Братское слово
1875. Т. 1. № 1–2

Раскол, в своей истории и в своем вероучении, в своих церковно-общественных установлениях и в своей жизни, до сих пор еще остается мало изученным и недостаточно разъясненным. Тщательное специальное изучение раскола, и особенно по несомненным, подлинным памятникам, уясняющим его происхождение и первоначальную историю, необходимо не только в научном интересе, которого не может не возбуждать столь важное историческое явление, как раскол-старообрядчества, но и в видах практических, – в видах удобнейшего раскрытия самим старообрядцам неправильности их понятий о православной церкви и незаконности принятого ими относительно сей последней положения, каковое раскрытие, будучи ведено с полным беспристрастием и миролюбием, как именно и должно быть ведено, составляет вернейший и удобнейший путь к ослаблению и постепенному прекращению самого раскола.

В настоящее время потребность в изучении раскола уже с достаточною ясностью сознается обществом просвещенных русских людей; расколом теперь интересуются не только духовные лица, самым званием своим обязанные иметь о нем обстоятельные сведения, но и светские люди, не равнодушные к историческим судьбам православной церкви и русского народа; изучением раскола занимаются теперь многие и с невиданным прежде усердием: в течение последних десяти, или пятнадцати лет немало явилось отдельных сочинений о расколе, между которыми есть составляющие ценное приобретение для науки и для практического употребления в сношениях и беседах со старообрядцами; еще больше напечатано статей о расколе в разных журналах, не только духовных, но и светских; книги и статьи о расколе продолжают являться и доселе, – последние притом не в малом количестве.

И особенная важность основательного изучения раскола, и возбужденный в обществе интерес к такому его изучению наводят на мысль о потребности и благовременности периодического издания, специально посвященного спокойному и беспристрастному рассмотрению вопросов об истории, вероучении и жизни раскола, известного под именем старообрядчества, и главным образом на основании несомненных исторических памятников, остающихся большею частию еще не изданными и даже мало известными: такого содержания и в таком духе издаваемый специальный журнал послужит к удовлетворению и вместе поддержанию в обществе внимания к вопросам о расколе, – внимания, которым нельзя не дорожить в интересах православной церкви, – и, что́ особенно важно, для посвятивших себя делу проповеди среди старообрядчества, равно как для самих старообрядцев, будет служить полезным пособием к разъяснению и установлению правильных понятий о расколе и его отношениях к православию.

Правда, к достижению тех же целей ведут, хотя далеко не все, появляющиеся в разных журналах и духовных и светских статьи о расколе; но обстоятельство это не только не исключает потребности издания, специально посвященного изучению раскола во всех его проявлениях, а служит еще новым подтверждением действительной нужды в таком издании. Разбросанные по разным книжкам разных журналов статьи о расколе бывают неизвестны, а часто и недоступны даже многим из людей, близко интересующихся расколом, тем паче самим раскольникам. При том же, надобно заметить, между этими статьями, вообще различными по своему характеру и направлению, иногда появляются такие, содержание и цели которых не могут быть признаны соответствующими строгой истине и видам сближения старообрядцев с церковью. Специальный журнал, кроме собственных трудов по изучению раскола в духе справедливости и беспристрастия, должен иметь еще непременною задачею – представлять подробный и обстоятельный отчет о всем, что будет печататься о расколе в других изданиях, а также отдельными книгами, с надлежащим разбором сочинений и статей наиболее важных, вообще заслуживающих внимания по содержанию своему, или по направлению, так чтобы читатели, при помощи этого отчета, могли постоянно следить за текущею литературой о расколе, с удобством находить в журналах те статьи, содержанием которых будут заинтересованы по преимуществу, и для правильного об них суждения иметь руководственные замечания.

Вследствие указанных соображений о потребности и пользе специального периодического издания, посвященного спокойному и беспристрастному разъяснению истории, вероучения и жизни раскола в видах его постепенного ослабления и прекращения, при Братстве св. Петра митрополита, под редакцией нижеподписавшегося, с генваря 1875 года предпринимается издание журнала Братское Слово, имеющего это именно назначение – способствовать всестороннему изучению раскола в духе полного беспристрастия, а чрез то и самому сближению старообрядцев с церковью.

Журнал Братское Слово будет выходить четыре раза в год, именно в генваре, апреле, июле и октябре месяцах, книжками 15–20 печатных листов каждая, и состоят из следующих трех отделов:

I. Материалы, под именем которых разумеются все письменные памятники, как православного, так и раскольнического происхождения, служащие к разъяснению раскола в его истории, вероучении и жизни. Между ними можно различать именно памятники трех родов: 1) в собственном смысле исторические, т. е. раскрывающие последовательный ход и взаимную связь событий в истории раскола с самого возникновения его и до ближайшего к нам времени: таковы разного рода документы по раскольническим делам, сочинения православных писателей, сообщающие разного рода известия о происходившем у раскольников, и раскольнические сказания о лицах и событиях из истории раскола; 2) сочинения, имеющие значение для истории православной полемики против раскола; 3) памятники раскольнической письменности, способствующие изучению как общих, так и частных раскольнических мнений, религиозно-общественных правил и учреждений, – вообще занимающие более или менее значительное место в истории раскольнической литературы. Издание памятников будет ведено с соблюдением требуемых наукою условий, т. е. в полном их виде, со всею верностию подлинному тексту и с сохранением характеристических особенностей подлинного правописания, с предварительными библиографическими сведениями о каждом памятнике и с подстрочными примечаниями против всех тех мест, которые почему-либо требуют объяснения; некоторые из памятников, по уважению к особенной их важности, будут печататься славянским шрифтом и, по мере возможности, будут сопровождаемы литографическими снимками. При том редакция примет за правило – материалы значительные по объему не разбивать на многие книжки журнала, но печатать, по возможности, не прерывая, хотя бы для этого весь первый отдел какой-либо книжки приходилось посвятить одному подобного рода памятнику, в той уверенности, что при таком способе издания материалов лучше можно удовлетворить и научным требованиям и самому интересу читателей, нежели прерывая любопытные статьи, как иногда делается, даже на полуслове. И обилие имеющихся для издания памятников и особенное их значение для надлежащего решения вопросов о расколе послужили основанием к тому, чтобы отдел материалов поставить на первое место и в каждой книжке журнала давать ему, сравнительно с другими отделами, более значительный объем¹.

II. Исследования по разным вопросам о расколе, исторического и догматико-полемического содержания.

III. Смесь. В этом отделе будут печататься библиографические известия и замечания о всех новых сочинениях и статьях о расколе, сведения о современных событиях в старообрядчестве и все вообще статьи по своему содержанию не подходящие к двум другим отделам; здесь же будут печататься протоколы Братства св. Петра митрополита и все относящиеся до Братства сведения: статьи, исходящие от Братства св. Петра митрополита, за которые, так сказать, ответственно само Братство, будут всегда отмечаемы подстрочным указанием, что они печатаются по определению братского Совета.

Редактор Н. Субботин

Цена годовому изданию Братского Слова без пересылки четыре рубля пятьдесят коп. сер. с пересылкою пять рублей.

Подписка принимается: в Москве в книжных магазинах А. Н. Ферапонтова (на Никольской ул.) И. Г. Соловьева и А. Л. Васильева (на Страстном бульваре), в С.-Петербурге в книжном магазине Базунова (на Невск. просп.).

Гг. иногородние благоволят обращаться исключительно к редактору: в Сергиев Посад (Москов. губ.) Профессору Духовной Академии Н. И. Субботину.

Типография Т. Рис, на Садовой, у Яузской части, дом Медынцевой.

Первым временем существования раскола мы называем время деятельности первых расколоучителей, первых насадителей и распространителей раскола в Русской церкви при Никоне патриархе и ближайших его преемниках, именно же – время предшествующее собору 1667 года и после этого собора до окончания стрелецкого мятежа в Москве, когда решена была участь последнего из наиболее заметных первоучителей раскола.

Материалы для истории этого времени, как и все вообще материалы для истории раскола, можно разделить на три разряда, или отдела: 1) документы, имеющие в собственном смысле исторический характер, т. е. содержащие известия о лицах и событиях из истории раскола за первое время его существования, II) догматико-полемические сочинения первых расколоучителей, III) сочинения современных им православных писателей, направленные против раскольнических мнений.

В ряду памятников первого отдела важнейшее место принадлежит, без сомнения, соборным распоряжениям и постановлениям об исправлении церковно-богослужебных книг при п. Никоне. Самый первый, и по времени и по значению, из таких документов (Соборное деяние 1654 года) уже издан, по подлинному его списку, Братством св. Петра митрополита в 1873 году. Желательно было бы подобным же образом издать памятники последовавших затем сношений патриарха Никона с Паисием патриархом константинопольским по делу об исправлении богослужебных книг и обрядов в церкви Российской², также деяния соборов 1655 и 1656 г.³; но, к сожалению, подлинных, или хотя бы не подлинных, списков всех этих важных документов мы отыскать не могли. Найдено только соборное постановление о печатании новоисправленного Требника, вместе с определением об учреждении архиерейских кафедр в Смоленске и Вятке состоявшееся на соборе, бывшем в октябре месяце 7165 (1656) года. Этот соборный акт, сохранившийся в подлиннике, для истории исправления церковно-богослужебных книг при п. Никоне имеет значение, во-первых, как новое несомненное свидетельство, что исправленные тогда книги печатались по соборном их рассмотрении и по соборному решению; во-вторых – как несомненной верности свидетельство о том, с какою тщательностью была приготовлена к изданию собственно книга Потребник. Собор именно засвидетельствовал: а) что исправление этой книги вызвано было внимательным и долговременным рассмотрением прежде изданных Потребников московской печати, оказавшихся один другому несогласующимися в церковных чинах, каковое разногласие случилось, по замечанию собора, от злых лет и времен, частию же от неискусства переписчиков, и частию от высокоумия и самонадеянности издателей; б) что к новому исправлению Требника было приступлено тогда уже, когда от вселенских патриархов и из Афонской горы получены были письменные извещения о том, как у них, на Востоке, совершаются чины церковные, когда были оттуда же получены харатейные списки Требника, равно как собраны были и славянские на хартиях книги; в) что исправление Требника совершено было именно по древлеписанным, харатейным греческим подлинникам; и г) что исправленный таким образом Потребник на соборе был прочитан со всяким прилежным вниманием, и тогда уже собор постановил отдать его в типографию для печатания, а по напечатании принять в непременное церковное употребление, «да нектому кто начнет разве сея исправленные книги действовати церковных таинств».⁴

Так как документ сей, представляющий такую важность для истории соборного исправления церковно-богослужебных книг, по своему содержанию и характеру отличается от всех других материалов, предназначенных для издания, то мы печатаем его здесь отдельно, вне счета прочих документов.

Соборное деяние об учреждении архиерейских кафедр в Смоленске и Вятке и о печатании новоисправленного Потребника, 7165 (1656) г. в октябре месяце⁵

Благочестивейшаго великаго государя царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца с волею, и великаго господина и государя святейшаго Никона архиепископа царствующаго великаго града Москвы и всея Великия и Малыя и Белыя Росии и всея северныя страны и помориа и многих государств патриарха по благословению, правильным велением повеленно собратися во царствующии град Москву архиереом, архимандритом и игуменом по 37 правилу святых апостол глаголющу сице: дващи в лете епископи да собираются церковных ради вещей, и божественных повелений, первое убо в четвертую неделю по Пасце, второе же октября 12; и по 8 правилу 6-го собора иже в Труле полатнем, и по 6-му правилу иже в Никеи втораго собора, единою в лете повелевающим в коейждо области от всех епископов собору бывати о церковных вещах, и о божественных повелении стязании, и о разрешении недоуменных и не удобь разумных вин.

И Божиею благодатию благочестивии архиереи архимандриты же и игумены и прочии священнаго причта во царствующии великии град Москву собравшеся, и в полатах великаго государя святейшаго Никона патриарха московскаго и всея Великия и Малыя и Белыя Росии, по святым правилом соборное деяние сотвориша.

И в соборном деянии обретше вины:

Град Смоленск, иже премногими времены был под державою великих государей московских, и будучи во православии имел своего ему архиереа, рукоположенна царствующаго великаго града Москвы от великих архиереов. Ныне же, милостию Божиею и великаго государя царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца храбростию и силною десницею паки, яко некий уд отторженый, сочетася под державою его царскаго величества Московскаго государства, и святей апостольстей восточней церкви, от проклятая ереси римския и от польскаго короля мучительства свободился; и есть оныи град многочеловечен со окрестными его грады и веси: сего ради требует своего православнаго архиерея. И с волею великаго государя царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца избрали есмы соборным деянием во оную епархию во преславный град Смоленск суждальскаго и торускаго архиепископа Филарета. И да зовется и именуется: Филарет архиепископ смоленскии и мстиславскии со иными прилежащими ему грады.

И с волею же великаго государя царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца,

того же собора деяние:

Страна именуемая Вятка, отстоящи от царствующаго града Москвы многим разстоянием, и есть оная страна грады и места имущи многочеловечны, и сего ради требует своего ей архиерея и пастыря: избрали есмы соборным деянием во оную страну коломенскаго и каширскаго епископа Александра, и да зовется и именуется: Александр епископ вятский и великопермский. И предел, зовомый Великая Пермь (бывший вологодския епархии, и дальняго ради разстояния от Вологды), правильне судихом тому-же епископу Александру придати, вологодстей же епархии придати Белоозеро, да зовется и именуется: Маркел архиепископ вологодский и белоозерский.

Еще же премногими леты и времены смотривше о книзе Потребнике, яко обретохом в ней многия чины церковных таинств поврежденны, и не согласующаяся святей восточней церкви, и во многия лета многия книги друку московскаго изданы о церковных чинех, овии сице, овии же инако, друга друзей несогласующеся, и разумехом, яко сие случися от злых лет и времен, или от преписующих, или просто и своим высокоумием и мнением развратиша ю. И сего ради потщахомся немало изыскание показати, и послахом ко вселенским патриархом, и во святую Афонскую гору; и приемше от вселенских патриархов и от святыя горы письмены извещение, и святыя древния книги прежде многих лет на хартиях писанныя гречески, и зде обретающияся предмногими леты писанныя на хартиях книги собрахом, и преведше от греческих древлеписанных книг на хартиях святую книгу Потребник, прочтохом ю на соборе со всяким прилежным вниманием, и судивше ю издати во типографию, елицы чины и деяния разумехом правы быти.

Егда же сия книга Потребник Божиею благодатию и нынешним нашим соборным деянием исправленная из печати издана будет, да нектому кто начнет разве сея исправленныя книги действовати церковных таинств; ащели кто обрящется презирая и не покоряяся сему нашему по святым правилом бывшему соборному деянию, да будет повинен Богови и церковным канонам.

Бысть же сие по святым правилам соборное деяние в лето от создания мира 7165, от воплощения же Бога Слова 1657, в месяце октябре.

***

Количество исторических материалов, собранных нами и приготовленных к изданию, разумеется, должно быть названо далеко не полным и с течением времени, без сомнения, будет дополняемо вновь открываемыми документами; но и то, что мы успели собрать и предлагаем теперь вниманию читателей, составляет материал, обильный новыми сведениями, новыми любопытными и важными подробностями о лицах и событиях из первого времени существования раскола. При помощи этого материала в значительной степени дополняется и уясняется история возникновения и первоначального распространения раскола в Русской церкви, а с тем вместе очевиднее становится настоятельная потребность для того времени такой меры против распространения раскола, как собор 1666–1667 года; его значение и смысл его постановлений получают также большую ясность и определенность. С Деяниями большого московского собора все прочие материалы имеют более или менее тесную связь; между ними соборные акты занимают, так сказать, центральное место. Вот почему, как мы говорили и прежде⁶, для правильного суждения о соборе 1666–1667 года и его постановлениях необходимо принимать во внимание предшествовавшие собору обстоятельства, рассматривать соборное деяние в связи с историческими памятниками, имеющими близкое к нему отношение, а не ограничиваться раскрытием только буквального смысла соборных определений, даже одной только заключительной их части, или так называемого «изречения».

При издании исторических материалов в первом отделе мы признали удобнейшим расположить их в следующем порядке: сначала будут напечатаны документы, касающиеся разных лиц (каждого в отдельности), привлеченных к ответу пред собором 1666–1667 г.; потом – акты, ближайшим образом относящиеся к этому собору и самые соборные Деяния по подлинному их списку; далее – материалы для истории Соловецкого возмущения; наконец – остальные документы по делам раскола за первые пятнадцать лет после собора 1666–1667 года.

Количество материалов для второго отдела также не малочисленно. Если не от всех, то от многих расколоучителей первого времени существования раскола сохранились, и в немалом числе, сочинения догматико-полемического содержания. Между ними первое место принадлежит челобитным, которые были писаны на имя царя Алексея Михайловича в защиту старопечатных книг и мнимо-старых обрядов. Мы напечатаем те челобитные, которые доселе остаются неизданными, или напечатаны не вполне, также по спискам не совсем верным. Затем будут следовать догматико-полемические сочинения Аввакума, дьякона Федора, Спиридона Потемкина и др.

Менее богат материалами должен быть третий отдел, так как важнейшие сочинения против раскола были уже в свое время напечатаны; но и здесь мы надеемся представить читателям некоторые из сочинений такого рода, частью неизвестные доселе, частью остающиеся неизданными, а между тем имеющие значение для истории противораскольнической полемической литературы.

О Неронове, как одном из самых первых и значительных противников соборного исправления церковно-богослужебных книг и обрядов, упоминает патриарх Никон в своем послании к патриарху константинопольскому Паисию (Скриж. стр. 711.) и потом говорится в Деяниях собора 1666 года (Допол. к Акт. ист. т. V, стр. 457); из раскольнических писателей некоторые сведения о Неронове сообщает друг его протопоп Аввакум в своем «Житии» (по изд. Кожанч. стр. 21–23) и Денисов в Винограде Российском (в статьях о Никоне). Биография Ивана Неронова составлена г. Знаменским и напечатана в Прав. Собеседнике 1869 г. (ч. 1, стр. 236–282 и 325–366). Составитель биографии пользовался частью указанными выше источниками, главным же образом письмами самого Неронова и современными о нем записками, находящимися в рукописном сборнике библиотеки Казанской Духовной Академии, который, по его словам, «списан в 1856 году с экземпляра, принадлежащего библиотеке графа Уварова» (Этим академическим списком сборника пользовался и г. Щапов для своей книги Русский раскол старообрядства, см. стр. 46). Упомянутая рукопись библиотеки графа А. С. Уварова (in 8-o, № 131) писана красивым уставом, как можно полагать, в прошлом столетии. Прежде она принадлежала известному археологу Сахарову, который сделал на ней следующую надпись: «Сколько в этой книге клеветы и лжи! За то и какое верное свидетельство для истории о расколе и их учителях. Без этих данных мы многого не знали. История ложное отделит и откроет весь ход гонителей Никона». Статьи, составляющие сборник, действительно, в высшей степени любопытны и важны для истории первых лет раскола. Кроме этого сборника мы нигде их не встречали, и не знаем, имеются ли другие экземпляры самого сборника, кроме принадлежащего гр. А. С. Уварову. Правда, в Обзоре русск. духов. лит. архиепископа Филарета упоминаются «письма Неронова 1653 и 1654 г. к царю, царице и Вонифатьеву, ркп.» (ч. I. стр. 345), а в его же Истории русской церкви цитуется «ркп. записка неизвестного, приложенная к письмам Неронова» и приводится из нее несколько мест (ч. IV, стр. 156), т. е. архиепископ Филарет упоминает в Обзоре и Истории о статьях, составляющих главное содержание Уваровского сборника; но ни там, ни здесь он не указал, вопреки своему обычаю, в какой библиотеке находятся списки этих статей. Г. Соловьев в своей Истории России также приводит места из упомянутой «записки неизвестного» (т. XI, стр. 286 и 293); но он, по своему обычаю, не указывает даже и сочинения, откуда заимствовал приведенные места. Итак Уваровский сборник писем Неронова и других близких ему лиц есть единственный известный доселе экземпляр⁷. Все статьи этого сборника мы печатаем ниже по благосклонному дозволению графа А. С. Уварова, за что долгом поставляем принести ему благодарность. Остальные же, печатаемые ниже, документы о Неронове, бывшие доселе совершенно не известными, заимствованы из рукописей Синодальной библиотеки.

… по воздвиженьев день живу… четвертую неделю ношу на шее чепь со стулом. Жалуют пускают к церкве. Не пустили попы у Казанские в церкву и ис придела выбили⁹, по приказу архидьяконову, сказывают. И я, грешник, помянул изгнание великаго светила Златоустаго, и собрался з братиею о господе в дому твоем в сушиле, после тебя в первое воскресенье, побдети¹⁰. И житие Златаустово на замвонной статье почел братье. И егда достигло время на завтрене первого часа, тогда предложил в беседах статью почести. И в то время прииде дух от пустыни, обыдоша нас пси мнози и сонм лукавых объступиша ны, и вскочиша в молитвенный дом Борис Нелединской со стрелцами, и книги попраша, а меня почали бить взашей и за волосы драть в патрахели, а братью такожь перехватали, человек ссорок и болши¹¹. И отвели нас на патриархов (двор), и завтрени допет не дали. И потом братью отослал в тюрму и держал их в тюрме неделю; и приведши в церковь их проклинал и велел их бить взашей и ходить им в церковь нигде не велел. А проклинал их во время страшная литоргии. А меня в первый день взятия оковав юзами, чепью болшею, и велел вести Москвою в Ондроньев монастырь на телеге. И по десяти днех паки меня имал из монастыря к себе на двор, и велел вести Москвою пешова за рукава, снемши с рук, яко разбойника. И был я в приказе день един перед судьями на роспросе про челобитную, что братья о тебе подавали государю. А писал ее Данило Костромскии да я. А в ней написано слово так: о, благочестивый царю, откуда се привнидоша во твою державу? учение в Росии не стало и глава от церкви отста, понеж особа вепрь от луга и инок дивии поял и есть¹². И царь отдал ея патриарху, и меня патриарховы судьи про сие слово роспрашивали. И я судьям сказал: глава, реку, Иван, – у Казанския церкви тут был; а свини те, которые разоряют благочестие, да те попы, которые патриарху на батка подали челобитную, что патриарх у себя сказывал. А в то, государь, время в приказе был и архидиякон, и со мною стязався и побраня меня матерны велел паки отвести в Ондроньев монастырь. И оттоле сижу все на чепи, и домашних ко мне никово не припускают. А набело о тебе что челобитную писал Симеон Бебехов, и он на патриархове дворе сидит на чепи же недели стри уж. А Данила костромскаго повезли в Астрахань. А Логина остриг и проклинал после переноса во время страшная литургии¹³, и однорядку с него и кафтан стащил в то же время, и били ис церкви взашей довольно в одной рубахе. А в то время у обедни и царь был. На чепи ево тащили от патриархова двора до Богоявленскаго монастыря за шею по земле многажды. И послал ево в Муром, и велел прокликать клич, сказывают, чтоб никто ево попом и протопопом не звал; а жить ему велел в деревне у отца под началом остриженному. А про Стефана¹⁴ сказать не знаю что, – всяко ослабел¹⁵. Писал я о тебе челобитную, и он государю и не снес. И я помышляю: благо нам и так; Давид богоотец рекл: не надейтеся на князя на сына человеческаго, в нихже несть спасения. Помолись, государь, о мне, яко Павел о Тимофее, в молитвах своих дневных и нощных, и рцы мне глагол хотя един ко утешению, яко-же и он: Тимофею возлюбленному чаду благодать, милость и мир от Бога Отца и Христа Иисуса Господа нашего. Я не якоже Тимофею; но ты подобен еси Павлу, благодать устны твоими действует, якоже павловыми. Аз грешник, помня слезы твоя, и радости исполняюся, днем и нощию воспоминание приемля о сущей в тебе нелицемерней вере. Благодарю укрепляющаго мя Христа и Спаса Господа нашего, яко верна мя помыслив и положив мя в службу, бывша иногда хульника и гонителя и досадителя, но помилован бых за молитв твоих; яко неведый творих, упремножижеся благодать Господа нашего Исуса Христа с верою и любовию со всеми нами во веки аминь.

А писанейце, сказывают, от тебя ко мне пришло, да ко мне не дошло. А дом твой ни то ни се, без меня и пущи пропал: сказывают, пьянствуют да бранятся. А жена моя потерпела, да и з двора збрела. А братья розбрелася вся. А подголовок¹⁶ и ныне в церкви, неведомо цел, неведомо нет, а ключ у меня лежит¹⁷.

Письмо прот. Аввакума к Ивану Неронову

Государю священнопротопопу Иоанну Нероновичу вскормленник твоего великаго жалованья поп Иван Данилов, пад на землю, якобы пред святыми твоими ногами, благословения и прощения прошу и много челом бию. Как тебя, государя моего, Бог сохраняет? Не печалуеши ли, государь, в заточении? Аз ведаю твой благий нрав и мню, яко тебе ничтоже сия; не словесы, государь, токмо, но и делы исправляеши, не тако, яко аз окаянный, – словом какбы мало морокую, а ничтоже делом исправляю. Да после твоего, государь, отлучения, повем тебе, господи мой, вся содеянная по тебе, – что моя вина, или что иных правда, вся тебе возвещу. Или кто тебе ин возвестит слово видением, или писанием? Но обаче поверишь, господи мой, или ни, в том Бог волен.

Августа, государь, в 13 день, в неделю, у бдения всенощнова, якоже обычай имамы, по Ныне отпущаеши возлаголал мне брат мой Петр Ананич: «поди-де ты, братец Иван Данилович, на крылос петь, а мне-де в ризах действовать отдай». И я, окаянный, ведая то, что и в прежние твои поезды вологодцкие¹⁹, и на моих чередах недельных, и твоих, и своих в ризах он всегда действовал – Петр Ананич, – и против ево прошения яз говорил так: «яз петь не могу ж; чем мол Аввакуму у нас начальствовать, поди ты, Петр, псалом: Благословлю Господа говори, и разсуждай у четца, и первую статью евангелия толковова чти вместо протопопа Ивана Нероновича». И Петр, взем книгу, сотворил тако. И в тое замвонную статью вшел к нам Аввакум протопоп в олтарь, якобы гневаяся, и говорит так: «мне-де и жребия и чести несть ныне!» И яз, грешный, против его слова говорил: «как время тебе будет, твоего крылоса статей, так и чти хотя десять листов». И он начал говорить: «баткову-де любовь позабыл, в прежние-де поезды и отлучения тово не бывало, и у меня вы сего первенства не отнимали, а батко-де мне приказал, и подобает: яз-де протопоп!» И яз ему говорил, что протопоп ты в Юрьевце, а не нам; мы о том не слыхали от Ивана Нероновича, что тебе быть у нас большому; а хотя бы мол и приказал он, и то ево не дело, что тебе приказывал, а мы ни во что будем; а се мол нам говорил и архидиякон: «или-де вы не умеете честь поучения, что-де даете поучения честь Аввакуму? – сами-де поучайте!» – О том мы ведаем, что в суботу того дни Аввакум чел поучение на паперти, а подьяконы тут стояли, а он, Аввакум, лишние слова говорил, что и не подобает говорить²⁰. Право тебе глаголю, хотя на меня и прогневаешься в том. И в ту нощь на бдении, государь, Аввакум протопоп на крылос в ексапсалмех не пошол и своей статьи по второй кафизме чести не пошел. И мы ему говорили, что не кручинься, – вашего крылоса будет чреда, – понедельник, среда, пяток, – тогда ты первую статью чти и разсуждай у всех, а у нашего крылоса Петр, а во иную неделю тебе отдадим первенство сие. И он Аввакум из церкви с Семионом попом нижегородцом²¹ Трофимовым вышли вон, и пустили такую славу в мире, в прихоженях; в церкви у Аввакума-де попы книгу отняли и из церкви выслали. А как, государь, был Аввакум у тебя, провожал тебе, приехал к Москве, к нам в церковь не пошол, а у Аверкия благовестить начал до попова приходу, и по благовесте и звонить начал. И о том Петр Ананич аверкиевскому попу говорил, и он Амбросей²² сказал: Аввакум де до благовеста полущницу говорил. И больше того слов никаких не было; мы того никак не говаривали, что Аввакума ко Аверкию не пущать. А мы ко Аввакуму Елеазара послали, чтоб в церковь шол. И он Аввакум к церкви не начал ходить, а завел у тебя на дворе свое всенощное, а у нас от церкви детей твоих и иных прихожан отозвал, а иные от них приходили нарочно позывать от церкви в сушило, а иной и так говорил: в некоторое время и конюшня-де иные церкви лучше²³. И мы, не стерпев собрания того, паче же аз грешной, – глаголю тебе, государю моему кормилцу, в правду, – не терпя, шед известил великому государю святейшему патриарху про их сушильное всенощное бдение, и еже мне сказали, то возвестил: сказали, государь, в сушиле человек-де с пятьдесят, а иные сказали сто человек. И те, государь, кои в сушиле были со Аввакумом, тридцать три человека, взяты. Да иные, которые челобитчики были о тебе, взяты: в тюрьме были, сидели осмь дней, – человек их всех с 40, и больши, и от церкви отлучены. А в челобитной писали: патриарх-де, государь, из правил чол им и по правилом отлучил и доныне не разрешены, сентября по 29. А Аввакум сослан в Сибирь, – тово не ведаю, в чем ему тамо быть, а сказывают, будет-де тамо в протопопех. А как челобитчиков взяли и допрошали у государя патриарха на дворе, кто челобитную писал, и сказали на Семена Бебехова, и Семен тайно збежал с твоего двора ночью, побрав свою рухлядь. А искали его, да не сыскали. И в то, государь, время бил челом яз государю патриарху о своем сыне Петре, и патриарх государь пожаловал, велел быть в церковных дьяках сыну моему. И в том, государь, не прогневайся, – иного-бы незнаема нам прислали. А у церкви, государь, церковниками нужа большая, кроме нас церковников никого иных нет. Да Григорий Петров сын помогает, – неотлучен на крылосе всегда. А сын твой Феофилакт лениво зело ходит к церкви, в ползавтрени, и вечерни и утрени и обедни многие зело гуляет, а ныне уехал, сказывают нам, в Савинской-де монастырь с Лазарем²⁴. А Лазарь в церковь не ходит, ни Андрей измаилтенин (?). Андрей не ведомо в чем на нас гневается, в церковь к нам не ходит. Да твои же, государь, и твоего двора речи такие пустили, паче же Аввакумов брат Герасим, что будто нашего клеветания ради ты сослан. И без тебя, государь, ни единаго нам корму не было; а побили челом Анне Михайловне о кормах, чтобы попечаловались об нас; и она сказала: и впредь-де не будет вам ничево, молилися-де, да вымолили Ивана Неронова вон. А в церкви, государь, все благодатию Божиею стройно, никто церковники не гуляют отнюдь. А от государя патриарха ходят подьяки часто по всем соборам, – ково у церкви нет, во смирении бывают. А предельные дьяки и пономари ко всенощной не ходят, а и к своей церкви ленивы зело. А прихожане овии ходят, инии не ходят, и дети твои духовные. А на крылосех зело нужно у всенощных. А которые у тебя жили дьяки, Федор Зиновьев с товарищи, то за челобитную отлучены от церкви, а иные прочь пошли. А Семен Бебехов сослан в Боровской монастырь, как объявился после того времени, – на патриархов двор сам пришел. А оправил-де его Аввакум протопоп, что челобитную складывал яз-де Аввакум, а Семен писал, того не ведаю (я?)²⁵. По сем тебе, государю, своему любезному отцу, милости у тебя прошу, и прощения хотя, еще пад на землю, много челом бью.

А Петр Моисеевич от тебе с двора сослан от твоих и у нас его у церкви нет. А чреду твою немного послужил Амбросим²⁶, да отказал. А у церкви два попа нас всего ныне. А доход²⁷, государь, по-прежнему Афанасию пономарю отдаем и записи даем.

Еже от высочайшия десницы всемогущаго Бога, Царя царям и Господа господам, имже цари царствуют и силнии держат землю, имже велиции величаются и правии правят престоли, превознесенному во все страны, управляющемъ(у) царство свое благочестием и правдою, христолюбивому и благочестивому, паче же и соблюдаемому, нашему государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Русии. Богомолец твой, государев, царствующаго града Москвы соборныя церкви Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии честнаго и славнаго ея явления, иже во граде Казани, бывый многогрешный и недостойный протопоп Иоанн Неронов челом бью, еще же и слезы проливаю и зову: помилуй, поборниче по законе Господни и равноименн(ы)й древним святым царем Давиду и Езекию и Осии, и новыя благодати равноапостольному благочестивому великому царю Константину, просветившему вселенную, и прочим святым царем поборниче (подобниче?) благочестием, ущедрити молю желанием содержимых по Христовех законех, внуши моление убогое о заточенных и поруганных, и изгнанных и крыющихся страха ради, якоже древле при Апостолех мнози крышась, а вами благочестивыми цари паки нас (?) изыдоша, их же когождо имяны не не свесть твоя держава²⁹: мучении бо мирским судом, а не правилы святых апостол и святых отец, их же онии святии отцы предаша, церкви на утверждение, а ересем на посрамление и потребление, тако, яко и в писании таковаго поругания обрести невозможно³⁰. А при отце твоем цареве, блаженныя памяти при великом государе царе и великом князе, Михайле Федоровиче всея Русии, те страдальцы многа лета были, и порока в них, государь, никакова к вам государем неявилося; а кто их опорочил, и в те времена он был же, и никакова извету к вам, государем, ни к святейшим патриархом блаженныя памяти, от него не было; а они в те лета беспрестанно к вам, государем, на всякия бесчинныя извещали, и святейшим патриархом блаженныя памяти, и прочим властем о утверждении святых церквей, что вам, государем, вестно было. И вы, государи, ко утверждению церкви, вышняго Бога помощию, десницею своею помощь подавали. Ныне же сии како облыгаеми суть? А в правилех, государь, написано клеветником веры не яти, и не постящагося в среду и в пяток во свидетельство не приимать, и творящих извет на кого, первие житие его испытати, такоже и свидетелей, по испытании жития, аще по Бозе суть, во свидетельство приимать, а не просто. О себе же ти, государю, что реку? усугубити бо имам беседу, трудя тебе, великаго государя, столпа всея Русии и солнца светлейшаго правыя ради веры; точию молю: призри и услыши, о боголюбче, божий воистинну помазанниче! Не наша бо страдания нудят нас, к тебе, государю, вопити, ниже скорбей ради и мучений наших моление к тебе, государю, приношу; но страх одержит мя о сем, дабы благочестие истинне в поругании небыло и гнев Божий да не снидет. Слыши, о державне, великаго светильника Иоанна Златоустаго, еже рече в первом своем слове на Июдеи: аще кто сотворит противная закону Христову, никакоже послушай его, аще и мертва воскресит, или ина чудеса сотворит. И паки, егда при Исусе Наввине во ереох согреши Ахарь преступлением закона, того ради единаго прииде гнев Божий на вся люди. И паки речеся в житии тогоже святаго Иоанна Златоустаго, яко петрова и иоаннова чадь изметаема, и попираема, и небрегома; июдина же поставляема. Поистинне твоею, государь, царскою десницею еще страх на злобу. О, благочестивый царю! аще бы не твоя, великаго государя царя, помощь и страх на таковое дело безмилостивное! Ей, благочестивый царю, мнитъмися сице, яко подобен еси милостивому Спасителю нашему Богу: якоже бо той, попущая человеком искушатися напастьми, даже искуснейших сотворит: тако и тебе, великому государю, изволися во время сие попустити, даже сами познаются и искусни явятся. Сего ради припадаю к державе твоей, самодержче. О, благочестивый Царю, устави, молю, бурю, смущающую церквы! Паче бо сия настоящия брани и сыны церковныя погубляющая: аще бо сия брань не уставлена будет и церквам мир не предан будет, крепости не будет имети быти хотящая брань, но за премногое прогневание владыки нашего Бога велия погибель и тщета будет³¹. О, чадо свету и сыну воскресения! не остави нас и даждь нам помощь от печали. О, благочестиве! молю тя: скорби бо и гонения, еже претерпехом за любовь Господа нашего Иисуса Христа, радость нам воистину; а еже зрети, или слышати люди Божия смущаемы и печалию погружаемы правоверия ради и благочестия от бед и скорбей – нестерпимо. Что к тому, аще и на удеса съсечены быти комуждо нас по законех господних? Токмо не при твоей бы, царя благочестиваго, державе. Христос бо пострада по нас, нам оставль образ, яко да последуем стопам его. А егда изволи Господь Бог восприяти тебе царствия, паче просия, и церкви прият свою лепоту, и единогласное пение и всякое благочиние строяшеся тобою государем³². И того ради, государь, ныне мнози озлоблены и устрашены; а помощи и милости им ныне мнети твоею же царскою рукою, и церквам единомыслие, якоже и прежде. Мир ти, о христолюбивый царю и подражателю древним благочестивым царем! Такоже и ты, благочестивый царю, хотя подобитися им, соблюдаеши преданный нам закон, Богом нашим Исус Христом, соблюдаеши же крепко и непорочно, и благодать Святаго Духа да будет с тобою, ныне и в век века, аминь.

А что́, государь, у нас речей з государем патриархом, и о том аз грешный не собою говорил, но по извещанию вышняго Бога, и то явление извещал я твоему государеву духовнику Стефану Внифаньтьевичу, да своему отцу духовному Василию Климентовичу³³. А что моих словес с ним, государем святителем, было, написах вкратце и послах к тебе, государю царю благочестивому³⁴. А вся сия писал сын мой³⁵.

У подлиннаго моления и у росписи позади на споях рука отца протопопа Иоанна сице: к сему прошению и молению протопоп Иоанн руку приложил³⁶.

Бысть, государь, собрание нынешняго времяни, июля месяца у отценачальника в крестовой первой, и в то время чли отписку воеводскую на муромскаго протопопа Логина, будто он протопоп Логин похулил образ Господа нашего Исуса Христа, и Пресвятыя Богородицы, и всех святых. И протопоп Логин против отписки сказал: «не буди-де мне образа Господа нашего Исуса Христа, и Пресвятой Богородицы, и святых его, нетокмо словом хулити, но и помыслити что хульно; я-де образом Господа нашего Исуса Христа Пресвятыя Богородицы, и всем святым покланяюся, и почитаю со страхом; а говорил-де муромскаго воеводы жене, у него воеводы в дому, как она пришла к нему протопопу Логину ко благословению, сице: не белена ли ты? И то слово подхватил Афанасий Отяев: что-де протопоп хулиш белила, а без белил-де не пишется и образ Спасов, и пречистыя Богородицы, и всех святых. И к тому слову пристал воевода, и многия люди на том пиру: дело-де Афанасей говорит. И протопоп Логин отвечал: коему-де орудию что пристоит, и какими составы образы пишутся, так и составляют писцы; а как-де на ваши рожи такие составы положить, так-де и не похотите. И говорил протопоп: сам-де Спас, и пречистая Богородица и святии его сами честнее своих образов. О том пишет Великий Василий: образу поклоняемся первообразное почитаем»³⁸. И отценачальник, нимало разсудив, велел отдать того протопопа Логина за жестокаго пристава. И я стал говорить на соборе: «За что ево дать за жестокаго пристава? Услышит он, пристав, от тебя гнев, и он его и уморит: то ли твоя святительская милость ко священному чину»?

Да в то же время было и о благочестивом царе у патриарха слово: «мне-де и царская помощь негодна и ненадобна, да таки-де на нее и плюю и сморкаю». И я ему говорил: «владыко, не дело говориш; вси святии собори и благочестивыя власти требовали благочестивых царей и князей и весь царский сигклит в помощь к себе и православной христианской вере».

Июля того же числа, пришли мы с протопопом ярославским Ермилом к ростовскому митрополиту Ионе, и митрополит Иона стал нам умилно говорить: «как-де патриарх Никон царское величество ни во что поставляет, а говорит: я-де царские помощи не хочу и не требую, да таки-де на нее плюю и сморкаю! и я-де, таковое слово слышав у патриарха, хотел с места бежать». И мы те слова слышав у ростовскаго митрополита Ионы, сказали государеву духовнику Стефану протопопу. И старец Акакий ему протопопу Стефану сказал же. И аз, грешник, за толикими свидетельствы, возвестил самому государю те неподобныя словеса патриарха Никона. В том же месяце июле, собрал патриарх Никон властей пестрых, и архимандритов, и игуменов, и протопопов, и митрополита Иону, и на меня извещал, будто-де мы ево патриарха Никона оглашаем государю, а сказываем-де государю, что-де я помощи государевы не требую и заступления, и будто плюю на нея и сморкаю; а я-де таких слов не говаривал. И митрополит Иона сперва сказал: «было-де так, как Иоанн протопоп говорит»; да в том же часе и заперся: «патриарх Никон таких слов не говаривал!» И я на митрополита Иону ставил свидетелей: ярославскаго протопопа Ермила, да старца Акакия. И Ермил протопоп допрашиван, сказал против своих речей слово в слово; а старец Акакий не допрашиван.

На том же соборе Никон патриарх говорил: «я-де кроме Евангелия ничем не сужу». И я ему говорил: «Во святом Евангелии написано: Господь рече, любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас; а тебе кто и добра хощет, и ты и тех ненавидишь, а которые клеветники и шепотники, и ты тех любишь, и жалуеш, и слушаеш. А кто тебе огласит кого напрасно, хотя за пять сот верст, или за тысячу, и ты веры имеш; а про богомольцев говориш, послушав клеветы: так-де они делают, такие-де нечестивые! а Стефан-де протопоп (и) Иоанн им ворам потакают! И я ему говорил: ты, реку, там и был, и сам своима очима и видял, что так извещаеш на соборе? не твое было дело, великаго святителя, что так оглашать и не испытав истинными свидетелями». И патриарх говорил: «я-де по правилам святых Апостол и святых отец сужу». И я ему говорил: «в правилех написано клеветником веры не яти, а сыскав истинными свидетельми, а сыскав клеветником наказание чинити без пощадения; а тебе клеветники въяве клевещут на добрых людей, а ты им веры имеш». И в то время, быв крестовой, протодиакон Григорий с своими советники, Божий страх забыв, многими укоризнами меня укорял, бутто жена моя неистова, а сын мой бутто у чудотворнаго образа Казанския Богородицы серги украл, а те-де серги приклад государыни царицы: такие-де вы воры³⁹. И я стал патриарху говорить: «Доселя ты протодиакона Григория и прочих, которые ныне в крестовой у тебя советники его, врагами Божиими и разорительми закона Господня сказывал; а ныне у тебя на соборе то и добрые люди. Преже сего совет имел ты с протопопом Стефаном, и которые советники и любимы были, и на дом ты к протопопу Стефану часто приежжал и любезно о всяком добром деле беседовал, когда ты был выгумнах, и в архимаритах, и в митрополитах. А которые боголюбцы посланы государем блаженныя памяти ко Иосифу патриарху, чтоб ему поставити, по его государеву совету, овых в митрополиты, и во архиепископы, и епископы, иных во архимариты, и игумены, и протопопы, а ты з государевым духовником протопопом Стефаном тогда был в советех, и не прекословил нигде, а на поставлении их не говорил: неаксиос, сиречь недостоин. Тогда у тебе вси непорочнии были; а ныне у тебе те же люди недостойнии стали. И протопоп Стефан за что тебе враг стал? – везде ты ево поносиш и укоряеш, а друзей его разоряеш, протопопов и попов з женами и з детьми разлучаеш! Доселе ты друг наш был, – на нас восстал. А коих ты разорил, и на их место построил иных, – и от них добраго ничего неслышать. А коих ты оставил, вины на них положил, что они людей мучат, – так-де не подобно делать, как ты говориш; а сам беспрестанно мучиш: старца соловецкаго и в крестный (?) день велел еси бить немилостивно. Се того себе не вменяеш; властем зазираешь, а сам беспрестанно мучиш⁴⁰. А се ты укоряеш новоуложенную книгу⁴¹, и посохом ее попираеш, и называеш ея недобрую; а ты и руку приложил, когда ея строили: се ты в те поры называл ея доброю. А как руку приложил для земнаго страха, так ныне ты на соборе дерзаеш, потому что государь тебе волю дал. А кои Бога любят, и они нищетою не стыдилися, скорби и смерти не боялися, за истину страдали и стояли крепко, так, как ныне от тебя боголюбцы терпят скорби, и беды, и разорения». Да он же патриарх на соборе говорил: «мне-де на тебя твоего собору священники и диакони и все причетники челобитную дали за руками». И я ему говорил: «вели чести на соборе, что в ней моего бесчиния есть». И он не объявил. И я молвил: «Воистину патриарх лжеш; разве тебе на мя извещал вдовой поп Лаврентий, что ты ево смирял по челобитью тещи ево, что он ея бедную окрал, а что у нее украл, в том тебе повинился, и назад лицом и отдал; и того ради он от тебя сослан был под начал выосифов монастырь. А ныне ты ево для того изпод началу свободил, чтоб на меня ложь составил». И протодиакон Григорей начал в крестовой кричати своими советники в то время: «ты-де великаго святителя кощунником, и празднословцом, и мучителем, и лжесоставником называеш!» И я говорил: «Что вам попустил патриарх пред собою всякия нелепыя слова говорить и на истинных рабов Божиих, и незнаю, чем ваш сей собор назвать, потому что не поболение ваше о законе Господни, но укоризны и поносы! Что вы, Григорей, кричите и, яко на поле зверь, женуще, вопите? – аз не во Святую Троицу согрешил и не похулил Отца и Сына и Святаго Духа, но похуляю ваш собор. Пишет бо во святом Евангелии: а хулившему на человека отпустится ему, а на Святаго Духа хулившему не отпустится ни в сем веце ни в будущем. Таковы соборы были и на великаго святителя Иоанна Златоустаго, и на великаго святителя Стефана Сурожскаго». Страдания его писано декабря 15; сперва Стефана исповедника, страдания его пишет ноября в 28-м числе. Аз же говорил Андреяну протопопу: «что ты, брате Андреяне, мои речи пишеш не (де?) все; а что вы говорите с патриархом всякия неподобныя речи, и тех ни единой речи не пишешь?» И зате мои слова сослан я в Спасский монастырь на Новое под начал августа в 15 день⁴²; того же дни переведен ис Спаского монастыря на Симонов, и дан под крепкое начало, – к церкви Божии ходить мне не велено, а в нощи сторожи держали меня со свещами седмь дни, и никаких людей ко мне не пущали, – и своих домашних, и сторонних. И в осмый день привезли меня в город, на Царе-Борисовский двор, и тут били немилостивно; а везучи из монастыря, скакали в телеге большим скаком наскоро, хотели трясучи и уморить. И привезли в соборную церковь, и патриарх Никон велел с меня крутицкому митрополиту Селивестру и скуфью снять. И как сняли скуфью, и паки послал меня патриарх в тот же Симонов монастырь, и цепь наложили на шею болшую. В 13 день августа послал в вологоцкой уезд, на Кубенское озеро, в Каменской монастырь, под крепкое начало⁴³; а в грамоте о мне ко властем писано, – за великое безчиние велено в черных службах ходить. И ты, благочестивый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всея Руси, разсуди о нас равноапостольне. Вся бо сия истинно тебе, государю, писах, за моею грешнаго протопопа Иоанна рукою, и послал к тебе, государю, с молением вместе, их же да не презриши. Аминь.

Дивнаго в советех верному слузе, и преславнаго в чудесех великаго Бога и Спаса нашего Исуса Христа избранному рабу, самым тем почтенному и превознесенному, паче же и соблюдаемому, благочестивому государю, царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Русии, богомолец твой государев, узник о Христе, казанской протопоп Иоанн рабски челом бью, еще же и слезы лью и помилуй зову. Не покоя, ни чести желающих ущедрити молю, но содержимых по Христовых законах моление внуши, заточеных, поруганных, изгнанных без всякия правды, их же не невесть твоя держава. О самодержче, мучении бо мирским судом, а не правили святых Апостол и святых отец⁴⁵, их же они предаша на утвержение церкви и ересем на потребление, блюдуще всяко красоты матере своея, святыя соборныя и апостольския церкви, паче же и опаство имущи, да не что пострадати будут от хотящаго приити напоследок и возмутити вселенную, его же приход, о благочестивый царю, от божественнаго писания всяко веси, лукав бо зело и малыми, их же утвердит Духа Святаго благодать, познаваем будет⁴⁶. Зане не от шуйцы явитися будет, но десными народ прельстити покусится, и всяку добродетель лицемерием возлюбит, и милостив явится ко обнищавшим всяко от добродетелей, а Христовы рабы гонити будет, носящих знамение на себе небеснаго Царя. Сего ради припадаю, молю твое благородие, о равноапостольне, послушати изволи в сокрушении сердца вопиющаго ти и слезный источник проливающаго ти, государю, и яко богу по Бозе прибегающаго к державе твоей. О, самодержче, и в нас откуду привниде злый недуг и всякого зверя лютейший самочиния устав, прескачущь пределы отец, ихъже они положиша на утверждение и просвещение душ наших и яко сокровище, цены не имущее, святей церкви предаша, замкнувше седмию вселенскими соборы и поместными девятию, их-же собра Святый Дух, и на утверждение тоя и правилы, яко печатьми, утвердиша, блюдующе всяко благолепие матере своея, святыя соборныя и апостольския церкви? Милостивно возри на ны, новый Давиде кротости ради, и опасно зри, о христолюбче, плод благочестия, и плевелы нечестия. Искушения бо прииде, потрясающее церковь, и велико несогласие. Чесо ради? – всяко веси. Отцы преданное коленное поклонение попираемо, и крестнаго знамения сложение перст пререкуемо, и ново некако сказуемо не от писания, плачу достойно, соблазн приносяще людем, их же ради Христос кровь свою пролия; еще же клятвы и извержение неправилне бываемы страстне. Древле убо, государь, святии отцы и еретиков соборне извергали, доволно свидетельствоваше о них от писания, и всяко искаху от них покаяния, соблазнившихся ради людей от их лукаваго учения; нецыи же от отец и молиша их, яко да обратятся и, прокленше свою пагубную ересь, вход в церковь да получат. Они же, пагубе начальницы, злии еретицы, всяко утвердившеся (в) дияволском учении, отцем прекословяще и люди Божия развращающе, без обиновения блядуще, а в разум истинне приити нехотяще: сего ради отцы, яко отчаявшихся и погубивших многих спасение, клятве предаяху, а не остригаху и тех злых раскольников церкви, и вскоре им мщение не творили, но со многим испытанием от божественнаго писания. Коленное же поклонение от устава прияхом, преданнаго церкви святыми отцы, согласующе от тех и блаженному Никону в своих правилех, и не хотящих до земли поклонятися непоклоннической ереси последующих тех глаголет, юже сказует девятьдесять первую в дамаскинове книге⁴⁷. А о сложении перст, о христолюбивый царю, Мелетию патриарху антиохийскому, благословенна сказующе (?) и самому Святому Духу утверждающу показание страшного знамения. Бывши бо, рече, распри у верных с еретики о вещи сей, и много блядословящим еретиком к верным, блаженный же Мелетий патриарх Антиохии града, много показав тщание, даже заградит еретическая уста, и не возможе. Бывшу собору, востав блаженный сей, всем зрящим на ны (нань), и совокупив три персты и показав людем, и не бысть от них знамения. Егда же именовал три божественныя ипостаси в Троицы славимаго Бога, сложив три перста, два малыя, а третий великий, глаголемый палец, два же перста, средний и другий подле него вышний, средний же преклонив, проповедуя в дву естествех Христа, сущаго Бога по божеству и человека по вочеловечению, во едином же составе; преклонением же средняго перста знаменует, еже преклонь небеса сниде во утробу девичу; сложив же тако и показав людем, и изыде огнь, устрашая еретики, верных же возвесели, и загради блядословцем нечестивая уста⁴⁸. Еще же к сему сказует разсудительней и блаженный Феодорит ясне о сложении перст⁴⁹. Также и Максим Грек, добро сказуя и нимало раз г ликуя⁵⁰. Сице же и в Книге о вере о сложении перст поведает⁵¹. Еще же ти приводим, о благочестивыи царю, и святых всех на всей поднебесной древних, и новопросиявших святых чудотворцев московских и всея Русии, в посте, и в молитве, и в коленопоклонении, и слезами Богови угодивших, и крестнаго знамения сложению не прекословящих, зело же и сей великий и новый исповедник, Филипп митрополит, ново при твоей державе нам от Бога дарованный, наше просвещение и спасение, и в чудесех велик, яко же и древле Златоуст. Поединому же их аще имяны исчести покусимся, уподобимся исчести хотящему звезды небесныя, или песок морский. Всех же зрим нетлением и чудесы от Бога прославленных, от них же ни един инако мудрствуя, приложити что смея, последующе древле бывшим отцем, и яко постепении друг по друзе идуще, а пред отцы не прескачюще, но пребываху в них же научени Быша, самочинне же законов не полагаху и церковных догмат не развращаху. Сих ли святейшии есмы? О, благочестивый царю! яко законы их, имиже они Богови угодивши, и в чюдесех велицы явльшеся, тако, яко истиниих (?) прогоняют бесов: мы же сия нетрудно разорити покушаемся. На сих ли возносимся, имъже видим ты, благочестивыи царю, и вси правовернии князи, и боляря, и архиереи, и ереи, и православнии християня со страхом многим любезно святыя их мощи целуете, и ракам их касаетеся ради освящения единородных наших душ, и яко да молят о нас человеколюбца Бога, да милостив будет нам во день судный, – на сих вознестися имамы? О, благочестивый царю, иже воистину по Бозе бози! и кто от верных не посмеется безумию нашему, паче же и оплакати будет лукавая дерзновения наша, смущающая церковь и соблазн творящая церковным чадом! Чадо света и сыну воскресения! брань ли сию зря покаяние принесу к непокаряющемуся церкви святей, моей матери, от нея же духовне родихся и воспитан бых? кто же ли и не восплачется мене окаянного, свет сей возлюбившаго и таковая дерзнути хотящаго, а сведый себе опасно ничто же согрешивше пред мнимым сим владыкою⁵², но воистину истину к нему рекша и совет добр, яко сын отцу, подающа! Еще же слышах, о благочестивый царю, и твое величество от него, владыки, охуждаемо, и испоругаемо, и ни во чтоже поставляемо. Ведый известно тебе, нашего государя, светлее солнца благочестием цветуща и воистину Божия слуга(у) суща, не стерпех мерзости тоя и впреки пред ним, владыкою, за твое величество глаголах, воспоминая, да невысоко парит, яко орел, и да не вземлется выше своея меры, но в коем чину призван, в том да пребывает, и свою паству добре да управляет, о немже истязан имать быти во второе и страшное пришествие Господа нашего Иисуса Христа. Рехом же и о братии к нему, владыке, страждущих человек. Се ли, благочестивый царю, моя вина, яко истинно ему рек, а ведый известно, яко всяк верен должен за братию душу свою положити, Христу Богу нашему сия рекшу? Да аще по братии наших долженныи есмы душа наша полагати, якоже и сам истинный живот наш пострада по нас, нам оставль образ, яко да последуем святым его стопам: кольми паче должен есмь за благородие твое страдати, иже всегда всех учащу ми безбоязненно и душу положити за православную веру и за тебя, государя, и венцы мучения обещавающим (обещавающу ми?) пострадавшим за тя. Уверився от писания, яко воистинну тако сия, и болши сих глаголяй братии моей, глас ли малодушен явлюся и нетерплив, и блазнь положю братии моей, о них же Христос кровь свою пролия? Горе мне, аще в сицевых грязну; молю же Спаса моего Христа, да совершит течение мое за любовь его святую и за истинну: блажени бо, рече, изгнани правды ради, яко тех есть царство небесно. Древле убо, государь, прародители твои государевы, благоверный и равноапостольный великий князь Владимир, крепко изыскав православную нашу христианскую веру, и крещение прият, испросив же и архиереев знаменоносных ко утверждению православная веры, и святыя иконы, и книги и ризы на украшение матере своея святыя соборныя и апостольския церкви, в ней же духовно породися банею пакибытия и благодать Святаго Духа прият, уверився телесныма очима, прозрев купно же и душевныма; прият же от греков искусных иконописцев, духовных мужей, и философов мудрых, ведущих до конца Божественное Писание и могущих перевести со многим тщанием святых книг Божественное Писание от греческаго языка на словеньский и вся добре и богоугодно управити, на ползу единородных наших душ. Сия же благоверному и равноапостольному великому князю Владимиру з Богом вся совершившему, и радующе(у)ся зело со всеми людьми о украшении церквы, потомже вси благовернии цари и великие князи, вашего благочестиваго корене, великими сими в Росии просиявшими святителями и преподобными отцами до конца Божественное Писание уясниша и тиснению печатному предаша, ко утверждению православной християнской веры⁵³, преводяще сих духовными и святыми мужи от греческого языка на словеньскии⁵⁴: якоже реку достойчюдным онем мужем и в добродетельном житии просиявшим, преподобным Максимом Греком, и прочими таковыми. Тому бо преподобному Максиму Греку, в своих книгах крепко закрепившу возносящимся премудростию и тщетною философиею, развращенно же житие имущим, отнюдь не дерзати святых книг таковым преводити, ниже вручити таковым, яков же он лукавый чернец Арсеней, о немже патриарх иерусалимский писал к тебе государю ис Путимля, что он, Арсеней, еретик, велел ся его остерегать. И по патриархове отписке, сослан он был под начал в Соловецкий монастырь. А ныне он, Арсеней, взят к Москве и живет у патриарха Никона в келье, да ево и свидетеля, врага, поставляет⁵⁵, а в древних великих мужей и святых чудотворец свидетельство отметает и ложно нарицает. Ох, увы, благочестивый царю! Стани добре, о церковное чадо, и воньми плачю и молению твоих государевых богомольцов, предвари и ущедри матерь твою, святую соборную и апостольскую церковь, да не доконца растлят тоя красоту сынове века сего! Известно же ти, государю, буди и о сем, яко есть от грек принесенныя святыя иконы в царствующем твоем граде Москве, в великой соборной и апостольской церкви, (и) в прочих царствующаго града соборе(х), и в Нове-граде, и в прочих градех, древнее писмо добрых мастеров: сложение же перст на иконах писано подобно Мелетия патриарха антиохийскаго сказанию, и блаженнаго Феодорита, и Максима грека. Вонми, благочестивый царю, и на иконах сицевое ясно свидетельство⁵⁶. По сих молим тя, о христолюбивый царю, изволи собору быть, и от писания свидетельству положену быти, – собору же истинному, а не соньмище иудейско: не единым бо архиереом подобает собратися, но и священным архимандритом, и священно-игуменом, и протопопом, и священно-иноком, иереом и диаконом, ведущим доконца божественное писание, такожде и в мире живущим и житие добродетельное проходящим всякого чина людям; поискати же лепо, государь, и в пустыни живущих иноков, искусных отец, науку имеющих от божественнаго писания, паче же жития ради добродетельнаго и чистоты и дарованию сподобльшихся от Бога, да же споспешествуют нам, государь, неточию словеса, но и молитвы их, ко исправлению православныя нашея християнския веры, да же истина светлее солнца явится. Тебе же, государю, яко превеликому столпу, ту председети и всех зрети.⁵⁷ И паки молим тя, государя, иностранных иноковъ, кроме Богом избранных истинне неразвратников, коих истинне и благочестию ругателей, и ересем вводителей, в совет прияти не буди, дóндеже, государь, искусными мужи искусиши житие их. Зрим бо в них, государь, ниедину от добродетелей: христова бо смирения не имут, но сатанинскую гордость, и вместо поста многоядение и пиянство любят, вместо же еже Христа ради истаяти тело мяхкость и буйство любят, крестного же знамения на лицы истинны вообразите не хотятъ, и сложению персть блядословне противятся, яко врази истинне и ругатели, на колене же поклонитися Господеви от покоя ради не хотят, и лжу сшивающи самосмышлением, разумъ божественного писания лукавно скрывающи, своеволне блядут на прелесть безумным человеком⁵⁸.

Прилежно молю, о благочестивый государь, еще мало потерпи на мне, да побеседую з государем (Господем?). – По приказу отца священнопротопопа Стефана Нифаньтьевича, всяко покорение и любовь показывал аз к Никону патриарху, еще же он был в архимаритех и в митрополитех, и лживых слов ему, господину, не говорил, но все поистине истину, моля его, да не слушает клеветников. А ныне, кои воры и коих он, будучи в архимаритех и в митрополитех, смирял и врагами истине называл, те ему и друзья стали и советники, и во власти их поставляет, ево творящих волю, а не Божию. И что где от них, государь, отродилося добраго, кои избранныи им патриархом на какую-либо степень, наша же неправда? Ей, мощно тебе, государю светлейшему солнца, воспомянути. О, помазанниче Божий, не хвалу исплетая себе рекох ти, государю, но истину возвестих ти, яко да церковным чадом подаси покой, и от труда отдохнути, за неизреченную милость к нам нищим твою государеву. И еще тя молю, государь, помилуй грешника, – в пустыню Всемилостиваго Спаса, к моим родителем, ослободи мя, плакати мою грешную душу⁵⁹. Понеже мною тебе государю, а уже мне грешнику, государь, других лет не жити: время уже мне, государь, потерпети в келии. От патриарха же, государю, разрешения не ищу; но се поистине реку, упование имый крепко на Спаса и Господа Иисуса Христа, яко имже судом осуди мя, то и судити ему имать Бог тем же судом в день праведнаго его суда! Не правилы бо святых Апостол и святых отец он, патриарх, осуди мя; но своей ради страсти, зане правду ему рекох, свобождая душу его от вечныя беды. Он же сих ради возненавиде мя, и неточию мене, но и братию всю христовых рабов, и во враги ему быхом, правду пред ним глаголюще всегда. Под началом и он у Христа, и не имать его никтоже изяти от руки Вседержителя Бога, Ему же, свету нашему и благодателю, подобает всяка слава, честь, и держава и поклонение, со безначальным его Отцем и с пресвятым и благим и животворящим Духом, ныне и присно и во веки веком, аминь.

У подлинного моления приписано рукою отца Иоанна по споям сице: Государь царь и великий князь Алексей Михайлович всея Русии, воньми и не презри юзника моления, своего нищаго протопопа Иоанна. Когда был я при твоей государевой царской светлости, и ты меня, равноапостольной, з бещестием не отсылал, что тебе, благочестивому государю, о многих статьях бил челом и извещал; а ныне второе моление пишу тебе, щедрому и милостивому государю, по Бозе прошение посылаю, – непрезри, милостиве! А се, государь, рука моя.

Любезному ми о Христе и духовному брату, а христову рабу, государю священно-протопопу Стефану Вонифантьевичу, юзник о Христе, казанской протопоп Иоанн, Бога моля, попремногу челом бью, за великую ти любовь, еже имаши к нам нищим, за любовь Спаса нашего Исуса Христа, пострадавшаго по нас, нам оставльшаго образ, яко да последуем святым его стопам. Внимай же, о возлюбленне, – аще он, творец и зиждитель, враги нас суща тако возлюби, яко и душу свою положити изволи о нас: кольми паче мы, грубы и неключимые раби его, должны есмы друг за друга душа своя полагати, и матере своея, святыя соборныя и апостольския церкви, в ней же духовно породихомся, опасно остерегати от приходящих волков и хотящих доброту ея и красоту растлити и погубити, да же от жениха тоя, Спаса нашего Исуса Христа, светлее венчании будем, и с ним, нашим владыкою и благодателем, и царствовати будем, отдавше себе самех за любовь его святую жертву живу и непорочну. Молю же тя, брате, Вскую мя оскорбил еси, воспоминая ми подвиг оставити и преложитися от благоначинания, яже о Христе, а не добре подтверждая мя, яко да течение окончаю? Или еще не уразуме настоящия беды всей Русии? Всяко благочестие преста и чадом церковным везде плачь:⁶¹ коленное поклонение отметаемо и крестнаго знамения сложение перст пререкуемо, и братию, христовых раб, всех зрети оскорбляемы и люте страждущих, и мирская мудрствовавших и плоти прилежащих сладко пити! О возлюбленне, зрети тех страждущих, (а) нам с тобою прияти покой, не могу прияти совета, его же подаеши ми не на пользу; но уповаю на Христа моего, и о том единым похвалюся. От него же, благодателя, помощи и заступления прошу, да даст ми крепость, еже и с братиею моею за имя его любезно пострадати и с ними, о Христе моими господами, смерть, или живот прияти, да в бесконечныя веки с любезными моими не разлучаюся⁶². Како ми рече, о возлюбленне, яко всуе ми труд? Разсмотри добре, превожделенное, себе ли ради сия творю. Не буди то никакоже; но церкве ради и братии, о нихже Христос кровь свою излия. Что же ми ты, второе пиша, стужаеши? А в лепоту ти подвигу мя поострасти: зане аз восхищен, и слышах от многих малая; ты же, вся сия зря, нимало болиши, зря люди божия погибающа. Содрогнися, о превожделенне! – ин век нас ожидает, и неволею скоротлимый покой оставити же будет, но никаяже нам будет полза его дела.

Любезный мой брат и господине! Не блазнися о нас, молю тя. Уповая бо на Христа ходим и ничтоже себе свемы пред отцем твоим Никоном патриархом согрешивше(а); пред святителем же моим Христом не оправдаюся, но всегда ему свету согреших взываю, и с покаянием зову: помилуй мя!⁶³ Вем же и щедра его к себе, яко человеколюбца и владыку и Господа милости долготерпелива и непомняще(а) моего к себе зла. Твой же отец, Никон патриарх, всуе себе оправдает, якоже рекл еси, и неправилне, ниже по писанию нас смиряет, но страсть свою исполняет, и туне нас за правду мучит. Имже судом судит нам, темже судом и сам осудится. А еже рекл еси, что нам быти у него в послушании и без разсуждения не прекословити ни в чем, – самое беззаконное се дело! Аще будет по воли Божии, готови быти в послушании; есть же аще законно казати (?) нас будет и не чрез волю Божию, непрекословити обещаемся. Аще ли же не тако, лучше да враги будем ему, нежели Богу: не прииде бо Христос вложити мира, но рать и мечь, разделяти отца на сына, и сына на отца, и дщерь на матерь свою, и невестку на свекровь свою. Сицевое спасово речение часто вспоминай, и нам не стужай, дело наченшим; но, молю, и помогаю(й): аз орю и добре землю делаю, ты по ней посей, яко да обогатееши. Не угаси, молю, малыя искры, лежащия в тебе, да не от Бога наказан имаши быти, яко погубив правду. Известно же буди, яко о истине стоим и нимало сомнимся, упование имуще на светодавца нашего Иисуса Христа: вся бо он весть, яко человеколюбец и владыко, неточию настоящая, но и впредь быти хотящая. Се же ти яко вещаю, яко воистину правда наша яко рубище раздранно и повержено. И кто похвалится пред Богом чист быти, или без греха? Фарисее бо велми похвалившеся, и добродетели погубивше: что же окаянный аз рещи (смею?), или помыслити пред Богом, а чюждь всякого добра! Авву же Дорофея воспомянул еси, смиренномудрию учаща нас, и еже: прости, согреших, глаголати при всем. Даждь ми, Господи, и ко младенцу имети сие! Точию идеже не вредит душа; а идеже повреждение души, тамо не требова молчати, но и крепко вопити и понудити на спасение, да пожерта будет мертвенная животом. Колми паче идеже вред приемлет церковь, и многим блазнь бывает и погибель душевная. Какое тут молчание? – но имущему и на торжищи вопити с пророком: увы мне, яко погибе благоговейный от земли и исправляющаго в человецех несть, и несть творяй благое, несть до единаго, вси уклонишася вкупе неключими Быша! И се бо воистину вем, яко всяк грех прощает покаяние, и судбы Божия воистинну кто исповесть; но по сему твоему разсуждению, туне пророцы и Апостоли пострадаша, туне и мученицы крови своя пролияша; поносити имаши с нами и святую мученицу Феодосию, вергшую камением патриарха Царьграда Анастасия, (и) блаженного Феодора Студийскаго. Како ти исповем многое страдание его? – сам бо пришед и возвестит ти. Грубых же словес моих не гнушайся, о превозлюбленне, но срадостию, яко истинне друг, приемли и в клети, яко птица, седи и пой Господеви песни красны, во дни и в нощи, да же Бог милостив нам, и скоро да предварят нас щедроты его. А еже рекл еси, яко отец твой, Никон патриарх, ожидает от нас прощения и истиннаго покаяния: должен убо есть и сам той просити от нас прощения и к Богу приносити покаяние, зане туне мя оскорби. А еже церковь смути, отъят коленное покланяние и многим блазнь был, сего ради рыдати и плакати должен есть, аще не хочет вечно слезити в бесконечныя веки⁶⁴. Молю же тя, любезный мой, вся сия с разумом прочти, а меня грешнаго прости, прости прежде, аще обретох благодать пред тобою; ко утверждению моему на ползу ми пиши, сам же стой мужественне. Прочти же мучение святаго пророка и мученика Еремия, иже посылаше ко царю учеником своим Варухом епистолию, они же драша и жгоша, самого же пророка и со учеником его мучиша, последи же и в кал его втопташе. Опасно зри, каков суд подьяша. Тако и ты, – аще и жещи и драть не будеши, но писанное тебе аще презирати будеши: блюди, да не тояжде постраждеши. Ащебо к человеку согрешиш, отпустит ти ся; ащели же о церкви не радити будеши, и чадом ея блазнь сотвориши, неумолим суд обрящеши в день праведного суда христова. Сего деля молю, буди чадо свету и сыну воскресения, о любезный мой, благим ти произволением, да наследник будеши царствию его небесному, о Христе Исусе Господе нашем, ему же, свету нашему и благодателю, подобает всяка слава, честь, и держава и поклоняние, со безначальным его Отцем и с пресвятым и благим и животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веком. Целую тя о Христе, о любезный мой, духовным и святым целованием, и благодать Святаго Духа да будет с тобою и с чады твоими, з Гавриилом и Иваном, ныне и в день века, аминь.

У подлинного моления позади, по споям, припись отца Иоанна руки сице: Не то ли ты мыслишь, государь мой союзниче, священнопротопопе Стефане Вънифантьевич, что я тебе живучи на Москве стужал и много тебе жестоко и противно говорил? Ино о сем пишет во святом Евангелии, неделя 19, лист 308. И ты не обленися прочести, да и всю неделю в разум приими. Да в том же пресвятом Евангелии, лист 40, на обороте 3-я строка: там пишет, каковым священником быть. Да в том же пресвятом Евангелии, лист 31 почти, государь, прилежно и не обленися о сих. Да побей челом государю праведному, чтобы меня пожаловал в пустыню ко всемилостивому Спасу, а уже тебе многажды о сем бью челом.

По окончании моления приписано сице: Да и о сем у тебя, государя моего, милости прошу, – воспомяни светом, царю и царице, чтоб Евдокею мою, да и сестру в монастырь постричь. Попекися, государь, Господа ради! Да пожалуй, государь, побей челом государю, чтоб пустыннаго ради строения пожаловал милостыни на строение пустынное и на ограду⁶⁵; а будет пожалует государь, пошли, государь мой, со Иоанном Григорьевичем, которой письмо тебе сие поднесет: сей бо подвижник по Бозе истинно, не внове, но многия лета. И ты ево, государь, пожалуй, для ради всемилостиваго Спаса. Да Иоанна зятя моего пожалуй в богаделню. А се моя рука.

Великаго Бога и Спаса нашего Исуса Христа, Царя царствующих и Господа господьствующих, сущей рабе, ревностию, еже ради благочестия, новей Елене, государыни царице и великой княгине Марье Ильиничне – юзник о Христе, казанской протопоп Гавриил⁶⁷, рекомый Иоанн, Бога моля за благородие твое и рабски челом бью, со слезами же тебя, государыни, молю: послушай нищаго, зовущаго ти усердно, и во умилении мнозе скорби зряще(а) Божии(х) воистинну раб и ревнителе(й) благочестия, их же реку: отца епископа Павла⁶⁸ и братию: Даниила протопопа костромскаго, и Аввакума протопопа юрьевскаго, и Логина протопопа муромскаго, и прочих любезных нам о Христе сверстник, любящих Божий закон и последующих Владыце нашему и Спасу Исусу Христу, пострадавшему по нас, нам оставльшему образ, яко да последуем святым его стопам. Пострадаша бо и тии, не яко разбойницы суще, ниже яко тати, или любодейцы, ниже суще еретицы, и правилы святых Апостол и святых отец суд отнюд не подьяша, но от мирская мудрьствовавших пострадаша. Якоже и древле началник вере и Спас душ наших владыко Христос зависти ради пострада от жидов: сице и тии мучени, и томлени, и изгнани, ради проповеди закона, и ради учения, и за еже понуждати им на благое всех человек, ревность имуще, да ни един от християн праваго пути погрешит, но вси спасение да улучат и чисти пред сотворшим ны предстанут в день праведнаго суда, иже и воздаст комуждо по делом его⁶⁹. Внуши вопль мой, о христолюбице, и услыши глаголы моя, благоверная царица, и скорбь снедающую душу мою утолити потщися. Буди приносяща слезы наша благочестивому государю – царю, приемши на руце надежду нашу, благий плод чрева твоего, – благовернаго царевича Алексея Алексеевича, – и с ним соумоляющи государя нашего благочестиваго царя, да первее со враги церкви брань сотворить, потом на иноплеменник да идет, никако ослабу дая в сих: еда бо како тые брани не управив, скорбь и тщету тамо прияти будет, оскорбив святую его матерь, родившую его во святей купели⁷⁰. Аще бо тоя безъчестие отмстити будет, враги его покорит под нозе его, спомогающи тому и помощь подающи, молящи жениха своего Христа, да сохранен будет непорочно святый плод чрева ея. Аще бо и аз ничтоже есмь и воистинну земля и пепел есмь; но, о немже молю, отец епископ Павел и братия воистинну друзи Божии суть, егда бо како с ними, и того о том бить, призирающаго на землю и творящаго трястися⁷¹. Воньми глаголы моя, о благочестивая царица! Аще бо и к Богу грешник есмь; но что неправда моя, ко благочестивому царю, или ко благородию твоему? – известите ми: о Христе бо Исусе благовестих вам воистину, и от лжи да сохранит мя надежда моя, Христос Бог, иже везде сый и вся исполняя, правое наше богатство, и владыка неотемлемая, о томже и живем, и движимся и есмы. К царю же государю писати не смех: зане воспрети ми протопопа Стефана усты⁷². Иже восхощеши яко уведети, молю, о христолюбице, взем писание мое к протопопу Стефану, дважды и трижды прочти⁷³, да увеси силу запрещения, и болезнь сердца моего. Мне бо страдати радость издавна; не могу терпети, благочестию вред приемлющу, и церковь ратуему, и чада ея расточенных повсюду узрети, и злая страждущих не от врага, но древле от любимаго нами по Бозе, ныне же честь вземша, и пременившася, и воста(в)ша на истину, и христовых раб гоняще(а), мню, Богу попущающу и лучше о нас строящу. Молю же тя, государыни, да не презриши грешна моления; часто воспоминая буди государю, сице рекий: не преслушай, молю, благочестивый царю, нищаго протопопа Иоанна моления, еда како, Богу хотящу, множае себе повредиши, неже тем. Нам бо вящьшая честь, еже благочестия ради страдати; но ему, государю, нелепо сие в радость зрети, еже при ево державе, нашего государя, благочестиваго царя, рабом христовым гонимым быти, ничтоже согрешившим пред гонящим его. Пред Спасителем же Богом никтоже от человек оправдится: вси бо грешнии есмы, безответнии, аще и един день живота комуждо будет. Много бо писати и глаголати имам ти; но не хочу чернилом и хартиею. Желаю бо видети тя и усты ко устом побеседовати. И Богу хотяще(у) мирная строити церкви святей, твоей матери, о христолюбице, потщися и чадом ея, христовым рабом, радости возвестити, да благо ти будет и да долголетна будеши на земли, царствие же ваше снабдимо будет и покровенно рукою Вседержителя Бога, Отца и Сына и Святаго Духа, ему же подобает всяка слава, честь, и держава и поклонение, ныне и присно и во веки веком, аминь.

К сему прошению и молению грешный протопоп Иоанн руку приложил. У подлинного моления, позади, на споях, рука Иоанна.

О самом том Боге и Господе нашем Исусе Христе любезному и приятельством к нам все изрядному, мир строящему церкви, отцу священнопротопопу Стефану Внифантьевичу, юзник о Христе Казанской протопоп Гавриил, рекомый Иоанн, благословения прошу и попремного челом бью. Радуйся, любезный мой и духовный союзниче, господине и брате! Слышах бо, яко дойде до тебя написание мое, и не могох веры яти, яко вручил еси сие царю. Но о себе самом пишеши к нам убогим, яко царь удивляется моему упрямству, и на себя такова чина не взимать(ет), что управити ему, государю, благочестие. Добро и прощения просити, неточию у патриарха, но и простолюдина, аще в чем кому согрешим. Но несть наша брань крови и плоти: весть вседержитель владыка Христос! Аще бо и вы блазни не имате о патриархе, – все он доброе творит;⁷⁵ но аз облазнихся и братия, и нелепо ему и мене единаго оставити, аще мнит мя он патриарх своего ума отпадша. Не веры бо отпадох, но облазнихся, яко мучительский сан на ся восприя(л)х мнимый вам благ, и братию, церковные уды, мучительски мучити(ъ), горее и еретиков поругание над ними творит: овых убо остриже, иных прокля. С коими святыми отцы согласих(л)ся? Рцыте ми: кто от святых отец сице творя над верными? Ему-же ина многа поругания творя, не яко чадом, но яко богопротивником: бияше бо кождо нас, и узы на выю полагаше, и гладом томяше, позоры и блазнь людем творяше, странно по царствующему граду на колесницах вожаше, и от братии, любезных нам, нас отлучаше. Где зде согласие со отцы? – якоже(рек?), о возлюбленный мой! Не довлеет бо ему се, но и в дальныя страны в заточение кождо нас посылаше нуждно. Се ли яко отец творяше? Ни, но яко мучитель! Сему бо меч духовный, Божий воистину глагол; мы же аще в чесом и облазнихомся, исцелити сокрушеннаго ему подобаше, а не к язве язву приложити мне, или брату моему. Довольно свидетельство от божественнаго писания подати ему лепо, яко силну и могущу немощи немощных носити, а не зверски мучити добре ведущих закон и пророки. Есть-ли мы о вере облазнихомся, правилне суди нас, якоже древлеотцы; а не страстне мучити, якоже древле мучители и богоборцы.

Благочестивый же государь царь аще и неприятство к нам показует, якоже рекл еси, и писанию нашему не внимает, и писати впредь нам к нему не повелевает: есть аще истинна тако, буди воля его, якоже и Божия! Написати ему будет Бог, ни чернилом, ни хартиею, но духом и истинною, якоже сам хощет: тому бо он, государь, подручен, и всяко еже не покоритися ему Владыке нашему не может, содержим бо воистинну пречистою его десницею, и еже Владыко Христос восхощет, то и он, благочестивый царь – государь, строит. А еже он, государь, за патриархом худова ничево не видал,⁷⁶ моли его, государя, что за Павлом епископом худое он, государь, увидял,⁷⁷ или и за мною нищим, пачеже за братиею, иже изгна патриарх и испоруга, да поразумевше покаемся? О поклонах же аще согласуется з государем патриарх и со властьми, и ссылается на древние переводы лет за 200, или за 300, блаженнаго и приснопомнимаго и великаго столпа Русии,⁷⁸ еще же и Киприяна митрополита московских, (и) з греческими старыми Служебниками согласуется, рекл еси, – дивно воистину, о любезне! О поклонех не в Служебниках оглавление, но во Уставех, и в никонских правилех⁷⁹, ни за двести, или за триста, но и тысяча лет мину, отнележе прият сию благодать церкви, и вси ее ради освящаемся. Кто бо ум имущих не плакати будет сего мудрования? Сам бо Владыко Христос собою образ подаде, – при распятии(?) моляшеся ко Отцу, на гору отходя, и бысть пот его яко крове каплющу(и) на землю: се за тысячу за шестьсот лет и болши евангельская истина возвести нам, и не веруем, но по своей слабости избираем!⁸⁰ Богородица же и Мати Господня, егда моляшеся на мраморне камени, вглубление пречистую(ою) руку ее и колену кто отвести, или скрыти от зловерных смеет?⁸¹ Или святый вселенский собор, иже вся члены церковныя утверди и твердо заключи вход еретиком, предая клятве отметающия что, или прибавити покусившихся свое (своим) смышлением, окаянен кто полствити, или неверовати сему хотяй⁸²? Ещеже ктому и шесть вселенских и девять поместных, их же прият церкви и крепко содержит.⁸³ Святый бо сей и великий во иерасех, Божий воистинну угодник и чюдотворец, Алексей митрополит, и Киприан не свое основание положиша и Богови угодиша, но на отеческом предании, пачеже Апостол и пророк, положиша, сего ради и велицы явишася, и в чудесех просияша. О кресте же благочестивый государь царь радость ми возвести, яко тако, якоже издревле: воистинну славлю Спаса моего Христа о сем, яко прекословие о сем преста!⁸⁴ Паки же удивляюся благочестиваго царя, любиме, яко в пустыню мя отпустити не хочет, и строити ея отрицается: воля его, государева, да будет, паче же Божия: в руце бо его и он государь, и еже Владыко Христос восхощет, то и он, благочестивый государь царь, строит. А еже он, государь, волит, чтобы аз грешный был на Москве, у Богородицы Казанской во протопопех: буди воля его, паче же Божия, идеже бо Бог хочет, кто противитися может? А еже он, государь, ожидает моего прощения к патриарху, – дивлюся! Буди воля его, государева, – люблю его, государя, а Владыки моего Христа боюся, да не страсти ради покаряюся, хотя века сего покоя и чести, братии соблазн положив. И кто мене окаяннаго оплакати не будет? Аще бо зло сотворих, свидетельствуй о зле и, еже хощеши, твори; ащели ни, что мя биеши и уды церковныя сокрушаеши, о них же Христос кровь свою пролия, пострада по нас, нам оставль образ, яко да последуем святым его стопам?

Прочее же писанное тобою, о вселюбезне, внятно разумех, смирению твоему подивихся и простонравию блаженному, и благий твой совет приемлю. Молю же тя, поне мирского мудрования уклонися, якоже и мира, и Владыце нашему Господу Исусу Христу послужим по силе нашей. Но се в упрямство не вменяй, еже к патриарху прощения не приношу: невем бо себе к нему согрешша. Ащели же обличит мя и милостию покажет ми струп: любезно целовати буду ноги его, яко же и блудница она. Всегда бо врачь приходит ко болящему, а не больный ко врачю; ащели же ни, убойся и он патриарх Бога, сотворшаго вся, и вниди самого себе, и разсуди себе сам, аще мудр воистинну. Ныне же ти истинну реку: в сем не моя воля, но Божия. Смотритель Бог сердец наших и строитель душ наших, дает преподобным своим благодать и своею мышцею гордым противится.

А еже рекл еси, о вселюбезне, яко царь – государь положил свою душу и всю Русию на патриархову душу: не буди ему, государю, тако мудрствовати! Иоанна Богослова, возлегша на перси господня, послушай: не всякому духу веруй, но искушай духи, аще от Бога суть. А еже ты рекл, яко упрямством аз творю и не похваляют мене царь и царица: воля их, государева, – как изволят! Аз грешник им, светом, никоего зла не сотворил, и отцы наши, рекли есть, и духовная братия похвалами не исплетаю, – буди воля их! Аз желаю, что мне не впреки жити с первым учителем, Христом, и со святыми пророки и Апостолы, и со вселенскими учители, и преподобными отцы, и мученики, иже воистинну по Бозе бози, и по Господе господия. А еже патриарх ищет от нас послушания: послушай и той Спаса Христа, повелевающаго не противитися злу, ниже зла за зло воздати, но ударившу в ланиту обратити и другую повелевая. А где се воистинну нами исполнися? Паки же, уча Спас своя ему ученики, рече: хотяй в вас быти велик, да будет всем раб, и всем слуга. И той бо прииде, да не послужат ему, но да служит, и дати душу свою избавление за многих. И блажении, рече, нищии духом, сиречь от злобы; и блажении плачущии, яве грех ради; и блажени кротцы, известно чужди злонравия и томительства братии, любящи сами по Христе страдати и скорбная терпети; и блажени алчущии, не хлеба и воды, но правды – истинны и по Христе жития; и блажени милостивии, и блажени чисти сердцем, и блажени миротворцы, сиречь мир строящии церкви и братии, христовым рабом; блажении же изгнани правды ради, яко тех есть царство небесное. Ко сему же и сия прирече Спас: блажени есте, рече, егда поносят вас и изженут и рекут всяк зол глагол на вас, лжюще, мене ради: возрадуйтеся в той день и взыграйте, яко мзда ваша многа на небесех. Аще сего учителя послушает патриарх, – кто бо окаянен и страстен, иже не послушает его, яко отца, но не яко Бога (?). Человек бо всяко, и в земных мудрование плотское, и по нужде имыи (?), и вси бо есмы, якоже рече Христос, братия. Подобает явитися пред судищем христовым и вси нази пред ним станем, носяще свою кождо совесть. И что прочее ищете от меня, всего вам себе издавша? – простите, молю, и не блазнитеся о мне. Аще благодатель мой и Владыко Христос изволит, и час смерти за любовь его святую сладок: наше бо житие, по Апостолу, на небесех есть, и еже жити Христу, или умрети, приобретение есть. Молю же тя, о вселюбезне, не помещи писания нашего по владыку, и не преступи о немже тя молих, да благо ти будет и зде и в будущем веце. Ащели же и преслушает, воля Божия да будет! Сам узрит, – колко ни гости, да быть дома, и неприступному ангелы, Владыце Христу, явитися! Внимай, любезне, – сам сие писание со вниманием прочти мно(го)жды и царю: молит тя грешной протопоп Иоанн, не первие изыти на брань, прежде даже не примириши церковь, от руку твоею взыщет Бог неповинных кровь. Послушай, молю, – послушай, благочестивый царю, Христа ради! Ксему же и тебя молю, о Стефане, не утай написания сего царя, да не гнев подъяти будеши от Бога, емуже, свету нашему и благодателю, подобает всяка слава, и честь, и держава, и поклоняние, со Отцем купно и с Пресвятым Духом, ныне и присно и во веки веком. Целую тя о Христе духовным и святым целованием. Аминь.

Кто даст главе моей воду и очима моима источник слез, да плачю настоящаго мятежа. О любезный мой и дру(а)гий юзниче, священная воистинну главо, протопопе Стефане! Истощих воистинну глас, вопия благочестивому государю – царю, прося церкви мира и церковным чадом покоя, и ничтоже успех, воистинну весть Вседержитель Владыко Христос! Чтоже ныне реку, о любезне, влеком, аки умет, в дальныя страны, еще за Соловецкий остров до тысячи поприщ,⁸⁶ Владыце Христу сице строящу, нам же о сем нимало изнемогающим, но и радующимся, упование имуще крепко на Христа, пострадавшаго по нас, нам оставившаго образ, яко да последуем святым его стопам. Откуда воистинну сие приключишася, о брате? Не от еже ли нам не почитати божественнаго писания, ниже вницати ютнюдь к того разумению? Ох, увы, и безсоветие смути нас, паче же любви божественный совет отбеже от нас, и воистину миролюбный нрав, яко копие, пронзе нас, покой же века сего доконца истни нас; и ни плачь боголюбцов во умиление нас приведе; ниже беды и скорби их во ужас нас привлекоша; томление же, и скорби, и изгнание сих, паче же поругание и нужных лишение боголюбцев и за истину страдальцов миролюбных душ обвесели, – ох радость, дарующая любящыя (любящим ю?) вечный плачь и бес конца мучения! Внят ли, любезне, от болезни реченная нами? Ктому бо облехчю ти стужая, и уже не услышиши нас, беседующих к тебе писанием, донележе милость от Господа приимем и дело кождо нас показати будет. Древле писах ти, яко феофилово содевается ныне патриарха александрийскаго: и воистинну, – на всякое земное здание хотение изнуряется, а духовному делу нигде созидания несть, токмо разорение.⁸⁷ Преподобнаго же отца Феодора Исповедника, игумена студийскаго, жития к тебе послах, моля, да часто почитаеши его пред благочестивым царем, чтоб ему, государю, внятно было. Пачеже и великаго светильника и вселенней учителя воистину, и покаянию проповедника, Иоанна Златоустаго житие почитати молих тя. И еже воспомянути тебе и в гранографе писанное, и в житии великаго святителя Афанасия, патриарха александрийскаго: како равноапостольнаго и благочестиваго царя Константина сынове его, два брата, Константин римский царь писаше к цареградскому царю Константину, к брату своему, яко да (возвратит?) Афанасия патриарха александрийскаго и Павла патриарха Царя-града, изгнанных со престол; не о сих же точию, но и о всех по благочестии ревнителей, архиереов же (и) иереов, изгнанных своих престол от мнящихся духовных властей, а воистину гонителей. Царьже Константин точию способствовал тем, чаял яко за истину стоят. Римский царь Константин уведев, прещаше брату своему Константину царю, сице рекий: яко аще, рече, невозвратиши первопрестольников, когождо их на свой престол, и не престанеши от брани, смущающия церковь, брань воздвигну на тя, и в том наше братство разорится. Царь же Константин, слышав прещение брата своего, римскаго царя Константина, первую честь дарова святителям, возвед когождо их на свой престол. Слыши, любезне, иже бо страх божий не соодоле, превозможе от Бога данную власть царя Константина; сущую бо истину уведев, за истинных святителей стоял крепко, и соодоле христовою благодатию, и мира насладися з братом своим царем Константином. Много же о том обрящем свидетельства в гранографе и во отеческих житиях; но не леть сего писати, сокращения ради времени. И се воистину удивления достойно, яко и невернии начальницы не даша убити всея вселенной учителя апостола Павла христоубийцам архиереом и больши четыредесять человек, клятву положишим ни пити ни ясти, донележе убиют Павла: Лисия же тысящник не даде им Апостола убити, но послав всея вселенныя учителя к Фисту игемону, и со Апостолом провожатых отпустив для обережения 470 человек, чтоб его архиереи не убили⁸⁸. И что много глаголати о том и писати! И на соборех святым отцом невернии цари управу давали, а господних преданий и апостольских и отеческих развращать не давали, и вновь заводить не попустили. Каковы ради вины, ныне апостольския и отеческия законы презираемы и новыя законы и предания, воистинну человеческия и суетныя, вводимы, и глас вопиющих неуслышан? Пред свидетельми всяко правда познавается. И где се воистинну? – никако сего обрести невозможно! Прочее же ныне и не хотя молчанием заградимся. Но опасно зри, любезне, кому за сие Владыце нашему, Господу Исусу Христу отвещати. Воистинну нерадящим, ниже послушающим гласа,⁸⁹ изо всея крепости к ним звавшаго, и не своею волею, но по благословению Божию и по извещанию от Спасителя нашего и Господа Исуса Христа, во 161 году на первой неделе великаго поста, гласу пришедшу от образа Спасова сице: «Иоанне, дерзай и не убойся до смерти: подобает ти укрепити царя о имени моем, да не постраждет днесь Русия, якоже и юниты».⁹⁰ Епископа же Павла, якоже слышу от боголюбцев, и бездушная тварь видев страждуща за истину разседеся, показуя сим церковныя красоты раздрание: и при христове бо распятии раздрася церковная завеса ото свыше даже до низу, а лукавая человеческая сердца не умяхчишася. Ох, злоба доколика успе! Самого Владыку и Господа распяша, сице самому тому благоволившу, щедрому и человеколюбцу Богу, пострада бо, нам оставль образ. Во 162 году извещение бысть Анофрию пустыннику: показуя ему Бог, яко страдалца, епископа Павла добрый подвиг, вашего же Никона патриарха злочинание. Зрит бо той Анофрей епикопа Павла добре во свете предстояща, со всеми ревнители закона боголюбцы; вашего же патриарха Никона всего омрачена, со всеми послушающими его. И ина бо многая показания, бывшая от Бога, вся презрена Быша.⁹¹ Сего ради в соборном своем послании божественный Апостол Июда, зовя и глаголя: горе им, яко во путь каинов ходиша, и в лесть валаамовы мзды пролияшася, в пререкании кореов погибоша. Сии суть в любвах ваших сквернители, с вами ядуще, без боязни себе пасуще, облацы безводни, от ветр преносима, древеса селенная (есеняя), бездушна, дважды умерша и искоренена, волны свирепыя моря житейскаго, воспеняюще свои струи на христовых раб и боголюбцов воистину, звезды прелестныя, имже мрак тмы вовеки блюдется. Вы же, о любезные, поминайте глаголы, прежде реченныя от Апостол Господа нашего Исуса Христа, зане глаголаху вам истинно, яко в последняя времена будут ругатели, по своих похотех ходяще и нечестиях, сии суть отделяюще себе от единости веры, и суть телесныи, Духа Святаго не имуще. Вы же, о возлюбленнии, святою вашею верою назидающе себе, Духом Святым, и молящеся, сами себе в любви Божии (соблюдайте) и презирайте(?), ждуще милости Господа нашего Исуса Христа в жизнь вечную. И овых убо помилуйте, рассуждающе, овех страхом спасайте, от огня восхищающе. Вемы бо яко любящим Бога вся поспешествуют во благое.

Прочее же останися, брате, един; се молчю, уже немогий глаголати; горко же плачу неразумия человек, и крайния их погибели, и отлучения от Бога; радуюжеся ради преспевающих в заповедях господних и любящим(х) истинны ради страдати; целую коюждо их раны, их же прияти(ша) спасовы ради любве и красоты ради церкве; теплы же слезы умилне испущаю, прося помощи сим от Спаса, да совершит течение их во святую его любовь и да никтоже отпадает, – о сем болезную, – правыя веры, раскола ради. Но невозможно, губителю пришедшу, не многим погибнути! Мы, сия вся приимше во ум, спрятаем себе от нерадения опасно, чисти есмы от крове сих: колико бо возмогохом, брахомся, тщащеся приплодити верных ползу и спасение душам. Ныне же на мучения гряду; в далныя страны заточаем есмь, Богу се хотящу. Прочее же когождо вас обымая, целуя(ю).

О, любезный мой, дру(а)гий союзниче, подобный Давиду незлобием и кротостию! Мир ти оставляю, и благодать Господа нашего Исуса Христа да есть и будет с тобою и со всеми любящими Господа нашего Исуса Христа; со избранными божиими, нашими о Христе братиею и любезными зело, о них же любезно стражу, яко злодей. Поминай же любовь нашу к тебе, грешнаго протопопа Иванна, и братию не забывай, да Бог мира будет с тобою, ныне и присно и вовеки веком, аминь.

Болезнь же сердца моего возвести государю – царю, что верую в Господа нашего Исуса Христа, и во истину равноапостолну рцы ему – государю: Иоанн протопоп скорби на тя не имать, но церковь. Внимай, государь, полно спать! Аще и аз милости не получих: поне братия; яко да долголетен будеши на земли. Прости, молюся, Христа ради. Всеявыи, воистину и жати имате и озобати; сему и оскобина. Нам же что от сих? – должное бо послужихом; прочее же воля господня да будет.

А позади у подлиннаго моления, приписано рукою протопопа Иоанна Неронова сице. На первом столбце и спое:⁹² Государь мой милостивый по Христе Боге, священнопротопопе Стефане Вонифантьевичь! В том ты, государь, кручины не держи на страдальца на игумена Феоктиста: не собою он затеял сие писанейцо тебе, государю, писати⁹³. Аз повелел Логину протопопу Мурома града, на Вологде, в прошлом во 162 году, написати сие посланейце, месяца июля в 13 день: понеже как я привезен ис Каменскаго монастыря на монастырской двор на Вологду, и послал к дьяку, велит ли ходить к пению в соборную церковь Премудрости Божии, и дьяк приказал: «мне – де указу в грамоте нет, что тебя пущать, или нет, – как де изволить, хотя идет, или нейдет, – на его – де воли». И я и ходил к вечерни в соборную церковь, такоже и к заутрени, да и к обедне: потому что близь двор той соборныя церкви. Да начал я после обедни на соборе говорить: «священницы и вси церковныя чада! Завели(ся) новые еретики,⁹⁴ мучат православных христиан, которые поклоняются по отеческих предании, такоже и слог перстов по своему умыслу развращенне сказуют, да за то раб Божиих мучат, и казнят, и в дальныя заточения посылают. Аз, грешный, в крестовой, пред собором всех властей, говорил те слова: подал равноапостольный, благочестивый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович всея Русии тебе волю, и ты, не узнався, тако всякия ругания творишь, а ему, государю, сказываешь: я – де делаю по евангелию и по отеческим преданиям! Ано ты так твориш, как в евангелии сказует: поругалися жидове истинному Христу! И во отеческом такожде их мучении от развратников, аще бы не мирския власти заступали их. Да время будет, и сам с Москвы поскочиш, никимже гоним, токмо Божиим изволением! На другом спое: Да и ныне вам всем глаголю, что он нас дале посылает, то вскоре и самому ему бегать!⁹⁵ Да и вы, аще о том станете молчать, всем вам пострадать! Не единым вам глаголю, но и всем, на Москве и на всех местех, за молчание всем зле страдати! А во оном веце что ответ дадим Владыце нашему истинному Христу и святым его страдальцем?» На третьем спое: И те речи донесли дьяку съезжие избы: так устрашился, идеже не бе страха, – пристава призвав и на его кручинился: «за чем – де долго з города не едешь, – будеш – де оскорблен». И он мне сказал: «не покручинься – де, поскорее поедем».⁹⁶ И мы стали скоро наряжатися; а священнопротопоп Логин писал, да заторопился аз, – забыл запечатать сего писанейца.

По концы писания сего: И ты меня, Господа ради, государь, прости, и помолися о мне грешнем; да в том, государь, прости, что я сие⁹⁷ тайно писал: потому что о мне писано, – велено меня держать в чепи, и в железех, и чернил не давать.⁹⁸ Позади моления сего рука отца Иоанна, приписано сице: к сему прошению и молению Казанской протопоп Гавриил, рекомый Иоанн, Неронов руку приложил.

Благословя великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, благодарю и тебе, великий отче и дивный моему смирению покрове, паче же стено по Бозе и заступниче, о вселюбезный наш по Бозе пастырю и учителю священнопротопопе Стефане! яко сице мя уязвленнаго любовию по братии, страждущих не от врага, но по Бозе от отца и от любезнаго нам древле зело, нынеже, грех ради наших, жестока бывша к нам и горка зело, – до толика, яко и смерть у кождо нас пред очима (и сладка является та, неже блазнь людем зрети, бывающую закона ради христова, преданнаго святыми Апостолы и святыми отцы вселенскими учители, угодивших(ми?) от века великому учителю Спасу Христу), – тыже сокрушеннова сицевых ради мене грешника и не достойне(а) зватися Феоктиста малым писанием утеши, веля ми седети в келии, и у содетеля Спаса Христа милости просити, да же яко Бог милостив и благ, своих ради щедрот, устроит благая на ползу нам нищим, ищущим от него, Владыки, великия милости, еще же убеждая нас мужатися, и крепитися, и пренемогати в вере и в молитвах к Богу за святых ти молитв. О великии отче, подаждь ми Владыко Христе сицевая мудрьствовати; молю же тя не забыти мя грешника во святых своих и благоприятных молитв(ах) ко Господу, яко да укрепит мя надежда моя, и истинна и живот, и светом божественныя своея благодати просветит мой смысл светодавец Исус, воеже творити ми святую волю его. Молю же и мил ся дею: в страдании отец и братию не забывай, и в беде их сущих писанием утешай, подавая духовную пищу, якоже и древле Иосиф телесную израильтяном, по плоти братии, возненавидевшим его толико, яко и убити покусившися. Зри, о вселюбезне, почто таковая дерзнуша лукавии нравом, рекуще; да не будет той глава онем, противящеся, безумнии, Божии воли. Зри же и чистоте рачителя и кроткаго нравом, воистинну подобника пострадавшему по нас и человеколюбно понесшему немощи наша и грехи наша изволившему пригвоздити на пречистем си кресте, Спасу и Господу Исусу Христу: что, по толицем дерзновении и буести и свирепства(е) братии его, воздаде им? – во время бедно питая их добре, и убийц братию нарицая и добре обогащая, был владыка тем, изволившу Богу! Мы же, о любезный наш по Бозе, не возненавидели тебе, но и зело любим, да владыка нам будеши, и отец, и учитель по правой вере, пачеже беседуя о нас к Богу мирная Богом дарованному ти по Бозе сыну, благочестивому государю царю, – не о нас же, но церкви мир строя от настоящаго мятежа, грех ради наших, внимая прилежно отца Иоанна глаголом.¹⁰⁰

Не обленю же ся того сказати тебе и во узах рвение по благочестии и к Богу присную любовь. Зрети бо его, яко ангела ликующа в небесных: сице воистинну и того в скорбех, и светло зело умом зрящи(а) Владыку всех Бога, и никако о земных радяща, и скорби презирающа, и любезне беда терпяща, находящая ему от неприизни и злых человек, бедно бо зрети и от лжебратии страждуще(а) того любезне. Егда бо сей муж воистинну желаний духовных прислан от святителя патриарха с приставом в вологодский уезд, на Кубенское озеро, в Каменской монастырь под начало: архимарит же тоя обители Александр прият его радуяся и глаголя, яко страдалца видети сподоби мя Бог древняго, – даруя тому честь, и выше келаря поставляя его в церкви, новый войлок овчий подложив тому под ноги; и в келии жити повелевая со отцем его духовным священноиноком Григорием, и слугу ему дал для чести; и ис поварни прибавочныя ествы приносить к нему повелевая в келью первому слуге, Смирному – Афанасьеву, а имя ему Тит. А прочим слугам квасу доброго ко отцу Иоанну носить повелевая в оловяниках, – братины медные с покрывалами. И протопоп Иоанн едва его умолих(л), да стоит подъкеларем, и паки моля, да не тяготит его честью: «не на честь, рече, аз к вам прислан от святителя патриарха в монастырь, но под начало, – велено мне быть в хлебне, и мука сееть, и ходить в черных службах». В то же время от всех четырех стран боголюбцы, многих градов люди и дворяня, приежжали к отцу Иоанну, посещения ради, – и отец Иоанн возвещал им: «напрасно-де меня архимарит держит не против святительскаго указу, – честь мне дарова, непотребну сущу, аз-де такова строя и в дому будучи не заводил, слуг предстоящих у меня не было, и оловяников, и медных судов с покрывалами не заводил, смирение любя Христа ради». И боголюбцы к нему рекоша: «отче Иоанне! в селе монастырском Нучках старец Варлам говорил с болезнию: как-де приехал протопоп Иоанн, так-де и пение стало болшое, и свечам-де болшой расход». И протопоп Иоанн рек: «братия, воистинну молих отца архимарита, и со слезами, яко да чтут первую статью четыре листа, и вторую полчетверта, и третью три листа, и весь пролог вычитать, воспоминая ему, господину, яко святии отцы, пророки и Апостоли, старанием всю вселенную просветили, а не леностию и многосонием живот свой скончали, паче же сам Христос, истинна наша, собою образ нам подаде, как нам православным снабдети церкви: по ней пострада сам и ученицы его; человецы же мира сего возненавидеша его, и лестца и бес имуща рекоша его». Архимарит же не презрев моления его, исполни прошения его. И по отдании Воздвижения честнаго креста,¹⁰¹ моли архимарита Иоанн тайно, да и по третьей песни, да и по третьей кафизме чтение будет; архимарит же исполни прошения его, повеле быти чтению по третей кафизме. А на Рождество Христово, умолен Иоанном, повеле чести и по третьей песни, но не вконец: назавтрея бо Рождества Христова хотя преминути. Иоанн паде на ногу архимариту, рекий со слезами сице: «святый отче, для собора Пресвятыя Богородицы изволи чести по третьей песни. Есть у вас Минеи – четьи и Соборники многия, а в них писано житие святых, пророк же и Апостол, и великих святителей, и исповедник, и мученик, и мучениц страдания, нечтомы бывают, а вы не хощете их вычитать». Архимарит же едва умолен быв, повеле чести по третьей песни. И сице бывшу пению и до шестыя недели великаго поста.¹⁰² На шестой же недели три дня не чли по третьей песни. И он моляше тайно архимарита, и со слезами, вовсе три дня, и сице рекий: «не отымай, отче, что во святом уставе положено»! В третий же день и сице прирек: «якоже Златоуст Евдоксии в винограде вдовицы стужая, сице и аз не отступлю от тебе». Архимарит же, ем его за власы, по трапезе влачаше и рукама по щекам бяше время довольно. Иоанн же, вдову воспоминая, о нейже Лука евангелист благовестил, рек: судия некто Бога небояся, и человек несрамляяся; вдовица же некая стужаше ему, яко да мстит ея от соперника ея, – и якоже та онаго немилостиваго преклони на милость, обиду творящу ти церкви (?). Такожде и на имянины государя – царя моляше Иоанн архимарита, и в субботу Лазареву, и в Вербное воскресение, и невозможе его умолити. Гнев же ему бяше на Иоанна сих ради вин. Изначала в церкве у них говор был мног, и архимарит во олтарь часто входил, и крик у них мног был о церковном доходе с церковники, и в иных бездельных статьях, и друг друга укоряху нелепо. Иоанн же архимарита моляше, со слезами рекий: «Что у тебя, государя, о олтаре и о церкви Божии попечения нет! Войдеш ты в олтарь с попами и с дьяконами, и друг друга они укоряют нелепо: а ты лишь смеесься во олтаре и в церкви, – бойтеся, государь, Бога! За что у нас в трапезе при братиях таких пустошных советов нет? – срама ради человек». А се он, архимарит, за три недели великаго поста, поехал из монастыря вон, – ездя похвалялся, без меня-де церковное пение изменится. И ездил шесть недель; приехал в исходе третьей недели святаго поста, и в субботу велел рыбу готовить. Иоанн едва умолил архимарита, чтобы за столом рыбы не ели. Келарь же Феодосий способствовал Иоанну. Архимарит же дьякам и чтецам давал по кельям рыбы, и дьяки иныя и не ели. А в прошлые годы, в великий пост, сами говорят, что рыбу ели в монастыре. И по воскресным дням архимарит христианам в монастыре и в домах делать велит же. А грамота государева у них есть, что в воскресные дни не делать; а у него, архимарита, в монастыре и на святую неделю по три дня дрова секли. И крылошаня и старцы по деревням ходя пьют, а он архимарит не унимает. А кто во чтении, попы, или диаконы, или церковники, молвят что неисправно: и он, архимарит, не укажет, лише смеется. Иоанн ему говорил: «Вскую, святый отче, ругательство твориши церкви? Читатель еси писания и грамоте горазд: а никому не укажеш, – лишь смеешся!» Да паки молил Иоанн архимарита, что у них в монастыре пять престолов, а служба в одном престоле, и чтоб по субботам, да по неделям в другом престоле службе быть, – а попов в монастыре пятеро, да дьяконов двое черные.¹⁰³ И сих ради вин зело гневахуся на Иоанна архимарит и церковники. На страстной же недели чли попы евангелие неисправно: архимарит им не указывал; Иоанн, где прилучится, им возвещал. Архимарит наустил церковников, советуя с ними во всю страстную неделю, и в пяток великий вышел архимарит из олтаря после пения, и попы, и дьяконы, и начал кричать: «до чего-де нам от Иоанна протопопа дотерпети, противится-де церкви!» и оставил братию. Чли грамоту патриархову, и в грамоте написано, в церковь ему Иоанну ходить велено: а оне в церковь ему вход запретили, ис кельи всех людей у него выбили, – мня(ю), яко убити покусишася, – оставили его Иоанна в кельи единаго. И келарь старец Феодосий, потщався, паки старца к нему Иоанну послал и работника его иоаннова, Андрея татарина. И оне келаря старца Феодосия в пяток на святой недели по щекам били, и бив заперли ево в келье единаго, сковав, и никого в келью к нему келарю от своих ему не подпущали, в день и в нощь поставили около ево сторожу, человек по девяти. И так он и по се время сидит заперт в келье, недель уже с пять, яко злый разбойник, а христолюбец воистинну¹⁰⁴; ни в церковь ему входу не дали, разве по нужди что в сени. Сия, отче, внимай, яко сему сицевая: чтоже братия наша пострадати будут от всех, – Даниил, Логин, Аввакум, и прочая? Отец же епископ Павел плачь нам сотвори, но и радость, яко ста мужественне¹⁰⁵. Ныне так еще святитель в Росии сияет! Ащели же, государь, и ты пойдете на службу, что́ будет?¹⁰⁶ Прости и помолися о нас. Последнее бо ти пишем и конец наш близ. Мир ти, боголюбие и благодать Святаго Духа да будет с вами. Целую тя о Христе, духовным и святым целованием, ныне и в день века, аминь.

