№ 9. Сентябрь

III. «Дело спасения не в догматах, – будь нравственным человеком»

Понятие о догмате. Связь нравоучения с вероисповеданием. Зависимость нравственной деятельности от догматических воззрений. Различие в нравственном облике восточного и западного христианина. Сущность Евангелия – не в морали. Можно ли признать Евангелие «нормою жизни». Чем определяется достоинство нравственной деятельности. Корнилий Сотник, как представитель естественной добродетели. Снисходительность церкви к нравственным немощам и строгость ее к ересям. Христиане без вероисповедания.

Се же есть живот вечный, да знают Тебе единого истинного Бога, и егоже послал еси Иисус Христа (Ин.17:3).

По печальному какому-то недоразумению выставленная в заглавии мысль о значении догматов довольно глубоко проникла в сознание современных интеллигентных христиан. Она же красноречиво проведена в модном сочинении «Евангелие как основа жизни» и в других произведениях известного, ныне уже довольно разоблаченного, столичного проповедника священника Григория Петрова. Но мы спросим: можно ли отрешить и твердо установить Евангельское нравоучение без догматических христианских истин?

Прежде ответа на этот вопрос, определим – что такое догматы. По разумению церкви и богословской науки, догматы суть истины, обозначающие собою религиозную евангельскую действительность, – догматы суть истины, отмечающие собою основные факты христианского божественного откровения. Таковы: высочайшее совершенство и триединство Божества, грехопадение людей, богочеловечество Христа, богооткровенное достоинство св. Писания, святость Церкви, благодатная сила таинств, воскресение мертвых и будущая жизнь людей и другие истины. Догматы обозначают собою самую жизненную для верующей души действительность. Если догматы называют иногда истинами теоретическими, то только при сопоставлении их с истинами нравственно-практическими. Будучи точно выражены в слове, догматы объединяют собою исповедников христианской веры внутренним и внешним образом. Как основные истины, догматы собою определяют все частные стороны религиозно-нравственной жизни.

Теперь, если для нас безразличны догматы, т. е. безразлично то, был ли Христос Иисус Бог, или только высоконравственный человек, – книги священного Писания написаны ли по вдохновению от Духа Святого, или суть только высокоценные литературные памятники, – необходимо ли признавать падение и первородный грех, или только естественное несовершенство человеческой природы, – подается ли нам божественная благодать в молитвах и при священнодействиях, или происходит только простой нравственный подъем духа, и многие другие истины: то какую же обязательную силу может иметь для нас после этого евангельское нравоучение? Почему оно выше учения Сократа или Шакья-Муни? Если скажут, что достоинства евангельского нравоучения говорят сами за себя, то ведь это дело личного понятия и личного нравственного вкуса. При таком безразличном отношении к основным истинам догматическим, совершенно на достаточном основании один может отдавать предпочтение историческому Четвероевангелию, другой – выборкам и переделкам из Четвероевангелия, сделанным Львом Толстым, а третий – произведениям несчастного немецкого философа Фридриха Ницше, закончившего свое философствование самообожением в доме умалишенных. В сих случаях в основании всего мировоззрения полагается личное понимание, личный вкус, т. е. собственное грешное «я».

