Митрополит Леонтий (992–1008)

Преемником святителя Михаила был митрополит Леонтий, его рукоположил Константинопольский Патриарх Николай II (Хризоверг; 984–995). Древние летописи, Ипатьевская и Лаврентьевская, ничего не говорят о митрополите Леонтии, его имя называется в Никоновской летописи и Степенной книге XVI века, а также в некоторых редакциях Устава князя Владимира³⁰¹ и в перечнях Русских Митрополитов³⁰². П. Строев начинает перечень Киевских Митрополитов с имени митрополита Феопемпта (1039 г.)³⁰³. В последнем справочном труде приведены следующие данные: «Митрополиты Киевские и всея России: ок. 882? (или 09.988?) – 15.06.992 – св. Михаил Сирин. В Киеве, затем в Переяславле (?): 991/992–1007 (?) – Леон (Леонтий?) Грек»³⁰⁴. Греческое имя митрополита Λεοντος передается в древнерусских источниках как Леонт, то есть без окончания, или с русским окончанием – Леонтий.

Особенностью его служения является то, что он был вторым Первосвятителем Церкви Русской³⁰⁵, он продолжатель трудов святителя Михаила. Его первосвятительство закладывало основы непрерывного ряда Предстоятелей Русской Церкви, очевидно, он первый митрополит, носивший титул Киевского. Несомненно, он получил в Константинополе указания о принципах формирования церковно-административной структуры, о подчиненности Константинопольскому Патриарху и т.д. Историк-канонист пишет: «Каноническое основание зависимости русских (точно так же, как и болгар, сербов, румын) от Константинополя усматривалось в 28-м пр[авиле] IV Вселенского] Соб[ора], который, предоставляя епископу Константинопольскому Понт, Азию и Фракию, предоставлял ему вместе с тем и власть над „иноплеменниками“ этих диоцезов, а все народы Восточной Европы отнесены были к Фракийскому диоцезу»³⁰⁶. Об этом писали также византийские канонисты: «Полагая россов в числе иноплеменных народов, обитающих по берегам Чёрного моря, и относя эту часть территории к Фракийскому диоцезу, Зонара и Вальсамон на этом основании и Русскую Церковь подчиняли Константинопольской и ее Патриарху»³⁰⁷.

Никоновская летопись так повествует о прибытии на Русь в 992 году нового митрополита: «Того же лета взя Владимир у блаженнаго Патриарха Фотеа Констяноградцкаго Митрополита Киеву и всей Руси Леонта, и бысть радость велиа в людех»³⁰⁸. Степенная книга говорит, что после кончины святителя Михаила князь Владимир сообщил об этом в Константинополь и в ответ на его просьбу последовало направление на Русь нового митрополита. Несомненно, он прибыл на Русь со свитой, были привезены частицы мощей святых и другие православные святыни. И. Малышевский считает, что вместе с митрополитом Леонтием на Русь прибыли мастера, которые воздвигли Десятинный храм³⁰⁹.

Затем в Никоновской летописи говорится о поставлении иерархов: епископа Иоакима Корсунянина в Великий Новгород, епископа Неофита в Чернигов, епископа Феодора в Ростов, епископа Стефана во Владимир, епископа Никиты в Белгород. «И по иным многим градом епископы постави. И радовахуся людие, и сиаше Православие, и прославляашеся имя Христово, и слово Божие растяше и множашеся»³¹⁰. Степенная книга говорит, что по благословению митрополита Леонтия князь Владимир даровал своим сыновьям в уделы города, а святитель, в свою очередь, рукоположил в них иерархов³¹¹. Из Степенной книги мы также узнаем, что князь Владимир «многи грады и церкви постави по благословению отца своего Леонта, иже бысть по Михаиле наместник престола его»³¹². В этом можно видеть стремление придать миссионерскому просвещению структурно-целенаправленный характер. Историк-иерарх пишет: «Справедливы и другие, называющие первым Русским Митрополитом Леонтия, потому что он первый разделил Русскую Церковь на епархии и таким образом явился в ней первым Митрополитом по власти»³¹³.

В «Истории Русской Церкви» митрополита Макария говорится, что «разделение Русской Церкви на епархии происходило совместно с разделением Русского государства между сынами Владимира... равноапостольный князь „совещал предварительно благий совет с митрополитом Леонтием, еже бы разделити ему землю Русскую в наследие сыновом своим и устроити во градех епископы во исполнение благочестия“»³¹⁴. Создание архиерейских кафедр содействовало делу «распространения христианства» на Руси³¹⁵.

В 996 году был воздвигнут первый величественный храм на Руси – Десятинная церковь. Князь «Володимер видев церковь свершену, вшед в ню и помолися Богу, глаголя: „ Господи Боже, призри с небесе и вижь и посети винограда Своего и сверши, яже насади десница Твоя [ср.: Пс. 79:15–16], новыя люди Си, имже обратил еси сердце в разум, познати Тебе Бога истинного и призри на церковь Твою Си, юже созда недостойный раб Твои во имя рожыная Тя Матере Приснодевыя Богородицы. Аже кто помолиться в церкви сеи, то оуслыши молитву его молитвы ради Пречистыя Богородица“». Воздвигнув храм, князь-креститель позаботился о его содержании, «помолившюся ему, рек сице: „Даю церкви сеи святей Богородици от именья моего и от град моих десятую часть“ и положи, написав клятву в церкви сеи, рече: „Аще кто сего посудить, да будет проклят“»³¹⁶, – читаем в Лаврентьевской летописи. Эти слова князя легли в основу его Устава. Хронологически это событие должно быть связано с именем митрополита Леонтия, хотя в летописи называется «Анастасий Корсунянин». «И вдаст десятину Настасу Корсунянину и створи праздник велик в ть день бояром и старцем людским и оубогим раздая именье много»³¹⁷. В Никоновской летописи говорится, что, воздвигнув храм, князь вручил его митрополиту Леонту³¹⁸. Историк митрополит Макарий, цитируя летопись, подчеркивает, что слова князя восходят к библейскому событию: аналогичные слова были произнесены царем Соломоном по окончании строительства Иерусалимского храма (3Цар. 8:22–29)³¹⁹.

