975); академик АН СССР.

Свенцицкий Валентин (1882–1931) – православный священник; настоятель церкви «Никола Большой Крест» в Москве. Церковный писатель и мыслитель.

Свердлов Яков Михайлович (1885–1919) – советский партийный и государственный деятель; Председатель ВЦИК и секретарь ЦК РКП(б). Один из инициаторов казни царской семьи.

Семашко Николай Александрович (1874–1949) – советский партийный и государственный деятель; нарком здравоохранения РСФСР (1918–1930).

Семичастный Владимир Ефимович (1924–2001) – советский партийный и государственный деятель; председатель КГБ (1961–1967); первый секретарь ЦК ВЛКСМ (1958–1959).

Серафим (Александров Дмитрий Александрович, 1867–1937) – митрополит Казанский и Свияжский (1933).

Серафим (Звездинский Николай Иванович, 1883–1937), священномученик – епископ Дмитровский (1919). Арестован и осужден (1937) на 10 лет без права переписки (синоним расстрела).

Серафим (Соболев Николай Борисович, 1881–1950) – архиепископ Богучарский (Болгария). С 1920 г. в эмиграции в Константинополе, а затем в Болгарии. В апреле 1921 г. Святейшим Патриархом Тихоном назначен управляющим русскими православными приходами в Болгарии с титулом епископ Богучарский. Позднее перешел в РПЦЗ. До 1946 г. член русского Зарубежного Синода. В 1946 г. вошел в состав Московской Патриархии.

Серафим Саровский (Мошнин Прохор Исидорович, 1759–1833) – великий русский святой; иеромонах Саровской пустыни Дивеевского монастыря.

Сергеев-Ценский (настоящая фамилия – Сергеев) Сергей Николаевич (1875–1958) – советский писатель.

Сергий (Воскресенский Дмитрий Сергеевич; 1897–1944) – митрополит Литовский (1941). 22 сентября 1942 г. митрополитом Сергием запрещен в священнослужении за то, что вместе с епископами оккупированной Прибалтики поздравлял Гитлера с военными успехами. Убит в результате покушения.

Сергий (Гришин Алексей, 1889–1943) – архиепископ Горьковский и Арзамасский (1942–1943).

Сергий (Дружинин Иван Прохорович, 1863–1937) – епископ Копорский (1926–1927), Нарвский и Копорский (1927). 30 декабря 1927 г. заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием запрещен в священнослужении. В 1930 г. арестован. Скончался в заключении.

Сергий (Ларин Сергей Иванович; 1908–1967) – архиепископ Ярославский и Ростовский (1964–1967). Уклонился в обновленческий раскол (1925). Принес покаяние, принят в Русскую Православную Церковь в звании монаха, рукоположен во иеромонаха (1943).

Сергий (Страгородский Иван Николаевич, 1867–1944) – Патриарх Московский и всея Руси (1943–1944); участник Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг.; архиепископ Нижегородский и Арзамасский (1924–1934), Заместитель Патриаршего Местоблюстителя (1925–1926, 1927–1937), Патриарший Местоблюститель (1937–1943).

Сергий (Шеин Василий Петрович, 1866–1922), священномученик – архимандрит, член Государственной думы IV созыва; член Секретариата Поместного Собора 1917–1918 гг. Арестован по обвинению «в противодействии изъятию церковных ценностей». Расстрелян.

Серов Иван Александрович (1905–1990) – руководитель советских органов государственной безопасности; председатель Комитета государственной безопасности при СМ СССР (1954–1958); руководитель карательных операций в Прибалтике (1940), Польше (1944), Венгрии (1956); генерал армии (1955); разжалован в звании до генерал-майора (1963 г.).

Сетон-Уотсон Хью – современный британский историк, специалист по истории стран Восточной Европы и СССР.

Сивенков И.И. – член коллегии Совета по делам Русской Православной церкви.

Сивицкий Флориан (1925 г. р.) – польский военный и государственный деятель; начальник генерального штаба Войска Польского (1973–1983), министр национальной обороны (1983–1990); генерал армии.

Симеон, священномученик – архимандрит, старец Данилова монастыря. В схиме Даниил (схиархимандрит).

Синцов Василий Иванович (ок. 1866 – ?) – протоиерей Архангельской епархии.

Скворцов-Степанов Иван Иванович (1870–1928) – советский партийный и государственный деятель; нарком финансов (1917), редактор газеты «Известия Московского Совета рабочих и солдатских депутатов» (1917), редактор газеты «Известия ЦИК СССР» (1925), сотрудник газеты «Правда» (1918–1924), член редколлегии издательства ЦК РКП(б) «Коммунист», Госиздата; член АРК (1922–1928).

Скрыпник Николай Алексеевич (1872–1933) – деятель российского революционного движения, один из создателей компартии Украины (1918). Покончил жизнь самоубийством.

Смидович Петр Гермогенович (1874–1935) – советский партийный и государственный деятель. Член Президиума ВЦИК (1918–1921), заместитель председатель ВЦИК (1922–1924); глава Секретариата по делам культов при председателе ВЦИК СССР (1924–1929); член АРК (1922–1929), председатель Постоянной комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК (1929–1934), председатель Постоянной комиссии по культовым вопросам при Президиуме ЦИК СССР (1935).