Царствующаго града Москвы, и прочих градов, и всех купно стран, братии моей, боголюбцем, духовно родившимся со мною во святей купели и единаго имущи(м) Отца, Господа нашего Исуса Христа, хранения ради святых его заповедей, того воистину учеником, ради любви присныя к тому самому и святым его рабом, иже воистину распяша себе, борющееся со страстьми и похотьми. Мир вам, боголюбцем и воистину рабом христовым, чисто хранящии святая его повеления! Мир вам ближним и далним, малым и великим, моим о Христе духовным друзьям! Всех бо вас имяны написати не возмогох, ради скращения времене; но малую сию епистолию с великою к вам любовию предпосылаю, купно всех моля и увещевая не скорбети о нас, но радоватися. Имяны же всех вас исчести имат на небесех животная книга, аще пребудем в заповедях божиих до кончины своея. Аз убо, юзник о Христе, грешный протопоп Гавриил, рекомый Иоанн, неволею влеком от вас в далние страны, в поморския места, и пишу вам сие писанейцо на утверждение ваше. Понеже уже растояния ради далнаго не леть ми к вам будет писати, яко любезным о Христе другом и братиям моим. Благодать вам, и мир Божий да умножится в вас. Возмогайте же о Господе, молю вас, в державе крепости его: облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем дьявольским. Несть бо воистинну наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем, и к миродержителем тме века сего, к духовом злобе поднебесным. Сего ради возмите все оружия Божия, да возможете противитися в день лют, и вся содеявше стати. Станите убо препоясании чресла ваша истинною, и облекшеся во броня правды, и обувше нозе во уготовании благовествования миру¹⁰⁸. Надо всеми же сими стяжите любовь, яже есть союз совершенства, и мир Божий да водворяется в сердцах ваших, в неже и звани бысте во едино тело. И слово Божие да вселяется в вас богато, учаща(е) и вразумляюща(е) себе самех¹⁰⁹. Темже, возлюбленнии, якоже всегда послушасте мене, не яко в пришествии моем точию, но и во отшествии моем много паче со страхом и трепетом свое спасение содевайте: Бог бо есть действуяй в вас, и еже хотети, и еже действовати по благоволению. Всяже творите без роптания, ничтоже размышляюща(е), яко да будете непорочни и всецели, и ничим же лишени, и чада Божия непорочна¹¹⁰. Се же глаголю, да не кто в вас словопрением прелщая будет, и философиею, и тщетною лестию, по преданию человеческому, и по стихиям мира, а не по Христе¹¹¹. Блюдитеся, о братие, – о сицевых бо святый Апостол Павел издавна прознаменова, к Тимофею Апостолу пиша, сице глаголя: сие веждь, чадо Тимофее, яко в последняя времена настанут дни люты, будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величавы, горделивы, хульницы, родителям противящися, неблагодарни, неправедни, нелюбовни, непримирители, продерзиви, возносливи, прелагатае, клеветницы, невоздержницы, некротцы, небоголюбцы, предатели, нагли, напыщени, сластолюбце, паче нежели боголюбцы, имущия образ благочестия, силы же его отвергшися. И сих, рече, отвращайся¹¹². Тако и вы не прилепляйтеся к таковым. О сицевых бо тойже святый Апостол в послании своем пишет к Филиписеом сице: мнози бо ходят, их же многажды глаголах вам, ныне же и плача глаголю, враги креста Христова: имже кончина погибель, имже бог чрево, и слава их в студ, зане земная мудрствуют¹¹³. Тем же блюдитеся раскола, блюдитеся злых делателей, о них же святый Апостол и воистинну друг Христов возлюбленный, и наперстник его, вселенский благовестник и евангелист Иоанн Богослов в соборном своем послании пишет сице: яко мнози прелестницы изыдоша в мир: от нас убо изыдоша, но не беша от нас; аще бы убо от нас беша, пребыли бы убо с нами¹¹⁴. А егдаже не беша с нами, блюдитеся таковых. И паки Апостол Павел глаголет: молю вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры, чрез учения, емуже вы научитеся, уклоняйтеся от них, таковии бо Господу нашему Исусу Христу не работают, но своему чреву: иже благими словесы и благословением прельщают сердца незлобных. Ваше бо послушание ко всем достиже; радуюжеся еже о вас. Хощу же вам мудрым быти в благое, кроткимъже в злое. Бог же мира да сокрушит сатану под ноги ваша вскоре¹¹⁵. Благодать Господа нашего Исуса Христа, со всеми любезными моими, и духовное о Христе и святое целование. Станем, молю, добре, и внимаем кождо себе, ясно зряще настоящую прелесть и буесть, еже ныне. И слово божие противитися будет; не презре всюду своих ему раб, вопиющих к нему день и нощь. Писано бо есть: волю боящихся его сотворит Господь, а гордым своею мышцею противится, смиренным же воистинну дает благодать и милость, и уповающих нань ущедрити готов, и яко отец щедротам и милости податель с любовию притекающим к нему, любезно объимая, заступит, и мир подасть во благо время. Яко тому подобает всяка слава, честь и держава, поклонение со Отцем купно и с пресвятым и благим и животворящим Духом, ныне и присно и во веки веком, аминь.

Иже по благоволению Божию вся бывают и есть, якоже пишется: разве того ни дело ни слово бывает.

Узаконися святыми Апостолы по правилу собором бывати всякаго исправления ради дважды в лете, но убо святыми вселенскими отцы единою в лето, и не ино что разумети, разве еже почитати святых Апостол и святых отец правила и законы, и недействуемыя обновляти, також и вины греховныя впадающия в грех теми исправляти, овых запрещеньми временно, инех же извержению, иных же и проклятию, дóндеже обратятся, иных же и вечно.

Но убо прежде сего принесеся вина некоторая собора церкви Казанския Пресвятыя Богородицы на протопопа Ивана Неронова, а по преданию отеческому имя ему дано в рождении его Гавриил, и собору убо бывшу¹¹⁷, на нем же первоседательствующую великому государю святейшему Никону патриарху московскому и всея Великия и Малыя и Белыя России, со архиереи, со архимандриты, и со игумены, со протопопы и со иереи.

Призвану же бывшу и протопопу Ивану Неронову, яко да по почтении греховных вин даст о себе ответ, и прочтенным о нем винам и святому собору просящим ответа, он же, надувся гордостию бесовскою, не восхоте о своих злых вину принести, но еще и вящше иную злобу яви, и святый собор укори, и досадительными неправедными словесы великаго государя святейшаго Никона патриарха московскаго и всеа Великиа и Малыя и Белыя Росии укори окаянный он Иван и непреподобный. Того ради святый собор по 55-му правилу святых Апостол глаголющу тако: аще который причетник досадит епископу да извержется: писано бо есть князю людей своих да не речеши зла. Толкование. Епископи убо по образу суще Господа нашего Иисуса Христа, и глава церковнаго телесе именуеми, и болшия чести достойни суть: тем же аще кто досадит им, да измещется. И сего ради собор осуди того протопопа Ивана Неронова послати в смирение в монастырь. Он же, Иван, прощения от святаго собора не взыска, но тай из монастыря убеже¹¹⁸ и, обходя тайно, яко вторый Июда, возмущает неутвержены в слове души. Еще же написа непреподобный многая ложная и несведома о великом государе царе и великом князе Алексее Михайловиче всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержце, и о великом государе святейшим Никоне патриархе московском и всея Великия и Малыя и Белыя России, и о святых вселенских четырех патриарсех, отметаяся греческаго православия, отнюдуже по благодати Святаго Духа вера наша возрасте, и утвердися, и утверждается, еще же и святыя старыя книги, писанныя на хартиях лет за двесте, и за триста, и за четыреста, и за пятьсот, и за шестьсот и множае укори, и не суть виновны нашему спасению нарече. Еще же не испросив благословения и не примирився святей церкви и пострижеся от своего единомышленника ис Переславля от даниловскаго архимарита Тихона, имя себе нарек Григорий. И того ради его, Ивана Неронова протопопа, иже ныне Григорей, и с ево единомысленники осуди святый собор по пятьдесят пятому же правилу святых Апостол и по 12-му правилу святаго собора, иже бе во Антиохии сирстей, глаголющу сице: извержен быв от сана, аще притужает церкви, возвещая о себе, да просит к большему собору приступити и судитися: и каков суд тии изнесут нань, в том да пребывает. Аще же и потом противу глаголет, да не имать оправдания. Толкование. Аще который епископ или презвитер или диакон, извержен быв от сана собором, и мнит яко без правды извержен бысть, се правило не возбраняет, но паче повелевает ему к болшему собору приступити и судитися, и от того исправитися, в них же мнится прав быти, на превращение изнесеннаго нань суда от собора того; аще же не хочет приступити к болшему собору ни пред ним исправити, в них же творится прав быти, но царскима слухома стужает, подвизая того на отмщение: се правило таковаго никоея же милости сподобляет, ни места ответа не дает ему, ни надеждою же чаяти, яко будет исправление. И по сим святым правилом святый собор осуди его, Ивана Неронова протопопа, иже ныне Григорей, и с ево единомысленики от святыя церкве, яко гнил уд, отсещи и проклятию предати.

Иван Неронов, иже ныне в чернцах Григорей, и со своими единомысленики, иже непокоряющеся святому собору, от святыя единосущныя Троицы и от святыя восточныя церкве да будут прокляти.

Быша же на святем сем соборе: Никон Божиею милостию великий государь святейший архиепископ царствующаго великаго града Москвы и всея Великия и Малыя и Белыя России, и всея северныя страны и помория и многих государств патриарх.

Макарий милостию Божиею патриарх великаго Божия града Антиохии и всего востока. Георгий¹¹⁹ митрополит никейский. Макарий митрополит новгородский и великолуцкий. Корнилий митрополит казанский и свияжский. Гедеон митрополит молдавский. Иона митрополит ростовский и ярославский. Иосиф архиепископ суздальский и торусский. Лаврентий архиепископ тверский и кашинский. Иосиф архиепископ астараханский и терский. Макарий архиепископ псковский и изборский. Александр епископ коломенский и каширский. Иоасаф архимандрит живоначальныя Троицы Сергиева монастыря¹²⁰. Иосиф архимарит Чудова монастыря. Сергий архимандрит монастыря Всемилостивого Спаса что на Новом. Феодосий архимандрит Симонова монастыря. Антоний архимарит из Свияжска Богородицкого монастыря. Дионисий архимандрит Андроньева монастыря. Никонор архимандрит из Звенигорода Савина монастыря¹²¹. Прохор архимандрит из Казани Преображенского монастыря. Тихон архимандрит с Костромы Ипацкого моностыря. Евфимий архимандрит из Новгорода Хутыня монастыря. Дионисий архимандрит из Ростова Богоявленского монастыря¹²². Герасим игумен с Костромы Богоявленского монастыря. Аврамий архимандрит Богоявленского монастыря что на Москве. Иосиф игумен Знаменского монастыря что на Москве. Тихон архимарит с Волока-Ламского Иосифова монастыря. Аврамий архимарит из Суздаля Спасского монастыря. Макарий архимарит из Нова города Антоньева монастыря¹²³. Боголеп архимарит с Резани Спасского монастыря. Филарет архимарит с Вологды Каменского монастыря. Аврамий архимарит изо Твери Отроча монастыря. Иона игумен из Ростова Борисоглебского монастыря¹²⁴. Сергий игумен с Рязани Солочинского монастыря. Карион игумен с Унжи Желтоводского монастыря. Ияков игумен из Великого Нова-города Духова монастыря. Антоний игумен с Вологды Корнильева монастыря. Моисей игумен из Переславля-Залесского Никицкого монастыря. Гермоген игумен Воздвиженского монастыря что на Арбате. Иосиф игумен Новинского монастыря.

Михаил протопоп болшого собора. Никифор протопоп церкви Архангела Михаила что в Кремле. Сила протопоп церкви Всемилостиваго Спаса что на дворце. Андреан протопоп церкви Рождества Богородицы что у Государя на сенях. Иоаким протопоп Вознесенскаго девича монастыря что в Кремле¹²⁵. Александр протопоп церкви Всемилостиваго Спаса что у государя на сенях. Климент протопоп церкви Николы чудотворца что в Кремле¹²⁶. Евстратей протопоп церкви Покрова Пресвятыя Богородицы, что в Китае на рву. К сим же священницы и диакони мнози, елико их случися быти.

Лета 7161 августа в 4 день, при патриархе Никоне, царствующаго града Москвы, собора Пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея явления чюдотворныя иконы, иже во граде Казани, протопоп Иоанн Неронов сослан был в ссылку от патриарха Никона, за Вологду, в Каменский монастырь.

Во 162 году, ноября в 6 день, ис Каменскаго монастыря, писал послания ко царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу,¹²⁸ и к ево государеву духовнику благовещенскому протопопу Стефану¹²⁹. Также Иерей писал за своею рукою, за что от патриарха сослан, и колко мучен¹³⁰.

Того же лета, февраля в 27 день, паки послания писал ко государю царю,¹³¹ и к ево государеву духовнику,¹³² прося церкви мира, плача, приписав же и своею рукою доволно.

Того же лета, маия во 2 день, и к государыни царице и великой княгине Марье Ильиничне писал я со слезами, прося церкви мира;¹³³ тако же и к их государеву духовнику, к протопопу Стефану с прещением писал, моля того, да не умолчит государю царю и царице; известно же творя, яко и гнев Божий грядет, неуправления ради церкви; приписав же и своею рукою к посланию, приводя во свидетельство Божественное писание¹³⁴.

Июля в 1-й день, клеветы ради Каменскаго монастыря архимандрита Александра, сослан за оток акияна моря, в Кандоложской монастырь,¹³⁵ и с Вологды писал ко государеву духовнику, к протопопу Стефану, плачевное моление, ясно сказуя быти хотящий гнев от Бога всей России за презрение вопля того и за еже оскорбляемым быти божиим рабом, проповедующим истину и просящим церкви мира¹³⁶.

Протопоп же Стефан, аще и внят, и молебное оно писание государю царю прочет, обаче в сомнении бяше, яко рукою протопопа Иоанна Неронова не приписано, сего ради писаше ему в Кандоложский монастырь.

Во 163 году, апреля в 4 день, тоже моление закрепив рукою, доволно писав позади моления, и что в соборной церкви говорил на Вологде, яко гнев Божий быти имать за молчание и за еже попусти мятежником церковным и суесловцем¹³⁷.

Того же лета прислал протопоп Иоанн Неронов, за своею рукою, тетрати Переяславля Залесскаго Данилова монастыря ко архимариту Тихону ис Кандоложского монастыря, а что́ в них писано, чти да разумеет¹³⁸.

Того же лета, в 10 день,¹³⁹ протопоп Иоанн Неронов ушол ис Кандаложского монастыря, с троими своими детьми духовными, кои были с ним в Кандаложском монастыре: со Алексеем, Силою, с Василием. В 4-м часу нощи в маленком карбасе поехали морем, а все неискусны морскому плаванию. Из монастыря были за ними две погони: одна за 70 верст от монастыря, а другая за 100 верст; ближнюю погоню видели, – стояли в то время на острову, часы пели и хлеба ели; а другие погони не видали.

Августа в 10 день, Богу изволившу, воста ветр от запада: так подняли парус, – сшиты были две рогожи новые, – и ехали парусом версты з две. И внезапу бысть буря велия, волнам убо восходящим на высоту, аки превеликим горам, и кождо их с воплем к Богу взываху: Господи помилуй! и друг друга целоваху, пред очима имущи смерть. Протопоп же Иоанн Неронов, к Богу моляся со слезами, яко да спасет их от нашедшия беды и от потоплении избавит их, и сущих с ним утешая, глаголаше: не бойтеся ниже малодушествуйте; но на Господа упование возложите, не оставит убо нас Господь. Буря же преизлиха начат стужати, и карбас вмале не опровержеся: зане от страха содержащаго не можаху паруса спустити. И карбас на боку волнами носим, тема же на другую страну от ветра нападьшим и держащимся за край карбаса, волны же, яко превелия горы, зело на высоту восхождаху, мнети тем, яко на облак подъят их; егда же схождаху долу, мняху, яко покрыти их имать волнами море; и не надеяхуся кождо их жити. Прежде убо бури, егда на острову стояли, и как видяли гнавших за ними и речи от них слышали: «как ушли? диво! – где они девались!» – в то время работники ивановы и дети духовныя учали меж собою прекословить, Ивану досаждать: «кто-де в таком карбасе по морю ездит, – и снасти нет!» И протопоп Иван им запрещал, глаголя: «неропщите, братия, между собою, да Бога не прогневаем; – аще не поспешит Бог, не твердо на снасть упование ваше, и аще не послушаете и не престанете крамоля, наказани имате быти». Начат по себе (?) час же яко мину, волнами томими в мори, бывшу же и дождю велику в то время и мрак, и абие бысть тишина, и солнце возсия, в карбасе же нимало обретеся воды, яко дивитися им и прославити Бога. Егда же доплыша до Кемскаго устья, обретоша на море лодию и старца Соловецкаго монастыря, грядуща с промысла в Соловки, и с ним поехали на Соловецкой остров, помолитися преподобным чудотворцем Зосиме и Саватию и Герману, начальникам Соловецкаго монастыря. И егда доспеша до острова, известно бысть архимариту Илии лавры тоя, (яко) Иоанн казанской протопоп на брегу: прислал городничего старца Саватья, моляща того, да подождет архимарита, встретение тому сотворити хотяще¹⁴⁰. Иоанн же едва умолив, яко да тихо и без мятежа помолитця чюдотворцам. Егда же отъиде старец с мольбою протопопа Ивана ко архимариту Илии, и о нем же моли сказаше архимариту старец: архимарит же по воли того попусти быти, но посла соборнаго старца ко Иоанну и честьне прияша того. И по божественней литории обычно помолився ракам чюдотворцовым, взять его архимарит к себе во келью. Егда же восташа от трапезы, добре его простиша (?), – сказа вся архимариту Иоанн о себе, яко не своею волею, но царевою и патриарховою, ниже ведомо обители тоя игумену Феодосию,¹⁴¹ како из монастыря поехал, и како на море волнами томими, и во время бури от страха отчаявшимся живота, и како спасени Быша. Архимарит же добре беседова со Иоанном, на богомольную ладью того и с работники посадив, и отпустити к Москве повелев, дав тому на путь потребная довольно, и работником обувь. И последнее целовався, рек: «страдалче, бием одолевай! храбрый войне, подвизайся!» По сих благоутишно бяше море; в путь свой отъидоша; и двои сутки от обители мирно плывше, противен некако ветр нача быти: ко брегу присташа, не доехав Архангельскаго града за сто поприщ. Иоанн же на брег с работником Силою изыде и сухим путем поидоста к Москве; два же работника иоанновых во свое время Архангельскаго града на Колмогоры обычно поидоша в путь, – поидоша рекою Двиною. А егда же приидоша на Колмогоры, старец Кандоложскаго монастыря, с подворья, удержав тех, и вопрошая глаголя: где протопоп Иоанн? Они же тому сказаша, что пойде сухим путем до царствующаго града. Старец же воеводе известив, всади тех в темницу; а борошень¹⁴² воевода приказал записать, и стрещи повелев: понеже велия от архиерея Никона взыскании Быша Иоанна ради, со многим прещением, иным же и дары обещав, егда, рече, приведут Иоанна;¹⁴³ в монастыре же Кондаложском многу молву воздвиже Никон патриарх Иоанна ради, и запретив игумену и братию от общения пречистых таин, игумена же от службы; также и Соловецкого монастыря архимарита Илию запретив от службы. И многа молва быть в Русии Иоанна ради, – во всяком убо граде и в весях заповедание бысть от патриарха его ради, с прещении многими. Иоанн же, Божиею волею, христолюбцы храним быв(л) в царствующем граде Москве, у государева духовника протопопа Стефана, тай от патриарха, и со многими христолюбцы и духовною братию, у когождо их в дому, целовался. Довольно же был у протопопа Стефана в келье, и многи дни беседова с ним, поведа случшаяся ему во изгнании скорби, дивяся, како внезапу рать бысть церкви¹⁴⁴. И о работниках, о Алексее и о Василье, моля Иоанн протопопа Стефана, да государю доложит. Благочестивый государь царь, слышав от протопопа Стефана о Иоанне, вскоре повеле грамоту послати, да свободят иоанновых работников ис темницы. Но Иоанн тай живяше от патриарха.

Во 164 году, декабря в 25 день, советом государева духовника протопопа Стефана и всея духовныя братии, Переаславля Залескаго, Данилова монастыря архимарит Тихон постриже Иоанна, и во мнишеском чину нарече ему имя Григорий, зане от святаго крещения Гавриил имя ему, Иоанн же прозвание. И от святаго евангелия отдан в наказание старцу Феофану, прежде ученику ему сущу. Пострижен же бысть старец Григорий в Данилове монастыре в соборной церкви, по отписке протопопа Стефана, за ево рукою. И во иноческом чину живяше 40 дни у Благовещения Пресвятыя Богородицы, что у государя на сенях, у Георгия в паперти, у протопопа Стефана в келье, и многих градов з духовными братиями целовався. Егда же мину 40 дни, в пустыню ко Всемилостивому Спасу, рекомую Игнатьеву, ко своим родителем, возвратися, и ту сокровенно, вышняго Бога десницею покрываем, живяше. Никон же патриарх не остави ни града, ни веси, в ней же не положи заповеди, ища Иоанна; но Бог, своея ради благодати, своими ему рабы, крыяше того: зане простии людие зело любляху Иоанна, яко проповедника истинне, и пред цари не стыдящася, по пророку, и много истинне страждуща, – страдальца и мученика того нарицаху. Никон же мног хлопот воздвиже. Неоткуду весть приим, яко в пустыни Григорий, послав своих ему детей боярских с великим прещением, и тамо сущия мнихи оскорби, и разосла в ссылку, окрестным же иереом и людином многу беду сотвори. Есть убо волость, зовомая Телепишино, от пустыни десять поприщь: послании же от патриарха обретоша в ней Григория; християня же волости той скрыша Григория, а посланных от патриарха оскорбиша. Григорию же молящу тех, да не паче меры с посланными крамолят; тии же рекоша: до смерти за тя, страдальче христов, готовы пострадати.¹⁴⁵ Иоанна убо сохраниша, сами же многу беду подъяша. Паки патриарх повеле многих прислать в ту волость, и иереов и мирских оковав в царствующем граде Москве во темницу посадити повеле, и мнози от них в темнице и умроша от великия нужды, а инии мнози скорби и напасти подьяху, любви ради, ея же имеяху ко Иоанну. Христолюбцы же, аще и многи беды, их же зряху, братия их страждут, но яко зеницу ока, или яко отца, Иоанна храняху, и в домех своих, яко Божия Ангела, держаху и любезно в сладость послушаху. Поднех же неколицех, моли Иоанн духовную братию, да в царствующий граду Москву, на гроб ко отцу Саватию, того отвезут проститися: зане отец Саватий преставися, Григорий же бегая живяше и не сподобися последи се целовати любезнаго ему друга и брата, и во многих слезах бяше сицевых ради; духовная же братия готови исполнити прошения его, и елико той хотяше, делом исполняху. Егда же вниде Григорий в царствующий град, и всеми духовными братиею в царствующем граде любезно приемлем, яко отец предпочитаем всеми. Неции же от ближних ему и любезных братия моляху Иоанна, да покажет себе патриарху Никону; инии же глаголаху, и паки и тии, яко да хранит себе: и несогласно в них бяше мудрование. Старец же, не могий терпети скорби, его ради бывшия рабом христовым, а его духовным друзьям, рек им: «иду, смотрите, – и благодать Божия со мною: вашея ради ползы не прикоснется зло». И абие пойде, всем зрящим нань, ко двору патриархову, взем с собою и книгу новую, зовомую Скрижаль духовную, в нейже о сложении перст ново напечатано, яко трема персты крест на лицы всякому воображати подобает, в нейже и сице писано, что свидетельствована вселенскими четырми патриархи и вси согласно писаше(а) в росииское государство за своими руками, писавшу о том к ним Никону патриарху, непокоряющихжеся и клятве предаваше(а). Григорий же помыслив: «Кто есмь окаянный аз? Со вселенскими патриархи раздор творити не хощу, ниже противен буду: что же ради и под клятвою у них буду? Есть аще угодно будет кое дело Богу, всяко явится, лесть же потребится».¹⁴⁶

Во 165 (1657) году, генваря в 4 день, пришедшу Григорию на двор патриархов, и у крестовой никому возбранившу того, патриарх же Никон в то время идяше к божественней литоргии. Григорий же поклонився тому обычно. И патриарх рече: «что ты за старец?» Григорий рече: «его же ты ищеши, той аз есмь, – казанской протопоп Иоанн, а во иноцех старец Григорий». И патриарх иде в церковь; а Григорий пред ним идяше, сице глаголя: «что ты един ни затеваешь, то дело некрепко; по тебе иной патриарх будет, все твое дело переделывать будет: иная тебе тогда честь будет, святый владыко». И патриарх вшел в соборную церковь, а Григорий стал на празе церковном. По отпущении же божественныя литоргии, повеле патриарх Григорию за собою в крестовую итти. И по обычаю благодарение Богу давше, вси поклоняются святителю, якоже обычно; Григорий же начат глаголати патриарху: «Что ты, святитель, приказал меня искать по всему росийскому государству, и многих мене ради муками обложил и з детьми разлучил, и рыдати и плакати устроил, иные же в темницах и помроша, – иереи же и людины, – и что вина, еяже ради таково взыскание твориши о мне? – дары убо многи обещаваши обретшим мене, и чести и достоиньства! И се аз есмь зде пред тобою: что хощеши, творити о мне! Со вселенскими же патриархи несмь противен, якоже глаголеши ты, но тебе единому не покорялся». И показал ему книгу предиреченную, ея имуще с собою, глаголя: «Книга сия новопечатана, а в ней о сложении перст, – тремя великими персты напечатано креститися християнам; в ней же и сице писано, что ты ревновав по благочестии, яко же Моисей и Аарон, писал на меня своими советники ко вселенским патриархам, что мы мятеж творим, раздор, и тебе противны в вещах церковных. И патриархи тебе писали за своими руками, что креститися тремя персты подобает, непокоряющихжеся под клятвою и отлучение(м) утроити заповедаша. Аще ты с ними соглашался, аз сему непротивен; то чаю смотри, чтоб истинна была, – аз убо под клятвою вселенских патриарх быти не хощу».¹⁴⁷ Патриарх же ничтоже ему отвеща, но молчаше. Григорий же паки рече: «Кая тебе честь, владыко святый, что всякому еси страшен и друг другу грозя глаголют: знаете ли, кто ты? зверь ли лютый, лев, или медведь, или волк? И како отца детем непознавати! Дивлюся, – государевы царевы власти уже неслышать; от тебя всем страх, и твои посланники паче царевых, всем страшны, и никто же с ними смеет глаголати что, аще силою те озлобляеми теми. Затвержено у них: знаете ли патриарха! Не знаю, который образ, или звание приял еси. Ваше убо святительское дело – христово смирение подражати и его, пречестнаго Владыки нашего, святую кротость». И отвеща патриарх, глаголя: «немогу, батюшко, терпеть». Григорий же, взем от патриарха слово, паки начат глаголати: «Христос первее пострада по нас, нам оставль образ, да последуем святым его стопам. И кто за тебя будет терпеть? Сего ради вы святители, что всех немощи носити, а не бити, ни мучити; что ради и глава наречешися, яко да добре снабдиши уды своя, и присно теми печешися, и о благих да промышляеши. Аще убо утроба ти болит, всяко не дерзнеши сих ради тоя разрезати и вон испустити, но о здравии тоя множае прилежиши: сице подобает и о врученном ти стаде от Бога предразсуждати. аще бо зриши тех и во мнозе неисправлении пребывающих, не мучити тех подобает, но учити и наказавати, и кротце о здравии душ тех промышляти: вси бо суть ти, утроба ти есть, резати и отметати тех тебе не достоит, но исцелити сокрушенныя и исправити. А уже не можешь терпеть, почто и великий сей святительский сан прия!» И патриарх ничтоже ему отвеча, точию дает челобитные, глаголя: «Возми, старец Григорий, да чти».¹⁴⁸ И Григорий ему рече: «Святитель, иноземцев ты законоположение хвалиш и обычаи тех приемлеш, благоверны и благочестнии тех родители нарицаеш; а мы прежде сего у тебя же слыхали, что многажды ты говаривал нам: гречане-де и Малые Росии потеряли веру и крепости и добрых нравов нет у них, покой-де и честь тех прельстила, и своим-де нравом работают, а постоянства в них не объявилося и благочестия ни мало. А ныне у тебя то и святые люди и закона учители, – порочной чернец Арсений, о нем же писал ко государю иерусалимской патриарх Паисея, что он Арсений еретик, велелъся его остерегать, многие-де ереси в себе держит, и в римском костеле, и в ельнинском же зле единонравен тем был, и их во всем. И благочестивый государь царь, по отписке иерусалимскаго патриарха Паисея, сослал его в Соловецкой монастырь, советовав прежде тебя бывшим со Иосифом патриархом. А ты ево взял из Соловецкаго монастыря на смуту, и устроил того, яко учителя, паче же к тиснению печатному правителя. Свидетели Арсению многи, что он порочной человек». И патриарх рече: «Лгут-де на него, старец Григорий, – то де на него солгал, по ненависти, троецкой старец Арсений Суханов, что в Сергиеве монастыре келарь, когда посылан был по государеву указу и по благословению Иосифа патриарха во Иерусалим и в прочия государства.¹⁴⁹ И Григорий ему патриарху рече: «Добро было, святитель, подражати тебе кроткаго нашего учителя Спаса Христа, а не гордостию и мучением сан держати. Смирен убо сердцем Христос, учитель наш; а ты добре сердит». И патриарх рече: «Прости, старец Григорей, не могу терпеть». И Григорий рече: «Кто убо имать терпети, аще не видит образа от тебе? Множае ученик от дел учителя уверитися имать; всегда бо дети обычай и нравы отца боголюбива притяжут, и, еже видят того творяща, последуют ему. Зол нрав отчий, детям развратитися творит; не толико словом врачевати имать лутши послушающих, якоже делом. Аз ти скажу не от писания, но в дому моем бывшее. В Нижнем Новеграде, вдовица некая, именем Антонида, близь дому моего живуще, имуще у себя дщерь девицу, именем Соломанею. И Богу хотящу, преставися вдовица; тщи (дщи) ея прия самовластие, начат домашним моим пакость творити и всякия нелепыя слова говорить; срамно рещи, тимовиков наших, пометаше на двор мой. Подружия моя Евдокея стужаше ми з домочатцы, глаголя: доколе терпим от безстудницы сея, – позорит-де дом наш. И я ей говорил: мстити достоит, кое сильнее нас; а от сея Христа ради сами потерпим; и Владыка наш от создания своего претерпе заушение и раны, пачеже и крест, и смерть, и всяко безчестие: мы ли от сестры нашея не терпим за любовь его? Пребывше убо девице в таком нраве год и болши, и в недуг впаде. Бывши в том месяц семь, моли сущих с нею, да принесут ее в дом мой. Евдокея же прият ю, мне не сущу в дому моем. И помале и болезнь преста, и в дому моем бысть девица она многая времена. В дому же моем юноша некто, Петр именем, пети и чести и писати горазд, во чтении же и во ответах сладок, и мне грешному любим, изволи девицу ту пояти себе в жену. Аз же мнев, яко одеже ея иззавидев, молю его: Петр Яковлевич, возми себе одежу, аще хощеши, а ее незамай. Той же себе зазрев, с клятвою рече: не имам жены. Повинувся убо аз того воли, вдах ю и браку законно зань; и по силе моей пекохся о потребе тех. А тебе, кто каково слово ни молвит и о правде, и ты хочешь искоренить». И патриарх рече: «По грехом, не могу терпеть, прости Господа ради». И Григорий рек: «Се аз пред тобою днесь, и где ныне обитаю, укажи мне место: твоего ради страха, и на двор меня никто не пустит». В то время прилучился пред патриархом Покровскаго монастыря, что на убогих дому, строитель, старец Кирило, – и патриарх рек: «Поди-де к Кирилу». И Григорий рек: «Далече, великий святитель; где мне от тебя поближе: потому что человек я древний, бродить не могу. Изволи пожаловать, на Троецком подворье побыть». И патриарх рек: «Ино-де добро». И послал тотчас сына боярскаго своего, велел на Троецком подворье келью очистить. И вземши благословение от патриарха, пошли на Троецкое подворье. И пришед, начал сын боярской строителю старцу Аверкию от патриарха обычно приказывать: «Великий государь святейший Никон патриарх московский и всея Великия и Малыя и Белыя Росии, приказал тебе старцу Григорию келью очистить». И строитель старец Аверкий отвечал: «Добро-де, государь, ево-де святительская воля». И взял старца Григория к себе в келью. И мало помолчав, паки тот же сын боярской теком прибежал и строителю старцу Аверкию и старцу Григорию, от патриарха обычно титлу выговоря, благословение прирек, и строителю сказал: «Государь патриарх велел вам властем приказать, что старец Григорей не под начало к вам прислан, – дайте ему келью одному, и чтоб ему ни в чем нужи не было; а куда он ходит, и кто к нему приходит, в день, или в нощь, – не призирайте за ним».

И до государева царева пришествия с его государевы службы,¹⁵⁰ на всяк день старец Григорий к патриарху в крестовую ходил. А как государь царь приехал и обычно в соборной и апостольской церкви молебствовал, по совершении же молебнаго пения провожали государя царя патриарх и власти и весь собор на рундук, а старец Григорий обретеся с ними же: и государь царь, видев старца, светлым лицем рече к патриарху: «Благослови его рукою»! И патриарх государю рек: «Изволь, государь, помолчать, – еще не было разрешительных молитв». И государь царь рек: «Да чево-де ты ждеш»? И в палату свою отыде. А старец Григорий, проводя патриарха в крестовую, в келью (к) себе отыде. И по двою дню, в день недельный, в год святыя литургии, по заамвонной молитве, повеле патриарх старца Григория ввести в соборную и апостольскую церковь ключарю Кондрату. И введену ему бывшу, ста пред патриархом. И рече ему патриарх: «Старец Григорий, приобщаешилися святей соборней и апостольской церкви»? И Григорий рек: «Не вем, яже глаголеши; аз убо никогда отлучен был от святыя соборныя и апостольския церкви, и собору на меня никакого не бывало,¹⁵¹ и прения моего, и раздоху церковнаго, ни с кем нет.¹⁵² Прекословия же о святей Троице, или пресечения, или умаления есмь чюжд; апостольских преданий несмь разоритель, но Отца и Сына и Святаго Духа, в Троице единаго Бога, исповедую и славлю, единосущна и нераздельна и несмесна. А что ты на меня клятву положил своею дерзостию, по страсти своей, гневаяся, что я тебе о той же святой, соборной и апостольской церкви правду говорил: так ты и черниговскаго протопопа Михайла проклял дерзостно, и скуфью с него сняв, за то, что он в книге Кирилла Иерусалимскаго в двоестрочи неделом положил, что християнам мучения не будет, сице: аще, рече, Бог грешников и мукою претит, обаче своего создания в конец не погубит¹⁵³. Ты же святитель, яко исправити хотя, страсть свою исполнил еси, а ис книги и доныне та речь в тех книгах обносится». И патриарх старцу Григорию ни чтоже отъщав, точию, плача зело, начат разрешительныя молитвы говорить. Также и Григорий плака довольно, донележе скончаны Быша молитвы. И по разрешении причастися старец святей доре от патриарховы руки¹⁵⁴. Благословив же его патриарх, дает ему свою книгу, зовомую Скрыжаль духовную, прирек: «Постражи, яко добр воин христов». По совершении же святыя литургии, проводя старец Григорий патриарха в крестовую, отъиде к некоему христолюбиву мужу в дом. Мал же час мину, абие взыскание бысть старца ради от патриарха. Григорий же, пришед в крестовую к патриарху и благословение взем. Глагола ему патриарх: «Где бе доселе, старче? Днесь тебя ради у нас всем стол и покой, за радость мира, его же имамы с тобою». И Григорий к патриарху отвеща: «Обычно проводих тя в крестовую, и ничтоже ми рече, и отъидох». И патриарх рече: «Прости, господине, во иных упразднихся и в забвение ми прииде, – не пригласих тя». Обычно же пред трапезою благодарению бывшу, почти патриарх старца и выше всех московских протопопов посади его, много похваляя его и мужественна нарицая и крепка; по востании же от трапезы, одарив, с миром того отпусти. Во иные же дни старец Григорий о юзниках патриарху вспоминая, чтоб их разрешил, страждущих его ради: патриарх же по всем повеле грамоты послати тотчас. И писма, кои на него патриарха писаны к царю, и к протопопу Стефану, и к прочим духовным братиям, все старцу Григорию отдал, глаголя: «Возми, старец Григорий, твои писма». И ярославскаго протопопа Ермила в тоже время простил и писма ему отдал¹⁵⁵. Попроси некогда старец Григорий патриарха, рече: «Иностранные власти наших Служебников не хулят, но и похваляют». И патриарх рече: «Обои-де добры, – все-де равно, по коим хочешь, по тем и служишь». И Григорий рек: «Я старых-де добрых и держуся». И взем благословение, отыде.

Генваря в 13 (12) день праздноваху великомученице Татьяне¹⁵⁶. И государь царь и патриарх у всенощные были в соборной церкви у Спаса в верху. Старец же Григорий там же был, и стояше на месте обычно, якоже лепо (в) церкви. Во время же облачения, вшед патриарх во святый алтарь; а государь царь с своего места сошед, прииде ко старцу и рече: «Не удаляйся от нас, старец Григорий». И старец ко царю рече: «Доколе, государь, тебе дотерпеть такову Божию врагу? Смутил всею русскою землею и твою царскую честь попрал, и уже твоей власти не слышать, – от него врага всем страх!»¹⁵⁷ И государь, яко устыдевся, скоро от старца отъиде, ничтоже ему рече. По совершении же правила церковнаго, старец патриарху рече: «Время мне, владыко, в пустыню отъити»¹⁵⁸. И патриарх того отпустил, и довольно милостыню дал.

Генваря в 14 день, патриарх Никон приехал в Покровский монастырь, что на убогих дому, идеже лежат мощи отца Саватия, и быв у гроба старцова, пошел к строителю старцу Кириллу в келью. И в келье, обычно благословения и мир дав, седе, покивая же главою и плача, глаголя: «Старец Григорий!» Старец¹⁵⁹ вопрошая его, глаголя: «Владыко святый, что вина плачу, его же ради зело плачеши?» Патриарх же ничтоже рече строителю, но плакався довольно, отъиде.

Во 166-м году¹⁶⁰, паки старец Григорий приехал ко Москве, и был у патриарха у благословения, по всяже дни в крестовую и в келью к патриарху хождаше, и многу от него честь приемляше. Минувшим же днем многим, обавник некто на старца глаголаху, яко старец сожег Служебник новой, и сего ради взысканию велику бывшу старца ради. Старец же в то время был у архиепископа рязанскаго Илариона на подворье. Посланные же от патриарха на подворье архиепископа были и архиепископа спрашивали: тут ли-де старец Григорий? и архиепископ им сказал, а старцу не сказал же. Послании же от патриарха шедше на двор старцов¹⁶¹ и тамо духовных неких мужей, придержащихся старца, емше на двор патриархов, и ведучи зело оскорбиша, в приказе же веригами тех обложиша, и люте мучаху. Прилучившихся на дворе у старца в то время, – Андреяновы пустыни игумен Иосиф, неции же и от дворян и от иерей, паче же от простейших христолюбивых, довольно любовь имущих к старцу, – вопрошаху же тех глаголюще: где старец Григорий, и како созже Служебник? Они же не знаху, что глаголати, молчаху; инии же и против отвещаваху, немилостива патриарха нарицаху, и без испытания скорбь деюща человеком. Григорий же, увидев сицевое, пришед ко окольничему, к Феодору Михайловичу Ртищеву, свирепо к нему рек: «Июдо, предавай! с тобою у меня была речь, а не дело»¹⁶². И окольничей нача плакати, глаголя: «Старец Григорий, не попусти Боже, что мне на тебя клеветнику быти; потерпи, Бога ради, со мною в дому: аз с тобою к патриарху иду, и страдати готов». И егда приспе время всенощному пению, старец Григорий пошел в соборную церковь ко Успению ко всенощной, а Феодор Михайлович за ним же поехал. И быв у всенощнаго пения, старец пришел к патриарху ко благословению, и патриарх скоро на степень уступив, глаголя: «бегун!» И старец рече: «Не дивися, святитель, – Христос учитель наш бегал, и ученицы его, и мнози от отец: аз ли над теми честнейший, и кто есмь?» И благословляя патриарх старца, рече: «И бегает и является»! И по отпущении всенощнаго пения, вшед в крестовую старец, рече патриарху: «Доколе тебе, святитель, мучить невинныя? аз зде, – еже хощеши, твори: людей Божиих страждущих разреши!» И патриарх повеле освободити их; ничто же старцу о вещи рече, ни потязая его в чем, но яко ни в чем гневаяся нань бяше. Взем же благословение старец и отиде. Пришед же к страждущим, обычно благодарив их, сказав им святительскую милость, яко разрешени имате скоро быти. И как сошел старец с патриархова двора, так их и разрешили. Времени же приспевшу божественней литургии, и старец быв у обедни тут же. По отпущении же службы проводил старец патриарха в крестовую, и, взем благословение, начать глаголати патриарху: «Святитель, будет ли у тебя мучеником тем воздаяние, их же мучил еси туне?» И патриарх рек: «Изволи-де, старец, звати их с нами хлеба ясть». И старец ему рек: «Да где их, бедных, собрать? оне ради, от тебя ушодчи»! И патриарх, благословив старца, отпустил его к себе в келью; а за ним послал стол, довольно и пития и пищи, покоити скорбь приемших.

Генваря в 21 день¹⁶³ праздновали Евфимию Великому. И патриарх на всенощной повелел четверить аллилуйя; и Григорий ему говорить стал: «До чего тебе, патриарх, домутить Росиею? С кем ты советовал, и какое свидетельство произносишь четверишь аллилуйя? У нас, в Велицей Росии, преподобный Евфросин псковский много трудився, сниская о сих, и у вселенских патриарх был, вопрошая о вещи сей, и якоже предаша ему тии, сице и той зде в Велицей Росии нам предложи. Бог же забвению труды его не преда, но знаменьми и чудесы прослави его, яко же и прочих великих святых». И патриарх рече: «Вор-де, б…… с… Евфросин!»¹⁶⁴ И Григорий рече: «Как таковая дерзость, и как хулу на святых вещаешь? – услышит Бог и смирит тя!» И доколе старец Григорий был на Москве; умолил протопопа з братиею, в соборной церкви на крылосах чтобы не четверить аллилуия. Тии же послушаша старца, говорили аллилуия на крылосах по дважды, в третье: слава тебе Боже. Патриарх же ничтоже им глагола, точию подьяк псалтырь говоря, заповедание патриархово говорил, четверил аллилуия. По вся же дни старец, и до поезски, приходил в соборную церковь, и аллилуия на крылосах протопоп и с братиею говори по дважды, и до поездки старцовы.¹⁶⁵ Патриарх же по вся дни столы посылал ко старцу, и в пустыню отпустив, милостыню доволну дал. Старец же в пустыни всегда во слезах пребываше иерея ради: зане в пустыни священника нет, сам же той не служаше Божественныя литоргии, отколе же и мира отречеся; окрест же сущии священницы никтоже, труда ради, к старцу в пустыню служить не идяху, ни мзды ради умолимы бываху, чтоб служити во пустыни.

Маия в 6 день, на праздник отдания Воскресения Христова, плачущу старцу во кельи в нощи той, – литургии нет, некому служити, – внезапу свет возсия неизречен и предста пред ним Спаситель наш Господь Иисус Христос, во священней одежде, препоясан по чреслех, – как во Апокалепсисе, в явлении Иоанна Богослова пишет, – и окрест Его юноши светлы, белая носяще, множество, и со страхом тому предстояще, и глагола старцу Христос: «Григорей, почто сетуешь и плачешь о сих, что на отдание моею плотию воскресения литоргии служить некому? Дерзай сам от моего повеления, а грубостию и недостатком не отымайся. Аз и гугнивых младенцев утверждаю, исправление тем подаю, еже моею благодатию действовати». И Григорей прекрестися, паде на лицы, плачася, рече: «Грешник есмь аз, Владыко!» И паки Господь рече: «Афанасий жидовских при мори детей крести, еще младенец, а моя благодать ему споспешествовала; а Афанасий Афонский, младенец же, от детей игуменом поставлен, и сам прочих детей в попы и диаконы поставляше, и с ними служаше. А ты освящен, и много лет служаше святей моей церкви; место же пусто зде; живущи же зде мнихи, или християня, да не будут без общения святых моих тайн, ихже святым моим учеником и Апостолом предах на тайне вечери, да творят в мое воспоминание. Древнии же служебники приемли, и кои книги в пустыни сей есть, по тем служи». Григорей же с словом востав от земли, кабы подъемши того кому: сила бо Божия (якоже клятся сказа ми) подъя того, тому и не хотящу. И благослови его Христос рукою глаголя: «несумнися, но веруй!»¹⁶⁶ И абие невидим бысть от очию его. Старцу же бысть радость некая неизреченная в сердцы его, и всю ту нощь от радости плакася, помышляя неизреченное человеколюбие Божие.

Во 167-м году приехал старец Григорей из пустыни в царствующий град Москву и бывшу ему в царствующем граде дни многи.

Генваря в 6 день,¹⁶⁷ бывшу старцу на старом своем подворье, у сына своего Феофилакта в дому по прилучаю, един бяше в храмине: внезапу свет возсия в нощи той, и паки явися ему Сын Божий, такожде во священней одежди, препоясан по чреслех, со двема юноши светлыми, сице глаголя старцу: «Григорие, почто не исповеда, яже виде, тайны, но скрывая таиши благодать мою?» И обратився к юношам, рече: «возмете его и бийте». И биша его двемя дубцами, и егда престаша биюще, Владыце повелевшу, возставиша того юноши. Христос же рече к нему: «иди к митрополиту Питириму и возвести ему вся». И абие невидим бысть от очию его.

Григорий же убоявся, и в той час напрасно притече на Крутицкое подворье, к митрополиту Питириму, еще прежде всенощнаго пения, на ложи ему сущу. Сущии же в дому его митрополита, близ его бывши, сказаша митрополиту приход старцов. Митрополит же прият его любезне, вопрошает же старца, глаголя: «что, отче, прииде к нашему смирению безвременно?» Григорий же, плача, исповеда ему все приключьшееся ему, и како биша его юноши, по повелению Владыки; моли же, да видит раны, ихже ношаше не от человек. Митрополит же отрече, глаголя: «верую, отче, словесем твоим, а не искушаю: мощен бо Господь творити преславная!» Яко тому подобает всяка слава честь и держава и поклонение, со Отцем купно и с пресвятым и благим и животворящим Духом ныне и присно, и во веки веком, аминь.

Слово, произнесенное 5 октября 1874 года, в день памяти трех московских святителей и годичного поминовения скончавшихся членов братства св. Петра митрополита.

По установленному в братстве св. Петра митрополита доброму обычаю мы собрались ныне в храм Божий, чтобы вместе с празднованием памяти нашего небесного покровителя совершить молитвенное воспоминание о скончавшихся в вере и покаянии отцах и братиях наших: установление поистине доброе, исполненное высокого христианского значения, спасительных и отрадных для души христианской упований!

Творя поминовение о почивших, мы самым делом выражаем нашу уверенность в том, что исповедуем устами, когда читаем в символе православной веры: чаю воскресения мертвых и жизни будущего века, – выражаем уверенность, что с земною жизнию не все кончается для человека, что за пределами гроба настает иная жизнь, к которой здешняя, земная, служит только приготовлением, что смертию не пресекается общение между живущими на земле и живущими за гробом, и что лучшим, благотворным для тех и других, средством этого общения служат установленные церковью молитвы за умерших, приношение за них бескровной жертвы, совершаемые в память их дела благотворения и любви.

Для скончавшихся свое земное поприще наше молитвенное о них воспоминание, по учению св. церкви, составляет великое благо. Начинающаяся за гробом жизнь не есть еще для человека состояние окончательное; свое последнее определение, или последнюю вечную судьбу он получит уже после всемирного суда Христова, когда Господь Иисус торжественно откроет свое царство, и царствию его не будет конца. Доколе еще не открылось это всемирное, славное царство Христово, доколе преставльшиеся от нас отцы и братия наши живут еще, подобно как и мы, чаянием воскресения и жизни будущего века, наши молитвы о их блаженном упокоении, особенно же приносимая за них бескровная жертва и дела благотворения, по силе благодати и любви Христовой, доставляют им утешение, отраду и облегчение от принесенного с земли греховного бремени.

Но и для нас, еще проходящих поприще земной жизни, эта уверенность в возможности общения между живущими на земле и обитателями мира загробного, чрез посредство столь благотворной для них церковной молитвы, не составляет ли в свою очередь источника великих утешений? Кто терял присных по плоти и духу, по единству веры и духовного жизненного подвига, вообще людей дорогих сердцу (а кто не терял их!), тому и говорить излишне, сколько утешения дают нам молитвы о почивших, как средство духовного с ними общения, как дело христианской любви, и туда, за пределы гроба, проливающей свою благотворную, согревающую силу. Но, совершая молитву о скончавшихся ближних наших, не почерпаем ли мы и другого, еще более великого утешения в той отрадной мысли, что та же церковная молитва будет возноситься и о нас, когда ангел смерти воззовет нас из среды живых?

Так, братие, пройдут еще годы, для некоторых, может быть, слишком немногие, и наши собратия по святому делу, нас соединившему, соберутся, как мы теперь, в этот самый день, чтобы и нас, вместе с другими скончавшимися, помянуть в своей молитве к Богу! И потом одно поколение будет сменяться другим, а эта братская молитва о нас пребудет неизменна, пока не перестанет существовать наш братский союз. Пусть и он прекратится рано или поздно; но до скончания мира непоколебимо будет продолжать свое существование православная Христова церковь, а вместе с нею до скончания мира будут совершаться ее молитвы, будет приноситься в ней бескровная жертва о скончавшихся в вере и покаянии присных ее чадах, и таким образом общение мира земного с миром загробным не прекратится до того времени, когда и самое время поглощено будет вечностью, когда не останется ни земного, ни загробного мира, а настанет и откроется во всей его славе единое всемирное царство Господа нашего Иисуса Христа. Да сподобит Он всех нас, братие, быть тогда причастниками вечной жизни, наследниками своего небесного царствия!

Причастие жизни вечной, наследие небесного царствия – это конечная цель и высшее благо человека; они только и сообщают скоротечной земной жизни нашей смысл и значение. Вот почему достойны глубокого сострадания люди, сознательно, или несознательно лишающие себя надежды на участие в вечном царстве Христовом.

Говоря это, мы имеем в виду не тех несчастных, о которых, к сожалению, особенно часто приходится слышать в наше мудреное время, – не тех, которые, ничего не ожидая за гробом, так легкомысленно тратят земную жизнь и еще легкомысленнее прекращают ее, когда им вздумается. Нет, наша скорбная мысль обращена теперь к другим, – к людям, которые так же, как и мы, чают воскресения мертвых и жизни будущего века, не менее нас желают и ищут наследия в царствии небесном, но, по ведению, или по неведению, сами же полагают себе преграду к их достижению, сами лишают себя надежды на их получение: ибо отделились от церкви Христовой, от единости ее веры, от общения с нею в спасительных таинствах и молитвах. Мы далеки от той дерзкой мысли, чтобы испытывать сокровенные судьбы Божии, и особенно о последней участи людей в день всемирного суда Христова; но если мы веруем, что вне истинной церкви Христовой, как единственной обладательницы завещанных ей от Господа ключей жизни и смерти, человеку невозможно спастись, то должны признать неподлежащим сомнению и то, что удаляющиеся от общения с церковью этим самым лишают себя надежды спасения, преграждают себе путь к жизни вечной в царствии небесном.

Бог свидетель, как мы искренно желаем, чтобы удалившиеся от церкви некогда присные ее чада паки возвратились к своей матери и под ее руководством вступили на прямой и верный путь к желаемому и искомому ими царствию Божию! Что такое и сам братский союз наш, как не выражение этого именно нашего желания – содействовать их спасению, или, что тоже, их соединению с церковью? И теперь, в этот священный для нас день, то же самое, христианскою любовью внушаемое желание побуждает нас обратить к ним братское слово, пригласить их вместе с нами, здесь, у престола Божия, беспристрастно рассмотреть: как произошло их прискорбное отделение от церкви, и так ли важны вызвавшие его причины, чтобы из-за них воздвигать раздор с церковью, чуждаться ее таинств, священнодействий и молитв?

Если бы кто-нибудь, совершенно незнакомый с так называемым старообрядчеством, внимательно прочел изложение исповедуемой вами веры, напр. по уважаемому вами Катихизису времен патриарха Филарета, если бы так же внимательно выслушал отправляемые вами богослужения, он бы поставлен был в немалое недоумение и с трудом мог бы понять, что заставило вас удалиться от церкви, даже питать вражду против нее, когда и сами вы, в сущности, содержите ту же веру, какую неизменно хранит она, отправляете то же богослужение, какое непрерывно совершается в ней, только с более исправными обрядами и в более правильных выражениях. Или вообразим себе, что с нами предстоит здесь какой-нибудь благочестивый старец, живший во времена первых пяти российских патриархов, скончавший дни свои именно при чтимом вами патриархе Иосифе и не бывший свидетелем последовавших при патриархе Никоне событий: как вы полагаете, – что сказал бы он о вашем разделении с церковью? Вникнув в разности ваших и наших богослужебных книг, он сказал бы, что в свое время был свидетелем гораздо больших книжных несогласий, что слышал и видел, как при Иосифе многие церковные чины отправлялись иначе, нежели при Иоасафе, при Иоасафе иначе, нежели при Филарете, при Филарете опять несходно с тем, как было при Иове, – даже в одно и то же время, при одном и том же патриархе, в одном и том же городе, в этой церкви служили так, а в той иначе, потому что пользовались книгами разного издания (эти книги есть у вас, – вы сами можете видеть, как во многом они не сходны между собою¹⁶⁸); – и однако же разделения в церкви не существовало, ересями и нововводствами друг друга не порицали; только ревнители правой веры и церковного благолепия соболезновали, что существует такой недостаток единообразия в богослужении и снедались желанием, чтобы устранен был этот недостаток. Вот что́, без сомнения, сказал бы вам разумный старец времен первых российских патриархов, и, конечно, произнес бы горькое осуждение тем людям, которые не только не приняли с благодарностию соборне исправленные книги, долженствовавшие положить конец неблагоприличному разнообразию в отправлении церковных служб, но и встретили их так враждебно; не одобрил бы он и вас за то, что доселе вы не можете обсудить беспристрастно действия ваших предков, доселе держитесь наследованной от них вражды с церковию.

Так действительно, ваше отделение от церкви, при согласии с нею в существенных пунктах учения, должно казаться странным и непонятным человеку, совсем незнакомому со старообрядчеством, а знающему и беспристрастно обсуждающему ваши мнения, будь он даже современник уважаемых вами первых патриархов, должно казаться и крайне незаконным и крайне прискорбным.

Как же явилось это, для одних странное, для других прискорбное, разделение? Много соединилось разного рода причин, вызвавших его к существованию и способствовавших ему утвердиться так надолго. Здесь нам не достало бы времени повествовать об них подробно: мы ограничимся указанием только самых главных причин. Таких, нам кажется, было собственно две, тесно одна с другой соединенные: 1) безусловное уважение к церковной древности, и 2) неуменье, а у некоторых нежелание, отличить при этом истинно-древнее предание от имеющего только кажущуюся древность, и, что́ еще важнее, отличить существенное и неизменяемое в вере от несущественного и изменяемого. Понятно, что первая из указанных причин сама в себе не только не предосудительна, а еще достойна уважения; но в соединении с другою и она может принести, и действительно принесла у вас, горькие плоды.

Хранение церковных уставов и преданий в их неповрежденной древности составляет одну из отличительных принадлежностей православия и церкви православной. В силу этого уважения к неповрежденной древности было у нас предпринято и соборное исправление богослужебных книг и чинов, утративших в тогдашней церковной практике единообразие, носивших ясную печать отступления от первоначальной древности и чистоты. Таким образом, предприятие это в своем основании имело тоже досточтимое начало – уважение к церковному преданию, верными и даже единственными блюстителями которого выдают себя старообрядцы. Следовало ожидать поэтому, что начатое церковною властью соборное исправление богослужебных книг и чинов встретит особенное сочувствие и содействие со стороны любителей и блюстителей старины, какими выдают себя старообрядцы. Так без сомнения и было бы при том условии, если бы первоначальные ревнители старообрядчества имели правильное понятие о древности, умели и желали обсудить спокойно, что было в тогдашней церковной практике действительно древнего и что казалось только древним, успевши утвердиться и войти в обычай, – особенно же если бы умели и хотели отличить существенное и неизменяемое в вере от несущественного и подлежащего изменению, – догматы от обрядов. Но во главе тогдашних ревнителей старообрядчества стояли именно люди, частью не умевшие, частью не хотевшие этого сделать, – и что же происходит? Еще только возникла и созревала мысль о соборном исправлении богослужебных книг и чинов, еще до первого собора, на котором решено было приступить к этому делу, церковная власть, пред наступлением четыредесятницы, издает распоряжение, чтобы за молитвою Господи и Владыко живота моего класть не по семнадцати больших, т. е. земных поклонов, а только по четыре, остальные же заменить малыми, т. е. поясными. Распоряжение касалось, как видите, внешнего обряда, церковного обычая, который ничего существенно важного для веры православной не представлял, к тому же найден был не имеющим истинно древнего происхождения;¹⁶⁹ но тогдашние ревнители старообрядчества поняли дело иначе, – в том, что несколько больших поклонов заменены малыми, они усмотрели нарушение одного из священных и неизменяемых уставов церкви, якобы существенно необходимого в деле спасения, и открыто провозгласили, что церковная власть хочет обновить на Руси непоклонническую ересь!

Тогда же было сделано церковною властью первое приглашение и к употреблению троеперстия вместо вошедшего в обычай двуперстия, – сделано после тщательного дознания, что этот обычай, креститься двумя перстами, в Руси московской распространился не в давнее время, так как и здесь, на Москве, люди престарелые и простой народ, тверже людей книжных сохраняющий предание, продолжали еще в то время креститься тремя перстами.¹⁷⁰ Распоряжение относительно перстосложения, как показали последствия, было распоряжением немалой важности; согласитесь однако же, что и здесь опять-таки дело касалось обрядового действия, которое само по себе, независимо от соединяемых с ним толкований, безразлично в деле веры. Но в исправлении перстосложения ревнители старообрядчества еще менее расположены были видеть возвращение к вселенской, всею православною церковью содержимой древности, – видеть притом исправление обряда, а не веры; напротив по этому поводу они еще громче возопили, что нарушается именно православная вера, что троеперстное сложение есть «нововводный догмат», что церковь повреждается ересями, что в церкви начинает действовать дух антихриста!¹⁷¹

Итак, ересь, еретичество, повреждение веры и благочестия – эти роковые слова произнесены! – и вы теперь видите, кто первый произнес их, когда и по какому случаю. Еще власть церковная вовсе не думала указывать у поборников старообрядчества следы ереси, или отступства, еще не было и мысли о произнесении над ними клятвы церковной, а они уже обвиняют церковь в повреждении ересями, – обвиняют за то, чему должны бы, как ревнители старины, искренно радоваться, – за восстановление церковных обрядов и чинов в их неповрежденной древности, – обвиняют потому, что не умеют и не хотят истинно-древние обряды отличить от мнимо-древних, и в каждом обряде хотят видеть неприкосновенный догмат веры!

И чем дальше, тем более крепнет это, частию непроизвольное, частию намеренное непонимание истинного значения предпринятых церковною властию попечений об устранении разного рода неисправностей, вкравшихся в церковные чины и обряды, – непонимание, вскоре приобретающее, у некоторых по крайней мере, характер непогрешимого суждения в делах веры; а вместе с этим все прискорбнее и гибельнее становятся последствия такого непонимания. По мере того, как происходило исправление церковно-богослужебных книг и обрядов, первоначальные поборники старообрядчества находят в них все более и более мнимых ересей. Прочтите со вниманием и, главное, с спокойным беспристрастием, что́ писали о новоисправленных книгах ваши первые наставники: Александр вятский (впрочем осудивший сам впоследствии свои писания), Аввакум, Никита, Лазарь, Аврамий и прочие? Замена одного речения другим, неудобопонятного слова более понятным, неправильного окончания более правильным, – все это они считали и называли ересью; не говорим уже о том, каких ересей не отыскали они в троеперстии, в начертании и произношении имени Спасителя Иисус, в одинаковом почитании четвероконечного и восьмиконечного креста, в употреблении трикратного аллилуия.

Когда таким образом ваши первоучители громко вопияли, что церковь великороссийская впала во многие ереси, и отторгали своих почитателей от повиновения церкви, согласитесь, – могла ли равнодушно смотреть на все это церковная власть? Люди, находившие ереси в употреблении троеперстия, трегубой аллилуии, четвероконечного креста и во всех вообще исправленных обрядах и молитвословиях, – эти люди возбуждали самое законное подозрение относительно чистоты их собственного вероучения; естественно возникал вопрос: нет ли чего противного православию в употреблении так упорно защищаемых ими – двуперстия, сугубой аллилуии и прочего? И вот действительно церковная власть усматривает в их действиях «знамения ереси и отступства». Мы не скрываем, что это сказано было и о некоторых обрядовых действиях, не противных православию, а представлявших только отступление от чистоты древнего обряда и общепринятого во вселенской церкви обычая; но если в этих действиях усмотрены признаки неправославия, то именно потому, что сами старообрядцы назвали еретическими соответствующие действия церкви православной, и что вместе с этим обрядовые действия, так упорно ими защищаемые, оказались именно не вполне ясно и верно выражающими православную мысль. Во всяком случае теперь, по прошествии двух столетий, когда многое в наших взаимных отношениях выяснилось и приняло другой характер, мы только можем выразить сожаление, что тогда, в виду ожесточенных нападений со стороны ваших первоучителей, церковная власть была вынуждена поступить таким образом. Притом же людей, с которыми она имела дело, невозможно было и вразумить указаниями чего-либо неправославного в их собственных действиях: ослепленные своею мнимой непогрешимостью, на упрек в неправославии они отвечали еще более нестерпимыми хулами на церковь, объявили ее совершенно падшею и лишенною благодати, открыто проповедовали: что «церкви более не церкви, архиереи не архиереи, священники не священники». Что же наконец оставалось делать с ними власти церковной, как не подвергнуть их каре церковного суда? – И суд над ними совершился, – строгий, но законный, вполне ими заслуженный: люди, обвинившие церковь в еретичестве, самочинно от нее отделившиеся, и самою церковью отсечены от церковного общения.

Нужно ли продолжать еще далее печальную повесть об этом прискорбном раздоре в недрах нашей церкви? Нужно ли говорить, какие страшные судьбы постигли старообрядчество в течение двухсот лет его существования в отчуждении от церкви? Вам лучше должны быть известны скорбные листы, из которых состоит вся летопись вашего прошедшего. Мы заметим только, что и ваше настоящее нисколько не лучше печального прошедшего: разве и теперь не гибнут десятки и сотни тысяч христианских душ без священства и таинств, без причастия тела и крови Христовы, оставив в небрежении страшное для них слово Спасителя: аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крове его, живота не имате в себе (Ин.6:53)! разве и теперь такое же множество душ христианских не окормляются все тем же похищенным, самочинным священством, не имеющим права на совершение таинств и преподание даров благодати!

Таковы-то страшные последствия, возникшие из семени первых недоразумений, – из того, что предки ваши, при похвальной ревности к соблюдению древних преданий, не умели и не хотели отличить истинно-древнее предание от имеющего только призрак древности и обряд, не составляющий существенного в деле веры, отождествили с самою верою!

В кратком слове мы не имели возможности раскрыть и показать вам все это с желаемою полнотою; но мы братски приглашаем вас самих спокойно и беспристрастно проследить, по несомненным ее памятникам, историю первоначального возникновения вашей, два века продолжающейся, вражды с церковью: наедине со своею совестью, призвав Бога во свидетели, рассмотрите сами причины, ее породившие, оцените их по достоинству, – и ваша искренность получит достойную награду, благодать Божия придет к вам на помощь, чтобы с путей стропотных привести вас к св. церкви, единой хранительнице истинного учения и неповрежденных отеческих уставов.

Без помощи благодати Божией, действительно, нет возможности человеку возвратиться с пути лжеучений, как и с пути порока, на путь истины. И если мы, отцы и братия, для того соединились под хоругвию первого святителя церкви московской, чтобы и словом и делом способствовать возвращению старообрядцев в лоно церкви православной, то молитва о ниспослании им от Господа необходимо нужной для сего благодатной помощи есть наша первая и всегдашняя обязанность.

Помолимся же, под предстательством святителя Петра, да просветит Господь светом благодати своей мысленные очи их в познание истины, да соделает их паки сынами святой своей церкви, и да сподобит всех нас быть наследниками вечной жизни в небесном своем царствии!

(Статья Преосвященнейшего Макария архиепископа Литовского и Виленского)

Царь Иван Васильевич, между прочим, заявил на Стоглавом соборе: «Христиане крестятся не по существу и крестное знамение не по существу кладут на себе, а отцы духовные о том не радят и не поучают» (Стогл. 5:6). В ответ на это заявление царя собор постановил: «протоиереи, священники и диаконы воображали бы на себе крестное знамение крестообразно и по чину, а протоиереи и священники и благословляли бы православных крестообразно же; так же и учили бы своих духовных детей и всех православных христиан, чтобы они ограждали себя крестным знамением по чину и знаменовались крестообразно, чтобы уставливали правую руку для крестного знамения, совокупив большой палец да два нижних перста во едино, а верхний перст со средним совокупив, простерши и мало нагнув. Так святителям и иереям благословлять и возлагать на себе рукою крестное знамение двумя перстами: сначала возлагать на чело, потом на перси, т. е. сердце, затем на правое плечо, наконец на левое плечо…. Так же подобает и всем православным христианам уставлять руку и воображать на лице своем крестное знамение двумя перстами. Если же кто двумя перстами не благословляет, как и Христос, или не воображает крестного знамения, да будет проклят, – изрекли св. отцы…. Три перста совокупити низу, а два верхние купно: теми благословити и креститися в божество и в человечество». Затем собор привел, в подтверждение своих слов, сказание о св. Мелетии антиохийском, будто бы благословившем людей на соборе таким именно сочетанием перстов, и учение Феодорита о сложении для благословения и крестного знамения трех перстов во образ Пресв. Троицы и двух перстов во образ двух естеств в Иисусе Христе (гл. 31). Это правило Стоглавого собора, излагающее учение о благословении и крестном знамении то самое, какого доныне держится русский раскол, а не то, какое содержит православная церковь, издавна служило предметом самых жарких пререканий между обличителями раскола и его защитниками. Мы не станем входить в подробности всех этих пререканий, а ограничимся только возможно-кратким рассмотрением спорного правила с исторической точки зрения.

Действительно ли 31-я глава Стоглава, содержащая в себе учение о благословении и крестном знамении, принадлежит Стоглавому собору? Было время, когда сомневались в подлинности самой книги – Стоглав, и думали видеть в ней не соборное уложение, а только черновые записки Стоглавого собора, кем-то измененные впоследствии и дополненные¹⁷². Но ныне, когда сделались известными две наказные грамоты митрополита Макария, писанные им от лица Стоглавого собора, одна к белому, а другая к монашествующему духовенству России, и заключающие в себе целиком или только в сокращении многие главы из Стоглава, как соборного уложения, сомневаться в подлинности этой книги было бы уже неразумно¹⁷³. А если так: то надобно признать подлинною и 31-ю главу Стоглава не только потому, что она находится во всех списках его, даже самих древних, но и потому, что она изложена так же в обеих наказных грамотах Макария, писанных от лица собора¹⁷⁴. Напрасно говорили, будто отцы Стоглавого собора, отвечая прямо на предложение царя о крестном знамении, могли постановить или подтвердить христианам только правило о благочинном ограждении себя крестным знамением, и будто статья о двуперстии и вообще о сложении перстов вовсе не соответствует запросу царя, и след. внесена в 31-ю главу Стоглава не отцами собора, а кем-либо другим¹⁷⁵. Напротив, статья эта вполне соответствует вопросу царя: «Христиане, сказал царь, рукою крестятся не по существу, и крестное знамение не по существу кладут на себе. Тут, очевидно, два частных указания, и собору следовало дать на них два ответа: первый, как рукою креститься по существу, т. е. как устанавливать руку для крестного знамения, как слагать ее персты, и второй – как крестное знамение по существу класть на себе. К существу крестного знамения собор, по всей справедливости, мог относить не только правильное начертание крестного знамения, но и правильное сложение перстов руки для крестного знамения. Напрасно так же старались доказывать, будто митр. Макарий не мог подписать Стоглава и в нем главы о двуперстии, будто сам этот митрополит держался троеперстия, потому что поместил в своих Чети-минеях известное слово Феодоритово в том виде, в каком оно, по-видимому, благоприятствует троеперстию, и прение Панагиота с азимитом, укоряющее латинян за употребление ими при крестном знамении двух перстов, а не трех¹⁷⁶. К сожалению, необходимо согласиться, что Макарий подписал Стоглав со статьею о двуперстии, если только Стоглав был подписан присутствовавшими на соборе отцами, и сам держался двуперстия: потому что, – повторяем, – разослал после собора две наказные грамоты, составленные по Стоглаву и заключающие в себе и учение о двуперстии. Если же Макарий поместил в своих Чети-минеях Феодоритово слово в таком изложении, которое, по-видимому, благоприятствует троеперстию: а) в таком же почти изложении слово это помещено и в 31-й главе Стоглава отцами собора, а известно, как оно ими там истолковано; б) и при таком изложении слово это предписывает одно и то же перстосложение как для крестного знамения, так и для благословения, что противно православному обычаю. Если Макарий поместил так же в двух книгах своих Чети-миней, декабрьской и июньской, писанных до Стоглавого собора, статью о прении Панагиота с азимитом, в которой первый укоряет последнего: «почто не слагаеши три персты, но твориши крест с обоими персты…»; то в августовской книжке тех же Чети-миней Макария, писанной после Стоглавого собора, это место статьи читается уже так: «и чему не якоже крестимся, проображаще истиннаго креста двема персты… вы же, окаяннии еретицы, не якоже повелеша св. отцы, крест воображаете вне себя…»¹⁷⁷. Самый верный взгляд на Стоглавый собор имели отцы большого московского собора, бывшего в 1667 году. Они не отвергали и не заподозривали ни подлинности Стоглава, ни участия в нем митрополита Макария, а прямо выразили мысль, что собор и Макарий в учении о двуперстии и некоторых других предметах, изложенном в книге Стоглав, погрешили, и погрешили «простотою и невежеством»¹⁷⁸. Ненадобно забывать, что Стоглавый собор был только собор частный или поместный, а частные соборы, как и ча…стные церкви не изъяты от возможности погрешать; тем более не изъяты от нее частные лица и иерархи, даже самые просвещенные. И как погрешности, допущенные Стоглавым собором и его председателем по простоте и неведению, касаются вовсе не догматов веры, а лишь обрядовой ее стороны, то они и не могут служить для нас препятствием признавать как собор, так и знаменитого святителя Макария православными.

Но если учение о перстосложении, содержащееся в 31-й главе Стоглава, несомненно принадлежит Стоглавому собору, то как же объяснить происхождение этого учения, откуда и когда оно появилось у нас? Чтобы поставить этот вопрос раздельнее и отвечать на него с возможною отчетливостью, считаем необходимым предварительно сделать два следующие замечания.

Первое замечание: главная, коренная особенность учения, изложенного в 31-й главе Стоглава, состоит в том, что оно заповедует только одно перстосложение и для крестного знамения и для благословения, между тем как православная церковь строго различает, и по внутреннему смыслу, и по внешнему виду, два перстосложения: перстосложение, которое употребляют все верующие для крестного знамения, и перстосложение, которое употребляют пастыри церкви для благословения верующих. Все православно-верующие осеняют себя крестным знамением во имя Пресвятой Троицы, и для этого слагают вместе и равно три первые перста правой руки, пригнув два последние: перстосложение это называется троеперстным. Пастыри же православной церкви преподают верующим благословение во имя Господа Иисуса Христа, и для этого слагают персты правой руки так, чтобы они изображали собою первые и последние буквы благословенного имени: IС. ХС., т. е. Иисус Христос, в частности – совокупляют персты второй и третий, иначе – указательный и средний, так, чтобы второй, простертый, представлял собою букву – I, а третий, простертый и несколько наклоненный, букву – С, первый же или большой палец совокупляют с двумя последними так, чтобы он пересекая четвертый палец, представлял вместе с ним букву – Х, а пятый перст или мизинец, простертый и несколько наклоненный, представлял при них букву – С: это перстосложение называется именословным. Если сравним с двумя этими перстосложениями так называемое двуперстное перстосложение, которое утверждено Стоглавым собором и доселе содержится нашими раскольниками, то увидим, во-первых, что, по внешнему виду, оно, различаясь вполне от троеперстного, имеет большое сходство с именословным: ибо учит слагать два перста, указательный и средний, совершенно так, как они слагаются в именословном, а три остальные перста – совокуплять довольно близко к тому, как они совокупляются в именословном, – и это сходство, очевидно, простирается до того, что именословное перстосложение не без основания можно назвать двуперстным, двуперстное же признавать за именословное, только не совсем точное или испорченное. А во-вторых, увидим, что, по внутреннему смыслу, двуперстное перстосложение старается совместить в себе оба православные перстосложения: ибо учит слагать и три перста во имя Пресв. Троицы, согласно с троеперстным, и два перста во имя Иисуса Христа или двух естеств в Нем, согласно с именословным. Но не это собственно важно для нас в настоящем случае; важно то, что, как мы уже сказали, Стоглавый собор и для крестного знамения и для благословения заповедует одно перстосложение, а церковь православная – два различных, и след. вопрос о времени происхождения этого перстосложения, заповедуемого Стоглавом, может быть, прежде всего, выражен так: одно ли или два различных перстосложения употреблялись в православной церкви для крестного знамения и благословения во времена предшествовавшие Стоглавому собору?

Второе замечание: перстосложение, заповедуемое 31-ю главою Стоглава, несправедливо или по крайней мере не точно называется двуперстным: оно есть вместе и троеперстное. Стоглав учит слагать для крестного знамения и благословения не только два перста, но и три, и даже о сложении трех перстов во имя Пресв. Троицы говорит прежде, а уже потом о сложении двух перстов для означения двух естеств во Христе. Правда, самое крестное знамение должно быть начертываемо, по Стоглаву, двумя перстами правой руки, но при этом непременно должны быть совокуплены во едино и три остальные перста правой руки, так что, если бы кто стал креститься или благословлять только двумя перстами своей десницы, а трех остальных перстов ее не совокуплял во едино, или слагал их как-нибудь иначе, или совсем не слагал, такое благословение и такое крестное знамение были бы, по Стоглаву, неправославными, недозволительными. Следовательно вопрос наш не в том, с какого времени начали в церкви креститься или благословлять двумя перстами, а в том, с какого времени начали для крестного знамения употреблять двуперстное и вместе троеперстное перстосложение, проповедуемое Стоглавом, с какого времени это двуперстно-троеперстное перстосложение начали употреблять не для одного только крестного знамения, или не для одного благословения, а равно и для того и для другого.

Сохранилось непререкаемое свидетельство, что в первой половине XV века у нас, как и в Греции, употреблялись два различных перстосложения, одно для благословения, а другое для крестного знамения, – свидетельство, которое должно иметь полную силу и для последователей Стоглава. В Степенной книге, пересмотренной и дополненной под непосредственным руководством самого митрополита Макария, и даже по списку ее, писанному еще при его жизни, два раза изложен следующий рассказ: однажды митрополит Фотий (1410–1431) посетил Симоновскую обитель и, обходя монастырские службы, зашел в пекарню и здесь увидел инока Иону, который незадолго перед тем от многого труда, воздержания и непрестанной молитвы уснул, и «десную свою руку на главе своей держаше согбену, яко благословяше ею. Святитель со удивлением зряше нань и не повеле никомуже разбудити его; и, пророчествуя о нем, глаголаше: разумейте, о чада, яко инок сей Иона будет велик святитель во странах русские земли» и проч., что́ впоследствии и исполнилось¹⁷⁹. Почему это митрополит Фотий удивился при виде спящего Ионы? Почему изрек пророчество, что он будет великим святителем? Потому единственно, что Иона, простой инок, не имевший права благословлять, держал десную руку свою «согбену, яко благословляше ею». Да как же Фотий мог бы узнать по согбению руки Ионы, что он «яко благословляше ею», если бы перстосложение святительское и иерейское для благословения не отличалось тогда от перстосложения всех верующих для крестного знамения, а было одно и то же? В таком случае Фотию, при виде спавшего Ионы, всего естественнее могло бы прийти на мысль, что, верно, инок, как молился пред сном, так и заснул, усталый, с тем же молитвенным перстосложением, и не было бы повода ни удивляться, ни предсказывать о будущем святительстве Ионы. Необходимо согласиться, что во дни митрополита Фотия, который, как известно, пришел к нам из Греции и хорошо знал обычаи православной церкви, в ней действительно употреблялись два различных перстосложения, одно для благословения, а другое для крестного знамения. А вслед за тем необходимо допустить, что одно и то же перстосложение для крестного знамения и благословения, проповедуемое Стоглавом, могло получить свое начало отнюдь не прежде, как во второй половине XV в. Впрочем, это только общее и далеко недостаточное решение вопроса. Обратимся к подробностям.

Какое перстосложение употреблялось в церкви православной собственно для крестного знамения до времен Стоглавого собора?

В первые века христианства не видим между христианами одного определенного перстосложения для крестного знамения. Св. Иоанн Златоуст (IV в.) учил креститься перстом¹⁸⁰, и об этом обычае креститься одним перстом упоминают св. Епифаний, современник Златоуста, и потом блаж.. Иероним, блаж. Феодорит Кирский, Созомен (V в.), св. Григорий Двоеслов и Иоанн Мосх (VII в.), повествуя о разных православных христианах, подвижниках и святых, творивших крест таким образом¹⁸¹ А св. Кирилл Иерусалимский, так же отец четвертого века, учил совер&&& шать крестное знамение перстами, всего вероятнее, тремя: так как оно совершалось тогда, по ясному современному свидетельству св. Ефрема Сирина, во имя Пресв. Троицы¹⁸². Других сведений относительно перстов для крестного знамения не встречается у писателей первых восьми веков хр. церкви: потому, без сомнения, что тогда этим вопросом намеренно не занимались. Из тех же немногих свидетельств, высказанных мимоходом и как бы случайно, на которые мы указали, можем вывести следующие заключения: а) хотя обычай знаменоваться образом креста, по словам св. Василия Великого, отца IV века, христиане прияли несомненно от предания апостольского; но апостолы, верно, не заповедали христианам одного определенного перстосложения для крестного знамения: иначе это перстосложение сохранялось бы неизменно в первенствующей церкви, и в IV веке не могли бы креститься безразлично, и одним перстом, и перстами¹⁸³; б) если бы учение о перстосложении, проповедуемое Стоглавом, существовало в первые века христианства с грозными словами: «аще кто не знаменуется двема персты, да будет проклят», – то этому проклятию подлежал бы и св. Иоанн Златоуст, подлежали бы и другие православные христиане, подвижники и святые, крестившиеся одним перстом; в) если во дни блаж. Феодорита, святительствовавшего в городе Кире, существовал обычай креститься одним перстом, и если сам Феодорит говорит о святых крестившихся только перстом, и в том числе о преп. Маркиане, происходившем из того же города Кира, – то уже по одному этому блаж. Феодориту кирскому не может принадлежать известное слово о сложении трех и двух перстов, приводимое Стоглавом и оканчивающееся словами: «тако достоит креститися и благословити, тако святыми отцы указано и узаконено».

Не прежде, как к концу IX или в начале X столетия встречаем еще свидетельство о перстах для крестного знамения, относящееся, впрочем, не ко всей хр. церкви, а только к одной стране – Сирии. Илия Гевери, несторианский митрополит Дамаска (с 893 г.) и пред тем бывший несторианским же епископом в Иерусалиме, доказывая в своем сочинении, что все три существующие в Сирии отделы или общины христиан – Яковиты, Несториане и Мелхиты в сущности веры будто бы согласны между собою и разнятся только в образе выражения своей веры, между прочим, говорит: «а что в изображении знамения креста они между собою весьма мало согласуются…, это нимало не вредит согласию и единомыслию. Так Яковиты (монофизиты) единым перстом знаменуют себя крестом, переходя от левой руки к правой, чем исповедуют свою веру во единого Христа, который, умерши на кресте, исхищенных от шуия части, т. е. от греха, перенес к десной, т. е. к благодати. Равным образом Несториане и Мелхиты, когда двумя перстами начертывают образ креста от правой руки к левой, то исповедуют свою веру, что на кресте Божество и человечество были соединены вместе, что крест был виною нашего спасения, и от него вера от десной части произошла и неверие или заблуждение от шуия отгнано»¹⁸⁴. Не станем сомневаться, что под Мелхитами Илия разумеет православных христиан – сирийцев, усвоя им совершенно православные верования и о лице Спасителя и о Богоматери, – хотя есть основание сомневаться: так как современный Илие православный митрополит Кизический Димитрий, писавший к императору Константину Порфирородному (911–919) о тех же Яковитах и Мелхитах, называет последних прямо еретиками¹⁸⁵. Согласимся даже, что двуперстие для крестного знамения не вымирало между православными в Сирии еще и в XII столетии, как можно заключать из известных слов монаха Петра Дамаскина (т. е. из Дамаска), писавшего около 1157 года, столько излюбленных нашими раскольниками: «начертанием честного и животворящего креста отгоними суть беси и различнии недузи…, яко два перста убо и едина рука являют распятаго Господа нашего И. Христа, во двою естеству и едином составе познаваема»¹⁸⁶. Но утверждаем решительно, что это двуперстие сирийских христиан совсем не то перстосложение, какое заповедует Стоглав, и раскольники наши напрасно ссылаются на Петра Дамаскина: а) Сирийцы крестились двумя перстами, но не слагали при этом и трех перстов, и Петр Дамаскин говорит только о двух перстах и единой руке в знамение двух естеств во едином лице нашего Спасителя, вовсе не упоминая о сложении трех перстов во имя Пресв. Троицы; а Стоглав учит слагать для крестного знамения и три перста во имя Пресв. Троицы и вместе два перста в знамение двух естеств во Христе; б) Сирийцы слагали два перста только для крестного знамения, а Стоглав заповедует свое троеперстное и вместе двуперстное перстосложение не только для крестного знамения, но и для благословения; в) сложение только двух перстов для крестного знамения, без сложения в то же время и трех перстов, пред судом Стоглава, как мы уже заметили, должно считаться неправославным, недозволительным; г) если допустить, что двуперстие заимствовал Стоглав от Сирийских христиан, то от кого же заимствовал он свое троеперстие?

Остальные достоверные свидетельства о сложении перстов для крестного знамения, употреблявшемся в православной церкви, в Греции и России, с X до половины XVI столетия, все говорят о православном троеперстии. Разумеем – а) св. мощи подвижников XI–XII в., нетленно почивающих в киевских пещерах, и именно – преп. Ильи Муромца и Иосифа многоболезненного, у которых три первых перста правой руки соединены, хотя неравно, но вместе, а два последние, безымянный и мивинец, пригнуты к ладони, и преп. Спиридона, у которого три первые перста соединены даже совершенно равно, а два последние пригнуты¹⁸⁷; б) известные уже нам слова греческого философа Панагиота, который, во дни греческого императора Михаила Палеолога, имел в Константинополе торжественное прение с двенадцатью латинскими философами, присланными папою Григорием X (1271–1276) и, между прочим, укорял их за то, что они не кладут на себе истинного креста тремя перстами, как кладут православные, а двумя¹⁸⁸; в) наконец свидетельство Солунского иподиакона Дамаскина Студита, бывшего впоследствии митрополитом Навпакты и Арты, который в одном из поучений своих, изданных им самим еще в 1528 г., в Венеции, говорит следующее: «каждый благочестивый христианин для крестного знамения сперва да совокупляет три перста в означение Св. Троицы, великий палец и два другие, которые близ него, потом да полагает их, первое, на челе своем, второе, на чреве своем, третье, на правом плече и, четвертое, на левом». Не излишним считаем присовокупить, что эти поучения, после первого издания, были издаваемы много раз (в последний – в 1844 г.), и всегда пользовались между православными греками великим уважением¹⁸⁹.

Таким образом из всех достоверных свидетельств (о недостоверных не говорим, каковы свидетельства от икон, писанных красками, будто бы весьма древних, но не раз поновлявшихся, или представляющих перстосложения изображенных на них лиц крайне неотчетливо и неясно, возбуждающие только нескончаемые споры)¹⁹⁰ оказывается, что в церкви православной до времен Стоглавого собора никогда не употреблялось, собственно для крестного знамения, то двуперстное и вместе троеперстное перстосложение, какое под клятвою заповедал этот собор¹⁹¹.

Какое перстосложение употреблялось в церкви православной собственно для благословения до времен Стоглавого собора? Ограничимся и здесь указанием на свидетельства только достоверные, неподлежащие сомнению.

На мозаических иконах знаменитого собора цареградского, которые недавно сделались известными по самому верному и беспристрастному описанию одного ученого иностранца, и по самым точным копиям, им же снятым, мы находим до одиннадцати благослоляющих рук – самого Спасителя и некоторых пророков, апостолов и святителей, и все эти руки имеют перстосложение именословное, одни – строго и явственно именословное, другие – менее строго и явственно; но нет ни одной руки, у которой было бы перстосложение двуперстное-старообрядческое, т. е. у которой бы «три персты, больший, безымянный и мизинец, были равны вкупе». Вот пред нами свидетельство о перстосложении для благословения в греческой церкви от VI до половины XV века: потому что, хотя большая часть мозаических икон софийского цареградского собора принадлежат несомненно времени самого храмоздателя, императора Юстиниана, но некоторые следует относить уже ко времени императора Василия Македонянина (IX в.), наложившего на них новую мозаику, а немногие – даже ко времени последнего греческого императора Иоанна Палеолога (XV в.), старавшегося также о возобновлении мозаик в храме¹⁹².

Словесных свидетельств о перстосложении для благословения, употреблявшемся в Греции, известно два: одно принадлежит патриарху константинопольскому Герману – VIII в., другое – неизвестному греку XII века. Св. Герман, в своем истолковании церковных служб, имея в виду господствовавшее тогда мнение, что второе пришествие Спасителя последует по истечении 1000 лет от рождества Его, или 6500 лет от сотворения мира, говорит, что это мнение выражает архиерей самым сложением перстов своей руки, когда благословляет народ во время литургии по прочтении евангелия: потому что сложение перстов благословляющей архиерейской руки, если персты переложить на числа, означает 6500. Но для того, чтобы сложение перстов руки могло означать 6500, оно должно быть непременно именословное¹⁹³. Неизвестный грек XII в., в своей статье против латинян, содержащей перечень их заблуждений, между прочим написал в обличение их архипастырей следующее: «некоторые из них пятью перстами как-то благословляют и пальцем лице знаменают, подобно монофелитам, между тем как персты в знаменованиях должны быть располагаемы так, чтобы чрез них означались два естества и три Лица, как показал Христос, когда возносясь на небеса, воздвиг руки свои и благословил учеников»¹⁹⁴. Тут уже ясно указывается для благословения сложение и двух, и вместе трех перстов, которое, если не по внешнему виду, вовсе здесь не обозначенному, то по внутреннему смыслу, совершенно похоже на утвержденное Стоглавым собором. Правда, последняя половина приведенного нами свидетельства из статьи неизвестного грека находится только в латинском ее переводе, хотя и очень древнем, но не находится в славянском переводе этой самой статьи, которая еще с XIII-го века и до XIX постоянно помещалась в наших кормчих, рукописных и печатных, под заглавием: «О фрязех и о прочих латинах». Здесь рассматриваемое свидетельство грека против латинян читается так: «(тии же святители…) пятью перст страною некако благословляют и последи пальцем лице прекрещают», – и только, а всех последующих слов о сложении перстов для означения ими двух естеств и трех Лиц, вовсе нет¹⁹⁵. Дело несбыточное, чтобы славянский переводчик позволил себе намеренно исключить эти слова, если бы они находились в греческом подлиннике и особенно если бы они выражали собою общее верование и общий обычай православной церкви касательно сложения перстов для святительского благословения. Гораздо сбыточнее, что они прибавлены к статье, в том или другом списке ее, каким-либо греком, державшимся выраженного в них мнения, как мнения частного, и что с такого-то списка с прибавлением, статья и переведена на латинский язык, может быть, даже тем же греком, судя по крайнему неискусству перевода. Но во всяком случае надобно допустить, что, по крайней мере, в виде частного или местного обычая, такое двуперстное и вместе троеперстное перстосложение для благословения где-либо существовало в Греции в XII веке.

В России есть свой знаменитый Софийский собор, киевский, в котором сохранились и мозаические иконы, и фрески XI века. На этих иконах и фресках, по самым беспристрастным свидетельствам, можно различать троякое перстосложение благословляющих рук: а) строго-именословное, б) весьма и даже совершенно близкое к двуперстному – старообрядческому (которое, впрочем, как мы заметили выше, можно вообще считать и за неточное-именословное и могло зависеть просто от неискусства иконописцев), и в) какое-то неизвестное, в котором указательный палец и мизинец простерты, средний и безымянный вогнуты внутрь ладони, а большой палец или не виден за ладонью, или простерт¹⁹⁶. На некоторых саккосах наших святителей Петра, Алексия, Киприана, Фотия, на некоторых древних священных сосудах, евангелиях и греческих гривнах встречаются, кроме именословного, более или менее строго, и другие очень различные перстосложения для благословения, совсем не похожие ни на именословное, ни на двуперстное-раскольническое, которые так же, вероятно, иногда употреблялись или допускались в церкви, если не предположить, что все это разнообразие в изображениях благословляющих рук зависело от неискусства мастеров и художников¹⁹⁷. В ризнице Троицко-Сергиевой лавры доселе хранится пелена, пожертвованная современным митр. Фотию в. к. московским Василием Дмитриевичем (1359–1425) на гроб преп. Сергия с изображением на ней самого преподобного: здесь благословляющая рука чудотворца Сергия изображена с явственным и точным перстосложением именословным, и это изображение, шитое, остается доселе неизменным¹⁹⁸. Вот какое, значит, перстосложение употреблялось у нас для благословения при м. Фотии!

Общий вывод представляется сам собою: в числе перстосложений употреблявшихся в православной церкви в течение первых XV веков, собственно для благословения, находилось и то, или весьма близкое к тому, которое утверждено Стоглавым собором. Но повторяем: собственно для благословения… А как же могло случиться, что это самое перстосложение стали употреблять вместе и для крестного знамения и когда это случилось? Каким образом, вместо двух различных перстосложений, употреблявшихся у нас еще в первой половине XV в. при митрополите Фотии для благословения и для крестного знамения, могло возникнуть и потом распространиться и приобрести силу только одно перстосложение для той и другой цели, так называемое двуперстное, утвержденное Стоглавым собором? Припомним сказанное нами прежде, что это двуперстное перстосложение, по внешнему виду, имеет сходство с именословным и в сложении собственно двух перстов, указательного и среднего, даже совершенное сходство, а по внутреннему смыслу старается совместить в себе оба перстосложения, и именословное, и троеперстное: итак, не из них ли непосредственно и возникло оно самым естественным и неприметным образом? Какому-нибудь грамотею, любившему поумствовать, легко могло прийти на мысль, зачем это в церкви употребляются два разных перстосложения для благословения и крестного знамения, когда совершенно удобно совместить их в одно, без всякого нарушения их внутреннего смысла? Для благословения слагаются все пять пальцев правой руки, во имя Иисуса Христа, и выражают собою ИС. ХС.; а совершенно достаточно слагать только два перста, указательный и средний, выражающие собою ИС., во имя Иисуса, в двух его естествах. Для крестного знамения слагаются три первые перста правой руки во имя Пресв. Троицы, а можно слагать во имя Пресв. Троицы и те самые три перста правой руки, которые при благословении слагаются для означения имени Христа – ХС., т. е. большой палец с безымянным и мизинцем. И выйдет из двух перстосложений одно, с сохранением их знаменований. Родившись в голове какого-либо грамотея, такая мысль, как согласная с духом православия, могла найти сочувствие и между другими, подобными же грамотеями, и чрез них мало-помалу распространяться. Или дело совершилось еще проще: какой-либо благочестивый христианин, рассуждая о различии между тем перстосложением, которое употребляют пастыри церкви для благословения верующих, и тем, которое употребляют все верующие для крестного знамения, мог остановиться на соображении, что первое перстосложение, как употребляемое пастырями церкви, должно быть более священным и более сильным пред Богом, а вслед за тем перейти к выводу, что гораздо лучше и целесообразнее это же самое пастырское перстосложение употреблять и всем верующим для крестного знамения. И эта мысль, подобно изложенной нами выше, как не противная вере и благочестию, могла также найти себе последователей между верующими и послужить началом для постепенного распространения двуперстно-троеперстного перстосложения и для крестного знамения, по крайней мере, в виде частного обычая.

Как бы то ни было впрочем, верны или неверны высказанные нами предположения, – но необходимо допустить, что если не раньше, то и не позже второй половины XV века у нас появились уже ревнители учения, что для благословения и крестного знамения должно употреблять одно и то же сложение перстов, двух и трех: появились именно у нас, а не в Греции, где, как мы видели, даже в начале XVI в., еще продолжали учить верующих креститься только тремя перстами. Эти ревнители, для распространения своего излюбленного учения, старались приискивать разные книжные доказательства, и один из них не смутился даже составить сам подложное слово (дело тогда у нас довольно обыкновенное!) под именем св. Феодорита, како благословити и креститися, в котором, изложив учение о сложении трех перстов во образ Пресв. Троицы и о сложении двух перстов для означения двух естеств во Христе, без объяснения впрочем, каких именно перстов, в заключение прибавил: «тако святыми отцы указано и узаконено». Слово несомненно подложное и вовсе не принадлежит блаж. Феодориту, епископу кирскому; но тогда у нас не знали по-гречески, не умели отличить подлинных сочинений отеческих от подложных, а с благоговением принимали все, что выдавалось от имени св. отцов¹⁹⁹, – и вот к концу XV в. мнимое слово Феодорита, како благословити и креститися, переписывалось уже и в кормчие книги и в другие сборники²⁰⁰. Недовольствуясь одним словом Феодоритовым, в то же время стали ссылаться в подтверждение своего учения, еще на искаженную повесть о св. Мелетии антиохийском. По греческим историкам, в ней рассказывалось, что Мелетий, когда православные просили его на антиохийском соборе выразить кратко учение о единосущной Троице, показал сначала три перста, а потом, два из них пригнув, простер один и изрек: трех разумеем, а говорим как об одном²⁰¹. В наших древних Прологах, под 12 числом февраля, повесть эта излагалась не одинаково, например, в прологе XIV века – так: «(Мелетий) три показа им персты и не бысть им знамения, потом совокупль я и, един пригнув, благослови люди, и изыде от него огнь, яко молнии, и достохвальный он испусти глас: трие убо разумеем, о едином же беседуем» (Имперск. публ. библ., Древлехран. Погодин., № 59, пергам.); в Прологе начала XVI века – так: «три показа им персты и…, потом два совокупль, а един протянув, благослови»… и проч. (той же библ. и Древлехран., № 618). В обоих этих Прологах сказание передается еще довольно близко к греческим подлинникам. Но в Прологе, писанном в 1432 г. в Новгороде, читаем: «три показа…, потом два совокупль, а един пригнув, благослови»… (той же библ., в лист., отд. I, № 48, пергамен.); то же самое – и в Прологе 1481 года (той же библ., в лист., отд. I, № 311). Наконец, в одном Сборнике к концу XV в. на эту повесть ссылаются уже в подтверждение учения о двуперстии и в ней излагается, будто св. Мелетий сначала «показа персты три…, и не бысть знамения; посем же два совокупль, а трети пригну и благослови люди, и изыде от него яко огнь молнии, – достохвальный он испусти глас: «трие убо разумеем, о едином же беседуем»²⁰². Искажение очевидное! Но и этим не ограничились, а тогда же изобрели еще третье основание для учения о двуперстии, сделав новую порчу. В наших рукописных кормчих и других рукописях, не раньше, впрочем, XV в., встречается чин принятия Хвалисян (армян) и других еретиков, обращающихся к православию; в этом чине, между прочим, находится такая статья: «иже не крестит (т. е. не благословляет) двема перстома, якоже и Христос, да будет проклят». Речь тут, без сомнения, только о благословении, а вовсе не о крестном знамении, – ибо Христос только благословлял, но сам не крестился, – и статья имела целью оградить против еретиков православное, т. е. именословное перстосложение, которое, по двум наиболее выдающимся в нем перстам, может называться и двуперстным. Но к концу XV века в некоторых наших Сборниках, статья эта излагалась уже в следующем виде: «иже не крестится или не знаменуется двумя персты, якоже и Христос (Христос крестился!), да есть проклят²⁰³. Таким образом к концу XV века уже придуманы были все три доказательства, на которых потом Стоглавый собор утвердил свое постановление о сложении трех и двух перстов для благословения и крестного знамения, хотя нельзя не заметить, что как второе доказательство (сказание о Мелетии), так и третье, даже в своем искаженном виде, вполне не соответствуют цели: они вовсе не говорят о сложении трех перстов, – чего требует Стоглав, а говорят только о двух перстах; второе же вовсе не говорит и о крестном знамении, упоминая лишь о благословении.

Достойно замечания, что ни в одной из этих трех статей не определено еще, какие три перста совокуплять во образ Пресв. Троицы и какие два во образ двух естеств во Христе; но к концу того же XV века сделана была и попытка определить эти персты, которая гласила, что надобно слагать персты – верхний с двумя дольними во образ Троицы, а два верхнейших – в божество и человечество. Такая неумелость и неискусство в наименовании самих перстов, двух и трех, для крестного знамения, и вообще в изложении учения об этом предмете, какие мы видим здесь у неизвестного автора и сейчас увидим у других писателей, из которых каждый называл персты по-своему и неудачно, всего яснее свидетельствуют, что тогда это учение было еще очень ново и что для точного выражения его еще не уяснились понятия, не выработался язык, не установилась терминология²⁰⁴. Да и на что потребовались все эти доказательства в пользу двуперстия и вместе троеперстия, если бы такое перстосложение не было в то время у нас «новшеством» и всеми употреблялось? Очень естественно, что находились тогда и между грамотеями люди, которые старались отстаивать два прежних, издревле существовавших в нашей церкви, перстосложения, одно для крестного знамения, а другое для благословения, и говорили: «яко подобает креститися треми персты, а благословити двема», – для чего указывали даже на то, что в самом слове Феодоритовом сперва говорится о трех перстах, а потом о двух; но ревнители двуперстия оставались непреклонными в своем мнении и отвечали им уклончивыми и невразумительными толкованиями²⁰⁵.

В таком виде учение о двуперстии перешло в XVI столетие, и в самом начале этого столетия Феодоритово слово находим в одном хронографе, а все три статьи – и Феодоритово слово, и сказание о Мелетии, и проклятие на некрестящихся двумя перстами, – в одной следованной Псалтыри²⁰⁶. В первой четверти столетия, если не прежде, автор «Домостроя» внес Феодоритово слово в свое сочинение без всяких перемен, но от себя пояснил, что три перста во образ Троицы суть крайний да два нижних, а два перста во образ двух естеств во Христе – средний и другой при нем²⁰⁷. Затем слово Феодоритово поместил в «Сборнике» своих сочинений и сам митрополит Даниил (1522–1539), и уже в таком виде: «сице благословити рукою и креститися: три персты равно имети вкупе, большой да два последних, по образу Троическому…, а два перста имети наклонена, а не простерта…, вышний перст образует божество, а нижний перст образует человечество»… и проч., т. е. поместил со внесением пояснения о перстах в самый текст слова²⁰⁸. Вопрос о крестном знамении считался тогда делом величайшей важности, и известный старец Псковского Елеазарова монастыря Филофей, в своем послании к вел. князю Василию Ивановичу (1505–1533) указывал ему, как на первую задачу его царствования, чтобы он научил своих подданных правильно полагать на себе крестное знамение, чего многие из них не делали, – хотя о перстосложении здесь прямо не говорится и не видно, какого перстосложения держался сам Филофей²⁰⁹. Обращались с этим вопросом и к Максиму греку, и он, будто бы, подобно митр. Даниилу, стоял за двуперстие и отвечал согласно с словом Феодоритовым, наименовав, по-своему, самые персты («совокуплением трех перстов, сиречь пальца и еже от средняго и малаго тайну исповедуем богоначальных трех Ипостасей…, протяжением же долгаго и средняо сошедшася два естества во Христе…»), – если только не предположить, что сказание Максима о крестном знамении испорчено еще первым собирателем его сочинений, вскоре после его смерти²¹⁰.