Говорят в сем случае еще так: «при определении мировоззрения в основу кладется не эгоистическое наше «я», а нравственное чувство или совесть». Это возможно. Однако рассуждающим так приходится напомнить то обстоятельство, что личная совесть человеческая имеет разную степень чуткости, и потому она допускает до противоположности разные нравственные определения и взаимоисключающую нравственную деятельность. Доказательством этому служит вся история нравственно-философских и нравственно-религиозных систем: достаточно вспомнить стоиков и эпикурейцев, пуритан и иезуитов, спиритуалистов и материалистов. Лежащие в основе каждой из приведенных параллельно систем положения прямо противоречат одно другому, каждая из сторон взаимно исключают друг друга. А между тем представители каждой из этих сторон действовали по движению собственного нравственного чувства. Где же тут устойчивость? где истина? Правда, есть несколько естественных нравственных понятий, соответствующих второй скрижали Моисеева закона, которые объединяют собою все нравственные системы. Но можно ли этими слишком общими понятиями твердо определить нравственное достоинство всех частных жизненных случаев? Возьмем живые примеры. На основе этих нравственных понятий, христианский православный проповедник, насаждая религиозные истины, производит умиротворение в душах своих слушателей; он творит это с радостным убеждением, как великое дело Божие. В тоже самое время проповедник отрицания, путем устного слова или посредством литературы, в душах своих слушателей и читателей разрушает церковное мировоззрение и тем производит у них тягостное смущение; однако он убежден, что этим он будит мысль и разоряет суеверия. Который из них прав? Каждый из них понимает свои собственные действия, как дело высоконравственное и весьма полезное. Так достоинство нравственных понятий и действий всегда зависит и определяется достоинством тех догматических воззрений, которые обычно им предшествуют.

Указывают на то, что нравственные основы суть одни у всех людей. На это скажем, что если внешние проявления нравственности бывают одинаковы у людей разных мировоззрений, то зато во внутреннем строе, в духе и направлении непременно скажется у них разница. И эта разница касается самого существа дела. Неизбежно отличается нравственный склад сколько-нибудь строгого христианина от нравственного склада последовательного магометанина, иудея, древнего язычника, а также от склада современного лаиста (язычника) и безверного человека. Возьмем в пример подачу милостыни, в типическом ее выражении. Одну и ту же милостыню христианин творит всякому человеку, творит со смиренным чувством, как братскую помощь Христа ради; магометанин и еврей знают только своих и весьма сдержаны к неверному; при чем магометанин непременно делает разницу между верным и гяуром, неверным; гуманный же лаист с самодовольством, а иногда с отвращением, помогает каждому человеку, потому что находит это полезным и разумным. Есть таким образом в нравственном настроении каждого из них существенная разница. Еще пример. Всем известно, что отступник от Церкви граф Лев Толстой не исповедует Господа Бога, как Существо Личное, но признает Его в смысле пантеистическом, как разлитую во вселенной мировую Силу. Однако, при таком понятии о Боге, он настаивает на нравственной необходимости молитвы; но какова же его молитва? Вот как сам Толстой определяет ее: «молитва есть поверка по высшим требованиям души своих прошедших и настоящих поступков. Так что молитву, уединенную и восстанавливающую божественность души, я не только не отрицаю, но считаю необходимым условием жизни духовной, т. е. истинной. Отрицаю я молитву просительную и молитву общественную с пением, образами и свечами»… (О разуме, вере и молитве, изд. 1906). По толстовскому определению, молитва есть, следовательно, простое размышление человека с самим собою. Так из пантеистического мировоззрения вытекает и соответственное ему богомоление, которое в действительности не есть молитва так же, как и пантеизм не есть религия. Не может быть, далее, без разницы между православным, католиком и протестантом, в лице точных и полных выразителей каждого из этих исповеданий, – это наиболее заметно на житийной их литературе. Сравним, например, знаменитого творца реформации Мартина Лютера († 1546 г.) и основателя иезуитского ордена Игнатия Лойолу († 1556 г.) с пламенным защитником православия св. Феодором Студитом († 826 г.); или сравним насадителя унии, униатского мученика Иосафата Кунцевича († 1623 г.), с современным ему православным борцом преп. Иовом Железо-Почаевским († 1651 г.). Сравним знаменитого на западе учителя любви, основателя ордена нищенствующих, Франциска Ассизского († 1226 г.), с нашим преп. Феодосием Киево-Печерским († 1074 г.), или с любвеобильным батюшкой преп. Серафимом Саровским († 1833 г.); или сравним знаменитую западную подвижницу любви ландграфиню Елисавету Венгерскую († 1231 г.) с нашей подвижницей добра и любви к ближним боярыней св. Иулианией Осорьиной Лазаревской († 1604 г.). При чтении житий названных святых нельзя не заметить, что, при всем остальном различии, искусственная возбудимость религиозно-нравственного настроения и всякие виды аффектации у католических подвижников ставят их почти в такое же отношение к евангельской простоте святых восточной церкви, в каком отношении стоит все искусственное к натуральному. Нравственный характер деятелей обеих сторон заметно и в прямой зависимости находится от исповедуемых ими догматических учений. Таким образом догматическое учение непременно является основанием, а нравственное учение практическим выводом из этого основания, как и в обыкновенной жизни умение опирается на знании. Потому в христианстве дела не отделимы от веры. Это как бы две стороны одной и той же плоскости: вогнутая и выгнутая. Без веры невозможно угодити Богу (Евр.11:6), вера же без дел мертва есть (Иак.2:26).