Смирнов Александр Павлович (1888–1950) – протоиерей; настоятель храма во имя свт. Николая Чудотворца, в Кузнецах (Москва, 1927, 1935, 1943–1950). Ответственный секретарь «Журнала Московской Патриархии».

Смолич Игорь Корнильевич (1898–1970) – историк Русской Православной Церкви; в годы Гражданской войны участник Белого движения; с 1920 г. в эмиграции (с 1923 г. в Германии).

Снежневский Андрей Владимирович (1904–1994) – советский психиатр; директор Института психиатрии АМН, академик АМН.

Согрин Владимир Викторович – историк и политолог; главный редактор журнала «Общественные науки и современность» РАН (Москва). Доктор исторических наук,

Соколов Александр Георгиевич – историк (ИРИ АН РФ, Москва); специалист по советскому периоду истории России XX века. Доктор исторических наук.

Солженицын Александр Исаевич (1918–2008) – писатель и общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1970). В 1974 г. был насильно выслан за границу. В 1976 г. вместе с семьей переехал в США. В мае 1994 г. вернулся на родину.

Соловьев Александр Григорьевич (ум. 1980) – функционер советской партийно-государственной системы, председатель Загорского совета депутатов трудящихся (1918); с 1946 г. на административной и научной работе. Профессор института народного хозяйства им. Г.В. Плеханова (1961).

Сосновский Лев Семенович (1886–1937) – публицист, литературный критик; член Президиума ВЦИК (1918–1922); редактор газеты «Беднота» (1918–1924), заведующий Агитпропом ЦК РКП(б); в 1922 г. член комиссии Л. Троцкого по учету и сосредоточению церковных ценностей; член тройки по подготовке изъятия ценностей.

Спасский Николай – бывший протоиерей, за публичное хуление Имени Божия Постановлением Священного Синода (от 30 дек. 1959) извергнут из священного сана и отлучен от Церкви («лишен всякого церковного общения»).

Спеллман – см. Фрэнсис, кардинал Спеллман.

Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (1879–1953) – советский партийный и государственный деятель; Генеральный секретарь ЦК партии (1922–1953); Председатель Совета Народных Комиссаров и Совета Министров СССР (1939–1953).

Стеклов (Нахамкис) Юрий Михайлович (1873–1941) – партийный публицист; редактор газеты «Известия ВЦИК (ЦИК)» (1917–1925); член ВЦИК. Репрессирован.

Стеллецкий Игнатий Яковлевич (1878–1949) – археолог, историк, исследователь подземной Москвы. Руководил раскопками в Москве, в том числе в Московском Кремле.

Стефан (Архангельский Николай Павлович, 1861–1914) – епископ Могилевский и Мстиславский, архиепископ Курский и Обоянский. Духовный писатель.

Стефан (Проценко Стефан Максимович; 1889–1960) – митрополит Харьковский и Богодуховский (1945).

Стефан (Светозаров Леонид Михайлович; 1890–1969) – архимандрит, благочинный приходов Московской Патриархии во Франции. Эмигрировал из России (1920). Вернулся в СССР (1947). Арестован за создание «контрреволюционной организации и распространение литературы религиозно-монархического содержания», приговорен к 25 годам исправительно-трудовых лагерей (1953).

Стечкин Борис Сергеевич (1891–1969) – советский ученый; специалист в области гидроаэромеханики и теплотехники; академик АН СССР.

Столыпин Петр Аркадьевич (1862–1911) – российский государственный деятель; министр внутренних дел и председатель Совета министров Российской империи (1906–1911).

Столярова Наталия Ивановна (1912–1984) – секретарь писателя И. Г. Эренбурга. В 1937 г. была арестована и осуждена на 8 лет.

Стрельников Никифор Никифорович (1891–1937), священномученик – протоиерей Ленинградской епархии.

Струве Петр Бернгардович (1870–1944) – русский политический деятель, публицист, религиозный философ.

Суарес Адольфо (1932) – испанский политический и государственный деятель, премьер-министр Испании (1976–1981).

Суворов Александр Васильевич (1729–1800), граф Рымникский, светлейший князь Италийский – русский полководец, генералиссимус.

Судоплатов Павел Анатольевич (1907–1996) – один из руководителей советской внешней разведки. Генерал-лейтенант. В 1953 г. арестован, лишен воинского звания, наград и приговорен к 15 годам тюремного заключения. В январе 1992 г. реабилитирован.

Сурков Алексей Александрович (1899–1983) – советский поэт; один из руководителей Союза писателей СССР (1953–1959).

Суслов Михаил Андреевич (1902–1982) – советский партийный деятель; член Политбюро (1966–1982); секретарь ЦК КПСС по идеологии (1947–1982).

Таганцев Владимир Николаевич (1886–1921) – ученый-географ, профессор Петроградского университета. Расстрелян.

Тагер Елена Михайловна (1895–1964) – поэт, прозаик, мемуарист.

Тазбир Януш (1927 г. р.) – польский историк-медиевист; профессор Института истории ПАН, академик ПАН.

Тарасенков Анатолий Кузьмич (1909–1956) – советский литературный критик

Тарле Евгений Викторович (1875–1955) – историк; специалист по российской и западной истории XIX в.; академик АН СССР.

Тацит Публий Корнелий (ок. 55–120) – римский историк.