Таким-то образом еще до Стоглавого собора в продолжение, может быть, целого столетия, мало-помалу подготовлялось и распространяемо было у нас учение о двуперстии нашими книжниками и грамотеями: неудивительно, если и успело оно приобрести себе жарких последователей и приверженцев – преимущественно между книжными же людьми. Но в массы народа оно не проникало, или проникало весьма мало: там продолжали креститься по-старому, тремя перстами, как научились от предков. Это засвидетельствовал сам царь на Стоглавом соборе, когда сказал: «христиане рукою крестятся не по существу», что означало: «христиане рукою крестятся не двумя перстами», как и поняли царя отцы собора, и потому постановили известное правило о двуперстии для пастырей и мирян. И, замечательно, царь не сказал: «некоторые христиане»…, а сказал вообще: «христиане рукою крестятся не по существу». Это показывает, как велико еще было тогда число держащихся троеперстия. Происходили ли на Стоглавом соборе разногласия и споры по вопросу о перстосложении для благословения и крестного знамения? Сведений об этом не сохранилось никаких; но сомнительно, чтобы происходили: так как на соборе присутствовали все лица, более или менее, книжные, которые знали, что написано об этом предмете в употреблявшихся тогда свидетельствах, и при том написано от имени св. отцов, и привыкли верить всему написанному. Гораздо вероятнее, что члены собора, без долгих колебаний, постановили свое знаменитое правило о двуперстии и, в основание своего определения, «по простоте и невежеству», привели и слово Феодоритово, нимало не подозревая его подложности, и повесть о св. Мелетии, не замечая в ней очевидного искажения, и столько же искаженную статью с проклятием на некрестящихся двумя перстами, которую изложили в своем определении даже два раза, сперва так: «аще кто двема персты не благословляет, якоже и Христос, или не воображает крестнаго знамения, да будет проклят», а чрез несколько строк так: «иже кто не знаменуется двема персты, якоже и Христос, да есть проклят». Вот как, наконец, учение о двуперстии, столько времен проводившееся у нас только путем книжным, достигло своей высшей силы: – утверждено целым собором и даже возведено на степень догмата, ограждено проклятием! Это проклятие в деле совершенно обрядовом, узаконявшее для всех и навсегда одно только двуперстие для благословения и крестного знамения и поразившее анафемою всех православных – греков, русских и прочих, которые употребляли другое перстосложение, было величайшею ошибкою Стоглавого собора. Рано или поздно, оно неизбежно должно было вызвать, и действительно вызвало, через столетие с небольшим, новое проклятие, но только павшее уже на крестящихся двумя перстами по Стоглаву, и послужило хотя отдаленною, но самою коренною и главнейшею причиною русского раскола.

Теперь, казалось, уже не нужно было для распространения учения, утвержденного собором, употреблять порчи прежних сочинений, хотя и от этого не отказывались²¹¹; теперь за распространение двуперстия принялись сами духовные власти. Митрополит Макарий рассылал свои наказные грамоты по всей России, к духовенству белому и монашествующему, с наставлениями о двуперстии; все епархиальные архиереи обязаны были иметь у себя книгу Стоглав и ею руководствоваться; к тому же обязывались и все поповские старосты (благочинные) и местные соборы²¹². Есть, однако ж, свидетельства, что и теперь, несмотря на все влияние духовенства, учение о двуперстии, особенно в начале, имело мало успеха²¹³; что троеперстия продолжали держаться по местам в некоторых наших обителях²¹⁴; что и под конец XVI столетия троеперстие для крестного знамения употреблялось еще, хотя уже вместе с двуперстием²¹⁵. Есть прямые и неоспоримые свидетельства, что даже в начале XVII в. троеперстие для крестного знамения не только не было вытеснено у нас, но оставалось еще господствующим в России, как и в Греции. Иностранец Петрей, родом Швед, который, по его собственным словам, несколько раз бывал в России, еще при Борисе Годунове (1598–1604) и последующих царях до Михаила Феодоровича, послом от своего государя, несколько лет жил между русскими, тщательно наблюдал их веру и обряды и вносил в свою летопись лишь то, что видел своими глазами, вот как описывает крестное знамение у русских: «в домах у москвитян, как бедных, так и богатых, есть живописные образа… при всяком входе и выходе они кланяются и крестятся пред образами…; особливо когда идут спать, встают с постели, выходят из-за стола или из дому, и опять входят в него, они наклоняют голову и крестятся три раза тремя согнутыми перстами, большим указательным и самым длинным»….²¹⁶. А о греках вот что говорит ученый грек Христофор Ангел, уроженец пелопонесский, который, вследствие гонений за веру, принужден был в 1608 г. удалиться в Англию и там издал впоследствии небольшое сочинение о своих соотечественниках: «когда входят они в церковь, каждый идет на свое место и, ставши, снимает шапку или головной убор, и соединяет три перста правой руки, т. е. первый перст и второй и третий вместе, знаменуя, что Бог есть святая Троица, и полагает три соединенные перста сперва на чело, в знак того, что св. Троица находится на небе; а потом полагает на чрево в означение того, что Сын Божий и Слово сошел на землю и воплотился, и распят был, и умер за наши грехи; далее полагает на правом плече, показывая, что Он восшел из ада и воссел одесную Отца; наконец полагает на левом плече, выражая (мольбу), чтобы Он не оставил нас ошуюю (на страшном суде), но избавил нас от левой страны»²¹⁷. Спросим теперь последователей Стоглава: каким же образом могло случиться, что в начале XVII столетия троеперстие для крестного знамения было господствующим и в Греции и даже в России, если справедливо, как вы утверждаете, что не только со времени Стоглавого собора, но и прежде его и вообще изначала в церкви православной употреблялось только одно истинное перстосложение – двуперстное?

Вопросы о так называемых старопечатных и новопечатных церковно-богослужебных книгах имеют существенное значение и занимают первенствующее место в ряду вопросов о расколе.

Известно, что и самое появление раскола в русской церкви имело ближайшую связь с предпринятым при патриархе Никоне делом соборного исправления церковно-богослужебных книг, по греческим и харатейным славянским подлинникам. Предприятие это, в самом начале своем, было встречено крайне неприязненно людьми, дотоле беспрепятственно распоряжавшимися на книгопечатном дворе, надзиравшими над исправлением и печатанием книг, а теперь, за неспособность, устраненными от участия в этом важном деле, которое поручено было, как и следовало, людям ученым, хорошо знавшим греческий язык, в том числе некоторым грекам, знакомым с языком славянским. Противодействуя начатому и постепенно приводившемуся в исполнение предприятию соборного исправления богослужебных книг, эти лица, ставшие теперь первоначальниками и первоучителями раскола, огласили это исправление не исправлением богослужебных книг и чинов, а искажением православной веры; они утверждали, что прежде изданные так называемые, старопечатные книги составляют неприкосновенное хранилище истинной веры и православного обряда, так что каждое от них отступление, каждая поправка, есть не что иное, как именно отступление от чистоты веры и обряда; и следы этого отступления они находили и указывали не только в исправлении чинов и обрядов, богослужебных действий и молитв, но и в каждом исправленном выражении, в каждом исключенном, прибавленном или измененном, слове²¹⁹; наконец они поставили дело так, что держаться старопечатных книг, по их учению, значило держаться древлеправославной веры, а принять книги соборне исправленные – отступить от веры, принять новшества, уклониться в ереси: и таким образом между членами единой Христовой церкви они поселили раскол. Именно такое воззрение на старопечатные и соборне исправленные церковно-богослужебные книги, сделавшееся общепринятым в среде первых расколоучителей и учеников их, ясно выразили соловецкие челобитчики: «по преданию Никона, бывшего патриарха, – писали они, – и по его новоизложенным книгам проповедуют нам ныне его Никоновы ученицы новую незнаемую веру по своему плотскому мудрованию, а не по апостольскому и святых отец преданию; а в коем православии многие святые отцы и чудотворцы угодили Господу Богу, и ту истинную нашу православную веру они похулили, церковный чин и устав нарушили и книги все напечатали на свой разум, противно и развращенно».

Установленное первоначальниками раскола мнение о славянских церковно-богослужебных книгах перешло от них в наследие старообрядцам, у которых и содержится доселе неизменно, составляя одно из главнейших оснований мнимой законности их отделения от церкви. Книги соборне исправленные и теперь, как было в первое время раскола, старообрядцы признают «растленными», поврежденными множеством противных православию новшеств, – отложений, приложений и новопременений; а книги московской печати, изданные при первых пяти патриархах российских, неповрежденным и неприкосновенным хранилищем истинного православия, неизменно соблюдавшегося в церкви русской от лет равноапостольного князя Владимира до времени издания новопечатных книг, – православия, в котором «многие святые отцы и чудотворцы русские угодили Богу». Поэтому неуклонное во всем, до буквальной точности, последование старопечатным книгам и доныне признается у старообрядцев необходимым условием сохранения правой веры и благочестия, а принятие соборне исправленных книг, или, что тоже, соединение с церковию, – отступлением от правой веры и древлеотеческих уставов: отсюда их упорное коснение в расколе, в отделении от церкви.

Что же, – церковно-богослужебные книги московской печати, изданные при первых пяти патриархах российских, действительно ли представляют такую во всех отношениях правильность, что не было и нужды подвергать их тщательному пересмотру и исправлению по греческим и славянским древним подлинникам? А если такая нужда существовала, то произведенное при п. Никоне и после него соборное исправление сих книг достигало ли своей цели, – было ли действительно исправлением неисправного, или, как думают старообрядцы, было искажением того, что не подлежало исправлению, даже повреждением православия и древлеотеческих уставов?

Обстоятельное и всестороннее рассмотрение этих двух вопросов, из которых тот и другой разлагаются при том на несколько частных, было бы, очевидно, рассмотрением и решением вопроса о главном основании, на котором держится раскол и которым он оправдывает свое существование. А между тем для решения этих существенно важных вопросов у нас сделано очень немного. Правда, трудами наших ученых археологов, описателей древлеписьменных и старопечатных книг, принадлежащих разным библиотекам, уже подготовлен обильный материал для разработки указанных вопросов; но и этот материал, еще не сведен воедино; а сверх того нужно будет принять во внимание и многое другое. Вообще, труд всестороннего и полного решения вопросов о старопечатных и новоисправленных церковно-богослужебных книгах остается долгом на занимающихся историею русской церкви и русского раскола. Со своей стороны мы изъявляем полную готовность способствовать, по мере возможности, исполнению этого долга, и с первой же книги Братского Слова начинаем печатать, сделанный одним из ближайших наших сотрудников, опыт исследования о старопечатных книгах, имеющий в виду собственно сличение их между собою.

Автор ограничивает свою задачу довольно тесными пределами. Он не следит в историческом порядке, какие именно, как и почему были делаемы перемены в каждом последующем издании одной и той же богослужебной книги против издания предшествовавшего, предоставляя этот интересный и важный по своим выводам труд людям более подготовленным для такого занятия научным образованием. Имея в виду главное предъявление старообрядцев против новоисправленных книг, что они будто бы исполнены новшеств, – отложений, приложений и новопременений, тогда как старопечатные книги представляют якобы полнейшее единство и согласие в чинопоследованиях, обрядах и молитвословиях, что и составляет их отличительное свойство и преимущество пред соборне исправленными, автор поставляет своею задачею – посредством сличения изданных до Никонова патриаршества церковно-богослужебных книг показать – какие напротив многочисленные различия и несогласия находятся в этих, так называемых, старопечатных книгах; и здесь притом он берет во внимание только различия и несогласия более важные, касающиеся отправления церковных чинопоследований, богослужебных действий и молитвословий, не приводя весьма часто встречающихся отличий в выражениях и словах. Но автор не ограничивается однако же только перечнем разных несогласий, находящихся в старопечатных книгах: где эти различия имеют ближайшее отношение к сделанным в новопечатных книгах исправлениям, вызвавшим со стороны старообрядцев наиболее резкие осуждения, там обыкновенно автор приводит свидетельства неподлежащих пререканию древлеписьменных славянских книг, что́ придает труду его особенно важное значение. Со своей стороны мы почли нужным в наиболее важных местах приводить под строкою и греческий их текст, по известному Гоарову изданию древних текстов греческого Евхология (Evchologion seu Rituale Graecorum. Wenetiis 1730) и по находящимся в Синодальной библиотеке древним спискам греческого требника XIV (№ 279) и XV (№№ 280. 281) вв.

Производя сличение церковных чинопоследований по старопечатным книгам, автор нашел, что наиболее значительные перемены в изложении чинов последовали в патриаршество Иоасафа 1-го, между 1636 (7144) и 1639 (7147) гг., так как именно изданные в этих годах Потребники наиболее разнятся между собою, а предшествовавшие Потребнику 7144 г. издания имеют более или менее близкое с ним сходство (хотя, разумеется, не всегда и далеко не во всем), издания же, последовавшие за Потребником 7147 г. имеют сходство с этим последним (опять, разумеется, не всегда и не во всем). Поэтому в основание сличения, или указания находящихся в старопечатных книгах разностей, автор полагает обыкновенно эти иоасафовские Потребники 7144 и 7147 годов, отмечая при том сходство или несходство с ними предшествовавших и последовавших изданий Потребника и Служебника²²⁰.

Мы предлагаем настоящий труд особенно вниманию глаголемых старообрядцев, и приглашаем их проверить самолично все приведенные здесь указания из старопечатных книг. Сделав это и обсудив беспристрастно все изложенное в настоящем «опыте», они, как мы надеемся, придут к тем же заключениям, какие сделает и каждый внимательный читатель, – именно: 1) что столь уважаемые ими церковно-богослужебные книги времен первых пяти патриархов представляют весьма важные различия в чинопоследованиях и молитвословиях, – отличаются одни от других и отложениями, и приложениями, и новопременениями; и 2) что при таком их несогласии, даже в исполнении важнейших церковных чинопоследований, настояла непременная нужда привести богослужебные чины и действия к единообразию и для того подвергнуть старопечатные книги тщательному пересмотру и соборно исправить по неповрежденным древним спискам греческим и славянским.

Впрочем о выводах, какие несомненно вытекают из предлагаемого сличения богослужебных чинов по старопечатным книгам, мы надеемся сказать подробнее по напечатании всей статьи. Теперь же считаем нелишним объяснить читателям – старообрядцам, что настоящий труд предпринят был и печатается только ради восстановления истины и в обличение их собственных крайне несправедливых суждений с одной стороны о книгах старопечатных, с другой – о соборне исправленных, – суждений, которые, как мы сказали выше, служат для них главным основанием и оправданием мнимозаконного отчуждения от церкви, – а отнюдь не в укоризну богослужебным книгам московской печати, изданным при первых патриархах, и не в укоризну их исправителям и издателям. В этом отношении мы искренно и с полным правом можем повторить сказанное известным справщиком времен п. Филарета, иноком Арсением (глухим), о своих предшественниках в деле книжного исправления, труды которых нашел он исполненными существенных недостатков и ошибок: «сия описи в сих печатных книгах священных сказуем, не понося трудившихся, ниже ересию тех облагая, – не буди то: понеже на всех неразумение и забвении хвалится. Трудшеся понуждени царскою властью, сколько их разума стало и сколько Бог наставил, толико и потрудишася и за труд их да подаст им Господь мзду небесную». И такое любовно-снисходительное отношение к издателям старопечатных книг (впрочем не иосифовского времени) тем справедливее, что они и сами смотрели на свои труды с полным сознанием их несовершенства, а вовсе не так, как смотрят нынешние слишком усердные их почитатели – именующиеся старообрядцы. Вот что писали именно издатели Потребника 7147 года, – книги, наиболее обильной переменами против прежде изданных: «молим вы, о христоименитии, всякого чина, отец и братию, егда поюще и славяще по сим книгам Христа Бога нашего и пречистую Его Матерь и всех святых, и аще что узрите в них нашим забвением, или неведением просто что и неисправлено, или погрешено от неразумия, то простите нас грешных, трудившихся о сих, а не клените, ниже уничижите, зане забвение и неразумие над всеми хвалится, но наипаче подадите нам святые молитвы ваша и благословение, да милостив Господь Бог будет нам и вам, и в день страшный праведного суда его, да избавит нас от вечных мук».

Ред.

1. Оглашение, или: Изложе́нїе ст҃ы́хъ и҆ бг҃оно́сныхъ ѿцъ о҆ рожде́нїи чл҃честѣмъ, мꙋжеска по́лꙋ и҆ же́нска, в Потребнике 7144 г. и предшествовавших изданий начиналось прямо молитвами.

А в Потребнике 7147 г. и последующих изданий пред молитвами напечатано уже следующее начало: и҆ гл҃етъ (иерей) бл҃гослове́нъ бг҃ъ на́шъ. посе́мъ цр҃ю нбⷭ҇сныи, и҆ трⷭ҇то́е и҆ по ѿч҃е на́шъ, возгла́съ, ꙗко твоѐ есть црⷭ҇тво, и҆ сѝла, посе́мъ тропарѝ дню̀ и҆ хра́м и҆ прилчи́вшагосѧ ст҃а́го. сла́ва ї нн҃, боⷢ҇. мл҃твами ги҃ вс́хъ ст҃ы́хъ и҆ бц҃а. та́же мл҃тва.

2. Число самых молитв оглашения в Потребниках разных изданий не одинаково.

В иовлевском Служебнике (с которым во всем сходен изданный в междупатриаршество) положены только следующие пять: 1. Ги҃ бж҃е на́шъ, иже ѿ пе́рьсти созда́выи чл҃ка. 2. Ги҃ бж҃е, теб́сѧ мо́лимъ и҆ теб́сѧ ми́ли д́лаемъ. 3. Влⷣ҇ко ги҃ їс҃е х҃е сло́во ѿч҃ее, сн҃е е҆диноро́дныи. 4. Сла́ва теб цр҃ю бж҃е всего́ созда́нїѧ. 5. Влⷣ҇ко ги҃ бж҃е на́шъ, прев́чнымъ твои́мъ и҆ неизрече́ннымъ смотре́нїемъ.

Во всех же прочих Потребниках и Служебниках число молитв восходит до девяти. Именно прибавлены следующие:

Мл҃тва (1-я по порядку) на бл҃гослове́нїе хра́м, вне́мже младенецъ роди́тсѧ. гл҃етсѧ вн хра́ма. Ги҃ бж҃е на́шъ, пребл҃гі́й чл҃колю́бче. є҆ди́нъ бл҃гъ и҆ кро́токъ є҆ди́нъ ще́дръ и҆ ми́лостивъ бг҃ъ на́шъ, і҆ ѿц҃ъ га҃ на́шего і҆с҃а ха҃. при понті́йстмъ пила́тћ распѧ́таго и҆ въ тре́тїй дн҃ь воста́вшаго, и҆ в̾ше́дша въ сла́в свою̀. да прїи́детъ блⷣ҇гть твоѧ̀ на́ны рабы̀ твоѧ̀. и҆ да́ждь на́мъ ги҃, є҆ѵⷢ҇а́льскаѧ ѹ҆че́нїѧ. ѿч҃е млⷭ҇рдый, просвћтѝ на́ша срⷣ҇ца, и҆ всѧ̀ ѹды твои́мъ хотћ́нїемъ. о҆чи́сти на́съ ѿ всћ́хъ злѡ́бъ и҆ грћха̀. соблюди́ же ны̑ безскве́рны і҆ непорѡ́чны, ѿ всѧ́каго дћ́йства належа́щаго. и҆ да́рй на́мъ о҆ твое́й блгⷣ҇ти, твоѧ̀ размћва́ти и҆ о҆ твои́хъ м́дръствовати, и҆ в̾ твои́хъ за́повћдехъ ходи́ти. и҆ твоє҆го̀ стра́ха боѧ́тисѧ. и҆ твори́ти ѹ҆го́днаѧ тебћ̀ до послћ́днѧго днѐ и҆ часа̀ на́шего и҆з̾дыха́нїѧ. призыва́емъ т̑ѧ влⷣ҇ко истиннаго бг҃а на́шего м̑ы грћ́шнїи. да неи҆згл҃анною твое́ю млⷭ҇тїю печа́таеши живо́тъ на́шъ. и҆ тћ́ло и҆ дх҃ъ соблюда́еши ѿ всѧ́каго дћ́мона. ѿ всѧ́каго ползѧ́щаго належа́нїѧ. и҆ ѿ всѧ́каго звћ́ри земна́го, и҆ ѿ всѧ́каго без̾зако́нїѧ. и҆ ѿ всѧ́каго потво́ра, и҆ ѿ всѧ́кїѧ льстѝ псто́шныѧ, и҆ ѿ всѧ́каго блже́нїѧ, и҆ лихоима́нїѧ. ѿ всѧ́кїѧ лъжѝ. ѿ всѧ́каго неѹ҆до́бнаго дћ́йства и҆ ѿ всѧ́кїѧ сћ́ти належа́щїѧ на на́съ. ѿч҃е нетлћ́нїѧ, покры́и на́съ своѧ̀ рабы млⷭ҇рдїемъ, и҆ блⷭ҇гвѝ хра́мъ се́й, и҆ сотворѝ е҆го̀ чи́стъ. нео҆ста́ви на́съ, нижѐ сотворѝ в̾ра́дость врагѡ́мъ, і҆ ѹ҆ничиже́нїе лю́демъ, в̾ попра́нїе дћ́мономъ, но̀ да б́детъ твоѧ̀ бл҃года́ть и҆ ми́лость прⷭ҇сно с̾ на́ми, во всѧ̀ дн҃и живота̀ нашего. ꙗко твоѧ̀ держа́ва и҆ твоѐ есть црⷭ҇тво, и҆ си́ла и҆ сла́ва во вћки, а҆ми́нь.

За нею следуют пять молитв, находящиеся в Иовлевском Служебнике; а потом на седьмом месте в Иоасафовских Потребниках помещены молитвы совершенно различные и по надписанию и по содержанию:

Та́же, моли́тва ѿ скве́рны Ги҃ бж҃е на́шъ. е҆ди́нъ бл҃гъ и҆ чл҃колю́бецъ. е҆ди́нъ ст҃ъ, и҆ на ст҃ы́хъ почива́ѧй, иже верхо́вном твоем̀ а҆пⷭ҇л петр̀, ꙗвльшимсѧ е҆м̀ видћ́нїемъ, ничто́ же скве́рна и҆лѝ нечи́ста мнћ́ти, ѿ тебѐ сотворе́ныхъ, на пищ и҆ в̾наслажденїе чл҃кѡмъ, и҆ сос́домъ твои́мъ и҆збра́ннымъ а҆пⷭ҇ломъ па́вломъ, всѧ̑ чи́ста чистым заповћ́давъ. ты̀ са́мъ влⷣ҇ко, прес҃ты́и призыва́нїемъ стра́шнаго и҆ пречⷭ҇таго т̑и имени, и҆ образомъ чтⷭ҇на́го и҆ животворѧ́щаго крⷭ҇та̀ блⷭ҇гвѝ и҆ о҆чи́сти раба̀ своего̀, і҆мⷬ҇къ, о҆скверньшагосѧ ѿ всѧ́каго непрїѧ́зненаго д́ха, и҆ ѿ всѧ́каго мечта́нїѧ и҆ га́да ꙗдови́таго. ѿ всѧ́каго беззако́нїѧ, ѿ всѧ́каго потво́ра. ѿ всѧ́кїѧ льстѝ, ѿ всѧкїѧ сеты̀, ѿ всѧ́каго нед́га, ѿ всѧ́кїѧ ꙗзѧ. и҆ ѿ всѧ́каго проти́внаго злодћ́йства дїѧ́волѧ. и҆ ѿ ви́да сего̀ сохранѝ влⷣ҇ко раба̀ своего̀. и҆ ѿ всѧ́кїѧ зло́бы и҆ грћха̀ соблюдѝ нескве́рна и҆ непоро́чна. и҆ ѿ всѧ́кїѧ прока́зы проти́внаго, до послћ́днѧго днѐ и҆ часа̀ и҆ и҆здыха́нїѧ. ты́ бо е҆сѝ блⷭ҇гвѧ̀ и҆ свѧтѧ̀ всѧ́ческаѧ хе҃ бж҃е на́шъ. и҆ тебћ̀ сла́в возсыла́емъ събезнача́льнымъ ти̑ ѿц҃емъ, и҆ с̾прⷭ҇ты́мъ и҆ бл҃ги́мъ и҆ животворѧ́щимъ ти̑ дх҃омъ. нн҃ћ и҆ при́снѡ и҆ во́вћки вћкѡ́мъ, а҆ми́нь.

Та́же прїе́мъ Іе҆ре́й кади́ло, и҆ покади́тъ ве́сь хра́мъ то́й. и҆ покропи́тъ ст҃о́ю водо́ю в̾н́трь хра́ма. и҆ сщихъ вне́мъ. та́же многолћ́тстветъ в̾хра́мћ прилчи́вшимсѧ т̑.

Мл҃тва, дитѧ̀ в̾колыбћ́ль кла́сти Вседержи́телю сло́во ѿч҃ее, са́мъ соверше́нъ сы́и і҆с҃е хе҃. мнѡ́гаго ра́ди твоего̀ милосе́рдїѧ николи́же ѿлча́ѧсѧ свои́хъ ѡ҆ве́цъ, но при́сно вни́хъ пребыва́ѧ. і҆с҃е, до́брыи па́стше свои́хъ слове́сныхъ ѡ҆ве́цъ. не преда́ждь раба̀ своего̀, і҆мⷬ҇к, крамолћ̀ змїи́нћ. нижела́нїю сатанин̀ о҆ста́ви е҆го̀, ꙗкѡ сћ́мѧ тлѝ вне́мъ есть. ты̑ ѹбо са́мъ, ги҃ бж҃е покланѧ́емыи цр҃ю̀ прес҃ты́и і҆с҃е хе҃, спѧ́ща е҆го̀ сохранѝ немерца́ющимъ свћ́томъ, и҆ о҆сћнѝ е҆го̀ дх҃омъ твои́мъ ст҃ы́мъ, имже о҆ст҃ѝ своѧ҆ ѹ҆чн҃кѝ, и҆збавлѧѧ е҆го̀ ѿ сћ́ти вра́жїѧ. да́ждь сем̀ раб̀ твоем̀, і҆мⷬ҇к, спасе́нїѧ твоего̀ на ложи е҆го̀, просвћтѝ е҆го̀ свћ́томъ раз́мнымъ е҆ѵⷢ҇а́лїѧ твое҆го̀ в̾носилћ се́мъ. дш҃ е҆го̀ любо́вїю крⷭ҇та̀ твоего̀. срⷣ҇це е҆го̀ чистото́ю словесѝ твоего̀. тћ́ло е҆го̀ о҆ст҃ѝ твое́ю стра́стїю без̾стра́стною. и҆ смы́слъ е҆го̀ ми́ромъ твои́мъ сохранѝ. и҆ возрастѝ е҆го̀ во бл҃говћ́рїи к̾твоем̀ славосло́вїю. и҆ даб́детъ прича́стникъ пречтⷭ҇ом тћ́л и҆ кро́ви твое́й. Ꙗкѡ ст҃ъ е҆сѝ и҆ препросла́вленъ хе҃ бж҃е на́шъ, со ѿц҃е́мъ и҆ со прест҃ы́мъ, бл҃ги́мъ, и҆ животворѧ́щимъ ти̑ дх҃омъ нн҃ћ и҆ при́сно и҆во́вћки вћкѡ́мъ, а҆ми́нь.

При сем должно заметить еще, что действие знаменовать отрочати чело, уста и перси, в Потребнике 7144 г. показано совершать после шестой молитвы, а в Потребнике 7147 г. после седьмой.

3. В Потребнике 7144 г. за указанными девятью молитвами непосредственно следует наставление иереям о крещении.

А в Потребнике 7147 г. и последующих изданий пред этим наставлением положено еще следующее чинопоследование: Мл҃тва наⷣ҇жено́ю е҆гда и҆зве́ржетъ млⷣ҇нца. Твори́тъ і҆е҆ре́и҆ нача́ло. трⷭ҇то́е. прⷭ҇та́ѧ трⷪ҇ца. ꙗко твоѐ есть црⷭ҇тво. тропа́рь дню́. та́же мл҃тва, г҃ помо́лимсѧ. Влⷣ҇ко ги҃ бж҃е на́шъ рождеисѧ ѿ ст҃ы́ѧ бцⷣ҇а, и҆ прⷭ҇но дв҃ы мр҃і́ѧ, и҆ воѧ́слехъ ꙗкоже о҆тро́чищъ возле́гъ. са́мъ раб̀ твою̀ сїю, і҆мⷬ҇къ, дне́сь впа́дшю грћхмѝ во ѹ҆бі́и҆ство во́лное, и҆ зача́тое вне́й и҆зве́ргъшю. поми́лй повели́цћй твое́й ми́лости. и҆ простѝ ей во́льнаѧ и҆ нево́лнаѧ согрћше́нїѧ. сохранѝ ѿ всѧ́каго дїѧ́вольскаго кова́рства. и҆ скве́рн е҆ѧ̀ о҆чи́сти. болћ́зни и҆сцћлѝ. здра́вїе и҆ бл҃гомо́щїе тћ́л со дш҃е́ю е҆ѧ̀, человћколю́бче да́рй. и҆ агг҃еломъ свћ́тлымъ о҆градѝ ю̑, ѿ всѧ́каго наше́ствїѧ неви́димыхъ бћсо́въ. и҆ ѿ нед́га и҆ ꙗзѧ. ей ги҃, о҆чі́сти ю̑ ѿ тћле́сныѧ скве́рны, и҆ про́чихъ находѧ́щихъ возмще́нїи ѹ҆трѡ́бныхъ; і҆ и҆зведѝ ю̑ смире́нною твое́ю ми́лостїю во смире́ннћмъ е҆ѧ̀ тћ́лћ. и҆ воста́ви ю̑ ѿ ло́жа на не́мъже о҆бложена̀ есть. ꙗко вогрћсћ́хъ роди́хомсѧ и҆ во беззако́нїѧхъ, и҆ скве́рни вси̑ е҆смы̀ пред̾ тобо́ю ги҃. и҆ со́страхомъ вопїе́мъ и҆ глаго́лемъ: призри съ нб҃се́ и҆ ви́ждь болћ́знь на́съ о҆сжде́нныхъ. и҆ простѝ рабћ̀ твое́й се́й і҆мⷬ҇къ, грћхмѝ во ѹ҆бі́йство впа́дшей, во́лею и҆лѝ нево́лею зача́тое вне́й и҆звергшей, и҆ всћ́хъ о҆брћта́ющихсѧ, и҆ прикосн́вшим̾сѧ ей, по вели́цей твое́й млⷭ҇ти ꙗко бл҃гъ и̑ чл҃колю́бецъ бг҃ъ поми́лй и҆ простѝ. ꙗко ты̑ е҆ди́нъ имаши вла́сть ѿпща́ти грћхѝ и҆ без̾закѡ́нїѧ. мл҃твами пречⷭ҇тыѧ твое҆ѧ̀ мт҃ре, и҆ всћ́хъ ст҃ы́хъ. ꙗко подоба́етъ ти̑ всѧ́ка сла́ва че́сть и҆ покланѧ́нїе со ѿц҃е́мъ и҆ ст҃ы́мъ дх҃омъ. нн҃ћ и҆ при́сно и҆ во́вћки вћкѡ́мъ, а҆ми́нь; та́же, мл҃тва ѿ скве́рны. посе́мъ ѿп́стъ. и̑ о҆се́мъ подоба́етъ вћ́дати, аще жена̀ по́слћ роже́нїѧ впаде́тъ вболћ́знь до м҃-го дни̑. и҆ прише́дъ і҆е҆ре́й гл҃етъ пе́рвое наднею̀, мл҃твы четыредесѧ́тныѧ. и҆ пото́мъ гл҃етъ исповћдь. і҆ и҆сповћдаетъ, аще б́детъ къ сме́рти, то̀ и҆ причасти́тъ.

4. Наставление иереям о крещении также не во всех Потребниках одинаково:

Замечание. Древнейшее же наставление о крещении, находящееся в послании московского митрополита Киприана к игумену Афанасию, не согласно ни с тем, ни с другим из приведенных наставлений. Святитель Киприан писал: А єже дво́е и҆лѝ тро́е дћ́ти во є҆ди́ной кпћ́ли кр҃ща́ти, и̑лѝ м́жескыи по́лъ, и҆лѝ же́нскыи: ѡ҆се́мъ ѹбо напи́сано нигдћ́ же ѡ҆брћто́хъ, но прїе́млю свидћ́тельство І҆ѡа́ннова креще́нїѧ, внегда̀ є҆м̀ на Єрда́ни креща́ти, ꙗкѡ мно́зи наро́ди креща́хсѧ, приходѧ́ще, ѿ негѡ̀: та́кожде же и҆ при а҆пⷭ҇толћхъ твори́мо бћ́ѧше, ꙗкоже въ Дћѧ́нїихъ пи́шетъ ꙗко не два̀ и҆лѝ трїѐ крести́ми бћ́ѧх въ є҆ди́ной кпћли, но мно́зи є҆ди́ною. На́мъ же нн҃ћ неизрече́нно єсть, аще въ є҆ди́ной кпћ́ли крести́мъ дво́ѧ, и҆лѝ тро́ѧ, и҆лѝ бо́лћ, въ є҆ди́номъ днѝ, мл҃твы же то́чїю ко́емждо запреща́лныѧ прочита́ти и҆ ѿрица́нїѧ твори́ти. Аще ли же же́ньском пол, си́цевый ѹ҆ста́въ да де́ржитсѧ: аще ѹбо мла́до єсть велмъ ма́ло, и҆ то̀ ꙗкоже м́жеско, та́коже и҆ же́ньско, и҆ нћ́сть въ то́мъ заро́ка, въ є҆ди́ной кпћ́ли, но пе́рвїе м́жескыхъ крести́ти, пото́мъ же́ньскыхъ, за бл҃гочи́нїе даѧ́ти м́жеском по́л бо́лшинство: аще ли же възра́стомъ ѹ҆спћ́вше, не досто́итъ же́ньскыи по́лъ креща́ти и҆дћ́же и҆ м́жескыи, но на ѹ҆стро́енномъ мћ́стћ, нижѐ мже́мъ та́мѡ стоѧ́ти, но жена́мъ слжа́щимъ своем̀ є҆стеств̀, за бл҃гообра́зїе. (Сие послание находится в Сборнике разных грамот, писанном в 16 веке, ныне хранящемся в Импер. Публичной библиотеке в отделении рукописей графа Толстого, отд. 2 № 254; из этого сборника послание напечатано в первом томе Истор. актов, № 253, стр. 477).

5. Устав пред чином крещения в разных Потребниках изложен различно:

6. После сего устава в Потребнике 7144 г. равно и предшествовавших изданий следовала молитва: Ѡ̑ имени твое́мъ…

А в Потребнике 7147 г. и последовавших изданий сделаны следующие прибавления: Царю небесный, Трисвятое, Отче наш, тропари (те же, которые положены в начале оглашения) и затем: Мл҃тва бабћ, є҆гда принесе́нъ б́детъ младе́нецъ крⷭ҇ти́ти до м҃. дне́й. мл҃тва а҃. г҃ помо́лимсѧ, Влⷣ҇ко ги҃ вседержи́телю, и҆сцелѧ́ѧи всѧ́къ нед́гъ и҆ всѧ́к ꙗзю, са́мъ и҆ сїю̀ и҆же дне́сь прине́сшю раб̀ твою̀ сїю̀ ба́б, і҆мⷬ҇к, и҆сцћлѝ ю̑, ѿ грћ́хъ. по словеси́ бо проро́ка твоего̀ дв҃да, вс̑и вбеззако́нїихъ зача́ты е҆смы̀, и҆ скверна́вы с́ть вс̑и преⷣ҇тобо́ю. и҆ сохранѝ ю̑ и҆ со младе́нцемъ єже принесѐ, покры́й ю̑ кро́вомъ кри́лъ твои́хъ, ѿ дне́шнѧго днѐ, да́же до послћ́днѧго є҆ѧ̀ сконча́нїѧ. мл҃твами пречⷭ҇тыѧ бц҃а, и҆ всћ́хъ ст҃ыхъ. ꙗко блⷭ҇гве́нъ е҆сѝ во́вћки вћкѡ́мъ, а҆ми́нь; Мл҃тва. в Г҃ помо́лимсѧ. Влⷣ҇ко ги҃ бж҃е на́шъ роди́выисѧ ѿ пречⷭ҇тыѧ влчⷣ҇ца на́шеѧ бц҃а, и҆ при́сно дв҃ы мр҃їѧ. и҆ аки младе́нецъ въ ꙗслехъ возлегі҆и, и҆ аки дћ́тищъ воспрїѧ́тъ бы́въ. са́мъ и҆ сїю̀ раб́ твою̀ сїю̀ ба́б, і҆мⷬ҇къ. дне́сь прине́сшю, сїѐ о҆троча̀, поми́лй. и҆ простѝ во́лнаѧ єй и҆ нево́лнаѧ є҆ѧ̀ согреше́нїѧ, и҆ сохранѝ ю̑ ѿ всѧ́каго дїѧ́вольскаго и҆скше́нїѧ. и҆ єже є҆ю̀ принесе́ннаго младе́нца соблюдѝ, ѿ всѧкоѧ го́рести, ѿ всѧ́кїѧ зло́бы ѿ всѧ́кїѧ сопроти́вныѧ брѧ, ѿ дхѡ́въ нечи́стыхъ и҆ лка́выхъ дневны́хъ же и҆ нощны́хъ и҆ соблюдѝ єго̀ поⷣ҇держа́вною рко́ю твое́ю, и҆ да́ждь є҆м̀ ско́рое воста́нїе, и҆ ѿ скве́рны о҆чи́сти є҆го̀, и҆ болћ́зни и҆сцелѝ є҆м̀. и҆ здра́вїе и҆ бл҃гомо́щїе дш҃и́ же и҆ тћ́л да́рй. і҆ агг҃лы свћ́тлыми и҆ сїѧ́тельными покры́и є҆го̀. и҆ соблюдѝ, ѿ всѧ́каго наи́тїѧ неви́димыхъ дхѡ́въ. и҆ ѿ нед́га и҆ ꙗзѧ, ѿ рве́нїѧ и҆ за́висти, и҆ ѿ о҆че́снаго призо́ра. и҆ поми́лй о҆троча̀ сѐ повели́цей млⷭ҇ти твое́й. и҆ о҆чи́сти є҆го̀ ѿ тћле́сныѧ скве́рны, и҆ ѿ разли́чныхъ є҆м̀ находѧ́щихъ ѹ҆тро́бныхъ стже́нїй. і҆и҆сцћлѝ є҆го̀ ско́рыѧ ра́ди твоеѧ̀ млⷭ҇ти, и҆ сподо́би є҆го̀ поклони́тисѧ земно́м хра́м є҆го́ же ѹ҆гото́валъ є҆сѝ, да сла́витсѧ имѧ твоѐ ст҃о́е вне́мъ. ꙗко подоба́етъ ти̑ всѧ́ка сла́ва че́сть и҆ поклонѧ́нїе ѿц҃ и҆ сн҃ и҆ ст҃о́м дх҃ ²²¹) нн҃ћ и҆ при́сно и҆ во́вћки вћкѡ́мъ, а҆ми́нь; таже мл҃тва младе́нц. г҃ помо́лимсѧ. Ги҃ бж҃е нашъ, иже́ в̾четыредесѧ́тыи де́нь млⷣ҇нцъ зако́нно принесе́сѧ ѿ мр҃і́ѧ неи҆сксобра́чныѧ мт҃ре и҆ на о҆бьѧ́тїѧхъ симео́на пра́веднаго прїѧ́тъ бы́сть. са́мъ влⷣ҇ко всеси́лне. и҆ принесе́нное сѐ младѧ, ꙗ҆ви́тисѧ тебћ̀ всћ́хъ творц̀, бл҃гословѝ на всѧ́ко дћ́ло бл҃го, и҆ тебћ̀ бл҃гоѹ҆го́дно возрастѝ. ѿгонѧ́ѧ ѿ него всѧ́к сопроти́вню си́л, зна́менїемъ воо҆браже́нїѧ крⷭ҇та̀ твоего̀, ты́ бо є҆сѝ хранѧ́и младе́нца ги҃. да сподо́бивсѧ ст҃а́го кр҃ще́нїѧ, полчи́тъ ча́сти и҆збра́нныхъ ца́рьствїѧ твоего̀. соблюда́емо сы́и сна́ми. бл҃года́тїю ст҃ы́ѧ и҆ є҆дїносщныѧ трⷪ҇ца. тебћ́ бо подоба́етъ всѧ́ко бл҃годаре́нїе, и҆ поклонѧ́нїе. собезнача́льнымъ ти̑ ѿц҃е́мъ, и҆ съ прет҃ы́мъ и҆ бл҃ги́мъ и҆ животворѧ́щимъ ти̑ дх҃омъ. ны́нћ и҆ при́сно и҆ во́вћки вћкѡ́мъ, а҆ми́нь.

7) Во всех Потребниках и Служебниках, изданных до Никона патриарха, повелевается крещаемому при отрицании сатаны воздвигать руки горе (и҆ горћ̀ р́це є҆м̀ воздви́гш), а при обещании Христу – держать руки долу (р́це є҆м̀ до́л держа́щ)²²².

В Потребнике же, изданном при Иосифе патриархе, как в крещении младенческом, так и в чиноприятии от ересей, повелевается напротив при отрицании сатаны держать руки долу, а при обещании Христу – воздвигать горе.

Замечание. Во всех патриарших Потребниках и Служебниках первые вопрос и ответ обещания Христу читаются так: ѡ҆бћщава́ешилисѧ х҃, і҆мⷬ҇к̾,… ѡ҆бћщева́юсѧ х҃ и҆ вћ́рю во є҆ди́наго бг҃а ѿц҃а вседержи́телѧ… ве́сь до конца̀, три́жды. В потребнике же Гедеона Балабана с следующим прибавлением: о҆бћща́ешилисѧ Хѹ҃;… о҆бћща́юсѧ Хѹ҃. сщ҃е́нникъ. вћ́реши ли̑ вънь. кр҃ща́емыи, вћ́рѹѫ вънь ꙗ҆ко въ цр҃ѧ и҆ Ба҃. и҆ гл҃етъ Вћ́рю въ є҆ди́наго Ба҃ ѿц҃а вседръжи́телѧ. до конца̀, гⷤ҇²²³.

8) Чин отрицания сатаны и обещания Христу в Потребнике 7144 г. и предшествовавших изданий кончался так: і҆є҆ре́й гл҃етъ, поклони́сѧ є҆м (т. е. Христу) и҆ поклони́тъ глав̀ крестѧ́исѧ, и҆лѝ ба́ба преклонѧ́етсѧ со младе́нцемъ.

А в Потребнике 7147 г. и последующих изданий: і҆є҆ре́й гл҃етъ, поклони́сѧ є҆м (т. е. Христу). и҆ поклони́тъ глав̀ крестѧ́исѧ и҆лѝ ба́ба преклонѧ́етсѧ со младе́нцемъ. гл҃ѧ, поклонѧ́юсѧ ѿц҃̀ и҆ сн҃ и҆ ст҃о́м дх҃, трⷪ҇цћ є҆дїнос́щнћй и҆ нераздћлимћй. т́аже гл҃етъ сщ҃е́нникъ, бл҃гослове́нъ бг҃ъ, всћ́мъ чл҃кѡмъ хотѧ́и спасти́сѧ, и҆ вра́змъ истинныи прїитѝ, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ а҆ми́нь.

9) Первая великая ектения, в Потребнике 7144 г. и предшествовавших изданий имеет только двенадцать прошений.

А в Потребнике 7147 г. и последующих изданий эта ектения состоит уже из двадцати прошений; именно прибавлены следующие восемь:

Ѻ ст҃ћ́мъ хра́мћ се́мъ і҆ иже свћ́рою и҆ бл҃гоговћ́нїемъ и҆ со́страхомъ бж҃їимъ входѧ́щихъ во́нь г҃ помѡ́лимсѧ.

Ѻ̑ єже прїитѝ наню̀ чисти́телном прес́щественныѧ трⷪ҇ца дћ́йств, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѻ̑ єже просвћти́тисѧ на́мъ и҆ просвћще́нїемъ ра́зма, и҆ бл҃гоче́стїѧ прише́ствїѧ ра́ди ст҃а́го дх҃а, г҃ помѡ́лимся. Ѡ̑ єже прїѧ́ти єй си́л на ѿвраще́нїе всѧ́каго навћ́та ви́димыхъ и҆ неви́димыхъ врагъ, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѡ̑ єже бы́ти досто́йн нетлћ́ннаго црⷭ҇твїѧ вне́й креща́емом, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѡ̑ єже бы́ти є҆м̀ соо҆бразн и҆ прио҆бщи́телн сме́рти воскрⷭ҇нїѧ ха҃ бг҃а на́шего, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѡ̑ єже сохрани́ти є҆м̀ о҆де́жд креще́нїѧ и҆ о҆брченїе дх҃а не скве́рно и҆ непоро́чно во стра́шныи де́нь ха҃ бг҃а на́шего, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѡ̑ єже ѹ҆слы́шати г҃ бг҃ на́шем гла́съ моле́нїѧ на́шего, г҃ помѡ́лимсѧ.

Наконец, в чинопоследовании крещения приходящих от ересей, напечатанном в Потребниках иоасафовском 7147 г. и иосифовском та же великая ектения имеет шестнадцать прошений.

10) О помазании крещаемого св. елеем во всех Потребниках и Служебниках, как в чине крещения младенцев, так и в чине крещения приходящих от ересей, напечатано такое наставление: и҆ взе́млетъ крестѧ́и свѧще́нникъ, ст҃о́е ма́сло пе́рстомъ, и҆ помаз́ѧ твори́тъ крⷭ҇та̀ зна́менїе.

А в Номоканоне, напечатанном при Потребниках иоасафовском 7147 г. и иосифовском, в 199 правиле, содержится на сей предмет следующее повеление: возмѝ ма́сла сто́пкою тремѝ пе́рсты, и҆ пома́жи о҆троча̀ по всћ́хъ ѹдехъ.

Замечание. Во всех патриарших Потребниках и Служебниках, помазание крещаемого св. елеем положено совершать с приглашением: помаз́етсѧ ра́бъ бжїи, имⷬ҇къ, ма́сломъ возра́дованїѧ, во́имѧ о҆ц҃а и҆ сн҃а и҆ ст҃а́го дх҃а, а҆ми́нь.

А в потребнике Гедеона Балабана, кроме этого приглашения: помазуется раб Божий (имярек) елеем радости, и проч., положено произносить еще следующие стихи при помазании елеем: на пръсехъ. въ и҆сцћле́нїе дш҃и и҆ тћ́лѹ. на ѹ҆шесе́хъ же. въ ѹ҆слы́шанїе вћ́ры. на нога́хъ. въ є҆же ходи́ти є҆мѹ̀ по стопа́мъ твои́мъ. нарѫка́хъ. рѫцћ твоѝ сътвори́стћ мѧ̑ и҆ създа́стћ мѧ̑.

11. В молитве: Велий еси Господи и чудна дела твоя, во всех Потребниках и Служебниках московской печати, изданных до соборного исправления церковно-богослужебных книг, читается: ниже́ да сни́детъ со кр҃щающимсѧ д́хъ лкавъ, помраче́нїе помысло́мъ и҆ мѧте́жъ мы́слемъ на ра́ѕмъ наводѧ́, но мо́лим̾тисѧ влⷣ҇ко, ты̑ гдⷭ҇и, всћ́хъ. покажѝ во́д сїю и҆ проч.

Замечание. Относительно этого места молитвы, исправленное чтение которого в изданном при п. Никоне Потребнике возбудило такие несправедливые нападения со стороны глаголемых старообрядцев, необходимо заметить, что во многих древних рукописных Потребниках и Служебниках оно читается не согласно с текстом старопечатных, а согласно с текстом новоисправленного Требника, именно: нижѐ да сни́детъ съ кр҃ща́ющимсѧ, мо́лимтисѧ ги҃, д́хъ лкавъ, помраче́нїе по́мысломъ и҆ мѧте́жъ мы́слемъ на ра́змъ наводѧ́. но ты́ вл҃ко всћ́хъ покажѝ во́д сїю̀ и҆ т. д. Такое чтение находится например в следующих рукописях: 1) в пергаменном Служебнике XIV в., имеющем надписание: Служебник преподобного отца игумена Сергия Радонежского чудотворца (Синодальной библ. № 952 л. 121; 2) в сербском Потребнике первой половины XV в., привезенном с Афонской горы, (той же библ. № 324, л. 66); 3) в сербском Потребнике того же времени, – привезенном Арсением Сухановым с востока, (той же библ. № 307 вначале); 4) в Потребнике, писанном в 1481 г. (той же библ. № 326, л. 221 об.), 5) в Служебнике 1475 г., писанном в Троицкой Сергиевой Лавре, (Лаврской библ., № 224, л. 127,); 6) в двух Служебниках XV века, принадлежащих Московской духовной академии (Академ. библ. № 85, л. 163 об. и № 88, л. 191 об.) 7) в трех Служебниках XV-го века, принадлежащих С.-Петербургской Духовной Академии (Академ. библ. №№ 838 л. 126; 839 л. 75; 841 л. 106 об.); 8) в принадлежащих той же академии двух Потребниках XVI в. (№ 1070 л. 215 об. и № 848 л., 179); 9) в принадлежащем той же Академии потребнике начала XVII в. (№ 1071, л. 274 об.). Точно также это место читается и в Потребнике львовского епископа Гедеона Балабана, напечатанном в Стрятине в 1606 г., с Потребника греческого, присланного еп. Гедеону по просьбе его Александрийским патриархом Мелетием за подписью сего последнего – (смотр. предисловие л. 4 и дал.)²²⁴.

12) Даже наставления относительно важнейшего действия в чине крещения, т. е. относительно погружения крещаемого, в старопечатных Потребниках излагаются неодинаково:

а) В иоасафовском Потребнике 7144 г. и Потребниках предшествовавших изданий наставление сие изложено так: первое погржаѧ гл҃етъ (священник), крещае́тсѧ рабъ бж҃їй і҆мⷬ҇къ. во́имѧ ѿц҃а, а҆ми́нь. второ́е погржа́ѧ гл҃етъ. и҆ сн҃а, а҆ми́нь, тре́тїе погржа́ѧ гл҃етъ. и҆ ст҃аго дх҃а, а҆ми́нь. Здесь таким образом слово аминь не отделено от предшествующих и вместе с ними священнику повелевается произносить его при самом погружении крещаемого (погрꙋжа́ѧ гл҃етъ).

А в Потребниках иоасафовском 7147 г. и иосифовском в чине младенческого крещения, также в иосифовском Служебнике 7155 г. это наставление священнику является уже в следующем виде: погржа́ѧ гл҃етъ: кр҃ща́етсѧ ра́бъ бж҃їи, і҆мⷬ҇к. во́имѧ ѿц҃а, и҆ погржа́етъ є҆го̀ є҆ді́ною. и҆ возво́дитъ, гл҃ѧ, а҆ми́нь, и проч. Здесь слово аминь повелевается священнику отделять от предыдущих и произносить каждый раз по возведении крещаемого из воды.

Между тем в этих же самых Потребниках иоасафовском 7147 г. и иосифовском, в напечатанном здесь чине крещения приходящих от ересей, и в Номоканоне (правило 199) опять повелевается произносить слово аминь, не отделяя от предыдущих: во имя Отца…. и Сына…. и св. Духа.

б) В Потребнике иоасафовском 7147 г., и в последовании младенческого крещения, и в чиноприятии от ересей и в Номоканоне (пр. 199), также в иосифовском Служебнике 7155 г., к приглашению: и҆ ст҃агѡ дх҃а, приложены слова: нн҃ћ и҆ прⷭ҇нѡ и҆ во́вћки вћкѡ́мъ.

Во всех прочих патриарших Потребниках и Служебниках этого приложения нет.

в) В Служебнике иовлевском и в Потребниках филаретовском, также в обоих иоасафовских содержится еще такое наставление относительно погружения крещаемого: на ко́еждо рече́нїе низводѧ̀ того̀ въ кпћ́ли погрже́нїемъ въ во́д, и҆ возводѧ держа̀ къ себћ̀ лице́мъ.

А в Служебнике и Потребнике, изданных при п. Иосифе, сделано изменение и в этом наставлении, – сказано, что священник погружает крещаемого, держа к востоку лицем, и потом уже, возводя держит к себе лицем (т. е. на запад): наставление, даже трудно исполнимое.

Замечание. В древних рукописных Потребниках мы не нашли наставления, каким образом совершать погружение крещаемого; в Потребнике же Гедеона Балабана читается: кр҃щаетъ его і҆є҆рей, про́сто є҆го̀ дръжа́, и҆ зрѧ́ща на восто́кы… на ко́ем̾ждо приреченїи низводѧ є҆го̀ въ во́дѹ и҆ възводѧ̀²²⁵.

Наконец г) в Служебниках иовлевском и междупатриаршем находится еще следующее наставление священнику: Аще ли бо́ленъ (т. е. младенец). то́ подо́бно бы́ти въ кпћ́ли, водћ̀ те́плой. и҆ погрзи́тъ є҆го̀ въ водћ̀ по вы́ю. и҆ возлива́етъ є҆м̀ на глав̀, во́д ѿ кпћ́ли, десно́ю рко́ю гⷤ҇. гл҃ѧ. креща́етсѧ ра́бъ бж҃їй и проч.²²⁶.

В последующих же изданиях старопечатных Потребников и Служебников этого наставления уже нет, а вместо него положено следующее: И̑ аще ѹбо младе́нецъ креща́емыи, и҆ погржа́етъ є҆го̀ і҆є҆ре́й въ кпћ́ли подде́рживаѧ ѹ҆ста̀ є҆м̀ рко́ю и҆ск́снћ, ѿ зали́тїѧ воды̀, зане́же млⷣ҇нц сла́б с́щ.

Замечание. Содержащееся в иовлевском и междупатриаршем Служебниках наставление относительно крещения больных младенцев встречается во многих древних рукописных Потребниках и Служебниках, и притом в следующем более пространном и подробном изложении: Аще ѹ҆бо младе́нецъ єсть креща́емый, посажа́етъ того до́лћ въ крести́лници водћ̀ с́щи по ші́ю, к́плетъ придержа̀ лћ́вою рко́ю, десно́ю же прїе́мъ те́плю во́д возлива́етъ на глав̀ є҆го̀. за єже младе́нц сла́б с́щ и҆ блюстѝ зали́тїѧ, и҆ гл҃тъ предрече́ннаѧ гл҃ы, єже єсть во́имѧ о҆ц҃а и҆ про́ч. Аще ли же єсть смы́сленныи человћ́къ креща́емыи, погржа́етъ є҆го̀ сщ҃енникъ въ трѝ погрже́нїѧ гл҃ѧ на ко́емждо погрже́нїи и҆менова́нїе, ꙗкоже предсказа́хомъ. Это наставление находится именно в следующих рукописях: 1) в Потребнике конца XV в., хранящемся в Синод. библиотеке (№ 268, л. 225); 2) в Служебнике XVI в. той же библиотеки (№ 615, л. 179 об.); 3) в Потребнике той же библиотеки (№ 310, л. 54 об.); 4) в Служебнике библиотеки Тр. Сер. Лавры (№ 224 л. 129); 5) в Служебнике библиотеки М. Д. Академии (№ 88, л. 194); 6) в Служебниках С. Петерб. Д. Академии №№ 838 (л. 127 об.) и 841 (л. 110), и 7) в Потребнике той же библиотеки (№ 1070, л. 216). В таком же виде это наставление изложено в Потребнике Гедеона Балабана.

13. Во всех старопечатных Потребниках и Служебниках, в чине младенческого крещения, повелевается помазывать крещаемого св. миром: на челћ̀, на очїю, на но́здрїю, на ѹ҆стћ́хъ, на обћ ѹ҆ши, на грдћ́хъ, на рка́хъ, на се́рдцы, на пле́чїю и҆ межд ра́мома.

А в крещении от ересей приходящих, напечатанном в Потребниках иоасафовском 7147 г. и иосифовском, о помазании «на плечию» и «между рамома» не упоминается, и даже в чине младенческого крещения, где содержится повеление помазывать миром «на плечию» и «между рамома», соответствующих стихов на помазание этих частей тела не положено; равным образом не положено особого стиха и к помазанию миром «на сердце», хотя о помазании «на сердце» говорится и в последовании младенческого крещения и в чине крещения от ереси приходящих; наконец, во всех Потребниках положен особый стих к помазанию миром на лице крещаемого, а между тем в числе помазуемых частей тела, указанных в предварительном их перечислении, лицо нигде не упомянуто.

Замечание. В старопечатных Потребниках, в чине миропомазания, кроме слов: печать дара Святаго Духа, при помазании частей тела положено еще произносить различные приглашения, которые потом, в соборне исправленном Потребнике, исключены, каковое исключение глаголемые старообрядцы поставляют в большую вину православной церкви. Но относительно этих приглашений должно заметить, что их употребление 1) несогласно правилам вселенских соборов: 7-му второго и 95-му шестого: в этих правилах никаких особых приглашений вместе с словами: печать дара Духа Св. произносить не положено (здесь, кроме того, повелевается помазывать миром только темена, очи, ноздри, уста и уши: см. Корм. л. 88 и 205); 2) не подтверждается свидетельствами древности, так как в древлеписьменных Потребниках и Служебниках, положенные в чине миропомазания слова: печать дара Духа Св. никакими особыми приглашениями не сопровождаются, – так именно в следующих рукописях: Синод. библиотеки в Потребниках №№ 268, 307, 310, 324, 326 и в Служебнике № 952; библиотеки Троиц. Серг. Лавры в Служеб. № 224; библиотеки М. Д. Академии в Служебниках №№ 85 и 88; библиотеки С.-Пет. Д. Академии в Служебниках №№ 838, 839 841 и в Погребниках той же библиотеки №№ 848 и 1070. Сюда следует присоединить и Потребник Гедеона Балабана. Достойно замечания также и то, что в указанных сейчас рукописях Синодал. библиотек №№ 268, 310, 326 и 959, Лаврской № 224, и Академических №№ 88, 838, 841, 1070, также в Потребнике Гедеона Балабана повелевается помазывать св. миром между прочим «и наногу»²²⁷.

14. За сим в Потребнике 7147 г. и последующих изданий напечатано:

И возлага́етъ (свѧще́нникъ) на крⷭ҇ти́вшагосѧ крⷭ҇тъ згойта́номъ, ꙗкоже истиннїи хрⷭ҇тьѧ́не имтъ о҆бы́чай, єже носи́ти на себћ̀ зна́менїе спаси́тельныхъ хв҃ыхъ страсте́й, иже єсть чтⷭ҇на́го крⷭ҇та̀ образъ, на прогна́нїе всѧ́кїѧ неприѧ́зненныѧ дћ́тели, себћ́ же на сохране́нїе дш҃ѝ и҆ тћ́л.

В Потребнике же 7144 г. и ему предшествовавших изданий о возложении креста не было совсем упоминания.

15. По одеянии крещенного в срачицу, в Потребнике 7147 г. и последующих ему, положены: ирмос: Ризу ми подаждь светлу, потом: прокимен, Апостол и Евангелие.

А в Потребнике 7144 г. и в других прежнего издания ни ирмоса, ни прокимна, ни Апостола с Евангелием не было положено.

16. В конце чина миропомазания, в Потребнике 7147 г. и ему последующих, положены поучения к восприемнику и к новокрещенному, «аще в возрасте будет младенец».

В Потребнике же 7144 г. и с ним согласных этих поучений не было.

17. В Потребнике 7144 г. отпуст начинается так: Хс҃ истинныи бг҃ъ на́шъ и проч.

А в Потребнике 7147 г. и в последующих сделано прибавление: Іже во і҆е҆рда́ни ѿ і҆о҃а́нна на́шего ра́ди спасе́нїѧ крⷭ҇ти́тисѧ прїемыи. хс҃ истинныи и проч.

18. Пред последованием «во еже омыти крестившегося во восьмый день», в Потребнике 7147 г. и последующих изданий положен следующий устав: Аще б́детъ о҆мы́ти ст҃о́е ми́ро вто́ же вре́мѧ. и҆ тогда̀ нача́ла, цр҃ю̀ нⷭ҇бныи не гл҃емъ. но по прикла́дыванїи ко ст҃ы́мъ образѡ́мъ гл҃емъ мл҃тв о҆мове́нїю ст҃а́го мира иже и҆збавле́нїе и҆ про́чаѧ. и҆ по возгла́сћ, ꙗко твоѐ єсть єже ми́ловати и҆ спаса́ти гл҃етъ і҆е҆рей: нн҃ћ ѿпща́еши раба̀ своего̀. и҆ пото́мъ быва́етъ є҆ктенїѧ̀ сг́баѧ по о҆бы́чаю. и҆ ѿпстъ.

В Потребнике же 7144 г. и ему предшествовавших этого устава не было.

19. В последовании молитв матери и младенцу в 40 день положен пред молитвами устав в разных Потребниках различный, – именно:

20. После молитв, читаемых в 40 день, в Потребнике 7147 г. и последующих изданий содержится такое поставление:

Сщ҃е́нникъ, взе́мъ о҆троча̀, прикла́дываетъ є҆го ко ст҃ы́мъ о҆бразо́мъ, гл҃ѧ тропа́рь сі́и. Радйсѧ о҆бра́дованнаѧ бцⷣ҇е дв҃о. и҆стебе́ бо восїѧ̀ сл҃нце пра́ведное хс҃ бг҃ъ на́шъ… конⷣ҇. Іже ѹ҆тро́б дв҃чю ѡ҆сти́въ ржⷭ҇твомъ си̑…

В потребнике же 7144 г. и предшествовавших изданий этого действия не было.

Иеромонах Филарет

Во время оно, Быша обновления во Иерусалимех, и зима бе. И хождаше Исус в церкви в притворе Соломони. Обыдоша же Его Иудеи, и глаголаху ему: доколе души наша вземлеши; аще ты еси Христос, рцы нам необинуяся. Отвеща им Иисус: рех вам, и не веруете. Дела, яже аз творю о имени Отца моего, та свидетельствуют о мне: но вы не веруете: несте бо от овец моих, якоже рех вам. Овцы моя гласа моего слушают, и аз знаю их: и по мне грядут. И аз живот вечный дам им: (Ин.10:22–28). Во иные времена, – как то: по исцелении расслабленного и в праздник Пятидесятницы, Господь уверял о себе иудеев писанием, глаголя: испытайте писаний, яко вы мните в них имети живот вечный: и та суть свидетельствующая о мне (Ин.5:39). И паки: веруяй в мя, якоже рече писание, и проч. (Ин.7:38). Сим показа Господь, яко истинная в него вера писанием свидетельствуется. В праздник же обновления во уверение неверующим, яко он есть истинный Мессия, во свидетельство приводит дела свои, т. е. знамения и чудеса, яже творяше: дела, яже аз (рече) творю, та свидетельствуют о мне; и паки: аще не творю дела отца моего, не …имите ми веры: аще ли творю, аще и мне не веруете, делам моим веруйте (Ин.10:38). И паки: та дела, яже аз творю, свидетельствуют о мне, яко отец мя посла. Почему Господь, требуя веры в Него, указывает не только на Писание, но и на дела свои? Сим являет Господь, яко дела его суть велия, таковы, яже точию един Бог может творити, и потому довольны ко уверению, яко он есть Христос – Сын Божий.

Вопросит кто-либо: сии слова Христа Спасителя о его делах были сказаны им тогда ко иудеям, самовидцам сущим великих дел Его, яже суть: мертвых воскресение, слепорожденного прозрение, и прочия; потому сии слова Его и имели тогда силу увещать неверующих к вере во Христа, если бы только они беспристрастно внушили глас его, и в их неверии служили явственнейшим для них обличением. Но имеют ли сии слова Христовы приложение к тем неверующим во Христа, которые живут много после плотского на земли Христова пребывания, и сами Христовых чудес не видели, ниже от видевших сами непосредственно об них слышали? Ответствуем: на три времени разделяет Евангелие боголепные дела Христовы, – одни совершены Христом во время Его пребывания на земли, до божественного на небеса вознесения; другие дела Христовы, упоминаемые в Евангелии, не были совершены Христом во время Его пребывания на земли, до вознесения на небо, и во Евангелии о них сказано в проречении, яко имут содеятися впоследствии, и содеваться будут непрерывно до второго пришествия Его на землю; и наконец третьи дела Христовы, также проповеданные Евангелием в проречениях и обетованиях, имут совершитися во время второго пришествия Сына Божия на землю. Из сих троякого рода дел Христовых ко утверждению нашей веры во Христа наипаче служат вторые, т. е. во Евангелии точию преднаписанные, ныне же содеваемые. Таковы суть неизменно исполняющиеся обетования Христа Спасителя, яко Он пребудет с верующими в Него до скончания века (Мф.28:20), яко созиждет церковь свою, и врата адова не одолеют ей (Мф.16:18), яко проповесться Евангелие о Нем во всем мире, и всюду речется о жене, помазавшей Его миром (Мф.26:13). Прорече Христос, яко Евангелие о Нем будет проповедано во всем мире, – и проречение Его исполняется в действии, со дня Его Божественного на небеса вознесения, даже доныне. Аще убо доныне, девятое – надесять столетие, сие дело, Им предреченное, совершается: убо несть сие человеческое дело, но Божие; убо имать совершатися и до скончания мира. Что дело сие есть воистину дело Божие, и сим еще уверяемся, яко тогда прорече Христос о всемирной проповеди Евангелия, егда хотяше умрети, распять быти, от ученик оставлен быти: возлиявши бо (рече) сия миро на тело мое, на погребение мя сотвори (Мф.26:12). Паки прорече, яко созданная им церковь неодоленна пребудет: и церковь пребывает неодоленна, еже есть велие дело силы его божественной. Паки обетова Христос с нами быти до скончания века, – и есть с нами: ибо аще бы Христос не был с нами, как могли бы совершаться таковые Его обетования? Како бы неодоленна пребывала церковь Его? Како бы проповедалося Евангелие всюду по вселенной? Сии дела Христовы, во время земной жизни Спасителя возвещенные Им в проречении, ныне же совершаемые, удостоверяют в действительности и чудес содеянных Им на земли до вознесения на небо. Аще бы кто не веровал, яко Христос воскресил Лазаря и прочая совершил чудодействия, которых сам не видел: но от события проречений Христовых о церкви может веровать, еже и о Лазаре, чудесе. Истинствуяй Христос в проречениях, – глаголет св. Златоуст, – благоявленно, яко и чудо содела; а иже и чудо соделавый и прореченная о церкви в конец приведый: благоявленно, яко и яже обетова воздати в будущей жизни, истинно воздаст. И тако дела Христовы, указанные Евангелием в проречении, ныне же совершаемые, уверяют и о прежде содеянных Христом чудесах, и о будущих Его обетованиях. Посему и словеса Христовы, сказанные ко иудеям: дела, яже аз творю о имени Отца Моего, та свидетельствуют о Мне, – слова сии и ныне имеют полную силу ко уверению в божественном Его достоинстве. Сомнящийся о Христе да видят созданную Им церковь, яко, по обетованию Его, вратами адовыми неодоленна пребывает и сим свидетельствует о Его божественной силе, – да видят, и веру имут в Него.

Именуемые старообрядцы никаких сомнений о Христе не имеют; они веруют, яко Христос есть воистину Сын Божий и Бог; но можно ли сказать о них, что они веруют всем делам Христа Спасителя, которыми удостоверяется Его божественное достоинство и которым Сам Христос повелевает веровати, глаголя: делом моим веруйте? Нет, именуемые старообрядцы не всем делам Христовым веруют. Именно же, не веруют они тому великому делу Христову, еже во обетовании Христос обещася сотворити (и сотвори): созижду церковь мою, и врата адова не одолеют ей. Ибо одни из старообрядцев утверждают, будто созданная Христом церковь лишилась данной ей от Христа благодатной силы на поставление лиц в священные саны: епископа, пресвитера и диакона, и таковое лишение якобы продолжалось в церкви около двухсот лет; а другие утверждают, что созданная Христом церковь и навсегда лишилась сей благодати преподавать таинство хиротонии, а чрез то прекратилось в церкви и совершение бескровной жертвы тела и крови Христовой; то есть: те и другие, вопреки обетованию Христову, доныне неоскудно действующему, признали церковь одоленною. И если бы сии именуемые старообрядцы, общества свои нарицающие церковию и усвояющие себе право возвещать неверным учение Христово, стали убеждать сих неверных к вере во Христа, приводя во свидетельство Его божественности знамения и чудеса, Им содеянные во время Его на земли пребывания и во святом Евангелии описанные: тогда неверующий, зная о собственном их неверии в обетование Христово о неодоленности церкви, не имел ли бы право сказать им в ответ: вы меня уверяете о евангельских чудесах, – о воскресении Лазаря и прочих, – а сами обетованиям евангельским, которые ныне должны прийти в событие, не веруете; сим своим неверием вы сами научаете меня не верить и писанным в Евангелии чудесам.

На такое замечание от неверного старообрядцы должны остаться безответными; неверие их во евангельские обетования лишает их силы увещевать неверных – веровать во Христа. И о таковых-то мнящихся быти христианами, неверующих же писанию, св. Златоуст глаголет: сицевии и еллинов горши суть. Почему же и еллинов горши? По сему, яко Христа веруя быти Бога, не веруеши яко Богу: оное убо последования держится нечестие, неверующему бо Бога быти Христа, нужда есть ниже веровати (глаголемым от него); сие же нечестие ниже последования имать, Бога бо Христа исповедовати, а не мните достоверна быти, о них же рече (На посл. ко Колоссаем нравоучение 2, лист 2054). Сицевых мнимых христиан, неверующих всему от Христа глаголанному и обетованному, дающих собою образ неверия иным, и сам Христос от Себя отчуждает, глаголя им: вы несте от овец Моих: овцы Моя гласа Моего слушают. Да убоятся именующиеся старообрядцы сего Господня прещения и, дóндеже время есть, во всем да послушаются гласа Господня, яко да будут овцы стада Христова и да сподобятся стати одесную Господа в день второго страшного Его пришествия!

Именуемые старообрядцы, не имея всецелой веры во обетования Христовы, яко же рехом, подают собою образ неверия и иным. Не такова оставленная ими и возненавиденная Христова церковь, основанная на евангельском учении, неодоленная вратами адовыми, возлюбленная невеста Христова. Она всегда была и ныне есть велие дело божественной силы Христовой, есть непререкаемое о Христе свидетельство, велегласная провозвестница славы Его и славы собезначального Отца Его, по слову Апостола Павла, глаголющего: тому слава в церкви во вся роды века веков. О церкви, как величайшем и непрестающем деле божественной силы своей, Христос и ныне вопиет к неверным: аще Мне неверуете, делом Моим веруйте; та дела, яже аз творю, свидетельствуют о Мне.

Обратим теперь слово к нынешнему торжеству нашему. Братие, мы празднуем обновление св. храма сего, посвященного имени Пресвятой Богородицы в честь славного Ее Успения. Дело обновления: украшение св. алтаря иконным стенорасписанием, якоже и видите. Благодарим Господа, споспешествовавшего делу и сподобившего нас видети его совершение! Обновление же св. храма празднуя, приложим попечение о нашем внутреннем обновлении, отвергше ветхого человека; злая дела оставим, о исполнении же добрых, елико по силе, тщание восприимем. Тако обновляется человек, тако чествуется обновления день; и сей праздник обновления душ и телес наших да празднуем выну, Богу воссылающе славу в церкви во вся роды века веком, аминь.

Я родился от православных родителей и крещение получил в церкви православной; но будучи еще в самых юных летах, по седьмому году, лишился отца и поступил на воспитание к моему родному дяде – старообрядцу поповского согласия. Он был великим ревнителем так называемой старой веры, и, разумеется, постарался воспитать меня в строгом раскольническом духе. Я воспитался, действительно, в полном отчуждении от православной церкви и вынес из детства самые превратные о ней понятия. Когда пришел я в возраст, то, по совету дяди, для вящего утверждения моего в старообрядчестве, добыл себе Соловецкую челобитную. Прочитавши оную с великим вниманием, я получил еще большее отвращение к церкви, ее учению и обрядам, и почувствовал еще большую приверженность к старообрядчеству. Обучившись потом уставу, начал я вместе с братьями моими отправлять службу в своем доме. Старообрядцы собирались в наш дом на молитву и я им проповедовал, что наша только вера по Рогожскому кладбищу есть истинная вера, а прочие все не веры, а ереси. Народ доверчиво и усердно внимал моей проповеди, особенно потому, что жизнь я вел строгую. Я был уже в то время женат; но тяготясь мирскою суетою и соблазнами, роздал нищим излишнее из своего имения, доставшегося от родителей, и начал помышлять, как бы удалиться из мира в какой-либо старообрядческий монастырь.²²⁹ Однако прежде, чем окончательно решиться на это, я рассудил посоветоваться с одним известным мне человеком, знавшим хорошо монастырскую жизнь. В селе Полотняном-Заводе, отстоящем от нашей деревни в семи верстах, был старик-уставщик, жизни воздержной, в писании сведущий, иконописец Ив. Андр. Веселев. Я с ним познакомился коротко и, однажды, беседуя с ним, завел речь о монашеском житии.

– Иван Андреевич, – сказал я ему: жены и детей у тебя нет, – ты бы шел в монастырь, чем в миру жить; я жену и детей имею, а и то мне хочется оставить мирское житие и бежать в монастырь.

Он мне на это ответил: «послушай меня, – ты молод еще, ошибешься. Не ходи в монастырь: наши заводские там живут и хорошего ничего не видят».

– Кто же ваши заводские живут в монастыре? – спросил я.

– «Иван Сорокин, теперь его зовут Ираклием,²³⁰ инок очень хороший, в писании сведущий, живет он в Покровском монастыре (черниг. губ.), а прежде живал в Турции, и прочих местах за границей».

Чрез несколько времени пришлось мне видеть у Веселева этого Ираклия и слушать их беседу. Веселев нарочито для меня стал расспрашивать Ираклия о монашеском житии его. Ираклий говорил: «по сказанию Иоанна Златоуста всюду есть зло безначалие: так у нас в монастырях власти нет, и оттого все плохо». Тогда Веселев сказал мне: «живи, друг, дома, да занимайся получше своим хозяйством; читай поприлежнее книги, бери их у меня, и на службу ходи к нам сюда почаще». Ираклий подтвердил слова Веселева, и по такому их совету я решился остаться в миру.

Веселев однакоже казался мне не совсем надежным наставником. Не нравилось мне то, что в часовне, где он правил уставом, правым клиросом правили мужчины, а левым девицы; Евангелие читал уставщик, а Апостол читала девка. Еще случилось мне замечать, что некоторые, отстоявши утреню в часовне, идут к обедне в церковь. Я сказал Веселеву: «что же ты слабо ведешь свой порядок, допускаешь своим часовенным ходить в еретическую церковь? Ты знаешь, что в Соловецкой челобитной писано, – какая там вера? Надо всею силою удерживать себя от церкви». Веселев мне отвечал: «Челобитной вполне верить нельзя, в ней о церкви много неправды написано. В церкви изменены только некоторые обряды, а вера та же: и церковные веруют во св. Троицу и воплощение Бога-Слова приемлют». Тогда мне показалось, что Веселев слабо и не верно судит. Думаю себе: как же у нас и во всем Полотняном-Заводе говорят, что против Ивана Андреича не скоро найдешь такого человека, сведущего в писании; а он судит не так, как другие старообрядцы, особенно о церкви! Все старообрядцы говорят, что в церкви вера другая, а он говорит, что та же, только обряды другие. Вскоре я совсем отклонился от Веселева. Привез он из Москвы для своей часовни новые Триоди, напечатанные при единоверческой церкви. Я спросил его, зачем он купил книги такой печати? Он ответил, что книги эти во всем согласны с иосифовскими и с них перепечатаны без всякого повреждения.

– «А зачем же в выходе на последних листах царя благочестивым называют?» – спросил я.

Веселев ответил: «Я выход прибрал, – листы эти выдрал; а то и у нас многие стали этим соблазняться. А книгами этими пренебрегать не следует».

– «По-твоему, стало быть, и благословенною единоверческою церковью не надо гнушаться?» – заметил я.

Он долго молчал, поглядел на меня и сказал: «а что ты думаешь? – единоверческою церковью и вправду нельзя пренебрегать: там служба вся настоящая, идет по-старому».

Я еще спросил: «а какой архиерей посвящал тамошних попов и отколе там миро?»

Тогда Веселев сказал мне: «Василий! ты еще молод: будь попроще, дело будет лучше; не горячо поступай против церкви, а то ошибешься. И великороссийская-то церковь, хотя имеет перемены в обрядах, а св. отцами или собором каким не осуждена».

С этого времени я полно ходить к Веселеву в часовню.

До 1845 года старообрядцы нашей местности исправляли сами многие духовные требы, с некоторыми другими, наприм. браками, обращались в Тулу к старообрядческому указному попу Павлу, почему и считались по тульской вере. Но в 1845 году в нашей местности появилась новая вера лужковская (получившая название от посада Лужки, стародуб. уезда). Лужковцы отделились от обществ московского и тульского за то, что те общества приняли метрики, имели попов указных и подписались вновь приходящих от церкви не принимать. Лужковцы учили, что с церковными не должно не только молиться Богу, но даже пить и есть. Такая строгость лужковцев была мне по сердцу: я готов был перейти из тульского в лужковское согласие. Но я всегда держался правила: прежде чем решиться на какое-либо важное дело, посоветоваться о том с умным и более меня опытным человеком. Сыскал я себе в Полотняном же Заводе нового наставника, А. И. Каменщикова. С ним вместе стали мы испытывать о лужковской вере; а чтобы получше все узнать, я отправился, по совету Каменщикова, в самые Лужки, отстоящие от нас на 380 верст. Там я познакомился с людьми значительными в старообрядчестве: Семеном Онисимовым и Егором Михайловым Бажановым, которые и склонили меня на свою сторону. Тамошний поп исповедал меня и причастил, и домой дал запасных даров, чтоб я причащал больных по «чину скитского покаяния». Таким образом я вернулся домой уже переправленным в лужковскую веру.²³¹ Скоро явились у нас и наставники из лужковцев. В 1848 году открылось в нашем месте моровое поветрие. Кто-то пустил молву, что только старообрядцы лужковской веры спасутся от этой смерти, а остальные все помрут. Эта лукавая выдумка была причиною того, что все почти старообрядцы нашей местности тульскую веру переменили на лужковскую. Даже многие православные, по слепоте своей и неразумию, перешли в лужковскую веру, и раскол в нашем месте с сего времени сильно увеличился. Наставники исправляли все почти духовные требы, кроме брака, для совершения коего стали уже обращаться в Лужки; оттуда же получались и запасные дары для причащения.

И Каменьщиков, мой наставник, пристал к лужковскому согласию, даже сделан был уставщиком в соседней с нашею деревне Дворцах (куда старообрядцы из окрестностей больше собирались на молитву). Но так как он повенчан был в православной церкви, то попечители часовни присудили ему отправиться к попу в Лужки, чтобы там он переправился и перевенчался. Каменьщиков согласился на это, пригласил меня с собою, и мы отправились. Это путешествие наше кончилось тем, что Каменьщиков не только там не перевенчался, но даже совсем отказался от лужковской веры, так как лужковцы хотели, прежде перевенчания, помазать его еще своим миром, по той причине, что он, бывши старообрядцем, повенчался в православной церкви. На это Каменьщиков не согласился. Долго у него шло препирательство с лужковскими наставниками, которые утверждали, что в России царствует антихрист. Каменьщиков опровергал это.

Когда попечители наши узнали, что Каменьщиков лужковцам не покорился, то отказали ему в должности уставщика. И стал он ни тульской веры, ни лужковской. Я спросил его, в какой он вере теперь будет? и уж не думает ли идти в великороссийскую церковь? «А что, – отвечал он, – не в великороссийской ли церкви и в самом деле находится истинная вера? мне это часто приходит на разум, потому что, какую книгу ни возьми, все говорит, что церкви и епископам подобает быти до скончания века». Такими о церкви великороссийской понятиями Каменьщиков возбудил во мне большое сомнение, так что я совсем отказался считать его своим наставником.

В 1850 году старообрядцы нашей д. Фролова и ближайших селений избрали себе в уставщики д. Пятовска крест. Ник. Куз. по прозванию Гороха. Этот уставщик, когда проведал, что в Москве и Лужках явились архиереи австрийского поставления, то стал просить меня и других, похлопотать у тех архиереев о поставлении его в священники. «Тогда, – говорил он, – наше дело будет правее, а теперь за что ни возьмусь, – исповедывать ли, причащать ли, – так руки у меня и трясутся; потому что это дело не наше простецкое, а поповское». Подумали – погадали мы, и отправили Гороха в Лужки для поставления в попы к тамошнему новозыбковскому епископу Конону. Но он возвратился оттоле ни с чем, потому что Конон был в то время за границей. Тогда Горох стал убедительно просить меня ехать с ним в Москву для поставления его в попы, и даже говорил, что в противном случае он не станет никого ни исповедывать, ни причащать, и уставщиком не будет. Нечего делать, – поехал я с ним в Москву. Там мы остановились у Дмитрия Крынина.²³² Крынин походатайствовал за нас у владимирского архиепископа Антония (Шутова). Антоний за одной обедней поставил Гороха в иподиаконы, диаконы и попы. Так явился у нас и поп; я находился при нем за уставщика.

Казалось, нам следовало совершенно упокоиться. Но очень смутили нас распоряжения, данные нашему попу Антонием. Антоний строго запретил ему на литургии приносить просфору за царя, между тем как устав повелевает просфору за царя приносить неотложно. Этим мы очень смущались.²³³

В Октябре 1856 года ко мне заехал по указанию моих лужковских знакомых новозыбковский старообрядческий епископ Конон, проезжавший в Москву. Я очень рад был такому гостю и упросил его, на обратном пути из Москвы, опять побывать у нас, чтобы освятить нашу складную парчевую церковь. Он доставил нам это удовольствие;²³⁴ но вместе с тем привел нас и в большое недоумение, ибо он подтвердил нашему попу за царя просфоры не полагать. Когда мы ему говорили, что устав повелевает просфору за царя приносить, то Конон отвечал: «Правда; да теперь время-то антихристово, – антихрист царствует на земле духовно: поэтому и не следует за царя частицу из просфоры вынимать». Тогда-то я первый раз с сомнением подумал об этих пастырях австрийских; но обратиться к истинным пастырям церкви Христовой у меня еще и в мысли тогда не было.

Горох поповствовал у нас два года и 7 месяцев. Многие старообрядцы из окрестных деревень и даже издалека, оставив лужковских попов, стали обращаться к нему за требами. В короткое время своего поповства вместе со мною, как своим уставщиком и попечителем, он очень многих обратил из православия в раскол. Антониевых распоряжений он не принял в резон: просфору за царя полагал и Чин приятия от ересей приходящих не употреблял. Сначала вел себя наш поп довольно прилично; но потом начал сильно пить водку, так что напивался до потери рассудка. Поехал он, по приглашению, в стародубские слободы, и дорогой от неумеренного употребления водки скоропостижно умер. Таракановский (медын. уезда) поп Василий, тоже австрийского поставления, совершил над ним священническое погребение.

По смерти попа Гороха наши старообрядцы стали обращаться с требами ко мне: «ты, – говорили они, – жил при попе, все дело знаешь; у тебя остались запасные дары: поэтому тебе и следует за попа исправлять дело». Я поставлен был в большое затруднение: взяться за поповское дело – страшно, потому что в большом Потребнике написано: восхищающий не дарованная горша самых бесов осудятся; отказаться от исправления треб, – станут умирать без крещения и покаяния: кто тогда будет за таковых Богу отвечать? К тому же у нас между старообрядцами сплошь и рядом простецы исполняют священнические дела. Решился и я править поповскими делами: крестить, исповедовать, причащать, и отпевать по уставу лужковского чиноположения. Между тем старался я поскорее найти кого-либо в попы, чтобы сложить с себя все эти дела, которыми по совести не мог не тяготиться. Долго никто не соглашался идти в попы, боясь преследований со стороны начальства. Наконец нашелся один старик, хотя и очень малограмотный (бывший деревенский пастух), но однако с большою охотой изъявивший желание посвятиться в попы. В декабре 1858 года я с ним отправился в Москву к Антонию. Антония в то время в Москве не было, и я обратился к Пафнутию, бывшему тогда епископом коломенским. Пафнутий, видя малоспособность старика, вместо него предлагал священство мне самому; но я ответил, что не желаю быть попом и даже страшусь столь важного и трудного звания. Тогда Пафнутий согласился поставить старика во священноинока, потому что был он вдовый; а мне все-таки велел со временем привести кого-нибудь получше для поставления в попы. И так посвятили наши в попы старого пастуха и начал он поповствовать у нас; а я служил при нем за уставщика. Много было мне трудов около этого попа, потому что был он совсем почти безграмотный и к тому же бестолковый человек²³⁵.

В 1860 году отправился я в Лужки к знакомому мне наставнику Фаддею Иудичу. Я рассказал ему, в чем, по нашему мнению, поступают незаконно новые епископы – Антоний и Конон. Фаддей Иудич предложил мне посоветоваться об этом с Иларионом Егоровичем, который был близко ему знаком и жил в Полосе в Предтечевом монастыре (близ посада Клинцов). Я весьма был рад этому предложению, потому что давно уже слышал об Иларионе Егоровиче, как великом начетчике и строгом подвижнике, но знаком с ним не был. Отправились мы с Фаддеем Иудичем в Полосу; пробыли у Илариона Егоровича три дня, и про многое с ним беседовали: как Антоний возбраняет за царя из просфоры частицу вынимать, и какие распространяет чиноприемные книжки, по которым строго требует принимать от великороссийской церкви приходящих. Иларион Егорович распоряжения епископские признал неправильными и сказал об Антонии и прочих епископах: «они только золотые шапки на себя надели, а дело править не знают; я давно слышал об их неправильных действиях и написал на этот предмет книгу листов в триста; еще добавим кое-что и тогда в Москву поедем». Он еще спросил нас, согласны ли мы стоять с ним заодно, если он будет опровергать незаконные распоряжения епископов. Мы изъявили согласие. При прощании Иларион Егорович сказал нам, между прочим: «если судить по чистой совести о церкви великороссийской, то нам не за что больше обвинять ее, как разве только заодно перстосложение»… Эти слова тогда же глубоко запали в мою душу.

В 1861 году по просьбе наших старообрядцев я свозил в Москву еще одного крестьянина для поставления к нам в попы. Антоний и этому попу стал приказывать, чтобы царя на проскомидии не поминал. Новопоставленный поп, по моему совету, решительно отказался исполнять это его приказание, и Антоний по сему случаю тогда же запретил ему священнослужение. Я обратился к другим старообрядческим бывшим тогда в Москве епископам: Пафнутию коломенскому, Пафнутию казанскому и Варлааму балтскому, – просил их рассудить об этом распоряжении Антония. Они крепко осуждали Антония как нарушителя свято-отеческих уставов; говорили ему это в глаза, но уврачевать его не могли. Впрочем, по их настоянию, Антоний разрешил нашего попа, – сказал ему: «ну, служи как знаешь!»

В начале 1862 года Иларион Егорыч вызван был Антонием и другими лицами в Москву для обсуждения ста…рообрядческих дел. На пути в Москву он заехал ко мне. С ним были Фаддей Гудин и Семен Онисимов лужковские. Иларион упросил и меня ехать с ними. По прибытии в Москву, мы явились в собрание епископов. Там были: Онуфрий, наместник белокриницкого митрополита, состоявший тогда председателем московского духовного совета, Пафнутий казанский и Варлаам балтский; при них находились: Петр Федоров (московский поп и член совета), Семен Семенов (большой начетчик, имевший сильное влияние на дела в духовном совете) и некоторые другие. Антония владимирского не было; он явился после. Иларион Егорыч стал настойчиво предлагать епископам и даже со слезами умолять их, чтобы уничтожили богохульные книжки, происшедшие от беспоповцев, дабы христиане не руководствовались ими, и для сего просил издать окружное послание. Епископы и Семен Семенов сначала не соглашались на предложение Илариона. Тогда я вызвал в другую комнату Семена Семенова и просил его поддержать Иларионово предложение: «а то, – сказал я, – если не уважать Илариона Егорыча, будет худо». Кончилось тем, что Илариону позволили составить окружное послание. Он написал. Прежде всех подписал окружное послание Онуфрий; за ним подписали: Пафнутий казанский и Варлаам балтский. Антоний долго не подписывал. Стыдно сказать, сколько Иларион Егоров, я, Фаддей Гудин и Семен Онисимов отвесили ему земных поклонов; мало того, что кланялись, – поклонимся, да и лежим, прося его, как бы какой для себя милости, чтобы подписал окружное послание. Наконец взошел к Антонию Семен Семенов и, поклонившись ему вместе с нами до земли, сказал: «владыко святый! если не подпишешься, то надо возразить почему; иначе ты виновен останешься». Тогда наконец Антоний взял перо и подписался. Из двух подписанных епископами посланий одно оставили в духовном совете, а другое, по настойчивой просьбе Илариона, выдали ему…

В Москве мы пробыли более месяца (с 5 февраля по 10 марта), и для меня это пребывание в Москве имело важное значение, ибо тогда запали в мою душу первые сомнения относительно старообрядчества и первые семена правильных понятий о православной церкви. Пока мы жили в Москве, прибыл туда инок Павел Прусский, известный беспоповский наставник. По сему случаю на первой неделе великого поста назначено было в доме одного купца разглагольствие о вере между поповцами и беспоповцами. Собеседниками были от беспоповцев инок Павел, а с поповской стороны Семен Семенов и Иларион Егоров²³⁶. Я был на этом замечательном разглагольствии и внимательно слушал, что говорилось с обеих сторон, пришел к заключению, что ни та, ни другая правоты своей ясно доказать не могут, что обе стороны имеют весьма важные недостатки, и соборной апостольской церкви не обретается ни у поповцев, ни у беспоповцев. Инок Павел даже прямо сознался, что беспоповцы соборной апостольской церкви не составляют; со своей стороны и Семен Семенов с Иларионом Егоровым, несмотря на все свои старания, не могли опровергнуть доказательств инока Павла, что поповское согласие соборною апостольскою церковью также названо быть не может: он с убедительностью раскрыл, что у поповцев в течение двух почти столетий не было полной иерархии, а недавно учрежденная, так называемая австрийская иерархия необходимых качеств истинной богоучрежденной иерархии не имеет²³⁷. И заДумался я, выслушав эту беседу знаменитых в старообрядчестве учителей: если они, рассуждал я, не в состоянии были указать несомненные признаки существования церкви Христовой в своих обществах, то составляют ли старообрядцы и в самом деле истинную церковь? И где находится соборная апостольская церковь, вне которой нет спасения? По окончании собрания, Иларион Егорыч еще более заставил меня задуматься, сказавши мне наедине: «инок Павел непременно уйдет в великороссийскую церковь». Да и сам Иларион Егорыч отзывался тогда о церкви очень снисходительно, прямо говорил, что великороссийская, равно и греческая церковь не имеют погрешности в догматах веры, т. е. в богословии. С того времени я крепко стал сомневаться в своем старообрядческом веровании; но присоединиться к православной церкви тогда еще не приходило мне на мысль.

В июне 1863 года Иларион Егорыч опять заехал ко мне на пути в Москву, просил сопутствовать ему туда для защиты окружного послания, которое, как известно, возбудило в старообрядчестве сильные волнения и встретило многих, ожесточенных противников, образовавших целую партию так называемых противоокружников. Мы отправились. На пути заехали в Малоярославец и пригласили ехать с нами в Москву бывшего знаменитого в старообрядчестве начетчика Матвея Иванова Куренкова. По приезде в Москву, 17 июня, Иларион Егорович прежде всего послал меня к некоторым значительным лицам в старообрядчестве узнать их мнения об окружном послании. Но не отрадны были собранные мною сведения: большая часть старообрядцев были против окружного. А Семен Семенов сказал мне, что со всех сторон от старообрядческих обществ и от частных лиц получаются приговоры и письма, требующие уничтожения окружного послания. Когда я передал все это Илариону Егорову, он сказал: «если окружное послание уничтожат, то я вот что сделаю: эту их австрийскую веру совершенно раскассирую, потому что знаю все сокрытые в ней ереси, и напишу о ней целые книги». Слыша это, я помыслил в себе: какая же после того австрийская вера, если Иларион Егоров так отзывается о ней!

Вскоре потом встретился я в Москве со старообрядческим попом Федором, членом духовного совета. Разговорились с ним об окружном послании. Я сказал: если вы уничтожите окружное послание, то Иларион Егорыч вам не покорится, а пойдет против вас. Поп Федор, обратясь тогда лицом к кремлю и указывая рукою на соборы, сказал: «Да, мы все говорим, что там ересь, там еретики; а если беспристрастно посмотрим на себя, так у нас и окажутся ереси. Илариона Егорыча тоже оскорблять нам не следует; а то, помилуй Бог! свыкнется с молодым Пафнутием²³⁸ и наделают они то, чего мы и не думаем; потому что они хорошо знают, что такое наша австрийская иерархия».²³⁹ Простился я с попом Федором и повесил голову: Плохо же, думаю, наше старообрядческое дело, когда сами наставники и пастыри наши так отзываются о нем! И сам Иларион Егорыч, в этот приезд наш в Москву, еще определеннее высказал предо мною свое мнение о великороссийской церкви: «Гляди сюда, Василий Егорыч, – сказал он мне однажды, протягивая руку в окно и указывая на кремлевские соборы, – вселенская соборная церковь там, а не наша австрийскажу!²⁴⁰ Этими словами он так поразил меня, что я почувствовал, будто мороз охватил меня с головы до ног. Я сказал ему: «Иларион Егорыч, если так, то я больше не хочу быть старообрядцем, а пойду, куда вы указали: ибо я желаю быть в единении и единомыслии со вселенскою соборною церковью». – «Этого не моги! – заметил мне Иларион, – нам нужно позаботиться не столько о себе, сколько о всех старообрядцах; надо их от заблуждения направить на путь истинный. Бог сердцеведец знает, чего ради мы здесь живем и что делаем: Он нас не оставит, Василий Егорыч! А ты повремени: скоро ли, долго ли, старообрядцы все-таки направятся на путь, и наши труды пред Богом не пропадут. А иначе ты все дело мое испортишь». Я сказал на это: «Как же можно временить? Познать соборную и апостольскую церковь и быть вне ее, – это ужасная беда! И кто мне поручится, что я буду жив, покуда ты подделаешь свои дела? Да и как могу я знать, что дела твои угодны Богу и будут спасительны для людей? Сам ты разве имеешь какое уверение, что свыше призван на эти дела? Нет, любезный друг Иларион Егорович, – как ты хочешь, после того, что я слышал от тебя и от других о великороссийской церкви и что сам вижу в нашем старообрядчестве, старообрядцем я не останусь». – «Ну, как знаешь, так и делай!» – было последнее слово Илариона. После сего я еще оставался в Москве, чтобы быть свидетелем важных событий, имевших в скором времени совершиться в старообрядчестве.

Июня 25 предназначен был собор для рассуждения об окружном послании. На этот собор я отправился с упомянутым выше М. И. Куренковым; а Иларион Егорыч не пошел, только послал с нами председателю собора Онуфрию письмо, в котором просил его всеми силами противодействовать уничтожению окружного послания. Письмо я передал Онуфрию, и Онуфрий принял его во внимание: как председатель, он первый подал голос признать окружное послание во всей его силе. Другие требовали напротив уничтожить послание. Сторону сих последних поддерживал Семен Семенов, который говорил: «Хотя и не следовало бы уничтожать окружное послание, как не заключающее в себе ничего противного христианскому учению, но ради успокоения совести многих простодушных и немощных христиан, смущающихся окружным посланием, необходимо нужно его уничтожить. Ради предотвращения великого зла – раздора церковного следует немощным допустить снисхождение».

Семену Семенову возражал М.И. Куренков, жаркий защитник окружного послания. «Если по-твоему, – говорил он Семену Семенову, – ради успокоения совести многих немощных, иначе сказать, невежд, следует уничтожить окружное послание, заключающее в себе здравые и не противные христианству мысли, то из этого выходит, что этим многим невеждам должно попускать коснеть в невежестве, мудрствовать неправо, не по-христиански, – например, что Иисус есть ин Бог, или антихрист, что четырехконечный крест есть крыж латынский, еретический, или печать антихристова, что антихрист царствует теперь в церкви великороссийской… Ведь это величайший грех – оставлять их в таких богопротивных мнениях пребывать и коснеть! Они, пожалуй, ради успокоения своей совести захотят уничтожить что-либо и поважнее окружного послания; так ужели во всем им потворствовать! Нет, Семен Семеныч, – заключил Куренков, – не право ты мудрствуешь, а еще считаешься главным наставником старообрядческим». Более часу шел у них этот спор об окружном послании, в котором принимал участие по временам только Онуфрий, поддерживавший сторону Куренкова.²⁴¹ Наконец Семен Семенов уступил. Однако же определения об окружном послании на этом соборе никакого не учинили.

Июля 11-го был другой собор старообрядческих духовных властей, с участием многих депутатов от московских и гуслицких старообрядческих обществ, по случаю избрания архиепископа на московскую кафедру и вместе председателя духовного совета, каковое, имеющее быть избранным, лицо заведывало бы всеми иерархическими делами русских старообрядцев, вместо еп. Онуфрия, временно занимавшего сию должность, по поручению белокриницкого митрополита Кирилла. На этот собор Иларион Егорыч послал меня с поручением подать составленные им вопросы и требовать на оные соборного ответа. В числе вопросов главное место занимали следующие три: 1) признает ли собор окружное послание во всей его силе, или уничтожает, и яко не бывшее вменяет? 2) четырехконечный крест есть ли истинный крест Христов? 3) антихрист теперь ли царствует на земле духовно, или в последнее время явится чувственно? Когда я вошел в дом, где было заседание, то в коридоре встретился со мною протодьякон московского Антония Кирилл Семенов, вышедший из собрания и весьма встревоженный. На вопрос мой: кончилось ли избрание на московскую кафедру? – он ответил: «кончилось; избран Антоний владимирский; но заседание еще продолжается». – «Жаль, – говорю, – что мне не пришлось быть при этом избрании». – «Хорошо, – отвечает он, – что и не был» – «Почему же так?» спрашиваю я удивленный. – «Да потому, что на этом соборе Антоний так себя держал и так выражался, что от его слов и поступков мне не поздоровилось: со мной сделалось дурно, как ты сам, думаю, замечаешь это. Депутаты, явившиеся на собор с приговорами от своих обществ, были решительно против избрания Антония в архиепископы московские, а желали, чтобы на эту кафедру возведен был Афанасий саратовский. Антоний не принимал в резон этих приговоров. Депутаты, Ефим Крючков, от гуслицкого общества, и Давыд Антипов, от московского, прямо даже сказали Антонию, что гуслицкие и московские старообрядцы не желают иметь его своим архиепископом. Антоний же только и знает, что произносит на них анафему, да повторяет, что мирские люди, по правилам св. отцов, не могут избирать, или низвергать епископа. Но если бы Антоний искал не власти и почестей, как подобает смиренному пастырю Христова стада, зачем было ему настаивать на своем избрании, домогаться титула московского архиепископа, вопреки желанию паствы? Ему следовало с кротостию и смирением даже отклонить от себя предло-женный ему от некоторых духовных властей титул московского архиепископа. И выходит, что Антоний сам желал и усиленно домогался этого титула, не обращая ни на что внимания… Как же после этого будет смотреть на него паства? Какое будет иметь к нему доверие и уважение? Вот от чего мне не поздоровилось, Василий Егорыч, и я поспешил уйти из собрания… да не горше что будет». При прощании Кирилл Семенов просил меня придти к нему на другой день с Иларионом Егорычем на дом. После этого, я взошел с Иларионовыми вопросами в собрание и подал их духовным властям. Антоний приказал письмоводителю духовного совета Федору Иванову читать вопросы. По прочтении, Антоний встает и говорит: «Я не считаю нужным отвечать на вопросы Илариона, потому что не признаю его за христианина: он не имеет себе духовного отца». Иеродиакон Викентий, бывший на соборе вместо Константина оренбургского, на это сказал Антонию: «Владыко святый, ваша обязанность наставлять просящих наставления и дать ответ всякому вопрошающему, даже еллину, не токмо что Илариону». – «Не стоит давать ответа такому человеку, как Ларивон, – заметил со своей стороны Иов кавказский, – он своими сочинениями возмутил весь свет!» – «Вы, кривотолки, возмущаете свет, а не Иларион», – смело заметил Иову московский священник Петр Федоров, член духовного совета, заменявший собою на соборе отсутствовавшего по болезни еп. Онуфрия, – вы так худо говорите о Иларионе и его сочинениях, а доказать своих слов не хотите; нужно подтверждать слова доказательствами, а не говорить голословно; вы только архиереями считаетесь, а дело-то свое плохо разумеете». Я стоял возле двери той комнаты, где было заседание, и все это слышал. Антоний заметил меня, подозвал к себе и спрашивает: «как ты поживаешь? «нет ли в ваших краях каких новостей?» Я отвечал: «живу славу Богу, а нового не знаю; что у вас нового, владыка?» – «Да вот меня избрали в архиепископа московского!» ответил Антоний. – «Поздравляю», сказал я, и отошел от него. Немедленно отправился я к ожидавшему меня Илариону Егорычу и сообщил ему все виденное и слышанное на соборе.

На другой день, 12-го числа, согласно обещанию, пошли мы с Иларионом к Кириллу Семенову. Он был не совсем здоров, и на вопрос Илариона: что с ним? отвечал: «да вот от вчерашних прений на соборе не могу оправиться; особенно от разных непристойных там выходок Антония, которых, к несчастию моему, я был свидетелем». Тут он рассказал Илариону все происходившее на соборе. «Что нам делать с этим Антонием?» – продолжал он, – «как его уврачевать? Ведь трудно поверить, какие он дозволяет себе самочиния. Например, купили мы у книгопродавца Большакова за четыреста руб. сер. древнеписьменный Устав, времен патр. Иова, с архиерейским священнодействием, в котором, в чине проскомидии, предписывается святителю взять святый агнец в десную руку треми персты и таким образом совершить на себе крестное знамение. Антоний счел такое повеление ошибочным, так как оно будет в пользу троеперстия, и потому, без зазрения совести, дерзнул изгладить из книги слово треми и написал двема персты.²⁴² Вот какой он …самозданный человек! Не знаю вы как, а я не признаю в нем благодати Божией!» – сказал в заключение Кирилл Семенов.²⁴³ Посетовали мы вместе и поскорбели (а Иларион даже всплакнул), видя в первенствующем святителе московских старообрядцев такого дерзновенного нарушителя древле-отеческих уставов.

Июля 13-го, в моленной купца Бутикова, учинено было возведение Антония на кафедру московского архиепископа. Я отправился на это торжество с Иларионом Егорычем. Нас впустили беспрепятственно. Читали часы, когда мы вошли: Онуфрий первенствовал, а прочие епископы, числом шесть, заседали по сторонам его. С Антонием, пред началом обедни, певцы из моленной отправились на чердак бутиковского дома, где отведена для него келья. Антоний шествовал с верху при пении певчих: радуйся и веселися граде Сионе (стих. на стихов. в нед. цвет.). Во время малого входа, Онуфрий, приблизясь к Антонию и подавая ему первосвятительский жезл, сказал, что он (Онуфрий), по поручению белокриницкого митроп. Кирилла и по избранию всего священного собора епископов, вручает ему жезл московского первосвятителя. После сего Антоний, по особому чиновнику, начал произносить обеты, с клятвою – быть верным хранителем св. писания и блюстителем отеческих уставов и преданий. Во время этого чтения я часто обращал взор на Илариона Егорыча, стоявшего несколько поодаль от меня, и заметил, что когда Антоний по «чиновнику» возгласил, что он обещается неотступно и неуклонно служить в соборном храме Успения Пресвятой Богородицы при гробах митрополитов московских и всея России чудотворцев, Иларион Егорыч, вздрогнул при этом и пожал плечами. Я спросил у одного старообрядца, стоявшего рядом со мною: чему удивился Иларион Егорыч? – «Да тому, должно быть, – отвечал мне старообрядец, – что в Успенском соборе при гробах московских чудотворцев есть свой первосвятитель Филарет, а не наш Антоний!»²⁴⁴ После произнесения обетов, Антоний стал первенствовать при служении.

Никогда я столько не пролил слез, как в это время. Да не подумает кто-либо, что я плакал от радости, от умиления при виде торжественного соборного служения. Нет, – я плакал не от того. Смотря на Антония, я припоминал, как он домогался того первенства, какое теперь занял между своими сослуживцами; мне пришли на память его противозаконные слова и поступки, как слышанные и виденные мною самим, так и сообщенные мне от других достоверных людей. Все это пришло мне на память, – и Антоний показался мне страшным; – меня поразила ясно возникшая в уме моем мысль, что Антоний, действовавший архиерейски, и его сослужители, не истинные строители таин Божиих, но самочинники и самозванцы, восхитившие не дарованную им от Бога власть. Вот от чего я плакал и рыдал.