Торжество освящения храма нашло отражение в древней проложной и литургической письменности, благодаря чему известна точная дата празднования – 12 мая. «Выбор даты связан с праздником 11 мая – днем „рождения“ Константинополя... Эта традиция не была забыта и в эпоху Московской Руси... Иван Калита приурочил освящение Спасского собора в Кремле к 10 мая 330 (так!) г[ода] – тысячелетию Константинополя»³²⁰. По благословению митрополита Леонтия были обретены мощи благоверной княгини Ольги, которые с крестным ходом были перенесены в Десятинный храм³²¹, построенный, как известно, на месте гибели первых мучеников на Руси – варягов Феодора и Иоанна († 983; память 12 июля). В 10-м икосе акафиста святой княгине говорится: «Прияв святое крещение внук твой Владимир, потщася изъята из земли нетленныя, исполненныя чуднаго благоухания, мощи твоя, и со святителем Леонтием и всем множеством народа постави я в церкви Пречистыя Богоматери»³²².

Археологическое изучение сохранившихся фундаментов храма показало, что Десятинная церковь представляла собой «базилику, скорее всего, купольную с пересекающим центральное подкупольное пространство трансептом (поперечным нефом)»³²³. Характерный для византийской архитектуры трехнефный храм с тремя апсидами и тремя парами столбов, то есть шестастолпный вариант крестово-купольного храма. К нему с трех сторон примыкали галереи, ведущие на хоры, расширенные в западной часта, где, вероятно, находились лестничная башня, а также крещальня. И. И. Малышевский называет иерархов, собравшихся на торжества освящения Десятинного храма, Собором³²⁴.

По благословению митрополита Леонтия князь-христианин навел в стране порядок, избавив население от умножившихся разбойников³²⁵. Под 1004 годом Никоновская летопись сообщает о последнем деянии митрополита Леонтия: «Того же лета Митрополит Леонт посади в темницу инока Андреяна, скопца»³²⁶. Исследователи предполагают, что это был последователь богомильства, распространенного в то время в Болгарии³²⁷.

Митрополит Макарий (Булгаков) относит к авторству митрополита Леонтия антилатинский трактат «Об опресноках»³²⁸, но в комментариях при переиздании его труда отмечено, что данное произведение было написано позднее и принадлежит Переяславскому митрополиту Леонту³²⁹. Степенная книга сообщает о кончине святителя Леонтия, не указывая даты: «По сих же пресвященный митрополит Леонт добре упасе церковь Божию Руския Митрополия, жития сего пременися и к Богу отиде»³³⁰. Можно предполагать, что митрополит Леонтий был погребен в Десятинном храме. В силу особенностей изложения материала данное сообщение исторического памятника не имеет даты, и историки датируют его кончину по-разному: митрополит Макарий (Булгаков) – 1008 годом³³¹; Е. Е. Голубинский – 1004 годом³³²; В. Фидас – «не позднее 1007»³³³; архимандрит Никон – 992–1018³³⁴.

Следует остановиться также на одной кандидатуре в Киевские Митрополиты. В. Фидас после митрополита Леонтия приводит следующие данные: «Феофилакт – 1006–1007 (вероятнее всего, не смог прибыть на Русь)»³³⁵. Византийский историк Никифор Каллист Ксанфопул († ок. 1335) говорит «о первом Митрополите Руси Феофилакте, переведенном при императоре Василии (985–1025) из Севастии»³³⁶. Польский историк А. Поппэ ставит его имя первым в лике Киевских Митрополитов, датируя его первосвятительство 988– 1018 годами³³⁷. Исследователь пишет о нем: «В высшей степени вероятно, что указанного Феофилакта следует отождествить с анонимным митрополитом Севасты, который, будучи сторонником Василия II, был вынужден оставить свою митрополию во время гражданской войны в начале 987 г[ода]. Если это так, то можно предположить, что осенью 987 г[ода] Феофилакт по поручению императора отправился в Киев, где содействовал заключению договора с Владимиром I. Тем самым была создана предпосылка для христианизации Руси, а Феофилакт возглавил новую Русскую митрополию, поначалу состоявшую из четырех епископий: Белгородской, Новгородской, Черниговской и Полоцкой. Он вступил на кафедру, вероятно, в 988 г[оду] и пребывал на ней неопределенное время, но перестал ее занимать до 1018 г[ода]»³³⁸. Первое сомнение, которое необходимо высказать в таком случае: насколько точен византийский историк XIV века? Второе: невзирая на тридцатилетний период (!) правления, данный митрополит совершенно неизвестен в русских источниках, не знает его и отечественная историография. Ставя под сомнение первосвятительство митрополита Феофилакта, мы сталкиваемся с большой хронологической лакуной в ряду Киевских Митрополитов, но это следствие состояния источниковедческой базы данного вопроса. Частичное объяснение при этом для верхней границы возможно такое: после кончины в 1015 году князя Владимира в Киеве наблюдается политическая нестабильность, тем не менее в 1018 году митрополичья кафедра уже не вдовствовала.