Твардовский Александр Трифонович (1910–1971) – советский поэт и общественный деятель; главный редактор журнала «Новый мир».

Твардовский Иван Трифонович (1914–2003) – резчик по дереву, литератор. Брат Александра Твардовского.

Тилли Чарльз (ум. 2008) – американский социолог.

Титлинов Борис Васильевич (1879–1926/28) – историк Церкви; профессор Петроградской духовной академии. В советский период сотрудничал с обновленцами. Впоследствии порвал с Церковью и выступал как пропагандист атеизма.

Тито – См. Броз-Тито Иосип.

Тихвинский Михаил Михайлович – сотрудник Главного нефтяного комитета; профессор. По постановлению Петроградской губчека от 24 августа 1921 г. был приговорен к расстрелу (дело Таганцева).

Тихон (Беллавин Василий Иванович, 1865–1925), исповедник – Св. Патриарх Московский и всея России (1917–1925).

Тихон (Василевский Николай; 1867–1926) – архиепископ Курский и Обоянский; в обновленчестве митрополит Воронежский и Задонский (1924).

Тихон (Оболенский Иоанн Иоаннович, 1856–1926) – митрополит Уральский (1908–1924).

Тихонов Николай Александрович (1905–1997) – советский партийный и государственный деятель; председатель Совета Министров СССР (1980–1985).

Товстуха Иван Павлович (1889–1935) – ответственный сотрудник ЦК партии; помощник Генерального секретаря ЦК РКП(б) Сталина (1922), заведующий Секретным отделом ЦК ВКП(б) (1926–1930).

Токвиль Алексис де (1805–1859), граф – французский политический мыслитель, политолог и историк.

Толкиен (Толкин) Джон Рональд Руэл (1892–1973) – английский писатель, филолог-лингвист, доктор литературы, профессор. Создатель трилогии «Властелин колец».

Толстой Алексей Николаевич (1882–1945) – писатель.

Толстой Дмитрий Андреевич (1823–1889), граф – российский государственный деятель; обер-прокурор Св. Синода (1865); министр народного просвещения (1866–1880); министр внутренних дел (1882–1889).

Толстой Лев Николаевич (1828–1910), граф – писатель и религиозный мыслитель.

Томский (Ефремов) Михаил Павлович (1880–1936) – советский партийный и профсоюзный деятель; председатель Президиума ВЦСПС (1918–1929); член ЦК партии (1919–1934), член Политбюро (1922–1929). Покончил жизнь самоубийством.

Тренев Константин Андреевич (1876–1945) – советский драматург.

Трифонов Юрий Валентинович (1925–1981) – советский писатель.

Троицкий Сергей Викторович (1878–1972) – русский православный богослов, историк, канонист. В 1920 г. эмигрировал в Югославию, где преподавал канонику; неоднократно посещал Советский Союз (в 1947–1948 гг. был профессором МДА, в 1961 г. работал в редакции «Журнала Моск. Патриархии»). Скончался в Белграде.

Троцкая Наталья Ивановна (1882–1962) – заведующая Главмузеем (1918). С 1929 г. в эмиграции. Жена Л.Д. Троцкого.

Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович (1879–1940) – советский партийный и государственный деятель; организатор Красной Армии. В 1929 г. выслан из СССР. Убит по приказу Сталина в Мексике.

Трубецкой Евгений Николаевич (1863–1920), князь – философ, правовед и общественный деятель.

Трубецкой Сергей Николаевич (1862–1905) – русский философ и историк философии.

Труфанов Илиодор (1880–1958) – донской казак. Окончил СПб Духовную академию. Приобрел известность связями с Распутиным и проповедью крайнего национализма. В 1912 г. порвал с Церковью и покинул Россию. Умер в США.

Туполев Андрей Николаевич (1888–1972) – советский авиаконструктор, академик АН СССР (1953), генерал-полковник-инженер (1968). В 1937 г. осужден на 15 лет лишения свободы по обвинению во вредительстве и шпионаже. В июле 1941 г. досрочно освобожден от дальнейшего отбытия наказания со снятием судимости.

Тухачевский Михаил Николаевич (1893–1937) – советский военачальник. Маршал Советского Союза (1935). Расстрелян.

Тучков Евгений Александрович (1892–1957) – ответственный сотрудник ВЧК-ГПУ-ОГПУ. С осени 1922 г. секретарь АРК.

Тынянов Юрий Николаевич (1894–1943) – советский писатель, литературовед, литературный критик.

Тяжельников Евгений Михайлович (1928 г. р.) – советский партийный, комсомольский работник, дипломат: первый секретарь ЦК ВЛКСМ (1968–1977); зав. Отделом агитации и пропаганды ЦК КПСС (1977–1972); посол СССР в Румынии (1983–1990).

Тэтчер Маргарет (1925–2013), баронесса – английский государственный и политический деятель; премьер-министр Великобритании (1979–1990).

Уборевич Иероним Петрович (1896–1937) – советский военачальник времен Гражданской войны; командарм I ранга (1935). Расстрелян.

Уншлихт Иосиф Станиславович (1879–1938) – советский военный и государственный деятель; первый заместитель председателя ВЧК-ГПУ (1921–1923); заместитель председателя Реввоенсовета СССР и заместитель наркомвоенмора (1925–1930). Расстрелян.