На первом же служении, после произнесения Антонием обетов быть верным исполнителем отеческого устава, он явился нарушителем сего устава. Когда в определенное время, следовало ему выйти из алтаря для произнесения известной молитвы, стоя лицем к предстоящему народу, с трикирием в правой руке и дикирием в левой, то Антоний, вопреки чиноположению, трикирий взял в левую руку, а дикирий в правую. По сему случаю Иларион Егорыч тогда же заметил об Антонии: «экий старик! только что произнес клятву быть верным отеческому уставу, и вот уже успел нарушить его!». По окончании службы, народ стал подходить к Антонию под благословение и поздравлять его; но я уклонился от его благословения.²⁴⁵ Когда все кончилось, Антония проводили туда, отколь и вышел, т. е. в келью на чердаке, при пении певчих: Преславная днесь видеше вси язы́цы во граде Давыдове. (Стих в день Св. Духа).

14 числа июля я отправился из Москвы домой, а Иларион Егорыч остался для дальнейших своих действий.

Теперь, когда я возвратился домой, после всего виденного и слышанного в Москве, мои сомнения относительно старообрядчества достигли высшей степени, и мысль о том, где обрести истинную веру и церковь, не давала мне покоя. При этом я усердно молил Господа Бога, чтобы Он наста…вил меня на путь истинный: и человеколюбивый Господь не умедлил вывести меня из пагубного заблуждения на путь правый.

Скоро понадобилось мне съездить в Калугу. Шел я там по площади близ малого Никольского собора и вижу, что-то много народу идет в церковь, – а день был будний, четверг: подивился я этому и спросил одного старика нищего, почему народ толпою идет в церковь. Старик нищий отвечал мне: «ай ты не знаешь, что тут каждый четверг святителю Николе служат молебен?» – и сам тоже пошел в церковь. Я посмотрел за ним, потом обратился назад и посмотрел кругом: никого из моих близких и знакомых нет. Думаю в себе: пойду и я в церковь, погляжу и послушаю, как там служат. Как только подошел я к двери церковной, напал на меня какой-то страх; однако я вошел в церковь. Прежде всего посмотрел по народу, нет ли кого из знакомых мне, – как бы кто не спросил, зачем я сюда зашел. Потом я устремил свои глаза и слух туда, где пели акафист свят. Николаю, против правого клироса. Пред иконою его горело много свечей. Я положил три поклона и проговорил, обратившись к иконе Николая Чудотворца: «святителю отче Николае! моли Бога о мне грешном и помози мне в жизни сей, и во исходе души моей, и в будущем веке». Потом я увидел близ меня на стене икону Пресв. Богородицы: обратился к ней и сотворил три поклона. Слезы невольно выступили из моих глаз, и я начал молиться: «Пресвятая Богородице, Владычице, Марие! Спаси меня, спаси меня грешного и погибающего! Не даждь мне погибнути в суете и заблуждении моем; настави и вразуми мя, Пресвятая Дево Марие!» Тот-час отступил от меня страх, и объяла меня радость, и стал я как бы в восторге каком. По &&& окончании молебна, помолясь Пресвятой Богородице и св. Николаю Чудотворцу, вышел я из церкви. Прежнего страха; с каким входил я в церковь, теперь уже не было, – теперь, если бы кто из старообрядцев увидел меня, выходящим из церкви, я нимало бы не смутился и не убоялся. Божественная благодать коснулась моего духа, и я чувствовал себя весьма легко, спокойно. Тогда же как бы сердцем я почувствовал, что сия-то, именуемая у нас великороссийская церковь есть воистину святая соборная и апостольская. С тех пор я чаще начал ездить в Калугу, и посещать там св. храмы, и слушать в них Божественную службу, – впрочем все еще тайно от своих старообрядцев.

Есть у меня родственник (свояк) деревни Дворца крестьянин Михаил Савельев Дударев, человек здравомыслящий и начитанный. Благодаря главным образом чтению книг, он из ревностного старообрядца, и притом еще уставщика, сделался сыном православной церкви. Когда он узнал, что и я начал сомневаться в правоте старообрядчества, то стал присылать мне письма, в которых, представляя несостоятельность и пустоту так называемого старообрядчества, увещевал меня не медлить присоединением к церкви. Письма его имели на меня большое влияние и много способствовали моей решимости присоединиться к православной церкви. Кроме писем, я часто вел с ним личные беседы о предметах разногласия старообрядцев с церковью. Против его ясных и основательных доводов во свидетельство православия грекороссийской церкви и в доказательство заблуждений старообрядчества я не мог ничего сказать основательного и большею частью оставался безответным. А для того, чтобы удостовериться обстоятельнее в православии грекороссийской церкви и проверить, справедливы ли нарекания на оную, проповедуемые старообрядцами, я прилежно стал читать книги православных писателей, изданные в обличение неправды глаголемых старообрядцев. Книги эти, рекомендованные мне тем же М. С. Дударевым, местным приходским священником М. А. Воиновым и другими ревнителями православия, были: Истинно-древняя и истинно-православная Христова церковь, соч. Григория архиеп. казанского, впоследствии митроп. с. петербургского; Выписки из старописьменных, старопечатных и других книг, свидетельствующие о святости соборной и апостольской церкви и о необходимости покоряться ее уставам, для достижения спасения, сделанные моск. купцом Адрианом Ив. Озерским; книги св. Димитрия митрополита ростовского, Питирима нижегородского и др. Из этих книг я усмотрел все неправильные мудрования и незаконные поступки старообрядцев, и убедился вполне, что они находятся в жалком и бедном положении.

В 1864 году в великий пост я уже не пошел на исповедь к старообрядческому попу. С этого времени я всем объявлял, что убедился в православии великороссийской церкви, вполне сознаю, что там истинная православная вера, а старообрядцы не правы в своем отчуждении от сей церкви. Некоторые любопытные старообрядцы, знавшие о моей дружбе с Иларионом, спрашивали меня: «вот ты оставляешь нашу веру и идешь в церковь; а что же Иларион Егорович с тобою, или нет?» Я отвечал: «Иларион Егорыч великороссийскую, равно и греческую церковь признает соборною вселенскою; а что он хочет делать, – присоединяется ли к церкви, или нет, – спрашивайте его самого: я ответствовать за него не могу».

Когда московский Антоний узнал о моем намерении присоединиться к православной церкви, то в октябре 1864 г. письмом приглашал меня в Москву для уврачевания и утверждения в старообрядческом веровании. «Мы, (писал он) – по священной обязанности нашей, с отеческою любовию готови суще подати вам средства целения, призываем вас прибыти к нам и предложити вся ваша сомнения, ими же объяты есте, и веруем Богу нашему, яко поможет нам оные разрешити и успокоити мятущуюся совесть вашу».²⁴⁶ Вместе со мною он поручил попу своему А. О. пригласить в Москву и моего родственника М.С. Дударева, уже присоединившегося к церкви. Поп А. О., исполняя волю своего владыки, предлагал действительно М.С. Дудареву ехать в Москву к Антонию вместе со мною. На это предложение М.С. отвечал письмом, в котором объяснил, что не имеет никакой надобности ехать к Антонию и не ожидает ничего полезного от этой поездки.²⁴⁷ Я тоже не надеялся получить от Антония какое-либо врачевство; но мне хотелось повидаться с проживавшим в Москве, моим любезным Иларионом Иеоргиевким, и я решился ехать. А пред отъездом мне пожелалось побывать у преосвященного Григория архиепископа калужского. Преосвященный благоволил принять меня. Я взошел к нему с смелым духом, поклонился, но под благословение не подошел. Преосвященный приветствовал меня и стал говорить: «Мне сказывал о тебе твой родственник, Михаил Савельич, что ты хочешь оставить раскол и быть сыном православной церкви». – «Это правда, Ваше Преосвященство», отвечал я. – «Сказывал он и то, – продолжал владыка, – что тебя вызывает к себе ваш архиерей Антоний, чтоб удержать тебя в расколе: что же ты хочешь быть у него?» – «Хочу», – ответил я. «Я предложу тебе, – продолжал Преосвященный, – два вопроса, и ты мне отвечай по чистой совести; после меня спрашивай о чем хочешь, и я буду отвечать тебе по сей справедливости. Скажи, во-первых: в чем ты сомневаешься последовать православной церкви? во-вторых: имеешь ли ты несомненную уверенность получить врачевство от своего Антония?» Я откровенно ответил владыке, что нисколько и ни в чем не сомневаюсь относительно православия грекороссийской церкви, а к Антонию никакого доверия не имею. «Когда еще, – прибавил я, – никаких сомнений о старообрядчестве у меня не было, и тогда я Антонию много не доверялся, и не подчинялся его самовольным распоряжениям, тем более, что он все еще придерживается прежних своих беспоповских верований». Преосвященный заметил мне: «если так, то зачем же тебе ехать в Москву, и чего ради медлить присоединением к церкви?» «Мне хотелось бы, – ответил я, – повидаться в Москве с Иларионом Егоровым, что написал окружное послание: к нему я издавна имел полное доверие». – «Ну смотри, друг, действуй по совести», – сказал мне в заключение владыка, и отпустил меня.

В скором времени я действительно ездил в Москву, и имел там свидание с Иларионом Егорычем. Когда я сказал ему о своем решительном намерении присоединиться к церкви, то услышал от него все то же, что и прежде: «погоди, да погоди», – а больше ничего. Чего же годить, и доколе ждать? Нет, по милости Божией, я не такого духу, чтобы хромать на оба колена, не принадлежать всем моим существом к вере. А как я уже вполне убедился в православии грекороссийской церкви, то, по приезде из Москвы, заявил своему приходскому священнику М. А. Воинову, о своем желании присоединиться к православной церкви. Добрый пастырь, возблагодарив о сем Бога, советовал мне со своей стороны не отлагать на долгое время осуществление моего намерения. Дождавшись Великого поста, я, по христианскому долгу, приготовился к исповеди и причащению св. Христовых таин, и в 25-й день Марта, 1865 г., в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, был присоединен к церкви Христовой, исповедан и приобщен.

В веселии сердца возблагодарил я Господа Бога, Пречистую Богородицу и всех святых, выведших меня из тьмы заблуждения и сподобивших паки приобщиться к сынам матери нашей церкви православной, от которой с юных лет, по козням врага рода человеческого, был я отторгнут.²⁴⁸ В течение года человеколюбивый Господь привел к православной церкви и все мое немалое семейство.

И вот уже девять лет, как я, по милости Божией, сын православной восточной кафолической церкви. Верую и исповедую, что сия церковь, к которой принадлежу я, есть церковь истинно Христова, святая, соборная и апостольская, верую и исповедую, что вне сей церкви нет спасения. Проникнутый сею верою, и вполне успокоенный духом и совестью, об одном теперь усердно молю Господа, чтобы он, по милосердию своему, грех юности моея и содеянную мною прежде по неведению не помянул.

Позвольте мне сказать несколько слов о вашем друге, а моем знакомом, Иларионе Егоровиче. В настоящее время, в кругу старообрядческого мира, личность Илариона весьма замечательна, как по знанию священного писания, так и по здравому суждению о некоторых предметах касающихся веры. Дай Бог, чтобы таких людей у старообрядцев было побольше: тогда надежда на соединение с православной грекороссийской церковью скоро могла бы осуществиться, а закоренелый фанатизм в предрассудках темных умов вконец потерял бы свою силу.

Но увы! к сожалению и горести святой, соборной и апостольской, Христовой церкви матери нашей, и к собственному своему несчастию и погибели, старообрядцы мало таких у себя имеют, и тех, кои есть, не слушают и гласу их не внемлют. Мне известна благая мысль И. Е. также известно, с каким он самоотвержением и энергиею действует в Москве, не щадя для пользы ближних собственные интересы, с нетерпением желает сколько-нибудь поправить сбившееся с истинного пути старообрядчество. Но при всей благовидной политике И. Е. мало что-то делается доброго и надежного. Кто думал, что окружное послание не будет принято единодушно, как зеркало, указывающее на безобразие и нелепость глупых понятий и богопротивных учений поименованных в оном тетрадей? Кто думал, что против такого издания (как окружное послание) найдутся противники и будут протестовать против истины? Что же? – нашлись люди, да еще представители старообрядческих обществ, из среды самих называющих себя епископами, которые стали противиться такому, по их мнению, еретическому изданию. Самый глава и архипастырь Кирилл всенародно объявил: кто принимает окружное послание русских старообрядческих епископов, как православное учение, тот не принадлежит его покровительству и отсекается как непотребный и гнилой уд от австрийской церкви, т. е. подлежит соборному проклятию. Из сего ясно видно, что глас И. Е., которым он всенародно прокричал в строках окружного послания, не только не собрал расточенных старообрядцев, но еще более разъединил их и расточил. При сем следует заметить: с появлением в свет окружного послания, появился и новый раздор в австрийской церкви. Сочинитель окружного послания не воображал себе встретить такое противоречие в своих братиях, но думал этим изданием вконец истребить раздор в общественном мнении. Из сего можно заключить видимый гнев Божий, которым он карает непослушных церкви людей за святотатственные и противозаконные поступки. Каждое здание устроенное на песке, а не на твердом камени, скоро разрушается и падает: каждая религия, устроенная на собственных умствованиях, а не на евангельском учении и не на предании св. Апостол и вселенских св. соборах (которыми руководствуется православная Христова церковь) скоро разрушается и падает, и не обретается места, где стояло это великолепное здание. Напрасно И. Е. со своими единомышленниками старается укротить ярость волков, одетых в кожу овчую, и соделать из них кротких и незлобных пастырей, готовых положить души своя за овцы: они скорей его растерзают своими когтями и вконец проглотят, ежели он не удалится от их гнездилища; они скорей бросятся в какие-нибудь ереси, нежели придут к истине. К тому же и И. Е. чересчур фантазирует и увлекается мечтой, с которой так крепко сроднился. Как бы человек ни был умен и разумен, но все-таки есть какие-нибудь умственные недостатки. Он хочет исправить старообрядцев, когда сам страдает сомнением о той вере, к которой принадлежит.

Странное дело – не имея собственного дома, закликать (стоя на распутьях) прохожих к себе на ночлег! не имея истинного пристанища, хочет он установить религию, выкроенную по его мерке! И. Е. тех только считает истинными православными христианами, которые принимают окружное послание; но если спросить И. Е. или еще кого из его единомысленных: с самого начала отделения от греко-российской церкви у представителей старообрядчества такое ли господствовало учение, какое изложил он в окружном послании? Я думаю, что и сам он скажет, что тогда и слуху не было об учении, согласном окружному посланию.

На прошлой неделе я имел счастие получить Епархиальных Калужских Ведомостей № 22, 1863 года. В прибавлении этого номера я увидел статью под рубрикой: «Известия. Дела раскольников в Москве». Прочитал я это известие, в котором, между прочим, помещено соборное определение старообрядческих епископов, от 26 июня 1863 г. на окружное послание, изданное от лица всех епископов 24 февраля 1862 г. Вам может быть давно известно содержание этого соборного определения; но я только что в первый раз увидел. И какое вы думаете получил я впечатление при чтении этого определения? Самое грустное и печальное!.. Сердце мое невольно сжималось от тяжких вздохов, которые непрестанно вылетали из стесненной груди моей! Горячая слеза катилась из глаз; от горести и жалости мысленно возопил я к всевысочайшему владыке, царю царей, Господу нашему Иисусу Христу: Господи! владыко человеколюбче! Призри с высоты святыни твоея, обрати всевидящее око твое на заблудших чад своих, которые, поправ законы совести, похитив неданную им власть, святотатственно действуя, развращают души невинных, но простых и не искусных в вере чад твоих! Имея споспешника и советника отца тьмы и мрака, они и тех удерживают, которые уже намерены были вступить на путь истины.

Что им надоело окружное послание, которое сами же издали в свет? Какое они нашли в нем слово, которое бы не согласовалось со старопечатными книгами? Или испугались, что люди, хорошо поняв содержание окружного послания, не так будут ратовать на православную церковь, на ее догматы, обряды и обычаи, а некоторые (по мнению старообрядцев малодушные в вере старой) и со всем присоединятся к господствующей ныне в России церкви? Что же тогда будет делать российским епископам? Скидать саккосы и омофоры; складывать митры с голов, становиться жезлы в угол, да приниматься за работу, – нет, это хоть кому не понравится! Положим, что они подписали окружное послание и издали его, как законное, – но это было не иное что, как увлечение и ошибка со стороны епископов. Но на кого греха, да беды не бывает! – ведь и они тоже человеки, подвержены слабости и искушению. Но вот, как одумались, стали получать письма из разных сторон от возлюбленных чад своих, в которых возлюбленные чада душевно просили своих архипастырей избавить христолюбивый народ от такого вредного сочинения, как окружное послание, – российстии епископы обратили на эти жалобы внимание, – чего сердечно давно желали, и снисходя к прошению возлюбленных чад, созвали священный собор, на котором положили следующее определение: «Божиею милостию мы освященный российский собор слушали относительно окружного послания представленные письменные и словесные прошения и с глубокою скорбию в душе видим, что некоторые из христиан находятся в смущении, полагая, что будто бы духовенство святой древле-православной церкви окружным посланием признает имя Иисус за истинное имя Господа нашего Иисуса Христа, а также и треперстное сложение, поливательное крещение, употребление (идеже не подобает) четвероконечного креста будто бы почитает за правильное: а потому освященный собор вынужденным себя находит для успокоения христиан издать нижеследующее:… аще кто не крестится двема персты, яко же и Христос, да будет проклят; такожде и о имени Иисус Христос проповедуем, яко же пишет в книге Деяний апостольских: несть бо иного имени под небесами, данного в человецех, о нем же подобает спастися нам; подобно и все прочие церковные догматы и учения в древле-печатных книгах изложенные приемлем за свято, и вводящих изменения и новизны – проклинаем». Потом следуют подписи девяти епископов; за Константина оренбургского, иеродиакон Викентий подписался.

Не успело солнце проглянуть, как тучи черные со всех сторон затмили оное! Не успело окружное послание распространиться, как следует, – как раз голову сломили! Ай да владыки! Так и нужно: ничуть не уступайте в своих предубеждениях, а то, пожалуй, Иларион Егоров как раз заставит вас опять обратиться к прежнему положению, т. е. торговать мукой, да крупой, ткать полотна, а других пошлет на постоялый двор – извощиков закликать… Человек мудреный, – нечего сказать; да что-то плохо его слушают. Посмотрел бы теперь на этого философа, как он поживает! Послушал бы его сладко-звучных красноречий, как он импровизирует среди освященного собора российских боголюбивых епископов!

В заключение скажу: чтобы ни говорили в защиту русского раскола, как бы ни старались придать ему некоторое значение, раскол и был и есть царство тьмы и держится только невежеством.

Милосердный Боже! возведи их на путь истины, не дай погибнуть во тьме и сени смертней, сними с них мрачное покрывало, закрывающее сердечные очи, да узрят и уразумеют правый путь твой и пойдут по нему, оставя стропотные стези!

Между всех моих желаний вам, первое и главное – что бы вы, как можно поскорей, без всякого отлагательства, оставили душевредный и пагубный раскол и присоединились к общей матери нашей св. соборной и апостольской Христовой церкви. Что медлить? Чего ждать? Каких еще вам нужно доказательств, свидетельствующих о святости и непорочности, ныне господствующей в России, церкви? Прочитавши столько книг, можно ли еще сомневаться о церкви? Может быть друзья, или знакомые, или какие-нибудь другие земные виды отвлекают вас от сообщества с церковью? Но подумайте, что они значат в сравнении с нашею душою, которою мы должны дорожить паче всего драгоценного в целом мире! Лучше день един во дворех твоих, паче тысящ, нежели в селех грешничих приметатися. Лучше ходить во свете, нежели во тьме. Если бы вы вполне поняли, что значит быть в недрах спасительного ковчега и наслаждаться нетленной и Божественной трапезы, хлеба животного, от него же всяк ядяй не умирает, и также, если бы поняли бедственное и плача достойное положение всех удаляющихся св. церкви и находящихся вне сего спасительного ковчега: о, тогда бы вас ничто не удержало соединиться с нею и быть в числе истинноверующих православных христиан…

Будите во мне, и Аз в вас, глаголет Христос Спаситель: яко же розга не может плода творити о себе, аще не будет на лозе: тако и вы, аще во мне не пребудете. Аз есмь лоза, вы же рождие. И иже будет во мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног: яко без мене не можете творити ничесоже (Ин.15:4, 5).

И так, друг мой В. Е., из явственных выражений слова Божия ясно видно, что без Бога ничего нельзя сотворить полезного. Как бы ни были наши умствования прекрасны, как бы ни были занятия наши полезны; но если не состоят в соприкосновении с Богом, то мудрость эта, по слову Спасителя, буйство есть у Бога.

Вы мне сколько раз одобряли проекты Илариона Егорова, которыми он руководствуется и прочих руководствует. Предприятия его – улучшить быт старообрядчества действительно полезны; – пусть оно усовершенствуется, по его желанию, до лучшей степени; пусть все старообрядцы примут окружное послание и новый какой-то устав;²⁴⁹ все это прекрасно, и никто не будет из благомыслящих опровергать сие. Только вот главное дело в чем: идеи Илариона Егорова я не могу назвать истинно христианскими, потому что они проистекают не от истинного и светлого источника, а из того же мутного колодезя старообрядческих мудрований. Нельзя сказать, чтобы в них не было светлых лучей, оттеняющих нечистоту безумных сочинений, распространившихся между старообрядцами; но это не есть еще заслуга пред Христовой церковью – находиться вне ее, а действовать в защиту ее! Таких покорных и угодливых слуг еще ветхозаветная и первенствующая новоблагодатная церковь имела: сколько было даже из языческих философов, говоривших и писавших об истинном Боге, о его св. вере и церкви…

Иларион Егоров, ратуя за истину и церковь (по вашему мнению), может ли приносить церкви добрые плоды, находясь вне церкви? Может ли быть полезным, не имея на то благословения этой церкви?.. Ведь и он находится под клятвою, произносимою ежегодно вселенскою церковью на всех отступников и не пребывающих в сей церкви. К тому же, уверен ли он, что избрал его Господь орудием для спасения заблудших старообрядцев? Хорошо пещися о заблудших тому, кто сам грядет по правому пути: а Иларион Егоров не оставил еще стропотный путь своих собратий и грядет сам туда, куда людям идти запрещает. Якоже розга не может плода творити о себе, аще не будет на лозе: так и друг наш Иларион не может никакого плода принести ни церкви, ни старообрядцам, покуда сам не будет в церкви, которой Христос есть глава и Спаситель, в которой Дух Святый выну пребывает и во святыни соблюдает ю.²⁵⁰

С первой минуты нашего знакомства, когда в первый раз привел нам Бог с вами видеться, я не перестаю питать к вам достойного уважения, которого вы по всей справедливости заслуживаете.

Давно желал я написать к вам, и теперь пишу, письмо, которое может быть послужит к общей нашей пользе.

В настоящее время я принадлежу к греко-российской восточной церкви, и верую и исповедую, что это есть самая истинная Христова св. соборная и апостольская, православная, древле-кафолическая, восточная церковь; верую что это есть сама Христова невеста, которую он искупил крестным страданием и своею честною кровью; верую, что глава этой церкви Иисус Христос и он Спаситель тела своего; верую что кроме этой церкви нет спасения, нет даров духа благодати; верую, – и душой, всем моим чувством и помышлением, всем моим существом предан этой церкви. Не знаю, друг мой, одобрите вы, или нет мое верование в российскую православную церковь: это дело в вашей совести, в вашем рассуждении,

Привожу вам во свидетели Господа нашего Иисуса Христа: с первой минуты моего присоединения к российской церкви, я не ощущал в душе моей никакого сомнения в ее святости, и совесть моя всегда была спокойна; клятвы и ругательства, со стороны бывших моих единоверцев, не возмущали спокойствие моего духа. Чем более ходил и прилеплялся к храму Божию, тем ближе узнавал матерь свою, которая с распростертыми руками принимает в объятия всех возвращающихся с страпотных путей в материнское лоно ее.

Теперь позвольте мне обратиться и к вам, не с поучительным словом, ибо вы и без меня много, даже и более знаете; – но с словом глубочайшего прошения. Я не буду приводить вам доказательства в защиту греко-российской церкви, ибо вы не раз, как я знаю, сами их читали. Также не буду опровергать заблуждения старообрядцев, ибо вы их уже знаете, и несколько раз, может быть, читали, и ныне может быть, под руками имеете. Только всеусердно прошу вас, как человека, могущего различить добро от зла, правду от лжи, – просмотрите беспристрастным взором историю греко-российской церкви, а также историю старообрядчества от начала его появления и до сего времени. И если только с сердечным желанием и истинною любовью будете искать путь истины: то, – верьте словам нашего Спасителя, который глаголет: ищите и обрящете, толцыте и отверзется, – вам ясно тогда откроется и видна будет, как Божий день, св. соборная и апостольская древняя, православная, восточная, греко-российская Христова церковь, во всем своем небесном величии, во всем священнолепном убранстве и благолепии; вам тогда явны будут все ее спасительные таинства, все ее ненарушимые и свято хранимые догматы. Словом сказать: вы увидите тогда родную матерь вашу, от которой умышленно вас отторгло человеческое лжемудрование и собственная неосторожность.

А когда вы взглянете на старообрядческую историю и проникнете в самую глубину этой двухвековой истории, наполненной смут и раздоров, вражды и несогласий, буйств и раздроблений на бесчисленные секты и толки: то какая вам представится мрачная и плача достойная картина! Только не отвращайте взора, но зрите прямо. Вам уже не в таком благолепии покажется старообрядчество, как вы думали и как, может быть, теперь думаете, но во всем своем безобразии, во всей наготе. Вы увидите на этой мрачной картине старообрядческих предков с воплем, и ругательством, и нестерпимою для слуха христианского хулою восстающих против св. церкви, непокоряющихся пяти вселенским святейшим патриархам, бесчисленному сонму митрополитов, архиепископов и епископов с несказанным числом священников.

Далее, на этой картине вам представятся: святотатственное домогательство добыть себе архиерея, а потом и самые архиереи – Епифаний, Афиноген, Аненим, святотатственно и преступно похитившие великий сан архиерейства. Вы увидите крещение в полном облачении беглых попов; представится вам страшное и святотатственное, приводящее в ужас истинно-православно верующего, варение незаконного мира, без архиерея, одними беглыми попами; вы увидите, как этим миром стали перемазывать беглых попов и простолюдинов, и какая началась непримиримая вражда, по отношению мира, между московскими и ветковскими старообрядцами. Много и еще увидите подобных изображений, нарисованных рукою времени. Но вот и близкая к нашему времени история новоизобретенного священства, которое носит на себе название австрийское. Во главе этой картины путешествие иноков Алимпия и Павла, их происки – добыть себе архиерея; потом митрополит Амвросий; путешествие его; прибытие в Белую-Криницу, принятие и перемазание; поставление наместника Кирилла; в Россию проникает новое священство; епископы – Софроний и Антоний, их жизнь и дела; наконец, появление в свет окружного послания; раздор между епископов, разрыв с митрополитом Кириллом; клятва и извержение митрополита русским священным собором; митрополит со своей стороны извергает и отлучает русских епископов, предает анафеме. На заднем плане этой картины стоят раздоры и вражда между бесчисленного множества русских старообрядцев. Весь этот необъятный хаос просмотрите беспристрастно, – и, надеюсь, вы тогда невольно ужаснетесь за страшную будущность всех главных вождей и правителей неразумных старообрядцев.

Великий Боже! Премилосердый Господи! просвети светом твоя небесныя благодати заблудших, некогда бывших чад твоих! Излей на них, вместо фиала гнева твоея, богатую твою милость, да некогда уразумеют от закона твоего и паки возвратятся в св. твою церковь!

Личное свидание и частный разговор, который мы с вами ведем уже несколько времени, воспрещает мне писать к вам письма; но непре…оборимая ревность к св. соборной и апостольской церкви, беспредельная любовь к вам – вынуждает меня сказать несколько слов, которые, может быть, будут полезны как для меня, так и для вас.

Я не сомневаюсь более в правильном понятии вашем о российской церкви, ибо вы теперь вполне сознаете справедливость и православие оной. Но вот что возбуждает во мне сомнения: почему вы, сознав незаконность старообрядческого верования, увидев явную их погибель, не стараетесь бежать от сонма их? Еще: почему вы, познав истинную св. соборную и апостольскую церковь, без которой невозможно спастись, не спешите присоединиться к оной? Эти и тому подобные обстоятельства заставляют меня сомневаться даже в искренности вашего верования.

Теперь, примерно сказать, если спросят кто вас: кто ты, старообрядец, или сын греко-российской церкви? Подумайте, какой должен последовать от вас ответ? Если сказать вам: старообрядец, то слова ваши будут не справедливы пред Богом и собственною совестью. К тому же; если вопрошающий вас, для большего удостоверения, пожелает, чтобы вы с клятвой подтвердили свой ответ, – то что тогда с вами будет? Напротив, вы также не имеете права – называть себя сыном св. соборной и апостольской церкви, потому что вы не имеете с нею никакого сообщения; потому что вы, вместо спасительного благословения, еще находитесь под тяжестью отлучения, которое она произносит в неделю православия на всех не пребывающих с нею в общении.

Может быть вы скажете: я в душе принадлежу к греко-российской церкви, но, по некоторым обстоятельствам, медлю всенародно к ней присоединиться? Но я спрошу вас: какие же эти обстоятельства, которые бы можно сравнять и наряду поставить с св. соборной и апостольской церковью? Какие обстоятельства могут сравняться с ее спасительными таинствами, которых вы самовольно себя лишаете? Какие обстоятельства могут тебе заменить спасение твоей души, которая еще не готова переселиться в будущность? А нужно во всяком случае помнить, что смерть не спросяся к нам придет и подкосит своей острою косою, как подкашивает косец в траве неосторожную пташку.

Если вы в чем сомнение имеете, то будьте откровенны, – передайте мне на словах, или на бумаге: я с моим удовольствием постараюсь вывести вас из оного. Но, если не сомневаетесь, а медлите по каким-нибудь земным расчетам: то, друг мой, опасайтесь находиться в таком затруднительном и богопротивном положении. Бог никогда же искушаем бывает. Знайте, что теперь за вами, как за беглецом из царства тьмы, преследует целые полки мрачных сил, и всеми силами стараются удержать вас в этом смертном мраке, от которого вы намереваетесь бежать. Не надейтесь много на свои человеческие силы; они без покровительства всевысочайшей власти ничего не значат.

В заключение скажу с пророком Давидом: доколе тяжкосердии, Вскую любите суетная и ищите лжи; уведите, яко благ Господь.

Как скоро человек начнет удаляться от мира сего и яже в мире, то мир возненавидит его; язык злословия и клеветы всюду будет преследовать его и, подобно змеиному жалу, разольет смертоносный яд свой на жертву, которая, по-видимому, стала удаляться из мира тьмы и мрака. По нашему, человеческому, немощному уму, кажется нужно бы пропасть человеку, который всюду гоним и отвергаем. Родные злословят, ближние клевещут, приятели камни проклятий мещут: блажен, кто среди этой бури и невзгод не поколеблется в благом намерении своем! Блажен, кто, подобно Стефану Первомученику, будет молиться за тех, которые бросают камнями поруганий в ближнего и искреннего своего. Блажен, кто возопиет с пророком Давидом: стопы моя направи по словеси твоему, да не одолеет ми всяко беззаконие, избави мя от клеветы человеческия, яко да воспою заповеди твоя! Тогда помощь Господня предварит его во вся дни живота его.

Сначала отделения моего от старообрядческого мира, мир этот начал гнать меня и преследовать всюду, где только представлялся случай. Чего, чего не говорили: с ума сошел, взбесился, диавола в себе имеет; наконец, будто бы в Тихонов монастырь душу свою продал за 1,000 руб. серебром! – и тому подобными злохулениями и клеветою осыпали со всех сторон, и путь, по которому я должен идти, устилали тернием поругания и соблазна! Тяжело было сносить все, что только ум человеческий ухищрялся навлекать на меня. Единственной моей надеждой был Господь наш Иисус Христос, который просвещение мое и Спаситель мой: кого могу убояться? который защититель живота моего: кого могу устрашиться? Проходит год, проходит другой: клевета утихает, злословие теряет всю свою адскую силу; а я по милости Божией живу и здравствую. Теперь, друг мой, и вам предстоит этот путь, не цветами устланный, а тернием. Не страшитесь идти по нему; хотя он действительно труден, но труды эти сторицею вознаградятся тогда, когда вы вступите под тихую и мирную сень матери нашей св. соборной и апостольской греко-российской восточной церкви.

Злословие и клевета уже начинают и на вас изрыгать яд свой. Будьте мужественны, не теряйте бодрости духа: Господь поможет вам избавиться от стрел лукавого.

Воспомяните, – кто в древности из мужей праведных не потерпел укоризн и поруганий? Сам единородный Сын и Слово Божие, за все свои благодеяния к роду еврейскому, был поруган, оплеван, заушен в ланиту, и наконец, что всего страшнее, был предан на мучительную смерть и распят на кресте, как злодей, посреди двух разбойников. И все это Он терпел нас ради осужденных, дабы избавить нас от первородного греха и клятвы. Мы ли, недостойные рабы Его, будем гневаться на наших досадителей и ругателей! Мы ли будем унывать духом среди народа, на нас восстающего! Мы ли будем за зло воздавать злом! О, да не будет тако! Постараемся вместо гнева и злобы иметь чистую любовь к врагам нашим. Воздадим им за все, что они нам воздали, смирением, терпением и благоугождением; помолимся о них Господу Богу с горячими слезами, как о присных и ближних наших, да их Господь излечит из неумышленного заблуждения и поставит ноги их на путь истины и правды.

В течение последнего времени нашего с вами личного и письменного сношения, много было с моей стороны говорено и писано в доказательство истины св. соборной и апостольской греко-российской восточной церкви и в опровержение заблуждений старообрядческих мудрствований. Благодаря Господа Бога, разговор мой и письма не остались бесплодными и сухими семенами, но взошли и пустили коренья и, как нужно ожидать, принесут в свое время достойные плоды.

Я более не сомневаюсь в чистоте здравого и правого понятия вашего о греко-российской церкви, о ее спасительных таинствах, о ее истинных и не ложных пастырях. При сем надеюсь, что вы, по милости Всевышнего, однажды вступив на путь истины, не споткнетесь о камень соблазна и сомнения, который подставляют враги этой церкви; но спокойно пойдете по оному, поддерживаясь твердой верой в Бога, крепкой надеждой на Его спасительное обетование, горячей любовью к матери нашей св. соборной и апостольской церкви, в которой Дух Святый выну пребывает и соблюдает ее в непорочной чистоте и святости, как невесту Христову.

Пусть враги православия укоряют и поносят нас за то, что оставили душепагубный раскол и присоединились к православию. Не будем на них гневаться, не будем роптать, но перенесем все терпеливо. Скажем словами первомученика Стефана: «Господи! прости им, не ведают бо что творят». И подлинно, что не ведают: ибо мы на себе испытали всю тяжесть этого гнета. И под этим-то гнетом душа наша стонала во все время пребывания нашего в расколе и неприступна была для познания слова истины.

Да простит нам премилосердый Владыка Господь наш Иисус Христос за прежнее пренебрежение и хуление св. его церкви, – ее спасительных таинств, ее священных обрядов! Да потерпит и ныне тем, которые еще находятся в заблуждении и да приведет их в истинное познание св. веры!

Письмо игумена Павла²⁵¹

Вы меня изволили спросить о изданной мною еще в Пруссии книге, именуемой: Царский путь, – когда она мною написана, то есть вышла ли она из-под пера истинного беспоповца, или уже готовящегося оставить беспоповство. Честь имею ответствовать на ваш вопрос, что сочинение, именуемое: Царский путь, вышло из-под пера еще истинного беспоповца. Но этот короткий ответ не объяснит вам причину и цель его издания. Посему я вам скажу пространнее, какая была причина и какая цель издания и напечатания книги: Царский путь; скажу также, что за этим изданием последовало для моей жизни и убеждений важного.

Как скоро убедился я в неправоте мнений федосеевских о всеобщем безбрачии и принял намерение перейти на сторону брачных Поморцев: тогда же, с целью сильнее действовать на федосеевцев, с которыми я еще не прерывал общения, для печатания направленных против них сочинений, завел я в Пруссии типографию, и книга: Царский путь была первая, которую мы в этой типографии напечатали²⁵². Всем другим сочинениям, какие предполагались издаваться против федосеевцев²⁵³, она была предпослана с тою целью, чтобы прежде всего внушить читателям предпочтение евангельского учения пред старческими преданиями, и расположить их к самому чтению Евангелия и Апостола, а чрез это показать им несогласие учения федосеевцев с евангельским учением, не объявляя еще наших с ними несогласий, дабы не увлечь их прежде времени в полемический дух. Не входя в полемику, книга, тем самым что учила веровать Евангелию, давала наставление, как смотреть на утверждаемое федосеевцами всеобщее девство, ибо в Евангелии они должны были обрести непререкаемое свидетельство, что безбрачие и девство не законополагаются, а только советуются могущим понести: могий вместити да вместит. Также и тому учению, что якобы во время антихриста, (которое по мнению Федосеевцев уже наступило) брак не должен существовать, но прекратиться, в Евангелии они должны были обрести ясное обличение: ибо Евангелие свидетельствует, что в воскресении ни женятся, ни посягают, т. е. в будущей жизни, а не во время антихриста. Федосеевцы наипаче утверждаются в учении о всеобщем безбрачии на предании своих предков, то есть первых их наставников: против этого в книге было показано, что св. соборы утверждали согласное с Евангелием, посему и учение предков только то должно принимать, которое не противоречит Евангелию. Еще Федосеевцы весьма хвалятся безмерною своею строгостию в отношении к мясоядению и даже умеренному употреблению вина²⁵⁴: против этого было доказано, что безмерная строгость, на всех законополагаемая, тоже несогласна с Евангельским учением. Евангелие законополагает царский путь, то есть умеренность. И так первою целью издания книги было уронить федосеевское и филиповское учение о всеобщем девстве и другие крайности их учений; кроме того имелось в виду показать и поморцам, что у них также есть важные ошибки, важные несогласия с Евангелием, а именно: в учении о прекращении священства, о прекращении приношения бескровной жертвы тела и крови Господней, о духовном приходе Илии и Эноха и о мысленном антихристе. Этим всем ошибкам указывалась причина в нежелании старообрядцев иметь основанием учения св. Евангелие. Но все эти их погрешности, происходившие от непоследования Слову Божию, были указаны в книге, как выше сказал я, не в полемическом духе; свидетельства слова Божия в ней приведенные служили, так сказать, сами ясным их обличением. У беспоповцев почти у всех св. Евангелие не почитается, как Божий глас, как основание веры: даже авторитет его не предпочитается авторитету какого-либо древнего отца, напр. Ипполита, и не только древнего святого отца, но и какого-либо неизвестного писателя, коего сочинение только бы угодило в печать доиосифовскую, как напр. списатель Книги о вере: посему и нужно было прежде всех доказательств о разных ошибочных предметах, содержимых беспоповцами, доказать авторитет и непререкаемую важность евангельского и апостольского писаний. А притом нужно было возбудить усердие и к самому чтению св. Евангелия и прочего божественного писания, ибо беспоповцы так мало читают Евангелие и Апостол, что даже из самых наставников редкий в свою жизнь прочитал все св. Евангелие и Апостол, довольствуясь соборным чтением недельных и праздничных зачал за службою: а простые люди и вовсе почти не читают Св. Евангелие, а занимаются чтением Прологов и прочих тому подобных книг²⁵⁵.

Сам я, будучи беспоповцем, находясь вне Христом основанной истинной церкви, думал, что по нужде можно и беспоповцем оставаться и веровать всему писанному в Евангелии, не нарушать в толковании или понятии евангельских истин (а без этого я уже не допускал возможности быть истинным христианином). Я думал поэтому, что беспоповство можно поставить на основании евангельских и апостольских истин и учения древних отцов церкви, за что меня и поморцы брачные некоторые не любили: ибо я, держась сего начала, во многом должен был не согласиться с учением их предков и современных поморских наставников. Однако сила евангельских словес многих убеждала соглашаться со мною. Так я составил тетрадь противу литовских наставников, утверждающих, что они могут исповедающимся отпускать грехи: я доказывал им, что разрешать грехи дано от Господа только наместником апостольским – епископом и от них поставленным священником. Были даже составлены мною статьи в руководство наставникам при исповеди, где поставлялось им в обязанность, чтобы они напоминали исповедающимся у них о необходимости причастия св. таин и о лишении причастия оных учили болезновать, также вразумляли бы исповедающихся, что лишение причастия св. таин невозможно заменять добродетелями, как многие думают, а утверждающих сие опровергали бы писанием. Просто сказать, мне желательно было все, какие только знал я в беспоповстве, отступления от Евангелия по возможности исправить и привести в согласие с писанием. Но спросит кто: да как же это могло быть, чтобы беспоповство основать на евангельском учении? Я и сам сознаю теперь, что это невозможно; но когда я был в беспоповстве, не видя истинной церкви, свет же истины евангельской блещал несколько в мои душевные очи, и разумел я, что истина должна иметь свое основание в Евангелии: тогда мне думалось, что можно основать на нем и беспоповство, устранив из него учения, явно противные Евангелию. Например, проповедовать прекращение священства, и чрез то престатие жертвоприношения тела и крови Господни, есть противление Евангелию; а проповедовать вечность неизменно существующей церкви со всеми ее чинами и тайнами, но в настоящее время существующей сокровенно, в неизвестном месте, я полагал, непротивно Евангелию. Также, разрешать грехи, простолюдином сущим, есть восхищение неданной Евангелием власти; а совершать исповедь в руководство жизни, не противно Евангелию и полезно. Также: заменить причастие св. тайн добродетелями, как учат многие беспоповцы, сопротивно Евангелию; а желать св. таин приобщения и, по случаю нужды, в лишении оных положиться на милость Божию, – тоже не противно Евангелию. Чтобы нам о лишении св. тайн иметь большее споболезние, ввелся у нас обычай в братии приготовляться даже к причастию, как положено во уставе. В прочих предметах, как то: по вопросу о браках, о приходе пророков Илии и Эноха, об антихристе, нам удобно было соглашаться с Евангелием. Когда я начал толковать только еще о браках, мне приходил в голову вопрос: почему это наши предки, страдавшие за истину, и с ними их потомки, от Бога оставлены впасть в такую страшную ошибку – в безбрачие? Ведь ошибка эта – целое извращение естества, наказание, свойственное только одним отступникам от веры, учимым бесами, как говорит Апостол: отступят неции от веры, внемлюще учением бесовским, возбраняюще женитися. (1Тим.4:1–3). Когда же я увидел в беспоповстве столько отступлений от евангельского учения, тогда я подумал: вот не это ли самое и есть причина наказания беспоповцев безбрачием! И так мы приняли намерение, чтобы в беспоповстве все несогласное с Евангелием согласить, или по крайней мере сделать непротиворечащим Евангелию, и в этих-то видах издали книгу: Царский путь. Издав ее, мы радовались, что ноги наши стали на камни истинного евангельского исповедания; мнилось нам, что теперь только один остается труд – бороться с противниками, привыкшими к первым толкованиям стариков.

Но, к нашему спасению, эта наша радость недолго просуществовала: явилась новая печаль, а именно вот какая. Едва только утвердились мы верою в св. Евангелие и издали о том книгу: «Царский путь», открылись нам новые, еще невиданные нами проблески истины св. Евангелия, которых уже никак нельзя было примирить с беспоповским положением. Вот именно какие мысли неотступно преследовали нас. Сокровенная церковь, в которую мы веровали, утешаясь сею верою, существующая в неизвестности, не есть церковь воюемая вратами адовыми; а невоюемая не может именоваться неодоленною, но только кроющеюся. Евангелием же проповеданную, созданную Христом церковь врата адова не одолеют: значит она ими воюема, но неодолеваема; посему ей нужно существовать среди бед и бурь, а не в неизвестности скрываться²⁵⁶. И паки: Евангелие не обнадеживает спасение таковым, которые бы только имели желание ко принятию св. таин, но утвердительно требует действительного причащения св. Таин: аще не снесте плоти Сына человеческаго, ни пиете крови его, живота не имате в себе. (Ин. зач. 23) И вообще св. Евангелие не того только требует, чтобы ему не противоречить, но во всем исполнять его: потому и в исповеди не достаточно ко спасению, чтобы только не восхищать неданнаго, но необходимо от Христа данною властью получить разрешение грехов, без которого спасение не надежно. Что же было делать? Нужно быть видимо при церкви и принимать ее таинства: а церкви нигде не видать! Скажи ми Господи путь, в оньже пойду. Этому возглашению последовали общая братская молитва, общий братский пост и розыскание церкви. Но доколе не посетил нас Восток свыше, все было тщетно, и время искания продолжалось бесплодно. И такое тогда было тяжелое время для сердца, что и теперь еще, когда вспомним о нем, страх объемлет душу. Подумайте сами, – сознавать, что мы без церкви, без таинств, – и сознавать, что без них спастись невозможно! А где церковь? не знаем. Где обрести св. таинства? – Не доумеваем… Тогда надо мною некоторые и подсмеивали, говоря: где твоя скрытая церковь, почему тебя не спасает теперь? Одно было тогда охранение: боялись мы отчаяться, уповали на милость Божию, что Господь желающих быть чадами Его церкви, по милости своей, не оставит, но приведет на путь истинный. И сколь ни тяжело было наше положение, я благодарил Бога, что он дал мне познать мои недостатки и избавил меня от феодосеевского погибельного учения, которого держался некогда, слепотствуя. Будучи в таком положении понял я, что Денисову и прочим беспоповским наставникам нельзя было иначе успокоить себя и народ удержать в беспоповстве, как только перетолковав Евангелие. Вместо Богом созданной церкви с тремя чинами священства, они создали церковь из простолюдинов; вместо данной от Христа священному чину власти – разрешить грехи, признали достаточным для разрешения грехов исправление епитемии, пост и поклоны; действительное причастие тела и крови Христовы заменили одним желанием сего причастия и добродетельною жизнию: и вот человек покоен, – мнит себя при церкви, при разрешении грехов, с таинством тела и крови Господни, и так усыпает до конца смертельным сном…

Но возвращуся к моему повествованию. Когда, наведенные изданием книги: Царский путь на размышления о церкви, мы пробудились и, не довольствуясь верою в сокровенную, неизвестно где существующую церковь, познали бедственное вне церкви положение: тогда мы заметались подобно утопающим, хотели ехать туда и сюда отыскивать церковь, а все некуда, – делать то и се, а все нечего. В этом нашем положении мы похожи были на дитя в большом лесу, потерявшее мать, – глядит оно на все стороны, а ничего не видит, – хочет бежать туда и сюда, а само не знает, куда ему бежать! Что с нами тогда было, – все описывать было бы излишне; помяну только об одном: думали даже поискать нового Амвросия, т. е. новую завести иерархию, подобную австрийской, с той же хиротониею православной, но чтобы только взять хиротонию в тех местах, где бы святители не участвовали в клятвах собора 1667 года, и принять поставленного здесь епископа без чиноприятия: потому что все, якобы огромные никонианские ереси, насчитываемые беспоповцами, для нас уже не существовали; оставались одни только соборные клятвы и порицания именуемых древних обрядов; а потому от святителей, которые в соборных клятвах не участвовали, приятие хиротонии мы находили несомнительным; устранение же при этом всякого чиноприятия мы считали необходимым и для того, чтобы сохранить за новоучреждаемым священством непрерывность апостольского преемства и характер непрестающего, вечного существования. Эти планы об учреждении иерархии с нами разделял и некоторый знаменитый начетчик из поповцев, недовольный перемазанием Амвросия²⁵⁷. Тогда нам казалось, что было бы весьма хорошо, если бы все это сбылось: вновь явилась бы иерархия православная и вечная! Задача не менее, если еще не более важная, как и та, чтобы беспоповство примирить с Евангелием! Но здесь рождался вопрос: как же поступить с той церковью, от которой будет заимствована хиротония? Она была до нас православной; а когда мы заимствуем от нее хиротонию, ужели она сделается безблагодатною, неправославною, чтобы нам от нее отделиться? А если от нее не отделиться, это будет значит находиться в общении и с теми церквами, с которыми она находится в общении, т. е. со всею православною иерархиею. Эти вопросы остановили наше предприятие и заставили нас пристальнее вникнуть в рассмотрение православной церкви. Тогда милосердный Бог, видя нас уже до изнеможения утрудившихся, показал нам свою св. церковь, неодоленную вратами ада, в нашем отечестве, во св. Руси, от которой мы бегали прежде, во ослеплении нашем почитая ее нечестивою. И сбылось о ней Давыдово слово: обретохом е (селение Бога Иаковля) в полях дубравы.

Таким образом книга, глаголемая: Царский путь, вышедшая из-под пера беспоповца и написанная в духе беспоповства, но с искренним намерением стать и утвердиться на истине св. Евангелия, послужила для нас первым шагом на путь искания истинной церкви Христовой, шествуя которым мы обрели наконец матерь нашу – православную церковь. И такое значение имела книга эта не для нас одних: многие, прочитав ее, поколебались в своих беспоповских понятиях и решились искать общения с церковью. Уже после моего обращения в православие, я получил от одного бывшего беспоповца, а ныне сына православной церкви и священника, письмо, в котором он о книге: Царский путь выражается так: «сия книга воистину царский путь: она меня заставила вникнуть в св. Евангелие, которое привело меня во св. церковь. Посему-то я и посоветовал отцу Константину Голубову ее снова отпечатать в журнале «Истина» и издать в особых оттисках с некоторыми исправлениями.

I. Несколько предварительных слов об оскудении замечательных деятелей в старообрядчестве. – II. Перечень ныне существующих старообрядческих епископов. – III. О кончине и погребении Кирилла. – IV. Новый белокриницкий митрополит. – V. Смерть Бутикова. – VI. Признание законности старообрядческих браков.

Возобновляя под этим заглавием изложение современных и ближайшего времени происшествий в старообрядчестве²⁵⁸, мы должны оговориться, что не надеемся располагать теперь таким богатым материалом, как в прежнее время, когда, наприм., писали наши статьи о современных движениях в расколе. Дело в том, что самый раскол теперь не представляет и не обещает таких интересных явлений, как прежде. Движения, вызванные окружным посланием, мало-помалу улеглись; разделение, и разделение полное, между окружниками и противоокружниками утвердилось, причем та и другая партия, питая глубокую взаимную вражду, избегают, да мало имеют и случаев к столкновению; лиц, которые по своему характеру и положению могли бы способствовать оживлению старообрядчества, совсем почти не осталось, – одни по воле судеб совсем сошли со сцены, другие сами удалились от участия в старообрядческих делах. Так нет уже давно велемудрого Аркадия славского, который так любил возбуждать в старообрядчестве разного рода вопросы и рассылать свои, действительно замечательные, послания: такого «книгчия» уже не осталось между старообрядческими, большею частию малограмотными епископами. Не стало и самого митрополита Кирилла – личности, правда, совершенно ничтожной, переходившей в руки то одной, то другой партии, но по своему иерархическому положению в старообрядчестве представлявшей силу в руках того, кто в данное время обладал им: теперь такого послушного орудия для произведения всяких движений в старообрядчестве не осталось. Сошел со сцены и еще деятель, хотя не занимавший в старообрядчестве никакого, так сказать, официального положения, но во всех, даже иерархических, делах старообрядцев принимавший близкое участие и имевший на них не малое влияние, – мы говорим об известном московском гражданине И. П. Бутикове, в доме которого происходили обыкновенно все важные собрания и совещания старообрядческих властей, у которого имели пристанище и безопасный приют старообрядческие архиереи, чрез которого шли сношения между Москвою и Белой-Криницей, – пересылались послания, телеграммы, пожертвования и проч., – который подавал нередко и сам лично голос по разным вопросам о церковно-иерархических делах старообрядцев, – голос такой властный, что перед ним смиренно склонял голову даже сам несговорчивый и непоклончивый владыка – Антоний (Шутов): теперь уже среди московских богачей-старообрядцев не осталось человека, столь преданного старообрядчеству, так близко к сердцу принимающего его интересы, и в пользу их действующего так смело и открыто. Еще важнее, что от участия в старообрядческих делах по доброй воле уклонились некоторые лица, решительно выдававшиеся из ряда других по своим знаниям, уму и характеру. Понятно, что мы разумеем здесь людей еще остающихся в старообрядчестве, а не тех, которые, нимало не колеблясь, навсегда его оставили, как скоро убедились в его полной несостоятельности. Между этими лицами, к удивлению и сожалению, еще остающимися в старообрядчестве, но явным образом уклоняющимися от участия в старообрядческих делах, самое видное место занимают – достопочтеннейший автор окружного послания, единственный старообрядческий начетчик, справедливо пользующийся известностью и почетом за свои познания и таланты, – и Пафнутий казанский, единственный епископ старообрядцев, от которого они могли бы ожидать сколько-нибудь разумных и полезных распоряжений: тот и другой, крайне недовольные печальным положением дел в старообрядчестве, утомившись своей бесплодной борьбой с изуверством и лжеучениями раскола, признали за лучшее сокрыться в уединение и давно уже не посещают Москву²⁵⁹. «Владыка – Антоний», очень довольный их отсутствием, один теперь восседает у кормила церковно-иерархических дел старообрядцев, не обращая внимания на своих собратий «боголюбивых епископов», число которых, надобно заметить, доходит в настоящее время до цифры довольно значительной, но которые и сами, по своей неавторитетности и ради своих личных интересов, не находят нужным в чем-либо противоречить московскому властителю. Понятно, что при таком оскудении людей сколько-нибудь замечательных, старообрядчество не может представлять явлений, достойных особенного внимания: вот почему для нашей хроники и не предвидится богатого материала. На сей раз мы намерены сообщить известия о некоторых событиях за прошедший год. Но предварительно считаем не лишним сделать перечень всех наличных старообрядческих епископов, так как в нашей хронике придется, вероятно, упоминать об них нередко.

Известно, что старообрядческие епископы разделяются на заграничных и российских. За границей в настоящее время существуют следующие четыре:

1) Афанасий, первоначально поставленный (3 июня 1871 г.) в епископа браиловского, наместника митрополии, а по смерти Кирилла заступивший его место и, по утверждении австрийским правительством в звании верховского пастыря липован, 9 мая 1874 года возведенный в сан белокриницкого митрополита.

2) Аркадий архиепископ измаильский, прежде бывший васлуйский. В измаильские он переименован очень недавно, в 1873 году. Об этом переименовании Аркадий сам просил Кирилла, будучи вынужден к тому особенными обстоятельствами. Он живет большей частью в Измаиле и устроился здесь даже семейным образом: летом 1872 года оказались последствия такой его жизни, за что измаильские старообрядцы, по российскому обычаю, вымазали дегтем его квартиру и потребовали, чтобы сам он убирался из города. Аркадий стал просить защиты у местного правительства; его защитили, но вместе сделали замечание, что ему следует иметь жительство в Васлуе, своем кафедральном городе, а не в Измаиле. Теперь, чтобы иметь право на жительство в Измаиле, где он успел так удобно устроиться, Аркадий и обратился сначала в московский духовный совет за согласием переименовать его в архиепископы города Измаила, на том основании, как объяснял он, что в Васлуе старообрядцев поповского согласия не более трех семейств, каковое согласие и последовало; а заручившись согласием московских властей, он самолично отправился в Белую-Криницу о том же просить Кирилла, от которого в сентябре 1873 г. и получил грамоту, гласившую, что по причине малочисленности христиан в Васлуе архиеп. Аркадий перемещается в богоспасаемый город Измаил.

3) Иринарх славский, преемник знаменитого Аркадия-экзарха, поставленный в 1869 г. Собственно говоря, архиепископом славским доселе считается у старообрядцев Аркадий 1-й, взятый в 1854 году и доселе содержащийся в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре, почему второй Аркадий и называл себя обыкновенно экзархом.

4) Виссарион тульчанский. Это уже второй после Иустина, обратившегося в православие, епископ города Тульчи. Преемником Иустина, по прошествии впрочем довольно долгого времени после его удаления, назначен был Иеремия – новочеркасский торговый казак Иван Филиппов Рудухин. Он скрылся из дому (как известно в Новочеркасске всем старообрядцам) с значительной суммой денег, оставив без всяких средств семейство своей матери, в котором был старшим членом, ушел за границу, долгое время жил в Славском скиту у Аркадия – был даже его келейником, и наконец успел сделаться епископом тульчанским. Но архиерействовал не долго: он умер холерой в 1873 году. Иринарху славскому очень желательно было причислить Тульчу к своей епархии и потому он старался, чтобы на место Иеремии не поставляли никого; но вопреки его желанию на тульчанскую кафедру был избран Виссарион, архимандрит одного из кавказских раскольнических монастырей, и в октябре, или ноябре 1873 года поставлен в епископы для города Тульчи Аркадием измаильским, при соучастии Афанасия браиловского.

В России:

5) Антоний (Шутов) архиеп. московский.

6) Пафнутий епископ казанский.

7) Савватий – тобольский. В 1864 году он взят был правительством, но отпущен потом на свободу с обязательством – постоянно жить в том обществе, к которому показал себя приписанным (Тульск. губ.), и разумеется не затем, чтобы архиерействовать у старообрядцев.

8) Константин оренбургский; он также взят был правительством и также отпущен на свободу.

9) Амвросий саратовский, поставленный (в декабре 1871 г.) на место давно умершего Афанасия.

10) Серапион владикавказский (пост. в генв. 1872 г.)²⁶⁰.

Все эти именуемые архипастыри считаются, справедливо или нет, принадлежащими к партии окружников;²⁶¹ у противоокружников имеются свои архипастыри: 11) Антоний московский, всеми, даже заграничными, противоокружниками признаваемый.

12) Софроний (Жиров) калужский, старейший из раскольнических епископов в России (пост. 4 генв. 1849 г.), многократно изверженный и потому не всеми признаваемый²⁶².

13) Тарасий уральский, поставленный Софронием (в 1868 г.). Софроний поставил его с какими-то ограничениями, не в полные архиереи, с правом действовать поархиерейски только после его смерти; но Тарасий не признает этих ограничений, служит и действует, как архиерей, за что Софроний подверг его запрещению, на которое однакоже тот не обращает внимания²⁶³.

Для полноты счета ныне существующих старообрядческих епископов следует упомянуть еще о находящихся доселе в заключении, таковы:

14) Аркадий, архиепископ славский, старейший по времени поставления (24 авг. 1847 г.) из всех ныне остающихся старообрядческих архиереев (содержится в суздальском Спасо-евфимиевском монастыре).

15) Конон, епископ новозыбковский (там же).

16) Геннадий – пермский (там же).

И так, вот наличный персонал высшей старообрядческой иерархии в настоящее время. За ходом церковно-иерархических дел под управлением этого персонала, мы будем следить по возможности; а теперь, как обещали, скажем несколько слов о некоторых прошлогодних событиях.

Ровно год тому назад, 2 декабря 1873 года, умер верховный владыка всех «древлеправославных христиан», белокриницкий митрополит Кирилл, непосредственный преемник Амвросия, в течение целой четверти столетия восседавший на его кафедре. Немедленно по получении известия об этом событии мы напечатали некролог Кирилла, с краткими замечаниями о его характере и значении его продолжительного сидения на белокриницкой кафедре.²⁶⁴ Здесь мы дополним этот некролог некоторыми подробностями о смерти и погребении Кирилла.

При замечательно крепком сложении и самом простом образе жизни Кирилл пользовался постоянно хорошим здоровьем; несмотря на преклонные лета, он болен никогда почти не был и до самой смерти не оставлял своих обычных занятий – ходил в церковь и работал на пасеке. Вечером 2 декабря он был еще за службою; но часу в 10-м, находясь уже в постели, почувствовал себя дурно и начал звать жившего с ним рядом священноинока Феодосия. Когда Феодосий вошел в келью, Кирилл стал ему говорить: «меня шибко схватило; совсем задыхаюсь, – видно смерть приходит; пошли скорее за Ариной, да за Никитой,²⁶⁵ а сам побудь около меня». Феодосий распорядился по слать за родными Кирилла, и когда возвратился к нему, нашел его еще в худшем положении. «Прости меня Христа ради, я грешен», – сказал ему Кирилл и, указывая рукою, прибавил: «может наши не захватят меня живым, так вот тут лежат у меня деньги, и ты скажи об них Арине, а Никите не сказывай». И это были последние слова белокриницкого митрополита – слова примечательные, вполне объясняющие, что было до последней минуты главным интересом его жизни: умирая, он больше всего заботится о собранных им деньгах, чтобы достались его детям, а не о пастве, которую оставляет, даже не о том, чтобы приготовить самого себя к страшному переходу в иной мир. Эту последнюю великую заботу он ограничил тем, что «попрощался» пред Феодосием. Надобно заметить, что Кирилл с того самого времени, как сделался белокриницким митрополитом, уклонялся от общехристианской обязанности – иметь духовного отца, ибо почитал себя стоящим так высоко над всеми прочими «христианами», что между ними, по его мнению, не обреталось и человека, достойного принять его исповедь и преподать ему разрешение грехов, – он полагал, что мог бы исповедаться, не унижая своего достоинства, разве только у патриарха «древлеправославного», если бы таковой имелся… Покойному Павлу (белокриницкому) пришлось немало бороться с этим заблуждением Кирилла и только по решительному настоянию Павла он согласился наконец принять себе в духовные отцы тогдашнего белокриницкого архимандрита Аркадия (что ныне архиепископ Измаильский), который все время и оставался в этом звании, хотя вскоре же переселился из Белой-Криницы на постоянное жительство в Молдавию. Аркадий приезжал иногда нарочно исповедывать Кирилла; но это бывало вообще довольно редко. Другого же духовника Кирилл ни в каком случае принять не хотел. Так например в 1855 году он сделался опасно болен, и едва могли убедить его, чтобы принял себе в духовные отцы тогдашнего наместника своего Онуфрия, с которым однакоже он только имел келейную беседу о своих духовных нуждах, а исповедаться пред ним по-уставному не согласился. Так точно и теперь за несколько минут до смерти он нашел достаточным только «попрощаться» пред Феодосием: «прости меня, Христа ради: я грешен!» А между тем и исповедать его мог бы только этот Феодосий, как священноинок, – притом единственный тогда священноинок во всем Белокриницком монастыре, (потому что наместника Афанасия, другой священной особы, не было в это время дома, – он находился в Браилове). Когда пришли дети Кирилла, он не мог уже говорить и чрез несколько минут умер – без исповеди и причастия…

Феодосий в точности исполнил волю Кирилла, – указал именно дочери его, где искать денег. По ее словам денег осталось не много, – всего 300 червонцев; но общая молва значительно увеличивает эту сумму, – говорят, что Ирина Киприяновна вынула из казнохранилища не 300, а 3000 золотых: поэтому, как и следовало ожидать, между наследниками Кирилла начались споры и неудовольствия.

О смерти Кирилла немедленно посланы были телеграфические известия в Измаил к Аркадию, в Браилов к наместнику, ясским и боташанским купцам (окружникам) и разумеется в Москву на имя Бутикова. Между тем Никита распорядился, чтобы Кирилла облачили в самый лучший саккос и самую лучшую, довольно дорогую, митру, которые не задолго были присланы в Белую-Криницу из Москвы. Когда возвратился наместник и съехались немало старообрядцев, особенно ясских и боташанских, все были очень удивлены таким распоряжением Никиты, даже хотели переменить облачение; но Никита не допустил этого сделать. Кирилла похоронили рядом с бывшим его наместником Антонием, между церквами теплой и холодной.

Кириллу преемствовал его наместник Афанасий. Но до утверждения австрийским правительством в звании липованского верховного пастыря он продолжал называться все еще наместником белокриницкой митрополии. Между тем у российских старообрядцев, то есть в Москве, в здешнем духовном совете возник вопрос даже о том, возводить ли Афанасия в сан митрополита? не воспользоваться ли представившимся случаем прекратить существование заграничной «митрополии всех древлеправославных христиан», во избежание дальнейших от сего затруднений, так как всем памятно было, какие неприятности приходилось испытывать российским старообрядцам от митрополита Кирилла во время его продолжительного управления «древлеправославным» миром? – не гораздо ли лучше и удобнее восстановить митрополичью (отчего же не патриаршую?) кафедру в самой Москве, дабы таким образом Москва сделалась в полном смысле средоточием всего старообрядчества, приемлющего новоучрежденное священство, еже от Амвросия? Это последнее предположение, как само собою понятно, всего больше нравилось Антонию: пред его мысленным взором предстал опять белый клобук, некогда мимолетным образом осенивший его главу и быстро унесенный бурею противных обстоятельств.²⁶⁶ Антоний крепко настаивал что митрополию необходимо учредить в «древлеправославной» Москве, при чем, разумеется, имел в виду украсить ее кафедру своей собственной особой. Но после долгих рассуждений члены духовного совета и общество (Антоний остался при своем мнении) решили: так как Белая-Криница находится под покровительством австрийского правительства и кафедра «липованского верховного святителя» учреждена там на законном дозволении от императора, то сим местом необходимо дорожить, а потому и кафедру митрополии следует по-прежнему оставить в Белой-кринице; настоящим же удобным случаем следует воспользоваться собственно для ограничения прав белокриницкого митрополита на российских старообрядцев, во избежание подобных прежним затруднений для сих последних, и вообще для установления точных пределов власти нового и всех будущих белокриницких митрополитов, – именно постановили, что отселе власть белокриницкого митрополита не должна простираться на Россию, на российских архиепископа и епископов, равно как и всех старообрядцев, собственно же власти его должны подлежать Буковина и старая Молдавия.²⁶⁷ Очевидно, этим постановлением права белокриницкого митрополита вводятся в весьма тесные пределы: из-под власти его изымаются все старообрядческие епископы, и российские и заграничные, с своими паствами, так что он уже не имеет возможности именоваться митрополитом «всех древлеправославных христиан». Для старообрядческих епископов и всего старообрядчества эта независимость от белокриницкого митрополита представляет, конечно, многие удобства, – разного рода грамотам, какие издавал Кирилл в звании митрополита всех древлеправославных христиан, с благословениями для одних и проклятиями для других, теперь полагается конец. Правда, что на эти благословения и проклятия старообрядцы смотрели с полным пренебрежением; все же однако они производили смущение в старообрядчестве, и устранение возможности их появления, конечно, составляет удобство. Но вот в чем вопрос: законно ли и согласно ли соборным правилам поступили старообрядцы, мнимые блюстители церковных правил, изъемля своих епископов из-под власти единственного старообрядческого митрополита? Хотя митрополит и не есть глава прочих епископов, а только крайний и первый между ними, но, именно как первому, епископы его области и должны ему подчиняться, по правилам, и без воли его не должны ничего творить (Ап. пр. 34, Антиох. соб. пр. 9, в Корм.). А так как у старообрядцев только и есть один митрополит, то, очевидно, их епископы должны находиться у него в подчинении; только в таком случае их епископы, или часть их епископов, могли бы выйти из-под власти белокриницкого митрополита, если бы существовал еще другой старообрядческий митрополит. Антоний, требуя учреждения митрополии в Москве для освобождения российских епископов от подчинения белокриницкому митрополиту, стоял поэтому больше на почве законности (хотя помышлял он при этом вовсе не о законности, не о соблюдении канонов), нежели духовный совет, сделавший указанное постановление. Притом же, какое имел право делать распоряжение относительно обязанностей и духовной власти белокриницкого митрополита московский духовный совет, и сам учрежденный с известными правами тем же белокриницким митрополитом? Здесь он, очевидно, усвояет себе произвольным образом значение высшего и главного центрального управления по церковно-иерархическим делам всего старообрядческого мира. Но как бы то ни было, а постановление духовного совета об ограничении прав нового белокриницкого митрополита состоялось и сообщено было Аркадию измаильскому с поручением – предъявить его Афанасию и в том случае, если изъявит согласие подчиниться изложенным здесь ограничениям его власти, установленным порядком возвести его в сан белокриницкого митрополита, при содействии заграничных епископов: славского Иринарха и тульчанского Виссариона.

Поручение духовного совета Аркадий исполнил в точности; и так как Афанасий со своей стороны, конечно, скрепя сердце, изъявил готовность (и мог ли не изъявить!) подчиниться во всем постановлению совета, то по взаимному соглашению назначен день для возведения его в сан митрополита, именно 9-е мая, на которое в 1874 году пришелся еще праздник Вознесения. Разосланы были к старообрядцам разных мест приглашения – пожаловать на торжественное постановление нового белокриницкого митрополита, – и посетителей съехалось довольно, – особенно же духовенства заграничного, из Молдавии и Турции: были именно – три названные выше епископа, два архимандрита – тисский и мануиловский, до двадцати пяти священно-иноков и иереев, четыре дьякона и пять стихарных клириков. Небывалое, по количеству, соборище липованского духовенства! – И все это соборище участвовало в церковном служении; за то, по слухам, и беспорядок тоже не бывалый происходил за этой службой. Да и вообще это постановление униженного в своих правах белокриницкого митрополита, несмотря на такое множество собравшегося духовенства, не имело такой торжественности, как поставление двух первых митрополитов – Амвросия и Кирилла, даже поставление Антония и самого Афанасия в наместники. Между прочим это зависело и от того обстоятельства, что никого не было из светских властей и черновицкого панства: интерес к липованским торжествам подобного рода успел уже охладеть: притом же в этот самый день происходило в Черновцах рукоположение буковинского православного епископа на место умершего митрополита Евгения Гакмана, и черновицкое панство находилось там. Поставление православного буковинского епископа и в то же самое время поставление буковинского старообрядческого митрополита – совпадение, хотя и случайное, но вызывающее на размышления!..

И так в Белой-Кринице опять имеется митрополит, но уже с правами далеко не столь обширными, как принадлежавшие двум первым. Поэтому самому и значительного влияния на старообрядческие дела, особенно в России, он иметь уже не будет, а вместе с ним и сама Белая-Криница много утратит значения. Что касается личных качеств нового митрополита, то он, еще сделавшись наместником, как мы говорили,²⁶⁸ начал обнаруживать признаки раскольнического фанатизма, вовсе несовместимого со званием окружника, а теперь с этой стороны показал себя и еще откровеннее. Так он запретил читать за трапезой Четьи-Минеи православной печати и даже заподозрил в еретичестве книги, изданные при патриархе Иосифе, в десятое лето его патриаршества, за то, что в них многие прилагательные поставлены с кратким знаком, наприм. в Часослове: Царю небесный, вместо: Царю небесный, и т. д. Кроме того он оказался человеком, способным помнить и отмщать сделанные ему неприятности. Так у него произошла, еще при Кирилле, незадолго до его смерти, размолвка с знаменитым Алимпием из-за некоторых хозяйственных распоряжений. В Белой-Кринице собрались строить каменную колокольню. Кирпич для этой постройки заготовить подрядили климоуцкого жида Арона: жид исполнил подряд, поставил кирпич на место и получил деньги; но при первом дожде кирпич обратился в массу глины. Тогда наместник Афанасий отдал подряд на доставку кирпича какому-то радоуцкому немцу; но Алимпий забраковал представленные подрядчиком образцы и настоял, чтобы контракт был уничтожен, хотя и с уплатою подрядчику 100 р. отступного. Афанасий принял это за личную обиду и по сему случаю была у него крупная размолвка с Алимпием. В отместку за это Афанасий, сделавшись митрополитом, отнял у Алимпия собственное помещение келью, лучшую во всем монастыре, в которой он, как привилегированная особа, жил неприкосновенно с самой постройки братского корпуса.

Спустя немного времени после Кирилла, именно в феврале 1874 года, на второй неделе великого поста, умер известный ревнитель и покровитель старообрядчества – московский гражданин И. П. Бутиков. Он умер, как и подобало такому ревнителю, постригшись в иночество, из Ивана Петровича переименовавшись в инока Илария. И об его кончине немедленно посланы были телеграфические известия во все старообрядческие монастыри с приказанием совершать поминовение о новопреставленном иноке Иларии: в Белую-Криницу телеграмма послана была прямо на Серет, в Молдавию – на имя Василия Фомина, который должен был известить молдавские и турецкие обители о понесенной старообрядчеством потере. В обителях пожалели искренно о лишении приснопамятного благодетеля, и разумеется не преминули воспользоваться случаем – испросить милостыню на вечное его поминовение. Из Белой-Криницы приезжал сам Алимпий, по поручению митрополита, просить вспомоществования на довершение строящейся колокольни: ему дали только на дорожные расходы и послали обратно в Белую-Криницу, с обещанием выслать и деньги и кроме того колокол для новой колокольни. Порядочная сумма денег была послана действительно в Белую-Криницу, а потом отправлен и колокол весом во 100 пуд. Теперь этот московский колокол, в память о знаменитом московском старообрядце, оглашает своим звоном предгорья Карпата, где нашли себе приют столько русских людей, заразившихся расколом, где красуется и самая митрополия старообрядцев. Аркадий измаильский также присылал в Москву своего священноинока Геронтия за милостыней для своей обители²⁶⁹ и тоже получил малую толику. Тем паче, разумеется, ущедрены были российские старообрядческие обители, епископы, иереи и священноиноки. Но это была уже для них последняя благостыня, виновником коей явился еще раз знаменитый ревнитель старообрядчества, и никакая милостыня не может вознаградить их за потерю этого ревнителя, так как подобного ему, – повторим еще, – не осталось уже среди богатых московских старообрядцев.

Упомянем в заключение о важнейшем для старообрядцев событии прошлого года, которому должно принадлежать видное место в истории раскола. Мы разумеем издание высочайше утвержденных 19 апреля 1874 г. постановлений «о гражданских правах раскольников». Само собою разумеется, что здесь совсем не место входить в рассуждения об этих постановлениях, об их значении и для раскола и для церкви; здесь мы скажем несколько слов только о том, как встретили старообрядцы это чрезвычайно важное для них распоряжение правительства. Сколько можно судить по их беседам, они приняли его не с таким торжеством и не с такою радостью, как можно было бы ожидать. Нет сомнения, что старообрядцы весьма довольны приобретением полных гражданских прав, соединенных с признанием законности их браков; но самый способ, или порядок признания этой законности, те юридические формальности, которым каждая супружеская чета обязана подвергнуть себя для получения свидетельства о законности их брачного союза и рожденных ими детей, очевидно, не понравились старообрядцам. После венчания своими иереями, по благословению, быть может, самого владыки Антония (мы говорим собственно о старообрядцах поповского согласия), искать еще утверждения своим бракам в полиции, у квартальных надзирателей, и даже в волостном правлении, – им показалось как-то неловко… Другое смутившее их обстоятельство заключается в том, что в Правилах о метрической записи браков, рождений и смерти раскольников слишком часто повторяется это невыносимое для них слово: раскольник, – притом же повторяется в акте, имеющем законодательное значение, а этим как бы именно закрепляется за ними такое название. По сему случаю и нынешний главный хлопотун по раскольническим делам, известный И. И. Ш-в, любивший говорить о своем участии в решении вопроса о гражданских правах старообрядцев и обещавший наилучшее его решение, вместо благодарности, подвергся упрекам в неуменье вести дела. Однако же, в последних числах ноября из Москвы ездила в Петербург депутация – попечители Рогожского кладбища и несколько других старообрядцев, в числе которых, разумеется, находился и г-н Ш-в, – благодарить кого следует за Высочайше утвержденные «правила о метрической записи браков, рождений и смерти раскольников». Здесь, как и нужно было ожидать, они получили добрый совет, что теперь, когда детям старообрядцев даны полные гражданские права и открыть доступ во все учебные заведения и во все должности, на них лежит обязанность образовывать детей своих, именно пользуясь для сего существующими в России школами. По сему случаю г. Ш-в выразил от имени всего московского старообрядчества покорнейшую просьбу о дозволении старообрядцам устроить свои учебные заведения на основаниях довольно широких, но с некоторыми особенными условиями относительно преподавания закона Божия. Так как г. Ш-в предложил эту просьбу от имени московского старообрядчества, не испросив у московских старообрядцев предварительного соизволения, то и этот его подвиг встречен сими последними весьма неблагосклонно. Говорят, что будто бы старообрядцы желают просить и о том, чтобы раскольниками их более не называли в официальных документах. Если справедлив этот слух, то мы кстати заметим, что это попытка не новая. В 1782 г. выгорецкий киновиарх Андрей Борисов хлопотал о том же и, что замечательно, также по случаю Высочайше дарованной старообрядцам милости – снятия двойных окладов. Вот что именно писал Андрей Борисов к с.-петербургскому губернатору Потапову:²⁷⁰ «В заключение предписанного покорно прошу ваше превосходительство предучиненное свое (для нас весьма предражайшее) к нам милосердие увенчать сим последующим. Если вам будет возможно, исходатайствовать нам вместо поносного раскольнического именования, хотя бы по нынешнему ученых штилю отитловать нас всех вообще благоволили отделенниками: ибо отделения в книгах целости книжной не порочат, каковы бы они ни были. Следовательно и мы своим отделением, для единой точию поистине святой древности, никакого порока России не причиняем. Еще бы сие было и для иностранных всех весьма нежнее и им приятнее, как и отделения в нынешних книгах едва ли не с их манеров и приняты: речение же раскола несколько всякому является кроме приятства, да в нынешние времена почти и из словесности у всех философов вышло, и чувствуется как-то очень странным. То пусть бы оное в златые премудрые императрицы нашей дни умолкло: благоволи, милосердый государь, милостиво увенчать мое нижайшее феоретичество самою превосходительнейшею вашею милостивою практикою». Известно, что феоретичество Андрея Борисыча практикой не увенчалось; но достойно замечания, что он, в свое время, даже не нашел и возможным просить правительство о замене названия раскольник, названием старообрядец, или старовер, а придумал оригинальное название отделенник. Любопытно знать, каким названием желали бы заменить официально употребляемое название «раскольник» нынешние просители? Спустя целое почти столетие после Андрея Борисова, они, конечно, понимают еще лучше, нежели он, что имя старообрядца, или старовера в собственном смысле и им исключительно усвоено быть не может, так как церковь православная, в отличие от них, не может же считаться обществом новообрядцев, или нововерцев. Если, говоря об них, мы иногда употребляем обыкновенное название «старообрядцев», то именно потому, что оно сделалось обыкновенным и что не всегда удобно сопровождать его прилагательными: «глаголемый», «именующийся» и т. п., а отнюдь не в собственном и строгом смысле.

(читанный в общем собрании членов братства 21 декабря 1874 г.)²⁷¹

Предлагая вашему вниманию отчет о деятельности Братства св. Петра митрополита за истекший, второй год его существования, мы должны и на сей раз изложить прежде всего, что сделано Братством в отношении к двум ближайшим его задачам, посильным исполнением которых оно предположило с самого начала своего (§ 4 уст.) стремиться к достижению своей главной цели – содействовать постепенному ослаблению и прекращению раскола. Эти задачи, как вам известно, – 1) издание и распространение сочинений, раскрывающих неправоту раскола со всех его сторон, и 2) устные беседы о расколе.

I.

В прошлогоднем отчете было упомянуто, что начатое в 1873 году печатание приобретенного Братством сочинения покойного митрополита новгородского и с.-петербургского Григория: Истинно-древняя и истинно-православная Христова церковь имеет быть окончено в наступающем 1874 году, – и в начале года это важное дело, предпринятое Братством, действительно окончено: книга напечатана в количестве 3000 экземпляров, в формате последнего из предшествовавших изданий, вновь отлитым славянским шрифтом. Впрочем при издании мы постоянно имели в виду соблюдение экономии в расходах, особенно по главному – на покупку бумаги, чтобы таким образом иметь возможность продавать книгу по наименьшей цене, и тем способствовать удобнейшему ее распространению. По исчислении всех расходов на издание оказалось, что каждый экземпляр книги обошелся около рубля сер. Так как Братство имеет в виду при всех своих изданиях, не приобретение материальных выгод, а возможно большее распространение соответствующих его цели сочинений: то и решено продавать книгу, желающим приобрести ее непосредственно из братских складов, по своей цене, т. е. по рублю серебр., а неимеющим средств продавать за меньшую плату и даже давать безмездно. Мы скажем далее, что книги разошлось уже значительное количество и в том числе не мало разослано и роздано даром. Сочинение приснопамятного митрополита Григория, – приснопамятного особенно для нас, посвятивших себя на служение церкви ослаблением раскола, – занимает, как всем вам известно, первенствующее место среди однородных с ним полемических сочинений, и относительно благотворного влияния на вразумление беспристрастных в старообрядчестве людей может быть сопоставлено разве только с известным сборником А. И. Озерского: поэтому Братство, открыв возможность каждому приобретать по дешевой цене и даже безмездно книгу столь полезную и притом сделавшуюся почти редкостью, без сомнения, оказало этим не малую услугу делу вразумления старообрядцев и сделало верный шаг к достижению своей цели – способствовать ослаблению раскола.

Мы упомянули сейчас о сравнительном превосходстве книги м. Григория пред другими полемическими сочинениями против раскола, имея в виду преимущественно литературу XVII и XVIII столетий. Превосходство заключается главным образом в характере сочинения, – в мирном, так сказать, христиански-сострадательном отношении автора к людям, блуждающим по распутиям раскола, – людям внушающим, действительно, более чувства сострадания и соболезнования, нежели какие-либо другие, несмотря на всю их ненависть, на всю злобу против церкви, за которые суд над ними должно предоставить самому Господу и Главе церкви. В книге м. Григория старообрядцы не найдут ни одного резкого, оскорбительного их слуху замечания и выражения; тогда как напротив полемические сочинения прежнего времени далеко не свободны от употребления таких замечаний и выражений, которые однако же, необходимо заметить, были совершенно в духе своего времени и к тому еще вызваны были раскольническими невыносимо-дерзкими клеветами и ругательствами на церковь, ее учение, таинства и обряды. Но как бы то ни было, а содержащиеся в этих книгах «жестокословные» порицания некоторых именуемых старых обрядов лишают их в значительной степени той пользы, какую они могли бы и должны бы принести, а что еще прискорбнее, – подали раскольническим учителям возможность обратить их в орудие к усилению раскола между старообрядцами и распространению его в среде православных, не чуждых приверженности к двуперстию и другим так называемым старым обрядам. Между тем эти сочинения, повторим еще, своими многочисленными и весьма сильными замечаниями против раскола могли бы принести несомненную пользу в деле обращения старообрядцев к православной церкви. Вот почему ревнующие об этом святом деле давно питают желание, чтобы от Святейшего Синода было выражено каким-либо способом надлежащее суждение о тех местах в полемических сочинениях против раскола, которые служат камнем преткновения для многих. Вам известно, что были уже сделаны и опыты в этом роде, имевшие последствия весьма благотворные: мы разумеем исправленное по указаниям в Бозе почившего митрополита Филарета издание предисловия к Псалтири, которым старообрядцы особенно злоупотребляли, а по исправлении лишились возможности злоупотреблять. Сделанный с такою пользою опыт исправленного издания одной из полемических статей еще более внушал желание, чтобы подобного рода распоряжения высшей церковной власти были распространены и на другие полемические сочинения против раскола. С самого первого времени учреждения нашего Братства, совет озабочен был мыслью об осуществлении этого желания, и в конце 1873 года решился представить Высокопреосвященнейшему митрополиту Иннокентию, как преемнику пастырских трудов и доблестей приснопамятного владыки – Филарета и как покровителю Братства, нижайшею просьбу – ходатайствовать пред Святейшим Синодом о продолжении начатого покойным архипастырем дела об исправленном издании полемических сочинений против раскола. В этом прошении были изложены довольно подробно те основания, по которым такое их издание представляется особенно желательным и нужным, равно как был указан и самый план, по которому бы это дело могло быть исполнено с ожидаемою пользою и успехом. Высокопреосвященнейший митрополит не замедлил препроводить прошение совета в Святейший Синод, – а 15 апреля 1874 года последовал на имя Его Высокопреосвященства указ, в котором изложено, что Святейший Правительствующий Синод, выслушав донесение по ходатайству Братства св. Петра митрополита о необходимости исправления некоторых порицательных выражений в полемических книгах против раскола, и, по рассмотрении обстоятельств, изложенных по сему предмету в представлении Братства, не находя с своей стороны препятствий к допущению исправления некоторых порицательных выражений в книгах полемических, направленных против раскола, определил: «по составлении соображений о том, в каких именно книгах и какие порицательные выражения следует исправить, а также и в каком виде, представить предварительно сии соображения на рассмотрение Св. Синода». По получении указа, при отношении из московской Духовной Консистории, совет, в собрании 14 июня, постановил: согласно требованию Св. Синода озаботиться на первый раз составлением соображений о том, какие выражения и в каком виде требуется исправить в первом из предполагаемых к изданию полемических сочинений, – именно в «Розыске» святителя Димитрия, и исполнение этого предварительного труда поручить помощнику председателя игумену Павлу и члену совета иеромонаху Пафнутию, при соучастии секретаря, на которого возложить потом и окончательную редакцию требуемых Св. Синодом соображений. Занятия по сему предмету приводятся теперь к окончанию и в непродолжительном времени требуемые соображения будут представлены Его Высокопреосвященству для внесения на рассмотрение Св. Синода. Если Бог увенчает вожделенным успехом наше настоящее предприятие, то исправленным изданием полемических сочинений против раскола будет сделано поистине важное дело: ибо устранено будет одно из сильнейших препятствий к успешной проповеди православия среди глаголемых старообрядцев. И хотя дело это еще далеко не приведено к концу, тем не менее мы почли нужным обратить ваше внимание на то, что для него сделано досель, в том убеждении, что и одно уже изъявленное Св. Синодом согласие – подвергнуть исправлению, или исключению «порицательные выражения» в полемических книгах, служащее несомненным доказательством, что высшая церковная власть не защищает этих выражений, не признает их безусловно верными, напротив считает подлежащими исправлению, – одно уже это обстоятельство имеет немалую важность и вполне заслуживает упоминания в нашем отчете, особенно же вслух присутствующих здесь старообрядцев.

Один из членов Братства, пожелавший остаться неизвестным, через посредство помощника председателя игумена Павла, изъявил желание издать особою книжкою, в количестве 1200 экземпляров, на собственный счет, для безмездного распространения, статью профессора Казанской Академии Ивановского: О беспоповской исповеди, первоначально напечатанную в Православном Собеседнике, на что́ со стороны г-на Ивановского получено согласие. Приняв с благодарностью предложение неизвестного жертвователя, совет, согласно предложению игумена Павла, в собрании 14 июня постановил: пользуясь удобным случаем, напечатать той же книжки еще 3600 экземпляров на счет Братства, что не могло составить большого расхода, так как издержки требовались собственно на печать, а потребное количество бумаги оставалось от издания книги м. Григория. В августе месяце книжка была напечатана и, по предложению жертвователя, в праздник Успения, в Никольском Единоверческом монастыре была раздана всем присутствовавшим за службою, а затем постановлено продавать ее желающим купить по 4 к. сер. Мы упоминали уже в прошлогоднем отчете, что в видах достижения цели Братства особенно желательно издание этих маленьких, так называемых копеечных книжек, представляющих особенное удобство к их распространению в народе. От распространения книжки: О беспоповской исповеди можно надеяться тем большей пользы, что в ней подвергнуто рассмотрению одно из главнейших лжеучений беспоповства.

В предисловии к изданной при самом открытии Братства книжки: Точные снимки с двух знаменитых памятников древности, представляющие свидетельство о имени Христа Спасителя Иисус, было заявлено от Братства, что временем будут собраны воедино все известные доселе свидетельства древлеписьменных и древлепечатных книг о правильном начертании достопоклоняемого имени Христа Спасителя. В исполнение этого обещания один из деятельнейших членов Братства иеромонах Филарет занялся составлением по возможности полного сборника такого рода свидетельств и к половине истекшего года исполнил свой труд. К его сборнику секретарем совета написано было соответствующее предисловие, и таким образом составилась довольно объемистая книжка, которой дано заглавие: Свидетельства древлеписьменных и древлепечатных книг о правильном начертании и произношении достопоклоняемого имени Христа Спасителя Иисус. В рукописи она была представлена на рассмотрение в Совет 27 сентября, и тогда же было постановлено напечатать ее в количестве 4800 экземпляров славянским шрифтом, с приложением одного листа литографических снимков наиболее замечательных по древности свидетельств о имени Иисус. Мы надеялись в настоящем собрании представить и раздать вам экземпляры уже отпечатанной книжки; но затруднения, с какими сопряжено в древлерусском граде Москве печатание книг именно славянским шрифтом, лишили нас возможности осуществить это желание; мы только можем заявить, что в начале наступающего года книжка выйдет из печати и поступит в продажу.

Тем же трудолюбивым и многосведущим членом Братства исполнен другой труд, еще более значительный и весьма полезный для успешных собеседований со старообрядцами: он сделал сличение всех чинопоследований и молитвословий, как они изложены в церковно-богослужебных книгах московской печати, изданных первыми пятью российскими патриархами, и изложил в надлежащем порядке оказавшиеся посредством сличения многие и весьма значительные различия и несогласия этих чинопоследований и молитвословий, содержащихся в так называемых старопечатных книгах. Вам известно, какое значение усвояют старообрядцы богослужебным книгам дониконовской печати, какое предпочтение, и в чем именно, они дают им пред книгами соборно исправленными, и потому вы сами оцените значение труда, о котором идет речь, именно для очевиднейшего показания неправильности утвердившихся в старообрядчестве мнений и понятий о так называемых старопечатных и новопечатных богослужебных книгах, а с тем вместе и для устранения одного из главных оснований, представляемых старообрядцами в оправдание их незаконного отделения от церкви. С этой именно стороны значение исследования о. Филарета указано в предисловии к нему, составленном по желанию самого автора секретарем совета. Вполне приготовленный к печати, труд иеромонаха Филарета, вместе с предисловием, представлен был на рассмотрение совета в собрании 2 декабря, и, по рассмотрении, совет определил напечатать его в братском журнале и потом отдельно в количестве 2400 экземпляров.

Здесь да позволено будет обратить ваше внимание на эту достойную полной признательности усердную и полезную для Братства деятельность нашего сочлена иеромонаха Филарета. Кроме сейчас указанных трудов его, следует упомянуть еще о том, что все братские издания, напечатанные славянским шрифтом, были приготовлены к печатанию и печатались под его надзором, – он держал их корректуры и даже корректуру такой обширной книги, как сочинение м. Григория, которое, должно сказать к чести достопочтенного «справщика», напечатано с редкой в этом отношении исправностию. Кто знаком хотя не много с работами подобного рода, как исправление корректурных листов, да еще славянского текста, тот поймет, сколько аккуратности, сколько внимательности и терпения требовали его труды, которые, должно упомянуть наконец, все почти исполнялись безвозмездно.

В минувшем году были напечатаны труды и некоторых других достопочтенных членов нашего Братства, – о. игумена Павла, о. протоиерея В. П. Нечаева, о. И. Г. Виноградова; мы не станем перечислять их, так как они не были собственно братскими изданиями, а печатались в духовных журналах (Душеполезном чтении Моск. Еп. Ведомостях), хотя и в видах служения братскому делу.

Между тем в совете Братства возникла мысль об учреждении своего, братского печатного органа для удобнейшего распространения статей, соответствующих целям Братства, и сведений о самом Братстве. Мысль эта принадлежала главным образом секретарю совета и, по обсуждении ее с некоторыми из членов, он представил совету, в собрании 28 генваря, свою записку о предположении основать при Братстве св. Петра митрополита журнал, специально посвященный изучению истории, вероучения и жизни раскола, известного под именем старообрядчества. Обсудив изложенные в записке соображения о потребности в настоящее время журнала, специально посвященного изучению раскола, и соглашаясь с изложенными в ней основаниями и программою предполагаемого издания, совет нашел, что издание это было бы всего приличнее и удобнее основать именно при Братстве св. Петра митрополита, поручив составителю записки и самую редакцию журнала. При этом, взяв во внимание, с каким усердием, достойным лучшего назначения, известные в Москве старообрядческие якобы – писатели, в тщетном желании унизить беспокоящее их самым существованием своим Братство св. Петра, тщатся перетолковывать каждое сказанное, или напечатанное кем-либо из его членов неверное, по их мнению, слово или замечание, и с какой готовностью в этом непохвальном деле спешит помогать им известная часть газетной прессы, – имея это в виду и желая охранить Братство от несправедливых нареканий, совет признал нужным возложить на будущего редактора ответственность за печатаемые в журнале статьи (что́ впрочем и сам он предлагал в своей записке), Братство же считать ответственным только за статьи, от него непосредственно исходящие, т. е. печатаемые по определению совета, о чем и должна быть подстрочная заметка при каждой такого рода статье. А прежде формального ходатайства установленным порядком о дозволении иметь при Братстве периодическое издание, совет поручил будущему редактору лично объяснить все дело высокопреосвященнейшему Митрополиту и на начатие оного испросить предварительно согласие и благословение Его Высокопреосвященства. Владыка митрополит вполне одобрил и намерение издавать журнал, специально посвященный изучению раскола, и самую программу, по которой предполагалось начать его издание при Братстве св. Петра. По поручению Его Высокопреосвященства все дело о журнале было еще лично объяснено редактором преосвященнейшему архиепископу литовскому Макарию, как лучшему судье в предприятии подобного рода: Преосвященнейший Макарий отнесся с живейшим участием к этому делу и со своей стороны предложил некоторые весьма полезные советы относительно порядка и состава прочитанной ему программы журнала, которые с признательностью и приняты в соображение при окончательной ее редакции для формального представления на утверждение Святейшаго Синода²⁷². На представление совета, от 17 февраля поданное Высокопреосвященнейшему митрополиту, последовал на имя Его Высокопреосвященства от 17 мая указ Св. Синода, в котором изъяснено, что «рассмотрев соображения совета Братства св. Петра митрополита об издании журнала, исключительно посвященного разъяснению истории, вероучения и жизни раскола, а также программу сего журнала, Святейший Синод определил: разрешить совету Братства издавать означенный журнал на основаниях, изъясненных в программе». При этом, относительно предполагавшегося названия журналу «Старообрядец» в указе замечено, что «в виду правил митрополита Платона, высочайше утвержденных в 1800 году, коими признано неудобным употреблять слово старообрядец, как возбуждающее мысль о существовании иного общества православных – новообрядцев, Святейший Синод признает желательным, чтобы Братство озаботилось приискать для своего журнала другое название». Во исполнении этого пункта, совет, в собрании своем 14 июня, постановил дать название журналу: Братское Слово, предпочтя его другим в тех соображениях, что название это вполне прилично журналу, издающемуся при Братстве и с другой стороны хорошо выражает характер, который мы желаем усвоить нашему изданию, – характер христиански-братского слова, обращенного к старообрядцам. На принятие такого названия журналу было испрошено согласие и благословение Высокопреосвященнейшего митрополита, который сообщил о сем и Св. Синоду. Итак, при Братстве нашем будет издаваться Братское Слово. Согласно сроку, указанному в программе, которая, без сомнения, вам известна, я надеюсь к первому числу нового года выпустить первую книжку нашего журнала; теперь же пользуюсь возможностью – в качестве редактора принести вам благодарность за оказанное мне в этом отношении доверие и вместе просить у вас содействия и помощи в моих редакторских трудах – содействия и материального, если потребуется, и еще более нравственного, – советом, указанием, доставлением необходимых материалов и статей: пусть это будет общий братский труд, чтобы и в этом смысле журнал не напрасно носил название Братского Слова.

Что касается распространения братских изданий и других сочинений и книг, касающихся раскола, то прежнее в этом отношении неудобство, зависевшее главным образом от неимения братской книжной лавки, существовало и в минувшем году; но мы с удовольствием можем сказать теперь, что по крайней мере на будущее время можем считать это неудобство устраненным. Из прошлогоднего отчета вам известно, что Златоустовский монастырь, к которому причислено наше Братство, отказал нам в помещении для склада и продажи братских изданий и что места для сей цели обязательно предложены были председателем совета архимандритом Вениамином в Покровском монастыре, помощником его игуменом Павлом в Никольском монастыре, и членами совета о. И.Г. Виноградовым при Параскевиевской церкви и А.И. Хлудовым в его торговых амбарах. Но в собрании 19 апреля о. Иоанн Виноградов сделал совету письменное предложение, в котором объяснил, что он, вместе со старостою Параскевиевской церкви, действительным членом Братства И.Д. Гуриным, приняв во внимание затруднения, какие претерпевает Братство, не имея своей собственной книжной лавки, «уступают, если сие благоугодно будет епархиальному начальству, в распоряжение Братства каменную (на северо-западной стороне) пристройку при Параскевиевской церкви, сделанную в 1872 году на собственные средства церковного старосты, с тем однако же, чтобы все необходимые в ней переделки и приспособления для устройства книжной лавки Братство приняло на свой счет». Выразив подобающую благодарность достопочтенным жертвователям, совет начал официальным порядком дело о передаче упомянутого помещения в распоряжение Братства, и 31 числа октября месяца из московской Духовной Консистории наконец получено уведомление о последовавшем на то соизволении епархиального начальства. Совет просил о. Иоанна Виноградова и И. Д. Гурина, вместе с братским архитектором П.П. Скоморошенко, принять на себя труд по производству работ, необходимых для приведения уступленного братству помещения в потребное для лавки устройство, – и мы надеемся в наступающем году иметь наконец и открыть братскую книжную лавку, хотя в помещении весьма тесном и не особенно удобном, но за которое тем не менее долгом поставляем выразить еще раз благодарность достопочтенным жертвователям.

Между тем из временных складов братские издания, вместе с другими книгами о расколе в минувшем году были распространяемы, – и распространяемы успешно. В этом отношении всего больше сделано о. игуменом Павлом при содействии о. иеромонаха Филарета и иеродиакона Ипполита, которым, как было сказано в прошлогоднем отчете, еще в 1873 году, согласно предложению о. игумена Павла, предоставлено заведовать распространением и пересылкою разных книг от имени Братства. В минувшем году из Никольского монастыря продано, роздано на комиссию и роздано безмездно разных книг и листов не менее 15,000 экземпляров. В том числе книги митрополита Григория, изданной Братством, продано 165, отдано на комиссию 111, и роздано безмездно 51 экземпляр, всего 327 экземпляров. Книжки О беспоповской исповеди продано 580 экземпляров, роздано 722, всего 1302 экземпляра. Из прежних братских изданий распространено теми же способами: Соборного деяния 1654 года – 632 экземпляра, О вавилонском огне 325 экземпляров. Из книг, изданных членами Братства, Выписок А.И. Озерского, которые скоро сделаются редкостью и тем больше имеют теперь цену, разослано большею частию безмездно, благодаря обязательности издателя А. И. Хлудова, – 37 экземпляров; Бесед и воспоминаний игумена Павла, – книги, теперь тоже не имеющейся в продаже – 185 экземпляров; книги иеромонаха Филарета: Разбор ответов на восемь вопросов – 695 экземпляров, разных статей игумена Павла и иеромонаха Филарета – 2500 экземпляров. Особенно много распространено листов, изданных членами Братства – иеромонахом Прокопием и покойным иноком Варнавою (8,000 экз.). Кроме того было разослано 23 экземпляра особенно уважаемых старообрядцами и в беседах с ними крайне нужных старопечатных книг, – как то: Кирилловой, о вере, большого и малого Катихизиса, Кормчей и др. Эти книги были покупаемы и высылались по поручению и требованию разных лиц и из разных мест, – и людям бедным, но особенно в них нуждающимся, были посылаемы безмездно. И с какою же благодарностию были приняты эти братские приношения! Так например безмездно посланы были наши и некоторые другие книги приходским священникам Пятиизбянской станицы (на Дону) и Малиновской церкви (динабургского уезда), – последнему в том числе Книга о вере: и без чувства умиления невозможно читать присланных ими благодарственных писемь; священник и причт Малиновской церкви даже обратились в совет с просьбою – «прислать им список всех членов Братства, для внесения имен их, как благодетелей храма, в церковный синодик для вечного поминовения». Значительное количество братских изданий было послано по требованию преосвященнейших Антония, архиепископа Казанского и особенно Платона, архиепископа Донского, который с истинно-пастырскою ревностию заботится о средствах к ослаблению раскола среди своей паствы. Свои издания мы препроводили также во все противораскольнические Братства, – Казанское, Саратовское, Хвалынское, Златоустовское, Ставропольское.

Итак, для первого, важнейшего дела, поставленного задачею Братства, – издания и распространения сочинений, противодействующих расколу, в минувшем году мы трудились по мере сил наших, и надеемся, что, при помощи Божией в наступающем году, с учреждением братского печатного органа, издательская деятельность получит большее оживление, а распространение братских изданий, благодаря неутомимым деятелям, о. игумену Павлу и его сотрудникам, с открытием братской книжной лавки получит еще более широкие размеры.

II.

Устные беседы о разных вопросах, касающихся раскола в минувшем году были ведены здесь в Москве – помощником председателя игуменом Павлом в Никольском монастыре, и членами совета иеромонахом Пафнутием в Кремле (здесь принимали участие в беседах и некоторые другие члены Братства), о. Иоанном Виноградовым в Параскевиевской церкви каждый воскресный день в течение всего года, за исключением четырех летних месяцев. Беседы их, особенно двух последних, без сомнения всем вам хорошо известны и потому говорить об них подробно здесь было бы излишне. Мы только обратим внимание на беседы, веденные некоторыми членами Братства за пределами Москвы, в других местах, наиболее зараженных расколом, куда они ездили нарочно с миссионерскою целью. О. игумен Павел совершил в начале минувшего года поездку на Дон, по просьбе тамошних старообрядцев и по приглашению преосвященнейшего архиепископа Платона. Самые причины, вызвавшие это новое путешествие иг. Павла, достойны внимания. Вам известно, что к донским старообрядцам он ездил еще в 1873 году²⁷³. Тогда его проповедь имела особенный успех в Нижнечирской станице и в хуторе Верхнекиберевском: в этом последнем месте значительное количество старообрядцев были тогда же присоединены им к церкви; а старообрядцы Нижнечирской станицы были приведены в крайнее сомнение относительно законности принятой ими так называемой австрийской иерархии беседами иг. Павла о вечности и неодоленности церкви Христовой, пребывающей неизменно со всеми чинами Богоучрежденной иерархии, – беседами, в которых он обстоятельно раскрывал, что старообрядческая церковь, с ее австрийскою иерархиею, этих существенных принадлежностей церкви не имеет. Для решения возбужденных этими беседами весьма важных сомнений нижнечирские старообрядцы обратились, как и следовало, к своему архипастырю Антонию московскому. Антоний, по причинам весьма понятным, отказался от письменного ответа, который послужил бы только новым документальным свидетельством невозможности – дать сколько-нибудь удовлетворительное решение изъявленных ими сомнений; вместо этого, он приказал им обратиться со своими вопросами к донскому казаку Иустину Картушину (живущему в хуторе Попкове), которого таким образом уполномочивал быть, вместо него, Антония, защитником австрийской иерархии. Нижнечирские старообрядцы подчинились этому распоряжению своего верховного пастыря; но только пожелали, чтобы уполномоченный им защитник старообрядчества разрешил их сомнения в присутствии того лица, которое посеяло в них эти сомнения, в личной с ним беседе, что открыло бы им возможность ближайшим образом увериться, на чьей стороне правда: и вот они чрез посредство одного местного жителя, ревнующего о церкви, г-на Садчикова, просят преосвященнейшего архиепископа Платона – вызвать к ним игумена Павла по делу такой великой для них важности. К тому же времени и жители Верхне-киберевского хутора, присоединенные к церкви, успели приготовить к освящению свою новопостроенную церковь, и желали, чтобы это радостное для них торжество было совершено о. Павлом, которого и приглашали приехать к ним. Итак, он отправился на Дон, 9-го февраля он освятил в Верхне-киберевском хуторе единоверческую церковь, для которой привез из Москвы местные иконы и другие принадлежности, сделанные главным образом на пожертвования некоторых членов нашего Братства. Стечение народа на этом празднике было очень большое; многие приехали из Нижнечирской станицы. За литургией о. Павел сказал слово о вечности церкви, которое потом было напечатано в Душеполезном чтении. В хуторе Верхне-киберевском прожил о. иг. Павел до 15 февраля, отправляя службу при новоосвященной церкви и беседуя с теми из жителей этого хутора, которые еще оставались в старообрядчестве: пред отъездом отсюда в Нижнечирскую станицу он имел утешение из числа их восемь человек присоединить к православной церкви, а потом, возвратившись снова, присоединил еще более 40 человек. Между тем в Нижнечирской станице приготовлялись к беседам. Старообрядцы поповского согласия отправили нарочных с приглашением к Картушину, которого Антоний уполномочил защищать вместо него самого австрийскую иерархию; пригласили также своих священников и начетчиков, даже беспоповских. Когда приехал о. иг. Павел, все были уже в сборе, – одних священников австрийского священства собралось семеро; но Картушина не было. Без него поповцы следуя приказанию Антония, вступать в беседу с иг. Павлом не соглашались, а просили открыть сначала собеседования с беспоповцами, на что́ он охотно согласился. Три беседы имел с ними о. Павел, когда получил наконец ответ Картушина, что раньше июня месяца явиться на беседу он не может. Такой ответ уполномоченного Антонием защитника бело-криницкой иерархии всеми понят был, как намеренное уклонение от публичной беседы с защитником православия, и истолкован, как и следовало, в самом неблагоприятном для него смысле. Тогда наконец присутствовавшие налицо последователи австрийской иерархии принуждены были вступить в беседу с о. Павлом. Излагать здесь содержание этих бесед было бы не у места; мы сделаем только замечание о том, как они велись, как приняты были слушателями – старообрядцами и какие имели последствия. Здесь, во-первых, приложена была забота о соблюдении главного условия серьезных и успешных собеседований со старообрядцами – порядок в предложении вопросов и ответов и соблюдение даже внешней тишине. На столе, за которым сидели собеседники, предлежал Евангелие и находились нужные для справок старопечатные книги; по одну сторону заняло места православное духовенство, по другую старообрядческое, и с ними начетчики обоих согласий. Слушателей собиралось такое множество, что принуждены были искать помещения более просторного, нежели какое было избрано сначала: для собраний и бесед была именно уступлена обширная зала съезда мировых судей. Уже по самому многолюдству собравшихся на эти беседы слушателей можно судить, какой живой интерес возбуждали они в старообрядческой среде: а для тех старообрядцев, которые и после первого посещения о. Павла значительно усумнились уже относительно старообрядчества, по просьбе которых он и приехал теперь вторично в Нижне-Чирскую станицу, – для них эти беседы имели решительное значение. Их священник Иван Киселев первый изъявил готовность присоединиться к православной церкви и стал руководителем своей паствы в этом святом деле. Число старообрядцев Нижнечирской станицы, пожелавших присоединиться к православной церкви было так значительно, что из них мог образоваться целый единоверческий приход, – и они решились просить себе в приходские священники того же о. Иоанна Киселева, с тем, чтобы по принятии правильной хиротонии он и совершил уже над ними присоединение к церкви. С такого рода прошением они отправили его самого в Новочеркасск к преосвященнейшему Платону архиепископу донскому, – и маститый архипастырь отнесся к их прошению с истинно-отеческим участием: зная характер старообрядчества, вполне понимая, как вредна бывает в делах, подобных настоящему, всякая медлительность, неизбежно сопряженная с разного рода формальностями, хотя, быть может, необходимыми с канцелярской точки зрения, он немедленно удовлетворил их просьбу: пред Страстной неделей о. Иоанн возвратился к ним уже православным священником и занялся присоединением их самих к православной церкви. Недавние старообрядцы, так равнодушно переданные своим Антонием под водительство казака Картушина, – они глубоко тронуты были этим отеческим вниманием православного архипастыря к их духовным нуждам. Они пожелали также выразить благодарность и о. игумену Павлу, подъявшему столько трудов ради разъяснения всех их недоумений относительно церкви: пред его отъездом все они собрались на общую, устроенную в честь его, трапезу и проводили его, напутствуя благожеланиями и благодарностию. Во время этой поездки на Дон о. Павел имел беседы со старообрядцами еще в следующих станицах: Верхне-чирской, Кобылянской, Есауловской, Верхне-курмоярской, Камышевской; в хуторах: Чуденском, Лозном; ездил также на реку Сал в хутор Белоусов, где имел серьезную беседу с одним старообрядческим священником, человеком рассудительным, предлагавшим для решения вопросы, заслуживавшие полного внимания, рассмотрение которых не осталось без доброго влияния на присутствовавших при беседе старообрядцев. Не излишне будет заметить еще, что о. Павел из своих разъездов по Донской области вынес доброе воспоминание о местном православном духовенстве, среди которого встретил довольно лиц с просвещенной ревностию заботящихся о вразумлении старообрядцев, и ему самому постоянно оказывавших внимание, участие и содействие в его миссионерском труде.

