Митрополит Климент (Смолятич; 1147–1155)

В середине XII века Византийская Церковь переживает определенную нестабильность. Константинопольский Патриарх Михаил II (Куркуас; 1143–1146) был очень добродетельным человеком, славился чистотой нравов, хорошо знал Священное Писание. Но, пробыв недолго на столичной Патриаршей кафедре, он «добровольно покинул Патриаршую кафедру, возвратился на о. Оксию, где с молодых лет... проводил подвижническую жизнь»⁹³³. Его преемник, Патриарх Косьма (Аттик; 1146–1147), отличался милосердием и состраданием к несчастным, а также большой доверчивостью. К нему вошел в доверие некий монах Нифонт, который, как выяснилось позднее, придерживался еретических взглядов. На созванном Византийским императором Соборе иерархи пришли к заключению, что их Предстоятель «недостоин оставаться Патриархом». Император «Мануил согласился с этим, и Патриарх был низложен»⁹³⁴. Затем Патриарший престол вдовствовал до конца декабря 1147года, когда был поставлен Патриарх Николай IV (Музалон; 1147–1151).

Данные годы в истории известны как время Второго крестового похода (1147–1149), и Византийский император Мануил I Комнин (1143–1180) был озабочен проблемой – не допустить разорения Византии крестоносцами, которые направлялись во Святую Землю, двигаясь через Византию⁹³⁵. Следует отметить, что военные действия в это время велись не только на территории Святой Земли, но и в «южной Прибалтике»⁹³⁶, то есть в приграничных к Русской земле регионах. В связи с этим вдохновитель похода французский богослов Бернард, аббат монастыря в Клерво († 1153), переписывался с Краковским «епископом Матфеем»⁹³⁷ (1143–1165).

В этот момент на Руси без благословения Византийского Патриарха был поставлен на Киевскую кафедру Митрополит Климент (Смолятич)⁹³⁸. На его избрание повлияла воля Киевского князя Изяслава Мстиславича († 1154). В истории это был второй Киевский Митрополит, русский по национальности. В Лаврентьевской летописи под 1147 годом читаем об этом: «В лето 6655 Изяслав постави Митрополита Клима, калугера, русина, особь с шестью епископы, месяца июля в 27, на память святаго Пантелеимана»⁹³⁹. Это был день именин князя Изяслава, в крещении Пантелеймона⁹⁴⁰.

Ипатьевская летопись более подробно говорит об обстоятельствах интронизации нового Киевского Митрополита. Ведущая роль в поставлении главы Церкви принадлежала Черниговскому епископу Онуфрию, который считал, что «достоит съшедшеся епископом Митрополита поставити»⁹⁴¹. С ним были единогласны епископы Белгородский Феодор, Переяславский Евфимий, Юрьевский Дамиан, Владимиро-Волынский Феодор. Очевидно, шестым иерархом был Туровский епископ Иоаким⁹⁴². Однако епископы Новгородский Нифонт († 1156; память 8 апреля) и Смоленский Мануил возражали против этого, так как «не есть того в законе, яко ставити епископом Митрополита без Патриарха, но ставить Патриарх Митрополита». Они заявили о своем неподчинении новому главе Церкви, «зане не взял еси благословения оу Святое Софья ни от Патриарха, аще ли ся исправиши – благословишися от Патриарха и тогда ти ся поклониве»⁹⁴³. При этом они напомнили о предшествующем Митрополите Михаиле, который оставил «роукописание, яко не достоить нам без Митрополита в Святей Софьи слоужити, он же на ня про то тяжко сердце имея»⁹⁴⁴. П. Соколов пишет, что иерархи «превосходно различали юридический и сакраментальный моменты поставления епископа. Они не отрицали за Изяславом права предложения кандидата на основании Юстинианова закона и не отрицали и за Собором права посвятить великокняжеского кандидата; но они требовали сохранения за Патриархом предварительного утверждения кандидата в Митрополита»⁹⁴⁵.