Уралов С.Г. – ответственный сотрудник ВЧК; с момента возникновения в феврале 1918 г. некоторое время возглавлял Секретный отдел ВЧК.

Урбан Ежи (1933 г. р.) – польский журналист и политический деятель времен военного положения и перехода власти к оппозиции, глава пресс-службы Ярузельского. В настоящее время издатель антирелигиозного и антиклерикального журнала «Нет».

Усов – заместитель председателя Моссовета в середине 30-х гг.

Устинов Дмитрий Федорович (1908–1984) – советский партийный и государственный деятель; секретарь ЦК КПСС (1965–1976), министр обороны СССР (1976–1984).

Уткин Анатолий Иванович (1944 г. р.) – российский историк и политолог; директор Центра международных исследований Института США и Канады РАН; доктор исторических наук.

Ухтомский Алексей Алексеевич (1875–1942) – ученый-физиолог; академик АН СССР (1935); церковный староста (единоверческая церковь).

Ухтомский Сергей Александрович (?–1921), князь – скульптор и искусствовед; сотрудник Русского музея.

Ушаков Федор Михайлович (1744–1817), святой – русский флотоводец, адмирал.

Фадеев Александр Александрович (1901–1956) – писатель; председатель Союза писателей СССР.

Фалин Валентин Михайлович (1926 г. р.) – советский партийный деятель и дипломат; заведующий международным отделом ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС; доктор исторических наук.

Фамарь (Марджанова Тамара Александровна, княжна, в монашестве Ювеналия. Ум. 1936) – схиигуменья (1916) Серафимо-Знаменского скита.

Федоров Владимир Александрович (1926–2006) – историк; заведующий кафедрой истории России XIX в. исторического факультета МГУ им. Ломоносова; доктор исторических наук, профессор.

Федоров Рафаэль (Рафаил) Петрович (1927–199?) – ответственный работник ЦК КПСС (помощник секретаря ЦК, консультант, заместитель и I заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС). Кандидат исторических наук.

Федотова Валентина Гавриловна – политолог; заведующая сектором социальной философии Института философии РАН; доктор философских наук, профессор.

Фейербах Людвиг (1804–1872) – немецкий философ-материалист и атеист.

Феодосий (Дикун Митрофан Никонович, 1926–2001) – митрополит Полтавский и Кременчугский (1992).

Феофил (Пашковский Феодор Николаевич; 1874–1950) – митрополит всея Америки и Канады, архиепископ Сан-Франциский (1934–1950).

Фигатнер Юрий Юрьевич – старший научный сотрудник Института проблем занятости РАН; канд. биологических наук.

Фигнер Вера Николаевна (1852–1942) – профессиональная революционерка; член Исполкома «Народной воли».

Филарет Московский (Дроздов Василий Михайлович, 1783–1867), святитель – архиепископ (1821) и митрополит Московский и Коломенский (1826).

Филипп (Гумилевский Сергей Николаевич, 1877–1936) – епископ Балахнинский (1920–1925), архиепископ Звенигородский (1927–1931), Владимирский (1936).

Филипп (Колычев Федор Степанович, 1507–1569), святитель – митрополит Московский и всея Руси (1566).

Филипп (Ставицкий Виталий Стефанович; 1884–1952) – архиепископ Астраханский и Саратовский (1949–1952); Астраханский (1928); Астраханский и Сталинградский (1943–1949).

Филиппов Алексей Иванович (1920–1974) – учитель истории, математики и физики.

Филиппова Мария Алексеевна (1920–1997) – учитель ботаники и географии.

Филиппов Алексий Фролович (1870–1950-е) – организатор раскольнической организации – Исполкомдух (Исполнительный комитет по делам духовенства); агент ВЧК. В начале 1920-х гг. работал в 6-м (церковном) отделении Секретного отдела ВЧК-ОГПУ, затем экспертом в Комиссии по изъятию церковных ценностей; до революции основатель газеты «Русское слово», владелец журнала «Русское обозрение» (Москва).

Фиолетов Николай Николаевич (1981–1943) – профессор, автор «Очерков христианской апологетики».

Фирсов Сергей Львович (1968 г. р.) – историк (СПГУ); специалист по истории Русской Православной Церкви; доктор исторических наук.

Фихте Иоганн (1762–1814) – немецкий философ и общественный деятель.

Фишер Д. – американский журналист.

Фишер Джоффри Фрэнсис (1945–1961) – архиепископ Кентерберийский (с 1945), первоиерарх англиканской церкви Великобритании.

Флеровский И.П. (1888–1959) – партийный журналист; член ВЦИК.

Флавиан (Иванов Владимир, 1889–1958) – епископ Краснодарский и Кубанский (1944–1949).

Флоренский Павел Александрович (1882–1943) – православный священник, религиозный мыслитель и ученый.

Фок Владимир Александрович (1898–1974) – советский физик; академик АН СССР.

Франк Семен Людвигович (1877–1950) – православный религиозный философ. В 1922 г. был выслан за границу.

Франко Фрасиско Баамонде (1892–1975) – испанский военачальник, каудильо (вождь) и диктатор Испании (1939–1975).

Фриновский Михаил Петрович (1898–1940) – один из руководителей НКВД и НКГБ СССР; председатель ОГПУ Азербайджанской ССР (1930–1933); заместитель наркома внутренних дел СССР по пограничной и внутренней охране; начальник ГУГБ НКВД СССР (1938). Окончил духовное училище и 1 класс Пензенской духовной семинарии. Расстрелян.