Летом минувшего года, по соглашению с членом Братства, настоятелем Гуслицкого монастыря иеромонахом Иеронимом, о. игумен Павел поручил бывшему иеродиакону Никольского монастыря Иоанну (ныне настоятель Макарьева монастыря, могилев. губ.) отправился в знаменитые Гуслицы для собеседований со старообрядцами. Он прожил там с первых чисел июля месяца до половины августа, – запасшись старопечатными книгами из гуслицкого монастыря, вместе с отцом Иеронимом, он ездил по старообрядческим селениям и открывал там беседы, которые охотно посещались старообрядцами; с особенным успехом беседы были ведены в приходе Рудневском, где принимали в них живое участие два местные священника. 22 ноября, также по соглашению с гуслицким о. строителем, отправился туда и сам игумен Павел: в чтение двух воскресных дней, 27 ноября и 2 декабря, он имел продолжительные беседы в том же Рудневском приходе в деревнях Титове и Малькове, ездил также для собеседований в деревни Заволино и Аксюнино. Отсюда он вынес то утешительное наблюдение, что даже и среди гуслицких старообрядцев есть немалое количество здраво рассуждающих о церкви и что вообще (а это особенно важно) от собеседований с православными они не уклоняются, чем и надлежало бы воспользоваться в интересах православной церкви.

К тем же заключениям пришел и другой достоуважаемый член нашего Братства, о. Иоанн Виноградов, минувшим летом ездивший в те места с миссионерской же целью. От священника села Осташева получено было извещение, что в его приходе одна женщина-старообрядка ищет присоединения к церкви, но встречает сильные препятствия к тому со стороны старообрядческих начетчиков, употребляющих все усилия удержать ее в расколе, и что было бы весьма желательно, в ее присутствии и в присутствии других старообрядцев, разоблачить их доказательства в защиту раскола. Это дело и принял на себя о. Иоанн. 14 июля, к 4 часам пополудни, в приходскую церковь села Осташева, по предварительному извещению от местного священника, из окрестных деревень – Климова, Шуклина, Берендина, Потаповки, собралось множество желавших слышать беседу, довольно было начетчиков и женщин-начетчиц. Беседа длилась с 6-ти до 11 часов вечера. Она посвящена была главным образом рассмотрению незаконности австрийской иерархии и вопроса об антихристе, возбужденного одним беспоповским начетчиком. По окончании беседы о. Иоанн, в присутствии приходского священника, обратился с след. словами к той женщине, ради которой преимущественно и начата была беседа: «теперь ты слышала, что говорили не один, не два, а более десяти ваших наставников в защиту своего австрийского священства, слышала и учение беспоповца об антихристовом времени: последний публично сознался, что их церковь (т. е. беспоповство) стоит на песке; австрийцы, хотя не сказали этого, но не могли оправдать против моих замечаний ни митрополита Амвросия, ни своих бегствующих иереев, бывших до Амвросия», – и женщина согласилась, что так было действительно. «Я возвратился домой, – прибавляет о. Иоанн в своей записке, представленной совету, – с утешительною надеждою, что хотя одна заблудшая овца придет в ограду церкви». Теперь, по извещению местного священника, она действительно принадлежит церкви. В августе месяце о. Иоанн Виноградов сделал другую поездку в местность, называемую Гжель, где, с начала 1874 г., по его совету местный свящ. Ст. Лебедев открыл беседы с старообрядцами: ему желательно было узнать именно об успехе этих бесед и самому принять в них участие. О проповеднической деятельности о. Лебедева он получил самое выгодное понятие; собственная же беседа о. Иоанна, происходившая при многочисленном стечении старообрядцев, была слушана с глубоким вниманием и оставила самые благотворные последствия как в православном так и старообрядческом населении, – и местный священник писал недавно, что он и доселе с утешением видит ее влияние в своих прихожанах.

Представив вам довольно подробные сведения о издательской и проповеднической деятельности Братства, – что, по нашему мнению, и должно составлять главное содержание наших братских отчетов, – мы теперь скажем кратко о внешнем положении Братства.

В минувшем году Братство лишилось двух почетных членов – преосвященнейшего Нила, архиепископа ярославского и протоиерея П. М. Терновского. 5 октября, по принятому в Братстве правилу, совершена была в память их и всех скончавшихся членов, заупокойная литургия и панихида в соборной церкви Златоустова монастыря.

В течение минувшего года вновь поступили в Братство более 50 членов; общее же число членов Братства простирается теперь до 450. Дохода от членских взносов и других пожертвований, также от продажи братских изданий, за истекший год поступило 1180 р. сер., а с суммою оставшеюся от прошлого года в количестве 4190 р., – на приходе значится 5370 р. На печатание книг, объявлений, и в вознаграждение за разные труды по Братству израсходовано в течение года 1835 р. (главный расход, в количестве 1585 р. поступил на печатание книги м. Григория); затем к следующему году в остатке состоит 3535 р.²⁷⁴.

Говоря о пожертвованиях, мы должны здесь прежде всего упомянуть, что действительный член Братства Н.Н. Плотников, чрез посредство нотариуса Кроткова, уведомил совет о составленном им духовном завещании, которым чно предоставляет жене своей и душеприказчикам, после его смерти, «выдать благонадежными процентными бумагами, вкладом на вечное время, между прочим, в Братство св. Петра митрополита 5000 р. сер. на усиление средств Братства из процентов с сего капитала». Совет немедленно выразил благодарность почтенному жертвователю за его заботливость об обеспечении материальных средств нашего Братства²⁷⁵. Из других благотворителей мы обязаны упомянуть особенно те лица, которые занимались с усердием сбором пожертвований на Братство, – именно о. Протоиерея придворной церкви Н.И. Брянцева,²⁷⁶) о.о. благочинных: протоиерея С.И. Зернова, и протоиерея А.П. Соловьева – Михайлова, – также издалека, с редким усердием присылающего нам свои собственные жертвы, свящ. Григориполисской станицы (Кубан. обл.) о. Василия Лаврова. Заслуживает внимания еще следующее обстоятельство: свящ. села Середы (волоколам. уезда) Петр Крылов, открывший при своей церкви беседы с старообрядцами, просил у м. Д. Консистории разрешения, ставить во время этих собеседований кружку для сбора пожертвований на Братство св. Петра митрополита, что́ епархиальным начальством и разрешено ему.

Наконец, долг признательности побуждает нас упомянуть о нашем постоянном благотворителе, которому так много мы обязаны, – досточтимом казначее нашего Братства А. И. Хлудове: и в минувшем году его дом радушно открыт был для наших советских собраний; в его палате мы теперь в третий раз уже собираемся на наш годичный праздник; во все эти годы на свои средства он давал нам возможность на наших церковных богомолениях слушать такое превосходное пение; из своих средств каждый раз платил он Златоустовскому монастырю за освещение церкви во время братских служб; – не говорим о других негласных его жертвах. Смеем питать уверенность, что Братство вполне ценит его заслуги для братского дела.

***

Из представленного мною отчета вы могли усмотреть, что и в прошедшем году Братство трудилось по мере своих сил и средств. За плоды, хотя не весьма обильные, этих понесенных им трудов да будет благодарение Богу: ибо без Его помощи и благословения ни один делатель не может трудиться с надеждою плода на ниве церковной. Но, без сомнения, вы усмотрели также, что деятельность Братства совершалась и ныне при условиях не вполне благоприятных. Правда мы успели наконец приобрести, какое бы то ни было, помещение для склада и продажи наших изданий; но мы доселе не имеем ни в собственном смысле братской церкви, ни собственно Братству принадлежащего помещения, где могли бы происходить наши собрания и даже беседы с старообрядцами, без обременения частных лиц, хотя с полной готовностью дающих нам приют: в этом отношении, нельзя не сознаться, все другие существующие на Руси противораскольнические Братства имеют решительное преимущество пред московским, которому бы следовало служить образцом для других. Не будем однако же смущаться нашим положением, уповая на милость Божию, которая рано или поздно изменит его к лучшему; станет трудиться, невзирая на препятствия, в том убеждении, что без препятствий и затруднений не совершается ни одно святое дело…

Равноапостольному, благочестивому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, нищий твой государев богомолец, старец Григорей, припадая, моля, челом бью. Благоутробный и милостивый государь, не положи в забвение плача и моления своего нищаго государева богомольца, о немже тя, государь, молих во всех посланиях моих, из заточения моего²⁷⁸, прося церкви мира, и церковным чадом покоя²⁷⁹, яко да разрешатся церковныя вещи разсуждением искусных отец, не словом украшенных, но и благими делы, пачеж и соблазн престати имать, и прекословие да разорится, в неведении же души христианския да не погибают, несогласия ради церкве. Брань бо сия лютейшая, и паче настоящия брани²⁸⁰. Если ли бы сия церковная брань примирение имела и сыны церковные от соблазна свободилися: настоящая убо брань благопоспешна бы была, и твоя, державнаго государя царя, высокая десница везде врагом страшна бы была, и препоны бы ни мало было. Известно тебе, великому государю, яко идеже Бог помощник, кто противу стати будет. Уповающии бо на Господа не постыдятся. Ныне убо паки плача молю, и просто ко благородию твоему пририща, милости прошу²⁸¹: ущедри святую соборную и апостольскую церковь, и чада ее помилуй верныя люди. Уже бо втораго лета боле двою месяц прейде²⁸², вдовствует, не имущи жениха, отнележе отречеся с клятвою тоя²⁸³ архиерей, Богу тако изволившу и лучшая о нас предзревшу. Правила же святых отец не попускают боле триех месяц вдовствовати, в реченное ж время нерадящих архиерея поставить запрещают (Всел. 4, пр. 25); отшедшаго же убо, и кроме епископии вящши шести месяц пребывша, чужа сана и чести сотворити повелевают (1 и 2 соб. пр. 16); отрекшагожеся имени епискупскаго, или причетническаго и от сана изврещи повелевают (Св. Ап. пр. 62); аще ли же и покаявшаяся, яко простолюдина приемлют. Дерзнувшаго же к божественней службе прикоснутися от церкви, яко гнил уд, отсещи повелевают (Св. Ап. пр. 28). Сих ради, равноапостольне, и ныне молю²⁸⁴ тебе, великаго государя, да не привлечеши на все государство твое праведнаго от Бога гнева. Смущение убо велие, государь, в Великой Росии о церковных вещах, якоже и сам веси, благочестивый государь царь, во все убо семь лет, тысящи тысящ душ христианских, сомнения ради церковных вещей, чужи общения пречистых таин²⁸⁵, и учения несть, паче же и несогласия ради церковных учителей. Помилуй ко отчаянию близ сущих и спастися желающих. Твое, помазанниче Божий, и твоея благочестивыя души дело ущедрити сих; наше же тебе, великому государю, воспомянути о сих. И сама убо святая соборная и апостольская церковь молит тя: взищи мир сыну церковный и пожени его; яко да во благих поживет душа твоя, и царствие твое мира и всякия благодати исполнено будет: идеже бо хранение церковных заповедей, пачеже Божиих, и правильное житие, тамо изобильство благих и мир водворяется (Кн. Корм. завещ. св. от. л. 25). Престану же²⁸⁶ стужати тебе, великому государю, о нужных много моля; о настоящих же паки, с воплем со христолюбцы молю тя²⁸⁷. Даждь нам учителя и пастыря, могущаго укрепити благочестие. Даждь нам учителя, кроткаго и смиреннаго сердцем. Даждь нам учителя, подражающаго своего Владыку Господа нашего Исуса Христа и могущаго сострадати немощем нашим. Даждь нам учителя, егоже волит и хочет Господь, верна и непостыдна, могущего наказати духом кротости. Даждь нам учителя, права рассуждением, гнев Божий утолити могущаго. Даждь нам учителя, мир от Бога вводяща, а лесть потребляюща. Даждь нам учителя, примирити нас к Богу могуща. Даждь нам учителя, стену церковным чадом и крепка молитвенника за тя к Богу. Даждь нам учителя, не новоначальника, но победителя страстем. Даждь нам учителя, собою хотяща показати образ благочестия и делом руководствовати нас к Богу, даже и царствие твое мирно будет и врагом страшен имаши быти. Сего просим, благочестивый царю, о нем же Христос рече: иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем. О сем молим, иже житие имать высоко, смиренну же мудрость. О сем просим, яко да без порока сохранит святую соборную и апостольскую церковь, и ведением божественнаго писания и учением просветити имать любящих Бога. О сем просим, иже могий богоподражательно взыскати и спасти погибшия. Речеши ли ми, о равноапостольне²⁸⁸, кто убо есть сей? – не закоснев отвечаю²⁸⁹ ти христолюбивому: о нем же да попросиши у Бога, и его же жребий апостольский показати хощет. Точию молю²⁹⁰, о самодержавне, избрати убо благоволи, паче же и поискати, мужей любящих Бога, – и паки молю²⁹¹ не дерзостне, – и его же любиши сам. Божие бо се и великое дело, и самого святаго и животворящаго Духа действо, и духовных мужей, от нихже еси первый сам, и общаго совета, и со всеми христолюбцы единомудреннаго, паче же егоже хощет и волит Бог и жребий апостольский показати имать. Не славных и честь века сего любящих благоволи, государь, избрати, но смиренных и кротких и путь спасения гонящих, века же сего честь яко ничтоже имущих, и суд и правду любящих, паче же и без порока сущих, и не телесною добротою цветущих, но додобродетелями украшенных и благ плод смирения и добрых нравов показующих; еще же и наказанных божественного писания, яко же и правило второе седьмаго вселенскаго собора повествует: хотяй, рече, быти епископ, да умеет псалтырь, и да разумеет все, еже чтет, не просто, но со испытанием, священная правила, и святое Евангелие, и апостольския книги, и все божественное писание; аще ли ни, да не поставится. Толкование же сего правила яснее сказати имать, но сокращения ради премину. Реку же²⁹² что́ и третие правило того же святаго вселенскаго собора сказует: всяко, рече, избрание и поставление, бывающее от мирских властелей, не твердо (да) есть. И апостольское же правило тридесятое мирских князь помощию приимшего церковь изврещи повелеет. Сице же и третиенадесять правило иже в Лаодикии святаго собора повествует; толкование же сих и сугубо разсуждает. Сих ради, благочестивый царю, молебно прострох²⁹³ глас ко благородию твоему, и якоже годе Владыце нашему и Спасу и Господу Исусу Христу, и святей его соборной и апостольской церкви, советом духовных устроиши, паче же по правилом святых Апостол и святых отец, учителя нелицемерна и праве исправляюща слово истины введеши во святую соборную и апостольскую церковь. Такова, благочестивый царю, поискати благоволи, яко да вместо венца царствию твоему сияти будет, просвещаем благодатию и всяку добродетель проходя, о нем же Христос рече: тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят отца вашего, иже на небесех. Правый бо учитель наш Христос прежде начат творити, потом же учити; учительства убо сан, срастворен благими делы, воистинну свет миру и соль земли. Сладок убо учитель является, егда словеса согласна житию имать, о нем же и Павел ко евреем пиша глаголет: таков нам подобаше архиерей, преподобен, незлобив, безсквернен и отлучен от грешник и выше небес быв, иже не имать по вся дни нужду. Дивлюся²⁹⁴, благочестивый царю, откуду в нас смиренных сущих высокая и прегордая, иже друг друга поревающе высотою чинов, не помнящи владычних пречистых глагол, совокупити ны хотящих во едино. Киих убо? – сицевых воистинну: хотяй, рече, в вас быти велик, да будет всем раб, и всем слуга, и: не приидох, да ми послужат, но послужити и дати душу свою избавление за многих. И мати убо Зеведеовых детей, егда моляше Владыку, да оба сына ея сядета в славе его, един одесную, другий же ошуюю, отвеща има Христос и рече: невеста чего просита. В толковании же, разсуждая, глаголет: паче ума бо есть еже просите, и ангельские чины превосходяще; вы убо на славу устремляетесь, аз же на смерть вас призываю. И тридесять девятое правило, иже в Карфагене, глаголет: первый епископ, рекше митрополит или патриарх, не начальный святителем, ни крайний святитель, но епископ перваго седалища наречется. Толкование же сего правила сице повествует: святительский чин один есть и тойжде на всех, и не наречется сей убо совершен святитель, ин же не совершен святитель, но вси равни святители, и вси епископи, якоже и благодать Святаго Духа равно приемше; а иже в митрополии епископ, первое седалище имея, того ради с приложением наречется епископ митропопольский, рекше митрополит; митрополия же мати градовом сказуется; митрополит же или патриарх – епископ матере градом, рекше старейшаго града в той области. И во многих убо, благочестивый царю, правилех великии святители и церковнии учители, паче же и наместницы царствующих градов, римский глаголю папа епископ зовется, такоже и александрийский, и цареградский, и антиохийский, и иерусалимский епископи наричутся, и не глава другим епископом, но брат старейший кождо своей их области, всех же едино мудрование, и едино действо и едина честь. Архиереи убо наместницы верховных двоюнадесять Апостол; иереи же и диакони наместницы семидесят Апостол; вси же между собою братия, единаго Владыки раби, пославшего их в весь мир проповедати слово истины, и никто же их ни боле, ни мене, якоже великое светило и вселенней проповедник златословесный Иоанн, на зачало девятьдесят пятое благовестника Луки толкуя, глаголет: «Слова благодатию трие сии образи в церкви: очищение, просвещение и совершение; три сия действа, наследуема чинов: диакони очищают оглашением учения, презвитери просвещают крещением, архиереи же священные чины поставляют и совершают, еже есть рукоположение. Видиши ли чины и действа, ни вящше ни мне реку предстоящих?» Почто в нас, благочестивый царь, распря и несогласие? – яве, яко не печемся, на неже призвани есмы, и не мним дати слово праведному Судии, в день праведного его суда, о врученных комуждо нам; в забвение бо нас приведе безстрашие, паче же покой и честь и слава скоротлимого века сего; на здание бо каменнаго строения ум прострохом и о сих паче человеческих душ спасения упразднихомся, в ничтоже положихом словесные паствы о душах попечение и скорбь христовых раб и смущение тех радость нам бысть. Ох радость, приводящая гнев от Бога и без конца мучение!²⁹⁵ Не рещи имамы в день судный: се аз и полаты каменныя, и храмы пресветлые, и домы превелие, и в них строи века сего дивные; но имамы рещи: се аз и дети, их же ми еси дал. Мерзко убо есть и ненавистно Богу, еже человекоугодия ради преступати законы Божия. Егда убо святыя Божия церкви без пакости и немятежно в мире бывают: тогда нам вся благая строения от Бога бывают подаема, мир, и умножение плодом, и врагом одоление (Кн. Корм. гл. 53, сл. о соед. церк. л. 572). Зри, благочестивый царю,²⁹⁶ яко небрежения ради церковных вещей и преслушания ради божественнаго писания вся злая приходят на ны. Ваше убо есть, благочестивый царю, еже о здании градов и полат и пресветлых домов промышляти; наше же, смиренных, день и нощь о спасении душ человеческих пещися и не щадити своея души ради пасомых пользы, но и смерть презирати за спасение душ. Не образ бо нам Феофил патриарх александрийский, иже все церковное имение на здание каменнаго строения истощи, последи же блаженнаго Исидора, вдовича ради имения, еже Исидор нищим вручи, паче же тех ради Богу, вмале смерти не преда, но ища Исидора до десяти тысящ пустынников погуби (В жит. Иоан. Злат.). Христос нам образ: сам первее пострада по нас; такожде и самовидцы и слуги Словесе Божия, святии его ученицы и Апостоли, и святии отцы вселенстии учителие, не о зданиях каменнаго строения упражняющеся, но о спасении душ день и нощ пекущеся. Сих ради молю тя, самодержавный благочестивый царю, скоро благоразсуди о церкви и людей Божьих от сомнения свободи, даруй нам отца, а святей церкви не прелестна жениха, и царствию твоему крепка столпа и непоколеблема, ко Владыке же всех Богу за тя выну молящася, и о стаде словесных овец день и нощь промышляюща, и угодная Содетелю всех Богу строяща, даже мира и благих исполнится держава власти твоея, и рука Господня да будет сохраняя тя на всяком пути, аможе аще пойдеши, подручные же твои государевы многих скорбей свободятся, и в веселии и радости прославят в Троице славимого Бога, Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков, аминь.

Равноапостольному и христолюбивому государю, царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, богомолец твой государев, грешной и убогой чернец Григорей Неронов, припадая на колене, милости прося, со слезами челом бью. Доколе, христолюбивый царю, медлиши ущедрити матерь твою, святую соборную и апостольскую церковь? Внуши, равноапостольне, мольбу чад ее, благоговейно молящих тя, и милость Божию и щедроты его обещающих ти, не туне бо и просто ласкосердствующих, но на Бога надежду имущих и правая усердно ти государю извещающих, и в сокрушении сердца и со слезами тебе, христолюбиваго государя, молящих. Даждь, благочестивый царю, пастыря церкви, праве правяща слово истины, сомнение отложив о отвергшемся престола и благодати и уздою анафемы самого себе связавша(ем). О отвержении же его святительския власти и чести, волившу ти государю, святителие всея Великие России, такожде архимандриты и игумены, протопопы и иереи, крепко при отвержении его бывших с ним в службе истязаша, и праведно и правильно кроме рвения и зависти свидетельствоваша. Свидетельствует бо о сих соборное деяние за их архиерейскими и иеромонашескими руками, яко отречеся он, Никон, престола и власти с клятвою и всея области собором отставлен²⁹⁸. Зри, христолюбивый царю, яко и не совершив божественныя службы из церкви изыде, ясно вещая всем: да не возвращуся, рече, яко пес на своя блевотины. И сице ли обругавшаго святительский престол, человека вне ума суща, еще щадиши, и о сем ли еще сомнишися? Сице ли Никону достоит творити, яко и не совершив службы престол оставити, и к блевотине песей сего приложити, забыв написанное: проклят, рече, всяк творяй дело Божие с небрежением (Богосл. в сл. на Рож. Хр.)? Но что, христолюбивый царю, по сих, попустившу ти государю? – в толикое неистовство пришед, по отречении паки архиерейская действует и рукополагает, и истинных архиереев и мнихов проклинает! Едва и твоему пресветлому царскому величеству не приразится ли? Внимати ли сему подобает, о христолюбивый царю, али правилом святых Апостол и святых отец последовати? Правила бо святых отец волею оставившаго святительство, обличена бывша от своея совести, на месте от простых людей поставлена быти суди (Кн. Корм. л. 581); по явленном же отречении дерзнувшаго и к божественней службе прикоснутися апостольское правило и от церкви яко гнил уд отсещи повеле (Св. Ап. пр. 28 и 62). Какой о нем, о христолюбивый царю, собор и по которым правилом вселенские патриархи оного судити будут?²⁹⁹ Не яве ли ти, государю, показаша богомольцы твои государевы, пишуще о клятве его на преосвященнаго Питирима митрополита сарского и подонского?³⁰⁰ Первее писаше ти, государю, блаженныя памяти Макарий митрополит новгородский, приводя правило иже в Карфагене собора (л. 134, л. 170), яко необличеннаго о гресе общения лишив епископ, лишен и сам такожде общения ко другим. И паки воспомяну иже глаголаше святый патриарх антиохийский Николае, Богом произведенный: аще, рече, архиерей чрез волю Божию кому запретит, Бог ему не последует, и се обретается запрещение его неправедное, и сего ради некрепко. И зри, христолюбивый царю, яко не отрекшемуся престола и власти сице судиша отцы, но сущему архиерею, власть архиерейскую имущему. Никон же при отречении своем не пастырь звашеся, но пасомая овца, заокрастованное мое рече (Собор. дело). Но и по сих бесится злый зле, и смущая и смущает люте, погубити хотя всех, о нем же Духа Святаго исполнився, писаше ти, государю, преосвященный Иона митрополит ростовский: Вааламу волхву подобна Никона рек, и клятву его, на их же меташе, благословение суди, но и яко сатану, свержена от небесного жилища, гордости ради и зависти, достойно осуди. Не обрете бо ся, рече, в нем подобна правда и небо, рекше церкви, земная смыслящих носити не можаше, якоже и тьма, рече, свету не причащашеся (Отписка Ионы м. ростовскаго). И сим яве святитель свет церковных чад, Никона же тьму нарече, – и в правду: архиерей убо и пастырь христова стада словесных овец, и не кроме благодати Духа Святаго сице суди. И паки: всяк, рече, высокосердечный мерзок есть пред Богом. Еще же: яко весь град стоит в обстоянии, не имея в себе живущаго, или яко овощное хранилище пустоту держит, и сим чужа Духа Святаго благодати онаго яви, и пуста святительские власти и чести яве показа: в зло хитру бо, рече, душу не может Святый Дух вселитися. От неимущаго же Духа Святого благодати какое благословение, или клятва? Самовольне отречеся деяния, како будет и именоваться? От его уст произыде, на свою ему главу возвратися. Приконцы же писания его пишет сице: не сниде-ли слава его во ад, и немногое веселие простерто есть под ним яко гной? И видя и, се мнози очупдишася и рекоша се человек смущаяй землю и потрясаяй царя, и сего ради отвержен бысть в горах яко мертвец.³⁰¹ Вонми, христолюбивый царю, о суеумном святительское разсуждение, – и такова ли ти требе царствующаго града Москвы престолу похвала? Али хочеши, чтоб и вселенские патриархи по невозможному тожде судили? Невозможно бо православну сущу кому о Никоне инако мудрствовати. О сем ли, христолюбивый царю, собора требуеши? Но самосужден и без ответа сый, вправду заточитися от тебе государя должен есть; собор же о нем велие безчестие всему государству и посмех во окрестных странах, в державе же царствия твоего всем архиереом и властем крайнее безчестие: лживых убо тех и неправду судящих показати имаши, и право оно лукавое Никоново слово учинишь, что будто ты, великий государь, дары дал архиереом и властем, и они даров ради учинилися тебе, государю, послушны и руки свои подписали, чтоб Никону впредь патриархом не быть. И аще он, Никон, всея области собором, не право по правилом святых Апостол и святых отец отставлен, влепоту собору быти на архиереов и властей всея Великия Росии: потому что архиереи и власти яко ево Никона неправо судили. И во окрестных странах о сих кто не посмеется, и какова безчестия не будем достойны и вправду? Блаженныя же памяти, преосвященный Маркелл архиепископ вологодский писаше ти, государю, сице: надеемся на великого архиерея Господа славы, оставивый самовластне епископство и волею оттрясый от себе действо, той ни священство имать, и архиерей назваться не может. Вси же архиереи всея Великия России клятву оного бездельну показаша, аще и не соглашахуся писаньми друг со другом, и к ним же клятва, во благословении от Бога тех судиша: два бо точию архиерея, аще и согласны со другими писаньми Быша, но при концы сомнение показаша, собору суд клятвы оставиша. Ревнитель же воистинну закона, блаженный Александр епископ вятский, во всех своих писаниях к тебе великому государю яве блудню Никонову показа, и вправду о нем собор отрече, недостойна судив и на праг церковный взыти. Много от божественного писания и от правил святых Апостол и святых отец свидетельств приводя, клятву онаго не точию бездельну показа, но и смеху достойну яви: свой, рече, ему меч его гневом напыщенное сердце пройдет; но и в тиснении печатном книги ево, Никонова, мудрования ересей полны показа и блужения, рекше превратов. Благослови же истинный ревнитель благочестия и церковных догмат всех, ихже проклинаше пагубник он и ума воистинну изступивый. Преблагословени, рече, ихже пагубоносный он прокля, неблагословени же, ихже той благослови. Клятва убо буяго сего, рече блаженный пастырь, яко огнь злато чистит, благословение же того яко ржа железо губит. Престану, христолюбивый царю, ревнителя благочестия истинные свидетельства воспоминати, ихже изряднейши сам веси, о суеумном оном, не реку человеке, но звере³⁰². Но и Калист, епископ полоцкий высоким разумом не пастыря сего нарече, и несмы, рече, должни слышати глас его; аще и испусти, рече, глас клятвенный, и тако, тако рече, клятва яко углие огненное вметаемо в пучину морскую угасает, или яко волны морския, ударяющеся о камень, разсыпаются и погибают, или яко стрела камень биющи вредно деет, или яко дым ветром развеваем погибает, и прочая. Преосвященный же Паисий митрополит газский, яко от Бога послан (!), невитийскими беседами, но просто³⁰³ все Никоновы затейки законопреступны показа и гневу Божию виновны; разорену он же епископию паки устроити суди, и от грабления тому богатство отъяти повеле, и как худую птицу ворону, других птиц перьями украсившуся, ощипати суди, архиереям же всея Великия Росии с болезнию порицая, и вправду, что не молят тебя, великаго государя, о вдовстве церковном и прилежности о том не имеют; тебе же, христолюбивому государю, правдоглаголивый Паисия, моля, истину рек: твое, рече, благочестивый царю, прилежное попечение о церкви³⁰⁴. Сих ради, христолюбивый царю, стужаю тебе свету и аз нищий многие лета, бояся от великого Бога праведнаго гнева, и со слезами, в сокрушении сердца, тебя равноапостольного о сих молю: даждь царствующего града престолу пастыря, могущего управити благочестие, украси духовную ти матерь, святую соборную и апостольскую церковь! Боле бо трех месяц вдовствовати той неподобает (Пр. 4 всел. соб. 25). Уже бо не три месяцы вдовствует за нерадение наше, но шесть лет; и не един той великий престол кроме архиерея, но и в прочих градех седмь епископей вдовствуют от своих пастырей и правления истиннаго чужи. И кто о сих, христолюбивый царю, истязатися будет во второе и страшное пришествие Господа нашего Исуса Христа? Не нов убо обычай, христолюбивый царю, поставляти патриархов в царствующем граде Москве своими русскими митрополиты, архиепископы и епископы, и не без воли вселенских патриархов; аще бо и кроме браней и в тишине страны были: в лето бо 6956-е великий князь Василей Васильевич, советовав со архиереи всея Великия России, без сомнения поставиша в митрополиты Иону чудотворца своими русскими архиепископы и епископы, аще и воли от вселенских патриархов не было (В граногаф.). Ты же, равноапостольный государь царь, о поставлении патриархов в Великой России волю и благословение от вселенских патриархов имаши, и правилом святых Апостол и святых отец не противну: всея бо области собором без сомнения поставляется епископ. И почто ты, христолюбивый государь, сомнишися, или мниши, яко утаилося во всех странах блужение Никоново, всей державе царствия твоего крайнее безчестие приносящее, и от Бога праведный гнев приводящее, и многих бед и скорбей все благочестивое ти царство исполняющее! Нужно, христолюбивый царю, собору быти о прелестном его мудровании и о исправлении церковном, а не о нем самом: он убо самоосужден и правильне и праведне всея области собором отставлен, яко ругатель царствующаго града престолу, не совершив бо божественныя литургии и страх Божий презрев на претыкание и соблазн верным, аки гоним гневом томим, из церкви изыде, и к блевотине песей матерь всех церквей всея Великия России приложи: да не возвращуся, рече, яко пес на своя блевотины. И что, христолюбивый царю, сего безчестнейши царствующаго града престолу? Но к сим еще прилагая пребывает и нелепая дерзает, попустившу ти государю. Воистинну, христолюбивый царю, блажен имаши быти, и в роды и роды хвалим, аще ево строение монастыри от основания разоришь, и прелестное его мудрование упразднишь: велие благо и тишину церкви тем устроишь, и от смущения многих свободишь; мольбу же твоих государевых богомольцев услышав, в державе царствия твоего велию тишину и благоденствие узришь и враги твоя под ногама твоима и благопокорны. Бог бо непостыдна тя устроит и светлейша паче всех, и милости от него и благих даров насладишися, подручным же твоим государевым покой и тишину устроишь, и безпечально житие всем даруеш, вдов же и сирот от слез и туги свободиш. Благодать же Господа нашего Исуса Христа да поспешит ти во благое, и да сохранит тя на всяком пути, аможе аще пойдеши, ныне и присно и во веки веков, аминь.

а) Допросные речи Неронова по изветам его на Иону митрополита ростовского, 11 ноября 1664 г.³⁰⁵.

173 года, ноября в 11 день, преосвященный Иона митрополит ростовский и ярославский говорил преосвященному Павлу митрополиту сарскому и подонскому (и) Симону архиепископу вологодскому и белоозерскому: старец-де Григорий Неронов клеплет его митрополита, будто-де я велел с ставленников доправить три рубля десять алтын, а я с ставленников трех рублей десяти алтын править не веливал, и чтоб ево старца Григорья о том расспросить.

И преосвященному Павлу митрополиту сарскому и подонскому, Симону архиепископу вологодскому и белоозерскому в патриаршей крестовой палате старец Григорей Неронов в роспросе сказал: в нынешнем в 173-м году в октябре месяце, а в котором числе того не упомню, пришел ко мне вологодской архиепископии Андреяновы пустыни ставленик дьякон Никита Митрофанов, о котором я бил челом преосвященному Ионе митрополиту ростовскому и ярославскому, и сказывал мне, что взяли-де с него на митрополиче дворе три рубли десять алтын; и я ему дьякону говорил: любо о том владыка и не ведает, – я ему о том побью челом. А таких речей я никому неговаривал, что преосвященный Иона митрополит ростовский и ярославский с того ставленика велел доправить три рубля десять алтын.

б) Допросные речи Григорья Неронова по извету его на Симона архиепископа вологодского 11 нояб. 1664 г.³⁰⁶

173 года ноября в 11 день преосвященным митрополитом Ионой ростовскому и ярославскому, Павлу сарскому и подонскому бил челом Симон архиепископ вологодский и белоозерский, оглашаетде его архиепископа старец Григорий Неронов, что взял-де он, архиепископ, с дьякона Никиты Митрофанова от подписки с грамоты ставленой двадцать алтын, а он архиепископ с того дьякона от подписки грамоты его двадцати алтын не имывал, а приказал ризничему своему от подписки ставленых грамот имать с дьякона по семнадцати алтын по две деньги, как прежде меня было, а впредь о том как соборный указ будет.

И преосвященным митрополитом старец Григорей в допросе сказал: Взял-де он ставленую грамоту дьякона Никиты Митрофанова у преосвященного Ионы митрополита ростовскаго и ярославскаго и принес ту грамоту к преосвященному Симону архиепискому вологодскому и белоозерскому к подписке, и бил челом ему архиепископу о подписке. И Симон архиепископ велел мне принести от подписки пошлины, и я ему архиепископу бил челом, чтоб он тое грамоту подписал без пошлин, по прежней своей милости. И после того дьякон Никита пришед сказывал мне, что просил-де архиепископль дьякон от подписки грамоты двадцати алтын четырех денег, и затем-де ему грамоты не отдаст, и я-де ему, дьякону Никите, дал двадцать алтын четыре деньги. И той дьякон Никита принес ко мне тое свою ставленую грамоту, а сказал, что взял-де с него архиепископль дьякон от подписки грамоты его семнадцать алтын четыре деньги, а достальные-де деньги тот архиепископль дьякон отдал ему дьякону Никите. А того я никому не говаривал, что архиепископ Симон взял от подписки ставленой грамоты двадцать алтын; а такие слова говорил, что взял он архиепископ Симон от подписки ставленой грамоты семнадцать алтын четыре деньги.

в) Допросные речи Григорья Неронова по извету на него Симона архиепископа вологодского.³⁰⁷

Преосвященным же митрополитам Ионе ростовскому и ярославскому, Павлу сарскому и подонскому извещал Симон архиепископ вологодский и белозерский: приходил-де к нему архиепископу старец Григорей Неронов для благословения, и он архиепископ Симон ему старцу Григорью приказывал, чтоб он во всем последовал святой соборной апостольской церкви и никакого бы раздору и расколу у него не было; и старец Григорий ему архиепископу бил челом, чтоб он архиепископ благословил его Григорья служить по старым служебникам, которые печатаны при святейшем Иосифе патриархе, а по нынешним-де служебником ему Григорью не служивать; а вины ему архиепископу он Григорий на нынешние служебники никакие не сказал.

И преосвященныя митрополиты против архиепископля Симонова извету старца Григория допрашивали.

А в допросе старец Григорий сказал: приходил-де я к преосвященному Симону архиепископу вологодскому и белоозерскому, и архиепископ-де говорил мне в разговоре: по которым-де ты служебником служишь? и я-де ему архиепископу сказал: служу-де я по тому служебнику, что выдан при святейшем Иосифе патриархе о единогласии, которой свидетельствовали все власти, митрополиты, и архиепископы и епископы, архимандриты, и игумены, и протопопы, и чтоб его преосвященный архиепископ и впредь по тому служебнику благословил служить; и преосвященный-де архиепископ благословил меня по тому старому служебнику служить, когда-де ты новых служебников не хулишь и в люди таких речей не износишь.

И Симон-де архиепископ сказал: новых-де служебников когда он старец Григорий ни в чем не порочил, и я его по тому новому служебнику благословил служить; а по старому служебнику ему Григорью служить не повелевал³⁰⁸.

Архиепископ Симон бил челом преосвященным митрополитом чтоб ево допросить: та пустыня, в которой он ныне живет,³⁰⁹ чьей епархии и чье благословение на антиминсех имеет.

И старец Григорей сказал, благословенную-де грамоту воздвигнуть церковь каменную в той пустыни имал он, старец Григорей, на Москве у святейшаго Никона патриарха.

Преосвященные митрополиты старца Григорья допрашивали, впредь ему, Григорью, по новым служебником служить-ли.

И старец Григорей преосвященным митрополитом сказал, что ему по новому служебнику не служить а служить ему по старому служебнику.

И преосвященным митрополитом Симон архиепископ бил челом: слышал-де он, архиепископ, от домовых своих причетников, что на Вологде у нево старца Григория Неронова многой раскол и раздор,³¹⁰ и о том бы указ учинить, чтоб впредь от него старца Григория расколу и раздору не было.

Царю государю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет челом нищий твой богомолец чернец Григорей Неронов, и милости у тебя великого государя прошу со слезами о изгнанном ссыльном протопопе Аввакуме Петрове. Оклеветали ево тебе, великому государю, власти, гневаяся на него, что он тебе, великому государю, подал моленейцо о Сергие Салтыкове³¹² и о Никоноре³¹³ и о иных ко жребию святительскаго чина³¹⁴, и рняся (sic) за то, составили ложь, будто он протопоп ходячи по улицам и по стогнам градским развращает народы, уча, чтоб к церквам божиим не приходили. А он, протопоп Аввакум, по твоему великаго государя указу молчал, ожидая собора, и по улицам и по крестцам нигде не учивал. Только он с Ларионом архиепископом да с твоим государевым духовником говорил наедине о сложении перстов, и о трегубой аллилуии, и о прочих догматах, иже в Стоглаве преданных от истиннаго благочестиваго ревнителя, твоего государева прадеда, блаженные памяти государя царя и великаго князя Иоанна Васильевича всея России, и преосвященнаго Макария митрополита московскаго и всеа Росии, и прочих архиереев всего собора, и о нынешних нововводных догматах; да о том же он, протопоп, говорил в дому окольничего Феодора Михайловича Ртищева; а инде он нигде и по улицам ходя о том не говаривал.³¹⁵ И ту, государь, неправду властелинскую рассудит общий всех нас праведный судия в день своего пришествия, что они изгоняют и мучат, яко злодея, и осудили его в Пусто-озеро, паки, и с челядью, глад терпеть. Шесть лет, государь, в Даурах во изгнании терпел и с челядью траву и коренья ел кроме хлеба, и кобыльи мяса, и мертвых зверей и иную скверну, и кнутом бит и всяко мучен, и детей з голоду двое умерли, и иные несказанные беды терпел в том изгнании всех одиннадцать лет: а ныне, государь, власти осудили его и с челядью паки и конец прияти, гонимаго из младенчества правости ради души и по церкви Господней безчисленныя беды претерпевшаго. Милосердный государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малой и Белыя Росии самодержец, пожалуй меня нищего своего богомольца ради Спаса и пречистыя его Богоматери и ради своего царскаго многолетнаго здоровья и вечнаго души спасения: не презри, великий государь равноапостольный, грешного старца рыдания слезнаго, отради, государь, из младенчества гонимому и многими бедами оскорбляемому поне на малое время с челядью отдохнуть от таковых скорбей и утеснений; вели, государь, ево от того изгнания с челядью возвратить и быти ему со мною в пустыни,³¹⁶ да обще неразлучно пребудем, плачася грехов своих, а не вели, государь, в том пустом месте во изгнании ему и с челядью конец прияти, и чтоб маленьким ево сироткам в зимнее время на нужном пути до Пуста-озера от студени безгодною смертию не помереть, якоже и прежде в Даурах двое детей ево от глада помроша, зело, государь, во изгнаниях без всякие отрады мучими и оскорбляемы, яко злодеи. Царь государь, смилуйся.

а) Отписка Павла митр. сарского к царю Алексею Михайловичу о допросе старца Григория Неронова 24 авг. 1665 г.³¹⁸

Благоверному и благочестивому и христолюбивому великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу, богомолец ваш государев, Павел митрополит о вашем государьском многолетном здравии Бога моля и челом бьет. В нынешнем, государь, во 173 году, августа в 23 день, по твоему великаго государя указу велено мне богомольцу твоему Спасскаго монастыря что в вологоцком уезде на Лому постриженика старца Григорья Неронова роспросить, а роспрося послать его в тот Спасский монастырь. И я, богомолец твой государев, того старца Григорья роспрашивал, а что он старец в допросе мне, богомольцу твоему, сказал, и те его допросные речи, за ево рукою, к тебе великому государю послал под сею отпискою.³¹⁹ Да бил челом тебе великому государю он же, старец Григорей, что ему в том Спасском монастыре, что на Лому, быть немочно, потому что бутто хотят ево в том монастыре убить. И в челобитье его тебе, великому государю, обьявилось, что он Григорей постриженик Горицкого монастыря, что в Переславле, а не того Спасского монастыря. И я, твой государев богомолец, того старца Григорья послал с Москвы августа в 24 день,³²⁰ а велел ему быть в Переславле Залеском в Горицком монастыре, …до твоего великаго государя указу.³²¹ И о том старце Григорье что ты, великий государь, мне богомольцу своему укажешь.

б) Допросные речи старца Григория Неронова, 1665 г. авг. 24.³²²

173 года августа в 24 день, преосвященному Павлу митрополиту сарскому и подонскому старец Григорей Неронов сказал по господни евангельской заповеди: слышал-де я от мимохожих людей, вологодской-де архиепископ Симон образ Пречистой Богородицы, что стоял за престолом, велел вынесть и рукоять, которая в станку стояла, велел отсечь, и из олтаря тое икону велел вынесть; и говорил-де архиепископ: женскому-де полу в олтаре быть не достойно; а кто-де мне сказывал, и я имян их не записывал и в лицо их не испамятую³²³.

Да старец же Григорий сказал: Вологодского уезду Янгосарской волости деревни Василева крестьянка, – а как ее зовут, имя ее пропамятовал, – приходила к нам в пустыню, и сказывала братье, старцу Герману и прочим: много-де лет была она в болезни, руки ее прикорчило к груди, и пришли-де к ней в дом великий апостол и архидиакон Стефан первомученик, да нашея пустыни преподобный отец Игнатей, и ее исцелили, руками она стала владеть; и старцу-де Герману била челом, чтоб то чудо велел написать, и Герман-де то чудо написать велел церковнику Ермию; и образы-де она исцеливших написать иконнику велела. И как-де учел быть на Вологде Симон архиепископ, и та-де крестьянка список с того чуда и икону Симону архиепископу, принесши, подала, и он ее посадил в железа и в чепь, а сказал: тому-де образу покланятися не подобает, и дел его неведомо где: то она сказала. И по мужа ее архиепископ посылал, и о том допрашивал, и муж-де ее не отперся и про болезни и про исцеление архиепископу сказывал: то-де дело, нетайное, ведомо-де то и всем людем, которые живут около нас. И он-де ее отдал мужу, а иконы не отдал. А приходила-де та крестьянка в пустыню сказывать про то чудо до Симона архиепископа, при Маркелле архиепископе; а меня-де в то время в пустыне не было, а был на Москве; и ко архиепископу Симону как та крестьянка приходила, я в то время был на Москве ж.³²⁴

Да он же старец Григорий сказал: В нынешнем-де во 173 году, в мае месяце, после праздника великого чудотворца Николы, а в котором числе, того неупомнит, пришли ко мне в пустыню, – Ильею зовут, а отцу его имени не ведаю, работает ходя по монастырям в хлебне и в поварне, – да с ним товарищи пять человек, а имен их не знаю, а сказывали мне: пришли-де оне на Вологду в соборную церковь Софии Премудрости Божии пения слушать на праздник великого чудотворца Николы, и им сказали: архиепискуп праздновать Николе чудотворцу не изволил; и они-де от церкви пошли прочь; а говорили-де ветреные (верные?) люди, что архиепископ называет Николу чудотворца смердовичем, – кому-де тому праздновать! И мое-де грешное сердце уязвилось и ревностию воскипелось, а будет так то худо. И иные-де люди ко мне приходили, – Прилуцкого монастыря каменщик Андрей Васильев сын, да моей пустыни дворник Тихон Анфиногенов, и сказывали: какие-де имена архиепископ давал чудотворцу Николе, и они-де того не слыхали, а слышали-де они, где Николы чудотворца храму нет, и в тех церквах праздновать Николе чудотворцу не велел³²⁵ и о том учинил заповедь крепкую архиепископ. И я-де их спросил: мочно ли верить? И оне-де мне сказали: ведает-де на Вологде то и весь мир, – то дело нетайное.

в) Память патриаршему боярскому сыну М. Онучину о препровождении Григория Неронова на Вологду, 21 авг. 1665 г.³²⁶

Лета 7173, августа в 21 день, по государеву цареву великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указу память патриаршу сыну боярскому Михайлу Онучину. Ехати ему от Москвы по дороге до Вологды, а с собою вести колодника старца Григория Неронова, и привезши на Вологду об нем старце Григорие подать великаго государя грамота Симону архиепископу вологодскому и белоозерскому, и в которой монастырь ево старца Григория архиепископ Симон укажет послать, и ему Михаилу его старца Григория в тот монастырь отпровадить, а отпровадя в монастырь, взяв у архиепископа к великому государю отписку, ехать ему Михайлу к Москве. А для бережи того старца дан ему Михайлу патриарша разряду пристав, да деловой работник. А дорогою ему Михайлу под себя и под того колодника и под пристава имать подводы, две верховые да подвода с телегою, в Троицком Сергиеве монастыре у властей до Переславля Залесскаго, а в Переславле Залесском в Никитском монастыре тож число подвод до Ярославля, а в Ярославле взять подводы в Спасском монастыре до Корнильева монастыря, а из Корнильева монастыря до Вологды, а с Вологды назад и до Москвы потому ж. А давать ему Михайлу те подводы в монастырях властям без задержания с провожатыми, да ему ж давать от монастыря до монастыря для бережения, к Вологде едучи, по два человека служек, или служебников. А везучи ему Михайлу и приставу того старца Григория беречь накрепко с великим бережением, чтоб он с дороги не ушел и дурна над собою какова не учинил. К сей наказной памяти патриарша домовая печать приложена.

г) Указ вологодскому архиепископу Симону об отсылке Григория Неронова в Спасский монастырь, что на Лому, 24 авг. 1665 г.³²⁷.

От царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца богомольцу нашему Симону архиепископу вологодскому и белоозерскому. По нашему великого государя указу послан к тебе старец Григорий Неронов с патриаршим сыном боярским с Михайлом Онучиным да с приставом. И как к тебе сия наша великого государя грамота придет, а патриарш сын боярской того старца Григорья к тебе привезет, и ты б его от себя послал в Спасской монастырь, что на Лому, в котором он монастыре преж сего был, и велел ему быть в том монастыре неизходно до нашего, великого государя, указу и приказал беречь накрепко, чтоб он отнюдь никуда с монастыря не исходил. А которого месяца и числа того старца Григорья у патриарша сына боярскаго принять и в монастырь послать велишь и его сына боярского к Москве отпустишь, и ты б о том к нам великому государю отписал, а отписку велел подать в патриаршем разряде Илье Кузьмичу Безобразову, да дьяку нашему Ивану Пескову, да патриаршу дьяку Ивану Калитину. Писан на Москве лета 7173 августа в 24 день.

д) Грамота Переславского Горицкого монастыря архимандриту Сергию о задержании Григория Неронова, 24 авг. 1665 г.³²⁸

От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца в Переславль-Залесской Горицкаго монастыря архимандриту Сергию с братией. По нашему великаго государя указу послан старец Григорий Неронов с патриаршим сыном боярским с Михайлом Онучиным да с приставом. И как к вам ся наша, великаго государя, грамота придет, а патриарший сын боярский с тем старцем Григорьем в Переславль-Залесской к вам в Горицкий монастырь приедет, и вам бы тому старцу Григорью велеть быть в Горицком монастыре до нашего, великаго государя, указу³²⁹ и приказать беречь накрепко с великим береженьем, чтобы он с монастыря отнюдь никуда не сходил и не ушел и ничего б над собою не учинил, а патриаршу сыну боярскому Михайлу Онучину и приставу по нашему, великаго государя, указу велел быть у вас же в монастыре, и поить и кормить их велел брацкою пищею до нашего, великого государя, указу. А котораго числа патриарш сын боярский к вам в монастырь приедет, и вы б о том к нам, великому государю, отписали, а отписку велели подать в патриаршем разряде Илье Кузьмичу Безобразову, да дьяком имяны… Писан на Москве, лета 7173 августа в 24 день.

е) Память Горицкого монастыря служке об отобрании у Онучина прежних государевых грамот, 27 авг. 1665 г.³³⁰

Лета 7173, августа в 26 день, по государеву цареву и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца указу память Горицкаго монастыря служке… Ехати ему в Переславль-Залесский в Горицкий монастырь, а приехав патриаршу сыну боярскому Михайлу Онучину великаго государя грамоту к вологодскому архиепископу Симону и наказную память отдать, а прежнюю государеву грамоту, какова послана была с ним же Михаилом, и наказную память, по которой ему велено со старцем Григорьем ехати в Спасский монастырь, взять у него Михаила и привесть к Москве и подать в патриаршем разряде.

Такова память, и государевы грамоты и наказ посланы августа в 27 день в седьмом часу.

а) Допросные речи стряпчего Василия Беляева против извету на Григория Неронова, 9 апр. 1666 г.³³¹

174 году апреля в 9 день преосвященному Павлу митрополиту сарскому и подонскому Волоколамскаго Иосифова монастыря стряпчий Василий Беляев извещал словесно, в Иосифове-де монастыре под началом черный поп Григорий Неронов литургии Божии служит.

И преосвященный Павел митрополит сарский и подонский велел его против извету допросить.

А в допросе стряпчий Василий Беляев сказал: в нынешнем-де в 174 апреля в 8 день писал к нему, Василью, изыосифова монастыря келарь старец Селивестр, чтоб ему известить преосвященному Павлу митрополиту сарскому и подонскому, что подначальной черной поп Григорей Неронов выосифове монастыре литоргии Божии служит, и поученье чтет, и благословляет, а с которого числа и многажды ль служил, того-де к нему не писано; а больше-де того он не ведает.

И преосвященный Павел митрополит сарский и подонский велел Василью Беляеву от келаря старца Селивестра грамотку положить.

И стряпчий Василей грамотку положил, а в той грамотке от келаря Селивестра к нему Василью написано, чтоб ему доложить преосвященнаго Павла митрополита сарскаго и подонскаго о подначальном попе Неронове, о том, что он в монастыре служит, и поученье чтет и благословляет, и та подлинная грамотка отдана ему Василью Беляеву.

б) Допросные речи по тому же делу Волоколамского архимандрита Корнилия, 17 мая 1666 г.³³²

174 г. мая в 17 день игумен Сергей Волоколамского Иосифова монастыря архимарита Корнилия против наказу допрашивал.

И тогож числа архимарит Корнилий подал сказку, а в сказке пишет:

Лета 7174 г., маия в 17 день, по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца указу, и по наказу из патриарша разряду за приписью дьяка Дениса Дятловскаго игумену Сергию Волоколамскаго Успения Пресвятыя Богородицы Иосифова монастыря архимарит Корнилий сказал по святей непорочней Христове евангельской заповеди, еже: ей ей: в нынешнем во 174 году, марта в 14 день, по указу великого государя, по грамоте из патриарша разряду, голова московских стрельцов Михайло Ознобишин с Вологды прислал в Иосифов монастырь старца Григорья Неронова, а в той великого государя грамоте написано, тому старцу Григорью велено быть в Иосифове монастыре до указу великаго государя и пищу ему давать братскую, а запрещения никакого и подначальнаго слова в той, великаго государя, грамоте не написано, и тот старец Григорей в духовной исповеди мне отцу своему духовному сказал, что ему от святителей никакого запрещения нет и не бывало, и он старец Григорей в церкви преподобнаго чудотворца Иосифа обедни служил, а Служебники у нас у чудотворца в пределе новой печати. А того я не ведаю по своему ли он Служебнику служил, или по нашему: я в то время служил в соборной церкви, а он со мною в соборной церкви не служивал. А четьих книг я ему не давал, а слышал я, что после обедни поученье чел по своей книге св. Иоанна Златоустаго в беседах на Матфеево евангелие печатных. А два дьячки у него пели свои и в ризы облачался, потому что в Иосифове монастыре только два священника. и те дряхлы и больны. И братью и мирских людей он Григорей благословлял, а в великую субботу Деяния апостольския сам архимарит чел, а Григорей не чел. и в то время Григорей на братью и на мирских людей шумел. чтоб молчали, а я братьи не бранил никакою бранью и богоотметниками и бесы не называл; и в светлое Христово Воскресенье в трапезе келаря и братью я не бранивал, только келарь старец Селивестр стал говорить старцу Григорью Неронову: не было-де меня, как чли Деяние апостольское, а ты-де мутил братею и богоотступниками называл. И Григорей Неронов ему говорил: ты-де прямой богоотступник, что не слушал Деяния апостольского; я-де братью унимал, чтоб слушали божественного писания. И келарь мне говорил: сатана-де его Григорья к нам сюды прислал! И Григорей Неронов, услышав те слова у него, келаря, стал братьи являть: меня де не сатана прислал, прислан-де я по указу великого государя царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, и по грамоте. То моя и сказка, а сказку писал я сам архимарит Корнилий своею рукою.

в) Показание по тому же делу Волоколамского келаря Сильвестра, 17 мая 1666 г.³³³

Тогож числа Волоколамскаго Иосифова монастыря келарь старец Селивестр игумену Сергию подал сказку за рукою, а в сказке пишет:

Лета 7174 г. мая в 17 день, по государеву цареву и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца указу и по наказу из патриарша разряду, за приписью дьяка Дениса Дятловского, Волоколамского Успения Пречистой Богородицы Иосифова монастыря келарь старец Селивестр игумену Сергию в допросе сказал по Христове евангельской заповеди, еже: ей-ей, и еже: ни-ни: архимарит-де Корнилий его келаря и братью не бранивал и богоотметниками не называл; а бранил-де и называл богоотметниками ево келаря и братью старец Григорей Неронов; и в отписке-де он в своей о том к великому государю на архимарита в брани не писывал, а в наказе-де великаго государя на архимарита в брани прописал приказной подьячий, которой наказ писал мимо его отписки; а писал-де он келарь в отписке своей к великому государю на старца Григория Неронова, а как архимарит Корнилей апостольское Деянье чел и в то время тот старец Григорей Неронов бранил всю братию, и богоотметниками и бесы называл. И в светлое Христово Воскресенье, как архимарит с братиею обедали в трапезе, и тот старец Григорей Неронов такоже его келаря Селивестра бранил и богоотметником называл; а бранил-де Григорей ево келаря за то, что он келарь ему Григорью говорил, что он литоргии Божии служит, и поученье чтет, и в облачении в ход со кресты ходит, и братью и мирских людей благословляет без указу великаго государя. А архимарит-де Корнилий в светлое Христово Воскресенье в трапезе-де, как обедал, его келаря не бранивал и богоотметником не называл. А допросные речи писал по повелению келаря старца Селивестра Иосифова ж монастыре церковной дьячек Герасим Конанов.

г) Показание по тому же делу иноков Волоколамского монастыря, 18 мая 1666 г.³³⁴

И маия в 18 день, игумен Сергий Иосифова ж монастыря братию про архимаритову брань допрашивал.

А в допросе черной поп Серапион, черный поп Феоктист, черный дьякон Аввакум, черный же дьякон Лаврентий, уставщик старец Иоаким, до крылошан правого и левого крылосов, крылошан: старец Никон, старец Павел, старец Игнатей сказали по Христове Евангельской заповеди, еже: ей-ей: в нынешнем-де в 174 году в святую и великую субботу в чтении Деяния святых Апостол, как чел архимарит Корнилий, и в то же время их братью он архимарит не бранивал и богоотметниками и бесы не называл, а бранил-де их братью в то время старец Григорий Неронов и богоотметниками называл; а бранил-де их и называл богоотметниками тот старец Григорий Неронов за то, которые братья говорили в церкви в чтении Деяния иныя речи; чтоб они слушали Деяния апостольские и иных слов никаких меж собой не говорили³³⁵.

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу богомольцы, твои Волока-Ламскаго Успения Пречистыя Богородицы Иосифова монастыря архимарит Саватей с братьею, челом бьем. В прошлом, государь, во 174 году августа в 31 день по твоему великого государя указу и по приговору преосвященных митрополитов, архиепископов, и епископов и всего освященного собора, и по грамоте из патриарша разряду, прислан к нам богомольцам твоим в Иосифов монастырь старец Григорей Неронов под начал за церковной мятеж и к освященному собору за непокорение. А по твоему, великаго государя, указу и по приговору всего освященнаго собору велено того старца Григорья в Осифов монастырь принять, и приняв отдать ево под начал старцу добру и искусну, и велено ево началить, как новоначальных старцов началять, и к церкви Божии приводить по вся дни, и ставить на месте, где ставят новоначальных старцов, и велено над ним смотреть, чтоб в алтарь не входил, и в ризу и в стихарь не облачался и патрехели не надевал, и в церкви Божии нигде людей не учил, и не благословлял, и ничего священническаго не действовал, потому что он от священнаго собору в запрещении, и от священства и от комкания отлучен, и из монастыря ево спускать отнюдь никуды не велено. И по твоему, великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, указу и по приговору всего освященного собора мы богомольцы твои того старца Григория в Осифов монастырь приняли, и приняв отдали ево под начало старцу Тимону и велели его держать под крепким началом против твоего великого государя указу.

а) Письмо Неронова к некоему Афанасью Максимовичу³³⁷

Возлюбленному моему и добродею Афонасью Максимовичу последний нищи старец Григорей Неронов радоваться тебе глаголю о Господе со всем твоим благодатным домом. Да о том тебя молю, брате, изволь ты повидаца с Феофилактом³³⁸ о дву статьях, что о Великом Сыне Божием Господе нашем Иисусе Христе Сисоева неподобная речь на Вологде и что про великого государя Никона патриарха неподобные слова; да и о том бы Феофилакт проведал, как вселенскому папе и патриарху имя и как его титла пишутся, и которые с ним власти, и можно ли Феофилакту те два дела подать.³³⁹ Да Феофилакт бы сыскал толмача Иосифа Иосифовича, а живет он у грузинского царевича у Давыда Николаевича. И Феофилакт бы о всем с тем Иосифом переговорил и грамотку показал, потому что он добрый человек, а мне он сын духовный. Обо всем мне ведомо учините Господа ради.

А се моя рука старца Григория два дела великому папе и патриарху Сисоево да и другое то а мне ведомо учините с тем же человеком или с кем иным а вам челом бью.

б) Молебное послание Неронова к вселенским патриархам.³⁴⁰

Милостивнейшие вселенстии учителие и православнии патриарси, святейший и всеблаженнейший кир папа Паисий великаго града и патриарх Александрийский, Макарий патриарх Божия града (Антиохии) и всего востока, услышьте слезный глас моления моего, грешнаго старца Григория, благоразсудите о мне грешном истинным и правым своим святительским разсмотрением по сему моему делу, про што меня грешнаго мучат и отлучен от пречистых таин и от священныя службы другой год, как вам, великим святителем, вселенским учителем, православным патриархом, всещедрый Бог известит. Смилуйтесь, государи, пожалуйте.

в) Челобитная Неронова вселенским патриархам о рассмотрении его дела³⁴¹

В прошлом во 173-м году, по указу великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца отпущен я грешный и нищий чернец Григорий с Москвы, с двора от преосвященного Павла митрополита сарского и подонского, и даны мне были проводники патриарш сын боярской да пристав, а им дана была великого государя грамота ко преосвященному Симону архиепископу вологоцкому и белозерскому и подорожная,³⁴² а в подорожной их написано, что им указано отвезти меня в пустыню мою, идеже жилище мое, ко всемилостивому Спасу на Сару.

И патриарш сын боярской и пристав, не водя в пустыню, привели меня к Вологде, и стали на подворье Корнильева монастыря, и оставя меня пошли с грамотою на двор ко архиепископу Симону.

И архиепископ Симон прислал ко мне своих детей боярских пять человек, и те дети боярские, взяв меня у патриарша сына боярского, и отвели на съезжей двор к сыщику татиных дел и разбойных, к Ивану Федоровичу Нащокину, и сыщик меня допрашивал: знаешь ли-де ты сего человека? И я сказал, что не знаю и случай мне с ним никакой не бывал. И он мне сказал: то-де Федор Горсткин. И тот Федор сказал Горсткин: был-де я в пустыне у Спаса на Саре без него старца двою, как он был на Москве. И сыщик записал речи, и к тем речам я старец Григорей руку приложил, и меня отпустил того же часа, а сказал, что нет до меня никакого дела. И я от того дела стал свободен.

И архиепископли дети боярские, взяв меня, повели ко архиепископу и приведчи ко двору архиепископлю, и один от них пошел докладывать, – сын боярской именем Семен Михайлов, – и доложа пришел, сказал товарищем своим: преосвященный-де архиепископ сказал, что ему до сего старца дела нет. И дети боярские меня отпустили и я грешный поклоняся им пошел от них свободен.

И не по многом времени стали приходя боголюбцы ко мне сказывать со слезами и великим рыданием: поп-де Сисой, на седмой неделе по насце, в четверток, говорил в народе богохульные и скверные свои слова про содетеля нашего Иисуса Христа. О милосерде Господи! како стерпе твое благоутробие и не сокруши челюсти, глаголавшие хулу на содетеля своего, сице: правы-де жидове что Христа за воровство распяли. Не один окаянный пошептал, но во множестве народа бляде своими скверными усты.

И священник-де церкви великого святителя Леонтия ростовского чудотворца учал кричать в народе со слезами и со многим рыданием: слышите-де православные и видите, какой явился враг и говорит такие богохульные слова на содетеля нашего Господа Иисуса Христа своими скверными усты!

И я грешный, слыша от боголюбцев такое великое божие и государево и всех православных христиан дело, плакал на мног час, и пришел на архиепископль двор, сказал келейнику, чтоб о мне доложил, что я нищий к нему возвестить о великом деле божии и государеве и всех православных християн пришел. И архиепископ меня пред себя поставить не изволил и послал в казенную, и велел допрашивать на мне за пятнадцать лет за оброчную пустошь оброку, на год по 2 алтына по 4 деньги. И сверх тех денег, как он архиепископ поставлен во область вологоцкие митрополии и на тот год сверх тех пятнадцати лет, и вместо 2 алт. и 4 ден. доправил на мне же за ту же пустошь оброчных денег пять рублев.

И после того правежу приказал на меня положить великую цепь, чтоб мне нищему не возможно было ни сидеть ни стоять. И в той цепи мучен я был сутки, а за какую вину – и того мне не сказано. И прислал ко мне он же архиепископ двух своих дьяков допрашивать, в коей-де области та пустыня, что ты строишь. И я сказал: на постановления святыя церкви всемилостиваго Спаса благословенную грамоту в пустыню имал в царствующем граде Москве, от соборной и апостольской церкви честнаго ея Успения, у бывшаго патриарха Никона, и прочия церковныя потребы от тоя же великия московски соборнвя и апостольския церкви и к тем своим речам и руку приложил.

И потом велел меня архиепископ поставить пред себя в крестовой, и я нищий стал говорить ему: «Владыка святый! я приходил к тебе возвестить о великом божии деле, что явился в твоей пастве враг-человек, поп Сисой, а говорил в народе про истиннаго Сына Божия Господа нашего Иисуса Христа хульные и богомерзкие слова: правы-де жидове, что Христа за воровство распяли. И ко мне убогому приходя боголюбцы многие и извещали со слезами. И ты того дела не сыскиваешь, лишь меня мучишь». И архиепископ против того мне сказал: «тот-де поп пьян врал». И я грешный молвил: «что тот поп пьян такие богохульные слова говорит, то он у тебя и прав!» И про то великое Божие дело он архиепископ Симон не сыскивал, и никого не допрашивал, и того попа Сисоя перед себя поставить не велел же, и к великому государю о том великом Божии деле не писал же, и поставил ни во что, и тому попу Сисою и впредь служить велел, а меня послал под начало в монастырь к Спасу на Прилуки и велел держать в чепи и в железах, и беспрестани сеять муку, и посылал беспрестани дозирать, чтоб мне ни в чем не ослабили.

И сентября в 17 день, на память святыя великомученицы Софьи, на ангел благоверной государыни царевны и великой княжны Софьи Алексеевны, воевода Стефан Зубов воспомянул ему архиепископу о мне нищем: «владыка святый, за какую-де вину старец Григорий у тебя под началом в монастыре у Спаса на Прилуке?» И архиепископ воеводе Стефану Зубову сказал: «не от меня-де сидит старец Григорий, – посажен-де он от сыщика, от Ивана Федоровича Нащокина». И воевода Стефан Зубов того же дня после литоргии перед ним архиепископом спрашивал сыщика Ивана Нащокина: «какое-де у тебя великое государево дело до старца Григорья есть?» И сыщик Иван Нащокин при нем архиепископе и при воеводе при Стефане Зубове и при многих людях ему архиепископу после литоргии сказал: «я-де за старцем Григорьем государева никакого дела не ведаю и под начало его не посылал-же». И того же дня архиепископ Симон велел меня исподначалу свободить чуть жива. И свободя меня архиепископ казал мне государеву грамоту, а говорил мне: «ведь-де ты ко мне прислан!» А в государевой грамоте написано, приняв меня ему архиепископу у патриарша сына боярского, отослать в пустыню ко всемилостивому Спасу на Сару,³⁴³ где мое по его великого государя милости строение и жилище, а буде я в пустыне жить не стану и ему архиепископу писать к великому государю, а что бить или мучить, и того не указано.

Да он же архиепископ Симон разослал в монастыри грамоты, чтоб ни в монастыри ни к церквам, и заказчикам памяти, чтоб детям их духовным и прихожанам в домы своя нигде не пущать, будто я проклят от вас великих святителей вселенских патриархов православных.

И после всего, как я грешный от него архиепископа свобожден учинился, и уведая, что такое великое дело божие положено ни во что и от не…го архиепископа Симона не сыскано и к великому государю не писано же: и я, грешный старец, со слезами и со многим молением писал к великому государю о том великом деле божии. И его государским изволением то дело сыскано подлинно, и указ учинен, кроме его Симона архиепископа.³⁴⁴

А за что ныне смиряют и мучат и от святых пречистых таин отлучен другой год, и я того не ведаю и правильной вины мне грешному никакой не сказали.

А в правилех святых Апостол и святых отец написано, и ис тех же святых правил в государеве уложенной книге³⁴⁵ напечатано: кто явится богохульник, или кто слыша не известит, те казнь приемлют, а не те, кои извещают.

А мне, убогому, даждь господи и впредь аще и смерти прияти, но аще какую хулу услышу сам грешный и от иного кого про имя великого Бога, и его пречистую Богоматерь, и про святых его, и про царское величество, не буду молчати, но и впредь ему великому государю буду извещать на глаголющих такие слова и на потаковщиков таким великим богомерзким словам и претворяющих ни во што, да не прииму казни от ведущего тайная сердец наших. И ныне вам государям, великим святителям, сие дело сим писанием извещаю за своею грешною рукою, как вам вселенским учителям и православным патриархам всещедрый Бог известит, о нем же и аз стражду грех моих ради до уз, яко злодей, но, уповая на всещедрую его милость, у вас же, великих архиереев, милости и рассуждения, и истинного, правильного, аще буду достоин, со слезами разрешения прошу, и припадая к вашим святым и благотекущим стопам, челом бью.³⁴⁶

Еще же, приводя во свидетельство сему моему делу, изглаголю аз грешный вам, вселенским святителям, великим учителям, православным патриархам, прежде бывшее дело при бывшем Никоне патриархе.

В прошлом во 161-м году, бывший Никон патриарх, иже ныне изверженный, нарицаемый монах, собра собор во своей палате на некоего протопопа Логина, бывшего во граде Муроме. По ложному извету некоего воеводы бывшего в том же граде Муроме. И по сидении соборнем, не испытав той Никон патриарх истины, по отписке того воеводы осудил того протопопа Логина в мучение злому и немилостивому приставу, мстя себе прежде бывшее обличение от того Логина протопопа в его Никонове небрежнем, и высокоумном и гордом житии.

И я, грешный, еще того времени был в мире, протопопом собора Пресвятой Богородицы Казанской, и призван был от него Никона на тот собор, собранный на того Логина протопопа муромскаго. И видя я грешный, что он Никон патриарх, без всякаго истиннаго испытания осудил того протопопа Логина в мучение злому и немилостивому приставу, учал ему говорить, всем ту бывшим и молчащим:

«Великий архиерею Никоне! достоит прежде испытав истинным разысканием осудити таковаго: сие бо дело великое, Божие и царево, и общее всех православных христиан. Паче же достоит поистине и благочестивому царю быти на сем соборе: понеже дело великое, Божие и ево государево, и общее всех православных христиан; а ими, благочестивыми и православными цари, всяк глагол верен бывает».

И той Никон не убояся Бога, но вознесеся сердцем и гордостию, разверзе уста своя, нача глаголати словеса хулная на благочестивого государя царя: «Я-де себе не требую царского совету, и плюю и сморкаю!» – при всем соборе, иже и ныне зде есть бывшии тогда владыки, и архимандриты, и игумени и протопопи, седяще, вси ничтоже глаголюще страха ради Никонова.

И я грешный стал говорить всему освященному собору: «Велицыи архиереи! слышите ли, што говорит патриарх на государское величество? А вы молчите все!» И ему Никону стал говорить: «Патриарх Никон! взбесился ты, что такие хулные слова говоришь на государское величество, и его царского совету себе не требуеш, и ругаеш! Без них же, благочестивых государей, не состоится ничтоже, и вселенстии седмь соборов благочестивых царей имели и в пособие и в помощь призывали с молением: понеже их помощию и советом вера христианская утвердися. И ныне такоже сим благочестивым нашим православным государем царем всяка истина утверждается и правоверие в русийском его государстве яко солнце сияет».

И после того собору, егда разыдошася вси, пришел я грешный на двор ко преосвященному Ионе митрополиту ростовскому и ярославскому, иже и ныне здесь есть; в то же время прилучися у него быти его области ярославскому протопопу Ермилу, да старцу Акакию. И преосвященный Иона митрополит ростовский учал нам говорить: «я-де хотел из крестовой бежать, слыша от Никона патриарха хульные слова на государское величество». И я, убогий, за такими свидетели известил великому государю те Никоновы нелепые слова на его государское величество, и свидетелей сказал того митрополита Иону и прочих.

И не по многом времени бывший Никон патриарх собра собор на митрополита Иону и на меня убогого, и повелел допрашивать на соборе Силиверсту митрополиту сарскому и подонскому пред собором и пред всеми, при коих он Никон говорил такие свои слова гордые про государское величество на преждебывшем соборе.

И митрополит Иона против допросу прежде сказал, что было так; а се и заплакал, и стал мне говорить: «Бог-де тебя судит, Иван, что ты мутишь нас с государем патриархом!»

И я грешный стал говорить Селиверсту митрополиту, который нас допрашивал: «Преосвященный митрополит Селиверст! чаешь ты, что я устрашуся Никона патриарха, что пред ним допрашиваешь меня? Я готов за государское величество, якоже и за Божие имя, аще и до смерти страдать; а Никон патриарх говорил те хульные слова про государское величество».

И того ради обличения заточил меня убогова восток окияна моря, край российского государства, в монастырь нарицаемый Кандоложский и в том монастыре был я грешный два года³⁴⁷ и чрез окиян море из монастыря ушол. И Никон патриарх разослал во всю русскую землю по градоме и по монастырям грамоты, и каков я признаком и то все расписал же, и многих мене ради умучил до смерти. И я, убогий, слыша про то дело, что многие во мне страждут до смерти от него Никона, и пришел к Москве. явился ему и учал его паки обличать в его зверообразном мучении, что многих мене ради умучил до смерти, и иные многие обличительные слова говорил пред ним. Он же в то время учинился милостив ко мне и многих из заточения, кои мене ради сосланы, свободил, и мне в том пред собою прощаться не велел же, что я известил великому государю на него Никона, про его неистовые слова про государское величество: помышляю я, грешный, что он зазрел себе в том, и ведая, что я не буду в том просить прощения. Но токмо увери мя свидетельством божественного писания и посланием святейшаго Паисия вселенскаго православнаго патриарха иерусалимскаго³⁴⁸ о сложении перст, и о исповедании православной веры и о прочих церковных догматах, о нихже я убогий в сомнении был.

И от того времени милостию человеколюбца Бога от всех архиереев во всяком милосердии и в общем совете был я, грешный, и в соборном седении, даже до Павла митрополита.

Егда же, изволившу Богу Павлу от иноческого чину прияти власть святительскую, и поставлен бысть Павел митрополит сарский и подонский: тогда, грех моих ради, ныне паки паче гнати мя и мучити паче Никона, и восстал паче всех архиереев, и от пресвятых таин и от священной службы от всея отлучил другой год.

А Никон, аще имучил, но от пречистых таин не отлучал меня грешнаго; той же Павел митрополит велел меня за сторожами держать и никого ко мне пущать не велел. И ныне он же Павел митрополит велит мне паче всех архиереев прощатися пред Симоном архиепископом вологодским, что я убогий известил ему архиепископу на попа Сисоя и про его богохульные слова, и он Симон архиепископ поставил то ни во что, лишь меня же мучил; да и то мне поставляет Павел митрополит в вину, что я писал к Москве и известил великому государю о том деле.

И я, убогий чернец, у вас великих святителей, вселенских православных патриархов, милости, и рассуждения, и правильного разрешения, и святого вашего благословения прошу, и со слезами челом бью.

А за имя великаго Бога и за государское величество аще и смерть приму, но не буду молчать, и впредь буду ему великому государю извещать, да не прииму казни от ведущаго тайная сердец наших, прося милости у него содетеля моего, дабы укрепил мя на таковые дела.³⁴⁹

Благочестивейшему, тишайшему, и святопомазанному, и равноапостольному, государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу, и великим господам святейшим патриархам, всесвятейшему и всеблаженнейшему кир Паисию папе и патриарху Божия града Александрии и судии вселенскому, и всесвятейшему и блаженнейшему кир Макарию, патриарху Божия града Антиохии и всего востока, и святейшему Иоасафу патриарху московскому и всея Русии, и преосвященным митрополитом и архиепископом и епископом, и всему священному собору, бьет челом последний ваш нищий недостойный богомолец, грубый чернец Григорей Неронов, припадая со слезами к пречестнейшим стопам вашим, прося прощения и помилования, ища спасения и разрешения заблудший, яко блудный сын вопия из глубины души моея: увы мне грешному и окаянному, приложихся скотом несмысленным и уподобихся им; яко самому Христу, тако прибегох каяся моего несмысльства и нерассуждения, еже доселе прекослових и враждовах всуе и не покоряхся освященному собору, наипаче же тебе благочестивейшему государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцу. Согрешил нерассуждением, соблазнихся яко человек, чаях, яко без твоего царского повеления понуждают меня прощатися пред святителем Павлом митрополитом сарским и подонским и пред архиепископом Симоном вологодским и белозерским. И яко издревле при благочестивом царе Аркадие блаженнаго Иоанна Златоустого без его царскаго ведома губил Феофил патриарх александрийской со единомысленники своими: и о себе помыслих окаянный, яко такожде творят. И аз, грешный, здраво не разсудих и смутихся, яко человек, – Господа ради простите мя, – и чаях, яко вдругоряд заставляют меня прощатися пред освященным собором, пред святейшим Иоасафом патриархом московским и всея Русии. А о книгах исправленных новопечатных отныне и впредь ни словом, ни делом, ни помышлением отнюдь не буду прекословити. Доселе держах прежние печатные книги, Служебники и Потребники, а новопечатных не хулих до сего собора, токмо не приимах: и в том во всем грешный прощения прошу. Доселе слово сотворих. И на соборе их о книгах никогда истязан не бых, и аз о том не прекослових, того ради и подписах рукою своею.³⁵¹ Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, и святейшии патриарси и весь освященный собор, приимите мое, грешнаго, покаяние. И вели, государь благочестивый, мне грешному на упокой старости моей во обитание местечко, где ты, великий государь, изволишь, дабы мне и слово Божие возвещати было невозбранно по правилам святых Апостол и святых отец. Благочестивый великий государь, смилуйся.

Месяца ианнуария в 2 день. Житие и подвиги блаженнаго отца Григория, архимандрита бывша в обители преподобнаго Даниила Переславскаго.

Сей, о нем же нам предлежит слово, угодник Божий родился в лето бытия мира 7099, воплощения же Бога Слова в лето 1591, в пределах града Вологды, в месте нарицаемом Лому, еже на реке Саре, в волжской³⁵³ волости, отстоящей от града³⁵⁴ за шестьдесят поприщ, от христиану родителю, проста рода, от отца именем Мирона³⁵⁵. И наречено бе отрочати во святом крещении имя Гавриил; по святом же крещении изволися отцу и матере преименовати младенца Иоанном. И от младых ногтей вселися в него благодать Святаго Духа. И бе нравом кроток и смирен, к иным отрокам, в бесстрашии живущим, никогдаже прилагайся и удаляйся от всякого зла, аще и нимало еще познал, ниже уведал бяше разумения Божественнаго писания. В та времена, попущением Божиим, грех ради человеческих, в российском государстве бысть смятение велие от польского короля и междоусобство своих си. Приидоша же и в пределы града Вологды злые человецы, и дом отца Иоаннова разграбиша и огнем сожгоша, и живущие в дому том овыи от огня умроша, инии же разбегошася. От того времени Иоанн, в юношеский уже возраст приходити начинаяй, отлучися от дому отца своего, оставив сродников своих, и отыде с единим отроком домовним, ему же имя Евфимий, и прииде во град Вологду, во время праздника Рождества Христова и святого Богоявления, кии дние нарицаются святые, и бысть тамо первое его страдание сице. Понеже в те дни неразумнии люди обыкоша собиратися на бесовская игралища наче прочих дней, полагающе на лица своя личины различныя страшныя по подобию демонских зраков: прилучился Иоанну ити мимо то бесовское игралище с отроком Евфимием, и узрев плищ и различная подобия демонская, и видев близ дом великий, из него же исходяще множество юнош и человеков младых и состарившихся, бесовскому тому игралищу последующих, вопроси: чей есть сей дом, и кто суть сии исходящия от дому того? И рекоша ему: архиереев дом, и сии суть освященнии от него причетницы церковнии и прочии того архиерейского дому служители. Отрок же Иоанн, разжегся духом, нача обличать их с дерзновением, глаголя сице: не мню, дабы сей дом архиереев был, ибо архиереи поставлены суть от Бога пасти стадо Христово, и учить люди Божия, еже огребаться всякого зла и ошаяться бесовских игралищ, а сии, от дому сего исходящии и бесовскому игралищу внемлющии и споследующии, не суть научены страха Божия и творятся сами бесу игралища. Слышавше же то архиереева двора людие и иже с ними, разъяришася и устремишася, яко звери дивии, и начаша Иоанна бить немилостиво; он же, биемый, обличаше их. Бивше убо его, оставиша еле жива, чающе, яко уже умре; а отрок Евфимий, егда виде биема Иоанна, бегу ятся. Иоанн же от многого того биения лежаше аки мертв от вечера даже до полуночи; также яко от сна возбудися и Божиею помощию ни мало чуяше болезни на теле своем, и востав паки иде в путь свой, радуяся о приключшихся ему. И сшедшеся на пути с отроком Евфимием, идоста паки купно, возложшеся на Бога, аможе той их наставить³⁵⁶.

Прийдоста же в пределы града Устюга и обретоста в некоей веси человека боящася Бога, именем Тита, служаща в святей церкви пением и чтением, живуща житие праведно и странноприимца суща. К его же дому пришедше, не обретоша того в нем, но токмо жена его изыде. И видевше ю молиша, да странноприимствует их обнощту; она же с радостию прият их и напита, и повеле препочити им. В вечер же той прииде в дом свой и блаженный оный муж Тит, и видев Иоанна и Евфимия почивающих в дому его, вопроси жены своея: кто суть сии? Она же глагола: страннии пришельцы суть. И повеле паки уготовати трапезу, и возбуди их, да вечеряют с ним. И вопрошал их откуда суть. Иоанн же и Евими сказали все подробно, яже о себе. И воззрев тот муж на лице иоанново, видел его образом умиленна, и сказал, яко пророчески: с сим отроком благодать Божия будет. Иоанн же начал молить мужа того, дабы его изучил книжного чтения и разумения Божественного писания. Такожде и Евими молил его. Тот же блаженный муж повелел им жить в дому своем и учиться книгам с прочими ученики, к нему в учение приходящими. Евими убо изучил вскоре букварь, и вечернюю, и повечерие, и Псалтирь, и оставив Иоанна отъиде во своя си; а Иоанн учился зело медленно, яко один букварь учил лето и месяцев шесть. И непрестанно молился Господу Богу, да подаст ему разум Божественного писания. Такожде и учитель его Тит зело печалился о нем и не домышлялся, что будет; иногда же и букварь взимал от рук его, да не отнимется зрение от очию его: когда бо Иоанн учился, тогда, прилежно очима зря в букварь, непрестанно слезы испущал. Многожды и учитель, прилежание его зря и косность того ум видя, плакал о нем. Отрок же Иоанн отлучался от дружины своея в уединение и молился Богу, да подаст ему разум в учении, и паки взимал букварь. Посем внезапу возсия в уме его свет разума Божия и вселилась благодать Духа Святаго в него: видя бо пре милостивый Бог усердное и непреложное его тщание о постигновении разума книжного и слезные того молитвы приемля, единым часом отверзе ему ум разумети писания и абие сверстников своих превзыде. По уведании же Божественного писания, отыде с благословением учителя своего от предел града Устюга, и не возвратися в страну свою к сродником своим, но странствуя прииде в град Юрьевец, иже на реке Волге, и вселися в пределах его в селе Никольском, нарицаемом Соболево, и обита у некоего священника, именем Иоанна, и непрестанно прилежаше к Божией церкви.

Священник же Иоанн, видев юношу сего присно пребывающа во всякой добродетели и непрестанно прилежаща церкви Божией, возлюби его зело и вдаде ему дщерь свою, именем Евдокию, в супружество. Евдокия же имеяше велию любовь к нему и ничимже преслушаше его. А мати ее, боголюбива сущи, радовашеся о нем, яко Бог дарова им нечаянно юношу сего в мужа дщери их, праведна и благоразумна суща, и зело любяше его добродетельного ради жития его. Отрок же, живя в дому тестя своего, труждашеся выну в святей церкви пением и чтением, и видев иереи веси тоя, развращенное житие имущия, непрестанно обличаше их пиянства ради и многого бесчинства. Ненавидя же искони рода человеча диаволь, позавидя завистью злою добродетели юноши сего и, хотя погубить его своим ухищрением, разже сердце иереев обличения ради беззаконных их деяний, и сотворше совет зол, составиша глаголы хульные и написаша писание к святейшему Филарету, патриарху царствующего града Москвы и всея России, и приложиша руки и навадиша на праведного всякое беззаконие. Обаче совет их разрушися вскоре, якоже о том послежде речется, по псалмопевцу Давиду: ров изрыша и ископаша яму, и впадоша в ню, и болезнь их обратися на главы их, и неправда их на верх их сниде, праведный же от ловитвы тех избавлен бысть. Приложился же бяше к неправедному тому оных иереев совету и тесть его, такоже и от мирских неции. И видев Иоанн смущение диаволе и злый совет иереев тех, припаде к образу всемилостивого Спаса и родшия его Богоматери, глаголя сице: о, пресвятый Владыко и Зиждителю всея твари, с родшею тя Богоматерию, ходатайцею рода нашего! виждь, яко всуе восташа на мя сии, не по званию своему жительствующие, иереи, деющие всегда бесчиния в святой твоей церкви; не даждь убо совершитися хотению их злому, но разруши вскоре лукавое их умышление, яко неправедно советоваша на мя злая за благая, и воздвигоша ненависть за возлюбление мое, яко ты еси мой покровитель и о тебе пение мое выну, яко ты со мною еси и не убоюся, что сотворит мне человек. Тако помолився, и единой токмо супруге своей мысль свою сказав и никомуже намерения его поведати повелев, изыде отай из веси тоя нощию, и пойде в обитель пресвятыя и живоначальныя Троицы и преподобных отец Сергия и Никона, понеже село то бяше под властию тоя обители. Бе же в то время пасяй Христово в обители оне словесных овец иноческаго чина стадо преподобный отец архимандрит Дионисий, житие имея богоугодно и праведно, во всем подражая святым отценачальником. Дошед же Иоанн обители тоя, взираше на церковь и моляшеся к преподобным отцем Сергию и Никону со слезами, прося от них помощи и заступления и ходатайства о нем к пресвятей Троице. Стоящу же ему у церкви живоначальныя Троицы, идеже гроб преподобнаго отца Сергия, и молящуся, се изыде от келии некто от первых иноков тоя обители, и узрев Иоанна, стояща близ святыя церкви и зело плачущася, умилился о нем, яко от Божия милосердия подвизаемый, и призвав его к себе взя в келию свою и вопрошаше вины зельнаго плача его. Иоанн вся, яже о себе, поведа подробну и пребысть у него в келии до заутрия. Егда же начаша клепати на утреню, тогда инок оный, поемши Иоанна, иде в церковь на утреннее пение; и стояше Иоанн во время утрени со страхом, послушая святого пения. Удивляшеся же о том, яко инок оный ему, не знаему сущу, показует такову любовь духовну, и помышляше, яко милость пресвятыя и живоначальныя Троицы хочет на нем явитися, молитв ради преподобных отец Сергия и Никона. По скончании же утрени, взем той инок Иоанна, приведе его в келию к преподобному отцу Дионисию архимандриту, и возвести тому, яже о Иоанне. Архимандрит же, прием Иоанна, повеле пребывати ему у себя в келии. И живяше Иоанн в келии не мало время с преподобным архимандритом, непрестанно читая книги Божественного писания, и в правиле келейном и во всенощных бдениях с ним трудяся. И поведа тому о себе вся подробну. Слышав же и разумев преподобный архимандрит ложное ухищрение на Иоанна, деемое по ненависти бесстудных иереев, взят хартию и чернило, и написа писание в царствующий град Москву к святейшему Филарету патриарху о Иоанне и на оклеветавших бесстудных иереев, да повелит быти взысканию противу ложного писания иереев оных, и изъясни в писании своем о Иоанне, яко истинен и верен есть во всем и добродетельми сияющ, и моли патриарха писанием, да посвятит Иоанна в чин диаконский. Запечатлев же архимандрит писание, даде Иоанну, глаголя: чадо Иоанне, буди на тебе милость пресвятыя Троицы, и преподобных отец Сергия и Никона и мое грешное благословение, отныне даже и довека. И тако благословив, отпусти его с миром. Иоанн же, поклонився до земли и целовав его нозе, отыде, и прииде в царствующий град Москву, и вдаде писание святейшему патриарху. Прием же патриарх то писание и прочет, удивляшеся лукавству и лже бесстудных иереев, и немедля постави Иоанна в диаконы, и благословив отпусти его, вдав ему писание свое к начальнику веси тоя, именем Гавриилу, повелевая тому взыскати испытно о всей клевете, яже на Иоанна, и сотворити отмщение клеветником. И прииде Иоанн с радостию во своя си, нося на себе благословение от архиерея с освящением диаконским, и вдаде писание от патриарха начальнику села того Гавриилу о взыскании клеветы. Гавриил же, абие призвав всех иереев села того и иже с ними советников, повеле в услышание всем чести патриаршее писание, в немже повелевашеся, по испытном взыскании, отмщение воздати противу ложного ухищрения и клеветания на Иоанна дерзнувшим таковая донести к крайнему архиерею. Еще же веляшеся у иереев имение взимати и дати Иоаннови за труд хождения его, такожде и на архиерея полагающуюся цену взяти за оболгание, по сем посаждати их в оковах железных в темницы, а мирским воздати градский суд и казнь. Слышавше же иереи со своими со советники, стояху аки мертвы, не могуще что проглаголати: понеже, сотворшуся взысканию, изобличися всякое их беззаконие, и злое ухищрение и ложные клеветы. И воззревше на Иоанна, просяху прощения от него. Праведная же тая душа и незлобивая абие прости им, ничтоже взем от них, ниже какового оскорбления им восхоте, но и паче моли начальника оного, да ничтоже сотворит им зло противу их умышления злого. Начальник же села того молением иоанновым умилостивлен быв, отпусти всех без казни, не вредив никогоже. Потом тии иереи зело бояхуся Иоанна; он же не престая печашеся о святой церкви. И егда иереи оны прихождаху в церковь пияны, тогда Иоанн властью, от архиерея ему повеленною, отторгаше их от святого алтаря и вон из церкви извождаше бесчинующих пьянственно, и един пояше в церкви и поучаше народ. И тако пребысть едино лето, и отыде паки в царствующий град Москву, и посвящен бысть от патриарха Филарета в чин иерейский, и паки прииде в село тоже. Дьявол же, не терпя добродетели мужа того, паки наущаше тех же нань иереев, влагая им ненависть велию на истинного служителя Божия, и распыхахуся зело сердцы своими на праведного, и непрестанно поношаху тому, с досадами укоряюще его. Обаче никакого зла ему сотворити смеяху страха ради архиерейского.

Видев же Иоанн непременную их ненависть и дая гневу место, взем жену свою, изыде из веси тоя, и прииде в пределы Нижнего-Новаграда, в село Лысково; и обрет тамо священника, именем Ананию, во всяких добродетелях ходяща и житие праведно живуща, пребываше в дому его, и во всем послушаше того, и внимаше учению и разуму его: понеже иерей той Анания зело искусен бе муж в Божественном писании. И радовашеся Иоанн душею и сердцем, яко обрете такова человека, и прилежаше церкви Божией с Ананием непрестанно. Анания же радовашеся о Иоанне, яко даровал ему Бог при старости его во святей церкви помощника. И тако много время Иоанн живяше с Ананием, и извыче от него разумети, яже о Божественном писании суть недоведомая. По довольном же прежитии в дому священника Анании, пойде с благословением его в град Нижний, и обрете внутрь града церковь Воскресения Христова древяну, малу, ветху, от многих лет пусту стоящу, и внутрь тоя святыя церкви виде образ Воскресения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и пад на землю моляшеся, глаголя: о Владыко мой и Господи Боже вседержителю! не остави мя грешного раба твоего, не имеющего где главы подклонити. Господи Боже мой! к тебе прибегох, и не имам от святыя твоея церкви сея отъити, яко та от многих лет в запустении без службы стоит, аз же грешный иерей без места в бедствовании моем скитаюся. И паки, воздев руце свои, с слезами глагола: призри, Содетелю всея твари, на святый храм сей, и услыши раба твоего в час сей, да прославится имя твое святое на месте сем. И оттоле выну хождаше и совершаше во святем том храме вечерню и утреню; колоколов же в то время запустения ради не бяше, но клепаше Иоанн в древяно било. И видевше людие, яко нечаянно по толицех летех обретеся у тоя опустелыя церкви священник, начаша приходяще слушати Божественного пения, а наипаче слышаще поучения его наслаждахуся. Иоанн же почиташе им Божественные книги с рассуждением, и толковаше всяку речь ясно и зело просто слушателем простым, воежебы им возможно было внимати и памятствовати, и вси ползовахуся поучением его, и умиляхуся, зряще толикое его тщание о спасении душ человеческих, купно и велие смирение: ибо, поучая народ, кланяшеся на обе страны до земли, с слезами моля, дабы вси, слышаще, попечение имели всеми образы о спасении душ своих, и слышимая выну незабвенно в памяти своей дабы обносили, и кийждо в домех своих сущим слышанная поведывали, и тако вси купно дабы друг друга убеждали ко спасению. По совершении же церковного пения, хождаше по стогнам града и на торжищи, нося с собою книгу великого светильника Иоанна Златоустого, именуемую Маргарит, возвещая всем путь спасения. И мнози послушаху Божественного писания и сладкого иоаннова учения.

По неколицех же днех, стоящу ему в келии своей на молитве в вечернем своем правиле позде, внезапу верже некто в оконце храмины тоя узол платян. Иоанн же, взем узол той, виде сребреники в нем, и почудися о том, что се есть; и не ведяше, кто вверже узол той, и дивися смотрению Божию. Во вторый же день такоже сотворися. Иоанн же, удивляяся Божию смотрению, нача стрещи, кто есть творяй милость с ним. И се третицею такоже в вечер позден милостивый той человек, тихо идя, приближися к оконцу храмины иоанновы и паки верже узол со сребреники и бежа вскорь. Иоанн же гнаше вслед его и, постиг, удержа его, и припаде к ногам его, плачася, кто он есть. Той же милостивый муж моли его не поведати дела сего никомуже, и глагола: моли Бога за мя грешного, отче, имя же ми: Сава. И оттоле неоскудно человек той подаяше милостыню иерею Иоанну на строение святыя церкви. Иоанн же помалу устрои всякую церковную утварь и колокола. И по некоем лете созда церковь паки нову деревяну, и украси всяческая, якоже лепо. Созда же и келейцы близ святыя церкви, и устрои жити в них инокиням, яже бяху выну в молитвах и пощениях, работающе Господеви. И множество много народа, неточию от меньших, но и от именитых граждан, прихождаху с женами и с детьми послушати учения иерея Иоанна, еще же и от окрестных весей прихождаху люди к слушанию слова Божия, усты иоанновыми проповедываемого, и подаваху тому многую милостыню. Бе же Иоанн любяй зело странноприимство, и ничтоже удержаваше себе, но вся даемая ему истощаше в утробы нищих и странных: мнози бо странныи пришельцы обитаху в дому его, а иные учения ради при нем живяху, ихже всех он от подаваемыя ему милостыни питаше, ни щадя, ниже оставляя что в дому своем. На трапезе же, егда представляшеся пища живущим в дому его пришельцем странным, тогда призираше сам, дабы брашно всем было равно. Во время же трапезования прочиташе един от клирик церковных книгу. а Иоанн читаемая сидящим за трапезою вся словеса рассуждаше с толкованием; и ядяху с молчанием тии, слушающе прочитуемых словес с толкованием его. Седящих же за трапезою бываше по сту человек и вящши на всяк день. Такожде и супруга его бяше страннолюбива зело, и во всем подражаше мужа своего, имущи дев и жен в своих храминех особо, и подающи им пищу и одежду неоскудну. Некогда же прииде к сему Иоанну пресвитеру некий странный поселянин и просяше единыя овчины: он же абие не едину, но седмь даде ему. Таково житие его видяще, мнози подражаху добродетелям того и ученицы оного сотворишася; а инии не отступаху от дому его, наставляющеся на разум духовен и на всяко дело благое ученьми того богодухновенными; мнози же от граждан приводяху к нему чада своя и вдаваху в научение книжное: Иоанн же, яко истинный и чадолюбивый отец, всех любезне приемля, без мзды учаше с прилежанием многим; а старцы, в сладость приемлюще учения его, вскоре книжного разумения навыкаху, молитвами и прилежанием учителя своего. Видевше же людие добродетельное и богоугодное житие Иоанново, начаша приводити к нему бесныя и кличущия; он же тыя приемля в дом свой, день и нощь моляшеся о них к Богу, и водя их в святую церковь, кропяше я святою водою, и не почиваше трудяся о них, дóндеже тыи исцеление получаху молитвами его и здравы отхождаху в домы своя, благодаряще Бога.

Бе же в граде том научением диавольским множество скомрахов, иже хождаху по стогнам града с бубны и с домрами и с медведьми. Иоанн же непрестанно запрещаше им, да останутся такового злого обычая и смехотворных игралищ, яже не суть угодна Богу, и сокрушаше их бубны и домры. Они же, гнева нань и ярости исполняющееся, бияху божия иерея. И многа страдания от скомрахов онех, яко от слуг сатанинских, подъемляше; а иныи, видяще терпение его и непрестанную по Бозе ревность, оставляхуся от того злаго дела, и в покаяние прихождаху, и припадающе к служителю Господню Иоанну, просяху прощения и притекаху к святей церкви. Многожды же исхождаше Иоанн противу скомрахов с ученики своими во время Рождества Христова и святаго Богоявления, в ты дни, иже нарицаются святки: понеже тогда множество игр бываше в вечер и в нощи. Того ради Иоанн в вечер позден и в полунощи хождаше по стогнам града, и сражахуся с бесовскими слугами, и повелеваше учеником своим орудия игр бесовских разбивати и сокрушати. И тако сражающеся, многи раны от скомрахов, бесовских слуг, приемляше Иоанн и ученицы его, и носяще страдание на теле своем, яко некий дар, с радостию, кровию обагрени, ели живы, в дом возвращахуся. На славословие же Божие к утрени иерей Божий с ученики своими в святую церковь неленостно хождаше, и бе молитва его непрестанна к Богу, да упразднятся та злая бесовская игралища. И помалу преставаху люди от тех злых обыкновений и прихождаху в чувство. Ненавидяй же рода человеча дьявол, видев Иоанна иерея преуспевающа в добродетелях, бесовские же игры в народе уже престающие учением иоанновым, паче же и страданием, изобрете на оскорбление его иное орудие, себе угодное, сицевое. Бе в то время воевода в граде, именем Феодор, прозванием Шереметев,³⁵⁷ жесток и суров зело, и немилостив ко всем человеком, и мздоиматель. К тому Иоанн приходя, увещаваше его многим молением, да милосерд будет к людем; иногда же обличаше того пред народом о неправдах, от него творимых. Той же возъярився на Иоанна гневом зело, повеле привлещи его на судище и жезлием бити по обнаженным ногама. И биен быв Иоанн на мног час, терпяше, аки не чуяй болезни, и чтяше в то время книгу великого светильника миру Иоанна Златоустого, глаголемую Маргарит, юже непрестанно ношаше с собою. И ввергоша его в темницу. Пребысть же в темнице Иоанн многое время, и налагаху на выю и на нозе его узы железные. Он же повеле от церкви своея принести к себе Божественные книги, и пояше в темнице вечерню, и утреню, и всенощное пение. И прихождаху к нему в темницу народ мног, дающе темничным стражам мзду, и присещаху того, и медляху при нем с вечера до заутрия, слушающе Божественного пения и чтения. Пребысть же иерей Иоанн в темнице до четыредесяти дней, дóндеже некто от боголюбивых, повелением царевым разрешив его, отпусти. Он же паки упражняшеся в богоугодных делах, и печашеся о церкви Божией, и поучаше народы.

Уведася же добродетельное его житие и в царствующем граде Москве сим образом. В та времена царь, и боляре, и прочии синклита царева мужи, имеяху обычай еще от прадед своих, егда приспеет праздник святыя пасхи, светлого Христова Воскресения, тогда вси, бриюще власы брад и глав своих, носяху на главах своих тафии и вхождаху в тех тафиях в святую церковь³⁵⁸. Прилучися же Иоанну некоея ради потребы прийти в град Москву, и узрев то вознегодова, вменяя таковый обычай быти иноземнический, варварский, и начать многим болярам с дерзновением глаголати, и увещевати их, и с слезами молити, да престанут от обычая того; неслушающих же увещания его обличаше, и поношаше развращению и неисправлению их. И много пострада о сем, биемый от них и влачимый. Моляше же зело и святейшего патриарха Филарета, дабы то возбранил царю и палатным его. И по мале времени престаша от оного обычая, и оттогда знаемый бысть царем, и патриархом,³⁵⁹ и многими боляры. Видев же святейший Филарет патриарх многое страдание иоанново и ревность того по христианстем благочинии, повеле ему приходити в патриархию к себе и приобщатися трапезе его. Также и от боляр мнози, иже прежде ругахуся ему и бияху, тии начаша призывати в домы своя Иоанна, и просяху прощения от него и в сладость послушаху учения его. И отхождаше Иоанн от царствующего града Москвы с многим дароношением, благодарствуя Бога о всех сих приключившихся ему; ношаше же и книги повеления царева и святейшего патриарха³⁶⁰ на бесчинствующих и соблазны творящих в народе, да упразднится всякое небогоугодное дело. И тако за страх царев и патриархов, и учения ради Иоаннова и многого страдания его, начат быти тишина и неблазненное житие в благочестивых в граде Нижнем. А священницы мнози, ревнующе иерею Иоанну, начаша износити от сокровищ сердца своего сладость учения божественного писания. Но и паки по некоем времени, не терпя супостат диавол, яко престаша злые его советы и бесовская игралища, воздвиже ков ин на праведного: вооружи во граде том протопопа соборной церкви, имевшего от патриарха власть десятильную. Той, по оклеветанию и наваждению злых человек, еще же и учения Иоаннова ненавидя, понеже в многих вещах обличаше его, посла приставников, и повеле привести Иоанна на двор архиереев, и всади его в темницу, и наложи на нозе его и на шею железа тяжки зело, яко не мощи восклонитися Иоанну. И тако бяше неповинный раб Божий в узах и око…вах зело тяжких, моляся к Господу непрестанно; а ученицы его и домашние в велицей о нем тузе, и печали и в плачи бяху. Приспевшей же памяти святого великомученика Георгия и полунощи бывшей, Иоанну в узах седящу и молитву деющу, внезапу спадоша с него железа и темничные двери, заключены бывшие, отверзошася сами. Иоанн же, видев милосердие Божие и чудное его смотрение, изыйде из темницы, и прииде к вратам двора, и видев я отверсты, изыйде вон, и прииде к церкви своей и нача звоном благовестити на церковное пение. Ученицы же его и вси домашние, услышавше звон, прибегоша к церкви и видевше Иоанна удивишася. Приидоша же и множество народа и чудишася Божию промыслу и человеколюбию о угоднику его Иоанну. Он же нача всенощное пети бдение, празднуя великомученику Христову страстотерпцу Георгию. Протопоп же, слышав содеянное о Иоанне, ктому не смеяше что зло ему сотворити.