Тем не менее, епископ Онуфрий сказал: «Аз сведе, достоить ны поставите, а глава оу нас есть святаго Климента, якоже ставять греци роукою святаго Ивана. И тако сгадавше, епископы главою святаго Климента поставиша Митрополитом»⁹⁴⁶. Слова епископа Онуфрия не были совершенно беспочвенны. При коронации Византийских василевсов они благословлялись хранившейся во дворце святыней – десницей Крестителя Господня Иоанна, которой «цесареви верьному даеться проутвьржение»⁹⁴⁷. В Софийском соборе в Константинополе хранилась рука Византийского Патриарха Германа I (715–730; память 12 мая), «еюже ставятся Патриарси»⁹⁴⁸. Таким образом, «участие» святынь в высокоторжественных событиях было известно в Византии и теперь было применено на Руси в Киеве при интронизации⁹⁴⁹. Главу святителя Климента принес в Киев великий князь Владимир из Корсуня в 988 году. Вполне возможно, что небесным покровителем нового Митрополита был именно святитель Климент, Папа Римский († 101; память 25 ноября)⁹⁵⁰.

Родился будущий Митрополит, очевидно, в конце XI – начале XII века. При попытках интерпретировать его прозвище историографы первоначально считали, что Митрополит Климент был уроженцем Смоленских пределов⁹⁵¹, позднее появилось утверждение, что он был сыном Смоляты⁹⁵². П. Соколов говорит, что «Смолята» «должно обозначать не место его рождения, а место его иноческих подвигов»⁹⁵³. Н. В. Понырко указывает два Заруба: под Киевом и под Смоленском. Это «создает покуда неразрешимую историческую загадку: какой из Зарубов имел в виду летописец», сообщая о его интронизации?⁹⁵⁴ Но, учитывая его прочные связи со Смоленском, отвергать его происхождение из этого древнего города, очевидно, не следует⁹⁵⁵. О своих первоначальных подвигах Митрополит Климент позднее писал: «...гроб свои вижю по вся дни»⁹⁵⁶. Современный исследователь характеризует подвижничество Печерских подвижников: «Печерские отцы жили в «гробах», и не келья приспоСавливалась под потребности пещерножителя, а подвижник полностью умирал для мира, «приспосабливаясь» к такому гробу»⁹⁵⁷.

Перед своей интронизацией Митрополит Климент был выведен «из Зароуба, бе бо черноризець, скимник и бысть книжник, и философ, так якоже в Роускои земли не бяшеть»⁹⁵⁸. Такую характеристику Митрополиту из русских дал киевский боярин, летописец «Мстиславова племени» – Пётр Бориславич⁹⁵⁹. Обращает на себя внимание именование русского подвижника «философом». «Допустимо предположение, что Климент учился в Константинополе, там подобно другим учащимся привык именовать себя философом, гордился этим прозванием. На Руси же считали, что Климент незаслуженно присваивает себе столь высокое звание, которое в русской практике понималось в прямом значении данного слова да вдобавок ассоциировалось с именем Константина-Кирилла Философа; повседневная же византийская практика употребления слова «философ» не была известна на Руси»⁹⁶⁰. Будучи схимником, старец Климент вел подвижническую жизнь, пребывая в затворе, но затем его жизнь резко изменилась. Случаи рукоположения схимников в архиерейский сан встречаются в Византийской Церкви того времени⁹⁶¹. Позднее Митрополит Климент писал о переменах в своей жизни: «Но съведый сердца... Ть един съвесть... елико молихся, да бых избавился власти! Паки ли по Его смотрению, а случить ми ся супротивити ми ся Ему несть лепо»⁹⁶².

Тем не менее поставление главы Церкви без благословения Византийского Патриарха вызвало раскол в русском епископате того времени, поскольку явилось нарушением канонических норм в церковных взаимоотношениях Киева с Константинополем. Против были епископ Новгородский Нифонт, Смоленский Мануил, «Ростовский епископ (Нестор) вообще не принимал участия в Соборе, так же, видимо, как и Полоцкий епископ (Косьма)»⁹⁶³. Таким образом, Митрополита Климента не признавали иерархи северных епархий. В своей первосвятительской деятельности Митрополит Климент стремился преодолеть возникший раскол среди епископата, но Смоленский епископ Мануил грек «бегал перед Климом»⁹⁶⁴. Митрополит принуждал Новгородского епископа Нифонта к сослужению, но не смог добиться этого. Иерарх говорил ему: «Понеже не приял еси благословенна от святого Вселенскаго Патриарха Царяграда, за сие не хощу служити с тобою, ни въспоминати тебе в святей службе, но поминаю Вселенскаго Патриарха Царяграда»⁹⁶⁵. За такую его каноническую твердость Митрополит «посади и в Печерьстем манастыри»⁹⁶⁶. Константинопольский Патриарх со своей стороны посылал послание святителю Нифонту, поддерживая его принципиальность⁹⁶⁷, удостоил его сана архиепископа, и он перешел в непосредственное подчинение Патриарху.