Фрэнсис, кардинал Спеллман (1889–1967), – американский религиозный деятель, католический архиепископ Нью-Йоркский (1939–1967), кардинал (1946). Один из самых влиятельных прелатов Католической церкви в истории США.

Фуров Василий Григорьевич (1907 г. р) – высокопоставленный чиновник Совета по делам религии при СМ СССР; заместитель Председателя Совета (1961–1981).

Харчев Константин Михайлович (1935 г. р.) – партийный и государственный деятель, дипломат; Председатель Совета по делам религии при СМ СССР (1984–1989); посол СССР в Гайяне (1984); посол СССР в Объединенных арабских эмиратах (1989–1992).

Хенкин Сергей Маркович – политолог; профессор кафедры сравнительной политологии МГИМО (У); доктор исторических наук.

Хлевнюк Олег Витальевич – историк, главный специалист Государственного архива Российской Федерации (Москва), доктор исторических наук.

Ходченко П. – уполномоченный Совета по делам русской православной Церкви при Совнаркоме Украинской ССР (конец 40-х гг.).

Хомейни Рухолла Мусави (1902–1989), аятолла – лидер исламской революции в Иране (1979); высший руководитель Ирана (1979–1989).

Хонеккер Эрих (1912–1994) – немецкий политический и государственный деятель; генеральный секретарь ЦК СЕПГ (1971–1989) и Председатель Государственного Совета ГДР (1976–1989).

Хризостом (Мартишкин Георгий Федорович, 1934 г. р.) – митрополит Виленский и Литовский (с 1988);

Христофор II (Данилидис, ум. 1967 г.) – Папа и Патриарх Александрийский (1939–1967).

Хрущев Никита Сергеевич (1894–1971) – советский партийный и государственный деятель; Первый секретарь ЦК КПСС (1953–1964), Председатель Совета Министров СССР (1958–1964).

Хуан Карлос I (Хуан Карлос де Бурбон, 1938 г. р.) – король Испании (с ноября 1975).

Цветаева Марина Ивановна (1892–1941) – поэт.

Цепляк Ян (Иоанн) Гиацинт (1857–1926) – архиепископ Могилевский, глава Римско-Католической церкви на территории всех советских республик (1919–?). В 1922 г. арестован и Верховным судом РСФСР приговорен к расстрелу (1923). По ходатайству о помиловании расстрел заменен на 10 лет лагерей. В 1924 г. освобожден и выслан в Польшу. С 1925 г. проживал в США.

Церетели Ираклий Георгиевич (1881–1959) – российский политический деятель; один из лидеров РСДРП (меньшевиков).

Цеткин Клара (1857–1933) – деятель германского и международного рабочего движения, один из основателей Коммунистической партии Германии.

Цыпин Владислав (1947 г. р.) – протоиерей; историк Русской Православной Церкви. Доктор церковной истории, профессор Московской Духовной академии.

Чадаев Яков Ермолаевич (1904–1982) – высокопоставленный сотрудник СМ СССР; управляющий делами СНК СССР (1940–1950); доктор экономических наук.

Чаянов Александр Васильевич (1888–1937) – советский экономист-аграрник. Основатель и директор Института сельскохозяйственной экономии (1922–1928). Репрессирован.

Черненко Константин Устинович (1911–1985) – советский партийный деятель; генеральный секретарь ЦК КПСС (1984–1985)

Черномырдин Виктор Степанович (1938–2010) – советский и российский хозяйственный и государственный деятель; Председатель правительства РФ (1992–1998).

Чернышевский Николай Гаврилович (1828–1889) – литературный критик и писатель.

Чернявская Софья Львовна – филолог; школьный библиотекарь (Ленинград). Умерла в Израиле.

Черняев Анатолий Сергеевич (1921 г. р.) – ответственный работник ЦК КПСС; помощник генерального секретаря ЦК, а затем президента М.С. Горбачева. Кандидат исторических наук.

Черчилль Уинстон (1874–1965) – английский государственный и политический деятель; премьер-министр Великобритании (1939–1945 и 1951–1955). Лауреат Нобелевской премии по литературе.

Чехов Антон Павлович (1860–1904) – писатель.

Чешко Сергей Викторович – заместитель директора Института этнологии и антропологии РАН (2002–2007). Доктор исторических наук.

Чичерин Георгий Васильевич (1872–1936) – советский государственный деятель, народный комиссар иностранных дел РСФСР-СССР (1918–1930).

Чуванов Михаил Иванович (1894–1988) – московский библиофил и коллекционер; руководитель Московской Преображенской общины Старопоморского федосеевского согласия.

Чуев Феликс Иванович (1941–1999) – поэт.

Чуйков Василий Иванович (1900–1982) – советский военачальник. В Сталинградской битве командовал 62 армией. Маршал Советского Союза (1955).

Чуковская Лидия Корнеевна (1907–1996) – писательница; дочь Корнея Ивановича Чуковского

Чуковский Корней Иванович (Николай Васильевич Корнейчуков; 1882–1969) – писатель, переводчик и литературовед.

Чумаченко Татьяна Александровна (1958 г. р.) – историк (Челябинский госуниверситет); доктор исторических наук.