По неколицех же летех иерей Иоанн, в царствующий град Москву пришед, виде собирающаяся воя в полки: хотяше бо благочестивый царь Михаил Федорович воздвигнути рать и брань на короля польского.³⁶¹ Иоанн же, прозря духом, яко не имут одолети сопротивных, но токмо кровь христианская имать пролиятися всуе, того ради много моли царя и патриарха о умирении тоя брани, дабы не пролиялася многая кровь христианская. Не послушавшим же им, зело воспрещаще, глаголя: о благочестивый царю! аще и много подвигнешися, но не имаши получити желания твоего и всуе трудишися. Царь убо и патриарх за таковое его дерзновение прогневашася нань, повелеша заточити его в пределы поморские, в монастырь чудотворца Николы, глаголемый Корельский, иже близ океана. И много скорби и беды прия на пути от приставленного к нему воина: той бо непрестанно налагаше на него оковы железные, и бияше, и всячески ругашеся ему. Иоанн же вся со радостию терпяше. И бе видети нового страстотерпца и чудесную с ним милость Божию: елижды бо безумный оный и свирепый воин налагаше на Иоанна оковы железные и крепляше того зело, толико узы оные железные спадаху сами с выи и с ног его, разрешаеми Божиею силою. Немилостивый же той и жестосердый воин, противяся силе Божией, бияше Иоанна и зело мучаше его, и паки налагаше оковы железные, и непрестанно ругашеся ему: но Божиею силою паки спадаху с него оковы железные. И радовашеся Иоанн в страданиях своих, вся терпя со благодарением и стражда без правды. Увещаваше же безумного того воина престати ему от злого нрава, понеже бяше сквернословец, и преизлишно свиреп, и жестосерд, и буй. Но той ни мало послушаше его, паче же мучаше и непрестанно. И тако во многих томлениях и муках страстотерпец дойде монастыря Николая чудотворца, иже нарицается Корельский. Жестосердый же оный воин прия отмщение от Бога: помале бо времени совратися от ума своего и кричаше овогда яко пес, иногда же иными зверскими гласы, и ядяше гной свой, и зле изверже душу свою. Такожде и российского воинства силы, по глаголу Иоаннову, ничтоже успеша бранию противу польского короля, токмо пролияся многая кровь христианская и отъидоша всуе от града Смоленска.

Раб же Божий Иоанн пребысть во обители той в заточении два лета. Многия же тамо прияше беды и скорби, понеже непрестанно обличаше безчинствующих иноков, паче же самого игумена, о пьянстве и о различных неисправлениях. Они же, не могуще терпети обличения его, сотвориша злый совет, да како его погубят. Истопиша убо келию его и сотвориша зело чадну, и в ней Иоанна затворивше и заперше, отъидоша, да умрет от того. Иоанн же, воздев руце к Богу, ста на молитве, и не остави человеколюбивый Бог угодника своего, соблюдая живот его пользы ради иных, и изъят его оттуду невидимою рукою в полунощи: ибо внезапу восхищен бысть Иоанн от келлии и монастыря онаго, и поставлен за девять-десять поприщ на Холмогорах, в храмине воина некоего. Муж же той, видев внезапу в дому своем представша человека, ужасеся зело, мня, яко дух есть; а Иоанн, сотворь молитву, проглагола к нему. И едва муж оный в себе прииде и сказа Иоанн мужу тому яже о себе. Он же, шед, поведа воеводе града того и прочим. Слышавшии же преславное то чудо зело почудишася. И вскоре написа воевода к Москве, к царю и патриарху. И прочет царь же и патриарх писание воеводино, удивишася зело Божию промыслу о Иоанне и повелеша свободна сотворити Иоанна от заточения. Он же, прием свободу, прииде в царствующий град Москву, и явися царю и патриарху и, приим дары от них многи, отыде паки в Нижний Нов-град, радуяся, яко многая зла претерпе Господа ради (?). Возрадовашася же зело и граждане о иоаннове к ним возвращении и, приходяще к нему, благословение приемляху от него, лобызающе плесне ног его, и желающе наслаждатися богодухновенных словес его: уже бо многое время не слышаху сладкаго учения его, а тогда, узревше яко овцы пастыря и яко чада приснаго си отца, прирыщуще целоваху того любезно. Иоанн же паки начат простирати по обычаю своему учения Божественных словес, странноприимству же и нищепитательству прилежати, подаянием боголюбивых мужей именитых, в граде том бывших, от коих щедрых подаятелей бяше Симеон, прозванием Задорин: той муж благочестивый зело к странным и убогим простираше милость свою, и к Иоанну любовь велию имяше, и во странноприимницу дому иоаннова милостыню, пищу и одежду подаяше неоскудно. Такожде и инии мнозии мужие, приходящие к Иоанну учения ради, даяху по силе своей милостыню, яко быти иоаннову дому неоскудну, но довольну на препитание алчущих. Еще от тех же подаяний Иоанн, не по мнозех летех пришествия своего из заточения, нову созда церковь каменну Воскресения Христова, и украси ю зело святыми иконами и ризами, и содела в ней престол великого светильника Иоанна Златоустого патриарха Константина-града: понеже зело возлюби житие его, и непрестанно простираше в народе учение его, и последоваше стопам того. Присовокупи же к церковному зданию и трапезу велию каменну и содела в ней два престола: во имя преподобного отца Симеона, иже в Персиде, святыя великомученицы Екатерины; и келии каменныя окрест церкви созда, и монастырь девичь устрои.

В лето бытия мира 7153, от Рождества же Христова 1645, царь Михаил Феодорович отыде от временнаго сего жития. По нем прият скипетр российскаго царствия сын и наследник его, благочестивый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, и бысть самодержец всея Великия и Малыя и Белыя России. Бяше же тому государю духовный отец, именем Стефан, протопоп церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, яже при царских палатах. Муж благоразумен и житием, добродетелен, слово учительно во устех имеяй, той, всегда входя в царские палаты, глаголаше от книг словеса полезная, увещевая с слезами юного царя ко всякому доброму делу, и врачуя его царскую душу от всяких злых начинаний. Благочестивый же царь Алексей Михайлович, со бояры своими, в сладость послушаше его, и почиташе, и любяше всею душею, яко истаго си отца. И егда царь сопряжеся законному браку, поемши дщерь единого от честных сигклита своего бояр, именем Илии, прозванием Милославского, деву чисту, Марию именем, непорочно житие имеющую и зело искусну в Божественном писании: тогда честный оный протопоп Стефан и молением и запрещением устрои не быти в оно брачное время смеху никаковому, ниже кощунам, ни бесовским играниям, ни песням студным, ни сопельному, ни трубному козлогласованию. И совершися той законный брак благочестивого царя в тишине и в страхе Божии, и в пениих и песнях духовных. И тако сбыстся слово Божественного писания: брак честен и ложе нескверно.³⁶² Протопоп же Стефан, зело пекшийся о спасении души благочестиваго царя, млада суща; да не совратится ум его в некая злая, поучаше того выну от словес Божиих, еще же и боляр увещаваше со слезами непрестанно, да имут суд правый без мзды, и не на лица зряще да судят, яко да не внидет от некоторых обиденных и до конца разорившихся вопль и плач во уши Господа Саваофа. Не бысть же ему помощника в учении его. Понеже той Стефан протопоп, аще и зело велию ревность имеяше о благочестии, обаче в Божественном писании не до конца худог бяше: того ради желаше избрати себе в помощь мужа, в словесех речиста и в святых книгах искуснейша. Некто же от ближних царскаго синклита муж, чином постельничий, именем Феодор Михайлович, прозванием Ртищев, зело благочестив и любовь к нему имея, во многия нощи в дом его приходя, беседоваше, советуя, дабы уставлено было в святых церквах единогласное пение по благочинию. Ибо в оная времена от неразумеющих Божественнаго учения вниде в святую церковь смущение велие, яко чрез устав и церковный чин не единогласно певаху, но в гласы два, и три; и в шесть церковное совершаху пение, друг друга не разумеюще, что́ глаголют; и от самех священников и причетников шум и козлогласование в святых церквах бываше странно зело: клирицы бо пояху на обоих странах Псалтирь и иные стихи церковные, не ожидающе конца лик от лика, но купно вси кричаху, псаломник же прочитаваше стихи не внимая поемым, начинаше иные, и невозможно бяше слушающему разумети поемого и чтомого; еще же пояху речи не яко писаны суть, но изменяюще речения, ради козлогласования своего, восприемше обычай древних бесчинников, и вместо еже бы глаголати: Бог, Христос, Спас, они пояху: Бого, Христосо, Спасо, и прочие речи изменяюще, яже ныне странно зело слышати.³⁶³ Протопоп же Стефан, добр совет благочестивого оного мужа прием, начат с ним купно о том пещися, и первее уставиша в своих домех единогласное и согласное пение, таже потщашася и благочестивого царя молить, дабы утвердил благочинное в церквах правило, еже бы в один глас, а не во многие пети.

Тем временем прилучися из Нижнего Новаграда иерею Иоанну прийти в царствующий град Москву. Имеяше же к Иоанну Стефан протопоп и Феодор любовь велию, ведуще прежде бывшее его многое страдание, и свидетельствованное Богом житие святое, и искусство Божественного писания, и речиста, и ревность велию имуща по Бозе, и не обинуящася лиц сильных, по пророку Давиду, пред цари глаголюща и не стыдящася. Того ради часто Иоанна призываху к себе; он же учением Божественного писания многу пользу подаяше им. Молиша убо протопоп Стефан и Феодор благочестиваго царя, да будет Иоанн в царствующем граде Москве, о нем же и сам благочестивый царь ведяше, каков бе Иоанн, и да поставлен будет протопопом к церкви пречистыя Богородицы Казанския, яже посреди царствующего града на Красной площади, того ради, яко та церковь посреди торжища стоит и мног народ по вся дни непрестанно в ней бывает, да слышаще учение его сладкое народ отвратят сердца своя от злых обычаев и навыкнут добрых дел. Ибо в оная времена в царствующем граде Москве и в иных российских градех изсякло бе учение, и уклонилися бяху людие в небрежение и слабость, и во многие игралища. Благочестивый же царь с радостью прия словеса от духовного отца своего и от ближнего палаты своей, государские человека, от постельничего Феодора, и пришед к святейшему Иосифу патриарху, иже по кончине Филаретовой наста,³⁶⁴ умоли того, да поставит Иоанна в протопопы к церкви пресвятые Богородицы Казанской, яже на Красной площади. И тако иерей Иоанн, аще и не хотяше оставити церкве, яже в Нижнем Нове-граде, и народа многого, егоже обрати в свет богоразумия, и плакаше зело, обаче и царева повеления, паче же самого Бога воли преслушати не могий, прият сан протопопства, рек: воля Господня да будет! И вниде с приятым от святейшего патриарха благословением в церковь пресвятые Богородицы Казанской, и целовав тоя церкви священников и диаконов и причетников, соверши соборне молебное пение и, взем книгу святого Иоанна Златоустого, нача простирати учение Божественного писания, по Божественному словеси святого Евангелия, пречистых уст Господних: изыде сеяи сеяти семене своего. И изношаше от сокровищ сердца своего же положи в нем Дух Святый, умудрив сеяти семя учения Господня во всем народе несумненно. Протопоп же Стефан радовашеся радостию велиею, зря таковаго учителя богодухновенна в царствующем граде, и сам благочестивый царь о том зело благоволяше. И прихождаху оба тыи честнии и богоугоднии иереи в царския палаты, и простираху учения духовная: и приемляше благословение от них царь и царица и словес их душеполезных послушаху в сладость. И тако Иоанн в велицем граде Москве жити начат к общей всех пользе. Бяше же ему от сердечныя к Богу теплоты обычай, яко егда прочитаваше народу святыя книги, тогда бываху от очию его слезы, яко струя, и едва в хлипании своем проглаголываше слово Божественнаго писания; сказоваше же всякую речь с толкованием, дабы разумно было всем христианом. Такожде и пение церковное устави пети и глаголати единогласно и благочинно. И от того времени во всех святых церквах единогласное и благочинное пение уставися, ово учением протопопов Стефана и Иоанна, ово же повелением царевым, в чесом пособствова и богомудрый архимандрит Всемилостиваго Спаса, иже на Новом, именем Никон, иже потом бысть митрополит великому Нову граду, таже и патриарх в царствующем граде Москве, яко достойный.

Имея же попечение иерей Иоанн о прежде(й)м своем, яже в Нижнем Нов-граде, церкве, воспомяну ученика своего, именем Гавриила, иже бе Нижнего Нова-града церкви Воскресения Христова диакон, муж искусен и свидетельствован во всяком благочестии, и посла писание к нему, да немедленно в царствующий град Москву приидет. Диакон же Гавриил, прочет писание иоанново, вскоре подвигнуся и достиже града Москвы: зело бо желаше видети Иоанна. И прииде в дом иоаннов и видев лице его, паде на землю от радости, и плакаше, и целова нозе его: понеже воспитан бысть от младых ногот от него млеком Божественного писания. Возставив же его Иоанн, облобыза, и седше беседоваста на мног час. И умоли Иоанн Гавриила, да будет в Нижнем Нов-граде, вместо его, в церкви святого Воскресения иереем, яко да упасеть стадо Христово словесные овцы, яже воспита Иоанн учением своим. Гавриил же, не смея преслушати моления иоаннова, рече: отче святый, якоже Господеви угодно есть, и якоже тебе изволися, тако да будет. Возвести же о нем Иоанн протопопу Стефану, и идоста к святейшему Иосифу патриарху, и молением их посвящен бысть Гавриил в чин иерейский, и в своя си с благословением и с одарением отпущен. А Иоанн в царствующем граде управляше добре вверенную себе церковь, к ней же и сам благочестивый царь Алексей Михайлович с благоверною царицею и с благородными своими чады прихождаше часто, слушания ради словеси Божия, иоанновыми усты проповедуемого. Устави же Иоанн по вся недельные дни, и господские праздники, и богородичны, и великих святых, пети всенощная бдения от вечера даже до последнего часа нощи, еже необычно бе в та времена: ибо и в соборной велицей церкви, кроме господских праздников, и богородичных, и великих святых, не бываше в недельные дни всенощных бдений. И прихождаху мног народ в церковь отвсюду, яко не вмещатися им и в паперти церковной, но восхождаху на крыло паперти, и зряще в окна послушаху пения и чтения Божественных словес. Написа же и окрест стены святыя церкви поучительная словеса, да всяк от народа приходяй к церкви, аще и кроме пения, не простирает ума своего на пустошная мира сего, но да прочитует написанная на стенах, и пользу душе приемлет. Прилежаше же наипаче ко странноприимству, и призираше маломощных, и клосных, и расслабленных, и своима рукама омываше их, не гнушаяся, аще и злосмрадных; а врата его никогда затворены бываху от приходящих к нему день и нощь. Живущих же, и пришельцев странных, и иже во больнице болящих, и приемлющих пищу и одежду в дому его по вся дни, бываше человеков по двесте и вящше. И пребысть тако, нищим благодетельствуя, и церковь свою добре управляя и поучая народ, пять лет. Тем временем святейший патриарх Иосиф преставися, а по нем возведен бысть на престол всероссийского патриаршества преждереченный Никон. Того благословением и царевым соизволением, иде Иоанн в пресловущий град Вологду, идеже бе рождение его: близ бо града того, в пустыне, на месте, нарицаемом Лому, на реке Саре, на югу, обретошася мощи нетленны преподобного инока Игнатия, от многих лет тамо погребена бывша, коего ради преподобнаго восхоте Иоанн воздвигнути церковь каменну и возградити монастырь, на кое дело и имение многое прият от благочестивого царя и царицы, и многи книги, и ризы, и всякую утварь церковную и монастырскую, и благословенную грамоту. И тако дойде града Вологды. Слышавше же жители града онаго о пришествии иоаннове, возрадовашася зело желающе слышати сладкое его учение, и призываху того во домы своя. Бе же тогда архиерей града Вологды именем Маркелл, и той возрадовася о иоанновом пришествии, и призвав к себе в дом архиерейский, угости того честне, благослови его, да литургисает в граде том в святых церквах по прошению народа и по умолению священников, и словеси Божию да поучает люди. И литургисаше Иоанн в святых церквах, и прочитаваше Божественные словеса, и поучаше со слезами; все же в сладость того послушаху. Пребыв же во граде том дни довольны, иде к пустыни, в ней же преподобный Игнатий почивает, и сотвори тамо при честных его мощах всенощные бдения, и поживе дни многи, и созва мастеры, каменозодчии и тектоны, и размери землю, и повеле сотворити ограду, и рвы копати на создание каменной церкви, и оставив строители и приставники с довольным имением на иждивение зодчим, паки в царствующий град Москву возвратися.

Посем паки блаженному сему иерею Иоанну приспе время страдания, уз, и темниц, и изгнания, еже сам, духом предувидев, пророчески о себе предвозвестил бяше ученикам своим³⁶⁵. Бог бо, хотя угодников своих яко злато в горниле искушенных имети, попускает на них в маловременной сей жизни многие беды и скорби, да в будущий век бесконечный покой и радование имети будут. Попусти убо и на сего раба своего различные бедствования зде, да прославит его онамо. А враг душевный диавол, добродетели богоугодного мужа ненавидя и на озлобление его, якоже древле на Иова праведнаго, от попущения Божия власть получив, восстави нань некие великие от духовного чина лица, иже возненавидеша учение его за велию того ревность по благочинии христианском: с велиим бо дерзновением обличаше всех, елицех видяше небогоугодная делающих, а наипаче властей духовных, в своем звании непребывающих: того ради навадиша (?) нань до толика, яко и от сана священнического ему отлучену быти, и веригами железными облагаему и в узилищах дручиму.

Наконец в изгнание осужден бысть, еже заточитися ему в пределы града Вологды, в монастырь нарицаемый Каменный, иже на Кубенском озере. И егда из царствующего града ведяшеся, людие благочестивые, друг от друга о Иоаннове шествии в заточение уведавше, постигоша его на пути, плачуще зело о нем и сетующе, и многая от жалости умильная словеса глаголюще, и проводиша его до пяти поприщ, до веси нарицаемой Ростокиной, иже на реке Клязьме. Иоанн же обнощева, и, взем Божественные книги, нача прочитати и последнее учение к людем простирати с слезами даже до утрия; свитающую же дню, людие, приемше от него благословение и прощение, возвратишася плачущеся, а Иоанн в предлежащий путь везен бысть и достиже монастыря, в онже на заточение осудиша его, и пребысть в монастыре том осмь месяцев. Людие же от многих градов начаша приходити к нему на посещение: того ради³⁶⁶ прииде с Москвы повеление послати его в страну дальнюю, в оток океана-моря, в Кандаловский монастырь, да никтоже туда к нему приходит. И пребысть тамо Иоанн два лета³⁶⁷, и пророчествова о приближшемся наказании Божии, и писаше к некиим боголюбцем³⁶⁸, яко грядет гнев Божий со смертоносною язвою. Писа же и к супруге своей, да приимет чин иноческий, яко грядет мор; и собыстся то его пророчество вскоре. По двою же лету, изыде с отроком, иже с ним бе, в полунощи из монастыря отай, и обрете при мори кораблец мал, и воздев руце на небо помолися на мног час, и возложився на Бога седе в кораблец, не имущи весла, ниже какового древца, еже бы чим управляти кораблец той. И бысть внезапу буря велия, и громы, и молния, и возмутися море зело, и Быша волны яко горы великие, и взятся кораблец волнами, и ношашеся по морю, ово низпущаяся зело глубоко, яко в бездну, ово же по волнам в высоту восходя; а Иоанн, зря на небо, с слезами моляшеся, не сумняся, ни бояся волнения; отрок же, иже с ним бе, от страха лежаше, аки мертв.³⁶⁹ И вскоре, Божиим окормлением, принесен бысть кораблец волнами к острову обители Соловецких чудотворцев Зосимы и Савватия.³⁷⁰ Видев же игумен тоя обители Иоанна, поят его в келию свою, и слышав от него Божия чудеса, како управлен бысть к обители, почудися зело. И пребысть Иоанн в Соловецком монастыре не многое время, и отпусти его игумен на лодии монастырстей, и достиже до Архангельского града, иже близ океана-моря,³⁷¹ и оттуду хождаше Иоанн из града во град и пребываше у христолюбцев, боящихся Бога. Таже прииде во град, нарицаемый Переславль Залесский, в обитель живоначальной Троицы и преподобного отца Данила, и прият его обители той архимандрит Тихон сокровенно, и по днях неких умоли Иоанн архимандрита, да пострижет его в чин иноческий, и преименован бысть Григорием: ибо от крещения ему Гавриил имя бяше, а Иоанн от родителей прозвание.

По приятии иноческаго чина Григорий (бывший прежде иерей Иоанн) слышав, яко многое о нем бывает повсюду взыскание и неции в беде суть его ради, прииде сам в царствующий град Москву, и явися святейшему патриарху Никону, идущу в соборную церковь, и поклонися ему. Патриарх же став, вопроси его, кто есть; он же рече ему: аз есмь грешный старец Григорий, иже прежде бывший протопоп Иоанн. Патриарх же удивися, повеле ему стояти вне церкви; и егда совершися святая литургия, посла архидиакона и повеле Григорию войти в соборную церковь, и проглаголати исповедание Символа православной веры.³⁷² Григорий же проглагола во услышание всем. И взем патриарх книгу, прочте над Григорием разрешальную молитву, и благословив его, изыде из церкви; и взем Григория, введе в патриархию, и вшед с ним единем во внутреннюю келью, седе, и беседоваста оба на мног час, и показаваше патриарх Григорию писания вселенских патриархов о исправлении и благочинии церковном, по уставу святыя горы Афонския. Григорий же глагола: аще суть сия истинная писания четырех вселенских патриархов и святыя горы, и аз сему истинно верую. И пребысть Григорий весь день той у патриарха. Слышав же благочестивый царь о пришествии григориеве, зело возрадовася, и повеле призвати его в палаты своя, и прием его с великою честию, глагола: радуйся страстотерпче, бием одолевай!³⁷³ Прият же и благословение от него царь; а Григорий лобыза десницу цареву, глагола: благочестивый царю! желаю и умрети за истину. И беседоваша на мног час. Потом благочестивый царь, взем Григория, введе его в палату царицы своея, и подаде ей Григорий благословение и, такожде лобызав десницу ея, беседова довольно словеса душеполезная. Таже изшед из палаты царския прииде к прежде реченному мужу Феодору Ртищеву: той же прият его с радостию, и пребысть у него Григорий многи дни. Прихождаше же и в церковь пресвятыя Богородицы Казанския, в ней же прежде бысть протопопом, и простираше поучение от Божественнаго писания почасту. И слышавше народ мног о пришествии григориеве, течаху к церкви той, и в сладость послушаху учения его. Посем Григорий отъиде в пределы Вологды в преждереченную пустыню преподобнаго Игнатия, яже на реце Саре, в обитель, юже тщанием своим созда, и тамо пребываше, упражняяся непрестанно в бдениях и чтениях Божественнаго писания; хождаше же и по всех окрест оныя пустыни, и в прилучившаяся празднества творяше бдения всенощная, и тамо не мало народа обрати в свет благоразумия учением своим. И прихождаху к нему в обитель множество людей, мужей и жен, желающе слушати учения иоаннова, понеже бо в стране той никогда же обреташеся учитель. Некоего же лета бысть глад в пределах града Вологды, и мнози хлебныя ради скудости ядяху траву, и корения, и вахту, и млеко в дни постныя, и приходяще к отцу Григорию прошаху милости, да утолит их от глада того. Григорий же, яже имеяше, даяше требующим, и многое множество собирая по градом хлеба, кормяше приходящия к нему; даяше же и семена от обители своея земледельцем на сеяние нив их. И тако во время глада прекорми народ безчисленный. Некоего же времени оскуде мука в обители его от раздаяния нищим, и не оста в вечер ни мало муки в камаре; на утрие же, пришедшу Григорию с братиею к храмине, в ней же мука хранима бываше, обретоша ю преисполненну множества муки и прославиша всемогущего Бога. Начинаше же Григорий строити церковь каменную, но не можаше совершити, ради раздаяния сребра требующим: печашеся бо паче каменного здания о нищих. Хождаше же милостыни ради в царствующий град Москву, а наипаче заступления ради бедных, понеже многих ради бед и напастей мнози, приходяще к нему от различных градов, моляху того о заступлении, яко знаемый бе царем и боляры свидетельствованного ради в добродетелях жития его и страдания, и многое множество заступая избавляше от уз, и темницы, и от смертныя градския казни. И возвращашеся от царствующего града в свою пустыню с довольною милостынею, от царя и от прочих боголюбцев подаваемою, и вся собранная влагаше в утробы нищих, некийся яко отец всеми душевне и телесне. Иноков же и бельцов име в пустыни до двух сот и вящше, и прилежаше выну посту и молитве и церковным всенощным бдениям по вся недели, и праздники господские и богородичные, и святых великих, в простые же дни к утрени, и к литургии и к вечернему пению ходя, непрестанно поучаше братию от Божественного писания со слезами. Мнози же прихождаху к нему от града Вологды и из многих сел, всякого чина и возраста мужие и жены, слышати сладкого его учения. Он же, яко чадолюбивый отец, любезно всех приимаше и не токмо в церкви, но и вне церкви, и в келии всех поучаше и наслаждаше Божественным писанием духовною пищею. Потом повелеваше посаждати всех граждан и поселян в трапезе, а невмещающихся множества ради вне трапезы, и всем пищу единаку и равну предлагати. Сам же, обходя седящия, призираше всех. Во время же трапезования повелеваше читати Божественные книги, а сам толковаше всем чтомое. По совершении же трапезы отпущаше в домы их, насыщенных пищею сугубою, телесною и душевною. Люди же, пришедше в град и веси своя, поведаху друг другу, удивляющеся дивному его учению, и добродетельному житию, и милостыне, и страннолюбию, яко в прежних летех николиже явися таков человек в стране той. В простые же дни, по отпущении трапезы, Григорий хождаше с братиею вне обители, и работаше, дрова секий, и в всякой работе трудяся сам неленостно, да вси ему поревнуют.

Некоего времени блаженному отцу Григорию прилучися быти во граде Вологде, и приидоша к нему неции от священнаго чина и от граждан, глаголюще: молим тя, отче святый, да известиши архиепископу града сего, яко явися в нас враг Божий, вдовый иерей пияница, иже прежде бе в великом Нове-граде, ныне же осужден есть зде пребывати в подначалии за неистовство свое,³⁷⁴ от архиерея же свобожден, ходит и глаголет глаголы хульные на Господа Бога, мы же не смеем о сем возвестити архиереови кроме тебе. Слышав же то Григорий, прийде к архиерею и возвести ему; архиерей же ни мало внять сему, ни повеле взыскати о богохульном словеси, от уст онаго вдового иерея изшедшем, но и паче возъярися на Григория, глаголя: возмущаеши народ в граде сем. Григорий же, исполнен сый ревности по Бозе, дерзну рещи, яко всяк за честь Божию не стояй и богохульником послабляяй, той сам враждебен есть Богу. Архиерей же, исполнився гнева, всади Григория в оковы железныя. Таже посла его в монастырь святого Димитрия Прилуцкаго и тамо повелел его мучити в узах железных. Слышавше же о сем судии града того, приидоша к архиепископу и молиша его, да разрешит Григория от уз, понеже и царь к Григорию есть милостив и опасно есть, дабы самому архиерею не понести гнева царева Григория ради. Архиепископ убо повелел его разрешити, и в свой ему монастырь отпусти. Григорий же, болезнуя о том, яко не бысть взыскания о хуле, глаголанной на Сына Божия усты богохульными развращенного иерея, написа слезне к благочестивому царю и посла некиим боголюбцем, повелев отдати ближнему коему палаты царевы. И дойде то его писание рук царских; еже прочет благочестивый царь, абие посла нарочитейшего от тысящник воинства своего вскоре с многими вои в Вологду, и взысканы Быша богохульная словеса глаголанные от онаго иерея с многими свидетели, и повелением царевым заточен бысть той иерей в оток океана моря, в обитель соловецких чудотворцев Зосимы и Савватия, и всажден в темницу.³⁷⁵ Видев же сие архиепископ вологодский, зело прогневася на Григория; но не можаше что зло сотворити ему страха ради царева. Писа убо в царствующий град Москву к некоторым от архиереов, и к про…чиим духовного чина лицам начальным, ихже знаше быти нелюбящих Григория, вадя нань, акибы непрестанно смущает народ; тыи же глаголаша святейшему Иоасафу патриарху, по Никоне наставшему.³⁷⁶ И повелено бысть Григория взяти от пустыни его и вдати в монастырь Иосифа Волоколамского, да не исходит оттуду никаможе. Благочестивый же царь о том не ведаше. И пребысть Григорий тамо многое время, стрегомый, да не исходит из монастыря. По времени же, пришед архиепископ града Вологды в царствующий град Москву, множае навади на Иоанна паче первого: того ради Григорий взят бысть от обители тоя в царствующий град Москву, да приимет суд по делом своим, глаголанным нань неправедно.³⁷⁷ Беху же тогда в Москве святейшие вселенские патриархи по призванию цареву от греческих стран, александрийский и антиохийский³⁷⁸: и уведав благочестивый царь вся, яже о Григорию, изъят его от рук враждовавших нань, и посла его к святейшим патриархом греческим, возвещая им неповинность того, и ревность по Господе, и житие добродетельное.³⁷⁹ Вселенстии же патриархи повелеша Григорию глаголати Символ православныя веры, еже есть: Верую во единаго Бога. Он же проглагола весь до конца. Потом же вопросиша его, како творит Иисусову молитву. Григорий же пред ними глагола первее сице: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, – таже: Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас.³⁸⁰ Они же, воставше, положиша руце свои на главу его, и рекоша: сей есть Григорий Феолог (сиречь Богослов), и благословиша его, и даша ему на благословение одеяние греческое – кукуль, и камилавку, и рясу.³⁸¹ Григорий же, радостною душею прием благословение вселенских патриархов, поклонися им до земли. Потом же вселенстии патриарси послаша его с переводчиком своим, с архимандритом греческия земли Дионисием, к Иоасафу патриарху московскому. И видев Иоасаф патриарх Григория, благослови его, глаголя: аще вселенстии патриарси разрешиша и благословиша тя, и аз разрешаю тя и благословляю. Прирек и сие: Григорие! престани прю имети с архиереи. Григорий же, отвещав, рече: Владыко святый! аще и смерть прияти, готов есмь правды ради, – не постыжуся глаголати пред цари и владыки.

По сем времени некоему прешедшу, паки диавольским наваждением и возмущением бысть востание враждебных на Григория, и изгнаша его от царствующего града, пославше на заточение в град Переславль Залесский, в обитель живоначальныя Троицы и преподобного отца Даниила чудотворца, в нейже его Григория бе пострижение, и заповедаша сущим в обители той, да никаможе исходити попустят Григорию от обители. Царь же о том не ведаше, понеже в лете том живяше в селех своих царских, покоя ради своего. Приспевшей же памяти преподобнаго и богоноснаго отца Сергия Радонежскаго чудотворца, месяца сентября в 25 день, восхоте благочестивый царь ити со всем своим царским домом в обитель чудотворцеву, и вестно бысть то во граде Переславле, яко недалече сущом от оныя обители. О чесом и Григорий уведав, начат братию начальных молити, – не бе бо в то время архимандрита по кончине бывшаго, – да благословят ему изыйти из монастыря на мало время в обитель живоначальныя Троицы, видети лице царево и поклонитися. Они же не смеяху сего сотворити страха ради патриархова и прочих архиереев. Григорий же глагола им: не убойтеся, братие, нетокмо скорби вам не нанесу, но и с радостию имате прияти мя в обитель сию. Братия же, ведуще его мужа свята, и честна, и знаема цареви, отпустиша и с миром. И прииде Григорий в обитель преподобнаго Сергия во вторый день по пришествии тамо царевом, светающу дню. Егда же начаша клепати к святей литургии, тогда благочестивый царь Алексей Михайлович с благородным царевичем Алексием Алексиевичем внидоста в паперть пред церковь живоначальныя Троицы, и седоста по обычаю своему, ожидающе святыя литургии. Григорий же в церковь вшед, и поклонився святым иконам и гробу преподобнаго отца Сергия, и целовав мощи его, вниде в паперть, иде же благочестивый царь седяше с сыном своим, и, по обычаю поклонився им, нача глаголати: благочестивый царю! да благоволит держава твоя изглаголать мне грешному некое слово к царскому твоему пресветлому величеству. Царь же повеле, да глаголет, еже хочет. И нача Григорий глаголать сице: слышахом, яко древле первозданный прадед наш Адам, прием от Бога заповедь в рай, еже от всех древес ясти, от древа же ведения добра и зла не снести, не соблюде заповеди Божия, но, послушав диавола и жены, снеде, и того ради изгнан бысть из рая: аз же грешный не вем себе заповедь твою каковую преступивша, и изгнан есмь от царствующего града, и заточен, дабы не видеть царского лица твоего. То рече, изъем от недр своих писание, еже о своем осуждении и изгнании неповинном написал бе, и владе в десницу цареву, и отшед паки поклонися ему по чину. Прочет же царь писание и воззрев на Григория, рече: страстотерпче! бием одолевай, имаши бо приять мзду на небесах! Востав же, приять благословение от него; и простер даде ему целовать десницу свою. Такожде и благочестивый царевич Алексей Алексиевич приять благословение от Григория и даде целовать десницу свою. Обращся же благочестивый царь к сыну своему, поведа ему Григориево от древних лет житие и, еже бе еще при отце его благочестивом царе Михаиле Федоровиче, страдание, и даже до того времени в гонениях бедствование, и много беседоваста оба с Григорием. Егда же начася святая литургия, тогда Григорий, поклонився царю и царевичу, отыде в церковь. По совершении же святыя литургии паки призва благочестивый царь Григория, и повеле ему ити к царице, да благословит ю и их царския чада. Григорий же прииде к благочестивой царице, и поклонився до земли, якоже достоит, вдаде ей благословение и лобыза десницу ея; такожде вдаде благословение и царским чадом; и много беседовав, яже на пользу, и поклонився отыде. По малем же часе прииде к Григорию некто от ближних палаты царевы с повелением царским, веля ему ити в царствующий град Москву без сумнения, не бояся враждебников своих. Григорий же по указу цареву иде в Москву, и ста на подвории живоначальныя Троицы, близь царева двора; и бяше тамо до пришествия царева. Егда же благочестивый царь от обители живоначальныя Троицы и преподобных отец Сергия и Никона возвратися: тогда повелением его царским поставлен бысть Григорий в архимандриты в Переславль Залесский, в обитель живоначальныя Троицы и преподобнаго отца Даниила переславскаго чудотворца.³⁸² И тако, в нем же монастыре пострижеся иИдеже бе заточен, тамо начальнику ему быти судьбы Божия устроиша. Постыдешася же враждовавшии нань и гонившии его, вкупе и убояшася, да не понесут гнева царева за Григория, и заградиша уста своя, ими же глаголаху на праведного вины неправедные, и примиритися ему искаху страха ради царева. Незлобивый же отец Григорий обиды своя всем прощаше и, прием благословение святейшего патриарха Иоасафа, пойде в монастырь свой, славя Бога.

Слышавше же священницы и вся братия обители тоя пришествие архимандрита Григория, изыдоша с радостию в сретение ему с честным и животворящим крестом, и со свещами, и с кадилы честно, и введше его в святую церковь, пеша молебная пения. По пении же нача Григорий чести поучение от Божественного писания, и со слезами наказоваше и моляше всех быти усердным к Богу, и добродетельным житием тому угождати. Граждане же и многое множество от весий, стекшеся к церкви, слышаще учение его, дивляхуся: понеже никогда же обреташеся учитель в граде том до пришествия Григориева. По скончании же Божественного учения, изшед из церкве, вниде в больницу, и благословив целова бывших тамо: зело бо любяше пещися о больных, и нищих, и странных. И по обычаю своему нача странные приимати в келлию свою, кроме монастырские больницы, и послуговаше им своима рукама. Промышляше же и о братии обители тоя, и увещаваше, да не ленивы будут в духовных своих подвизех. Паче же всем сам собою образ показоваше, и в церковь Божию на соборное пение вхождаше прежде всех. В день же недельный и поселяном обители тоя, близ живущим, повелеваше от вечера оставляти работу, и приходити к обители на всенощное славословие, и слушати словес Божественных. По совершении же святые литургии предлагаше всем обретающимся в обители пищу телесную, и тако отпущаше с благословением в домы их на прежние труды. Повелеваше же и во весях сущим священником мирским, да в дни недельные, в господские же праздники, и богородичны и святых великих, с вечера телесную работу оставльше, совершают всенощная бдения без лености и народ да поучают; непокаряющихся же иереев смиряше, да не лениви будут к духовным подвигом; к послушливым же яко отец благ и милостив бываше. А егда совершашеся утреннее пение и бываше чтение седящим братиям, тогда Григорий взимаше свещу возженну, и обхождаше сам братию, и возбуждаше дремлющих. Некто же от братий, монах диакон Варфоломей, житие имея добродетельно, в посте и молитве упражняяйся, побежден бываше сном; Григорий же, возбуждая его и много наказуя, часто пророчески глаголаше к нему: господине Варфоломее! трезвися и бодрствуй, понеже по моем отшествии имаши быти обители сея архимандрит и пастырь. Еже потом и сбыстся³⁸³. Во время же трапезования сам обхождаше братию и коегождо брата назираше, да всем едина и равна пища будет. Печашеся же и о поселянех обители тоя и телесное требование от обители подаваше им неоскудно, и всех яко отец призираше³⁸⁴. И прежде бывший в обители той пьянственный обычай до конца искорени, не повелев пьянственного пития в своей обители имети. А егда поучаше народ, тогда от очию его слезы яко река изливахуся, и всем зрящим на него умилен являшеся, и тако многих привождаше к спасению. Пасе же обитель ту едино лето и три месяцы, а всех лет жития его бысть семьдесят шесть³⁸⁵), и приближися к блаженному скончанию, еже бысть сице.

Служащу ему святую литургию, месяца декемврия в 26 день по обычаю своему (обычай бо бе сему блаженному отцу от приятия власти архимандрическия по вся дни Божественную литургию служити), найде телесное недугование, и едва возможе совершити служение, и вшед в келию, начат зельне изнемогати, огницею бо содержимый бяше; обаче ниже в болезни своей измени обычного своего правила: повелеваше бо клирикам блаженный у одра своего, на нем же лежаше, пети утреню, и прочая церковная пения, и келейное правило, сам же непрестанно глаголаше из уст псалмы и умилительные тропари, и пребысть в болезни той 7 дний, ни мало могий от одра востати. И егда постонати ему прилучися, абие со стонанием глаголаше: Господи помилуй! В седьмой же день болезни, иже бе ианнуария первый, на Обрезание Господне, пришедшим к нему клирикам благословитися утреню пети повеле себе нести в святую церковь. И, принесши, положиша и на месте его. И повеле поучити братию от книжного чтения, сам бо не можаше глаголати ни мало, но точию шептанием назнаменаше речи. Окончившейся же утрени, паки в келию отнесен бысть. И егда приспе час Божественной литургии, абие, аки бы пременився от болезни, воста от одра, и облечеся в мантию и куколь возложи на ся, и приим пастырский свой жезл в руку, и помолився, пойде в святую церковь, и по обычаю своему приходные поклоны сотворив, седе на своем месте и всех приходящих к нему благословляше. Егда же рече священник: Примите и ядите, сие есть тело мое: тогда блаженный востав внийде в святый олтарь, и повеле себе облещи в священные одежды, якоже обычно есть служащему Божественную литургию. И егда рещи диакону: Вонмем, тогда преподобный приим рукама своима святый хлеб, рече: Святая святым, и раздробив причастия пречистого тела Христова, подобне и пречистой крове, и подаде служащему иереови, такожде и диакону, и, благодарив Бога благодарными молитвами, рече: Ныне отпущаеши раба твоего, Владыко, по глаголу твоему с миром, – и прочее. И совлекся священных одежд и во обычные облекся, пойде в келию и рече к келарю: молю тя, господине мой, Господом нашим Иисус Христом, иже изволи нашего ради спасения плотию родитися в убозем вертепе, и в нищете пожити, и не име где главу подклонити, – не презрите малых сих нищих, якоже при мне, тако и без мене упокоевайте и, и Бог милости будет с вами (бяше бо святый (?) зело милостив и страннолюбив, его же, яко мню, непогрешит кто нарещи второго Авраама: всякого бо странного приходящего к нему радостне приимаше и в своей келии жити повелеваше и потребная подаваше им). И посем блаженный зельне изнеможе, и в всю нощь ничтоже глагола, точию в хлипании его слышано бысть: Господи помилуй! Во утрие же, иануария в 2 день, в последний час нощи, предаде святую свою душу с миром Богу, в лето бытия мира 7178, воплощения же Бога Слова в лето 1670³⁸⁶. Мы же блаженное его житие, страдальческими подвигами и трудами и многим богоугождением украшенное, поминающе, славим Отца и Сына и Святаго Духа, единаго в Троицы Бога, ныне и присно и во веки веков, аминь³⁸⁷.

Об игумене Феоктисте, как одном из лиц, первоначально действовавших в пользу раскола, доселе было известно только то, что́ говорится об нем в 10 Деянии собора 1666 года: «имеяше же сей иеромонах Григорий (Неронов) единомышленника си, паче же ученика, бывшего игумена монастыря Златоустовскаго Феоктиста, иже равная учителю своему мудрствоваше словом и писанием» (Доп. к А. И. т. V, стр. 457–458). Из «писаний» его было известно, по указанию каталога библиотеки гр. Толстого, только сочинение об антихристе, находящееся в одном раскольническом сборнике (№ 366). Выше мы напечатали уже письмо его к Стефану Вонифатьеву (№ X) и «Записку о жизни Неронова» (№ XIII). Ниже печатаемые документы, заимствованные из Синод. библ. и большею частью подлинные, хотя не многочисленны и относятся только к двум последним годам жизни Феоктиста (1665 и 1666), проливают новый свет на эту личность, имеющую значение в первоначальной истории раскола, – хорошо выясняют его отношения к Неронову, которого, как справедливо замечено в соборном свитке, он был действительно «единомысленником, паче же учеником», к Александру Вятскому, который, после Неронова, был всех к нему ближе, к Стефану Вонифатьеву, Аввакуму, Логину и всей вообще аввакумовой «братии»; сообщают также весьма любопытные сведения о бывших и частью остающихся неизвестными доселе сочинениях самого Феоктиста и многих его друзей: в этом отношении особенного внимания заслуживают документы, печатаемые под №№ XXVIII и XXIX.

Избранней Христове рабе и воистинну равноапостольней, государыне моей, кормилице, боярыне Феодосии Прокопиевне со благородным ти чадом, государем моим, Иоанном Глебовичем, непотребный игумен Феоктист, колене преклонив, челом бью. Радуйся о Господе, о христолюбивая, воистинну чадо света и дни, и мужайся о благих, ревнуя равноапостольным женам, пользуя матерь твою, святую соборную и апостольскую церковь, странных питателнице, милость къ милости приложи, а яжь отъ общаго врага душ наших наветы и ловления, яко уметы вменя, и в женской немощной плоти преславно Христовою благодатию диявола победи. Возмогай о благодати, о ластовице церковная! Господь присно да будет сохраняяй тя, и не убойся, со пророкомъ зовя: Господь просвещение мое и спаситель мой, кого ся убою! Странных же Христа ради, блаженнаго Киприяна, и многострадальнаго Феодора, и трудника неленостна Афанасия³⁸⁹, яко ангелы Божия зри, и глаголы их Божия глаголы вменяй, помня выну апостольское речение: страннолюбия не забываяй, таковыми бо жертвами угождаем есть Бог. Не о сих же точию молю, смыслящих святей церкви матери нашей благое, но и вся избранныя Христовы рабы предпочитати благоволи, да присно молять за тя к Богу: много бо может молитва праведных, зане и дерзновение к Богу много имут. Мене ж окаяннаго и грешнаго к Богу в молитве поминай, и Христовы рабы, духовную нашу братию, о сих же умоли, да молитв ради ваших к Богу дерзновение имети буду, и милость от него получу молитвами Христовых раб. Избранная самем Богом, и о сих молю: прилежи ратуему зле от Никона отцу отцем епископу Александру вятскому и многое время страждущу руку помощи подай, и братию о сих умоли. Толики убо беды подъемлет, якоже своима очима зрю. И самому отцу епископу Александру келейной покой нужен зело нестроения ради епископии; а домовые его приказные и всяких чинов люди живут у посадских людей по подворьям; месяц поживши, или два, да на другой двор переходят по нужди, что градские люди в Хлынове грубы и самочинны, з бесчестием ссылают епископлих людей з дворов: потому что епископия тут ново, а епископлим людем под дворы места не отведено, и чем им дворишка построить государьской милости нету; а на Коломне дворы их взяты на патриарха.³⁹⁰ И переходя бедные з двора на двор и достальныя крохи растеряли, скитаются зело нужно: смотря на них, лише плакати. Изволь, кормилица моя, дробно распросить отца епископа Александра стряпчего, который ныне на Москве живет домовых ради дел, Саву Василиева; а он человек доброй и льстивых и обманчивых словес в нем нет: сама, государыни моя кормилица, аще благоволишь видети его, узришь своима очима благонравие его; верен зело, и святителю много и безо лжи сказывал скорбей, паче же о разорении домовых его людей; и самому государю царю уже о том ведомо и многим добрым людям. Потщися, благое пристанище Христовых раб, колико можеши, помощи им. И князю Петру Семеновичу³⁹¹ побей челом, также княгине Евдокии Прокопиевне³⁹², чтоб епископля стряпчева Саву Васильева жаловали и о домовых делах руку помощи подавали, поколику возможно. А и Илья Данилович³⁹³ писал отцу епископу Александру, что рад о домовых делах, колко мочно, и о всем добром промышлять: и ты, государыни моя матушка, и Илье Даниловичю и боярыне его за отца епископа Александра побей челом, чтоб ево высоким по Бозе заступлением хотя в нужных государь пожаловал и от скорби и смущения о домовых людях его святительскую душу освободил. И паки молю, государыня моя матушка, умоли и кормилицу мою Анну Петровну³⁹⁴, чтоб за святителя государю боярину Илье Даниловичу побила челом; а святитель к ней со благословением писание послал же. Также и всех твоих христолюбивых родителей умоли, чтоб отцу епископу Александру руку помощи подавали. А ты сама, кормилица моя, по Бозе яко стена буди, – не нам, государыни моя матушка, не нам, но да имене Божию будет слава. А вещи, их же аз привезох к отцу епископу Александру, благонравием твоим от божественнаго писания снисканныя, о нихже святитель, яко пастырь добр, зело возрадовался и прилежит присно исправляя сих, по благоволению твоему, и исправя сих не лишена имаши быти его святительскаго благословения в пользу и спасение всем слышащим.³⁹⁵ Яко же хощет душа твоя, сице Бог сотворит и в род и род возвеличит милость свою на тебе, и прославит тя славою нетленною во веки, и в жизни сей враги твоя под нозе твои смирит, и от всех скорбей и напастей и вражиих навет избавит тя, и мирны дни благости своея ради дарует ти. Молю же, государыни моя матушка, отпиши к отцу епископу Александру и ко мне грешному про страдалца о законех Христовых протопопа Аввакума: послана ли государева грамота, чтоб ево из ссылки³⁹⁶ свободить по тем челобитным, что старцу Григорию Неронову сам государь приказал написать маленкую челобитную о свободе? Тебе, государыни моя кормилица, о том известно, что старец Григорий самому государю царю одну дал,³⁹⁷ а другую тайных дел дьяку, всяку истину, и благородное ти чадо, государя моего, Иоанна Глебовича просветит и укрепит на всяко дело благо, и во здравии мирны дарует (?) вама ныне и в день века, аминь.

Во благородии сияющей и благонравием украшенной и всяк вид добродетелей проходящей, ревнительнице древним равноапостольным благочестивым женам, страннолюбице, паче же и боголюбице, государыне моей кормилице, паче же святыя соборныя и апостольския церкви ластовице, благородной и христолюбивой боярыне Феодосии Прокопьевне, со благородным ти сыном, государем моим, Иоанном Глебовичем, вскормленник вас, государей моих, жалованья, непотребный чернец Феоктист о Господе радоватися. Благодарю вас, благодетелей моих, за неисчетную милость к моему окаянству: всесилный и в Троице славимый Бог да воздаст вам сторицею зде, в жизни сей, и в будущем веце! Молю убо, о христолюбице, истинно реку, и странству нашему мати: отец ми о Господе, преосвященный Божий архиерей, Александр архиепископ вятский и великопермский паки послал стряпчево своево Саву Васильева к Москве, вины ради сицевы. В нынешнем во 173-м году, апреля в 26 день, прислана великого государя богомолная грамота к нему, великому господину, о новорожденном государе нашем, благородном царевиче и великом князе Симеоне Алексеевиче всея Великия и Малыя и Белыя России: в той великого государя грамоте он, великий господин, писан в лице и на подписи архиепископом. И вправду, для всемирныя радости пристоит государьской милости к нему, великому господину, быти, паче же и многаго ради и неизчетнаго терпения его со всеми домовыми людми. И аще о сих вспоминати тебе будет стряпчей общего нашего отца: прилежи, кормилице моя, и колко можеши помози, и собою и благородными ти родители, надеяся получити за благоприятство ко Христовым рабом милость и в день судный.³⁹⁹ И паки молю, кормилице моя, в Никольском монастыре, как я был на Москве со старцем Григорьем⁴⁰⁰, в чуланишке мое рублев с сорок борошнишка моего воры взяли, десять книг, да две манатьи с клобуками, третья поясная, и других вещей, без нихже чернцу невозможно быти и нужда не вменит. Здесь, во грехе, у дву братов одна манатья осталась, и та зело ветха, которую я на Москве носил: при милости святительской зело зазорно в ней ходить. Помилуй, христолюбице, изволь нам з братом Аврамом по манатье с клобуками на Вятку прислать, или нашего чернеческого сукна нарочитово аршин с пятьдесят, и мы здесь на Вятке зделаем себе по манатье с клобуками. Аще не досажу милости твоей, – святитель мешечик даст на шубу, какоже ему известит Бог, ты благоволи кровельку прислать с тряпчим великого господина, с Савою Васильевым. Одолжи мене нищаго, кормилице, Христа ради; а зде, на Вятке, манатейнаго сукна нет, – холсты чернят здешнии иноцы, да манатью шьют, а сукна чернические на манатьи с Москвы ж привозят. Мздовоздатель тебе Владыко Христос за любовь твою ко окаянству моему, что матерски печешися о нищете моей, и ведомо учинивши окаянству моему о многолетном здравии благородия твоево и о государе моем, благородном ти чаде, Иване Глебовиче; а о немже завещаете сиротству моему, что (бы) в молитве к Богу поминал имена благородия вашего: аще и окаянен есмь, но должен по силе моей, донелиже в жизни сей; такожде и вас молю, не забудите грешника в благоприятных ваших молитвах ко Господу, по писанному: молитеся друг за друга, яко да исцелеете. Великий же Божий архиерей⁴⁰¹, отнеле же скончастася и преидоста от жизни сея, блаженныя памяти Илья Иванович и Борис Иванович⁴⁰², безпрестани их поминает, ныне же и прочих твоих родителей, по завещанию твоему в безкровней к Богу жертве о них молится и просвиру за души их вынимает. А отписки твои, кормилица моя, вятчанин съезжия избы, деньщик Васка Лодыгин, преосвященному архиерею все сохранно привез, о нихже не по малу возвеселихомся, воздавше хвалу Богу о чистоте души твоея, и о любви и о приятстве благородных ти родителей, государей моих, князя Петра Семеновича и княгини Евдокии Прокопьевны⁴⁰³ и их чад. Мир ти, христолюбице, истинно невесто всех царя Христа Бога и дщи святыя соборныя и апостольския церкви: и благодать пресвятаго и животворящаго Духа и Господа истиннаго да будет со благородием твоим, и со благородным ти чадом Иваном Глебовичем, и со всеми благородными ти родители и со благодатным домом, ныне и в день века, аминь.

От царя и великаго князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, богомольцу нашему, Александру епископу вятскому и великопермскому. Ведомо нам, великому государю, учинилось, что старец Феоктист живет у тебя, богомольца нашего, в кельи и держит у себя на церковь Божию многие развратные письма. И по нашему, великого государя, указу послан Спасского-Нового монастыря архимандрит Иосиф, да Андреевскаго монастыря строитель старец Аврамий⁴⁰⁵; а велено им того старца Феоктиста у тебя, богомольца нашего, взять и писем его, Феоктистовых, в кельях твоих и у него, Феоктиста, осмотреть, и осмотря взять им архимандриту и строителю. И как к тебе ся наша, великого государя, грамота придет, а Спасского Нового монастыря архимандрит Иосиф и строитель Аврамий приедут, и ты б по нашему, великого государя, указу старца Феоктиста архимандриту Иосифу и строителю отдал и писем ево, феоктистовых, у себя в кельях осмотреть дал, и по осмотру те ево феоктистовы письма архимандриту Иосифу и строителю отдал. А будет тот старец Феоктист учнет от архимандрита и от строителя укрыватися: и тебе б, богомольцу нашему, тотчас велеть ево сыскать, а сыскав и с письмами ево отдать архимандриту и строителю, а того б тебе отнюдь не учинить, что его, Феоктиста, архимандриту Иосифу и строителю не отдать и писем ево в кельях своих осмотреть архимандриту и строителю не дать, и в зазор себе того не поставить, что в кельях твоих ево феоктистовы письма осмотрены будут. Писан на Москве лета 7174 генваря в 4 день.

Спасского-Нового монастыря архимандриту Иосифу да Симонова монастыря келарю старцу Иосифу Чиркову.⁴⁰⁷

Приехав на Вятку, от великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, вятского епископа Александра спросить о здоровьи.

И спрося, подать ему, епископу, великого государя грамата.

И по указу великого государя и по грамоте взять у него, епископа, бывшаго игумена Феоктиста.

А в епископлих во всех кельях, во всяких местех и сосудех, и в ево феоктистовых кельях осмотреть всяких писем, и осмотря взять всякие письма, кроме церковных книг и епископлих домовых.

А Феоктиста держать велеть бережно и дорогою к Москве весть связана.

Роспись, что взято у Феоктиста чернеца книг и писем.

1. Книжица в четверть, длинная, писменная, на Феодосия Касова еретика.

2. Десять тетрадей, а в них писаны списки с отписок к великому государю из Каменного монастыря от Ивана Неронова.⁴⁰⁹

3. Восемь тетрадей связаны, на первой тетради написано хождение старца Арсения Суханова во Иерусалим.

4. Пять тетрадей в полдесть, в начале выписка из Стоглава царя и великого князя Ивана Васильевича всея России о аллилуи.

5. Шесть тетрадей в полдесть, на первой тетради писано челобитная великому государю протопопа Аввакума.

6. Две тетради о сложении перстов крестного знамения, собрание Александра епископа вятского.

7. Три тетради в полдесть, старца Спиридония Потемкина о истинном Господе и о святем и животворящем Дусе.⁴¹⁰

8. Выписка из гранаграфа на тетрати, о двунадесяти сивиллах.

9. Четыре тетрати о истинном Дусе; в начале написано: «Покажите нам, христолюбивии, на сем утвердившеся»…

10. Три тетрати о поставлении царском.

11. Девять тетрадей, – толкование соборной и апостольской церкви.

12. Пять тетрадей: выписка из гранаграфа о царе Константине и о детях его; тут же написано о избрании Питирима митрополита и о клятве Никона патриарха,⁴¹¹ и о белом клобуке.

13. Девять тетрадей: выписка ис кроников латинских, отчего на царство разорение приходит.⁴¹²

14. Шесть тетрадей: выписка о неисправных речах новые печати книг.

15. Тетрадка, а в ней писано на четырех листах от божественного писания собрание протопопа Аввакума.

16. Шесть тетрадей, выписки из книг, а в них пишет в начале: «Никтоже зазри грубости ради»…

17. Три тетради: служба Данилу Переславскому чудотворцу⁴¹³.

18. Две тетради, а в них написано послание к святейшему Ермагену патриарху московскому и всея Руси о церковном пении.

19. Десять тетрадей о святом истинном Дусе, собрание Григория Неронова.

20. Три тетради, а в них написано в начале послание старца Арсения Троицкого. По написании слов: еже чин имат и боярскому лицу, таже пишет, сказая своя дела.

21. Девять тетрадей, а в них написано собрание о сложении перст десныя руки, и послание во Иерусалим со старцем Арсением Сухановым о церковных вещах во 158-м году.

22. Восемь тетрадей, а в них писано о крестном знамении из Соловков смиренного инока, а имени не написано; а в начале на первой тетради написано: «Послание ко брату смиренного инока, но и православного, обители пантократоровы во отоце окияна моря,« сиречь Соловки.⁴¹⁴

23. Три тетрати, а в них написано: «Список свитка укаризн Кирилу Транквилиону Ставровецкому о погрешении в словесех».⁴¹⁵

24. Четыре тетрати, на них писан чин монастырской Святые горы о церковном последовании.

25. Четыре тетрати, а в них написано на двух собрание старца Спиридония Потемкина о истиннем Дусе,⁴¹⁶ а на других на двух о несогласии Служебников новые печати.

26. Пять тетратей, а в них в начале написано о описании вин, или причин, кия к погибели и к разорению царства приводят, переведено с розных книг латинского языка».⁴¹⁷

27. Пят же тетратей связаны такова же письма.

28. Четыре тетрати: сначала не писана; да на другом месте тоеж книги пять тетратей сначала-ж, а на них в начале написано: «Список с свитка укоризнена Кирилу Транквилиону Старовецкому.»⁴¹⁸

29. Тетратка, а в ней написано: «Выписка из книги Апокалипсии,» полпята листа.

30. Пять тетратей, а в них писано в начале ис Книги царств первых, и из иных книг выписки.

31. Тетрать о неисправных речах печатных московских книг, печатанных до 162-го году.

32. Четыре тетрати, а в них писано о крещении человеком и на еретиков обличение.

33. Двадцать две тетратки в четверть, а в них в начале канун всемилостивому Спасу, печатной, да другой Богородицы Казанской; а под канунами отписки боярину Семену Лукьяновичу Стрешневу о клятве Никона патриарха на Семена Лукьяновича;⁴¹⁹ тут же и иные отписки.

34. Двадцать четыре тетрати в четверть, а в них писано собрание на клятву Никона патриарха, каковы письма подали великому государю Питирим митрополит сарский и подонский и Александр епископ вятский и Калист епископ полоцкий.⁴²⁰

35. Служба Филиппу митрополиту на четырех тетратях; роспись распросным речам (о чуде?) преподобного Игнатия, что на Саре.⁴²¹

36. Четырнадцать тетраток, в четверть связаны, а в них писано в начале о сшествии святейшего Никона патриарха и деянии преосвященного собора о никонове же патриарха сшествии.⁴²²

37. Девять тетраток в четверть связаны, а в них писано моление старца Григория Неронова к великому государю, каково подано великому государю у праздника Пресвятые Богородицы Казанские, октября в 22 день.⁴²³

38. Тетрадка в четверть, а в ней писано, полчетверта листа, вопрос у Максима грека святогорца и ответ Максима грека о притчах.

39. Грамотка протопопа Аввакума к старцу Григорию Неронову на столбце.⁴²⁴

40. Столпик, вопросы Александра епископа от всего освященного собора (ко всему освященному собору?), писан на черных столбцах и на лоскутках, пятьдесят один вопрос в церковных вещах.⁴²⁵

41. Отписка коломенского епископа Павла к протопопу Ивану Неронову на восьми столбцах и иные отписки.⁴²⁶

42. Сказка на столбцах и на лоскутках, и свидетельство старца Трифилия о соблазнении на новые печатные книги.⁴²⁷

43. Грамота Александра епископа вятского Пыскорского(?) монастыря к архимариту Пафнутию об иконнике, что он писал Троицын образ, да и память подьячему Василию Яковлеву о том же деле; да тут же вопрос о нынешнем настоящем времени и ответ Александра епископа напротив того же вопроса, полтора столбца.

44. Отписка преосвященного Никона митрополита новгородского к духовнику к Степану Нифонтьевичу, его руки, на трех столбцах.⁴²⁸

45. Пятнадцать столбцов, а в них пишет в начале о восьмом соборе, да что во 169-м году великому государю подал подьяк Федор Трофимов роспись,⁴²⁹ да в том же году в патриаршей крестовой палате перед властьми поп Родион обличал новые книги,⁴³⁰ да моление всего освященного собора к великому государю, чтоб патриаршим приказным освященного чину не судить.

46. Три челобитные великому государю Аввакума протопопа на пяти столбцах,⁴³¹ да тут же о поклонах три столбца.

47. Отписка к великому государю на десяти столбцах; да в том же столпику отписка к протопопу Стефану на четырех столбцах⁴³², да к Гаврилу протопопу отписка на полчетверти столбцах.

48. Восемь отписок к старцу Феоктисту от Васьки пачежерца(?).

49. Выписка из многих книг о просвирах, о крестном знамени и о коленопоклонении, на полчетверти столбцах.

50. Челобитная всего рязанского и муромского уездов за руками к архиепископу Мисаилу рязанскому, на другой стороне писано к духовнику Стефану, на полпятнадцати столбцах.⁴³³

51. Выписка о церковном чину на десяти столбцах.

52. Отписка к Григорию Неронову от дьякона Феодосия на двунатцати столбцах.⁴³⁴

53. Отписка к духовнику Стефану Даниловского монастыря от архимандрита Тихона.⁴³⁵

54. Другая отписка Феоктиста к Ивану Неронову.

55. Да Григорья Неронова две челобитные великому государю, все на осми столбцах.⁴³⁶

56. На столбце, о извержении коломенского епископа, писано на обеих сторонах.⁴³⁷

57. Выписка на девяти столбцах ото всяких книг, в начале написано: «Ведати подобает, яко рассмотрети, киим повиноватися»….

58. Выписка из книг, вначале написано: «Плачу, реку, о пастырие Христова стада»…

59. Отписка Аввакума протопопа на трех столбцах к Феоктисту.⁴³⁸

60. Выписка изо многих книг, да отписка к Феодору Михайловичу,⁴³⁹ да челобитная Феоктистова великому государю, да список з государевы грамоты в Переславль к воеводе Ефиму, да протопопова к великому государю роспись – кто в которые во владыки годятся.⁴⁴⁰

61. Письмо, колугерям имена на нынешнем Потребнике.

62. Выписка из Апокалипсиса об откровении таин Божиих на столбце.

63. Выписка на новые печатные книги.

64. Запись подрядная на кирпичное дело строителя старца Григория Неронова.⁴⁴¹

65. Память в трех рублях на Григорья Иванова 173-го году.

66. На бумажке четыре строки писаны греческим языком.

67. Об иудине удавлении, на столбчике. Да в бумажке перст-трава.

68. Нынешней печат. Апостол, выписка из книг.

69. Канун покаянный, в тетради.

70. Девятнадцать тетрадей, а в них писана рознь.

71. Отписка к Феоктисту, да челобитная подписная великому государю Феоктистова.⁴⁴²

72. Письмо на столбце о сновидении чернца Анофрея о крестном знамении.⁴⁴³

73. Выписка о поклонах на полупяте столбце.

74. Игнатия Иванова⁴⁴⁴ отписка к Феоктисту.

75. Отписка к духовнику к Стефану Феоктистова.

76. Выписка о единогласном пении, письмо Никона Патриарха⁴⁴⁵, на четырех столбцах.

77. Выписка без начала о нынешнем несогласии.

78. Отписка восьми владык о клятве Никона патриарха на Питирима митрополита сарского и подонского на тринадцати столбцах.⁴⁴⁶

79. Тетрадка о изгнании коломенского епископа Павла.

80. Отписка Григория Неронова за его рукою, что он верует Скрижали.⁴⁴⁷)

81. Три отписки от Родиона попа⁴⁴⁸) к Феоктисту, да выписка о разрешении.

82. Отписка к великому государю от протопопа Аввакума на шти столбцах.

83. О запрещении Никона патриарха на Питирима митрополита, писано по обе стороны на столбце;⁴⁴⁹ о Иване большом колпаке.

84. Евфросина псковского и иных многих об аллилуи.

85. Отписка к коломенскому епископу от Игнатья Иванова.⁴⁵⁰

86. Отписка протопопа Аввакума об началу к архимариту Никонору⁴⁵¹ на Соловки.

87. Отписка Артемья Григорьева к Феоктисту.

88. Слог нижегородского протопопа Конона на семи столбцах, а в начале пишет: «А что ты, государь, писал ко мне убогому о листах, указал на книги о священстве, и в тех листах глаголет тот же светильник Иван Богослов»…

174 года, февраля в 15 день, Спасского монастыря, что́ на Новом, перед архимандритом Иосифом, да Симонова монастыря перед келарем старцом Иосифом Чирковым, да патриарша дворцового приказа перед дьяком перед Денисом Дятловским, черный поп Феоктист сказал:

Обещания-де ево в Переславле Залесском в Никольском монастыре, что́ на болоте; и в прошлом-де во 173 году в генваре съехал из того Никольскаго монастыря на Вятку, в Хлынов город, в Успенский монастырь, к епископу Александру; и Александр-де епископ принял его к себе в келью и с братом его родным, с старцем Аврамием, и со всею рухлядью; и жил у епископа Александра в келье с месяц и больши, и бил челом епископу, чтоб ему дал особую келью, и келья ему дана; и жил в той келье до богоявлениева дни нынешняго 174 года, а ел и пил у епископа в кельи; а с богоявлениева дни отпросился у епископа в вологодский уезд, в Игнатьевскую пустынь, к старцу Григорью Неронову; и епископ-де его и отпустил и проводил из кельи, и подорожную ему дал за своею святительскою печатью, и та-де подорожная ныне у брата его, у старца Аврамия, на Устюге великом, в Архангельском монастыре, – оставил у него, как взял меня к Москве полуголова московских стрельцов Александр Каралдеев. А которые письма по указу великаго государя взяли вы, архимандрит и келарь, и те-де письма: о согласии всего освященнаго собора,⁴⁵³ о книгах старые печати и новые,⁴⁵⁴ и отписки к великому государю от святителей о клятве Никона патриарха,⁴⁵⁵ и собрание о истинном и животворящем Дусе и о сложении перстов крестного знамения старца Спиридона Потемкина⁴⁵⁶ списывал я на Москве, живучи у епископа Александра; а рязанского архиепископа Илариона отписку к великому государю о клятве никонове⁴⁵⁷ взял я у него архиепископа на Москве списать во 171 году, как приносил я от епископа Александра к нему, архиепископу Илариону, выписку из правил, и соборное деяние⁴⁵⁸, и газского митрополита Паисия вопросы и ответы на столбцах;⁴⁵⁹ а отписки старца Григория Неронова к великому государю⁴⁶⁰ и к духовнику к священнопротопопу Стефану,⁴⁶¹ и моление его о согласии церковном, и о исправлении книжном, и о святем и животворящем Дусе и Господе истиннем, и о сложении перстов крестного знамения, и о божественней аллилуие⁴⁶² писал я Феоктист за послушание старца Григория у него в пустыне, от него старца Григория совет приемля, собираючи от божественнаго писания; а протопопов Конона нижегородского⁴⁶³ и Аввакума юрьевскаго⁴⁶⁴ и Логина муромского⁴⁶⁵ отписки к великому государю дал мне блаженныя памяти протопоп Стефан; а к старцу Григорию Неронову отписки⁴⁶⁶ имал я у него старца Григория; а что похвалял старец Григорей Скрижаль духовную и сложение триех перстов за его григорьевою рукою⁴⁶⁷, те отписки взял у тех людей, к кому они писаны; а Родиона попа письма,⁴⁶⁸ и о водосвящении тетрати, и киими причинами к погибели и к разорению царства приходят,⁴⁶⁹ те он письма и тетрати имал у Родиона ж попа, что́ был у великаго государя вверху у церкви Ризположения; а Ефрема Потемкина тетрати⁴⁷⁰, и Арсенья Суханова хожение во Иеросалим⁴⁷¹, и на книгу Евангелие Кирилла Транквиллиона тетрати⁴⁷² взял он у старца Зосимы золотописца, что́ жил на патриаршем дворе и в Новинском монастыре; а собирал-де он те письма для несогласия новыя печати книг с прежними московскими пяти патриархов книгами, совет приемля от Александра епископа и от старца Григория.

Да черной же поп Феоктист допрашиван: соборной и апостольской церкви, в церковном согласии в нынешнее настоящее время и новыя печати в книжном исправлении, повинуется ли? и кто с ним о тех вещах единомышленник?

И черной поп Феоктист по допросу сказал: Я-де святой соборной апостольской церкви, от Сиона изшедшей, повинуюся и книги пяти патриархов и митрополитов московских приемлю; а новыя печати о книгах для того смущаюся, что чины церковныя, и в действе божественныя литоргии, и в ектиньях, с прежними пятью патриархов и митрополитов московских печатными книгами и Киприяна митрополита Служебники несходны; да новой же печати в книгах обругано царская титла, – во многих местах государево царево имя печатано складом, в Служебниках в иных выходех всея Руси есть, а во иных выходех и всея Руси нет; а патриарша титла печатана: святейшаго имярек архиепископа московскаго, всея Великия и Малыя и Белыя Росии патриарха; и то мудрование блазнено, потому что те книги печатные идут во многие государства. А о поставлении царском тетрати⁴⁷³ списал-де он в нынешнем во 174 году у епископа Александра вятскаго для ради своей ведомости спроста.

Глаголи ты прежде согрешения своя, да оправдишися, рече Дух Святый во пророце. Сице и аз, грешный иеромонах Феоктист, по пророку, исповем на мя беззаконие мое Господеви. Пред сими бо денми, о преосвященнии Божии архиереи, в зелном смущении бых о исправлении тиснения новаго церковных книг, ради пременения речей и несходства ради церковных чинов с прежде печатными книгами, наипаче же о святом символе святыя нашея и непорочныя, яже во единаго Бога Отца и Сына и Духа Святаго, веры, и о сложении перстов десныя руки, еже знаменатися крестообразно комуждо правоверному християнину треми персты, и о святей ангельстей песни аллилуии трегубном возглашении, в четвертое: слава тебе Боже. Страхом бо воистину содержим, прочитаючи в максимове книге грека: тамо пишет, яко трегубо глаголющии аллилуия, в четвертое: слава тебе Боже, латинское мудрствуют; такожде и в Стоглаве царя Иоанна Васильевича, при Макарии митрополите московском и всеа России, в соборном ответе, пишет, яко трегубо глаголющии аллилуия, а в четвертое: слава Тебе Боже, сии, рече, не славят святую Троицу, но четверят: се бо, рекоша собора отцы, латинская проклятая ересь. В максимове же книге и в том же Стоглаве и о сложении перстов, и в книгах московских, во Псалтырях с возследованием и во Псалтырях малых, четыре свидетельства: апостольское и феодоритово и мелетиево и максимово заодно положены; а печатаны сия Псалтыри при державе благочестиваго и христолюбиваго восударя царя и великаго князя Михаила Феодоровича, всеа Росии самодержца, и при государе царе и великом князе Алексие Михайловиче, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержце; о том же сложении перст так же пишет и в киевском грамматице и в сербских книгах. И аз о сих от юности моея многим временем утвердихся; а еже знаменати лице треми персты, кроме Скрижали новыя книги, свидетельства нигде не видех, разве прения панагиотова со Азимитом, и сие мрачно⁴⁷⁵. Сих ради истязуя вещь, да к Богу не согрешу и людем Божиим, Христову стаду, соблазна не принесу, помня писанное: горе полагающему соблазн искреннему своему. Такожде и о символе веры зело бех обуреваем и смущахся. Пяти бо патриархов всея Великия Росии, с ними же и преосвященных митрополитов, архиепископов и епископов единомудрствующих зря, такожде и Константина Острожскаго князя в печатных Псалтырях и в Часословех печатано исповедание веры с прежними печатными московскими книгами согласно: того ради, приводя во свидетельство святаго и всехвальнаго словенскаго учителя, Христова Апостола Андрея первозваннаго, и ученик его ахайских пресвитеров и дияконов, писавших о вере вселенским церквам, и других вселенских учителей и богословцев, паче же самыя Истины, пречистых уст Христовых, евангельские словеса, свидетельствованная вселенским благовестником Апостолом Иоанном Богословом, писах о святем и животворящем Дусе и Господе истиннем, такожде и о ангельской песни божественней аллилуии, и о сложении перстов, емля свидетельства от печатных церковных книг, и от книги Максима Грека, и от Стоглава царя Иоанна Васильевича. И аще что грубо от невежества писах, преклонив колене и главу ко всему освященному собору, у вас, великих Божиих архиерей, прощения прошу: свой бо разум составити не ищу, паче же и не хощу. Великих же светил, преосвященных митрополитов: Алексия, Фотия и Киприяна киевских и московских и всеа Росии чудотворцев, их святительскими руками писанныя книги, такожде и другими писцы писанныя книги в лета их святительства, по благословению их, и древния харатейныя книги, писанныя от древних и богоносных мужей за многа лета, также приемлю, и ни в мысли имам противитися православным церковным книгам, но с говением облобызаю та, и с тех книг,⁴⁷⁶ благоволением великаго государя, царя и великаго князя Алексия Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, советом же и благословением вас, преосвященных великих Божиих архиереов, исправленныя книги новаго тиснения приемлю и облобызаю, и верую, и держу,⁴⁷⁷ якоже держит от Сиона изшедшая святая соборная и апостольская восточная церковь; на свое же мудрование анафему полагаю и ни в мале, или велицей вещи церковной своей воли повинутися хощу, но разсуждению вас, великих Божиих архиереов, повинуюся. В дерзновении же от грубости, паче же от ревности по благочестии, еже от писания собирая писах, и аще что от невежества не по разуму и силе божественнаго писания пиша, милости и прощения от вас, Божиих архиереев, прошу. И о сих святительство ваше молю, да не помыслит кождо вас о окаянстве моем, еже ми к вашему святительству неправо нечто рещи, или лицемеровати, ино во свитце, и другое в разуме имети: не буди ми двоя сия ни помыслити; вем пророка глаголюща: Бог вселяет единомысленныя в дом. И аще в чем, яко человеку, и паки усумнити ми ся, по писанному: яко да не похвалится всяка плоть пред Богом, требую отсель вашего святительскаго разсуждения и к милости вас, великих Божиих архиереов, с говением и страхом прибегати, разрешения прося о вещи, о ней же усумнитися буду. Не утаи бо ся от вашего святительства и настоящаго времене мое сомнение: не оправдаяся, о преосвященнии архиереи, пред вашим святительством, но с говением и страхом истинну реку: не ново нечто начен привнесох, но готовому разсуждению печатных книг повинухся, и не лукавством, ей, но простотою сердца. Сего ради и молю святительство ваше и, колене и главу преклонив к земли, мил ся дею: свободите грешную мою душу от печали и смущения, да в радости славлю единаго Бога во триех ипостасех, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веком, аминь.

Молебное же сие писание писах аз грешный иеромонах Феоктист моею грешною рукою.

Апостольстии наместницы, преосвященнии велицыи Божии архиереи всего преосвященнаго собора! Вскую сомнитеся о рабе вашем? Ей, не ино в писании моем, и ино в разуме имам. Свидетеля в сих поставляю пострадавшаго по нас, нам оставльшаго образ, Господа нашего Иисуса Христа. Древнее убо апостольское и богоносных отцов церковное предание от детства приемлю и облобызаю; сице и новаго тиснения церковныя книги, исправленныя с древних книг, писанных руками богоносных мужей, такожде приемлю и облобызаю, и ни в мысли имам противитися православным церковным книгам. Свое же мудрствовати не хощу; но и анафему полагаю на свое мудрование. Сице убо приемлю и держу, якоже прият святая соборная и апостольская восточная церковь, мати наша; воли же християнскаго православнаго государя нашего царя, и вас, великих Божиих православных архиереов, всего преосвященнаго собора, не противен; но вся вами, великими Божиими архиереями, право исправляемая сладце приемлю. В грубости же моей, аще что́ от невежества писах, или глаголах, не по разуму и силе божественнаго писания, в сих прощения прошу, усердно преклонив колени и главу ко всему преосвященному собору. Молебное же сие мое писание писах аз грешный иеромонах Феоктист моею грешною рукою.

От царя и великаго князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, в дмитровский уезд, в Николской Песнушской монастырь, казначею старцу Нафанаилу з братиею. По нашему, великаго государя, указу послан к вам в монастырь под начал черный поп Феоктист, за безчинство, с патриаршим сыном боярским с Олексеем Шибаевым. И как к вам ся наша, великаго государя, грамота придет, и вы б ево чернова попа Феоктиста в монастырь приняли и велели держать под крепким началом и во время божественнаго пения приходить в церковь Божию, и с монастыря ево спущать никуда не велели. А как по нашему, великаго государя, указу ево черного попа Феоктиста спросят, и он бы в лицах был. А которого числа его Феоктиста в монастырь примете, о том к нам великому государю отписали, а отписку велели подать в патриаршем дворцовом приказе Илье Кузмичу Безобразову, да дьяку Денису Дятловскому. Писан на Москве, лета 7174-го июля в 16 день.

И того же дня черной поп Феоктист отослан Николского Песнушьскаго монастыря на подворье с приставом с Олексеем Шибаевым, а велено ему отдать ево Феоктиста казначею старцу Нафанаилу с роспискою. Казначей старец Нафанаило чернаго попа Феоктиста принял, а вместо ево бывший игумен того же монастыря Иев руку приложил.

От царя и великаго князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, в дмитровский уезд, в Николской Песнушской монастырь игумену Гурию з братьею. В прошлом во 174-м году, по нашему великого государя указу, послан к вам в монастырь под начал черной поп Феоктист, а велено ево держать под началом до нашего великаго государя указу: и как к вам ся наша великого государя грамота придет, и вы б того черного попа Феоктиста прислали к Москве на монастырьской подводе, с проводником, и о том к нам, великому государю, отписали, а отписку велели подать и с черным попом Феоктистом явить(ся) в патриарше дворцовом приказе Илье Козмичу Безобразову, да дьяку Денису Дятловскому. Писан на Москве, лета 7175-го октября в 25 день.

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, дмитровского уезду, Николы Чудотворца Песношского монастыря, богомольцы твои, игумен Гурий з братиею Бога молим. В прошлом, государь, во 174 году, по твоему великого государя указу и по грамоте ис патриарша дворцового приказу за приписью дьяка Дениса Дятловского, прислан к нам, богомольцам твоим, в Никольской монастырь под начал черной священник Феоктист, а велено держать ево до твоего, великого государя, указу: и в нынешнем, государь, во 175 году октября в 27 день прислана к нам богомолцам твоим твоя, великого государя, грамота из патриарша дворцового приказу, за приписью дьяка Дениса Дятловского, а по той твоей, великого государя, грамоте велено прислать того черного священника Феоктиста к тебе, великому государю, к Москве с проводником и о том отписать. И мы, богомолцы твои, по твоему великого государя указу и по грамоте, того черного священника Феоктиста к тебе, великому государю, к Москве послали со слугою с Ивашкою Моисеевым и о том отписали, а отписку велели подать и им явитца в патриаршем дворцовом приказе Илье Козмичу Безобразову, да дьяку Денису Дятловскому.

И ноября в 5 день тот старец Феоктист у служки у Ивашки Моисеева в патриарший дворцовый приказ принят, и по приказу преосвященного Павла митрополита сарского и подонского послан в Покровский монастырь, что́ на убогих домах.⁴⁸²

1. В Потребнике 7144 г. и других в великой ектении, в чине обручения, положено одиннадцать прошений с возгласом: Ꙗ҆́кѡ бл҃гъ и̑ чл҃колю́бецъ бг҃ъ е҆сѝ.

А в Потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике положено пятнадцать прошений с возгласом: Ꙗ҆́кѡ подоба́етъ ти̑ всѧ́ка сла́ва. Прибавлены следующие четыре прошения:

Ѻ̑ єже низпосла́тисѧ имъ любвѝ соверше́ннћй, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѻ҆ єже сохрани́тисѧ имъ всое҆диненїи, и҆ тве́рдѣй вѣ́рѣ, г҃ помолимся. Ѻ҆ єже соблюстѝ имъ ло́же нескве́рно, и҆ житїѐ непоро́чно г҃ помо́лимсѧ. Ѻ҆ єже пода́тисѧ имъ всѧ̀ ко сп҃се́нїю проше́нїѧ, г҃ помо́лимсѧ.

2. При вручении обручающимся перстней, в Иоасафовском Потребнике 7147 г. и в Иосифовском Служебнике, положены следующие возглашения: о҆брча́етсѧ ра́бъ бж҃їи, і҆мⷬ҇к, рабћ̀ бж҃їей, і҆мⷬ҇к, во́имѧ ѿц҃а и҆ сн҃а и҆ ст҃а́го дх҃а, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ, а҆ми́нь… Обрча́етсѧ раба̀ бж҃їѧ, і҆мⷬ҇к. раб̀ бж҃їю, і҆мⷬ҇к. во́имѧ ѿц҃а и҆ сн҃а и҆ ст҃а́го дх҃а, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вѣки вѣко́мъ а҆ми́нь.

А в Иоасафовском Потребнике 7144 г. и прочих, также в Служебнике Иова патриарха, этих возглашений нет; после же вручения перстней обручаемым положено такоенаставление: о҆ни́ же подаю́тъ ихъ себѣ̀ дрꙋ́гъ дрꙋ́гꙋ.

3. За сим, в Потребнике 7147 г. и в Иосифовском Служебнике, положена следующая молитва:

Ги҃ бж҃е на́шъ, иже ѡтрокꙋ патрїа́рха а҆враа́ма съше́ствовавъ вмеждорћ́чїе. посыла́ѧ ѹ҆невћ́стити гдⷭ҇инꙋ є҆го̀ и҆саа́к жен̀. и҆ хода́тайствомъ водоно́са о҆брчи́ти реве́к ѿкры́въ. са́мъ блⷭ҇гвѝ о҆брче́нїе ра́бъ твои́хъ си́хъ, і҆мⷬ҇к. и҆ ѹ҆твердѝ єже ѹ҆ ни́хъ гл҃анное сло́во. и҆звестѝ ихъ єже ѿ тебѐ ст҃ы́мъ соє҆дїне́нїемъ. ты́ бо и҆знача́ла со́здалъ є҆сѝ м́жеский по́лъ и҆ же́нский. и҆ ѿ тебѐ о҆брчаетсѧ м́жеви жена̀ в̾ по́мощь, и҆ в̾ воспрїѧ́тие ро́да чл҃ча са́мъ ѹбо ги҃ бж҃е на́шъ посла́вый истїнн в̾ наслћ́дие твоѐ, и҆ о҆бћтова́нїе твоѐ, на рабы̀ твоѧ̀ ѿц҃а̀ на́ша, в̾коемждо ро́дћ и҆ ро́дћ, и҆збра́нныѧ твоѧ̀, призри на раба̀ твоего̀, і҆мⷬ҇к. и҆ на раб̀ твою̀, і҆мⷬ҇к, и҆ о҆брчи о҆брче́нїе ихъ в̾ вћ́рћ, и҆ соє҆дїне́нїи, і҆ истїнћ, и҆ любвѝ. ты̀ бо ги҃ показа́лъ є҆сѝ даѧ́ти о҆брче́нїе, и҆ ѹ҆твержа́тисѧ во все́мъ, пе́рстнѧ ра́ди да́стьсѧ вла́сть і҆осиф во є҆ги́птћ. пе́рстнѧ ра́ди просла́висѧ данїи́лъ во странћ̀ вавило́нстћй пе́рстнѧ ра́ди ꙗ҆ви́сѧ истїнна фама́ры. пе́рстнѧ ра́ди ѿц҃ъ на́шъ нбⷭ҇ныи ще́дръ бы́сть на́ сн҃а своего̀. дади́те бо речѐ пе́рстень на десни́ц є҆го̀, и҆ закла́вше телецъ ѹ҆пита́нныи ꙗдше возвесели́мсѧ. сїѧ̀ десни́ца твоѧ̀ ги҃ мои҆се́ѧ воо҆ржѝ в̾чермнћ́мъ мо́ри. сло́вомъ бо твои́мъ истїнным нб҃са ѹ҆тверди́шасѧ, и҆ землѧ̀ о҆снована̀. и҆ десни́ца ра́бъ твои́хъ блⷭ҇гви́тсѧ сло́вомъ т̑и держа́внымъ, и҆ мы́шцею т̑и высо́кою. са́мъ ѹбо и҆ нн҃ћ влⷣ҇ко, блⷭ҇гвѝ пе́рстнѧ положе́нїе сїѐ блⷭ҇гве́нїемъ нбⷭ҇нымъ. и҆ агг҃лъ гн҃ь да пред̾идетъ пред̾ ни́ми во всѧ̀ дни живота̀ ихъ; во́згласъ: Ꙗко ты̑ є҆сѝ бл҃гвѧ́ и҆ ст҃ѧ всѧ́ческаѧ. и҆ тебћ̀ сла́в воз̾сыла́емъ, ѿц҃ и҆ сн҃ и҆ ст҃ом дх҃, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ, а҆минь.

В Потребнике 7144 г. и других с ним согласных молитвы этой не было.

4. После главопреклонной молитвы, в Потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике положена следующая ектения:

Поми́лꙋй на́съ бж҃е по вели́цћй млⷭ҇ти твое́й мо́лимътисѧ, ги҃ ѹ҆слы́ши и҆ поми́лй. Ещѐ мо́лимсѧ о҆ рабћ̀ твое́мъ, і҆мⷬ҇к. и҆ рабћ̀ твое́й, і҆мⷬ҇к, о҆брча́ющихсѧ др́гъ съ др́гомъ, ѡ҆ здра́вїи и҆ о҆ сп҃сенїи. є҆щѐ мо́лимсѧ за всю̀ бра́тїю и҆ за всѧ̀ хрⷭ҇тїѧны ѡ҆ здра́вїи и҆ о сп҃се́нїи. воз̾гла́съ. Ꙗко млⷭ҇тивъ и҆ чл҃колю́бецъ бг҃ъ е҆сѝ и҆ прѡ́ч.

А во всех других Потребниках и в иовлевском Служебнике этой ектении нет.

5. В иовлевском «Служебнике» и во всех Потребниках пред началом венчания напечатано следующее примечание: Аще ли хотѧ́тъ (т. е. венчающиеся) причасти́тисѧ пречⷭ҇тыхъ та́инъ. то стои́тъ на ст҃ћ́й трапе́зћ ча́ша ст҃а́ѧ, и҆мћ́ѧ прежесщ҃е́ннаѧ.

В иосифовском Служебнике 7155 г. примечание это исключено (а в иосифовском же Потребнике находится).

6. В великой ектении, положенной в начале последования венчания, Потребник 7144 г. и другие сходные с ним содержат пятнадцать прошений.

А в потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике ектения эта состоит из шестнадцати прошений, – прибавлено: Ѡ єже дарова́тисѧ имъ бл҃гоча́дїѧ воспрїѧ́тїю и҆ незазо́рном пребыва́нїю г҃ помо́лимсѧ.

Замечание. Во всех патриарших Потребниках и Служебниках чтение Апостола начинается словами: Братие, мужие любите своя жены, а оканчивается: кождо свою жену сице да любит, якоже и себе (Ефес.5:25–33). В Потребнике же Гедеона Балабана чтение Апостола начинается с следующих слов: Братие, благодаряще всегда о въсех, а оканчивается: а жена да боится своего мужа (Ефес.5:20–33)⁴⁸⁵. С сих же слов чтение Апостола начинается и в рукописном Служебнике XV в. библиотеки С.-Петербургской Дух. Академии № 836.

7. После Евангелия вторая молитва в Иоасафовских Потребниках (а также и в согласных с тем или другим из них), не одинакова:

8. За возложением венцов на брачущихся, с положенными к каждому возглашениями, следует возглашение общее к обоим, опять в Иоасафовских Потребниках не одинаковое.

9. По стихе: положил еси на главах их венцы и проч. в Потребнике 7144 г. и с ним сходных следует главопреклонная молитва.

А в Потребнике 7147 г. и иосифовском Служебнике пред этой молитвой, по стихе положил еси и пр., прибавлена еще следующая ектения:

Застпѝ и҆ спасѝ, поми́лй, и҆ сохранѝ на́съ бж҃е, свое́ю блг҃ода́тїю. Днѐ всего̀ соверше́на, ст҃а, ми́рна и҆ безгрћ́шна ѹ га҃ про́симъ. Агг҃ла ми́рна и҆ вћ́рна, наста́вника и҆ храни́телѧ дш҃а́мъ и҆ тћ́ломъ на́шимъ ѹ га҃ про́симъ. Млⷭ҇ти и҆ о҆ставле́нїѧ грћхо́въ, и҆ собла́зномъ на́шимъ ѹ га҃ про́симъ. Про́чаѧ лћ́та живота̀ на́шего, вми́рћ и҆ покаѧ́нїи конча́ти ѹ га҃ про́симъ. Хртⷭ҇їѧ́нскїи конча́ти живо́тъ на́шъ безстра́стныи и҆ непосты́дныи, ми́рныи и҆ до́брыи ѿвћ́тъ, є҆жѐ на стра́шнћмъ сдћ̀ х҃вћ про́симъ. Едине́нїе вћ́ры, и҆ прича́стїе ст҃аго дх҃а и҆спроси́вше, са́ми себћ̀ и҆ др́гъ др́г, и҆ ве́сь живо́тъ на́шъ х҃ бг҃ предади́мъ; возгла́съ. И сподо́би на́съ, влⷣ҇ко содерзнове́нїемъ нео҆сжде́нно смћ́ти призыва́ти тебѐ, нⷭ҇бнаго бга҃ ѿц҃а, и҆ гла҃ти.

10. После главопреклонной молитвы в Потребнике 7144 г. и сходных с ним положено действие причащения брачущихся преждеосвященными дарами, где между прочим показано возглашать: И сподоби нас, Владыко…, а во время причащения петь причастен: Чашу спасения прииму, и имя Господне призову⁴⁸⁶.

В Потребнике же 7147 г. это действие причащения исключено, хотя в начале находится, как и в прочих Потребниках, примечание о причащении брачущихся; исключено это действие и в Иосифовском Служебнике; а возглас: И сподоби нас, Владыко в Потребнике 7147 г. и Иосифовском Служебнике показано говорить прежде главопреклонной молитвы; причастен же: Чашу спасения прииму – петь при распитии брачущимися чаши с вином.

11. При обхождении брачущихся вокруг аналоя, в Потребнике 7144 г. и сходных с ним, повелевается петь: Святии мученицы, трижды, потом: Слава тебе Христе Боже, однажды.

А в Потребнике 7147 г. и в Иосифовском Служебнике повелевается сначала петь: Господи, Господи, призри с небесе и виждь, и посети виноград сей, и соверши его, его же насади десница твоя Стих. Силно на земли будет семя его, род правых благословится, а потом уже: Святии мученицы, трижды, и: Слава тебе Христе Боже, однажды.

В Потребнике же Гедеона Балабана положено петь: Исаия ликуй, потом: Святии мученицы, и потом: Слава тебе, Христе Боже, пооднажды⁴⁸⁷.

Замечание. Во всех патриарших Потребниках и Служебниках в чине венчания показано обводить брачущихся вокруг аналоя посолонь; но в тех же Потребниках и Служебниках в чине крещения не показано, каким образом обходить вокруг купели, – сказано только, что иерей вземлет крещаемого за десную руку, а это дает предполагать обхождение не посолонь, иначе крещаемый шел бы спиной к купели. В древлеписьменных Служебниках и Потребниках, напр. в Служебнике Киприана митрополита московского, хранящемся в Синодальной библиотеке (№ 601), в Потребниках той же библиотеки №№ 268, 310, 326, в Служебниках библиотеки С. Пет. Дух. Академии №№ 531, 836, 837, 838, 839, 840, 841, 848 и 852, в Потребнике той же библиотеки № 1070, также в Потребнике Гедеона Балабана, как в чине венчания, так и в чине крещения, говорится только о троекратном обхождении вокруг аналоя, или купели, а каким образом обходить, – не сказано⁴⁸⁸. Но в обоих сербских Потребниках Синод. библиотеки (№№ 307 и 324) в чине венчания сказано: обращается священник с ними надесно, т. е. против солнца. Отсюда ясно, что в старину, как в крещении, так и в венчании, обхождение совершалось не посолонь, а по примеру обхождения вокруг престола во время хиротонии священных лиц, означающего тоже венчание: а здесь, в хиротонии, и по старопечатному Чиновнику обхождение повелевается совершать против солнца, – яко же каждение бывает (См. чин хиротонии в филаретовском Потребнике, напеч. в 7133 году).

12. По отпусте, в Потребнике 7144 г. и в других, с ним согласных, а также в иосифовском Служебнике, пред чтением молитвы на снятие венцов и поучения новобрачным, сказано: таже священник обратит нововенчанных десною страною к западу.

В потребнике же 7147 г. о таком обращении не упоминается.

Замечание. Во всех старопечатных Потребниках и Служебниках при снятии венцов ничего не положено говорить. А в потребнике Гедеона Балабана положено во время снятия венцов произносить к жениху: Возвели́ченъ бѫ́ди жени́ше ꙗкоже а҆враа́мъ. и блⷭ҇гве́нъ бѫ́ди ꙗ҆коже і҆саа́къ. и҆ ѹ҆мнѡ́жисѧ ꙗ҆коже і҆аковъ. ходѧ̀ въ смире́нїи, и҆ дћлаѧ въ правдћ за́повћди бж҃їѧ. Невесте: И т̑ы невћ́сто възвели́чена бѫ́ди ꙗ҆коже са́рра. и҆ възвесели́сѧ ꙗ҆коже реве́ка. и҆ ѹ҆мнѡ́жисѧ ꙗ҆коже рахиⷧ҇, веселѧ́щисѧ съ своимъ мѹ́жемъ, хранѧ́щи ѹ҆ста́вы зако́на, занѐ та́ко бл҃говолилъ есть бг҃ъ⁴⁸⁹. Потом, в старопечатных Потребниках и Служебниках пред отпустом показано читать, как мо…литву, 147 зач. из посланий апостольских: Братие, радуйтесь о Господе всегда: и паки реку радуйтесь и пр. А в Потребнике Гедеона Балабана вместо этого положена молитва, начинающаяся словами: Ѿц҃ъ и̑ сн҃ъ и̑ дх҃ъ ст҃ы́й, всест҃аѧ и҆ є҆диносѹ́щнаа и҆ живонача́лнаа трⷪ҇ца, є҆ди́но бжⷭ҇тво и҆ црⷭ҇тво. да̀ блⷭ҇гвитъ вы̑ и проч.⁴⁹⁰

13. В чине венчания второбрачных после начала и тропарей, в Потребнике 7144 г. и с ним сходных, следует прямо молитва.

В Потребнике же 7147 г. и в иосифовском Служебнике пред молитвой положена еще следующая ектения:

Ми́ромъ г҃ помо́лимсѧ. Ѻ свы́шнемъ ми́рћ и҆ о҆спасе́нїи дш҃ъ на́шихъ, г҃ помо́лимсѧ. Ѻ҆ ст҃ћмъ хра́мћ се́мъ, і҆ еже свћ́рою и҆ блг҃оговћ́нїемъ, и҆ со́ страхомъ бж҃їимъ входѧ́щихъ во́нь г҃ помо́лимсѧ. Ѻ҆ рабћ́хъ бж҃їихъ, і҆мⷬ҇к, і҆ єже о б҃зћ покро́вћ и҆ сожи́тельствћ ихъ, г҃ помѡ́лимсѧ. Ѻ҆ єже спожи́ти имъ до́брћ въ соє҆дине́нїи, г҃ помѡ́лимсѧ. Застпѝ и҆ сп҃сѝ и҆ поми́лй, и҆ сохранѝ на́съ бж҃е свое́ю блгⷣ҇тїю. Прⷭ҇тю чтⷭ҇ю и҆ преблгⷭ҇ве́нню. возгла́съ. ꙗко подоба́етъ ти̑ всѧ́ка сла́ва.

14. В Потребнике 7144 г. и других Апостол показано читать тот же, что и в первом венчании, т. е. к Ефесеям зач. 231.

А в Потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике – другой, именно к Коринфянам зач. 136.

15. После Евангелия, в Потребнике 7144 г. и сходных с ним, следует краткая сугубая ектения и отпуст

В Потребнике же 7147 г. и в Иосифовском Служебнике прибавлены здесь следующие две молитвы:

Влⷣ҇ко ги҃ бж҃е на́шъ, всћ́хъ щадѧ́й и҆ ѡ҆всћ́хъ промышлѧ́ѧй. та́йнаѧ вћ́дыи чл҃ческаѧ, и҆ всћ́хъ ра́змъ и҆мћ́ѧи. о҆чи́сти грћхѝ на́ша, и҆ беззако́нїѧ простѝ свои́хъ ра́бъ. призыва́ѧ ихъ на покаѧ́нїе. подаѧ имъ проще́нїе согрћше́нїемъ. грћхо́мъ о҆чище́нїе, о҆ставле́нїе беззако́нїемъ, во́лнымже и҆ нево́лнымъ, свћ́дыи не́мощное чл҃ческаго є҆стества̀ зижди́телю и҆ созда́телю. раа́б блдни́ц прости́выи, и҆ мытаре́во покаѧ́нїе прїе́мыи. не помѧнѝ грћхо́въ на́шихъ невћ́денїѧ ѿ ю҆ности. аще бо беззако́нїѧ на́зриши ги҃, ги҃ кто̀ постои́тъ. ка́ѧ пло́ть о҆правди́тсѧ пред̾ тобо́ю. ты̑ ѹбо е҆ди́нъ є҆сѝ праведныи, безгрћ́шныи ст҃ы́и, многомлⷭ҇тивыи, блг҃оѹ҆тро́бныи и҆ ка́ѧсѧ ѡ҆злобахъ человћ́ческихъ, т̑ы влⷣ҇ко присво́ивыи рабы̀ твоѧ̀ сїѧ̑, сое҆динѝ др́гъ ко́ дрг любо́вїю. да́рй имъ мытаре́во о҆браще́нїе, бл́днїи сле́зы, разбо́йниче и҆сповћ́данїе. да покаѧ́нїемъ ѿ всего̀ ихъ срⷣ҇ца, всое҆дине́нїи и҆ ми́рћ за́повћди твоѧ̀ творѧ́ще, сподо́бѧтсѧ и҆ нбⷭ҇наго твоего̀ црⷭ҇твїѧ. ꙗко т̑ы є҆сѝ строи́тель всѧ́ческихъ, и҆ тебћ̀ сла́в возсыла́емъ, ѿц҃ и҆ сн҃ и҆ ст҃о́м дх҃, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ, ами́нь. и҆ г҃летъ, ми́ръ всћ́мъ. дїѧ́конъ. главы̀ ва́ша гв҃и преклони́те. сщ҃е́нникъ мо́литсѧ мл҃твою се́ю. Ги҃ і҆с҃е хє҃ сло́ве бж҃їи, вознисы́исѧ на честнћ́мъ и҆ животворѧ́щемъ крⷭ҇тћ̀. и҆ єже на́ны ркописа́нїе растерза́выи. и҆ наси́лїѧ дїѧ́волѧ и҆збавле́и н̑ы, о҆чи́сти беззако́нїѧ ра́бъ свои́хъ, занѐ зно́ѧ и҆ тѧготы̀ дневны́ѧ, и҆ пло́тскаго рапале́нїѧ не возмо́гше понестѝ, во второ́е прио҆бщенїе бра́ка схо́дѧтсѧ. ꙗкоже законоположи́лъ є҆сѝ, сос́домъ твои́мъ па́вломъ а҆пⷭ҇лѡмъ. рекі́и на́съ ра́ди смире́нныхъ, иже л́чьше єсть о гд҃ћ посѧга́ти, не́жели разъжиза́тисѧ. са́мъ ꙗко бл҃гъ и҆ чл҃колю́бче, поми́лй и҆ простѝ, ѡ҆чи́сти о҆сла́би и҆ о҆ста́ви до́лги на́ша. ꙗко т̑ы є҆сѝ нед́ги на́ша на рамена вземыи. нћ́сть никто́же безгрћ́шенъ. аще и҆ є҆ди́нъ де́нь жи́тїѐ є҆го̀ є҆сть, да б́детъ кромћ̀ поро́ка. то́кмо т̑ы є҆ди́нъ впло́ть о҆болкі́исѧ безгрћ́шне. и҆ вћ́чныхъ на́мъ блг҃ихъ дарова́выи нетлћ́нїе. ꙗко т̑ы е҆сѝ бг҃ъ на́шъ, бг҃ъ ка́ющихсѧ. и҆ тебћ̀ сла́в возсыла́емъ ѿц҃ и҆ сн҃ и҆ свѧто́м дх҃. нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ, а҆ми́нь.

Замечание. В Потребнике Гедеона Балабана при венчании второбрачных показано обручать их перстнями венчать венцами и потом все совершать по чину первого венчания, т. е. чтение тех же Апостола и Евангелия, обхождение кругом аналоя и проч. до конца. А в патриарших Потребниках и Служебниках все эти действия оставлены.

1. Пред чином исповеди, после наставления к духовному отцу св. Григория Ниссийкого, в Потребнике 7144 г. и других положено еще наставление, заимствованное из книги: Тактикон Никона Черногорца, под следующим заглавием: Ведати достоит восприемлющим исповеди иереом, како должни по божественным правилом духовная своя чада разсмотряти, и связовати, и разрешати. В этом наставлении, в статье о подлежащих епитимиям, разрешается мирянам в посты Петров и Рождественский употребление молочной пищи, а в Великий пост во вторник, четверг, субботу и воскресенье – употребление рыбы: Во дв́ же пост̀, ст҃ы́хъ а҆пⷭ҇лъ же и҆ ст҃а́го фили́ппа, мѧ́съ ѹбо не прикаса́тисѧ мирѧ́номъ повелћва́емъ инокомъ же сы́р и҆ ѧ҆и́цъ (очевидно таким образом, что мирянам употребление сыра и яиц не воспрещалось). Въ вели́кїи же по́стъ, аще єсть мо́щно, мирски́мъ не причаща́тисѧ ры́бћ, ра́звћ сбо́ты и҆ нлⷣ҇и, инокомъ же ма́сл, ащели не произво́лѧтъ, вто́рникъ и҆ четверто́къ то́чїю разрћша́ютъ они ѹбо нары́б, сі́и же на ма́сло.

А в потребнике 7147 г. это второе взятое из Тактикона наставление исключено, вероятно, вследствие несогласия находящихся в нем правил относительно поста с правилами напечатанного при этом потребнике Номоканона, где о постах говорится: Ры́бы же не ꙗмы, то́чїю вде́нь блг҃овћ́щенїѧ, по бжⷭ҇ественнымъ пра́виломъ, и҆ внⷣ҇лю цвћтоно́сїѧ по цр҃ко́внымъ ѹ҆ста́вѡмъ, и҆ разсжде́нїю и҆ск́снћйшихъ ста́рецъ, и҆ о҆бы́чаю дре́внем в̾ монастыре́хъ и҆ собо́рахъ хрⷭ҇тїанъскихъ…. (пр. ск҃а).