Правление Митрополита Климента и в целом положение на Руси в то время оказалось очень неспокойным. Киевский князь Изяслав, будучи в походе с дружиною, оказался в опасности из-за сговора изменивших ему князей Изяслава и Владимира Давидовичей. В ответ на княжеские распри было созвано вече в Киеве, на котором присутствовал Митрополит Климент. В результате начавшегося затем волнения погиб князь Игорь († 1147; память 19 сентября). Перед своей кончиной князь усиленно молился Богу: «Игорь же побиваем, рече: «Владыко, в руце Твои предаю Тебе дух мой, прими в мир Твои душю мою“» ⁹⁶⁸. Затем для его погребения «посла Митрополит игумена Ананью святаго Феодора и приехав игумен, виде й нагого и облече й и отпе над ним обычныя песни и везе й к святому Симеону и тамо и положиша»⁹⁶⁹.

Во время княжеских усобиц Митрополит Климент поддерживал князя Изяслава. Это существенно сказывалось на его юрисдикции, так как его власть признавалась только в тех епархиях, которые находились в сфере влияния Киевского князя. От результатов княжеской борьбы за Киевский престол зависела и судьба самого Митрополита. В 1149 году в Киев входит князь Юрий Долгорукий († 1157), а князь Изяслав, покидая перед этим стольный град, «Митрополита Клима поя с собою»⁹⁷⁰. В 1151 году князь Изяслав вернулся на Киевский престол и Митрополит участвует в торжествах по этому поводу⁹⁷¹. В 1154 году скончался князь Изяслав, а в марте 1155 года в Киев вступает князь Юрий Долгорукий. Киевский властитель принимает меры к нормализации церковной обстановки на Руси, и из Константинополя прибывает Митрополит Константин I (1155–1159), а Митрополит Климент оставляет Киев. Нового Митрополита встречают в Киеве епископы Мануил Смоленский и Полоцкий Косьма. Новгородский архиепископ Нифонт незадолго до этого почил и был погребен в Киево-Печерском монастыре. Святитель Константин потребовал от духовенства, рукоположенного Митрополитом Климентом, «рукописание на Клима»⁹⁷², после чего они получили возможность совершать богослужение. Святитель Константин († 1159) недолго возглавлял Церковь и во время наступившего затем вдовства Митрополичьей кафедры опять появилась фигура Митрополита Климента. В последний раз Митрополит Климент «служил в Софийском соборе примерно в течение трех месяцев, после того как 22 декабря 1158 г[ода] Киев оказался в руках Изяславова сына, Мстислава»⁹⁷³.

В 1159 году сыновья скончавшегося князя Изяслава Мстислав и Ярослав пригласили на Киевский стол своего дядю – Смоленского князя Ростислава Мстиславича. Но при этом между ними возник спор о замещении вдовствующей Митрополичьей кафедры: Смоленский князь был сторонником Митрополита Константина, а Мстислав Изяславич «рек тако: «Не будет Костянтин в Митропольи, зане клял ми отца“» ⁹⁷⁴. Он имел в виду князя Изяслава, по инициативе которого совершилось поставление Митрополита Климента. Споры продолжались «и тако отложиста оба, яко не сести има на столе Митрополитьстем. И на том целоваста хрест, яко иного Митрополита привести ис Царягорода»⁹⁷⁵. К этому времени в Чернигове почил Митрополит Константин, и на Русь вскоре прибывает из Константинополя Митрополит Феодор. Его правление было также недолгим, в 1163 году он почил, и Киевский князь Ростислав Мстиславич, некогда возражавший против Митрополита Климента, теперь склонился к его кандидатуре. Для этого он отправил посольство в Константинополь, «хотя оправити⁹⁷⁶ Клима в Митрополью»⁹⁷⁷. Но по пути княжеский посол встретился с ехавшим на Русь Митрополитом Иоанном IV, которого сопровождал посол Византийского императора Мануила I Комнина. Посол дипломатически урегулировал в Киеве с князем Ростиславом все вопросы церковной юрисдикции. После этого имя Митрополита Климента в источниках более не упоминается. Можно предположить, что он, убедившись в бесплодности дальнейших своих усилий в вопросе возглавления Церкви, ушел на покой, вернувшись в первоначальный свой затвор⁹⁷⁸. Несомненно, при этом мог сказываться и возраст. Историк митрополит Макарий пишет: «Какая была дальнейшая судьба Митрополита Климента, испытавшего так много превратностей в жизни, где и когда скончался, история молчит»⁹⁷⁹.