Шавельский Григорий Иванович (1871–1951) – протопресвитер; глава военного и морского духовенства в русской императорской армии (1911), а затем Добровольческой армии. С 1920 г. в эмиграции в Болгарии.

Шаламов Варлам Тихонович (1907–1982) – поэт и писатель; многолетний узник сталинских лагерей.

Шаргунов Александр (1940 г. р.) – протоиерей; настоятель Свято-Никольского храма в Пыжах на Большой Ордынке (Москва). Кандидат богословия, преподаватель МДА.

Шатов Аркадий (1950 г. р.) – протоиерей; настоятель больничного (при Первой Градской больнице) храма Св. царевича Димитрия (Москва).

Шафаревич Игорь Ростиславович (1923 г. р.) – математик; член-корреспондент АН РФ.

Шахназаров Георгий Хасроевич (1924–2001) – ответственный работник ЦК КПСС; помощник президента СССР М.С. Горбачева; политолог, доктор юридических наук, член-корреспондент АН СССР.

Шаховская Анна Дмитриевна (1889–1959) – секретарь-референт академика В.И. Вернадского.

Шаховская-Шик Наталия Дмитриевна (1890–1942) – жена священника о. Михаила (Михаила Владимировича) Шика. Автор и переводчик книг для детей и юношества (о путешественниках, изобретателях, ученых). Член Союза писателей.

Шахнович Михаил Иосифович (1911–1992) – советский религиовед; один из основателей Музея истории религии АН СССР (1932); научный сотрудник (1932–1941), зам. директора Музея по научной части (1944–1960); доктор философских наук, профессор.

Шварц Александр Николаевич (1848–1915) – российский филолог-классик, министр народного просвещения (1908–1910).

Швейцер Петер – американский журналист; автор сенсационного бестселлера «Победа» (рус. пер.: Минск, 1995).

Шеварднадзе Эдуард Амвросиевич (1928 г. р.) – президент Республики Грузия (1992–1995, 1995–2003); советский партийный и государственный деятель; первый секретарь ЦК КП Грузии (1972–1985), министр иностранных дел СССР (1985–1990, 1991).

Шейнис Виктор Леонидович (1931 г. р.) – экономист и общественный деятель; главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН; депутат Государственной думы (1994–1999) от партии «Яблоко»; доктор экономических наук.

Шелепин Александр Николаевич (1918–1994) – советский комсомольский, партийный, государственный и профсоюзный деятель; председатель КГБ (1956–1961).

Шенин Олег Семенович (1937 г. р.) – советский партийный деятель; секретарь ЦК КПСС и член Политбюро ЦК КПСС (1990–1991).

Шепилов Дмитрий Трофимович (1905–1995) – советский партийный и государственный деятель; секретарь ЦК КПСС (1957); главный редактор газеты «Правда» (1952–1956).

Шик Михаил (Юлий Михаил) Владимирович (1887–1937), священномученик – иерей.

Шкаратан Овсей Ирмович (1931 г. р.) – российский социолог; главный редактор журнала «Мир России», зав. лабораторией Института экономических проблем переходного периода; доктор исторических наук,

Шкаровский Михаил Витальевич (1961 г. р.) – историк Церкви; ведущий научный сотрудник РГИА (Санкт-Петербург); доктор исторических наук.

Шлеев Симеон Иоаннович (1873–1921) – епископ Уфимский (единоверческий) (1920–1921). В 1918 г. епископ Охтенский (единоверческий), подчиненный митрополиту Петроградскому. В 1919 г. временно управляющий Уфимской единоверческой епархией. Убит. Канонизирован.

Шолохов Михаил Александрович (1905–1980) – писатель и советский общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1965).

Шостакович Дмитрий Дмитриевич (1906–1975) – композитор, пианист и педагог.

Шпеер Альберт (1905–1981) – немецкий архитектор и государственный деятель; министр вооружений III Рейха (1942–1945). Нюрнбергский трибунал над гитлеровскими военными преступниками приговорил его к 20 годам тюремного заключения.

Шпиллер Всеволод (1902–1984) – протоиерей, настоятель Николо-Кузнецкого храма в Москве (1951–1984). Участник Гражданской войны; в эмиграции в Болгарии (1921–1950) окончил богословский факультет Софийского университета. В 1934 г. владыкой Серафимом (Соболевым) рукоположен в иереи и назначен приходским священником. В 1950 г. вернулся на родину.

Шпицберг Иван Анатольевич (1881–1933) – антирелигиозный пропагандист, эксперт ВЧК и Наркомюста по вопросам религии и Церкви.

Штейнберг Ицхак Нахман (1888–1957) – деятель русского революционного движения; член партии эсеров; нарком юстиции в первом советском правительстве (1917).

Штеле Ханс-Якоб – современный немецкий журналист и историк-ватиканист; долгое время был корреспондентом западногерманских журналов.

Шуленбург Вернер фон дер (1875–1944), граф – немецкий дипломат; посол гитлеровской Германии в СССР (1934–1941). За участие в заговоре против Гитлера казнен.

Шульгин Василий Васильевич (1878–1976) – русский политический деятель и публицист. Депутат Государственной думы второго, третьего и четвертого созывов; монархист, идеолог и участник Белого движения.