Номоканон напечатан и при иосифовском Потребнике, в котором однакоже несмотря на явное противоречие Номоканону, содержится и выше указанное наставление из Тактикона Никона Черногорца с уставом относительно употребления в посты молочной и рыбной пищи.

1. После исповеди, пред разрешальными молитвами, в Потребнике 7144 г. и прочих сказано: и҆ посе́мъ і҆е҆ре́й повели́тъ и҆сповћ́дник поклони́тисѧ на́ землю. и҆ лежа̀ на землѝ и҆сповћ́дникъ, гл҃етъ себћ̀ вта́йнћ. Ги҃ поми́лй, м҃. и҆ ѱл҃омъ, ѕ҃. ги҃ неꙗростію. ѱл҃о́мъ, н҃. поми́лй мѧ бж҃е. і҆е҆ре́й же гл҃етъ мл҃твы проща́льныѧ.

А в потребнике 7147 г., повелевается кающемуся читать, лежа на земли, только одну молитву 50.

3. После трех молитв разрешальных, в потребнике 7144 г. и других следует отпуст.

В потребнике же 7147 г. здесь прибавлено чтение Апостола (к Тимофею зач. 280) Евангелия (от Матфея зач. 30), потом 31 псалма: Блажени имже отпустишася беззакония, Достойно есть, Трисвятаго, Отче наш и наконец тропарей: Ѻ҆бъѧ́тїѧ ѿч҃а ѿве́рсти ми̑ потщи́сѧ. бл́дно моѐ и҆зжи́хъ житїѐ, но на бога́тьство неи҆стощи́мое взира́ю щедрѡ́тъ твои́хъ сп҃се. ны́нћ о҆бнища́вша ми̑ не пре́зри срⷣ҇ца. тебћ́ бо ги҃ ѹ҆миле́нїемъ вопїю̀, согрћши́хъ ѿч҃е на́ н҃бо и҆ предъ тобо́ю; Вразбо́йники впадо́хъ, помышле́ньми о҆кра́дсѧ ѹ҆момъ. ѹ҆ѧ҆зви́ша дш҃ мою̀ грћхъмѝ и҆ леж̀ неисцћ́ленъ, і҆с҃е многѡми́лостиве. новозлћ́й прⷣ҇тча моли́твами твою̀ млⷭ҇ть. и҆ лю́тыѧ дш҃а моеѧ̀ и҆сцћлѝ ꙗзвы. Сла́ва. Сле́зы ми̑ да́ждь бж҃е, ꙗкоже дре́вле женћ̀ грћ́шницћ, и҆ сподо́би мѧ̑ о҆мочи́ти но́ѕћ твоѝ. иже мѧ̑ ѿ адъскїѧ ле́сти свобо́ждьшаѧ. и мироблагоѹ҆ха́нїѧ тебћ̀ принестѝ, житїѐ чи́сто, покаѧ́нїемъ ми̑ стѧжа́но. да ѹ҆слы́ш і҆азъ бл҃га́го гла́са твоего̀. вћ́ра твоѧ̀ сп҃се тѧ̑, и҆дѝ вми́ръ. Інн҃ћ. Азъ д҃во ст҃аѧ бцⷣ҇е под кро́въ тво́й прибћга́ю. вћ́дѧ ꙗко о҆брѧ́щ тобо́ю сп҃се́нїе. мо́жеши бо т̑ы пречⷭ҇таѧ помощѝ ми. Засим уже отпуст.

1. В Потребниках филаретовском и иоасафовском 7144 г. первое Евангелие положено читать от Иоанна (зач. 14): Во́времѧ оно, вз̾ы́де і҆с҃ во і҆ерⷭ҇лимъ. єсть же во і҆ерⷭ҇ли́мћхъ на овчей кпћ́ли и проч.

А в Потребниках иоасафовском 7147 г. и иосифовском первое Евангелие положено читать от Луки (зач. 53): Во́ времѧ оно, зако́нникъ нћ́кий пристпѝ ко і҆с҃ и проч.

Замечание. Во всех старопечатных Потребниках, во время помазания больного елеем, показано иерею читать: Бл҃гослове́нїе га҃ бг҃а и҆ сп҃са на́шего і҆с҃а ха҃. на и҆сцћле́нїе дш҃и і тћ́л. раб бж҃їю і҆мⷬ҇к. всегда̀ и҆нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ, а҆ми́нь, потом уже молитву: ѿче҃ ст҃ы́и, врачю̀ дш҃ъ и҆ тћле́съ. А в древних рукописных Потребниках и Служебниках, во время помазания, положено было читать прямо молитву: ѿч҃е ст҃ы́й, врачю̀ дш҃ъ и҆ тћле́съ. Так напр. в Потребнике конца XIV века Моск. Синодальной библиотеки № 900 (л. 226), в другом Потребнике XVI в. той же библиотеки № 898 (л. 99) и в Потребниках той же библиотеки №№ 268 (л. 289) и 310 (л. 190 об), в Служебнике библиотеки Троицко-Серг. Лавры № 224 (л. 96), в Служебниках библиотеки С.-Петерб. Дух. Академии №№ 836, 841, и 861, в Потребнике той же библиотеки № 1070, в Потребнике XVI в. принадлежащем библиотеке Моск. Ник. Единовер. монастыря; также и в Потребнике Гедеона Балабана⁴⁹².

2. Прошение сугубой ектении, положенной пред отпустом, в иоасафовских Потребниках 7144 и 7147 г. изложено неодинаково и самое число, сколько раз должно петь Господи помилуй, показано различное, – именно же:

иИосифовский Потребник, относительно чтения первого Евангелия согласен, как было сказано, с иоасафовским 7147 года; прошение же сугубой ектении в нем изложено согласно с иоасафовским Потребником 7144 года, и Господи помилуй показано петь столько же раз, как в этом последнем.

1. В Служебниках иовлевском и междупатриаршем, который во всем сходен с иовлевским, великая эктения состоит из 26 прошений.

А во всех Потребниках и Служебниках последующих изданий положено 27 прошений; прибавлено следующее: Ѻ єже бы́ти єй стрѝ и҆сцћле́нїѧ всћ́мъ прїе́млющимъ ѿ неѧ̀, г҃ помо́лимсѧ.

2. В иовлевском и междупатриаршем Служебниках после великой эктении положена была одна молитва: Ги҃ і҆с҃е хе҃, є҆диноро́дныи сн҃е, – читаемая иереем втай во время сказывания диаконом эктении, а без диакона – во время чтения паремий.

Во всех же последующих Потребниках и Служебниках прибавлена еще другая молитва, с такою впрочем оговоркою: на вечерни же сея на каноне (?) не глаголем. И самая эта молитва не во всех Потребниках одинакова, – а именно:

Замечание. Обе молитвы, очевидно, имеют самое близкое сходство между собою, так что представляют две редакции одной и той же молитвы, – краткую и обширную. О молитве этой последней редакции в иоасафовском Потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике, в коих она находится, сказано, что молитва сия есть творение святого Софрония патриарха иерусалимского. Однако же, несмотря на это, в иосифовском Потребнике она опять исключена, – заменена молитвою краткой редакции.

3. В иовлевском и междупатриаршем Служебниках, иоасафовском Потребнике 7147 г. и в Служебнике иосифовском, в молитве: Велий еси Господи, при освящении воды рукою, читается: Ты̑ ѹбо влⷣ҇ко чл҃колю́бче цр҃ю, прїидѝ и҆ н҃нћ прише́ствїемъ ст҃а́гѡ твоегѡ́ дх҃а, и҆ ѡ҆ст҃ѝ во́д сїю̀.

А в Потребниках филаретовском, иоасафовском 7144 г. и иосифовском это место читается так: Ты ѹбѡ чл҃колю́бче цр҃ю̀, прїидѝ и̑ н҃нћ прише́ствїѧ ра́ди ст҃а́гѡ твоегѡ̀ дх҃а, и҆ ѡ҆ст҃и во́д сїю.

4. Далее, за этою же молитвою, во всех старопечатных Потребниках и Служебниках, положено совершать следующее действие: и҆ д́нетъ (т. е. иерей) на́вод крⷭ҇тообра́знѡ, и҆ зна́менетъ свћща́ми возже́нными, и҆ та́кѡ твори́тъ, гⷤ҇. гл҃ѧ сти́хъ, Са́мъ и҆ н҃нћ влⷣ҇ко ѡ҆ст҃ѝ во́д сїю̀ дх҃омъ твои́мъ ст҃ы́мъ (в иовлевском и междупатриаршем Служебниках здесь было еще прибавлено: и огнем⁴⁹⁵.

Но в иоасафовском Потребнике 7144 г., и в нем только одном, действие дуновения на воду и осенения оной возженными свещами не положено.

5. Относительно погружения креста в воду во всех Потребниках и в иовлевском Служебнике находится следующее наставление: и҆ абїе сщ҃е́нникъ бл҃гословлѧ́етъ во́д крⷭ҇тообра́зно честны́мъ крⷭ҇то́мъ, правѡ низводѧ є҆го̀ въ во́д, держа̀ є҆го̀ о҆бћ́ма рка́ма.

А в иосифовском Служебнике к сему еще прибавлено: и҆ ѡ҆браща́ѧ є҆го̀ (кре́стъ) въ водћ̀, возво́дитъ и҆з̾воды̀ лице́мъ къ себћ̀⁴⁹⁶.

6. В иовлевском Служебнике за последованием освящения воды положен был ѹ҆ста́въ о҆ вы́ходћ на́ вод на і҆є҆рда́нь на пра́здникъ.

Во всех же Потребниках и Служебниках последующих изданий устав этот исключен.

1. Во всех Потребниках и в иовлевском Служебнике во время пения стихир: Радуйся яже от ангела радость приимши, не положено никакого действия для иерея.

А в иосифовском служебнике повелевается «игумену» во время пения стихир кадить окрест стола, якоже и престол. таже окрест иордана. таже образы, и праздник на налое, и священников и крылосы почину, братию же не кадить⁴⁹⁷.

2. В Потребниках иоасафовском 7144 г. и предшествовавших ему изданий после стихир следует трисвятое и затем Апостол.

А в иоасафовском Потребнике 7147 г. и иосифовском Служебнике после стихир прибавлена следующая молитва, которую показано читать во время пения стихир втай:

Бж҃е вели́кїи и҆ вы́шнїи, въ трⷪ҇цы ст҃ћ́и поклонѧ́емыи. превћ́чное є҆стество̀ пребога́тое, и҆ неи҆сконча́емое вели́чество, неи҆з̾слћ́димаѧ си́ло. неи҆зрече́ннаѧ области, прем́дрости и҆сто́чниче. благⷭ҇ти вои́стинн неи҆з̾слћ́димаѧ пчи́но. т̑ы чл҃колю́бче влⷣ҇ко, превћ́чныхъ чюде́съ бж҃е, є҆го́же ни ѹмъ пости́гнти мо́жетъ, ни сло́во сказа́ти возмога́етъ. при́зри на́ны, и҆ на приноси́маѧ нн҃ћ ѿ на́съ смире́нныхъ и҆ недосто́йныхъ ра́бъ твои́хъ. и҆ да́ждь вмы́сли на́шей дх҃ъ прем́дрости и҆ ра́зма, досто́инъ во ѹши дости́гнти твоеѧ̀ блг҃ости, и҆ млⷭ҇ть привлещѝ твоеѧ̀ блг҃ода́ти. ѿ тебе́ бо, и҆ твоего̀ животво́рнаго дарова́нїѧ, єже хотћ́ти і҆ єже дћ́йствовати, по во́ли твое́й, и҆ твоем̀ блг҃оволе́нїю чл҃кѡмъ єсть. и҆ ниспослѝ на́ны твоѐ блг҃ословенїе, и҆сцћле́нїемъ блг҃ода́ть н́а вод сїю̀. ба́нею па́ки бытїѐ рѡ́д на́шем дарова́выи, на о҆мове́нїе грћхо́вныхъ скве́рнъ, и҆ і҆збавле́нїе прилча́ющихсѧ на́мъ всѧ́ческихъ болћ́зней. и҆ сподо́би на́съ ѡ҆кропле́нныхъ срⷣ҇цы̀, ѿ со́вести лка́выхъ, и҆ ѡ҆мове́ныхъ тћ́ломъ водо́ю чи́стою, на всѧ́ко дћ́ло блг҃оплодоноси́ти, и҆ воз̾расти́ти. и҆ ко тре́бющимъ ми́лованїѧ, нелћ́ностїю тща́нїе, ко ѹ҆гожде́нїю тржда́ющихсѧ бра́тїи на́шихъ всегда̀ показати. и҆ твоего̀ блг҃оѹтро́бїѧ сподо́битисѧ, дш҃е́вныхъ нед́гъ, и҆ тћле́сныхъ болћ́зней и҆збавле́нїе прїе́млющимъ. и҆ ниспослѝ на́мъ чл҃кѡлю́бнаго дарова́нїѧ і҆сцћле́нїе, нынћшнею водо́ю. не къ сласти плотьсте́й. но ко и҆сцћле́нїю дш҃и и҆ тћ́л, твори́маѧ на́ми сл́жба дх҃о́внаѧ. єй влⷣ҇ко на смире́нїе на́ше прекланѧ́ѧисѧ. да́выи на́мъ чи́стю сїю̀ носи́ти о҆де́жд ѿ воды̀ и҆ дх҃а. о҆мы́и водо́ю се́ю, и҆ кропле́нїемъ твоего̀ блг҃ослове́нїѧ, и҆ скверны страсте́й на́шихъ о҆чи́сти. мл҃твами и҆ моле́нїемъ прⷭ҇ты́ѧ влⷣ҇чца на́шеѧ бцⷣ҇а, и҆ прⷭ҇но дв҃ы мр҃і́ѧ, и҆ всћ́хъ ст҃ы́хъ, а҆ми́нь.

В иосифовском же Потребнике молитва эта опять исключена.

3. В Потребнике 7144 г. и предшествовавших ему в великой эктении положено было 15 прошений.

В Потребнике же 7147 г. и иосифовском Служебнике она имеет уже 20 прошений; прибавлены следующие:

Ѡ єже бы́ти єй на о҆сщ҃е́нїе дш҃а́мъ и҆ тћ́ломъ на́шимъ г҃ пом. Ѡ єже ꙗви́тисѧ и҆сто́чник нетлћ́нїѧ. дар сщ҃е́нїѧ, г҃ пом. Ѡ єже дарова́тисѧ єй силћ цћле́бнћй прише́ствїемъ ст҃а́го дх҃а, г҃ пом. Ѡ че́рплющихъ и҆ прїе́млющихъ ѿ неѧ̀, г҃ пом. Ꙗко да г҃ь бг҃ъ на́шъ ꙗ҆ви́тъ на́съ сн҃ы и҆ наслћ́дники црⷭ҇твїѧ своего̀ воды̀ сеѧ̀ причаще́нїемъ и҆ о҆кропле́нїемъ, г҃ помо́лимсѧ.

Прошения сии в иосифовском Потребнике опять исключены.

4. После освящения воды следуют стихиры на поклонение кресту. Здесь, пред отпустом, после честнейшую херувим, во всех Потребниках и в иовлевском Служебнике, исключая иосифовских, показано иерею говорить: Сыи блⷭ҇гве́нъ и҆ препросла́вленъ хс҃ бг҃ъ на́шъ, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но.

А в иосифовских Потребнике и Служебнике вместо этого поставлен возглас: Слава тебћ̀ бж҃е на́шъ ѹ҆пова́нїе на́ше сла́ва тебћ̀.

1. Во всех Потребниках и иосифовском Служебнике первая молитва читается от лица священника, именно: Гдⷭ҇ь бг҃ъ преми́лостивыи да ѹ҆ще́дритъ тѧ ра́бе бж҃їи, и҆мⷬ҇к и т. д.

А в иоасафовском Потребнике 7147 г. молитва сия читается как-бы от лица больного: Ги҃ бж҃е преми́лостивыи, ѹ҆ще́дри мѧ раба̀ своего̀, і҆мⷬ҇к, и т. д.

2. Во всех вышепомянутых Потребниках и в иосифовском Служебнике положено четыре молитвы.

А в иоасафовском Потребнике 7147 г. и другом Потребнике иноческом того же 7147 года положено пять молитв; прибавлена следующая:

Ѡчи́сти м̑ѧ ги҃ ѿ грћ́хъ мои́хъ, иже грћ́шныхъ ра́ди пролїѧ́лъ є҆сѝ кро́вь свою̀. влⷣ҇ко вћ́си ꙗко недосто́инъ єсмь азъ, возрћ́ти на н҃бса̀ и҆ на́ землю. но т̑ы са́мъ ре́клъ є҆сѝ, ꙗ҆ды́и мою̀ пло́ть, и̑ пїѧ́и мою̀ кро́вь. во мнћ̀ пребыва́етъ, и҆ азъ вне́мъ. сего̀ ра́ди дерза́ѧ прихожд̀ ктебћ̀ млⷭ҇тве. млⷭ҇тивъ бо и҆ чл҃колю́бецъ бг҃ъ є҆сѝ. и҆ тебћ̀ сла́в воз̾сыла́емъ со ѿц҃е́мъ и҆ ст҃ы́мъ дх҃омъ, нн҃ћ и҆ прⷭ҇но и҆ во́вћки вћко́мъ.

3. После отпуста в иоасафовском Потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике положен Указ о исповедании немому и глухому и бесному, и иже от язык пришедшему во святое крещение, и не умеющему ничтоже глаголати.

Во всех же прочих Потребниках, – филаретовском, иоасафовском 7144 г. иосифовском и в иовлевском Служебнике, – «указа» этого нет.

а) мирских людей.

1. Во всех Потребниках, исключая иоасафовского 7147 г., заупокойный икос: Ты един еси искони безсмертен оканчивается так: над̾гро́бное рыда́нїе творѧ́ще, и҆ пою́ще пћ́снь аг҃гльскю, а҆ллил́їа.

В Потребнике 7147 г. икос этот оканчивается следующими словами: над̾гро́бное рыда́нїе творѧ́ще, и҆ пою́ще пћ́снь аг҃гльскю а҆ллил́їа но жи́знь вћ́чнаѧ.

Замечание. В Службе о усопших, находящейся во всех Потребниках и Служебниках, исключая иоасафовского Потребника 7147 г., заупокойный икос оканчивается опять различно. Так в Служебниках иовлевском и иосифовском 7155 г. он оканчивается таким образом: над̾гро́бное рыда́нїе творѧ́ще, и҆ пою́ще пћ́снь, а҆ллил́їа, гⷤ҇. лю́дїе но жи́знь вћ́чнаѧ. Потом, в Потребниках филаретовском, иоасафовском 7144 г. и иосифовском он оканчивается так: над̾гро́бное рыда́нїе творѧ́ще, и҆ пою́ще пћ́снь аг҃гльскю, а҆ллил́їа. лю́дїе, но жи́знь вћ́чнаѧ. Наконец, в иосифовском Служебнике 7159 г. окончание следующее: над̾гро́бное рыда́нїе творѧ́ще, и҆ пою́ще пћ́снь аг҃гльскю, а҆ллил́їа. ли́къ пое́тъ коне́цъ икоса⁴⁹⁸,

2. В Потребниках филаретовском, иоасафовском и иосифовском положена одна разрешальная молитва

В иоасафовском же Потребнике 7147 г. положено три разрешальных молитвы; прибавлены следующие две:

Ги҃ бж҃е на́шъ, иже неи҆зрече́нною т̑и м́дростїю содћ́лавъ чл҃ка ѿ пе́рсти. и҆ сего̀ воо҆брази́въ ввидћ́нїе и҆ добрѡт. и҆ ѹ҆краси́въ ꙗко чтⷭ҇но́е и҆ нбⷭ҇ное стѧжа́нїе, въ славосло́вїе и҆ бл҃голћ́пїе твоеѧ̀ сла́вы и҆ црⷭ҇тва. за єже по образ и҆ поподѡ́бїю сего̀ привестѝ. за́пѡвћдь же прест́пльш твоего̀ повелћ́нїѧ. прича́щьшсѧ образ, и҆ несохра́ньш. и҆ сего̀ ра́ди, да небезсме́ртна б́детъ зло́ба, чл҃колю́бнћ повелћ́лъ є҆сѝ растворе́нїю и҆ смћше́нїю сем̀, и҆ неи҆зрече́нном твоем̀ сем̀ союз, ꙗко ьг҃ъ дх҃ово́мъ бж҃е́ственнымъ хотћ́нїемъ ѿсћче́н бы́ти, и҆ разы́тисѧ, дш҃и ѹбо та́мо пресели́тисѧ, и҆дћ́же єже бы́ти єй прїѧ́тъ, да́же до общаго воскрⷭ҇нїѧ. тћ́л же въ сїѧ̀ ѿни́хъ же сложено̀ єсть разы́тисѧ. сего̀ ра́ди мо́лим̾тисѧ безнача́лном ѿц҃у, и҆ є҆диноча́дом твоем̀ сн҃, и҆ прест҃о́м и҆ є҆динос́щном, и҆ животворѧ́щем т̑и дх҃у. да непре́зриши твое҆го̀ созда́нїѧ поже́рт є҆му̀ бы́ти поги́белїю. но тћ́л разы́тисѧ всїѧ̀ ѿни́хже сложено̀ бысть. дш҃и же вчине́нћй бы́ти вли́цћ пра́ведныхъ, єй ги҃ бж҃е на́шъ, да побћжда́етъ безмћ́рнаѧ твоѧ̀ млⷭ҇ть, и҆ чл҃колю́бїе неи҆зрече́нное. и҆ аще под̾ клѧ́твою ѿч҃ею, и҆лѝ своем̀ проклѧ́тїю подпа́лъ ра́бъ тво́й се́й, и҆лѝ ко́е҆го ѿ о҆сщ҃енныхъ о҆горчи́въ, и҆ ѿнего̀ союзъ неразрћши́мыи прїѧ́тъ. и҆лѝ ѿ а҆рхїєре́ѧ втѧ́жкое ѿлче́нїе впа́дъ. о҆ не́мъ же не ради́въ, и҆ влћ́ности пребыва́ѧ, не полчи́въ проще́нїѧ. простѝ сего̀ мно́ю грћ́шнымъ, и҆ недосто́йнымъ рабѡ́мъ твои́мъ, і҆мⷬ҇к. и҆ тћ́ло ѹбо сего̀ ѿни́хъ же сложено̀ бы́сть разрћшѝ. дш҃ же є҆го̀ въ ски́нїѧхъ ст҃ы́хъ ѹ҆чинѝ. єй ги҃ бж҃е на́шъ, иже верхо́вном петр́ сїю̀ вла́сть да́выи, ꙗко грћхѡ́мъ даѧ́ти о҆ставле́нїе. и҆ ре́къ, є҆ли́ка аще свѧ́жете и҆ разрћшитѐ, да б́дтъ свѧ́зана и҆ разрћше́на. ѡнћмъ же вла́сть сїю̀, и҆ на́мъ грћ́шнымъ дарова́выи. разрћшѝ ѹ҆со́пшаго раба̀ твоего̀, і҆мⷬ҇к. ѿ дш҃е́внаго и҆ тћле́снаго грћха̀. и҆ да б́детъ проще́нъ внн҃ћшнћмъ вћ́цћ, и҆ вб́дщемъ, мл҃твами пречтⷭ҇ыѧ т̑и мт҃ре и҆ прⷭ҇но дв҃ы м҃рі́и, и҆ всћ́хъ ст҃ы́хъ твои́хъ, а҆ми́нь.

Влⷣ҇ко мнѡгомлⷭ҇тиве, ги҃ і҆с҃е хе҃ бж҃е на́шъ. иже на верхо́внћм твои́хъ ѹ҆чн҃къ і҆ а҆пⷭ҇лъ петрћ̀. созда́выи цр҃ковь свою̀. и҆ ключа̀ є҆м да́въ црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇наго, и҆ твое́ю блгⷣ҇тїю и҆ всћ́й имъ по́давъ ст҃ы́мъ твои́мъ ѹ҆чн҃кѡмъ и҆ а҆пⷭ҇лѡмъ тѹ́же вла́сть да́же ими свѧ́заннымъ бы́ти на́ нб҃си, є҆лі́ка ѿ него̀ свѧ́жютъ на землѝ, и҆ разрћше́нѡмъ бы́ти та́кожде на н҃бсѝ, є҆ли́ка о҆нѝ на землѝ кого̀ разрћша́тъ. наслћ́дники же и҆ на́съ хды́хъ и҆ недостѡ́йныхъ, неи҆зрече́ннымъ твои́мъ чл҃колю́бїемъ, да́нныѧ имъ вла́сти сподѡ́бивъ бы́ти. дабы̑ и҆ на́мъ та́кожде вѧза́ти, и҆ рћши́ти влю́дехъ твои́хъ прилча́ющаѧсѧ. са́мъ пребл҃гі́и цр҃ю, мно́ю смире́нымъ и҆ непотре́бнымъ рабо́мъ твои́мъ, простѝ раба̀ твоего̀, і҆мⷬ҇к. ащѐ что̀ внастоѧ́щћмъ житїѝ ꙗко чл҃къ согрћши́лъ єсть. и҆ ѿпстѝ є҆м̀ є҆ли́ка сло́вомъ, и҆лѝ дћ́ломъ, и҆лѝ вмы́сли тебћ̀ согрћши́въ. разрћши́ же и҆ належа́щїи є҆м̀ ѹзы грћхо́вныѧ, каковћ́мъ любо б́детъ образомъ себѐ свѧза̀ ѿ возноше́нїѧ, и҆лѝ и҆но́ѧ ко́еѧ вины̀. любо ѿ а҆рхїере́ѧ, и҆лѝ ѿ и҆на́го кого̀, за́вистїю и҆ споспћ́шествомъ лка́ваго, си́цево под̾ѧ́тъ поползнове́нїе. бл҃говолѝ ꙗко є҆ди́нъ бл҃гъ, и҆ мнѡгомлⷭ҇тивъ. дш҃и ѹбо є҆го̀ со ст҃ы́ми иже ѿ вћ́ка, тебћ̀ бл҃гоѹ҆го́ждьшими вчине́нћй бы́ти. тћ́л же ѿ тебѐ со́зданном є҆стеств̀ да́тисѧ. ꙗко блⷭ҇гве́нъ и҆ препросла́вленъ є҆сѝ вѡ́вћки, а҆ми́нь.

б) младенцев.

3. Во всех Потребниках, исключая иоасафовского 7147 г., пред чтением Апостола положен возглас: ꙗкѡ ст҃ъ є҆сѝ гдⷭ҇и бж҃е на́шъ, и҆ на ст҃ы́хъ почива́еши и проч.

А в иоасафовском Потребнике 7147 г. возглас этот исключен.

в) иноков.

4. В Потребниках филаретовском, иоасафовском 7144 г. и иосифовском устав перенесения покойника из келии в гробницу, потом в церковь, изложен не одинаково с Иноческим Потребником п. Иоасафа, именно:

5. Во всех Потребниках, исключая Иноческого, после стихир на целование, второго гласа, и других стихир, восьмого гласа, повелевается нести покойника с пением Святый Боже «во усыпальницу», троекратно останавливаясь. Во время третьей остановки показано петь: Поко́й сп҃се на́шъ, Помѧнѝ ги҃, Егда̀ сло́вомъ твоимъ, Болћ́знь а҆да́м бы́сть; а подходя к «гробнице» – петь: Зрѧ́ще мѧ безгла́сна, и: Землѐ зи́нвши; затем показано читать молитву: Помѧнѝ ги҃ бж҃е иже ѡ҆ вћ́рћ, и возливать на умершего масло, после чего петь четыре стихиры: Ѻбразомъ крⷭ҇та твоего̀, и другие, потом: Трⷭ҇тое, Со́ дхи пра́ведными и т. д.

В Иноческом же Потребнике после стихир на целование, второго гласа, и других, восьмого гласа, показано читать молитву: Помяни, Господи и возливать на умершего масло, потом петь все вышеуказанные стихиры, за ними: Трисвятое и: Со духи праведными, и уже после сего нести умершего во «усыпальницу».

г) священников

6. В Потребниках филаретовском и иоасафовском 7144 г. положен был особый чин священнического погребения.

А в иоасафовском Потребнике 7147 г. этот чин отменен и положено отпевать священника мирским погребением. В объяснение того, почему так поступлено, издатели этого Потребника напечатали в нем следующее замечание: А попо̀вское погребе́нїе ѿста́влено, по повелћ́нїю вели́каго гдⷭ҇на ст҃ћ́йшаго і҆о҆а҆са́фа патрїа́рха моско́вскаго и҆ всеѧ рсі́и. потом̀, что̀ то погребе́нїе ѹ҆чинено̀ ѿ є҆ретика̀, є҆ремћ́ѧ попа̀ бо́лгарскаго. а҆ в̾ гре́ческихъ перево́дћхъ є҆го̀ нћ́тъ. та́коже и҆ вста́рыхъ харате́йныхъ, и҆ впи́смѧныхъ вста́рыхъ, и҆ ма́лыѧ рсі́и ꙗже вки́евскихъ нћ́тже. и҆ того̀ ра́ди положено̀ зд̑ћ все́й кни́зћ, погреба́ти сщ҃е́нника мирски́мъ погребе́нїемъ. и҆ никто́ же о҆ се́мъ да соблажнѧ́етсѧ⁴⁹⁹.

Впоследствии чин священнического погребения опять внесен в Потребники иосифовского издания.

д) скончавшихся в неделю св. Пасхи.

Замечание. Во всех старопечатных Потребниках находится особый чин погребения: аще кто преставится в которыи день светлыя недели, до недели Фомины, с объяснением, что чин сей переведен с греческаго на сла вянский язык Гаврииломъ, протом Афонской горы. В иоасафовском Потребнике 7147 г. к этому прибавлено еще следующее примечание: А сїѐ погребе́нїе во всю̀ свћ́тлю нлⷣ҇ю, всћ́мъ лю́демъ ѹ҆чини́лосѧ вр́ской землѝ вма́лыхъ лћ́техъ. а҆ при цр҃ћ і҆ва́нћ, и҆ при цр҃ћ ѳео́дорћ и҆ при цр҃ћ бори́сћ, и при патриархе Иове, и при царе Василии, и при патрїа́рхћ є҆рмоге́нћ, погреба́ли ѹ҆со́пшихъ во всю̀ свћ́тлю нлⷣ҇ю не про́тивъ сего̀ гаври́лова перево́да. но всегда́шнимъ мирски́мъ погребе́нїемъ, то́чїю внача́лћ, хс҃ воск҃рсе, гⷤ҇. и҆ про́чее всѐ по́рѧд.

7. Во всех Потребниках, исключая иоасафовского 7147 г., по третьей песни канона пасхи показано читать ипакой пасхе: Предвариша утро, а по шестой песни – кондак и икос пасхе; светилен же пасхе читать не показано.

А в Потребнике 7147 г. по третьей песни показано читать кондак и икос пасхе, слава и ныне, ипакой пасхе, а по шестой песни – заупокойный кондак и икос; по девятой же песни – светилен пасхе дважды.

е) В чин погребения, по изложению старопечатных книг, находятся, кроме указанных, еще следующие несогласия:

8. Кондак заупокойный почти во всех старопечатных книгах читается так: Со ст҃ы́ми поко́и хрⷭ҇те дш҃ѧ̀ ра́бъ свои́хъ, и҆дћ́же нћ́сть болћ́зни, ни печа́ли, ни воздыха́нїѧ, но жи́знь вћ́чнаѧ.

А в Цветной иосифовской Триоди 7156 г. кондак этот читается несколько иначе, именно: Со ст҃ы́ми ѹ҆поко́й хрⷭ҇те дш҃ѧ ра́бъ свои́хъ, и҆дћ́же нћ́сть болћ́зни, ни печа́ли. ни воздыха́нїѧ, но жи́знь безконе́чнаѧ⁵⁰⁰.

9. Во всех патриарших Потребниках, исключая Иноческого, нет указания, где должно идти духовенству во время провожания умершего.

В Иноческом же Потребнике повелевается игумену и священникам с прочею братиею идти позади умершего, а клирошанам преди умершего (л. 188 об.).

А в Потребнике Гедеона Балабана, в чине погребения мирян, говорится: и҆ взе́м̾ше тћ́ло ѹ҆мръшаго ѿхо́димъ къ цр҃кви. преⷣ҇идѹ́щимъ і҆єре́ѡмъ съ лампа́ды, дїа́кѡномъ же съ кади́лницами (л. 221), т. е. здесь повелевается духовенству идти преди умершего.

10. В старопечатных Потребниках показано только поливать умершего маслом.

А в Потребнике Гедеона Балабана повелевается или маслом полить, или пеплом из кадила посыпать: полива́етъ (т. е. иерей) мо́щи ѿканди́ла. и҆лѝ ѿ пе́пела скади́льница (л. 264 об.).⁵⁰¹.

Замечание. О древности обычая посыпать умершего кадильным пеплом свидетельствует и блаж. Симеон Фессалонитский в главе 287, где говорится: мы̀… на мїрскихъ по хрⷭ҇тћ̀ бра́тїѧхъ сконча́вшихсѧ, пе́рсть кади́лницы ꙗкѡ ст҃а̀ и҆ о҆сщ҃е́на, сконча́вшемсѧ… чре́з̾ кади́ло крⷭ҇тови́дно налага́емъ.

11. Во всех Потребниках, отпуст при погребениях (также и в Последовании службы о умерших) начинается словами: Иже живы́ми и҆ ме́ртвыми ѡ҆блада́ѧи, хс҃ истинныи бг҃ъ на́шъ, и проч.

В Большом Уставе, в Последовании службы о умерших, отпуст начинается теми же словами; но здесь прибавлено следующее замечание: А є҆гда́ погреба́ютъ. ѿпстъ, воск҃рсъ и҆зъ ме́ртвыхъ (л. 66).⁵⁰² Также в Потребнике Гедеона Балабана в погребении отпуст начинается словами: Воск҃рсый и҆з̾ мр҃твыхъ хс҃ истинный Бг҃ъ на́шъ и проч.⁵⁰³.

Замечание 1. В Потребнике Гедеона Балабана, после отпуска в чине погребения мирян, вместо: Рабу Божию преставльшемуся, и проч. (как в патриарших Потребниках) положено говорить: Вћ́чнаа т̑и па́мѧть, достоблаже́нне и҆ прⷭ҇нопа́мѧтне бра́те на́шъ гⷤ҇.⁵⁰⁴; здесь же в Потребнике Гедеона положен особый канон, которого в патриарших Потребниках нет; а из стихир Иоанна Дамаскина, начинающихся: Кая житейская пища пребывает печали непричастна, положено только по одной первой стихире каждого гласа.

Замечание 2. В иосифовских Служебниках, в службе о умерших, после отпуста показано петь: Рабѡ́мъ бж҃їимъ преста́вльшимсѧ и проч. А в рукописном Служебнике XVI века Синод. библиотеки (№ 612) здесь повелевается петь: Въ блаже́нное ѹ҆спћ́нїе и҆ в̾ вћ́чныи покои преста́вльшихсѧ прⷭ҇нопомина́емыхъ ра́бъ твои́хъ… вћ́чнаѧ па́мѧть гⷤ҇ (л. 46 и 129). Так и в другом Потребнике той же библиотеки (№ 898 л. 390 об. 427 и 534 об.) и в Служебниках XV в. библиотеки С.-Петерб. Д. Академии (№№ 531 л. 166 об. 534, л. 95, 535 л. 105, 836 л. 337, и 842 л. 320), и в Служебнике XV в. библиотеки М. Д. Академии (№ 89, л. 12). В Служебнике № 535 библиот. С.-Петерб. Дух. Ак. слова: Во блаженное успение показано возглашать иерею, а братия поют только: Вечная память трижды.

1. В Потребниках филаретовском, иоасафовском 7144 г. и иосифовском, также в иосифовской Цветной Триоди после первого возглашения: Паки и паки преклонше колена, содержится следующее наставление: и҆ на́мъ главы̀ не покрове́ны, и҆ колћ́на преклоньшимъ на́ землю. и҆ прочита́етъ настоѧ́тель. и҆лѝ і҆є҆ре́й моли́твы сїѧ̀ ѿ о҆лтарѧ̀, воѹ҆слы́шанїе всћ́мъ ѹ҆ми́льнымъ гла́сомъ и҆ не спћ́шно.

А в иоасафовском Потребнике 7147 г. и в иосифовском Служебнике 7155 г. после наставления о преклонении колен говорится: и҆ прочита́етъ настоѧ́тель. и҆лѝ і҆є҆ре́й. моли́твы сїѧ̀ во олтарћ̀ к̾ прⷭ҇то́л зрѧ̀, и проч.

В Большом же иоасафовском Уставе все это наставление изложено следующим образом: и҆ на́мъ главы̀ не покрове́ны, сколћ́нома прекло́ньшымъ на́ землю. и҆ прочита́етъ настоѧ́тель, и҆лѝ і҆є҆рѐй, пе́рвю моли́тв ѿ о҆лтарѧ̀ к̾ прⷭ҇то́л лице́мъ велегла́сно, во ѹ҆слышанїе всћ́мъ, оу҆мћ́реннымъ гла́сомъ и҆ не спћћ́шно.

Замечание. В бо́льшем количестве известных нам древлеписьменных Потребников и Служебников не находится наставления о том, как священник должен читать главопреклонные молитвы, от олтаря, лицом к народу, или к престолу зря; только в пергаменном Уставе XII века Моск. Синод. библиотеки № 330, мы нашли следующее замечание: поⷫ҇ чьтетъ изолтарѧ на слсћ всћмъ⁵⁰⁵ пьрвю мл҃твѹ вьсћмъ наколћнѹ лежащемь. (л. 62 об.). Еще: в Служебнике XV в. библиотеки С.-Петерб. Дух. Академии (№ 838) написано: прочитаетъ ієрей первю мл҃тв пред̾ ст҃ою трапезою; в другом Служебнике XVI в. той же библиотеки (№ 861) сказано только, что молитвы читаются внутрь олтаря.

2. В Потребниках филаретовском и иоасафовском 7144 г., в иосифовской Цветной Триоди, а также и в Большом Уставе, после последней молитвы положен возглас: ꙗкѡ ст҃ъ є҆сѝ гдⷭ҇и бж҃е на́шъ.

В Потребнике же 7147 г. и в иосифовском Служебнике здесь положен следующий возглас: Ты́ бо є҆сѝ ѹ҆покое́нїе дш҃амъ и҆ тћ́ломъ на́шимъ, и҆ тебћ̀ сла́в возсыла́емъ ѿц҃ и҆ сн҃ и҆ ст҃о́м дх҃ нн҃ћ и҆ прⷭ҇нѡ…

Примечание 1. В некоторых древних рукописях, наприм. в Потребниках Синодальной библиотеки №№ 268, 307, 310, 898, и в Киприановом Служебнике, № 601, в Служебниках библиотеки С.-Петерб Дух. Академии №№ 519, 837, 838, 841, 848 и 861, также в Служебнике библиотеки М. Д. Академии, № 88, в перг. Служебнике XIV в. Румянц. Муз. № 398, и других, на вечерни в Пятидесятницу особой великой ектении не положено.

Относительно преклонения колен в древлеписьменных Потребниках и Служебниках содержатся различные уставы: одни сходны со старопечатными, другие не сходны. Так в Потребниках Синод. библиотеки, №№ 307 и 898, и в Служебниках библиотеки С.-Петерб. Дух. Акад. №№ 838 и 861 сказано: и҆ намъ преклоньшемъ колћна на землю ѿкрове́нами глава́ми. Подобно сему и в Потребнике Гедеона Балабана: на́мъ же преклѡ́н̾шимъ колћ́нћ не покрове́нными глава́ми⁵⁰⁶; пред чтением же 3-й молитвы в Гедеоновском Потребнике сказано: на́мъ главы сколѣны прекло́ншимъ.

Примечание 2. В пергаменном Служебнике XIV в. Синодальной библиотеки, № 598, в Потребнике той же библиотеки, № 307, в Служебниках библиотеки С.-Петерб. Дух. Акад. №№ 519 XIII в. 838 и 841 и в Служебнике Румянц. муз. № 398 нет особой молитвы св. Духу.

Иеромонах Филарет.

Сложение перстов для крестного знамения было постоянно и доселе остается главным пунктом разногласия между старообрядцами и православною церковью; а взаимные пререкания по вопросу о перстосложении, в продолжение двух почти столетий не прекращавшиеся, представляют наиболее прискорбное явление в полемике между раскольническими и православными писателями.

В самое первое время возникновения раскола ни одно из распоряжений церковной власти не вызвало такого ожесточенного противодействия со стороны поборников мнимой старины, как распоряжение об употреблении всеми православными троеперстного сложения руки для изображения на себе крестного знамения. Сочинения первых расколоучителей – Аввакума, Лазаря, Никиты, дьякона Феодора, Аврамия и прочих наполнены нестерпимыми хулами на троеперстие, в котором они хотели видеть соединение всяких ересей. Инок Аврамий в одном месте своей челобитной царю Алексею Михайловичу сделал перечень (не совсем еще полный) тех ересей, какими порицали тогда троеперстие первоучители раскола: «и то, государь, – писал он о сложении трех перст, – ересь проклятая севирова и арменская, и формосова, папы еретика, тем мудрованием ко святой Троице страсть прилагают (богострастная), диоскорова со Евтихием и единовольников ересь тут сокрыта». Продолжая, к своей собственной погибели, трудиться на этом, их первоучителями положенном основании, старообрядцы последующих времен, особенно принадлежавшие к беспоповским толкам, в своих хулениях на троеперстие дошли до последних крайностей, назвав его печатью антихриста.⁵⁰⁷

На эти хульные раскольнические мнения о троеперстии православные писатели отвечали в свою очередь резкими замечаниями о двуперстии. Огласив троеперстие обрядом еретическим, расколоучители уже этим самым внушали подозрение, не имеет ли напротив еретического характера так запальчиво защищаемое ими двуперстие: и вот, действительно, в нем стараются отыскать следы неправославия, и отыскивают тем удобнее, что в самом способе сложения перстов, так упорно защищаемом старообрядцами, имелись к тому некоторые основания, а начавшаяся горячая полемика с обеих сторон препятствовала спокойному и беспристрастному рассмотрению предметов разномыслия. В Скрижали и последовавших за нею сочинениях против раскола, не исключая даже лучших, делается указание следов арменства, арианства и других лжеучений в двуперстии.

На раскольнических писателей эти, ими самими вызванные, резкие суждения православных о двуперстии, как и можно было ожидать, не произвели вразумляющего и остерегающего действия; напротив, они только усилили в раскольнической среде вражду против церковного обряда и много способствовали распространению раскола: на замечания Скрижали и других полемических сочинений, указывавших в двуперстии следы неправославия, еще первые проповедники раскола ответили горькими жалобами, воплями негодования и страшными проклятиями на церковь; с тех пор эти жалобы и укоризны повторялись в раскольнических сочинениях многие десятки лет, и повторяются доселе. В настоящее время у старообрядцев существуют даже целые тетради с выписками содержащихся в полемических сочинениях укоризненных отзывов о двуперстии и распространяются в большом количестве, как с успехом употребляемое средство к сокращению в раскол тех из членов православной церкви, которые питают расположение к так называемым старым обрядам.⁵⁰⁸

Если бы, по примеру старообрядцев, кто-нибудь из православных решился взять на себя неблагодарный и возмущающий душу труд – собрать воедино все хулы на троеперстие, какими наполнены раскольнические сочинения и старого и недавнего времени, он составил бы целую книгу, от которой, смеем думать к чести нынешних старообрядцев, даже большая часть из них самих отвернулись бы с негодованием. Но пастыри и писатели церкви православной, сохраняя подобающее им достоинство, не последовали дурному примеру ревнителей раскола ни в составлении подобного рода сборников, ни, вообще, в упорном содержании тех неправильных воззрений на предметы разномыслия, которые возникли и утвердились в первые времена раскола; путем продолжительного и более спокойного, нежели в эти первые времена, изучения вопросов о расколе, убедившись, что с двуперстием старообрядцы не соединяют тех погрешительных, противных православию учений, подозревать которые сами подали повод ожесточенными нападениями на троеперстие, церковь православная, в лице своих пастырей и избранных писателей, навсегда отказалась от прежних поречений на двуперстие,⁵⁰⁹ а тем, которые ищут единения с нею в вере, таинствах, чиноначалии, и только, не отвергая правильности троеперстия, желают сохранить, вместе с другими обрядами, от юности усвоенный ими обычай знаменоваться двумя перстами, – тем благословила и самое употребление двуперстия, как такого именно обряда, с которым они не соединяют никаких погрешительных, противных православию мнений, и который желают сохранить не как знамение отделения от церкви, или непокорства ей, а единственно как обычай, с которым сроднились издавна. И ничего так искренно не желает церковь, как того, чтобы все ревнители старообрядчества с таким же беспристрастием отнеслись к троеперстию, с каким она теперь относится к уважаемому ими двуперстию,– чтобы они так же путем спокойного и беспристрастного изучения вопроса о перстосложении дошли до убеждения, что в содержимом церковью обычае слагать три перста для крестного знамения нет и малейшего следа тех многочисленных ересей, в которых столь несправедливо обвинили этот обычай их предки и сами они доселе обвиняют.

Эти искренние желания церкви православной доселе однако же остаются одними только желаниями. Сохраняя по-прежнему крайнюю чувствительность ко всему, что когда-либо написано было порицательного о двуперстии, старообрядцы не хотят вовсе обратить внимание на те хульные отзывы о троеперстии, какими преисполнены их старые и новые сочинения; не без чувства услаждения встречая, ныне откровенно выражаемые православными писателями, снисходительные суждения о двуперстии и других любимых ими обрядах, они сами не хотят ничем поступиться из своих крайне дерзких и со- вершенно превратных понятий о содержимых церковью обрядах;⁵¹⁰ желая и требуя особенно уничтожения произнесенных собором 1667 года клятв на неразумных ревнителей двуперстия и прочих именуемых старыми обрядов, они сами хотят сохранить при этом в полной силе и клятвы Стоглавого собора и анафемы своих собственных первоучителей, произнесенные на троеперстие и все прочие церковные обряды.⁵¹¹

Церковь православная может только сожалеть об этом упорстве, с каким старообрядцы, к своей собственной погибели, соблюдают измышленные их предками крайне погрешительные и хульные мнения о содержимых ею обрядах; сама же, следуя правилу мудрого – не отвечать неразумным по их неразумию, не изменит более своего снисходительного воззрения на их любимые обряды: путем продолжительного, спокойного и беспристрастного изучения вопросов о расколе, как мы уже сказали, убедившись в том, что старообрядцы не соединяют с принятыми у них обрядами никаких еретических мнений и учений, она признала эти обряды непротивными православию, а потому и дозволила их к употреблению в том случае, когда они не предъявляются как знамения церковного раздора, как явственное отрицание соответствующих им обрядов церкви православной, – и этому воззрению своему на так называемые старые обряды церковь останется неизменно верною, несмотря на всю враждебность и несправедливость старообрядцев относительно ее собственных обрядов. Оно же непременно должно служить теперь основным началом для каждого исследования о обрядовых различиях между расколом и православием. Здесь, в этих исследованиях, не должно быть и вопроса о православии, или неправославии того, или другого обряда самого в себе, – в этом отношении только можно разве допустить вопрос об относительном их достоинстве, – о том, который из них с большим удобством и полнотою выражает известную, с ним соединяемую догматическую мысль. А существенно важными и настоятельно требующими решения вопросами относительно обрядов, как исключительно принятых старообрядцами, так и содержимых церковью, служат собственно вопросы о происхождении и древности церковного употребления тех и других, – о том, какие обрядовые действия и когда именно существовали и были господствующими в церкви православной. Решение этих вопросов должно привести к полному разъяснению правильных понятий о самом достоинстве обрядов, составляющих предмет разногласия между расколом и церковию, равно как о действительном значении всяких пререканий из-за обряда.

Предлагая вниманию читателей исследование по вопросу о перстосложении, – одному из важнейших в этом роде, – мы почли нужным предварительно указать это основное начало, которым следует и которым мы со своей стороны постоянно и неуклонно будем руководствоваться в решении вопросов относительно обрядовых различий между именуемым старообрядчеством и церковию.

На сей раз мы именно подвергнем рассмотрению два свидетельства древности о перстосложении для крестного знамения, – свидетельства непререкаемой важности и тем более заслуживающие внимания, что об них совсем не упоминается в прежних полемических сочинениях против раскола: одно принадлежит русскому писателю XVI столетия, современнику Стоглавого собора, – списателю жития пр. Александра игумена Ошевенского, другое – знаменитому и самими старообрядцами уважаемому писателю греческой церкви, – патриарху александрийскому Мелетию.

Житие пр. Александра игумена Ошевенского составлено в 1567 году священноиноком его обители Феодосием. В конце своего сочинения Феодосий излагает довольно подробные и любопытные известия о том, как собирал он сведения о пр. Александре и как приступил к составлению сказания об его жизни. Здесь-то, в особой главе, имеющей заглавие: О явлении преподобного священнику Феодосию: 1-е и 2-е наказание, и 3-е прещением и казнью и потом с милостию и прощением, жизнеописатель, рассказав о том, как во время третьего ему явления пр. Александр наказал его за леность и нерадение о продолжении начатого им Жития, вот что пишет далее о последствиях этого видения: «И повеле ми (преподобный) встати. Аз же возбнув от видения и никогоже виде. И наипаче начах плакати и рыдати, понеже много пререковах святому. И уведе бывшая над собою, яко деснаа рука моа ослабе, длань же о запястии согнуся, три же перста верхних едва возмогох в место содвигнути, иже на лице своем крестное знамение воображати, два же перста нижних ко длани прикорчишася. И видех себе тако, страхом и трепетом объят быв. И познах свое согрешение, яко маловерия ради моего тако сотвори ми Господь»⁵¹².

И так писатель второй половины XVI столетия, в сочинении, составленном всего шестнадцать лет спустя после Стоглавого собора, сообщает без всякого преднамерения, так сказать, роняет мимоходом весьма важное для нас известие, что в его время, на Руси, или по крайней мере в новгородской области, православные христиане воображали на лице своем крестное знамение тремя верхними перстами.

Относительно ясности и определенности приведенное свидетельство о троеперстии не может подлежать ни малейшему пререканию и сами старообрядцы, как увидим, с этой стороны не подвергают его сомнению. У православных писателей прежнего времени, оставивших нам сочинения против раскола, мы однакоже не встречаем вовсе указания на это несомненной ясности свидетельство о древлецерковном употреблении троеперстия, что объясняется, конечно, их неведением о содержании составленного Феодосием «Жития», и вообще недостаточным знакомством их с древне-русскою церковно-историческою литературою, тщательное изучение которой началось только с недавнего времени. А с тех пор, когда в числе других памятников древне-русской письменности сочинение Феодосия сделалось хорошо известным для ученых, наши писатели, говоря об его содержании, даже в сочинениях вовсе не касающихся раскола, не оставляли уже без упоминания находящееся здесь замечательное свидетельство о троеперстии;⁵¹³ для защитников же православного обряда против нападений глаголемого старообрядчества оно сделалось теперь одним из самых важных свидетельств, приводимых в доказательство древности троеперстного сложения руки для крестного знамения.

Между тем старообрядцы, как можно догадываться, гораздо ранее православных обратили внимание на встречающееся в Житии пр. Александра свидетельство о перстосложении, и хорошо поняв, какую важность оно представляет именно для доказательства древности содержимого церковью обряда, стали довольно рано делать попытки – ослабить по возможности это его значение. В одном сокращенном изложении Феодосиева сочинения о жизни пр. Александра, составленном, как можно полагать, еще в начале XVIII столетия, сказание о постигшей Феодосия казни передается в следующем виде: «он же возбнув от видения и уведе бывшая, яко десная рука его ослабе, длань же о запястии согнуся, два же перста к длани прикорчишася».⁵¹⁴ Таким образом выражение, имеющее здесь наибольшую важность, заключающее в себе именно свидетельство о древности троеперстия: три же перста верхних едва возмогох в место содвигнути, иже на лице своем крестное знамение воображати, в сокращенном изложении опущено, а оставлены только слова: два же перста к длани прикорчишася: переделка, ясно обличающая в виновнике ее, если не желание – сделать из сказанного места в «Житии» свидетельство в пользу двуперстия, то во всяком случае попытку отнять у него значение весьма важного доказательства в защиту древности троеперстия; а это в свою очередь доказывает, что сокращенная редакция «Жития» принадлежит кому-либо из противников содержимого церковью обряда.

Впрочем старообрядцы, ввиду того, что православные писатели, в своих сочинениях против раскола, между свидетельствами в защиту троеперстия не приводили свидетельство из Жития пр. Александра, и сами предпочли хранить о нем молчание. Так было до последнего времени, когда, как мы выше заметили, стали обращать на свидетельство Жития особенное внимание защитники содержимого церковью обряда. Понимая, как и прежде, всю важность этого непререкаемого по своей ясности свидетельства о древлецерковном употреблении троеперстия и видя, с каким успехом пользуются им защитники православия, особенно в устных беседах со старообрядцами, ревнители раскола признали теперь нужным употребить против него решительные средства. И вот один из самых главных старообрядческих начетчиков и писателей, именно в этом звании состоящий при особе нынешнего московского архиепископа Антония, г. Онисим Швецов, составил целое сочинение, в котором тщится опровергнуть подлинность находящегося в Житии Александра Ошевенского свидетельства о троеперстии, – доказать, что будто бы оно есть поздняя и злонамеренная подделка троеперстников.

Это новейшее произведение раскольнической критики, во многих отношениях заслуживающее внимания, мы намерены разобрать подробно, чтобы с одной стороны показать читателям, насколько основательны и добросовестны в своих, направленных против церкви учено-литературных произведениях нынешние старообрядческие писатели, слывущие притом столпами старообрядчества, и с другой стороны – чтобы еще яснее показать несомненную подлинность так встревожившего старообрядцев свидетельства о троеперстии.

Во избежание могущих последовать со стороны старообрядцев подозрений и нареканий в мнимом искажении составленного у них сочинения, или в неправильной передаче его смысла, мы почли необходимым, прежде всякого об нем суждения, напечатать его вполне и со всею точностью по находящемуся у нас верному его списку.⁵¹⁵

В означенной книге на листе 232-м имеется следующая красная надпись: «О явлении преподобного священнику Феодосию, 1 и 2-е наказание и 3-е прещением и казнию и потом с милостию и прощением».

К сему продолжается черным письмом повествование до листа 242-го. В этом повествовании между прочего на листу 236-м пишется сице: «Понеже много пререковах святому, и увед бывшая над собою, яко десная рука моя ослаб. Длань же о запястии согнуся, три же перста верхних, едва возмогох вместо содвигнути, иже на лице своем крестное знамение воображати. Два же перста нижних ко длани прикорчишася. И видех себе тако, страхом и трепетом объят быв, и познах свое согрешение, яко маловерия ради моего тако сотвори ми Господь» и прочая. Наконец же сего повествования пишется сице: «Списано же бысть житие преподобного отца нашего Александра в лето 7075 при державе царя и государя великого князя, Ивана Васильевича, всея России самодержца, при митрополите всея России Филиппе» и прочая.

Вышеприведенное выражение: «три же перста верхних едва возмогох содвигнути, иже на лице своем крестное знамение воображати», доказывает такое сложение перст, каковое принято ко изображению на лице креста нынешнею грекороссийскою церковию, а летопись свидетельствует аки бы таковое обыкновение было во употреблении в древнероссийской церкви прежде бывшего московского патриарха Никона, что и действительно так утверждают некоторые ревностные защитники троеперстия, принявши вышеприведенное за неоспоримое доказательство.

Но по нашему люботщательному рассмотрению сего доказательства, а с тем вместе и всего жития преподобного, при котором оное помещается, о достоверности сего является немалое омышление.

Ибо в той же книге, и тогожде почерка руки, в начале положена служба препод. Александру, в коей, после вечерних стихер и по тропаре пред каноном, имеется таковое надписание: «составижеся тропарь сей и кондак и житие преподобного отца нашего Александра священно-иеромонахом Феодосием тояже обители в лето 6987-е». Так же и по окончании службы на поле начального листа житию преподобного видится красная надпись, гласящая сице: «составижеся житие преподобно. нашего Александра иеромонахом Феодосием». А в самой начальной надписи вещается: «Месяца апреля в 20 день житие и подвиги преподобного отца нашего Александра, составльшаго пречестен монастырь над Чурыгою рекою, во области града Каргополя, близ дышущаго моря океана, повелением благов. Царя велик. кн. Ивана Васильевича всея России и его благоверн. царевичей Ивана и Феодора. И по благословению Преосвященного кир митрополита Антония. Сысканное епископом Варлаамом великопермским и вологодским».

Что Феодосием написано житие препод. Александру, это доказывает он сам в той повести, откуда о перстах мы выше указывали. Но только там Феодосий оговаривается тем, что во Ошевенский монастырь он вниде уже по смерти препод. Александра и потом многое время име маловерие ко святому, по чему во ослушании преподобному долго не начинал писать жития его.

Но обозрев это и сообразив обстоятельства, которые до сего относятся, невольно мы вынуждаемся удивиться, сколько тут обретается несогласия и странной несообразности. Во-первых нас удивляет то, что в одной и той же книге, и одного и того же почерку, положено две летописи не согласных между собою на 88 лет.

И что бы это значило? – кажется никак к согласию определить сего не возможно. Если бы предположить, что житие составлено по старшей летописи, то есть в 6987-е лето, а экземпляр сея книги переписан по младшей летописи, т. е. в 7075-е лето, так как и он видится письма старого, на довольно (много) сопревшей бумаге: но так увериться не дозволяет то, что по слогу единым писателем к житию присовокуплены чудеса святого, между коих на обороте 190 листа повествуется чудо, бывшее в лето 7072-е, о некоем отроце, како ему урезанный язык чудесне возрасте, о каковом чудеси и в службе преподобному Александру, упоминается во второй хвалитной стихере.

И по сему ясно видится, что последи сего чудеси писались Феодосием как житие, так и служба преподобному. Итак первая летопись, еже: написася тропарь, кондак и житие преподобному в лето 6987-е, является несправедливою. И тем еще более несправедливость оной подтверждается, что в оное 6987 лето, последовало только преставление преподобному, как о сем пишется в той же книге на обор. листа 104-го.

А по иосифовским, и ныне печатающимся единоверческим, святцам с житиями повествуется о преподобном Александре, месяца апреля 20 дня, что он преставился даже и не в то, как выше указася, лето, но в 6997-е, и следовательно по сему тоже нельзя допустить, что бы служба его составилась во время кончины его, а если при живности, то и еще наипаче. Ибо хотя св. церковь и прославляет угодников Божиих, яко же и сего преподобного прослави и прославляет, обаче первоначальные прославления бывают не в летах по кончине, но по достаточном удостоверении, как о нетленности телес их, так и о чудотворящей чрез оные Божией силе, и по освидетельствовании от высших духовных и светских властей, что о преподобном отце нашем Александре последовало чрез посредство царя Иоанна Васильевича и преосвященного Антония митрополита, как о сем пишется в начале при надписи жития преподоб. Александра, якоже выше точною буквальностью показася. Но царь Иоанн Васильевич только родился, как повествует 17 Степень Книги Степенной, еще в лето 7039-е. А как при повелении его на установление торжественной памяти преподобному упоминаются два сына его, то стало быть это было уже по многих летах, не только после его рождения, но даже и брачного союза. А преосвящен. митроп. Антоний поставлен в митрополита, как доказывает История церковной иерархии, в 7084-е лето.

И так, когда установление празднования церковью памяти преподобному Александру установлялось повелением царя Иоанна Васильевича и благословением Антония митрополита, то следовательно сие было никак не раньше поставления сего последнего, т. е. 7085 года. Но если так, то по сему и последняя летопись о списании жития преподобному в лето 7075, при митрополите Филиппе, является сомнительной. Ибо когда начато оное по благословению Антония митрополита, то как же могло окончиться оное при его предшественнике, да еще даже и не первом? поскольку пред Антонием был митрополитом Кирилл IV (III?), управлявший престолом русской митрополии 7 лет, а св. Филипп еще предшествова и Кириллу. И если бы началось по благословению Филиппа, а кончилось при Антонии, тогда хотя бы и могло казаться дело тоже несбыточным, но все таки естественнее было бы допустить вероятие: поскольку всегда во едином деле начало концу предшествует. Но как во указанной летописи свидетельствуется окончание жития преподобному Александру при митрополите Филиппе в лето 7075-е, а начатие по благословению митрополита Антония, получившего сан митрополита в лето 7085-е: не естественно, но недоуменно и странно. То стало быть и сия последняя младшая летопись неосновательна, но сомнительна и должно быть не достоверна, как к сему последнему заключению ведет и та несообразность, что в начале жития сказано, аки бы оное составлено по благословению Антония митрополита, и потом, как будто бы в какое забвение пришедшее, сыскано Варлаамом епископом великопермским и вологодским. Посему дается понятие, аки бы Варлаам был по времени насколько-то последи митрополита Антония. Но Варлаам епископ вологодский и великопермский, как свидетельствует История российской иерархии, был один, и временем предварял не только Антония, но даже и Филиппа митрополита не менее двадцати лет, именно же он был епископом только один год в 7054 лето.

Итак из всего этого не приводится извлечь никакой истины, как только сказать, что как летописи, так и имена святителей, упоминаемые при житии преподобн. Александра, сделаны не в надлежащей современности, но присовокуплены впоследствии от какого-то не вполне знающего время изложения жития преподобному и бытия тогдашних святителей.

Но когда же и для чего присовокуплены к житию преподобного таковые подлоги? Эта задача не маловажная. Ибо по естественному взгляду на помещенное там, недопускаемое св. древнею церковию (?!) объяснение о перстосложении очень правдоподобно представляется предположить, что едва ли не тогда сие произошло, когда троеперстное сложение со усилием вводилось в российскую церковь. поскольку тогда неоднократно выходили в свет подобные явления, не только в каковых-либо небольших прибавлениях, но даже и целыми книгами, как, например, в то время явилось мифическое Соборное Деяние на еретика Мартина Армянина и Требник Феогностов, как о сем подробно заявися во Ответах нижегородскому Питириму Александра диакона, и еще иеромонаху Неофиту, составленных поморцами, каковое их заявление не отвергается, но паче за достоверное ныне признается даже и со стороны господствующей церкви учеными писателями, как например г. Мельников, в изданных 1862 года Письмах своих, на стран. 63, называет прямо подложным оказавшееся на Мартина Армянина Соборное деяние, выдуманное Стефаном Яворским, а изданное в публику Питиримом нижегородским;⁵¹⁷ а г. Карамзин, в 4-м томе Истории своей, в примечании 321-м, признал сомнительною, или прямее сказать, подложною надпись на Феогностовом Требнике.

Мы надеемся, что если бы сим подобные беспристрастием ученые господа взглянули своим замечательным воззрением на выше приведенное доказательство о троеперстии, то непременно бы они могли заявить о нем сомнение, и признать в оном чудеси преподобного вставкою все объяснение о перстах: поскольку как во всей книге сей, так равно и в повествовании того последнего чудеси почти положительно нигде не соблюдалось точно отчетливых выражений, не выяснено даже и того, за что именно в третьем явлении наказал преподобный Феодосий, но о постороннем деле – како он после наказания слагал персты, выражено с самою определительною точностью. Но нам удивительно то, к чему именно только во указании перстов соблюдена таковая точность, и даже сказано: ими же на лице своем крестное знамение воображати, но не сказано того, вообразил ли он ими хотя единожды на себе крестное знамение. Ибо сказано было: яко десная рука ослаб и длань о запястии согнуся: при таковом же положении невозможно будет рукою крест на себе изобразити. А что действительно в таковом положении и Феодосий находился, это доказывается следующими словами, сказанными таможе, по исцелении руки его, к большему удивлению чудеси преподобного: «иже всеми видимо, якоже иногда ни яди ко устом рукою своею не можаше принести, ниже взяти что в руку свою, ныне же бысть здрава, яко николиже болев», и проч.

Но если же ослабленною рукою Феодосий яди ко устом не можаше принести, то и еще наипаче на себе креста вообразить; а если не можаше на себе креста вообразить, яко же и не писано о изображении, то чего же ради ему нужно было с трудом персты содвигати, иже на лице своем крест воображати?

И так вещь сия, не только за точность (sic) выражения, но и за неуместность оного, крайнего помышления подавательна.

Вследствие чего и сознается нами это доказательство недостаточным ко убеждению, чтобы признать троеперстное сложение за древнее святоцерковное предание, или обыкновение.

Составил сие Замечание старообрядец приемлющий священство

А. Ш.

1873 г. в феврале месяце

В «Замечаниях» критика-старообрядца прежде всего заслуживает внимания его решительное заявление о несомненной точности и ясности находящегося в Житии Александра Ошевенского свидетельства о троеперстии: как списатель Жития слагал персты для крестного знамения, это, говорит критик, «выражено с самою определенною точностью»; и потом еще повторяет, что в указании перстов соблюдена именно такая, то есть самая определенная, точность. Не менее решительно он заявляет, что свидетельство Жития «доказывает такое сложение перстов, какое принято ко изображению на лице креста нынешнею грекороссийскою церковью.» Итак ясность и определенность находящегося в Житии свидетельства в пользу содержимого церковью троеперстного сложения руки для крестного знамения самим критиком-старообрядцем не подвергается ни малейшему сомнению; сомнение, или, по его выражению, омышление предъявляет он только относительно подлинности, или достоверности этого свидетельства, и в своих «Замечаниях» тщится именно доказать его неподлинность и недостоверность. Каким же образом? Главное и сильнейшее доказательство, как видели читатели, заключается в подробном раскрытии хронологических противоречий, какие представляют якобы три, так называемые у него, «летописи» разбираемой рукописи; потом, в конце «Замечаний», он предлагает еще краткое доказательство от мнимой неуместности, или несообразности уже самого свидетельства о троеперстии, помещенного в Житии.

То и другое доказательство мы ниже разберем подробно; сначала же сделаем некоторые общие замечания о непоследовательности критика – старообрядца в изложении своих доказательств, отсутствии всякой между ними связи, и об очевидной их несообразности.

а) Из рассмотрения трех летописных указаний Хлудовской рукописи Жития, критик выводит заключение, что «летописи сделаны не в надлежащей современности, но присовокуплены в последствии от кого – то не вполне знающего время изложения жития»; вслед затем ставит вопрос: «когда же и для чего присовокуплены к житию преподобного таковые подлоги?» – и отвечает: «едва ли не тогда сие произошло, когда троеперстное сложение со усилием вводилось в российскую церковь».⁵¹⁸ Итак подложными, впоследствии присовокупленными к Житию критик признает собственно «летописи», найденные в Хлудовском списке, и об них-то спрашивает: «когда и для чего явились таковые подлоги?» а потом отвечает предположением, что явились эти подложные летописи в то время, «когда троеперстное сложение со усилием вводилось в российскую церковь». Но что же общего между усиленным введением троеперстия и подделкой летописных указаний Жития? Какая была надобность ревнителю троеперстия, и именно в видах его распространения, подделывать и вносить в прежде составленное Житие несколько «летописей», притом еще (будто бы) одна другой противоречащих? Не достаточно ли было ему в древнее Житие вставить одно только свидетельство о троеперстии? – цель достигалась бы вполне. И если бы критик хотел быть последовательным, то из своих замечаний о мнимых анахронизмах «летописей» Жития он бы вывел заключение о неподлинности или всего Жития, или только самых этих летописей; а делать отсюда заключение о подложности одной только статьи из всего Жития, даже только нескольких строк этой статьи, не имеющих с «летописями» никакой решительно связи, как согласится каждый, совершенно невозможно. Между тем критик-старообрядец делает именно то, чего строгая последовательность не позволяет делать, – на основании мнимой подложности «летописей» Жития признает подложным одно только, не имеющее с ними никакой связи, свидетельство о перстосложении. Вследствие этого и между самыми его доказательствами не находится также ни малейшей связи, – первое, где он раскрывает мнимые анахронизмы «летописей», не имеет ничего общего со вторым, где указана внутренняя якобы несообразность свидетельства о перстосложении.

б) Разбирая хлудовский список Жития автор «Замечаний» поступает так, как будто бы на свете только и существует один этот список, подобно тому, как имеется по одному только списку Соборного Деяния на еретика Мартина и Феогностова Требника, к которым он приравнивает Житие. Всякий поймет, что критик-старообрядец поступил таким образом крайне неосновательно, не выполнил самого первого и главного условия надлежащей критики литературных памятников древности. Ему следовало сначала справиться, нет ли, кроме находящейся у него рукописи, и других, столько же, или еще более древних списков Жития, потом сличить их между собою, и тогда уже делать заключение о подлинности, или неподлинности самого ли сочинения, или только разбираемого списка. И если бы так поступил он, то а) нашел бы, что существуют, даже в немалом количестве, и еще списки Жития, по определению ученых, достойных в этом отношении полного доверия, относящиеся к концу XVI и началу XVII столетия, – при том некоторые с точным указанием, когда и кем они писаны: таков напр. список библиотеки Троицкой Сергиевой лавры;⁵¹⁹ б) нашел бы, что во всех этих списках имеются две главных из заподозренных им «летописей», – именно те, которые помещены при самом Житии, в начале его и в конце; отсюда в) он бы должен был необходимо заключить, что заподозренные им подлоги в «летописях» сделаны еще в конце XVI и никак не позднее начала XVII века; поскольку же подлоги эти, по его мнению, сделаны кем-либо из ревнителей троеперстия, то он бы должен был согласиться, что троеперстие существовало и имело ревностных защитников еще в XVI столетии. Но и ограничившись рассмотрением одного хлудовского списка Жития, критик должен был придти к подобным же заключениям, если бы только хотел соблюсти последовательность. В одном месте своих «Замечаний» сам он признает список этот, со всеми его мнимыми подлогами, списком «старого письма» и даже находит возможным отнести его к 7075 (1567) году:⁵²⁰ значит и находящиеся в этом списке «летописи», якобы подделанные ради утверждения троеперстия, должен отнести к XVI веку.

Разберем теперь подробно «Замечания» критика-старообрядца, и

1) что это за анахронизмы Жития, которым придает он такую важность и изложение которых составило капитальнейшую часть его сочинения.

Читатели помнят, конечно, что критик-старообрядец нашел в хлудовском списке Жития три отдельные «летописи» и потщился указать непримиримые будто-бы противоречия их между собою и несомненным историческим фактам. Первую «летопись» он нашел в помещенной пред Житием службе преподобному Александру и привел ее в следующем виде: «составися тропарь сей и кондак и житие преподобного отца нашего Александра священноиеромонахом Феодосием тоя же обители в лето 6987-е. Сопоставив эту «летопись» с другою, в начале самого Жития, по которой будто бы его составление относится к 7075 году, критик находит между ними разницу на целые 88 лет, и замечает, что разницу эту «кажется никак к согласию определить невозможно». Здесь, по-видимому, есть противоречие неудобосогласимое; но его измыслил и сделал таким, можно полагать, даже с намерением сам критик; а в действительности, никакого противоречия здесь не существует. Прежде всего нельзя не обратить внимания на то, что летописная заметка, о которой идет речь, помещена там, где подобного рода эти позаметки никогда не помещаются, – в средине службы, после тропаря преподобному, – и что в других, просмотренных нами, списках службы Александру Ошевенскому⁵²¹ ни на этом месте, ни на других никакой летописи не имеется. Можно думать поэтому, что в хлудовском списке летописная заметка явилась в тексте службы Александру Ошевенскому случайным образом, хотя и заслуживает тем не менее полного внимания. Что же означает поставленный здесь год 6987-й? Если бы критик-старообрядец с надлежащей добросовестностью привел полный текст разбираемой летописной заметки, тогда о значении поставленного здесь года не могло бы возникнуть даже и вопроса, или сомнения. Подлинная заметка, на л. 7-м хлудовской рукописи читается так: «составижеся тропарь сей и кондак и житие преподобного отца нашего Александра священноиеромонахом тоаже обители. В лето 6987-го. Всех же лет живота его 52 и пять недель». Что значат эти последние слова, очевидно, с умыслом опущенные критиком-старообрядцем? О ком это сделана заметка, что жил 52 года и 5 недель? и на что указывает выражение: всех же лет, – выражение, непосредственно связанное с предыдущим: в лето 6987-е? Ясно, что здесь идет речь не о списателе и не о времени составления Жития: ибо странно было бы сказать: составил житие и службу тогда-то, а всех лет жил столько-то. Лето 6987-е показывает, очевидно, год чей-то кончины. Смысл замечания вполне разъяснится, если мы примем, что здесь, во второй половине заметки, говорится о самом пр. Александре: писавший заметку сделал сначала указание о лице, которым сочинены житие, кондак и тропарь преподобному (и поставил точку); потом отметил год кончины самого преподобного (здесь, надобно полагать, пропущено в рукописи слово: преставися) и указал все продолжение его жизни. Правильность такого объяснения несомненно подтверждается тем, что год кончины и все время жизни пр. Александра указаны в заметке вполне согласно с имеющимся в самом Житии точным указанием: «жив же преподобный всех лет 52. 5 недель… преставися в лето 6987-е» (л. 104 об.).

Итак первая «летопись» не содержит вовсе указания о времени, когда составлено житие пр. Александра: потому и все измышленные критиком противоречия ее с другими, содержащими это указание, устраняются сами собою, и в действительности несомненным остается одно, что критик-старообрядец, так смело обличающий подлоги, якобы сделанные в древней рукописи каким-то ревнителем троеперстия, сам дозволил себе, по излишней ревности о двуперстии, своего рода непростительный подлог, опустив из первой пререкаемой им «летописи» такие слова, которые имеют в ней существенную важность, и именно для определения истинного смысла пререкаемого выражения.

Из двух прочих «летописей» наибольшее значение имеет находящаяся в самом тексте Жития, на конце его, очевидно сделанная самим его списателем и содержащая точное указание года, когда Житие составлено. Вот как читается она по хлудовскому списку Жития в полном ее составе: «Списано ж бысть житие преподобного отца нашего Александра в лето 7075-е при державе царя и государя великого князя Ивана Васильевича всея России самодержца. при митрополите всея России Филиппе. при архиепископе Пимине великого Новаграда и Пскова. во обители великого Николы чудотворца. в созданном от преподобного монастыри. иж именуется Ошевнев. идеже святый света сего конец житию прият. начало жизни вечныя наследие неизреченныя радости. еяж да буди всем нам получити о Христе Иисусе Господе нашем. О сем же наипаче молю вы святии отцы и братия о Христе, егда почитающе житие святого», (л. 241) и проч. Так читается это летописное указании и в других древних списках Жития.⁵²² По совершенной ясности и точности в указании года (1567), когда житие написано, настоящая «летопись» не представляет никакого сомнения относительно ее подлинности и достоверности, которые, заметим еще, вполне подтверждаются и известиями списателя о времени его водворения в Ошевенском монастыре и о том, сколько прожил он здесь, прежде нежели приступил окончательно к составлению Жития.

Но приведенную сейчас, вполне ясную и точную, «летопись» критик поставляет в противоречие с третьей, изложенной в надписании Жития. Надписание по Хлудовскому списку читается так: «Житие и подвизи преподобного отца Александра, составившего пречестен монастырь над Чюрьегою рекою, в области града Каргополя, близь дышущего моря окияна. Повелением благоверного царя великого князя Ивана Васильевича всея России и его благоверных царевичев Иванна и Феодора. И по благословению пресвященного кирь митрополита Антония. Сысканое епископом Варлаамом великопермским и вологодским» (л. 18). На той же странице внизу, и красными же чернилами, как все надписание, сделана еще приписка: «состави же ся житие преподобного отца нашего Александра ермонахом Феодосием».⁵²³ Приняв за несомненное, что будто бы в этом надписании идет речь также о времени составления Жития, критик-старообрядец, на том основании, что Антоний поставлен в митрополиты, как свидетельствует «История Российской Иерархии», в 7085 (1577) году, делает заключение, что, по смыслу надписания, Житие могло быть составлено не ранее 1577 г., и таким образом в этом летописном указании находит разницу против находящегося в конце Жития на целые 10 лет.

Но а) критик напрасно доверился свидетельству «Истории Российской Иерархии»: по несомненным историческим указаниям Антоний был поставлен в митрополиты не в 1577 г., а пятью годами раньше, – в мае 1572 г.⁵²⁴ Разница между двумя летописями, о чем бы они ни говорили, таким образом сокращается на пять лет. б) Свидетельство надписания, если бы только в нем говорилось о времени составления Жития, не может иметь относительно точности такого же достоинства, как находящееся в самом тексте Жития. Должно заметить, что в разных списках мы находим даже разные надписания, – и это показывает, что писцы делали их сами, – длиннее, или короче. Так в некоторых списках⁵²⁵ Житие имеет следующее надписание: «Житие и подвизи преподобного отца нашего Александра, составившего пречестен монастырь над рекою Чюрьгою в области града Каргополя, близ дышащего моря окияна. Списано иеромонахом Феодосием тоя же обители в 7075 (1567) году».⁵²⁶ В этом виде надписание представляет полное согласие относительно года, когда составлено Житие, с находящейся в самом Житии «летописью». Наконец в) что касается возбудившего пререкание более пространного надписания в хлудовском и других списках, то мы должны заметить, что критик – старообрядец произвольно, хотя и весьма решительно, выдает сказанное здесь за свидетельство о времени, когда именно составлено житие. О чем действительно говорится в этом пространном надписании? По внимательном его рассмотрении каждый поймет, что в нем различаются два обстоятельства, касающиеся жития – сыскание и написание, – говорится именно, что повелением царя Ивана Васильевича и по благословению м. Антония, т. е. не ранее 1572 г., Житие было сыскано Варлаамом еп. вологодским, написано же было иеромонахом Феодосием, разумеется раньше сыскания. Это выражение: написажеся ясно показывает, что перед этим говорилось не о написании, а именно о сыскании. Тоже несомненно явствует из указания самого лица, Варлаама епископа, которым сыскано написанное Феодосием Житие: упоминаются два различных лица, как и два различных обстоятельства.

Итак, и находящаяся в начале, в надписании Жития, «летопись» не содержит ничего противоречащего изложенному в конце его достоверному указанию времени, когда Житие составлено, – и опять все придуманные критиком несообразности, а вместе с ними и умышления, падают сами собою. Так он между прочим утверждает, что в надписании «сказано, акибы Житие составлено по благословению Антония митрополита, и потом, как будто-бы в какое забвение пришедшее, сыскано Варлаамом епископом великопермским и вологодским». Но здесь мы должны еще раз уличить критика-старообрядца в недобросовестности: где же в надписании сказано, что будто бы по благословению м. Антония составлено житие? Здесь говорится только, что повелением царя и по благословению Антония митрополита житие сыскано было епископом Варлаамом. И выражение это: сыскано не значит, что недавно составленное житие «пришло как-бы в некое забвение», – вообще не представляет ничего странного, а имеет для своего времени смысл вполне понятный. При царе Иване Васильевиче Грозном, после известных соборов митрополита Макария для установления празднований русским святым и для свидетельствования составленных им служб и житий, о собирании которых было приложено особенное попечение, это благочестивое дело приведения в известность сведений о русских святых продолжалось. Между прочим доходит до Москвы слух, что в Ошевенском монастыре, в недавнее время, составили житие пр. Александра, – и вот царь и митрополит поручают вологодскому епископу Варлааму сыскать и доставить список Жития в Москву. С этого времени сысканное Варлаамом Житие начинает распространяться в списках и в некоторых из этих списков, в заглавии Жития, является упоминание, что оно сыскано по царскому повелению и благословению м. Антония епископом Варлаамом. – Критик находит еще несообразность в том, что «Варлаам епископ вологодский и великопермский, как свидетельствует История Российской Иерархии, был один и временем предварял не только Антония, но даже и Филиппа митрополита не менее двадцати лет, именно же он был епископом только один год, в 7054 лето». Но мы уже имели случай указать, как неосторожно доверился критик свидетельству «Истории Российской Иерархии» в указании времени поставления даже лица столь значительного в иерархии, как митрополит московский и всея России Антоний: тем менее основания свидетельство этой Истории (если бы даже находилось в нем то, что видит критик) предпочитать указанию древней рукописи, называющей еп. Варлаама современником м. Антония. Между тем свидетельство «Истории Российской Иерархии» критик и понял неверно: а) там не говорится, что будто бы в числе епископов вологодских был один только Варлаам; а назван еп. Варлаам 1-м, потому что ниже, под годами 1627–1645, значится Варлаам 11-й; б) за Киприаном, непосредственным преемником Варлаама 1-го, хиротонисанным в 1547 году, следует в «Истории Иерархии» Антоний 1-й, хиротонисанный в 1586 году. Трудно допустить, чтобы Антоний мог непосредственно следовать за Киприаном: ибо в таком случае оказалось бы, что Киприан архиерействовал на Вологде 40 лет, тогда как его предшественники и преемники, да и вообще епископы древней Руси, поставлявшиеся, как известно, в летах довольно преклонных, архиерействовали понедолгу – пять, десять и очень немногие двадцать лет. Нужно поэтому предположить, что от Киприана до Антония 1-го, т. е. между 1547–1586 гг., были на Вологде и еще епископы, о которых составитель «Истории Российской Иерархии» не имел сведений; а если бы знал он и принял во внимание даже только сказанное в заглавии Жития Александра Ошевенского, то без сомнения поместил бы за Киприаном Варлаама 11-го, с заметкою, что он упоминается, как современник митрополита Антония (1572–1581).

Итак, все три «летописи», находящиеся в хлудовском списке Жития Александра Ошевенского, вопреки уверению критика-старообрядца, не содержат в себе никаких противоречий: одна, помещенная в средине Службы, содержит заметку о годе кончины пр. Александра; другая, в конце самого Жития, точно указывает время его составления; третья, в заглавии к Житию, упоминает об его отыскании, или о том, когда и как оно делается известным посредством распространения в списках. Мнимые анахронизмы, противоречия и несообразности этих «летописей» оказались собственным неблаговидным вымыслом критика-старообрядца, слишком увлекшегося в своем радении об интересах раскола.

2) После совершенно неуместного упоминания о двух писателях, печатно заявивших о подложности Деяния на еретика Мартина и Феогностова Требника, и после замечания о том, что «если бы им подобные беспристрастием ученые господа взглянули своим замечательным воззрением на выше приведенное (в Житии пр. Александра Ошевенского) доказательство о троеперстии, то непременно бы они могли заявить о нем сомнение и признать в оном чудеси преподобного вставкою все объяснение о перстах», критик-старообрядец представляет основания, почему сам он считает «объяснение» это вставкою. Смеем уверить господина критика, что он напрасно возлагает надежды на известных беспристрастием господ ученых: никто из них не решится признать вставкою, или подлогом троеперстников находящееся в Житии пр. Александра Ошевенского свидетельство о перстосложении (и мы уже имели случай привести отзывы об этом свидетельстве некоторых ученых, действительно беспристрастных), а его собственные основания к такому заключению все найдут, конечно, крайне произвольными и нисколько не основательными. Критик представляет именно два основания: это а) особенная, по собственному его изречению, «точность выражения» в свидетельстве о троеперстии, и б) мнимая «неуместность» сего свидетельства.

а) Доказательство, построенное на первом из указанных оснований, излагается у критика следующим образом: «как во всей книге (т. е. во всем Житии), так равно и в повествовании последнего чудеси почти положительно нигде не соблюдалось точно отчетливых выражений, не выяснено даже и того, за что именно в третьем явлении наказал преподобный Феодосия»; но о постороннем деле, «как он после наказания слагал персты, выражено с самою определительною точностью»; отсюда и следует, что это свидетельство о перстосложении есть позднейшая вставка и подделка. Итак по мнению критика – старообрядца, все, что есть оригинального, подлинного в Житии написано плохо, – неточно и неотчетливо, и только одна вставка отличается качествами редкой точности и отчетливости. Какой суровый приговор древнерусскому писателю и какая похвала позднейшему исказителю его сочинения, ревнителю троеперстия! Но критик – старообрядец или слишком невнимательно прочел творение Феодосия, или не хотел по некоторым соображениям оценить его, как должно: от начала до конца Житие пр. Александра Ошевенского отличается ясностью, определенностью и обстоятельностью изложения. С этим согласится каждый, кто читал, или прочтет Житие со вниманием и без предубеждения. Для вящшего же уверения в этом самого критика, мы укажем ему такой именно отзыв о Житии, сделанный ученым, которого, смеем надеяться, и сам он не заподозрит в нерасположении к старообрядчеству: составленное Феодосием Житие пр. Александра Ошевенского этот ученый справедливо называет «превосходным по содержанию», а сопровождающий «биографию» рассказ о происхождении ее (где именно и содержится свидетельство о троеперстии) называет «обстоятельным».⁵²⁷ Впрочем, критик-старообрядец представил и пример неточности, необстоятельности, господствующей, по его мнению, во всем Житии: «не выяснено даже, – говорит он, – за что в третьем явлении наказал преподобный Феодосия». Опять наш критик видя не видел, что читает. Феодосий очень ясно и обстоятельно повествует, что наказание последовало за то, что он, начавши повесть о житии преподобного и «мало написав», потом «обленился и небрежением в забытии оставил». Сам пр. Александр, явившись наказать его, говорит: «почто начинаеши дело выше своея меры, а еже начал еси, что леностию не свершаеши?» Феодосий, умоляя его об освобождении от наказания, опять говорит: «отче, не прогневайся на мя о замедлении». А критик-старообрядец утверждает, будто в сказании «не выяснено, за что наказал преподобный Феодосия!»

б) «Неуместность» свидетельства о троеперстии в Житии Александра Ошевенского критик раскрывает следующим образом: свидетельство это, по его мнению, показывает, «как Феодосий после наказания слагал персты»; но в Житии «не сказано того, вообразил ли он ими хотя единожды на себе крестное знамение», и «если ослабленною рукою Феодосий яди ко устом не можаше принести, то и еще наипаче на себе креста вообразити»; а посему «чего ради ему нужно было с трудом персты содвигати, иже на лице своем крест воображати?»

Все это доказательство держится на умышленной, или неумышленной, ошибке. Критик неправильно понял выражение: «иже на лице своем крестное знамение воображати»; он полагает почему-то, что здесь идет речь собственно о том, как Феодосий слагал персты после наказания (а в том, вероятно, критик совершенно убежден, что до наказания Феодосий слагал два; а не три перста!). Но выражение: «три перста…, иже на лице своем крестное знамение воображати», вовсе не имеет желаемого критиком смысла; на русский язык его можно перевести словами: «три перста…, которыми надлежит, или которыми обычно изображать на лице крестное знамение». В состоянии ли был Феодосий во время болезни креститься ослабленною рукою, или не в состоянии, это обстоятельство, очевидно, никакого отношения к рассматриваемому выражению не имеет. При таком, правильном объяснении пререкаемого выражения, свидетельство о перстосложении в рассказе Феодосия является вполне естественным и уместным. Потрясенный явлением преподобного Александра, Феодосий просыпается и первым сознательным движением, какое делает он и какое сделал бы каждый благочестивый человек на его месте, было – сотворить на себе крестное знамение; но он чувствует, что правая рука его расслаблена, и только, с большим усилием, едва мог он расправить и сложить три верхние перста, которыми надлежит, которыми сам он и другие в его время имели обычай изображать на себе крестное знамение; в таком положении его рука и находилась до самого того времени, когда он исцелен был по молитвам преподобного: «и возбнув от видения… и увидев бывшая над собою, яко десная рука моя ослабе… три перста верхних едва возмогох в место содвигнути, иже на лице своем крестное знамение воображати». Так просто и естественно является в рассказе Феодосия упоминание о перстосложении! Потому оно, – повторим еще раз, – и заслуживает особенного внимания, потому и представляется особенно важным, что автор делает его, так сказать, мимоходом, без всякого намерения защитить и утвердить троеперстие (как например списатель Жития Евфросинова тщился утвердить и защитить сугубую аллилуию), даже без всякого намерения оставить потомству свидетельство об употреблявшемся во второй половине XVI столетия обычае слагать три верхние перста для крестного знамения.

Всего этого мог не приметить и не понять (если только не приметил и не понял) один критик-старообрядец, снедаемый желанием – во что бы то ни объявить вполне ясное и несомненное свидетельство Жития «недостаточным ко убеждению, чтобы признать троеперстное сложение за древнее святоцерковное предание, или обыкновение», и тем заключить свои «Замечания». А мы в заключение еще раз напомним ему, что он впадает в явное противоречие, когда свидетельство Жития о троеперстии не хочет признать доказательством древности этого обряда, а самую рукопись Жития, во всем ее составе, не исключая и находящееся в ней якобы подложное свидетельство о перстосложении, признает древнею: если рукопись древняя, то и свидетельство ее о троеперстии есть свидетельство древности. А таких древних рукописей Жития, оставленных благочестивыми трудолюбцами, он может видеть немало. Вот инок обители преподобного Сергия Герман Тулупов Стариченин, по благословению знаменитого умом и святостию архимандрита Дионисия, переписывает Житие Александра Ошевеньского и встречает находящееся в этом Житии ясное и несомненное свидетельство об употреблении троеперстия во времена списателя Жития. Как думает наш критик, – не пришел ли в смущение благочестивый троицкий старец, встретив такое свидетельство? не обратился ли он за советом и наставлением к мудрому архимандриту Дионисию – что делать с таким, внушающим недоумение свидетельством, – не исключить ли его из Жития, как не согласное (если бы так было) с существующим в русской церкви обычаем перстосложения? – Ничего подобного не происходит, никаких недоумений свидетельство о троеперстии не возбуждает, и старец Герман, ничтоже сумняся, вносит его в свой список Жития, как свидетельство вполне согласное с существовавшим и в его время обычаем перстосложения…

Мелетий Пигас патриарх александрийский был одним из просвещеннейших ревнителей православия между греческими архипастырями своего времени. Он родился 1535–1540 г. Получив высшее образование в одном из европейских университетов, принял монашество в 1566 году и с этого времени посвятил себя всецело на служение православной церкви. Сначала в звании протосинкела и потом экзарха при александрийском патриархе Сильвестре, а по кончине Сильвестра, с 1590 года, в сане патриарха александрийского, Мелетий принимал живейшее участие в судьбах православия на Востоке, не в одной только своей александрийской патриархии, но и еще более в церкви константинопольской: его преимущественной заботою было исправление недостатков в современном быту греческого духовенства, сохранение в народе неприкосновенным духа православной веры и защита православия от внешних и внутренних врагов. Одним из важнейших средств, какие употреблял он для этой цели, служили его многочисленные послания и сочинения. Для нас патриарх Мелетий должен быть особенно памятен своим не менее живым участием в делах нашей отечественной церкви. Вместе с патриархом константинопольским Иеремиею он весьма благосклонно отнесся к вопросу об учреждении в Москве патриаршей кафедры, его преимущественно заботливостью это важное дело поставлено было на основаниях строго-канонических, и на бывшем по сему случаю константинопольском соборе 1593 года, как видно из самого Деяния соборного, он был главным, действующим лицом.⁵²⁸ Когда православие на юге России терпело тяжкие испытания под игом католичества из унии и вело с ними упорную борьбу, патриарх Мелетий со своим мощным, ободряющим словом и здесь явился на помощь ревнителям православия: князю Василию Острожскому, Гедеону епископу львовскому, православным братствам, тогда образовавшимся, и всем «благочестивым православным россиянам в державе королевства польского живущим», он писал замечательные послания, укреплявшие их в подвиге за дело православия.⁵²⁹

Патриарх Мелетий, живший так задолго до никоновских времен, которого имя так тесно связано с историей учреждения патриаршества в России, которого сочинения внесены в уважаемую старообрядцами Кириллову книгу и доселе ими читаются, есть, без сомнения, лицо, не внушающее старообрядцам ни малейшего подозрения относительно чистоты православного учения, раскрываемого в его творениях: и у него-то именно мы находим, в одном из сочинений, свидетельство о существовавшем в православной церкви его времени обычае слагать персты для крестного знамения, – свидетельство, с которым, из уважения к авторитету патриарха Мелетия, старообрядцы должны необходимо согласиться.

Упомянутое сочинение Мелетия в подлиннике, на греческом языке, называется: Χριστιανὸς ὀρθόδοξος (Православный христианин); находится оно в сборнике сочинений патриарха Мелетия, хранящемся в Московской Синодальной (Патриаршей) библиотеке (№ 328). В отстранение всяких подозрений со стороны крайне недоверчиыых на подобные случаи старообрядческих совопросников, – подозрений относительно подлинности мелетиева свидетельства о перстосложении, мы сообщим сначала сведения об этой синодальной рукописи и о самом сочинении: Χριστιανὸς ὀρθόδοξος.

Рукописный сборник сочинений Мелетия прислан в Москву иерусалимским патриархом Досифеем в 1693 г., как свидетельствует сделанная на верхней доске книги современная надпись: «7201 (1693) г. в марте месяце сию книгу греческую прислал к великим государем святейший иерусалимский Досифей патриарх: в ней 371 лист; ее же начало: предобрая убо вода оный рече.⁵³⁰ Сия книга есть мелетиева Пига, бывшего александрийского патриарха». Написана была эта присланная патриархом Досифеем рукопись кем-то в Афинах в 1661 году, как явствует из сделанных самим писцом указаний в конце некоторых сочинений Мелетия; а всего важнее то, что она списана была, как явствует из тех же указаний писца, с собственных рукописей патриарха Мелетия⁵³¹. – Сочинение: Православный христианин занимает в сборнике листы 338–371 по прежнему счету листов, означенному и в наклеенной на переплетной доске надписи: по более же верному счету листов, сделанному в 1857 г., сочинение Православный христианин находится на л. 351–385. В конце его переписчик сделал также заметку: «и сие сочинение списано в Афинах, в лето Господне 1661-е, с собственных рукописей блаженного онаго Мелетия патриарха александрийского».⁵³²

Свое сочинение: Χριστιανὸς ὀρθόδοξος, или иначе: Διάλογος ὀρθόδοξος (Православный разговор),⁵³³ патриарх Мелетий написал еще будучи протосинкеллом и архимандритом церкви александрийской, как видно из полного заглавия самого сочинения⁵³⁴, – и именно не позднее 1587 года, как несомненно явствует из его послания к патриарху константинопольскому Иеремии, в котором он пишет об этом своем сочинении и которое помечено 1587 годом (ἔτει σωτηρίῳ ˏαφπζ′).⁵³⁵ Сочинение Православный христианин изложено в форме разговора между двумя лицами, встретившимися на берегу моря, в виду Константинополя, – странником, или иноземным гостем и юношей, или молодым ученым греком, ревнителем православия. И так как Мелетий желал сделать свое сочинение доступным для народа, для простых неученых читателей, которым древнегреческий книжный язык был не вполне доступен, то каждый вопрос и ответ у него излагается два раза, – сначала на языке эллинском, потом на общенародном греческом диалекте, и притом, – надобно заметить, – на этом последнем вопросы и ответы излагаются обыкновенно несколько полнее, с некоторыми разъяснениями сказанного кратко по-древнегречески. Желание Мелетия сделать общедоступным свое сочинение объясняется важностью его содержания: в нем дается решение всех главных, существенных вопросов о православной вере и христианской нравственности. Среди этих вопросов находится и вопрос о молитве, о способе ее совершения, о крестном знамении и его значении. Здесь-то выведенный Мелетием юный ревнитель православия, между прочим, объясняет своему собеседнику, как православный христианин слагает персты для крестного знамения и что означает употребляемое им перстосложение. Сказавши страннику, что крест, которым осеняет себя каждый православный христианин, есть образ, или символ (τύπος ἢ σύμβολον) веры во Святую Троицу, в истинного и единого Бога (τῆς πίστεως τῆς εἰς τριάδα, τὸν ἀληθινὸν καὶ ἕνα Θεὸν), он вызывается на более подробное объяснение этих своих слов, которое и делает. Вот в подлиннике и точном переводе вопрос странника и ответ юноши:

Ξένος:

Πῶς τριάδος ἐστὶν ὁ τύπος σηματικόν;

Πῶς ὁ τύπος τοῦ σταυροῦ εἶναι σημάδι τῆς πίστεως τῆς ἁγίας τριάδος;

Παῖς:

Ὅτι μίας χειρὸς τρεῖς ὁμοφυεῖς δακτύλους αἴροντες τὸν τοῦ σταυροῦ τύπον ἐκχαράττομεν.

Διότι τῆς μίας χειρὸς τὰ τρία δάκτυλα σμιγμένα σικοίνομεν, ὅταν θέλομεν, ἵνα κάμομεν τὸν σταυρὸν. Καὶ εἶναι μία ἡ χεὶρ τῆς μίας θεότητος σημάδι, τὰ δὲ τρία δάκτυλα τῶν τριῶν ὑποστάσεων σύμβολον.

Странник:

Почему этот образ (крестное знамение) означает святую Троицу?

Почему образ креста есть знак веры во святую Троицу?

Юноша:

Потому, что мы начертываем образ креста, подъемля три сращенные перста единой руки.

Потому, что мы совокупляем три соединенные перста одной руки, когда хочем сделать крест; и одна рука есть знак единого Божества, а три перста – знамение трех ипостасей.

Таково свидетельство о сложении перстов для крестного знамения, употреблявшемся во второй половине XVI столетия православными христианами церкви восточной, – свидетельство одного из досточтимейших греческих архипастырей, находящееся в его сочинении, написанном не позднее 1587 года, с буквальною точностью извлеченное нами из рукописи, составляющей верный список с собственного манускрипта патриарха Мелетия, и по всему этому недоступное никаким сомнениям относительно его подлинности, древности и важности, или, так сказать, авторитетности.

Что же именно содержится в этом свидетельстве? – о чем оно свидетельствует?

В вышеприведенных словах из сочинения патриарха Мелетия содержатся три следующие, вполне ясные и определенные указания:

1) что в греческой церкви времен патриарха Мелетия православные христиане слагали для крестного знамения три перста: «мы начертываем образ креста подъемля три перста единой руки»… «мы соединяем три перста одной руки, когда хочем сделать крест»;

2) что слагались для сего именно три сращенные, (ὁμοφυεῖς), непосредственно один с другим соединенные (σμιγμένα) перста: здесь, очевидно, имеет особенную важность греческое речение ὁμοφυεῖς, которое, происходя от слов ὁμός (равный, одинаковый), или ὁμοῦ (вместе, нераздельно) и φύομαι (расту, существую), означает равные по природе, или вместе, нераздельно один от другого выросшие (срасленные) персты, каковое значение слова ὁμοφυεῖς подтверждается и соответствующим ему в новогреческом тексте ответа словом σμιγμένα (от μίγνυμι смешиваю, соединяю), означающим персты, непосредственно один с другим соединенные;

3) что изображая на себе крестное знамение тремя соединенными перстами одной руки православные христиане времен патриарха Мелетия выражали сим действием веру во единосущную Троицу: «одна рука – знак единого Божества, а три перста – знамение трех ипостасей».⁵³⁶

А отсюда само собою явствует, что а) в греческой церкви времен патриархов Мелетия и Иеремии, столь уважаемых старообрядцами, было во всеобщем употреблении у православных то самое перстосложение для крестного знамения, какое содержит православная церков и доселе, т. е. были слагаемы во образ единосущной Троицы три первые, сращенные, непосредственно соединенные между собою, персты правой руки,⁵³⁷ и что поэтому б) несправедливо утверждают старообрядцы, будто бы такого, троеперстного, сложения руки для крестного знамения не существовало в церкви православной до лет московского патриарха Никона, и будто бы изображающие крестное знамение тремя, во образ св. Троицы соединенными, перстами, впадают в ересь богострастную: продолжая упорно держаться таких мнений о троеперстии, старообрядцы впадут в противоречие ясному свидетельству патриарха Мелетия и должны будут обвинить в неправославии этого, по их собственному признанию, несомненно православного иерарха, равно как всю православную церковь его времени.

***

Мы привели и рассмотрели два примечательных свидетельства второй половины XVI столетия, ясно удостоверящие, что в греческой и российской церкви того времени было в употреблении у православных христиан то самое троеперстное сложение руки для крестного знамения, какое церковь православная содержит доселе. Одно из этих свидетельств древности подверглось пререканиям и возражениям, в форме мнимо-ученой критики, от сильнейшего, каким считают его сами старообрядцы, из современных нам апологетов глаголемого старообрядчества; но внимательное рассмотрение этих возражений, обличив их крайнюю неосновательность и несправедливость, только еще яснее показало несомненную достоверность и точность свидетельства о троеперстии, оставленного списателем Жития пр. Александра Ошевенского. Будем ожидать, не найдут ли современные апологеты старообрядчества возразить что-либо и против еще более ясного и решительного свидетельства в сочинении патриарха Мелетия. Но во всяком случае питаем уверенность, что каждый беспристрастный, непредубежденный читатель, даже из самих старообрядцев, вникнув в свидетельства того и другого писателей, признает троеперстное сложение руки для крестного знамения обрядом действительно древним и православным, несомненно употреблявшимся еще в XVI столетии у православных христиан церкви греческой и церкви российской. Да умолкнет же, при устех двою свидетелей, нами представленных, этот несправедливый, но доселе повторяемый старообрядцами извет на троеперстие, что будто бы оно есть «новшество», патриархом Никоном введенное в церкви грекороссийской…

На беседах присутствовали со мною из православного духовенства:

1) Новоалександровский протоиерей Афанасий Ковалевский.

2) Псковский миссионер, единоверческий благочинный, священник Константин Голубов.

3) Полковой священник Александр Мещерский.

4) Новоалександровский единоверческий священник Артемий Сухоруков.

Из беспоповских наставников были следующие:

1) Местечка Привки – Савелий Иванов.

2) Деревни Войтишек – Федор Спиридонов.

3) Деревни Руданцы – Парфений Осипов.

4) Деревни Володиной – Михаил Петров.

5) Деревни Рестонишек – Евтропий Карпов.

6) Деревни Миновки – Иларион Петров.

7) Деревни Сипалишек – Никита Андреев.

8) Деревни Кревна – Михаил Федоров.

9) Местечка Видз – Иларион Семенов.

10) Деревни Буткун – Василий Минов.

11) Деревни Манеевки – Епифаний Карпов.

12) Деревни Федоришек – Кирилл Иванов.

13) Из Риги больничный хозяин Иван Козмин.

В комнате, где происходило собрание, поставлен был стол, за которым разместились все участники разглагольствия, а на столе были положены св. Евангелие и прочие мною из Москвы привезенные старопечатные книги; вокруг стояло множество народа. На предварительных совещаниях пред началом беседы я высказал, что беседовать непременно следует в один голос, – одни других не должны прерывать и не кончивши предмета, о котором будет начата беседа, к другому не переходить, из народа никто самовольно, без дозволения наставников, вступать в беседу не должен, но все пусть слушают с молчанием. Наставники это одобрили; но предложили со своей стороны, чтобы вместо их дозволено было говорить их защитникам, которых они приготовили. Я ответил: что касается исповедания веры, или самого убеждения вашего, то его должны вы сами высказать; доказать же или защитить его, если сами недоумеете, можете кому и поручить. Наставники на то согласились. Потом они еще предложили, чтобы о недостатках церкви им дозволено было говорить свободно. Я ответил, что для того и собрались мы на беседу, чтобы говорить свободно; но только обвиняемая сторона должна оправдывать себя писанием, и тяжесть обвинения такожде должна утверждаться на писании, так что если какое обвинение будет предложено неосновательно, кроме писания, никаких не должно иметь последствий и рассмотрению не подлежит, а требует только замечания, что оно несправедливо. Наставники, поблагодарив, на все согласились.

После сего все православные встали и пропели молитву: Царю небесный, во время которой старообрядческие наставники сидели, дабы не придать православной молитве значения. Я же кроме того, имея намерение начать беседу от святого Евангелия, прочитал молитву: Возсияй в сердцах наших, Владыко, богоразумия Твоего неприступный свет и очи наши отверзи, воеже разумети евангельская Твоя проповедания, и проч.

Беседа началась ровно в час по полудни. Я начал ее изложением основных истин православного учения, требуя на них согласия от беспоповских наставников, чтобы таким образом признанные ими самими положения служили для нас уже непререкаемым основанием для рассмотрения частных мнений и предметов разногласия. Именно я предложил на рассуждение беспоповским наставникам следующие положения:

1) Каждому христианину необходимо должно веровать во Евангелие, а неверуяй во Евангелие осужден будет. В доказательство приведены были слова Спасителя: покайтеся и веруйте во Евангелие (Мк.1:15), и: иже не иметь веры (во Евангелие) осужден будет (Мк.16:16); также свидетельство св. Златоуста, из Бесед на послание к Колоссянам, яко христианин, не веруяй Христу, неверного горше есть⁵³⁸. Наставники это положение подтвердили своим согласием.

2) Не части Евангелия христианин должен веровать, но всему всецело; в подтверждение приведены слова Спасителя: учаще их (вся языки) блюсти вся, елика заповедах вам (от Матф. зач. 116). Наставники подтвердили своим согласием и это положение.

3) Евангелие, или учение евангельское, должно существовать вечно и непреложно: небо и земля мимоидет, а словеса моя не имут прейти (от Луки зач. 107).