Один из ранних канонических памятников, появившихся в Русской Церкви, это «въпрашание Кюриково, еже въпроша епископа Ноугородьского Нифонта и инех»⁹⁸⁰. Доместик новгородского Антониева монастыря Кирик обращался с возникшими у него недоуменными вопросами к разным духовным лицам. Их ответы отражают духовный опыт иерархов и подвижников того времени. Среди них встречается и имя Митрополита Климента: «Рех Митрополитоу: Причащатися попадьи оу своего попа достоить[ли]? – Есть ли, рече, то [г]рех? Есть ти оконо[и] помолча»⁹⁸¹. Образование, полученное в Византии, позволило Митрополиту сослаться на богослужебную практику в Константинополе: «Се пакы инде слышах, яко над коутьею за оупокой 2-ма свещама подобает зажьныма быти, или 4-м, или колико хотяче ладно, а за здравие 5, или 3-е. А Клим молвяше: Коли хотяче и за здравие и за оупокой, а без просфур; проскоура бо испроскоумисаше во олтари, о боле ея не носять над коутью. Цариграде в манастыри принесоуть в божницю, а верху въставять вино, темьян, свецю, проскоуроу, несоуть вся на слоужбу во олтарь, а на вечерню не носять коутий, ни канун пети: канон пети на заоутрени праздником и бес коутии, а за оупокой в суботу. А крестити на блюде, разве сочива, вся: горох, боб, сочевица, ривиф⁹⁸², на 4 части всопше со пшеницею и с коноплями, а овощь который имеюче. – Се же напсах не яко творити все то, н разоума ради, ци коли ся что таково пригодить»⁹⁸³. 169

Таким образом, вдумчивый доместик и ученый Кирик пометил, что ответ на данный вопрос он записал, чтобы быть в курсе проблемы, если пригодится. Далее читаем: «43. И се вопра[ша] Клим нашего епископа от Полотьскаго епископа: аже слоужить епископ постьну слоужбоу, кде целоують: в скранью⁹⁸⁴, ли по обычаю? – В рамо⁹⁸⁵, рече, человати»⁹⁸⁶. По вопросу о супружеском воздержании в Великий пост «Феодос, рече, оу Митрополита слышав, напсал»⁹⁸⁷. По поводу данной проблематики в обычные дни опять аналогичная ссылка: «И Клим бяше повелел»⁹⁸⁸. Под упоминаемым в Вопрошаниях Климом разумеют двух лиц: Митрополита Климента, а также другого «Клима»⁹⁸⁹, современника.

Историография XIX века приписывает перу Митрополита Климента ряд произведений. Митрополит Евгений (Болховитинов) писал, что «из сочинений его ничего до нас не дошло. Нифонт, епископ Новгородский, в Ответах своих Кирику ссылается на Правила Клементовы»⁹⁹⁰. Архиепископ Филарет (Гумилевский), сославшись на отзывы летописей о Митрополите Клименте, пишет: «..можем признать более чем за вероятное, что сему учительному пастырю принадлежит красноречивое поучение в Неделю Всех святых. «Кто доволен изглаголати силы Господни“». После исчисления мест Востока, где прославились подвигами святые, упоминается здесь «и новопросиавшаа в Руси Печера». После святых Востока «прославляем же и тебе, честный отче, русское утверждение, Антоние честный, начальниче блаженному житию, – Феодосию по тебе создавшему... Ублажаем князя Игоря, приемша честно мучение, принесшаго жрътву чисту Богови». Поскольку в конце поучения говорится о князьях, то исследователь полагает, что автором поучения был Митрополит. «Реку же и князем, говорит далее и прямо наставник, спаситеся и вы, князи, правдою, златолюбие отврьгше; спаситеся и вы, княгине, истиною, а не злобою сребролюбиа ненавидяще»⁹⁹¹. Летопись называет князя Игоря «невинно убиенным и блаженным, и следовательно, Митрополит Климент в Неделю Всех святых уже мог в числе святых упоминать не только Антония и Феодосия, но и убиенного князя Игоря»⁹⁹². Высокопреосвященный автор говорит, что Митрополиту «Клименту приписывается еще Слово о любви «Климово“»⁹⁹³. Позднее Киевскому Митрополиту была приписана также «Похвала святому Клименту, Патриарху Римскому, списано Климентом епископом»⁹⁹⁴.