Обесценивая догматы, многие из образованных людей нашего времени с любовью останавливают свое внимание на нравственном учении Евангелия: в нравственном учении они склонны видеть всю сущность христианства и норму нашей жизни. А между тем христианство в своем существе совсем не есть нравственная система, не этим оно драгоценно и незаменимо для человечества. Самые высокие нравственные истины известны были иудейскому и языческому миру. Христианство, по Евангелию, есть прежде всего исторический беспримерный факт, и поэтому оно неизменимо, Слово плоть бысть (Ин.1:14), – вот в чем сущность христианства. Вере и догматическим истинам Сам Господь Иисус усвоил первостепенное значение. Когда иудейский законник, искушая Господа, спросил Его: которая из заповедей есть наибольшая в законе, – то Спаситель дал такой ответ: «первейшая из всех заповедей: слыши, Израилю, Господь Бог наш Господь един есть! И: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостью твоею. Сия есть первая и большая заповедь. И вторая подобная ей: возлюбиши ближнего твоего, яко сам себе» (Мф.22:36–40; Mк.12:28–31). В своей первосвященнической молитве к Богу Отцу после тайной вечери Спаситель произнес таковые слова: «се же есть живот вечный: да знают Тебе единого истинного Бога и Его же послал еси Иисус Христа» (Ин.17:3). Сам Иисус Христос положил начало догматствованию Церкви, когда спросил учеников своих: «за кого люди почитают Меня, Сына человеческого» (Мф.16:13–19)? Этим вопросом Он благословил всю работу догматической мысли христианской Церкви. Таким образом нравственное учение и внешняя нравственная деятельность сами по себе, вне догматических основ христианского упования, с евангельской точки зрения, не составляют собой не только сути христианства, но ни одного и из его признаков. Без догмата христианское делание не мыслимо. Как в Ветхом Завете дела любви к ближним отмечены на второй скрижали, так и в Новом Завете им место следует только после любви к Богу. Больше того. «Иже любит отца или матерь, сына или дщерь паче Μене, несть Мене достоин» (Мф.10:37), сказал Сам Господь Христос.

Что касается того понимания евангельского нравоучения, по которому это нравоучение признается нормою жизни, подлежащею полному сразу исполнению, как подлежат исполнению все гражданские законы и обязательные житейские правила, то такое понимание не имеет для себя основания в самом Евангелии. Невозможно быть святым сразу. Господь Христос в своей проповеди указал нам не норму, как правила жизни, а указал конечную цель жизни, а также способы и средства для постепенного приближения к этой цели. Цель бытия нашего выражена в следующих словах первосвященнической молитвы Спасителя: «да будут все (люди) едино: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они (все люди) да будут в Нас едино» (Ин.17:21). Средства же приближения к этой цели показаны кратко в следующих словах нагорной проповеди: «будьте совершенны, как Отец ваш небесный совершен есть» (Мф.5:48). В возможно полном единении с Богом или в богообщении заключается высшая для человека цель и высшая норма бытия. «Прости приимше Божественных, святых, пречистых, бессмертных, небесных и животворящих страшных Христовых Таин», иначе говоря – достойное причастие св. Таин составляет собою действительное, самым делом являемое, наше богообщение. Жизнь по Евангелию есть, таким образом, совершенствование человека для приближения к Богу. Жизнь по Евангелию есть весьма сложный духовный процесс, имеющий свою непременную постепенность, а не простое исполнение норм или правил жизни, или сразу святость. Жизнь святых апостолов, постепенно восходивших с низших нравственных ступеней на высшие, с нелегкими при сем искушениями и падениями, собою являет для нас прямой пример жизни по Евангелию. И весь уклад церковной жизни построен на этом начале, т. е. так, чтобы доставить верующим христианам возможность восходить от силы в силу, дабы возможно ближе быть им ко Христу Богу.