4) Неслушающие Евангелия не суть овцы господни: об иудеях, которые не послушали словес христовых, сам Христос сказал: несте от овец моих; овцы моя гласа моего слушают и по мне грядут, и аз живот вечный дам им (от Иоан. зач. 37 и 38).

5) Праведный суд Божий над людьми произведен будет по Евангелию: аще кто услышит глаголы моя и не верует, аз не сужду ему; не приидох бо, да сужду мирови, но да спасу мир. Отметаяйся мене и не приемляй глагол моих, имать судящаго ему: слово, еже глаголах, то судит ему в последний день (от Иоан. зач. 43).

И эти все положения наставники утвердили своим согласием.

6) Церковь создана Христом, а не человеком, и пребудет неодоленна: созижду церковь мою, и врата адова не одолеют ей (от Мат. зач. 67).

7) Церковь, Христом созданная, будет существовать во веки: тому слава в церкви о Христе Исусе во вся роды века веком аминь (к Ефесеем зач. 223); сии слова Златоуст святый толкует: «добре тако рече, сия бо весть едина пребывати выну; ельма же сия выну стоит, хочет, да той прославляется от нас до скончания. Сие бо яви, рек: во вся роды века (Беседа седьмая; на поле против того напечатано: «церковь Христова выну пребывает»).

Наставники утвердили согласием своим это положение.

8) Церковь от Христа устроена и должна постоянно пребывать с тремя чинами священства: епископами, пресвитерами и диаконами⁵³⁹; под управлением от Христа установленных чинов церковь должна пребывать всегда со установленными от Христа таинствами⁵⁴⁰; и не две точию тайны должны быть в церкви, но все совершенно седмь (Катих. Вел. гл. 72).

9) Изложив сие последнее положение, я спросил наставников: кроме сей церкви Божией, созданной от Христа с тремя чинами и с седмию таинствами, возможно ли спастись? Наставники ответили, что невозможно; а я с своей стороны подтвердил то чтением из 25 гл. Катехизиса: Вопрос: Кая нам есть потреба сего поучения о соборней церкви? Ответ: Сея ради, яко да известно ведуще ю, в ней пребываем, и спасени будем, зане кроме церкви Божия нигде же несть спасения; яко же бо при потопе, вси елицы с Ноем в ковчезе не бяху – истопоша, тако и в день судный, вси иже ныне в церкви святей не будут, тии во езеро оное огненное вержени будут. Церковь же свою сам Христос спасает, яко же нам святый апостол Павел возвещает, глаголяй: Христос есть глава церкве, и он есть Спаситель тела своего (Ефес. зач. 230). Се убо иже не пребывают в сей соборней церкви, тех Христос не спасает и Духа Святаго сицевии не имут.

10) Потом я предложил наставникам вопрос: что есть новый завет? После очень долгих размышлений они сказали: заповеди. Я возразил им: заповеди Христовы так и называются в Евангелии заповедями: аще хощеши внити в живот соблюди заповеди (Матф. зач. 79). Но я спрашиваю вас: что есть новый завет? Ибо апостол отличает новый завет от заповеди, и уподобляет его завету, или завещанию, которое делается пред смертию и по силе которого тот, кому завещается что-либо, имеет право получить завещанное по смерти, но не при жизни завещателя (Евр. зач. 321). Наставники опять долго думали, и наконец один из них ответил: новый завет есть причастие св. таин тела и крови Господни. Я спросил: а все ли согласны с таким ответом? Наставники долго между себя переговаривали, наклоняяся один ко другому, и потом сказали все единогласно, что иначе указать не на что, как только на причастие. В подтверждение справедливости такого их ответа, я сказал, что таинство св. причастия сам Христос называет новым заветом: и приим хлеб, хвалу воздав, преломи, и даде им глаголя: се есть тело мое, еже за вы даемо; се творите в мое воспоминание. Такожде и чашу, по вечери, глаголя: сия чаша новый завет моею кровию, яже за вы проливается (от Луки зач. 108); также пишет и апостол Павел: Аз приях от Господа, еже и предах вам, яко Господь Исус, в нощь, в нюже предан бываше, прием хлеб, и благодарив преломи и рече: приимите, ядите, сие есть тело мое, еже за вы ломимое. Сие творите в мое воспоминание. Такожде и чашу по вечери глаголя: сия чаша новый завет есть о моей крови, сие творите, елижды аще пиете, в мое воспоминание: елижды бо аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дóндеже убо приидет (Коринф. зач. 149); и еще: кровию завета вечнаго Господа нашего Исуса Христа (Евр. зач. 335).

11) За сим я предложил наставникам вопрос: если какое общество не имеет св. тайн тела и крови Господни, то может ли оно быть и именоваться обществом, имущим новый завет? Наставники долго думали, ничего не отвечая; потом один из них осмелился, – сказал: не может. Я и теперь спросил: все ли согласны с этим ответом? Наставники опять долго думали, долго советовались между собою, один к другому преклоняясь. Я заметил им по сему случаю: вы не спешите ответом, а хорошенько подумайте, и если угодно, то можете и выйти для более свободного совещания. Тогда наставники все единогласно сказали: иначе нельзя ответить, как только, что общество, не имеющее причастия св. тайн, не может быть и именоваться обществом имущим новый завет. Я заметил: справедливо, отцы, сказали вы, что не имея приношения бескровной жертвы тела и крови Господни ни одно общество не может назвать себя церковью нового завета. Наставники подтвердили вторично: и мы все видим, что не может.

12. Я продолжал: два суть завета: ветхий, данный через Моисея евреям, и новый, данный нам христианам от Христа; общество людей, именующих себя христианами, очевидно, уже не может именоваться ветхозаветным; теперь скажите же: к какому завету принадлежит то общество именуемых христиан, которое не имеет новозаветных тайн тела и крови Христовы? Наставники и народ, поняв теперь, что прежде сказанным ответом они признали самих себя людьми беззаветными, и считая весьма зазорным для себя сказать ясно, что они ни к какому завету не принадлежат, обиделись моим вопросом: народ, по сие время с молчанием слушавший беседу, начал шуметь; а наставники, помолчав, ответили с некоторым негодованием: кто их знает, к какому они завету принадлежат! – у нас таких людей нет. Потом они просили меня повторить вопрос. Я повторил, и они ответили тоже, что не знают, к какому завету такие люди принадлежат. Я заметил им, что доволен и тем ответом, какой от них получил, т. е. что они о тех людях, кои не имеют приношения бескровной жертвы тела и крови нового завета, не знают, к коему они завету принадлежат.

13. Затем я спросил наставников: Господь сказал о крещении: аще кто не родится водою и Духом не может внити в царствие Божие (Ев. от Иоан. зач. 8); вы так ли веруете, что без крещения спастись невозможно?

Наставники, не думая, все единогласно воскликнули: так, – кроме крещения спастись невозможно.

Я спросил еще: а невозможно ли спастись, заменив крещение постом, милостынею и прочими добрыми делами?

Наставники, опять не думая, ответили единогласно: без крещения спастись невозможно, и заменить крещение добродетелями нельзя.

Я продолжал: Точно также сам Господь глаголет во Евангелии: аще не снесте плоти сына человеческаго, ни пиете крови его, живота не имате в себе (Иоан. зач. 23): вы, не причащаяся тела и крови Господни и потому не будучи причастниками нового завета, на чем утверждаете вашу надежду на получение живота вечного?

Наставники пожелали, чтобы за них ответил на этот вопрос их защитник, на что́ и изъявил я полное согласие. Защитник указал на пример со Христом распятого разбойника, который получил спасение и без причастия св. таин. Я сказал в ответ: Во-первых, таинство причащения Господь повелел совершать в память смерти своей: сие творите в мое воспоминание (Лук. зач. 108), и: елижды аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете; а разбойник получил спасение не после смерти Господни, когда в церкви Христовой началось совершение таинства нового завета на воспоминание смерти Господней, а во время самой крестной смерти Христа Спасителя. Во-вторых, благоразумный разбойник был единственный смерти Господни сопутник, о котором и единственный изречен приговор Господом; а о других всех положен общий Господень закон: по сему и вам благоразумный разбойник служить примером никак не может.

Отец Константин Голубов прибавил к этому: разбойник и без крещения получил спасение: посему вам и креститься не следует, когда вы себя причитаете к разбойнику; но что разбойник не крещен, этого в образец вы не берете: посему и то, что он без причастия св. таин получил спасение, вам не в образец же.

Я продолжал: Скажите еще, где то писано, что пример разбойника, который получил спасение без причастия св. таин, имеет для всех значение обдержанного правила? Наставники ответили: в Октае писано: «Глас ти приносим разбойничь и молимся: помяни всех нас во царствии си». Я сказал им на это: в сих словах говорится только, что все мы, верные, получившие крещение и приемлющие причастие святых таин, приносим Христу глас разбойничь, а вовсе не то, что будто бы без крещения и без причастия св. таин можно спастись по примеру разбойника. Вы покажите мне в писании прямое свидетельство о том, что будто бы по примеру разбойника каждый может спастись без крещения и без причастия св. таин. Такого свидетельства наставники представить не могли. Тогда другой из их защитников вычитал в разных книгах о духовном жертвоприношении Богу, как имеющем особенную важность. Наставники со своей стороны подтвердили, что им и такого жертвоприношения достаточно ко спасению; также и старообрядцы все начали говорить: мы надеемся и так спастись, – нам достаточно и того на спасение. Отец Константин Голубов ответил: что нужно добродетельное житие, как духовная Богу жертва, того и мы не отвергаем; но, согласно слову Божию, исповедуем, что кроме сего необходимо нужно для получения вечного живота и причастие св. таин, ибо Христос сказал: аще не снесте плоти сына человеческаго, ни пиете крови Его, живота не имате в себе. Итак у нас и то и другое, и добродетельное житие и причастие святых таин, приемлются; а вы, отвергнув последнее и приемля только первое, все равно, что хотите ходить на одной ноге, а не на обеих. Тогда один из беспоповских начетчиков привел следующие слова из Благовестника: «верный должен познаватися от дел» (на Матф. л. 24); и наставники сказали: мы, христиане, от дел познаваемся, а не от таин. Я ответил: приведенные слова сказаны о верном, что ему подобает от дел познаватися; верный же все писанное в Евангелии приемлет, а потому приемлет и св. тайны. Об этом говорится и в том месте Благовестника, на которое вы ссылаетесь: «верному не подобает хвалитися токмо о даре, его же от Бога приял есть, но и от прилагания дел своих подобает сияти», то есть не одним таинством хвалитися, но и дела имети. Таким образом здесь требуются от верного и причастие таин и совершение добрых дел, а не одни только дела без таинств, как вы несправедливо утверждаете. Наконец наставники сказали: мы бы рады принять причащение, но не то время ныне; причастие существовало до Никона, а теперь взять его негде, и мы за неимением св. таин причащаемся добродетельным житием, молитвами, постом, милостынями. Я ответил: это ваше утверждение, что одними добрыми делами без причастия св. таин можно, и вы надеетесь, спастись, не может иметь силы, потому что самопроизвольно, а не на слове Божием основано И так как наставники продолжали голословно утверждать одно и то же, я вторично спросил их: итак вы решительно утверждаете, что ныне причастию святых таин не время, и что за неимением их причащаетесь молитвами, чтением и прочими добрыми делами? Наставники ответили единогласно: точно так, точно так! Я сказал: таким мнением вы навлекаете на себя писанное в Катихизисе поречение, – и попросил отца Константина Голубова прочитать им из Катихизиса Великого от главы 77 о четвертой тайне тела и крови Христовы, где приводятся слова св. Златоуста: «якоже оно слово, еже рече Господь Бог: растите и множитеся и исполните землю, единою речено бысть, и во вся времена совершительно есть, внегда к рождению естество прилагается: сице и сие слово Господне единою речено бысть, еже на всех престолах алтаревых даже до сего дня и до пришествия Его, подает силу жертве». Здесь остановив чтение, я заметил наставникам, что они сказали не справедливо, будто ныне не время быть жертве Господни, когда, по приведенному свидетельству, она должна совершаться до второго Христова пришествия. Засим о. Голубов продолжал читать: «Зриши ли, еретиче, яко не самим чтением послания св. апостола Павла, или проповедию, но ниже простыми молитвами содеяна бывает сия тайна, но благословением и освящением, яко же глаголет св. апостол Павел: чашу благословения юже благословляем, сиречь вино в чаши освящаем, и глаголем глаголы Христовы: се есть кровь моя, не проповедью се, ниже чтением действуют, но благословением, яко же Христос благослови хлеб, так и мы благословляем на божественной трапезе». Чтобы всему собравшемуся народу было понятно и памятно прочитанное, я просил отца Голубова повторить еще дважды чтение. Тогда наставники с гневом сказали мне: зачем ты называешь нас еретиками! Смутился и народ, – подняли шум, крик: разве мы еретики! за что ты нас поносишь еретиками! Я посидел, ожидая, пока народ успокоится, и потом сказал наставникам: Братие, вы понапрасну смутились: я вас не называл еретиками, но только велел прочесть в старопечатной книге, где писано так: зриши ли, еретиче, что сия тайна, т. е. тайна тела и крови Господни простыми молитвами не бывает, и того также недостаточно, чтобы только в книгах читать о ней и принимать ее, но необходимо требуется и совершение. И если вы хотите сердиться, то сердитесь не на меня, но на книгу.

Засим желая заключить беседу, продолжавшуюся до 6 часов вечера, я кратко повторил все прежде сказанное.

Началась в 10 часов утра, при той же обстановке, в присутствии тех же лиц и при таком же стечении народа, как и первая.

14. Я начал беседу следующим вопросом к беспоповским наставникам: Апостол Павел пишет к Римлянам о проповедниках слова Божия: како проповедят, аще не послани будут (Рим.10:15), и паки той же апостол глаголет священникам ефесским: «внимайте себе и всему стаду, в немже вас Дух Святый постави епископы пасти церковь Господа и Бога, ея же снабди кровию своею» (Деян.20:28). Что вы скажете о себе, – вы посланные ли проповедники и поставленные ли от Духа Святого пастыри, или не поставленные, но самовольно взявшие на себя обязанность пастырей словесного стада? Наставники ответили, что они не самовольно восхитили власть пастырства, но поставлены от Духа Св. пасти словесное стадо. Я спросил: какою же формою совершено ваше поставление? Наставники пожелали, чтоб на этот вопрос ответили за них бывшие в собрании начетчики. Я сказал: вы сами укажите форму, как совершилось ваше поставление на пастырство, а потом о законности этой формы пусть говорят ваши защитники. Наставники просили меня повторить вопрос, потому что не поняли его надлежащим образом. Я сказал: Таинство крещения совершается словами произносимыми при погружении крещаемого в воду: «крещается раб Божий (имя рек) во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Св. Духа, аминь». Поставление законных пастырей церкви Христовой также есть таинство, в котором с возложением рук от святителя читается над поставляемым молитва, как о том писано в малом Катихизисе: «вещь (тайны священства) есть возложение рук епископских на главе приемлющего священство, совершение же учиненная тому молитва, юже епископ единою с возложением рук над главою освящающегося глаголет, еже есть: Божественная Благодать» и проч. (о тайн. свящ. л. 35 об.). Теперь я и спрашиваю: когда вы поставлялись на пастырство, читалась ли над вами какая-нибудь молитва и кто ее читал? Один из наставников ответил: читалась. Я спросил: какая? Наставник ответил: Царю небесный. Я спросил: одна сия молитва читалась, или еще и другие? Он ответил: еще: Святый Боже, Пресвятая Троице, Отче наш, Приидите поклонимся, Помилуй мя Боже и канон Троице. Я спросил: из всех этих молитв, которою же собственно совершается ваше поставление? Наставник ответил: всеми. Я обратился к прочим наставникам с вопросом: так ли действительно совершается у них чин поставления в наставники? Все подтвердили сказанное их товарищем, только прибавили, что при поставлении нового наставника должны присутствовать не менее трех наставников и духовный отец поставляемого, а поставляемый должен прежде всего положить «начал» и потом поклониться, или попрощаться у наставников и на все стороны у народа, у мужей и жен, потом опять поклониться, благословиться у наставников и у всего народа. Вот, – прибавили наставники, – какой чин нашего поставления, и мы веруем, что этим чином поставления нам подается от Духа Святого власть быть пастырями: значит мы не похитители пастырства и не самочинные пастыри.

Я сказал: В чем состоит чин вашего поставления, теперь я слышал; но мне нужно узнать: в какой книге писан этот чин, кем он утвержден, и на каком основании вы полагаете, что посредством сего чина Дух Святый поставляет вас пасти стадо словесное? Отвечать мне стал рижский попечитель; но в ответе своем он только повторил, в чем состоит чин поставления наставников, а где он писан, – показать не мог; еще он признался, что чин сей не тот, которым до патриарха Никона поставлялись пастыри церкви, и введен по нужде. Я сказал: мне то и желательно знать, где написано, что по нужде можно изложенным вами чином совершать поставление в пастыри, и что поставленный сим чином поставляется от самого Духа Святого. Наставники велели отвечать за них одному из начетчиков, и тот указал некоторые случаи, где простолюдины учили и совершали крещение. Я заметил, что в приведенных примерах ничего нет о поставлении на пастырство, а только указаны случайные без поставления действия; – у вас же, прибавил я, происходит не случайное действие, а поставление на постоянное пастырство особым чином, и я спрашиваю вас: где тот чин написан? Другой начетчик вместо ответа привел из Апокалипсиса слова: сотворил нас есть царя и иерея; по силе этих слов, – прибавил он, – наши наставники и суть иереи. Я ответил: по силе этих слов все мы даже и цари, но над страстями нашими, а не над народами; и хотя все мы цари, а требуем иметь над собою царя и управителя; также точно, по силе слов сих, – все мы и священники, потому что приносим Богу в жертву добрые дела; а если бы мы были священники в смысле пастырей церкви, то в поставленных священниках не было бы и нужды, между тем как они необходимы для спасения каждого, о чем в Катихизисе Великом, во главе 72 писано так: «аще и не всяк должен есть священствовати, по убо потребовати священничества всяк должен есть, без него бо спастися не может». И я спрашиваю вас о поставлении не в то священство, чтобы добродетелями священнодействовать Богу, каковыми священниками должны быть все верные, но о священстве или пастырстве, в которое ваши наставники особо от людин поставляются. Вы показали мне чин поставления в сие пастырство; а где написан этот чин, в какой книге, сказать не можете.

Наставники смутились моими вопросами, ибо опасались, как бы не потерять пред народом свое значение; пришел в смущение и народ, находя в моем вопросе уничижение для своих пастырей. Сделалась молва, шум и крик, народ вопиял: мы верим, что наши наставники Духом Св. поставлены! Когда водворилась некоторая тишина, я сказал наставникам и народу: напрасно вы шумите и молвите; я ничего еще не говорил в отречение сана ваших наставников; я только прошу указать мне: где написан чин их поставления на пастырство, вами самими указанный, – в какой книге он содержится? Наставники сказали только: опять ты нас о том же пытаешь! Снова поднялся шум и продолжался долгое время. Улучив возможность говорить, я заметил наставникам: вы шумите не менее двух часов, не хотите ответствовать на предложенный мною вопрос; но ведь шумом народа вопрос мой разрешиться не может; разрешить его вы можете только показавши в книгах чин вашего поставления. Тогда рижский попечитель спросил меня: а вы сами как признаете наших наставников – поставленными от Св. Духа, или не поставленными? Я ответил, что не имею обязанности исповедывать власть и действительность их наставников, потому что я не от числа их паствы; а когда они покажут мне в книгах чин своего поставления на пастырство, тогда я буду обязан отвечать, какое значение усвояю этому их поставлению и самому их пастырству. Рижский попечитель еще заметил: наших наставников вы в беседах зовете отцами; что же, – за отцов ли вы их признаете, или только в поношение, и в насмешку их так называете? Я ответил: ни за отцов себе я не признаю их, ни в насмешку отцами не называл их; но как вы их зовете, так по обычаю назвал и я. Тогда рижский попечитель сказал народу: слышите, он не признает наших отцов за поставленных от Бога пастырей! И обратясь ко мне, спросил еще: а считаешь ли ты нас христианами, или не считаешь? Цель этого вопроса была та, чтобы воспользовавшись ожидаемым от меня ответом еще больше смутить народ. Я отвечал: Всякого верующего во Христа я признаю христианином; но православным христианином кроме сынов церкви православной не признаю никого. Об вас же по справедливости я должен сказать следующее:

Во-первых, вы не имеете таинства миропомазания, без которого, как сказано в Катихизисе, гл. 75, «ни кто же совершен христианин может быти»; а посему ни вы, ни наставники ваши, как непомазанные миром, совершенными христианами названы быть не можете. Во-вторых, там же, в Великом Катихизисе, читаем: «Вопрос: Почему познавати еретики? Ответ: Дел ради сих, аще не имеют истиннаго пристанища, рекше святыя апостольския церкви, аще не призываеми входят в чин учительства, и учат не тако» (гл. 4). Вы должны согласиться, что эти все признаки, посредством которых познаются еретики, имеются у вас. Первый признак: аще не имеют истиннаго пристанища св. апостольския церкви; вы апостольские церкви с тремя чинами священства, от Христа установленными, не имеете. Второй признак: аще не призываеми входят в чин учительства; ваши наставники не призваны в учительство, потому что чин поставления их в наставники в старопечатных книгах показать не можете. Третий признак: учат не тако (яко же соборная апостольская церковь). Вы сами неоднократно сознавались, что у вас имеются только две тайны; а в Великом Катихизисе, в гл. 72, читаем: «веждь убо без всякаго сомнения, яко в церкви Божией не две точию суть тайны, но все совершенно семь»: по сему и учение ваше не яко учение соборной церкви. Здесь наставники опять обиделись тем, что я упомянул о их поставлении, и я должен был сказать наконец: о поставлении, в какой книге написан чин его, я более повторять не стану, потому что вы обижаетесь; но только знайте, что законность своего поставления в наставники вы ничем не подтвердили и не доказали, посему и считать себя поставленными от Духа Святого пасти стадо, не имеете ни малейшего основания. Наставники заметили: нас мир выбрал себе в пастыри. Я ответил им: мир вас выбрал, но Бог не поставил; а нужно, чтобы Божие было поставление, чрез установленную на то молитву. Наставники сказали: глас народа, глас Божий! Я ответил: глас народа на избрание, а не на поставление; ибо и в гражданских делах избрание народа требует утверждения от высшей власти. Тут некоторые из начетчиков стали меня спрашивать: а у вас как поставляют во священство? Я прочитал в Кормчей первое апостольское правило, что два или три епископы поставляют епископа; потом во втором апостольском правиле, что один епископ поставляет пресвитера, и в Катихизисе малом – о таинстве хиротонии, что оно бывает возложением рук, при чем произносится уставленная молитва. На это мне заметили: ты читаешь это устав, писанный в наших книгах; а вы не по этим книгам служите. Я ответил: Вот, книги старопечатные вы себе присвояете, а по книгам этим поставления на священство не имеете; у нас же поставление на священство совершается именно так, как писано в этих книгах: посмотрите в новопечатной Кормчей, – там те же положены правила, которые сейчас я вычитал; посмотрите Чиновник новопечатный, – там положены те же молитвы поставления, что и в старопечатных. После сего я перешел к другому предмету.

15) Я спросил наставников: совершая исповедь, вы не читаете молитв разрешительных; а на погребении умершего читаете: почему же так? живого разрешить не имеете силы, а разрешить умершего будто бы имеете. Наставники ничего ответить на это не могли. Я продолжал: на исповеди вы имеете ли право разрешать грехи? Наставники сказали: имеем. Я спросил: а где об этом писано? Наставники повелели отвечать одному из защитников, а тот указал примеры совершавшейся пред простолюдинами исповеди. Я заметил, что в приведенных примерах указаны исключительные случаи, притом же о разрешении от грехов там нет упоминания; а наставники усвоили себе постоянную власть – принимать исповедь и отпускать грехи: поэтому я и прошу показать мне, – где находится повеление – неосвященному разрешать грехи. Тут мне вычитали выписку из Номоканона о исповеди помыслов пред лицами не священными. О. Константин Голубов заметил, что выписка сделана неполно и прочитал в Номоканоне следующее: «Обаче иже не суть священницы иноцы, паче же неискуснии, приемлющи же неких помышления и связующи и решающи да знают, яко не по правилом сие творят и ни во что же есть, ибо св. отцы ниже священником изволяют без повеления архиерейска примирити кающихся, якоже шестое и четыредесять третье правило, иже в Карфагене собора, изъясняет». Я заметил кроме того, что иное исповедь грехов и иное есть исповедание помыслов в руководство жизни. Это последнее Номоканон дозволяет принимать и простым, но опытным старцам; а где требуется разрешение грехов, тоже правило Номоканона говорит, что разрешение, данное простым монахом, не по правилам и ни во что же есть. Вашим же детям духовным нужно на исповеди не одно руководство, но и разрешение грехов. Потом я вычитал в Номоканоне, что кто дерзает принимать помышления и исповедь без повеления местного архиерея, тот достоин казни и преступник есть божественных правил, и действует на погибель тех, елицы у него исповедашася (Номоканон. 6). И еще вычитал в Кормчей из ответов св. собора Иоанну мниху, ответ 14: «онем достойно есть приимати и вязати дети духовныя и разрешати, иже от духовныя благодати власть прияша, иже суть перва – епископы и потом пресвитеры, от епископа повеление о сем приемше, и емуже несть достойно оставляти, вотще отнюдь к таковому исповедание» (л. 581). После этого защитник наставников сослался еще на предисловие канона на исход души, где повелевается в монастыре умирающего брата о всем испытать игумену, или еклесиарху, или духовному отцу; еклесиарх же и духовный отец, по его мнению, простые монахи. Я ответил, что, напротив, это лица священные. В пример я указал, что в Киевской лавре должность еклесиарха занимает не только что иеромонах, но даже архимандрит; и духовный отец есть, без сомнения, иеромонах, получивший на принятие исповеди повеление от архиерея. При этом я прочел из Номоканона молитву, юже дают епископы духовным отцам, да приемлют человеков исповедание, где духовный отец назван священником. Один из наставников заметил, что еклесиарх раздувает кадило и звонит, как видно из уставов, и поэтому не должен быть священник. Я ответил: в великих обителях надзор за всем этим лежит на еклесиархе, и в этом смысле говорится, что еклесиарх напр. звонит; но если бы где должность еклесиарха занимало лицо не священного сана, там и чин, положенный в каноне на исход души, екклесиарха не касается; потому что он, как простой монах, не может иметь права разрешить кающегося; а если в нужде смертной, за неимением священника, и попытает что болящего, и тогда сам не может разрешить его; но должен сказать имущему на то власть священнику, как повелевает и Симеон Солунский в ответах 11, 12 и 13. Таким образом и на этот чин вам не возможно ссылаться в оправдание незаконно усвоенного вами права разрешать грехи кающимся.

16) Потом я спросил наставников: вы без воли архиерея собираетесь в молитвенный дом на моление: скажите, где вы имеете на то дозволение в священных правилах? Наставники опять велели отвечать одному из защитников, и тот показал в книге Никона Черные горы слова Афанасия Александрийского, где недостойных епископов и пресвитеров повелевается изврещи, и говорится: «уне есть без них собиратися в храм молитвенный» (сл. 4). Я ответил: св. Афанасий был патриарх, посему и повеление его о извержении недостойных епископов и пресвитеров должно совершаться чином церковным, как о том повелевают правила. А правила церковные повелевают сице, – 12-е Карфагенского собора: «епископа в некоей вине суща, аще не весь собор области тоя, обаче дванадесять епископов да судят, пресвитера же – шесть, а диакона – трие», в толковании же сего правила сказано: «аще несть мощно всем (в области сущим) епископом снитися, обаче дванадесять епископ да судят (епископа), меньше же сего да не будет». И когда недостойного епископа соберутся извергать дванадесять епископов, они могут и обязаны⁵⁴¹ поставить достойного. Итак в словах св. Афанасия великого не то повелевается, чтобы без епископа и пресвитера собираться на молитву, как вы толкуете, а то, чтобы недостойным епископам и пресвитерам не потакать, а изметать их из церкви; и церковь разумеется здесь законно освященная, которую св. Афанасий называет храмом молитвы, а не подобная вашим не освященным молитвенным домам. Потом я вычитал из Кормчей Гангрского собора правило шестое: «аще кто кроме соборной церкви о себе собирается и, не радя о церкви, церковная хощет творити, не сущу с ним пресвитеру, по воле епископли, да будет проклят».

После сего я изложил кратко существенное содержание всего сказанного во время беседы, и предложил наставникам перейти к рассмотрению мнимых погрешностей православной церкви. Теперь, – сказал я, – извольте вы меня спрашивать и я буду отвечать против ваших обвинений.

Наставники приняли это предложение с радостью и все начали креститься; говорить же поручили и теперь одному из начетчиков. Тот вынул тетрадку и стал читать выписку о причинах, почему беспоповцы не могут принять единоверия.

17) Препятствием ко принятию единоверия было поставлено то, что единоверческая церковь все исправление церковное приемлет. Я ответил: действительно, мы всё исправленное церковию приемлем, и вы докажите мне, какие в церкви, по вашему мнению, посредством исправления введены ереси. Начетчик вынул тетрадку печатную, – мною в Пруссии изданную, – выдержку из Деяния собора 1667 года, и начал читать: к сим убо ныне обще мы, милостию Божиею… Оставив чтение, я спросил: что значит это слово: к сим убо? Начетчик ответив: к тому, что выше писано. Я сказал: значит ты разрознил акт и читаешь определение, а вследствие чего определение состоялось, о том умалчиваешь; определение делается от этого непонятным. Ты возьми читать повыше, к чему сказано это слово: к сим убо. Он сказал: у меня нет того, что́ должно быть выше.⁵⁴² Я подал ему полный соборный свиток; он перелистовал книжку, а читать не стал, потому что с полным соборным Деянием, как и большинство старообрядцев, был не знаком, – не знал откуда и начать чтение.

18) После этого я сам предложил беседу о имени Христа Спасителя. Начетчик немедленно указал на Розыск, – начал укорять святителя Димитрия за резкости выражений. Я ответил: св. Димитрий пишет: «Егда ангел благовести Пречистой Деве зачатие Сына Божия, глагола к ней еврейски, а не российски». И паки: «вси четыре евангелиста в триех языках – еврейском, греческом и римском, в три силлабы, а не в две то имя Господне написаша, якоже рехом: в еврейском Iacyc, в римском Ieзyc, в греческом же Iucyc, Спаса и Исцелителя нашего знаменающе». И вы должны прежде обличить святителя Димитрия в неправде, – доказать, что св. евангелисты, вопреки его уверению, писали имя Господне не в три силлабы, а в две: Исус, и тогда уже обвинять его в дерзости поречения на имя Спасителя, написанное евангелистами. Старообрядцы ответили: мы не знаем тех языков. Я сказал: действительно, по незнанию языков, эта справка вам не доступна; но есть другие справки, удобно вам доступные, которыми вам легко убедиться в истине, если только вы захочете искать истину: есть книги, сохранившиеся от первых веков по принятии русскими христианства, в которых имя Спасителя писано с двумя гласными вначале; а писать его с одною иотою вошло в обычай в последние времена, как и в певчих книгах стали в позднее же время писать имя Иоанна Крестителя: Иванн. Здесь я сообщил им о памятниках древности, представляющих правильное начертание имени Христа Спасителя, и для лучшего уверения показал им, как напечатано имя Иисус в Беседах апостольских, изданных при Захарии Копистенском в Киеве, в лето 1623, предварительно прочитав им о Захарии Копистенском в Книге о вере (л. 5), где он именуется «блаженной памяти ревнителем и поборником по православию». Совопросник мой, очевидно, не знаком был с книгою Бесед апостольских и ему так странным показалось, что в старой книге, во многих местах имя Спасителя писано с двумя гласными, что он стал зазирать книгу в ее подлинности; но наставники, осмотрев книгу и указанные в ней места, признавали их подлинными. Я сказал еще наставникам: вы изберите из среды своей достоверных людей, и пошлите в Москву осмотреть древние памятники: это много поможет к разрешению ваших сомнений.

По сем я предложил окончить беседу и отложить до следующего утра, ибо она длилась уже весьма долгое время; но наставники просили продолжать и в тот же вечер довести ее до конца, – на что́ я и должен был согласиться.

19. Началась беседа о четвероконечном кресте. Я привел свидетельство из канона кресту (песн. 1): «Кресте Христов четвероконечная сила»⁵⁴³. Защитник старообрядчества сделал замечание, что здесь, в каноне, четвероконечным крест именуется якобы не по концам креста, но по концам мира, для которых крест есть сила. Я ответил: если бы сказано было: кресте Христов четвероконечному сила, тогда можно было бы утверждать, что речь идет о концах мира; но сказано: четвероконечная сила, и выражение это можно относить только к четырем концам креста. Потом я привел другое свидетельство из того же канона кресту (песн. 4 и 8), где ублажается высота, глубина и широта креста, и откуда явствует, что творец канона, св. Григорий Синаит, ублажает и воспевает крест четвероконечный. Потом приведены мною свидетельства из слова о кресте св. Иоанна Дамаскина: «четыре края (креста) средним составом содержатся»⁵⁴⁴, и из девятой главы Книги о вере, где говорится, что человек по образу креста сотворен. Наставники признали эти доказательства удовлетворительными; но защитник их объявил себя неудовлетворенным. В беседу с ним вступил отец Константин Голубов. Он объяснил, что как образ Христов, писанный и во весь рост и в пояс только, за едино почитается; подобным образом и крест Христов, – восьмиконечный, шестиконечный и четвероконечный, – одинаково освящен кровью Господнею. В ответ на это замечание беспоповский начетчик представил новое, неслыханное рассуждение, – он сказал, что кровь из ребра Господня текла только на подножие креста, на поперечное же древо не текла, – оно было только обагрено кровью из рук Спасителя, потому не следует поклоняться четвероконечному кресту, т. е. не имеющему подножия. Отец Константин заметил ему: ты говоришь такие слова в унижение крови Господней, истекшей из пречистых рук Спасителя, акибы она недостаточна освятить поперечное древо.

20. Потом я предложил беседу о трегубой аллилуйи, и в доказательство правильности обычая – троить аллилуия указал на то, что в ангельской песни также говорится трижды: Свят, и прилагается: Господь Саваоф; также Святый Боже, читается с прилогом: помилуй нас; привел еще свидетельство из послания митрополита Фотия во Псков, где повелевается аллилуия глаголати по трижды с приглашением: Слава тебе Боже (Сбор. Румянц. Муз. № 358, л. 382 на об.). После того, за усталостью, я просил отца Константина Голубова заняться беседою о сложении перстов.

21. Отец Голубов, объяснив предварительно, что все персты правой руки имеют одинаковое достоинство, спросил наставников: почему они тремя первыми перстами образование св. Троицы почитают за еретическое, а образование первым и двумя последними за православное? Рижский попечитель Иван Козьмин ответствовал, что образование Троицы тремя первыми перстами, если они при этом не употребляются для крестного знамения, еретическим он не называет; а для крестного знамения – сложение первых трех перстов почитает еретическим, потому что чрез такое перстосложение в крестном знамении св. Троице усвояется страдание. Отец Голубов заметил на это: когда вы двумя перстами полагаете на себе крестное знамение, тогда и у вас три прочие, соединенные во имя св. Троицы, за теми двумя носятся крестообразно, значит и вашим перстосложением усвояется св. Троице крестное страдание. Иван Козьмин сказал: этого нельзя сделать, чтобы за двумя перстами три прочие не последовали, не отрубить же их; но мы не полагаем их на тело. Отец Голубов сказал: рубить персты не нужно; но не должно бы соединять их во имя св. Троицы, когда вы опасаетесь, что ими в крестном знамении приписуется Троице страдание. Если же вы в своем перстосложении для крестного знамения, имея три перста, соединенные во образ св. Троицы, не опасаетесь впасть в ересь богострастную, то несправедливо указываете ее и в перстосложении троеперстном. Потом о. Голубов спросил наставников: одно ли двуперстное сложение они приемлют, и именно то, в котором один перст протянут, а другой мало пригнут? Они ответили: только это одно. О. Голубов еще спросил: а если оба перста будут протянуты, или оба пригнуты, – такое сложение принимаете или нет? Старообрядцы ответили: нет, – не принимаем. Тогда отец Голубов показал им в Книге о вере, в слове о кресте (гл. 9), то место, где повелевается оба персты протянуть, потом в Катихизисе Великом, где велено оба перста пригнуть. Старообрядцы повторили, что такого перстосложения они не принимают. На это я заметил им, что, значит, они не всему, что писано в старых книгах, верят. Потом отец Голубов указал еще в защиту троеперстия свидетельства из Кирилловой книги, где православный философ укоряет католика за то, что он не сгибает три перста для крестного знамения; из Номоканона, где повелевается взять стопкою масло тремя персты; из жития преподобного Александра Ошевенского, где писано что его жизнеописатель священно-инок Феодосий тремя первыми перстами полагал на себе крестное знамение.

Наконец и сами наставники предложили прекратить беседу, так как было уже десять часов вечера. Беседа продолжалась таким образом 12 часов сряду непрерывно.

На прощанье роздал я наставникам и некоторым из народа листы «О вечности церкви» и изданную Братством св. Петра митрополита книжку: «О беспоповской исповеди»; а отец Константин Голубов роздал своих книжек около двухсот.

В Динабурге пришел ко мне на квартиру один беспоповец. Увидав лежащую на столе книгу Великий Катихизис, отыскал в нем место о сложении перстов для крестного знамения и сказал: сия книга учит молиться двуперстно, а не троеперстно, как приняла греко-российская церковь. Я просил его прочитать в Катихизисе писанное о сложении перстов. Он прочитал:

Вопрос: Како на себе достоит нам честный крест полагати и знаменатися им?

Ответ: Сице знаменаемся им: сложивши убо три персты десныя руки и возлагаем на чело, та же на живот и на десное и на левое рамо, глаголюще молитву Исусову: Господи Исусе Христе Сыне Божий помилуй мя грешнаго.

Здесь я остановил его, заметив, что прежде нежели продолжать чтение, нужно рассмотреть сейчас прочитанный ответ.

Беспоповец с своей стороны возразил, что из одного этого ответа ничего решительно понять еще нельзя, – что далее будет ему пояснение, и потому нужно прочесть дальше. Я ответил: разъяснений требует вопрос, а не ответ; Притом же прочитанный сейчас ответ ясен и определенен; – он показует а) сколько перстов надлежит слагать вкупе: три персты; б) что сими тремя перстами надлежит совершать крестное знамение: знаменатися; в) что в крестном знаменовании три перста надлежит полагать на главу, на живот, на правое и на левое плечо; наконец г) указывается, какую при этом молитву должно произносить. Очевидно, ответ сей по ясности и определенности указания, какими перстами и как полагать на себе крестное знамение, не требует никакого пояснения; разве только нужно добавить, что три перста слагаются во имя св. Троицы. Оставить же без внимания такой ясный и определенный ответ о перстосложении и идти к другому несправедливо, ибо он писан не понапрасну. И так как здесь повелевается слагать три перста десныя руки и возлагать на главу, и на живот, и на правое и на левое рамо, то значит Великий Катихизис повелевает тремя перстами знаменатися. Между тем известно, что в Псалтырях с восследованием и учебной, также в книге Кириловой, в слове о крестном знамении, не три перста, а два повелевается полагать; да и в самом Великом Катихизисе, дальше, в пространном ответе, говорится также о сложении двух перстов. Теперь я спрошу вас, как вы объясните это разноречие одинаково уважаемых вами старопечатных книг относительно наставления о перстосложении?

Беспоповец обратно спросил меня: а вы что скажете об этом разноречии?

Я ответил: Это разноречие имеет свои причины. Катихизис Великий сочинен не в Великой России, но в Малороссии, малороссийским протоиереем Лаврентием; поскольку же в Малой России крестились тремя перстами, то протоиерей Лаврентий так и написал, что слагать для крестного знамения нужно три перста. В печать же Великий Катихизис издан не в Малой России, а в Москве. И поскольку в Москве тогда вошло в употребление двуперстие, то здесь, при напечатании Катихизиса, в другом пространном ответе, где толкуется о значении перстов, троеперстие изменили на двуперстие, собственный ответ Лаврентия оставив однако же в прежнем его виде. И вышло таким образом, что одна и та же книга Катихизис Великий свидетельствует о существовании в двух православных местностях России различных обрядов перстосложения: одним ответом утверждается существовавшее в Малой России (где Катихизис составлен) троеперстие, другим – принятое в Москве (где Катихизис напечатан) двуперстие. Вот как объясняется разногласие Катихизиса в ответах о сложении перстов для крестного знамения.

Беспоповец спросил меня: А чем вы можете доказать, что в Великом Катихизисе ответ о троеперстии написан в Малой России, а ответ о двуперстии прибавлен в Великой России?

Я ответил: Это несомненно верно доказывается Малым Катихизисом, который тоже составлен в Малороссии и первый раз напечатан в Киево-Печерской Лавре в 1645 г., а вторично во Львове в 1646 году. В этих изданиях Малого Катихизиса напечатан указ слагать три персты для крестного знамения. Впоследствии тот же Малый Катихизис с этих изданий перепечатан в Москве при патриархе Иосифе, в лето 7157, и здесь уже статья о сложении перстов изменена, – утверждает вместо киевского троеперстия, московское двуперстие. Таким образом вышло, что одна книга, Малый Катихизис, различно учит о перстосложении, напечатанная в Киеве учит обычаю киевскому, а напечатанная в Москве – обычаю московскому. Этим и подтверждается Сделанное мною объяснение разногласия в Великом Катихизисе: в обширном ответе о перстосложении, где толкуется значение перстов, троеперстие изменено на двуперстие; а первый вопрос, за краткостью его, оставлен в первоначальном своем виде. Да и в обширном ответе, где троеперстное сложение изменено, по московскому обычаю на двуперстие, также в Псалтирях, в учебной и с восследованием, и в книге Кирилловой в слове о крестном знамении, где положено именуемое Феодоритово слово, находятся указания на троеперстное сложение. Здесь, в Феодоритовом слове повелевается «три перста равно имети вкупе». Это выражение: равно, есть выражение само по себе непонятное, а с приложением слова: вкупе – и совершенно излишнее; такое выражение явилось собственно в печатных изданиях Феодоритова слова, а в древнейших его списках, как напр. в Макарьевских Минеях (месяц июль), в Кормчей, принадлежавшей митрополиту московскому Варлааму, которая хранится в Суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре, в сборниках, писанных в конце 15-го века, принадлежавших Соловецкому монастырю, а ныне хранящихся в библиотеке Казанской Духовной Академии, поставлено выражение не равно, а равны, т. е. три перста равны, или равные имети вкупе; а под равными очевидно разумеются первые, рядом один подле другого находящиеся три перста. Это подтверждается и тем, что в указанных древних текстах Феодоритова слова объяснительных указаний о перстах: большой и два последних, не обретается, а прибавлены эти объяснительные указания именно в печатных изданиях слова. Далее, и о двух перстах в этих древних списках, как и в Катихизисе Великом, сказано, что должно иметь их наклонены, а не простерты: это показывает также, что тремя перстами, а не двумя, в первоначальном тексте Феодоритова слова повелевалось воображать крестное знамение: ибо, если бы двумя перстами повелевалось возлагать на себе крестное знамение, то их должно иметь не наклонены, а простерты, или мало наклонены. Итак, именуемое Феодоритово слово, по указанным мною древним его спискам, правильнее относить в защиту троеперстного сложения, нежели двуперстного; и хотя в печатных книгах некоторые выражения этого слова изменены, но и при этих изменениях можно еще видеть, что речь шла в Феодоритовом слове о троеперстном сложении руки для крестного знамения, а не о двуперстном.

Беспоповец спросил меня: А св. Мелетий, которые три персты сложил и показал людям и не бысть знамения?

Я ответил: И в самих Псалтырях, в слове о крестном знамении, того не написано, что бы св. Мелетий показал народу три сложенные перста, но говорится только: три перста. Если же не написано, что показал три сложенные перста, то и прибавлять это выражение нельзя. Да и сущность верования еретиков, против учения которых св. Мелетий говорил, когда показывал персты народу, того не позволяет думать, что бы он показал три сложенные перста. Св. Мелетий имел прения с арианами не о перстах, которыми знаменитися, но о вере. Ариане во Св. Троице не исповедывали единосущия, три Божественные ипостаси – Отца, и Сына и Св. Духа почитали различными по существу. По смыслу печатной повести о св. Мелетие, когда он показал три перста и не бысть знамения, он этим сложением выразил арианское учение о Св. Троице: значит он показал три перста именно не сложенные, ибо сложенные во едино три перста образуют православное учение о единосущии трех лиц Св. Троицы, а не арианское о трех различных по существу лицах. И если, как вы толкуете, св. Мелетий показал первоначально три сложенные перста, то он уже не мог этих перстов, как говорится в повести, совокуплять и пригибать: для этого нужно было прежде разложить их, или разъединить, потом два соединить, а один пригнуть; но о разъединении прежде сложенных перстов совсем не говорится в повести, и утверждать это, значит не согласоваться с повествованием. По смыслу же печатной повести св. Мелетий показал три первых перста не сложенные, но разделенные, а два последних имел к длани пригнутые, праздные, – и так он показал согласно арианскому верованию, почему и не бысть знамения; по сем два из этих не сложенных трех перстов, указательный и великосредний он совокупил, и сим показал, что точию два лица единосущные веровать во св. Троице, как и духоборцы веровали, также не согласно православному исповеданию; наконец, к этим двум совокупленным перстам он присоединил и третий, показуя уже православное исповедание о трех лицах и едином Божестве во св. Троице. И сие мы не от себя рассуждаем, но в самой печатной повести о св. Мелетии имеем к такому объяснению твердое основание: ибо в ней говорится, что когда св. Мелетий несложенные три перста сложил во едино, тогда громко возгласил: трие убо (ипостаси) разумеем, о едином же (существе) беседуем (Кн. Кирилова, слово о крестном знамении).

Беспоповец сказал: Большой перст к двум малым пригибается; а к указательному и великосреднему не пригибается, но растягается: когда же св. Мелетий большой перст пригнул, то значит пригнул именно к двум малым.

Я ответил: Это мнение ты заимствовал из Поморских Ответов Денисова, который такими словами покушался затмить ясно показанное как перстами, так и словом учение св. Мелетия о единосущии Св. Троицы. Но это мнение Денисова не только что идет против показания св. Мелетия о Св. Троице, но и с наречием всеобдержано употребляемым несогласно. Я сложу два перста, указательный и великосредний, и к ним пригну великий палец, а два малых пригну к ладони: вы не скажете, что я вытянул перст к двум, указательному и великосреднему, но скажете: пригнул. Такими-то доказательствами, не достойными и опровержения, Денисов старался показанное св. Мелетием перстосложение привлечь на сторону двуперстия, и вовсе из виду опустил, что св. Мелетий имел целью опровергнуть арианское учение, противное православному учению о единосущии св. Троицы.

Старообрядцы, как видно из напечатанных выше «Замечаний» о Житии Александра Ошевенского⁵⁴⁷, до сих пор непрекращают своих толков о Соборном Деянии на Мартина армянина, доселе считают и употребляют его, как неотразимое якобы оружие против православной церкви. В чем же однако состоит теперь вопрос об этом Деянии? И справедливо ли старообрядцы усвояют ему такое значение?

Полтораста лет тому назад обнародовано посредством напечатания неизвестное дотоле «Соборное Деяние» на некоего еретика Мартина-армянина, в котором подвергнуто осуждению между прочим несколько содержимых старообрядцами обрядов; православные писатели в своих полемических сочинениях против раскола долгое время ссылались на Деяние, как на одно из сильных доказательств неправославного происхождения известных старообрядческих мнений и обычаев; а потом писатели, принадлежащие к православной церкви, сами же стали подвергать сомнению подлинность Деяния, и наконец один из них сказал решительно, что Соборное Деяние на Мартина есть акт подложный, именно составлен по поручению императора Петра I одним из современных ему православных архиереев. Вот сущность дела, как излагают ее сами старообрядцы.

Что Деяние написано одним из православных пастырей по поручению Петра I, это еще нельзя признать доказанным. Писатель, на которого в настоящем случае так любят ссылаться старообрядцы, основал свое мнение на одной собственноручной заметке Петра, которую приводит он в следующем виде: «написать нечто против раскола и сказать на Димитрия с братией».⁵⁴⁸ Отсюда еще не следует, что, во-первых, это нечто было действительно написано, и, во-вторых, что написано было именно Деяние на Мартина. Но автор кроме того неточно привел слова из памятной книжки Петра I. Вот подлинные слова Петра: «написать книгу о ханжах и изъявить блаженства (кротость Давидову и пр.), что не так, как они думают, и приплесть к Требникам, а в предисловии явить то дельцом Ростовского с товарищи».⁵⁴⁹ Если даже принять за верное, что предположение Петра было приведено в исполнение, что желаемое им сочинение было составлено, и в таком случае подлежит еще сомнению, чтобы сочинение, составленное по мысли Петра, было именно Деяние на Мартина, ибо признаки, которыми Петр характеризует это сочинение, к Деянию не могут быть приложены. Петр желал видеть книгу о ханжах, то есть (как можно догадываться, имея в виду значение, какое между прочим придавали тогда этому слову) о современных ему раскольниках; а в Деянии идет речь о еретике XII века, хотя и учившем в некоторых пунктах согласно с раскольниками; Петр желал, чтобы в этой «книге о ханжах» было представлено объяснение блаженств (евангельских) в отклонение неправых объяснений, которые делались современными раскольниками; а в Деянии о блаженствах совсем нет и речи;⁵⁵⁰ предположено было издать книгу (приплесть) в виде приложения к Требнику: Деяние же при Требнике никогда издаваемо не было, но сначала напечатано было отдельною книжкой, а потом при Пращице Питирима; наконец и последний признак, который по-видимому указывает на сходство «книги о ханжах» с Соборным Деянием, к этому последнему не может быть вполне приложен: по намерению Петра надлежало в предисловии к книге «явить ее дельцом Ростовского с товарищи», то есть объявить сочинением святителя Димитрия; а в предисловии к Деянию святитель Димитрий представлен только лицом, от которого получено первое сведение о существовании рукописи Соборного Деяния. Итак на основании только одной заметки в памятной книжке Петра I, нельзя утверждать с полною решительностью, будто Соборное Деяние на Мартина составлено было по поручению императора Петра одним из современных ему архиереев, и вопрос о действительном происхождении Деяния еще остается нерешенным за неимением для того достаточных исторических данных. Все это говорим мы, однако же, вовсе не с тою целью, что бы доказывать, или защищать подлинность Деяния: напротив мы вполне согласны с теми исследователями древности, которые находят в Деянии признаки его позднего происхождения, и не думаем, чтобы в настоящее время кто-либо из просвещенных защитников православия стал утверждать противное, тем паче ссылаться на Деяние в своих возражениях против раскола.

Таким образом то замечание старообрядцев, что теперь сами православные писатели отвергают подлинность соборного Деяния, мы признаем справедливым. Но что же отсюда следует? Ужели это обстоятельство, что сами писатели православной церкви теперь откровенно говорят и пишут о подложности акта, который в прежнее время приводился в виде исторического доказательства против раскольнических мнений, может бросать какую-либо тень на этих писателей, может служить упреком против них? Напротив, не служит ли оно к их чести, как доказательство их уважения к истине и их беспристрастной готовности признать и исправить всякую ошибку, и в этом отношении даже не представляет ли оно для самих старообрядцев пример, достойный всякого подражания? Сколько получилось бы обоюдной пользы, если б и они, подобно православным, во имя истины с полною откровенностью отказались от многих и многих своих старых ошибок!..

Скажут, и действительно говорят, старообрядцы, что вина за Деяние по крайней мере непременно должна падать на тех православных пастырей, которые употребляли его как орудие против раскола. И этого обвинения нельзя признать вполне справедливым. Оно только в том случае могло бы иметь силу, если бы было доказано, что православные писатели, ссылавшиеся в своих сочинениях против раскола на Соборное Деяние, знали его подложность и сознательно пользовались подложным сочинением в защиту православия. Но доказать это старообрядцы не могут; напротив Тщательное изучение характера православных пастырей, писавших против раскола, дает основание утверждать, что к подобной недобросовестности они не были способны, и если пользовались с совершенным доверием благоприятным для них документом, даже усиленно его защищали, то делали это потому, что не настолько знакомы были с археологическими и критическими приемами, чтобы безошибочно определить его подлинность или неподлинность, и что в полемике с расколом, при весьма понятном и очень похвальном стремлении защитить православие от нападения противников, даже не могли с необходимым для того спокойствием подвергнуть Деяние критической оценке. И потому можно приложить к ним изречение одного из бывших старообрядческих писателей, сказанное о старообрядческих же предках, впадавших, по сознанию самих старообрядцев, не в исторические только ошибки, но действовавших даже «не согласно законам церковным»: поскольку они действовали так «по неведению и ревности древнецерковного содержания, буди им вечная память, аки верным Божиим рабам»!⁵⁵¹ Вина за Соборное Деяние не падает на тех, которые с доверчивостью пользовались им, как благоприятным для них документом, не подвергая сомнению его достоверность; существенная вина падает на неизвестного, который вздумал послужить правде неправдой.

Таков должен быть, по нашему мнению, самый точный и строгий вывод из всего, что дознано доселе относительно Соборного Деяния на еретика Мартина, – и смеем надеяться, что сами старообрядцы не станут возражать против беспристрастия и правильности такого вывода. Не напрасно ли же после сего с такою охотой и с таким злорадством возобновляют они толки об истории Деяния, думая тем уязвить и нынешних и особенно прежних православных писателей о расколе? Ни тех ни других, как мы показали, они не уязвляют, а напротив обнаруживают только в самих себе присутствие недобрых чувств в отношении к православным. Где же здесь, и в самом деле, тот дух любви и кроткой снисходительности, который так желательно было бы установить в наших взаимных отношениях? Разве мы, со своей стороны, подаем старообрядцам пример, или повод к тому, чтобы они со злорадством выставляли на вид, при каждом удобном случае, ошибку, допущенную прежними писателями против раскола? Разве упрекаем их за нелепые и даже нечестивые мнения, какими наполнены сочинения Аввакума, Никиты, Лазаря, Авраамия и проч. и проч. – сочинения, которых стыдятся теперь рассудительнейшие из самих старообрядцев? Разве упрекаем за произведения в роде Седмитолкового апокалипсиса, Книги Евстафия богослова, Слова от старчества и др., которые сочинены и уважались старообрядцами, теперь же самими духовными старообрядческими властями, в изданном ими Окружном Послании, признаются «ложными и церкви чуждыми?» Мы имели бы к тому тем больше основания, что весьма многие из старообрядцев, и именно все не приемлющие Послания, доселе держатся этих «ложных и церкви чуждых писаний»; и однако, оставив все упреки, мы с искреннею радостью приветствуем и будем приветствовать в старообрядцах всякое проявление их готовности к исправлению старых погрешностей. Да послужит же сие (употребим выражение Окружного Послания) образцом для старообрядцев, яко да и тии обратят должное внимание о «жестокословных порицаниях», которые так любят они обращать к нам за некоторые наши старые ошибки, и вместе с нами да воздадут благодарение Богу, что ошибки эти сознаются и исправляются. Тогда только, при таких взаимных отношениях, и можно будет надеяться, что «вал предела, разделяющего нас, в ровенник превратится и единым к другим прихождение учинят сердца».⁵⁵²)

Поправка по поводу предыдущей «Летописи». – Заметка старообрядческого публициста, вызванная тоже «Летописью», и несколько размышлений по поводу сей заметки. – Предполагаемое расширение религиозных и гражданских прав старообрядцев. – Некоторые события из жизни московского старообрядчества. – Беседы игумена Павла с беспоповцами северо-западного края.

Долгом поставляем прежде всего исправить одну ошибку, допущенную нами в предыдущей летописи. В числе нынешних старообрядческих архиереев, под № 10, мы поместили Серапиона владикавказского, с указанием, что он поставлен в январе 1872 года. Известие о поставлении Серапиона, со слов одного из наших новочеркасских корреспондентов, мы первый раз напечатали еще в 1872 г.⁵⁵³ и с тех пор ни от кого не слышали опровержения этому известию, что и послужило основанием вписать Серапиона в число наличных раскольнических архиереев. Теперь же по сведениям, полученным от самих старообрядцев и из других вполне надежных источников, оказалось, что Пафнутию казанскому, который для поставления Серапиона в епископы нарочно приезжал на Кавказ, в станицу Алхан-Юртовскую, где предполагалось совершить поставление, не удалось исполнить этого намерения и пришлось поспешно удалиться даже из пределов Терской области. Серапион так и остался непосвященным, почему и должен быть исключен из списка существующих ныне старообрядческих архиереев. Исправляя неумышленно сделанную нами ошибку и извиняясь за нее пред читателями, считаем неизлишним заявить о своей полной готовности исправлять всякую неверность, или неточность в наших известиях о происходящем в расколе, совершенно неизбежные при неудобствах собирания этих известий, – исправлять по указаниям сведущих и достойных доверия людей. За эти указания мы будем искренно им благодарны, встретим ли их в печати, или получим иным способом.

В печати мы уже и встретили одну заметку, вызванную также предыдущей «Летописью», – но заметку не из числа таких, которые можно принимать с благодарностию. Г. Боев, тот самый, что вел некогда на столбцах Современных Известий, поощряемый сочувственными комментариями издателя этой газеты, довольно странную полемику с одним из уважаемых членов Братства св. Петра митрополита, поместил в № 23 Церковно-общественного Вестника нечто в роде возражений на сказанное в «Летописи» о том, как встречено старообрядцами новое постановление об их «гражданских правах». В Современных Известиях г. Боев писал довольно грамотно; а в Церковно-общественном Вестнике, где, по словам редакции, его печатают «буквально, с исправлением только орфографии и пунктуации», является по местам неудобопонимаемым. Частию по этой причине, а еще больше потому, что очень хорошо помним качества вышеупомянутой полемики г. Боева с о. протоиереем Нечаевым, мы не вошли бы ни в какие объяснения по поводу его заметки в Церковно-общественном Вестнике. Но, приняв во внимание, что г. Боев в своих писаниях выражает иногда общие, ходячие мнения той среды, в которой вращается, и что раскольнические авторитеты, относясь вообще довольно пренебрежительно к г. Боеву и бесцеремонно отрекаясь от него при каждом случае, когда им укажут крайнюю слабость и несостоятельность боевской апологетики раскола, тем не менее однакоже бывают весьма довольны, встречая в газетах неопровергнутые произведения кого бы то ни было из своих писателей, даже не исключая г. Боева, мы почли нелишним сказать два – три слова о заметке последнего. В нашей «Летописи» было сказано, что старообрядцам не понравился новоустановленный порядок признания законности их браков: г. Боев утверждает напротив, что «старообрядцы этим несколько (sic) не стесняются, т. е. что после духовной власти утверждается брак гражданским законом в каком-либо квартале». Спорить с г. Боевым мы, конечно, не станем и даже готовы поздравить его с тем, что утверждение браков в каком-либо квартале, а также, разумеется, и в каком-либо волостном правлении, он находит нисколько не стеснительным для старообрядцев; но мы берем смелость утверждать и теперь, что довольство новым порядком утверждения своих браков разделяют с г. Боевым далеко не все и даже не многие старообрядцы.

Впрочем, гораздо больше внимания г. Боев обратил на другое известие «Летописи», – именно о том, что старообрядцы недовольны, зачем в изданных правительством законодательных «правилах» употреблено и часто повторяется невыносимое для них слово «раскольник», и что они желают просить правительство не называть их более в официальных документах раскольниками. На сей раз г. Боев не возражает нам, и относительно последнего обстоятельства даже решительно заявляет, что «о этом желательно бы просить, больше чтобы нас не называли раскольниками»; он только не согласен с нашими замечаниями по вопросу: каким названием желали бы старообрядцы заменить это, официально им усвоенное?

Говоря так решительно о желании старообрядцев просить, больше чтобы их не называли раскольниками, г. Боев выразил именно то, о чем теперь больше всего толкуют и мечтают старообрядцы, что служит действительно общим их желанием. В то время, когда писал он для печати свою заметку, старообрядцы даже сделали попытку осуществить это желание. Сначала, разумеется, происходили по сему предмету совещания с известным раскольником-меценатом, покровителем наук, искусств, литературы и проч., и проч., а прежде и паче всего раскола (без совещаний с этим меценатом, как известно, не начинается ни одно, сколько-нибудь важное предприятие в старообрядческом мире; в прежнее время такую власть и славу разделяла с ним одна только мать Пульхерия, без благословенья которой старообрядцы также ничего важного не предпринимали): на совещании в чертогах раскольника-мецената последовало решение – снарядить в С.-Петербург депутацию от московского старообрядчества, чтобы наведаться у властных лиц, нельзя ли начать дело о даровании разных новых льгот старообрядцам и прежде всего об исключении из употребления официально усвоенного им названия «раскольник», – а если можно, то и начать сие дело. Депутация совершила путешествие в Питер и скоро возвратилась, – но, как слышно, возвратилась без успеха. Другого исхода нельзя было, разумеется, и ждать: ибо старообрядцы желают и ищут неудобоисполнимого. Возможно ли, в самом деле, чтобы усвоенное им название, филологически и канонически точно выражающее действительные отношения между ними и церковью, правительство уничтожило, когда эти отношения продолжают существовать в полной их силе? Что такое раскольник? По словопроизводству, это есть человек учинивший раскол, т. е. разделение в каком-либо обществе, прервавший единение с ним, отделившийся от него, отколовшийся, отщепившийся (отсюда – употреблявшееся в старину название отщепенец, равносильное названию «раскольник»); в смысле каноническом, по определению св. Василия Великого, основавшегося при том на мнении еще древнейших отцов, раскольниками называются «разделившиеся в мнениях о некоторых предметах церковных и о вопросах, допускающих уврачевание» (Вас. Вел. пр. 1); или, по толкованию старопечатной Кормчей, «раскольницы суть иже от церкви себе оставльше» (л. 225). Старообрядцы отделились от церкви по «допускающим уврачевание» вопросам о некоторых обрядах, – и церковь вполне законно и верно назвала их раскольниками. Точно также, на указанном основании, поступают и сами старообрядцы в отношении к православным: признавая, с своей точки зрения, самих себя древлеправославною церковью, а нас повинными в разделении с сею, якобы древлеправославною церковью, они считают нас в свою очередь раскольниками (если только еще не еретиками, последуя своим предкам), и в этом именно смысле обыкновенно называют церковь не православною, а великороссийскою, или господствующею, или даже никонианскою. Итак названием «раскольник» церковь вполне точно выражает действительные к ней отношения старообрядцев, и это название должно остаться за ними, доколе существуют эти отношения. Впрочем не церковь имеют в виду старообрядцы, когда помышляют об отмене усвоенного им названия: они хлопочут об этой отмене пред гражданной властью, – устами г. Боева они выражают недовольство, зачем «законодательная власть называет их раскольниками на основании церковной власти». Но так рассуждая и действуя, они допускают непростительное смешение понятий, вследствие которого должны сами запутаться в противоречиях. Обращаясь к государственной, или «законодательной» власти, они могут говорить только о названии, какое должно быть им усвоено в смысле государственном, или гражданском: а в этом смысле они, как и все русские, какой бы то ни было религии, называются «верноподданными» царя и отечества, – и об отмене такого наименования, конечно, хлопотать они не станут; название же «раскольник» означает не гражданские их отношения, а церковные. И поскольку Государь Император есть первый сын и покровитель православной церкви, то рассудили ли старообрядцы, как следует, в какое положение они хотят поставить «законодательную власть», когда просят, чтобы власть сия оставила без внимания их действительные отношения к православной церкви и уничтожила название, точно выражающее эти их отношения? – Сообразили ли и то, что предлагая «законодательной власти» не называть их раскольниками, они этим самым обязательно предлагают ей признать раскольниками всех православных, и прежде всего саму себя: ибо, если старообрядцев, согласно их желанию, закон назовет, или, что одно и тоже, признает не раскольниками, т. е. не обществом людей «от церкви себе оставших», то, очевидно, признает их церковью, а православных раскольниками, от сей церкви себе оставшими… Вот почему желание и все попытки старообрядцев достигнуть того, чтобы «законодательная власть» в официальных документах более не называла их раскольниками, мы назвали и считаем неудобоисполнимыми. Говоря все это, мы просим однако же не забывать, что рассматривали дело, так сказать, по существу, что вели речь о названии, какое должно принадлежать старообрядцам именно в официальных, законодательного и иного характера, документах, где название должно обозначать вполне точно и верно самую сущность дела. Зная же, как неравнодушно относятся старообрядцы к этому, законно им принадлежащему, названию «раскольник», мы готовы с полною охотою исключить его из употребления в документах, не имеющих официального значения, тем более в сочинениях и статьях, предлагаемых благосклонному их вниманию, – находим возможным и удобным называть их, жертвуя точностью выражения, их любимым названием «старообрядец», даже без прилога: глаголемый, или мнимый и т. п., так как прилог этот уже сам собою разумеется.

Каким же однако названием желали бы старообрядцы заменить название «раскольник»? Мы предлагали им к соображению придуманное для сей цели выгорецким киновиархом Андреем Борисовым название «отделенник»; мы говорили что Андрей Борисов, как умный человек, хорошо понимал в свое время всю невозможность просить о замене названия «раскольник» названием «старообрядец», или «старовер», почему и измыслил равносильное названию «раскольник», но не столь неприятное для старообрядческих ушей слово «отделенник»; наконец, мы предполагали, что нынешние старообрядцы, спустя целое почти столетие после Андрея Борисова, еще лучше, нежели он, понимают эту невозможность хлопотать об официальном признании за ними названия «старообрядец». На деле же оказалось, что они желали и желают именно об этом просить правительство. А г. Боев пошел еще дальше, – вот что заявляет он печатно с развязностью, достойной некоторого удивления: «спрашивают нас: любопытно бы знать, как бы мы себя именовали? На это отвечаю: не иначе, как только православными». И от признания за старообрядцами этого имени г. Боев ожидает последствий истинно чудесных: «признают нас православными, – говорит он, – вот и конец всему расколу»! Так просто и легко решается вопрос, над которым тщетно трудятся добрые люди целых два столетия! Но г. Боев забыл при этом одно весьма важное обстоятельство, – что имя есть не более, как пустой звук, если оно не обозначает собою понятия, которое должно обозначать. Называясь православными, но оставаясь по-прежнему вне общения с православной церковью, старообрядцы не сделаются православными; а когда они сделаются православными, когда войдут в полное единение с православной церковью, тогда и называться православными будут иметь неотъемлемое право, тогда это досточтимое и достолюбезное имя само собою «приложится» им. Г. Боев хочет однако же отстоять за старообрядцами право и без этого условия называться православными. Он рассуждает так: старообрядцы содержат те же обряды, какие православная церковь дозволила единоверцам; единоверцы называются не раскольниками, а православными: след. и старообрядцы также не раскольники, а православные. В эту аргументацию г. Боев ввел, разумеется, тысячу раз опровергнутые изветы на собор 1667 года и на православную церковь за мнимые противоречия, в какие она будто бы впала, дозволив единоверцам употребление запрещенных собором обрядов. Но в силлогизме г. Боева, как приметит каждый, неверна первая посылка: он несправедливо утверждает, что будто бы старообрядцы потому признаны и названы раскольниками, что содержат известные обряды; это название принадлежит им вполне законно, как мы выше объяснили, потому, что ради обрядов, ради вопроса «допускающего уврачевание», они отделились, «составили себе» от церкви, признав церковь утратившею православие. Единоверцы ради обрядов не отделяются от церкви: поэтому они не раскольники, а православные; пусть ради этого, допускающего врачевание, вопроса о обрядах перестанут отделяться от церкви и старообрядцы, пусть они с просьбою о сохранении своих обрядов ищут единения с православною церковию: церковь примет их, и они будут точно так же не раскольники, а православные. И вот тогда-то, – повторим слова г. Боева, – будет конец расколу…

Мы позволили себе довольно долго занимать внимание читателей статьею г. Боева, разумеется, не ради ее автора, разглагольствия которого сами по себе не имеют никакой важности, но потому единственно, как и было уже сказано, что в этой статье говорится о предметах, всего более занимающих современное, по крайней мере московское, старообрядчество. Здесь, в Москве, главнейший интерес раскола, пред которым далеко отступают интересы чисто религиозные, составляет приобретение разных прав и привилегий, о чем, как уверяют газетные слухи, в настоящее время идут соображения и совещания в высших правительственных сферах. В газетах именно говорилось, что «дело идет теперь о правилах, касающихся свободы богослужения и вообще отправления раскольниками религиозных обязанностей, а также о расширении некоторых общих гражданских прав раскольников»; что предполагается дозволить раскольникам совершать религиозные обряды, как в частных домах, так и в особых молитвенных зданиях и на кладбищах, допустить распечатание закрытых и исправление ветхих молитвенных домов, а равно обращение жилых зданий в молитвенные дома там, где таковые уничтожены в прежние времена (а сколько будет найдено и придумано таких!), наконец, раскольничьих попов (а епископов и архиепископов?) не подвергать преследованиям; и что в правах гражданских старообрядцы будут совершенно уравнены с православными, даже получат пред этими последними преимущество – иметь какие-то свои школы грамотности, очевидно, не подчиненные общим правилам существующих в российском государстве учебных заведений. Нелегко поверить, чтобы все эти предположения, особенно о расширении религиозных прав старообрядцев, могли осуществиться, так как их осуществление отразилось бы последствиями, неблагоприятными для православия. Но во всяком случае мы считаем преждевременным подробно обсуждать указанные положения, в самое существование которых неохотно верится: ограничимся одним только замечанием, уже высказанным где-то, что прежде нежели давать широкую религиозную свободу старообрядцам, необходимо поставить православную церковь в более благоприятные условия относительно всех вообще отправлений ее внутренней жизни. В этом отношении пред «господствующею» церковью и теперь уже имеют преимущества старообрядцы, у которых епископы и архиепископы, вовсе не нуждаясь в признании их правительством, свободно собирают соборы, издают окружные грамоты, чинят суд и расправу над духовными и недуховными, – вообще нимало не стесняясь делают все распоряжения в сфере чисто церковной: понятно, в какое выгодное положение пред православною церковью будет поставлено старообрядчество, если осуществится проектированное расширение его религиозных прав, и как затруднится и без того нелегкое дело борьбы с расколом. А кто знает, каково и теперь положение православного в тех местах, где преобладает старообрядческое население, или где занимаются пропагандой раскола богачи – старообрядцы, владетели фабрик и других подобного рода заведений, тот поймет, какие притеснения ждут там православного, когда получат полноправие гнетущие его старообрядцы. Сами старообрядцы все это знают и понимают как нельзя лучше, – и вот почему слухи о том, что в правительственных сферах возбуждены вопросы о расширении их прав, произвели такое сильное возбуждение в среде старообрядцев, вот почему они так усердно хлопочут перед всеми, сколько-нибудь влиятельными лицами, об осуществлении на самом деле этих слухов…

Ввиду указанных интересов, как было уже замечено, интересы чисто религиозные отступили у старообрядцев далеко на задний план. Не занимают их, как бывало прежде, ни кончившаяся неудачей попытка примирения между Пафнутием Казанским и Антонием Московским (Пафнутий, которому Антоний не позволил даже и служить в Москве, уехал восвояси с тем же чувством презрения к Антонию, а сам Антоний остался в Москве с прежним чувством ненависти к Пафнутию), ни столько же неудачные попытки примирения между окружниками и неокружниками, ни разные «церковно-иерархические их дела». Единственным исключением можно назвать здесь только недавно происходившие в Москве прения между поповцами и беспоповцами, на которых присутствовало с той и другой стороны довольно народу. Прения на сей раз происходили даже чинно, с соблюдением предварительно условленного порядка. Главными совопросниками были от поповцев сам Онисим Швецов, вспомоществуемый Антоном Егоровым (оба состоят при особе Антония Московского в качестве миссионеров и апологетов раскола), а от страны беспоповцев – Владимир Панов (более известный под именем «десятиверного»), – тот самый г. Панов, что некогда вел беседы с иеромонахом Пафнутием и обещал продолжить их, но доселе не исполнил обещания.⁵⁵⁴ Слышно, что г. Панов одержал победу, – и этому можно поверить, не потому только, что он обладает довольно замечательною способностью вести прения, но еще больше потому, что поповство с его новой иерархией представляет много таких пунктов, на которых даже менее сильный и знакомый с делом собеседник может поставить в безвыходное положение и не таких защитников раскольнического архиерейства, каковы миссионеры Антония Шутова.

Из Москвы, где старообрядцы в настоящее время довольно равнодушно относятся к интересам собственно религиозным, теперь мы перенесемся в другой край России, густо населенный старообрядцами, в среде которых преобладают интересы именно религиозные. Мы хотим сказать несколько слов о поездке игумена Павла к беспоповцам северо-западного края. Несколько ряжских старообрядцев, сильно занятые своим внушающим сомнения религиозным положением, обратились в прошлом году в Святейший Синод с просьбою – прислать к ним, для собеседования с их наставниками, бывшего некогда их же знаменитым и уважаемым наставником, а ныне ревностного сына православной церкви – игумена Павла. В то же почти время и с такою же просьбою обратились к преосвященнейшему Макарию архиепископу литовскому старообрядцы новоалександровского уезда (ковенской губ.). Вследствие этого о. Павел и получил от высокопреосвященного Иннокентия митрополита московского предписание – совершить новое путешествие в северо-западный край к новоалександровским и режицким старообрядцам для собеседования с их наставниками. 20 января настоящего года он приехал в Ново-александровск и озаботился приглашением наибольшего числа наставников беспоповских на предстоящие беседы. Из разных деревень и местечек явилось 12 наставников; – прибыл еще нарочно из Риги один из хозяев, или попечителей рижской старообрядческой больницы, – обширного заведения в роде богадельни. Беседы происходили 28 и 29 числа, – последняя тянулась двенадцать часов сряду. Нет нужды и говорить, чего стоили достойному труженику эти продолжительные беседы с многочисленной, необразованной и не всегда способной соблюсти спокойствие толпой старообрядцев; зато можно надеяться, что труд его принесет со временем добрые плоды: ибо во многих, слушавших его беседу, она заронила семена сомнений относительно их религиозного положения, – сомнений, с которыми уже трудно будет им оставаться в расколе; особенно смутила многих безответность их наставников, не умевших защитить свои мнимые права на учительство и совершение таинств (крещения и исповеди). Но с содержанием новоалександровских бесед игумена Павла уже знакомы читатели, и сами могут судить об их достоинстве и о том, какое они должны были произвести впечатление на слушателей.⁵⁵⁵ Пожив еще несколько дней в Новоалександровске, о. Павел совершил путешествие в Динабург, Вильну и Ригу, главным образом с тою целью, чтобы лично познакомиться с современным положением раскола в тех местах.

В Режицу он приехал 10 февраля и вскоре был утешен там пастырским посланием преосвященного Викторина, епископа витебского, который благословлял его на предстоящий подвиг: «да поможет вам Господь благодатию своею; – писал преосвященный, – чрез вашу беседу успокоить и утешить истинно верующих из числа христолюбивых режицких старообрядцев, утвердить в вере колеблющихся и привлечь к соединению с нами в вере и любви и надежде сомневающихся и, по сомнению, отделяющихся от святой Христовой церкви!» Преосвященный поручал о. Павлу обратить к старообрядцам, с которыми будет беседовать, и от его имени пастырское слово, призывающее их в лоно св. церкви: «Скажите им, что я, как правильно поставленный, хотя и недостойный, архипастырь области витебской, прошу милостей Божиих всем её жителям: да продолжается любовь Божия ко всем людям, населяющим все грады и веси области витебской! Вот скоро неделя православия: да призовет Господь и отступающих от православной церкви войти в святую ограду её! Сердце радуется когда слышишь, что 50 тысяч униат около Варшавы оставили латинство и искренно все воссоединились с святою православною церковью. Но тоже сердце поражается грустию, когда подумаешь, что наши братья великоруссы, народ хороший, верные сыны России, увлеклись учением непросвещенных людей, дьячка Феодосия или простеца Филиппа, доселе остаются в этом пагубном лжеучении и не хотят слушать ни архиереев божиих, ни священников, правильно поставленных, не хотят быть в одной вере с своим государем, – и каким государем? – благочестивейшим, которого они сами любят всем сердцем и который сам любит всех людей земли своей, как родных детей своих! И с этим-то благочестивым, боголюбивым царем великорусские старообрядцы не хотят быть в одной вере! Не похожи они на древних русских людей, живших при св. князе Владимире, которые по одному слову его шли креститься в водах днепровских… Господи! обрати к церкви православной в пастве моей людей истинно русских и христолюбивых, но по неведению, или по сомнению отделяющихся от православия!» О. Павел исполнил поручение преосвященного, многим старообрядцам читал его послание, – и был свидетелем отрадного впечатления, какое произвел на них этот, обращенный к ним, отеческий голос православного архипастыря.

На режицкие беседы явилось также 13 беспоповских наставников из окрестных мест. Они происходили 26, 27 и 28 февраля, в зале городской думы, при большом стечении старообрядцев и при такой же точно обстановке, как и беседы в Новоалександровске. Объяснив собеседникам условия, которые необходимо должны быть соблюдаемы при разглагольствиях для успешного их ведения, о. Павел просил говорить с ним откровенно, ничем не стесняясь и не опасаясь никаких неприятных последствий: каждый, – прибавил он; – будет отвечать только пред одним праведным Судиею в том, справедливо, или не справедливо, особенно же чистосердечно, или не чистосердечно говорил. Все три беседы начинались ровно в час пополудни и продолжались до семи часов вечера. В первый день случилось обстоятельство, несколько нарушившее порядок беседы и спокойствие собрания: умышленно, или не умышленно кто-то прокричал, будто в зале собрания падает потолок, – и народ в беспорядке бросился вон; когда же, к посрамлению людей, произведших этот беспорядок, оказалось, что тревога была напрасная, весь народ возвратился, – и после того, как в этот, так и в следующие два дня, беседы шли уже в совершенном порядке. Беседуя и на этот раз с беспоповскими наставниками при слушателях – беспоповцах, о. Павел подверг рассмотрению те же главные вопросы, которые были предложены и на беседах в Новоалександровске; но в частностях эти режицкие беседы представляли немало достойных внимания особенностей, с которыми мы надеемся познакомить читателей в следующей книжке Братского Слова. Главную же их особенность составляло то обстоятельство, что наставники публично сознались, что законного права на учительство и вообще на исполнение пастырских обязанностей они не имеют. Так же прямо и решительно они сознались, что церковь «великороссийская» не погрешает ни против Евангелия, ни против учения апостольского, ни против учения семи вселенских соборов, и потому есть церковь истинно Христова, апостольская и соборная, или вселенская. На слушателей – старообрядцев эти откровенные признания их наставников произвели впечатление весьма сильное; а те из них, которые и прежде колебались сомнениями относительно своего религиозного положения, теперь еще яснее увидели его шаткость и погибельность. Есть надежда, что при помощи благодати Божией они не замедлят войти в лоно православной церкви.

О. Павел имел утешение и присоединить уже к церкви одно почтенное семейство, во время богослужения в Режицком православном храме, совершаемого по старопечатным книгам. Для него в этом событии было обстоятельство особенно утешительное. Лет шестнадцать, или семнадцать тому назад в этом семействе родилась дочь. Мать, по учению феодосианскому, как новоженка, или состоящая в постоянном, недопускаемом феодосиевцами, сожительстве с мужем, подлежала отлучению и сама поэтому никак не могла уже кормить свое дитя, а должна была отдать его какой-нибудь кормилице, неповинной в брачном сожительстве, в противном же случае новорожденного считалось невозможным и креститьМать, женщина любящая и благочестивая, была поставлена таким образом в положение крайне печальное: должна была выбрать что-нибудь одно, – или не кормить свое дитя, чего допустить никак не хотела, или оставить его некрещенным, без христианского имени и просвещения верою во Христа, о чем ей страшно было и помыслить. Случилось, что в это время в Режицу из Пруссии приехал о. Павел, тогда уже решительно восставший против феодосианского безбрачия, и именно за эти его крайне печальные последствия для людей, желавших соблюсти нравственность и искавших жизни семейной: к нему, как уважаемому и давно знакомому наставнику, и обратилась сетующая мать с просьбою – вывести ее из такого ужасного положения. Ничтоже сумняся, он окрестил младенца, причем, по просьбе родителей, сам был его восприемником. И вот теперь, спустя семнадцать лет, по милости Божией, эту самую восприемную дочь свою он имел утешение ввести в лоно православной церкви, и крещение, по нужде совершенное им в качестве беспоповского наставника, восполнить таинством миропомазания, как законно поставленный пастырь православной церкви…

Покровитель Братства, высокопреосвященнейший Иннокентий митрополит московский и коломенский.

Почетные члены:

Высокопреосвященные: 1. Антоний архиепископ казанский и свияжский. 2. Макарий архиеп. литовский и вилинский. 3. Платон архиеп. донской и новочеркасский. 4. Григорий архиеп. калужский и боровский. 5. Антоний архиеп. владимирский и суздальский. 6. Агафангел архиеп. волынский и житомирский. 7. Иосиф архиеп. (бывший) воронежский. Преосвященнейшие: 8. Иоанникий епископ нижегородский и арзамасский. 9. Сергий еп. курский и белоградский. 10. Леонтий еп. херсонский и одесский. 11. Павел еп. псковский и порховский. 12 Герасим еп. самарский и ставропольский. 13. Макарий еп. орловский и севский. 14. Павел еп. кишеневский и хотинский. 15. Савва еп. харьковский и ахтырский. 16. Викторин еп. полоцкий и витебский. 17. Тихон еп. саратовский и царицинский. 18. Иосиф еп. смоленский. 19. Леонид еп. дмитровский. 20. Иаков еп. муромский. 21. Иустин еп. острожский. 22. Никанор еп. аксайский. 23. Князь В.А. Долгоруков. 24. Граф Д.Н. Толстой. 25. Граф А.С. Уваров. 26. Протоиерей А.В. Горский. 27. Протоиерей П.Е. Покровский. 28. Архимандрит Высокопетровского монастыря Григорий. 29. Протоиерей И.Ф. Загорский. 30. Протоиерей Н. А. Руднев. 31. Протоиерей Г.И. Вениаминов. 32. Благочинный, протоиерей С. И. Зернов. 33. Протоиерей Н.М. Терновский. 34. Благочинный, прот. П.И. Капустин. 35. Благочинный, протоиерей Н.И. Надежден. 36. Благочинный, протоиерей А.Г. Никольский. 37. Благочинный, протоиерей В. М. Сперанский. 38. Благочинный, протоиерей А.П. Соловьев-Михайлов.

Члены-учредители:

39. Покровского монастыря архимандрит Вениамин. 40. Андрониева монастыря архимандрит Модест. 41. Никольска…го, единоверческого монастыря игумен Павел. 42. Чудова монастыря иеромонах Пафнутий. 43. Сергиевской церкви священник С. М. Поспелов. 44. Николотолмачевский протоиерей В.П. Нечаев. 45. Спасо-спасский священник И.А. Вениаминов. 46. Параскевиевский священник И.Г. Виноградов. 47. Никольского, единоверческого монастыря Иеромонах Филарет. 48. Московской духовной академии профессор Н.И. Субботин. 49. Лазаревского института профессор А.Н. Попов. 50. Почетный гражданин А.И. Хлудов. 51. Почетный гражданин И.А. Кононов. 52. Московский мещанин А.Е. Сорокин. 53. Павловского Посада купец Т.А. Сидоров. 54. Московский мещанин В.В. Борисов. 55. Московский мещанин Е.С. Шапошников. 56. Крестьянин Е.Т. Смирнов. 57. Московский купец Е.И. Игнатьев. 58. В.С. Саввин. 59. Временный московский купец М.Д. Куликов.

Действительные члены:

60. Александров И.А. 61. Анатолий игумен Гефсиманского скита. 62. Андреев А.В. 63. Бабурин Д.П. 64. Богданов И.П. 65. Бостанджогло В.М. 66. Боткин П.П. 67. Борзецовский И.М. протоиерей. 68. Борисов М. Е. 69. Брянцев Н. И. протоиерей (в С.-Петербурге). 70. Белоцветов А.В. священник (в Киржаче). 71. Бугровский Ф.И. 72. Болочкин П.М. 73. Бутурлин граф М.Д. 74. Ветчинкин П. М. 75. Вишняков С.Г. священник. 76. Владимир архимандрит Боровского монастыря. 77. Воздвиженский Г., священник единоверческой церкви. 78. Волков Т.Т. 79. Голяшкин А.Н. 80. Голубов К.Е., священник единоверческой церкви (в Пскове). 81. Горшков Я.Н. 82. Труздев И.В. протоиерей (в Саратове). 83. Гурин И.Д. 84. Гучкова М. П. 85. Даниил иеромонах, казначей Златоустова монастыря. 86. Дехтерев А.И. 87. Добров Н.Ф. протоиерей. 88. Евреинов М. М. 89. Жильцов М.К. 90. Зотов М. С. 91. Ивановский Н. И. профессор казанской духовной академии. 92. Иванцов-Платонов А.М., протоиерей. 93. Иннокентий иеромонах, казначей Андрониева монастыря. 94. Иероним иеромонах, строитель Гуслицкого монастыря. 95. Иларион архимандрит Яковлевского монастыря (в Ростове). 96. Иосиф иеромонах, синодальный ризничий. 97. Кашменский С.И. протоиерей (в Вятке). 98. Кириллов Д.М. 99. Коновалов А.П. (в костромской губ). 100. Корзинкин И.И. 101. Королев М.Л. 102. Кролев И.Л. 103. Коротков М. Е. 104. Кротков П.И. священник села Коломенского. 105. Крымов П.Т. (в Динабурге). 106. Кудряков А. Е. 107. Лавров о. Василий, свящ. станицы Григориполисской на Кавказе. 108. Леонов К. Л. 109. Лосев Л.В. 110. Лузин А.Ф. 111. Маклаков Н. С. 112. Монсветов И. Д., проф. моск. дух. академии. 113. Маслеников Л.И. (в Режице). 114. Мельников П. И. 115. Михаил архимандрит, проф. москов. дух. академии. 116. Михайлов И.А. 117. Морозов А.А. 118. Назаревский Владимир протоиерей. 119. Нечаев А.И. 120. Никитский Петр, протоиерей (в С.-Петербурге). 121. Нильский И.Ф., проф. с.-петерб. дух. академии. 122. Павлов А. П. (в Саратове). 123. Парфений игумен. 124. Перцов С.В. 125. Петров А.В. 126. Плотников Н.Н. 127. Плотникова А. 128. Попов П.М. 129. Потапов В.Н. проф. моск. дух. академии. 130. Протопопов С.А. 131. Ржаницын Р. А., свящ. 132. Рождественский В.П., свящ. 133. Романов Н.П. 134. Розанов И.К. 135. Румянцев В.Е. 136. Самбикин Д.И. протоиерей, ректор семинарии (в Тамбове). 137. Самохотов Ф.М. 138. Сергиевский Ф.А. протоиерей, ректор Вифанской духовной семинарии. 139. Синицын В.Ф. 140. Скоморошенко И.П. 141. Смирнов С.К., инспектор моск. дух. академии. 142. Смирнов Н.А., свящ. села Борисовского. 143. Смирнов П. М. 144. Смирнов Н. К. 145. Сотников М.Н. 146. Тарасов А.М. 147. Толстой граф М. В. 148. Третьяков П.М. 149. Фалин А.А. 150. Фаминцев Иоанн свящ. (в Коломне). 151. Ферапонтов А.Н. 152. Филипов Т.И. (в С.-Петербурге). 153. Хлудов Г.И. 154. Хлудов Д. И. 155. Хухлин В. Е. 156. Чепелевская П.И. 157. Чернышева П.Я. 158. Чибисов И.Г. 159. Шавров М. В. (в С.-Петерб.). 160. Ширяев С.Д. 161. Шустов М.А. 162. Яхонтов С.В. протоиерей (в Златоусте).

Члены-соревнователи:

163. Автономов П. свящ. (на Дону). 164. Алейников И.Г. (в Режице). 165. Александр (новообратившийся из раскола, в С.-Петербурге). 166. Анофриев И.Г. 167. Анофриев А.Г. 168. Антонов Игнатий. 169. Аралов С.И. 170. Арсений иеромонах, ризничий Чудова монастыря. 171. Архангельский В.А. 172. Архангельский М.А. 173. Архангельский И.Г. 174. Астафьев. 175. Астров Д. (в Тамбове). 176. Афанасьев Г.А. 177. Афанасьев А.П. 178. Бабкин Я. 179. Бабурин П. В. 180. Бабурина А. А. 181. Бадаловский А.М. 182. Бажанов И.Р. 183. Бардыгин Н. М. 184. Батурин Н. 185. Безчастный П.П. 186. Благов. 187. Бобылев П. 188. Богомолов И. 189. Болотов В.В. 190. Большаков С.Т. 191. Борисов И.Б. 192. Борисовский И.М. 193. Бочаров И. Г. 194. Бочков. 195. Бриллиантов А. Я. единоверч. свящ. 196. Бугров Н.П. 197. Бузняков А.Г. 198. Бузняков И.Г. 199. Варвинский И.В. 200. Варсонофий иеродиакон. 201. Васильев Г. 202. Васильковский А. С. 203. Вестфальский Николай свящ. (на Дону). 204. Вигилев Д.Г. 205. Викентий иеромонах эконом Чудова мон. 206. Виноградов П. 207. Владиславлев С. свящ. 208. Воздвиженский М.М. свящ. 209. Волков П.С. 210. Вонятский С свящ. села Коломенского. 211 Воробьев И.А. 212. Гаврилов Н. 213. Герасим иеромонах Чудова монастыря. 214. Германов Г. 215. Герцог Б. А. 216. Голубев И.А. 217. Горбачев В. 218. Грачев. 219. Гребенников С. В. (на Дону). 220. Грузов С. протоиерей. 221. Гуров П.С. 222. Гучков И.Е. 223. Гучков Н. Е. 224. Гучков Ф.Е. 225. Дамаскин иеромонах (в Ярославле). 226. Дергунов О. 227. Дивов Н.Н. 228. Добрадин о. А. протоиерей (в Полоцке). 229. Дрожалин О.С. 230. Друков А. (в Симферополе). 231. Евгений игумен единоверч. 232. Евсеев С. 233. Егоров Ф. 234. Егоров И.Е. 235. Егоров А.Е. 236. Ерофеев М. (в С.-Петербурге). 237. Ефимов С. Б. 238. Жадаев А. 239. Живарев А.Ф. 240. Жуков Е.Г. 241. Зайченко И.И. 242. Загадаев К. С. свящ. единоверч. церкви (в С.-Петербурге). 243. Захаров Ф.И. 244. Зверев М.П. 245. Зиновьев В.В. 246. Зубков И.Т. 247. Иванов Е. 248. Иванов М. 249. Иванов И. 250. Игнатьева С. В. 251. Ильин А.Ф. 252. Ильин М. 253. Ипполит иеродиакон Ник. единов. монастыря. 254. Исаков М.А. 255. Истомин. 256. Иоанн иером., настоятель Макарьева единов. монастыря. 257. Иоанн (обратившийся из раскола в С.-Петербурге). 258. Иоасаф иеромонах. 259. Иосиф игумен казначей Петровского монастыря. 260 Иосиф иеромонах казначей Покровского монастыря. 261. Иринарх иеромонах Никол. единоверч. монаст. 262 Калинин И.М. 263. Калужский В.Л. (в Шуе). 264. Камынин И.С. 265. Карелин С.М. 266. Каретников И.Ф. 267. Карнович В. Н. 268. Карпов Д. свящ. (на Дону). 269. Карчагина О.П. 270. Катышев М. 271. Кафтанников В.Н. 272. Качин С.Н. 273. Кашин С.И. 274. Кельин А.Г. 275. Кикин А.П. 276. Кириллов П.К. 277. Князев С.Г. 278. Козьмин И.К. свящ. единов. (в Саратове). 279. Колпский Е.К. священник (во Владимире). 280. Константин (обратившийся из раскола в С.-Петербурге). 281. Конюхов В. Е. 282. Козлов Л.Л. 283. Копосов П.М. 284. Корешков В. 285. Коробков Г.П. 286. Коробкова Т. 287 Королев Н.Я. 288. Котов Н.Ф. 289. Красавин В.О. 290. Кудрявцев Д.И. свящ. 291. Кудрявцев Н.С. 292. Кузьмина А.Н. 293. Куликов В.Г. 294. Куманин В. А. 295 Лабзин Я.И. 296. Лаврова А. Г., жена священника станицы Григориполисской (на Кавказе). 297. Лавров Н.Д. свящ. 298. Лажечников Н.Н. 299. Лапшин Е.Г. 300. Лебедев. 301. Ледаков А. 302 Лихутин М. И. 303. Лихутин П.И. 304. Лунина Н.Н. 305. Луфьев П. Е. 306. Лесков Н. 307. Макаров М. свящ. (на Дону). 308. Максимов Я.И. 309. Максимов А.И. 310. Максимова А.Н. 311. Маргарити Г. 312. Маргунов И.В. 313 Мартенс И.К. 314. Мартынов П.Р. 315. Матвеев С. 316. Матвеев М.И. 317 Медведев П.В. 318. Медынцев А.А. 319. Мемнонов. 320. Миронов М.М. 321. Можайский А.Д. свящ. 322 Морозова В.А. 323. Морокин А. Ф. (в Костром. губ.). 324. Мочалов И.И. 325. Мягков П.В. 326. Мусатов И.А. 327. Мякинин А. 328. Нагоров Ф.А., свящ. села Тонкина (Костром. губ.). 329. Назаревский С.В. 330. Некрасов, свящ. 331. Ненарокомов С. А. 332. Никитин И.Н. 333. Никитина Е.М. 334. Николай (обратившийся из раскола в С.-Петербурге). 335, Никулинский I. диакон. 336. Новиков В.И. 337. Носов Н.И. 338. Оболенская, княгиня. 339. Обухов М.П. 340 Овчинников Ф.П. 341. Оконешников С.П. 342. Павловский Н.Д. 343. Павлов А.Д. 344. Панин С.А. 345. Панин Ф. И. 346. Панов Н.Е. 347. Петров Ф.П. 348. Петров А.П. 349. Плевако Ф.Н. 350. Погасов А.П. 351. Погодин Н.Н. 352. Поляков Н.В. 353. Пономарев Н. 354. Попова Е. 355. Попов о. А., свящ. (на Дону). 356. Приклонский П. В. свящ. 357. Прохоров М. 358. Пуговкин Е.Е. 359. Пустовалов К. Н. 360. Пушкин Г. Я. 361. Разумовский. 362. Рохманова П.И. 363. Резлянов В. Т. 364. Рембелинская Н. А. 365. Розанов В. К. 366. Рубцов С.А. свящ. 367. Рыбаков В.Т. 368. Рязанов Ф. Ф. 369. Савостьянов В. 370. Сарафанов А.И. 371. Серафим архимандрит Никандровой пуст. 372. Серебряков Ф.А. 373. Серебряков Ф.А. 374. Скачков Г. В. (на Дону). 375. Скачков В. (на Дону). 376. Скачков П.Т. (из Чернышевой станицы). 377. Ситнов П.Ф. 378. Скворцов А.И. 379. Слезкин И.Л. 380. Смирнов Н.А. свящ. села Покровского. 381. Смирнов П.Ф. 382. Смирнов П. Е. 383. Смирнов Н. А. 384. Соболев С. протоиерей. 385. Соколов П. протоиерей. 386. Соколов А. 387. Соколова Н.П. 388. Сорокоумовский Д. П. 389. Сперанский А. Н. 390. Степанников Т. (на Дону). 391. Сутугин В. В. 392. Седельников. 393. Тихменев С. Г. 394. Тихомиров К.Н. 395. Тихонов А.В. 396. Тихонова А.С. 397. Тихонов С.А. 398. Тихонова М. В. 399. Толстая графиня Е.Н. 400. Трофимов Г. 401. Трофимов Е.Н. 402. Трусов (в С.-Петербурге). 403. Убожков. 404. Харузин Н.И. 405. Цветков М. И. 406. Цветухин П. В. 407. Цыкин К. К. 408. Чепелевский Н.И. 409. Шарыгин П.Т. (во Владимирской губ.). 410. Шелапутин П. Г. 411. Шестов И. 412. Шолохов М.Я. 413. Шорин А.М. 414. Шорин П.М. 415. Щукин А.В. 416. Якунин С.И. 417. Юдин А.Д. 418. Юрьев Н.В. 419. Федоров о. П., свящ. (на Дону). 420. Федоров И. (в С.-Петербурге). 421. Федоров И. 422. Феодосий иеродиакон Донского монастыря.

1. От Автономова П. свящ. 3 р. – 2. Александрова И.А. 3 р. – 3. Анатолия игумена 10 р. – 4. Арсения иером. 5 р. – 5. Архангельского В.А. 3 р. – 6. Архангельского М.А. 2 р. – 7. Архангельского И. Г. 1 р. – 8. Бабурина Д.П. 10 р. 36 коп. 9. Бабуриной А.А. 6 р. – 10. Бадаловского А. М. 3 р. – 11. Бесчастного П.П. 3 р. – 12. Бобылева М. 3 р. – 13. Бриллиантова А.Я. свящ. 3 р. – 14. Брянцева Н.И. (по сборной кн.). 100 р. – 15. Бузнякова И.Г. 3 р. – 16. Булочкина П.М. 10 р. – 17. Бутурлина графа М.Д. 3 р. – 18. Варсонофия иерод. 5 р. – 19. Вениамина арх. 10 р. – 20. Ветчинкина П.И. 5 р. – 21. Викентия иером. 5 р. – 22. Вишнякова С.Г. свящ. 3 р. – 23. Воздвиженского Г. свящ. 3 р. – 24. Волкова Т.Т. 5 р. – 25. Волкова С.Ф. 3 р. – 26. Воробьева И.А. 3 р. – 27. Герасима еп. сам. 10 р. – 28. Герасима иером. 5 р. – 29. Германова Г.Г. 3 р. – 30. Горшкова Я.Н. 3 р. – 31. Григория архиеп. калуж. 10 р. – 32. Григория архим. 5 р. – 33. Гурова П.С. 3 р. – 34. Дергунова Ф. 3 р. – 35. Дехтерева А.И. 3 р. – 36. Дивова Н.Н. 3 р. – 37. Доброва Н.Ф. прот. 5 р. – 38. Добрадина А. прот. 5 р. – 39. Дрожалина О.С. 5 р. – 40. Евгения игумена 3 р. – 41. Евреинова М. М. 3 р. – 42. Егорова И.Е. 3 р. – 43. Егорова А.Е. 3 р. – 44. Ефимова С. Е. 3 р. – 45. Живарева А.Ф. 3 р. – 46. Жильцова М. К. 3 р. – 47. Загадаева К.С. свящ. 3 р. – 48. Загорского И.Ф. прот. 5 р. – 49. Зернова С. И. прот. 3 р. – 50. Зверева М.П. 3 р. – 51. Иванова Е. 3 р. – 52. Иванцова-Платонова А. М. прот. 3 р. – 53. Игнатьева Е.И. 10 р. – 54. Игнатьева С.В. 3 р. – 55. Илариона архим. 3 р. – 56. Ильина А.О. 5 р. – 57. Ипполита иерод. 3 р. – 58. Иринарха иером. 3 р. – 59. Исакова М.А. 3 р. – 60. Иакова еп. муром. 15 р. – 61. Иеронима иером. 5 р. – 62. Иоанникия архиеп. нижегор. 25 р. – 63. Иосифа еп. смоленского 10 р. – 64. Иосифа игум. 3 р. – 65. Иосифа иером. 10 р. – 66. Иустина еп. острож. 25 р. – 67. Карнович В. Н. 3 р. – 68. Карпова Д. свящ. 3 р. – 69. Карчагиной О.П. 6 р. – 70. Качина С. Н. 3 р. – 71. Кашириной П.И. 3 р. – 72. Кедьина А.Г. 6 р. – 73. Кикика А.П. 5 р. – 74. Кирилова П. К. 5 р. – 75. Козловского 6 р. – 76. Копосова П.М. 3 р. – 77. Коробкова Г. П. 3 р. – 78. Коробковой Т. 3 р. – 79. Королева И.Л. 25 р. – 80. Котова Н.Ф. 5 р. – 81. Красавина В.О. 3 р. – 82. Лаврова В. свящ. 13 р. – 83. Латышева Ф. Е. 5 р. – 84. Леонова К.Л. 5 р. – 85. Лосева Л.В. 5 р. – 86. Луниной Н.Н. 3 р. – 87. Луфьева П.Е. 5 р. – 88. Макарова М. свящ. 3 р. – 89. Маклакова Н.С. 10 р. – 90. Максимова Я.И. 3 р. – 91. Мартенс И.К. 6 р. – 92. Миронова М.М. 5 р. – 93. Михайлова И.А. 3 р. – 94. Модеста архим. 5 р. – 95. Мусатова И.А. 5 р. – 96. Мягкова П.В. 2 р. – 97. Нагорова Ф.А. свящ. 3 р. – 98. Надеждина Н.И. прот. 3 р. – 99. Нечаева В.П. прот. 3 р. – 100. Никанора еп. аксайск. 10 р. – 101. Никитского П. прот. 5 р. – 102. Нильского Н.Ф. 12 р. – 103. Новикова В.И. 3 р. – 104. Оболенской княт. А. 5 р. – 105. Павла еп. кишеневск. 25 р. – 106. Павла игум. 3 р. – 107. Панина С. Е. 3 р. – 108. Петрова Ф.П. 3 р. – 109. Погасова А.П. 3 р. – 110. Покровского П. Е. прот. 20 р. – 111. Пономорева Н. Ф. 3 р. – 112. Поспелова С.М. свящ. 3 р. – 113. Потапова В.Н. 3 р. – 114. Приклонского П.В. свящ. 10 р. – 115. Протопопова С. А. 25 р. – 116. Пустовалова К.Н. 5 р. – 117. Рахмановой П.И. 4 р. – 118. Резлякова В. Т. 5 р. – 119. Рембелинской Н.А. 3 р. – 120. Рождественского В.П. свящ. 3 р. – 121. Розанова В. К. 5 р. – 122. Розанова И.К. 5 р. – 123. Рыбакова В.Т. 1 р. – 124. Саввина В.С. 3 р. – 125. Сарафанова А.И. 3 р. – 126. Сергиевского Ф. А. прот. 5 р. – 127. Синицина В.Ф. 5 р. – 128. Ситнова П.Ф. 3 р. – 129. Слевкина И.Л. 5 р. – 130. Смирнова Н.А. свящ. 3 р. – 131. Смирнова Н.К. 10 р. – 132. Смирнова П.М. 3 р. – 133. Смирнова Е.Т. 10 р. – 134. Смирнова П.Е. 3 р. – 135. Соколова А. 3 р. – 136. Соколовой Н.П. 6 р. – 137. Соловьева-Михайлова А.П. прот. 10 р. – 138. Тихона еп. Саратов. 15 р. – 139, Толстого графа Д.Н. 3 р. – 140. Толстого графа М.В. 3 р. – 141. Толстой графини Е.Н. 3 р. – 142. Третьякова П.М. 5 р. – 143. Ферапонтова А.Н. 5 р. – 144. Филарета иером. 3 р. – 145. Хухлина В.Е. 10 р. – 146. Шаврова М.В. 3 р. – 147. Шолохова М.Я. 3 р. – 148. Шордина А.М. 3 р. – 149. Якунина С.И. 3 р. – 150. Юдина А.Д. 3 р. – 151. Юрьева Н.В. 3 р. – 152. Федорова П. свящ. 3 р. – 153. Феодосия иерод. 3 р.

1. От Агеева В.И. 50 коп. – 2. Алексеева В.П. 2 р. – 3. Андронова 50 к. – 4. Вильбоа Ан. Мих. заупокой протоиер. Михаила, Елизаветы, Иакова, Анастасии 2 р. – 5. Доуден Елиз. И. заупокой Иоанна, Елизаветы, Варвары, Павла 2 р. – 6. Евсюковой Е.О. 1 р. – 7. Игнатьева Е.И. заупокой Игнатия, Феодоры, Евфимия 9 р. – 8. Куприянова А.Г. 1 р. 50 к. – 9. Манюкова А. А. 1 р. 50 к. – 10. М. Н.А. 2 р. – 11. Нормана С.С. 1 р. 10 к. – 12. Омельяновой Е. А. 2 р. – 13. Постниковой М. 50 к. – 14. Неизвестного (из Митавы) 4 р. – 15. Соловьева Ф. А. диак. 1 р. – 16. Страндена Н. 1 р. – 17. Уразовой А.Г. 1 р. От неизвестных: По сборным книжкам игумена Павла 25 р. – Прот. Н.И. Надеждина 2 р. 25 к. – Прот. А.П. Соловьева-Михайлова 25 р. – Прот. С.И. Зернова 15 р. – Д.П. Бабурина 16 р.