Н. Никольский считает, что утверждение архиепископа Филарета о принадлежности Митрополиту Клименту Поучения в похвалу Всем святым «не лишено до известной степени и некоторых, хотя и слабых, оснований»⁹⁹⁵. Но, обратившись к самой рукописи, исследователь обнаружил все отмеченные особенности в другом поучении. Поэтому он пишет, что относит «догадку Преосвященного] Филарета не к Слову на Неделю Всех святых, а к Слову в субботу сыропустную»⁹⁹⁶. Проанализировав содержание данного Слова, Н. Никольский отметил, что оно было создано «во второй половине XII века, под живым впечатлением смерти Игоря»⁹⁹⁷. При этом исследователь назвал некоторые литературные источники данного Поучения.

Главная же заслуга Н. Никольского заключается в том, что он издал по рукописи Кирилло-Белозерского монастыря XV века – «Послание написано Климентом Митрополитом Рускым Фоме прозвитеру истолковано Афонасием мнихом»⁹⁹⁸. Одновременно по другой рукописи Послание было напечатано X. Лопарёвым⁹⁹⁹, позднее оно неоднократно публиковалось¹⁰⁰⁰. Н. Никольский и X. Лопарёв отметили дефектность текстов в рукописях, по которым они издавали Митрополичье Послание¹⁰⁰¹. Оно датируется 1147–1154 годами, то есть после поставления Митрополита Климента и до кончины его покровителя – князя Изяслава.

Н. Никольский говорит, что Послание можно разделить на две части. Заканчивается первая часть обращением Митрополита: «Отселе, любимче, ответа да не сотворяю ти, но на въпрос твое благооумие понужаю»¹⁰⁰². По мнению исследователя, вторая часть Послания тесно связана с первой¹⁰⁰³. Он также отметил, что содержание второй части находится «в близком соотношении с несколькими вопросо-ответными памятниками славяно-русской письменности», а также с творением святителя Григория Богослова «Словеса избранные» и пергаменным Сборником XIII века, с творениями блаженного Феодорита, преподобного Иоанна Дамаскина, с Шестодневом Иоанна, экзарха Болгарского, и др¹⁰⁰⁴ Характерная особенность творчества Митрополита Климента: он «свою обширную переписку посвящал вопросам из области библейской экзегетики»¹⁰⁰⁵. Говоря о Ветхом Завете, он пользовался толкованиями «блаженного Феодорита, а для Нового – трудами Ираклийского епископа»¹⁰⁰⁶.

Исследование Послания продолжила Н. В. Понырко, кроме того, в результате проведенной ею текстологической работы изданный памятник письменности более соответствует первоначальному тексту Митрополичьего Послания¹⁰⁰⁷. Она установила, что названный Н. Никольским сборник XIII века имеет текстовую зависимость «от Послания Климента, а не наоборот»¹⁰⁰⁸. Сборник XIII века своим содержанием восходит к Посланию Митрополита Климента и творениям святителя Григория Богослова, с толкованием византийского писателя XI века Ираклийского митрополита Никиты. Перевод творений святителя Григория Богослова был использован более ранний – южнославянский, а толкования были переведены уже на Руси¹⁰⁰⁹. Исследовательница говорит, что Митрополит «Климент Смолятич был знаком с Книгой толкований Никиты Ираклийского»¹⁰¹⁰. Позднее она пришла к выводу, что «все более убедительной представляется гипотеза о том, что первый славянский перевод Толкований Никиты Ираклийского на 16 Слов Григория Богослова был сделан в окружении Митрополита Климента Смолятича и, вероятно, при его непосредственном участии»¹⁰¹¹. Следует подчеркнуть, что протограф митрополичьего Послания был дефектен и поэтому трудность восприятия древнего текста от этого только усугубляется.