Шушкевич Станислав Станиславович (1991–1994) – государственный и политический деятель Белоруссии; председатель Верховного Совета Республики Беларусь (1991–1994); доктор физико-математических наук.

Щегловитов Иван Григорьевич (1861–1918) – российский государственный деятель и юрист; министр юстиции (1906–1915), председатель Государственного Совета (1916).

Щелкачев Александр Владимирович (1941 г. р.) – иерей, заведующий кафедрой истории Русской Православной Церкви ПСТГУ; кандидат физико-математических наук.

Щербаков Александр Сергеевич (1901–1945) – советский партийный деятель.

Щипкова Татьяна – участница религиозно-философского молодежного семинара; преподаватель латинского и французского языка в Смоленском педагогическом институте.

Щусев Алексей Викторович (1873–1949) – архитектор.

Эдельштейн Георгий (1932 г. р.) – иерей Русской Православной Церкви (1979); до принятия сана – заведующий кафедрой иностранных языков Костромского пединститута, кандидат филологических наук.

Эйдук А.В. – ответственный сотрудник ВЧК.

Эйнштейн Альберт (1879–1955) – создатель физической теории пространства, времени и гравитации.

Эльчибей Абульфаз Гадиргулу оглу (настоящая фамилия Алиев, 1938–2000) – президент Азербайджана (1992–1993); лидер азербайджанской оппозиции (1989–1991), филолог.

Энде Михаэль (1929–1995) – немецкий писатель; России известен детскими книгами «Момо» и «Бесконечная история».

Эрбиньи Мишель де (1880–1957) – католический епископ; советник папы Пия XI по проблемам России и Православной Церкви. Организатор и председатель Папской комиссии «Pro Russia» (1926).

Эренбург Илья Григорьевич (1891–1967) – писатель, поэт, переводчик, публицист и советский общественный деятель.

Эшлиман Николай (1929–2000) – бывший православный священник.

Ювеналий (Килин Иван Кельсиевич; 1875–1958) – архиепископ Ижевский и Удмуртский (1952).

Юницкий Александр Иоаннович (ок. 1854 г. – дата смерти неизвестна) – протоиерей, настоятель кафедрального Бакинского собора; кандидат богословия.

Юстиниан I Великий (482 или 483–565), святой, благоверный – византийский император; кодификатор римского права и строитель собора св. Софии.

Ягода Генрих Григорьевич (Иегода Генрих Гершевич, 1891–1938) – руководитель советских спецслужб; заместитель председателя ОГПУ; нарком НКВД (1934–1936). Расстрелян.

Якир Иона Эммануилович (1896–1937) – советский военачальник времен Гражданской войны; казнен.

Якоби Фридрих Генрих (1743–1819) – немецкий мыслитель; представитель философии «чувства и веры».

Яковлев Александр Николаевич (1923–2005) – советский партийный и общественный деятель; ответственный работник Отдела пропаганды ЦК КПСС (инструктор, зав. сектором, заместитель заведующего, первый заместитель и завотделом); секретарь ЦК КПСС. Посол СССР в Канаде (1973–1983).

Яковлева Варвара Николаевна (1884–1941) – советский государственный и партийный деятель. С 1923 г. представитель Наркомпросса в АРК; нарком финансов РСФСР (1929–1937). Расстреляна.

Якунин Глеб Павлович (1934 г. р.) – российский общественный деятель, бывший православный священник.

Якунин Вадим Николаевич – историк (Самара); доктор исторических наук.

Яременко Юрий Васильевич (1935–1996) – экономист; академик АН СССР.

Ярославский Емельян Михайлович (Губельман Минея (Мейт-Иуда) Израилевич; 1878–1943) – советский партийный и общественный деятель; председатель Антирелигиозной комиссии ЦК (1923–1929); член редколлегии газеты «Правда», журналов «Большевик», «Историк-марксист»; главный редактор журнала «Безбожник»; председатель Союза воинствующих безбожников. Академик АН СССР.

Ярузельский Войцех (1923 г. р.) – польский партийный и государственный деятель; президент ПНР (1989–1991); генерал армии.

АН – Академия Наук.

АОН при ЦК КПСС – Академия общественных наук при ЦК КПСС (1946–1991). Высшее партийное учебное заведение, готовившее «теоретических работников для центральных партийных учреждений, ЦК компартий союзных республик». На ее базе в 1994 г. создана Российская академия государственной службы (РАГС).

АРК – Антирелигиозная комиссия при ЦК РКП(б). Создана в 1922 г. для разработки и координации всей антирелигиозной политики в стране.

ВВ МВД СССР – внутренние войска Министерства внутренних дел.

ВСРП – Венгерская социалистическая рабочая партия. Правящая партия в Венгерской Народной Республике (1956–1989).

ВЦИК – Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет. Высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти РСФСР в 1917–1937 гг.

ВЦИК – Всероссийский Центральный исполнительный комитет – высший орган государственной власти в СССР. Обладал как законодательной, так и исполнительной властью.

ВЧК – Всероссийская Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (декрет от 20 дек. 1917). Одно из созданных большевиками учреждений по проведению Гражданской войны.

Главмузей – Главный комитет по делам музеев и охране памятников искусства, старины и природы при Народном комиссариате просвещения РСФСР.