Митрополичье послание Смоленскому князю Ростиславу, брату князя Изяслава, было сопроводительным письмом «к переводу Книги толкований Никиты Ираклийского»¹⁰¹². Данное послание к князю Ростиславу, вызвавшее недовольство смоленского пресвитера, было написано «от Омира, и от Аристо[те]ля, и от Платона, иже во елинских нырех¹⁰¹³ славне беша»¹⁰¹⁴. Поскольку в названном Толковании много ссылок на античных авторов, то вполне логичными являются упреки священника Фомы в адрес Митрополита в его увлечении древними авторами. Полученное от пресвитера Фомы писание Митрополит Климент «с радостию прочет пред многыми послухи и пред княземь Изяславом»¹⁰¹⁵. Далее автор напоминает, что он писал свое первоначальное послание не к нему, пресвитеру, «но ко князю» (с. 124).

По предложенному Н. Никольским делению вторая часть Послания начинается со слов: «Несть ли лепо пытати по тонку Божественных Писаний?» (с. 125). Автор приводит цитаты из Книги Притчей Соломоновых, из Псалтыри, а также из Книги Бытия и вопрошает: «Ни ли того почитати тщеславия ради?» (с. 125). Подобные вопросы неоднократно задаются в послании автором адресату. Сказав о грехопадении первого человека в раю, автор говорит затем о пришествии Спасителя «на угашение греховныа силы» (с. 126). Далее он подробно останавливается на некоторых аспектах генеалогии предков Иисуса Христа. Автор говорит, что не все матери древних патриархов были связаны законным браком, у праотца Иакова «точию Лия и Рахаль (!) по преданию отчю». По этому поводу автор говорит: «То аще та вся потязаем¹⁰¹⁶ и судим, то и сами прочие бози хощем быти» (с. 126). Затем наступило время пророка Моисея, давшего израильскому народу Синайское законодательство, а по истечении Моисеева закона «преста заветное многоженство и единоя жены сочетание узаконися». Пришедший на землю Христос освятил нас Святым Крещением, и «уже не теснится в Законе человечьство, н в Благодати пространно ходит» (с. 126).

В Послании автор говорит о рождении Овида, «деда славному царю Давиду», говорит о праотце Иакове, боровшемся с Богом. Повествуется история рождения Зары и Фареса от Иуды и его невестки Фамари. Иуда собирался по обычаю левирата отдать ее в жены своему третьему сыну, но затем у них родились сыновья-близнецы – Зара и Фарес. Затем автор приводит цитату из Евангелия, где говорится о родословной Христа Спасителя, начиная с Иуды: Иуда роди Фареса и Зару от Фамари (Мф. 1:3) (с. 129). Далее в послании разбираются данные генеалогии, наконец, «Иаким же чистую и хвалы достойну Анну поят жене, от нея же родися Пречистая Девица, Владычице наша Богородица и Приснодеваа Мариа, от Давыда племене сводима, от Нея же родися истинный Христос Бог наш» (с. 130).

Следующая тема, затрагиваемая в Послании, о том, что ветхозаветным священникам причиталось от животных при совершении жертвоприношений. Приводя символизирующее значение разных тварей, автор вопрошает адресата: «Еда и то уведети тщеславие есть?» (с. 131). Имея в виду ветхозаветное предписание о вкушении плодов на пятое лето от древа (ср.: Лев. 19:25), автор вопрошает адресата: «...а и то славитися?» (с. 132).

Митрополит Климент приводит цитату из предшествующего послания, написанного им своему «присному» господину – Смоленскому князю Ростиславу: «Но о писании моем воспоминаю, иже к князю твоему, к моему же наперсну господину: «Понеже и пиавица оноа не устрегохся“». Далее дается пояснение: «Пиавица убо глаголет Писание и власть и славу, якоже не токмо египтяном, но и еросалимляном последует добро. А египтяне суть мирьстии, иеросалимляне же – мниси. Славы же и сласти не токмо мирьстии желають, но и мниси, еяже хотение комуждо нас последует и до гроба, аще бо и кто нас во глубоку старость доидет, то и ту никакого же славолюбия остатися не может». Автор продолжает далее свои символические толкования и затем вопрошает: «Что философью писах, не свемь! Христос рекл святым учеником и апостолом: Вам есть дано ведати тайны Царствиа _у а прочим в притчах (Лк. 8:10). То ли, любимче, философья, еюже славы ищу от человек?» (с. 132).

Автор говорит, что описанные евангелистами чудеса Христа Спасителя он хочет разуметь «преводне и духовне». Приведем для этого пример из Послания, в котором автор пишет: «Что ми старицею оною, въвергынею две медници в святилище? Но молюся, да темная ми душа будет вдовица и въвержет две медницы во святилище: плоть – целомудрием, душю же – смирением» (с. 132). В Послании говорится об очищающей силе огня и подчеркивается превосходящее значение Промысла Божия. Необходимо «наипаче помышляти о Боге» (с. 133). Восприяв Священное Писание, книги «законная и благодатьная», говорит автор, необходимо держаться их «и тако доидем вышния светлости» (с. 133–134).

Издревле известен памятник христианской литературы – «Физиолог», в котором приводятся описания разных животных и дается нравственно-назидательное осмысление их свойств и качеств, необходимых для христианина¹⁰¹⁷. В Послании автор описывает затем поведение следующих животных: «алкиона»¹⁰¹⁸, «ехиона», саламандра¹⁰¹⁹ (с. 134–135). При этом на данных примерах показано действие Промысла Божия. Так, саламандр гасит пламя: «въвергнут ио в пещь огнену, то пламен от его угасаеть, сам же без вреда пребывает». В этом контексте говоря о пребывании трех ветхозаветных отроков в вавилонской печи, автор подчеркивает: «То ти ни саламандр угаси багдатьскую пещь, рекше, вавилонскую, но Аггел Божий Всемощныи, еже есть Христос Бог, Единочадныи Сын Отчь». Далее автор говорит о прообразовательном значении халдейской печи, а также неопалимой купины: «Прежде бо Своему Боговидцю Моисеови в купине явил еси девичьскую тайну, в пещи же прообразовал еси Неопалиму Твоея Матери девичьскую утробу, на земен образ преложитися хотящу манием Ти, Человеколюбче» (с. 135).

Всемогущество Божие проявляется и над действиями чародеев: «Гулная словеса, рекше, волшебная, многажды бо нецыи чародеи псы лютыя и звери могут укротити кознию чародеаниа. Данилу сущу в рве, со зверми единаче сущу въвержену, то же не волшебная хитрость, ни чародеаниа затъкоша уста асуриискым зверем, не бо бяше тако пророк, но Вседержащиа и Всемогуща сила Божиа акы овцех тех пророка показа» (с. 135–136). В конце Послания автор пишет: «...дивлюся, аще тако улучил¹⁰²⁰ тя Григор, аще бо о всем том не дал ти выникнути. От дивлюся!» (с. 137).

Митрополичье Послание показывает атмосферу, в которой жил его автор. Оно написано в ответ на полученное обличительное послание смоленского священника Фомы, которое Митрополит Климент прочитал князю Изяславу в присутствии многих свидетелей (послухов). Ранее Митрополит писал Послание Смоленскому князю Ростиславу, в котором неоднократно упоминаются античные авторы. Его содержание стало известным священнику Фоме. Митрополит Климент знаком с учителем священника Фомы – Григорием, с которым он некогда общался. «Дошедший до нас фрагмент переписки между князем, Климентом Смолятичем и пресвитером Фомой дает представление о существовании на Руси открытой литературно-богословской полемики между княжескими дворами, в которой участвовали целые общественные круги во главе с князьями»¹⁰²¹. В. М. Истрин пишет, что Послание Митрополита Климента «ярко рисует нам «культурную» среду тогдашних просвещенных деятелей»¹⁰²². Киевского Митрополита характеризуют богословская эрудиция, начитанность, знание греческого языка, владение приемами риторики. «Письмо Климента – это настоящий трактат в защиту аллегорического способа понимания Священного Писания, из которого видно, что его автор прошел хорошую школу византийской образованности» (с. 96).

Отмечается, что Митрополит Климент Смолятич и святитель Кирилл Туровский пользовались Книгой толкований митрополита Никиты Ираклийского, «являвшейся для их времени новопереведенным трудом», и можно говорить, что «оба знаменитых учителя были знакомы между собой или по крайней мере наслышаны друг о друге» (с. 123). Отмечается, что Митрополит Климент, как просвещенный иерарх, явился предшественником святителя «Кирилла Туровского»¹⁰²³. Н. Никольский говорит, что святитель Кирилл Туровский, знаменитый проповедник, в XII веке «не был единственным представителем образованности», в окружении князя Изяслава и Митрополита Климента сформировался «кружок книжников, занимавшихся научно-литературными (философскими) вопросами»¹⁰²⁴.