Госиздат – Государственное издательство. Создано по инициативе В.И. Ленина для издания политической и атеистической литературы.

Гохран – Государственное хранилище ценностей РСФСР. В него поступали изъятые у Церкви ценности.

ГПУ РСФСР – Государственное политическое управление. Орган государственной безопасности. Создан на основе ВЧК (28 дек. 1921). В 1923 г. реорганизована в ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление. Преобразован в НКВД в 1934 г.

ГУГБ НКВД СССР – Главное управление государственной безопасности НКВД СССР

Eп. – епископ.

ЖМП – Журнал Московской Патриархии; основан в 1931 г.; закрыт в 1935 г.; возобновлен в 1944 г.

ИМКА («ИМКА Пресс»; «YMCA Press») – парижское издательство русской книги. Основано в 1921 г. в Праге, с 1925 г. перебралось в Париж. В 1925–1948 гг. его директором был Николай Бердяев.

ИНА АОН при ЦК КПСС – Институт научного атеизма Академии общественных наук при ЦК КПСС (1964–1991). Создан для координации научной работы по атеизму, проводимой институтами АН СССР, вузами и учреждениями министерства культуры СССР. Издавал сборник «Вопросы научного атеизма» (1966–1991).

ИНИОН АН СССР – Институт научной информации по общественным наукам Академии наук СССР. Создан в 1969 г. В настоящее время ИНИОН АН РАН.

ИПЦ – Истинно Православная Церковь. Одна из ветвей катакомбной церкви (собирательное название тех представителей российского православного духовенства и православных общин, которые в 20-е годы XX в. вышли из-под юрисдикции Московского патриархата, обвинив его в сотрудничестве с советскими властями, и заняли нелегальное положение).

КГБ СССР – Комитет государственной безопасности (1954–1991). Первоначально при Совете Министров СССР. Создан (март 1954) после реформы МВД, куда на несколько месяцев по инициативе Л.П. Берии вновь были введены органы государственной безопасности (МГБ). Тем самым ранг карательных органов был понижен. На место министерства пришел Комитет при правительстве СССР.

МГБ СССР – Министерство государственной безопасности СССР. В апреле 1943 г. из НКВД СССР выделили НКГБ СССР, преобразованный в марте 1946 г. в МГБ СССР. В 1953 г. вновь включен в состав МВД с тем, что в 1954 г. органы государственной безопасности были выведены из МВД и преобразованы в КГБ.

МГК – московский городской комитет партии; московский горком партии.

МДА – Московская духовная академия.

Митр. – митрополит

МК ВКП(б) – московский областной комитет партии; московский обком партии.

Наркомпрос – Народный комиссариат просвещения РСФСР.

Наркомюст – Народный комиссариат юстиции РСФСР.

НКВД СССР – Народный комиссариат внутренних дел СССР. Был создан (10 июля 1934) на основе реорганизации ОГПУ. В его состав входило Главное управление государственной безопасности (бывшее ОГПУ), в свою очередь состоящее из Секретно-политического отдела (для борьбы с антисоветскими элементами), Экономического отдела (по борьбе с экономическими диверсиями в народном хозяйстве) и др. отделов. Реорганизован в феврале 1941 г., когда из него выделился Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ). Они были вновь объединены в июле 1941 г. В апреле 1943 г. из НКВД вновь выделили НКГБ, преобразованный в марте 1946 г. в МГБ. НКВД преобразовалось в Министерство внутренних дел –– МВД СССР.

Оббюро – бюро областного комитета коммунистической партии.

Политбюро ЦК ВКП(б) – политическое бюро ЦК ВКП(б); высший партийный орган, осуществлявший текущее политическое руководство партией и страной. Избирался из членов Центрального Комитета ВКП(б), в свою очередь избранных на съезде партии.

Польбюро – Польское бюро агитации и пропаганды при ЦК ВКП(б) (1919–1931). Координировало агитационно-пропагандистскую и организационную работу среди польского населения России.

Помгол – Комитет помощи голодающим при ВЦИК РСФСР. Создан в период голода 1921–1922 гг.

ПОРП – Польская объединенная рабочая партия. Правящая партия в Польской Народной республике (1948–1989).

РАГС – Российская академия государственной службы.

РАО – Российская академия образования.

РПЦЗ – Русская Православная Церковь за границей как юрисдикция, объединяющая епископов Русской Церкви, оказавшихся в эмиграции, была создана в 1924 г.

РСДРП – Российская социал-демократическая рабочая партия; социал-демократическая партия, основана в 1898 г. В 1918 г. РСДРП (большевиков) была переименована в Российскую коммунистическую партию (большевиков) – РКП(б).

Спец – так в начальный период истории советской власти именовали специалистов – офицеров, инженеров, экономистов и др. лиц с высшим и средним специальным образованием, перешедших после революции и Гражданской войны на службу новой власти.

УНКВД – управление Наркомата внутренних дел.

ЦК РКП(б)/ЦК ВКП(б)/ЦК КПСС – Центральный Комитет Российской коммунистической партии (большевиков), с 1925 г. Центральный Комитет Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), с 1952 г. Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза – высший исполнительный орган коммунистической партии. Избирался на съездах партии. На своем первом заседании (пленуме) избирал из своего состава для осуществления практического руководства партийной и государственной жизнью страны Секретариат и Политбюро.

ЧП – чрезвычайное положение