Первоначально, еще пребывая в затворе, Митрополит Климент был при этом известен князю, у него был круг людей, с кем он общался. Возможно, вместе с ним подвизался черноризец Георгий, написавший послание своему духовному сыну¹⁰²⁵. В последующее время круг общения, несомненно, расширился. Афанасий «мних», истолковавший Послание Митрополита Климента к пресвитеру Фоме, был современником автора, занявшись истолкованием его творения «лет двадцать спустя после его создания» (с. 122). Во вставках старца Афанасия говорится об очищающей силе огня и сколь беспредельно в таком случае всемогущество Божие. Мних развивает рассуждения Митрополита Климента о Заре и Фаресе, затем о Руфи, толкования об ехионе, алкионе, саламандре и птице гриппе, о еретиках. Монах Афанасий разделял «мысли, высказанные Климентом, раз находил нужным толковать их. В христианской традиции толкованию подлежат только авторитетные тексты, значит, для Афанасия мниха Климент Смолятич был авторитетом» (с. 122).

Подвижника Григория, на которого ссылается смоленский пресвитер, Митрополит Климент называет «праведным», «преподобным» и даже «святым» (с. 125) Ниже он говорит: «Поминаю же пакы реченаго тобою Григории егоже и свята рек, не стыжюся. Но не судя его хощу рещи, но истиньствуа: Гриогреи знал Алфу, яко же и ты, и виту подобно, и всю 20 и 4 словес грамоту. А слышиш ты, ю у мене мужи, имже есмь самовидець, иже может един рещи Алфу, не реку, на сто, или двесте, или триста, или 4-ста, а Виту – також» (с. 133). Е. Е. Голубинский считает, что данное высказывание автора позволяет говорить, что на Руси была заимствована у греков «схедография, ибо представляется весьма вероятным разуметь слова Митрополита именно о ней»¹⁰²⁶. Это был высший уровень знания языка и лексикографии в то время: правильное понимание, написание, произношение и ударение слов книжного языка. Для этого составлялись особые словари-лексиконы «слов синонимических и архаических, слов сомнительных в отношении к произношению или написанию, и лексиконы эти были диктуемы учителями ученикам, или были проходимы первыми со вторыми в школах грамотности»¹⁰²⁷. Знание основ схедографии являлось высшим курсом грамотности и, как считает Е. Е. Голубинский, Митрополит Климент «говорит о славянском языке, т[о] е[сть] что в период домонгольский у нас существовали составленные по подобию греческих славянские схедографические лексиконы (составленные, должно подразумевать, не нами, а болгарами, а нами от последних только заимствованные)»¹⁰²⁸.

С недоуменными вопросами к Митрополиту Клименту обращался доместик новгородского Антониева монастыря иеродиакон Кирик, разносторонне образованный и одаренный человек, известный как пасхалист, канонист, математик¹⁰²⁹. Митрополита хорошо знал боярин Пётр Бориславич и дал ему соответствующую характеристику в летописи. Таким образом, письменное наследие Митрополита Климента выявляет значительный круг лиц, общавшихся с ним.

Подводя итог, можно сказать, что Митрополит Климент не стремился к сану и славе. Кроме того, при его интронизации князь Изяслав мог обещать ему дипломатическую поддержку: направить посольство в Константинополь для урегулирования канонических проблем. Вполне понятно последующее митрополичье стремление к единству в Церкви и устранению раскола в епископате, но это его желание осталось неосуществленным. Несомненно, последующему Митрополиту, Константину, в Византии были даны определенные указания о Митрополите Клименте и его ставленниках, соответствующее отношение у него было и к князю Изяславу. Его судьба, второго Митрополита из русских, – это напрасно растраченные силы интеллектуального потенциала. Последующая участь Митрополита Климента наглядно показывает справедливость псаломской истины: Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в них же несть спасения (Пс. 145:3). Имя Митрополита Климента не было включено в перечень Русских Митрополитов, известный по летописям и который восходит к поминальным Синодикам¹⁰³⁰.