Так сущность христианства составляет собою воплощение Сына Божия и произведенное сим дело искупления, для единения человека с Богом; главное для спасения есть дело веры или богообщение. И вся нравственная деятельность человека получает таким образом свою цену только тогда и настолько, насколько она связана с верой и освящается Господом, т. е. насколько она Господа ради творится и насколько Господом приемлется. В христианстве добродетель не имеет ценности безотносительной, вне соотношения ее к Господу Богу. Своим апостолам Сам Господь Христос дал такое о сем разъяснительное наставление: «кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня. Кто принимает пророка, во имя пророка, получает награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получает награду праведника. И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мф.10:40–42). В другом случае Спаситель сказал: «кто примет одного из таких (малых) детей во Имя Мое, тот примет Меня. И кто напоит вас чашею воды во Имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мк.9:37, 41). Почитающие нравственность существом христианства любят ссылаться на речь Спасителя о страшном суде, где в устах Господа-Судии перечислены только внешние нравственные дела как праведников, так и грешников. Но они забывают, что в той же речи имеется такая оговорка о праведниках и грешниках: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне; так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» (Мф.25:40–45). Самые добродетели, т. е. дела на пользу других людей, могут потерять нравственную цену, даже могут стать эгоистическими и грешными, если творятся не Бога – для. Кто благотворит исключительно по чувству личной жалости к несчастному, тот еще служит Богу, но Богу «неведомому», подобно тому, как неведомому Богу служили древние афиняне (Деян.17:23), подобно тому – как и другие не имеющие закона язычники по природе законное делали и делают (Рим.2:14, 15). Кто же творит дела добрые ради себя и во имя свое, – только потому, например, что он находит это со своей стороны полезным или разумным, тот не для Христа работает и не к Богу стремится. «Внемлите милостыни вашея не творити пред человеки, да видими будете ими; аще ли же ни, мзды не имате от Отца вашего, иже есть на небесех» (Мф.6:1). «Обращай внимание, говорит св. Григорий Синаит, на намерение воли, присматривая, куда оно клонится: по Богу ли, для самого добра и ради пользы душевной, или нет» (Доброт. т. V, стр. 253–254). Потому то св. Иоанн Кассиан добродетель прямо определяет как приближение к Богу, а злодеяние – как удаление от Бога (Доброт. т. II, стр. 107).

Вспомним еще из апостольской истории характерный пример Корнилия Сотника. О Корнилии говорится в книге Деяний Апостольских, что он был муж «благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу». Он удостоился видеть Ангела Божия, который сказал ему: «молитвы и милостыни твои пришли на память пред Богом… Итак призови Симона, называемого Петром, и он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой» (Деян.10:1–6). Таким образом даже для таких добрых дел жалостливого к ближним Корнилия, за которые он удостоился явления Ангела Божия, необходимо было освящение посредством евангельских спасительных слов. Естественные добродетели приближают человека к Богу, но в единение с Богом приводит человека при истинной вере только достойная молитва (см. Доброт. т. V, стр. 324). Так всегда евангельское понимание нравственности ставит ее в теснейшую связь и зависимость от догматов. Этим не обесценивается нравственное учение, но только ему отводится надлежащее место.

Вследствие всего этого самую принадлежность человека к христианству определяет именно признание догматических истин, на основе которых только и возможна и затем действительно совершается истинно-христианская нравственная деятельность. «Шедше научите все языки, крестяще их во Имя Отца, и Сына и Святого Духа» (Мф.28:19). Напротив, непризнание или отрицание догматов означает собою отрицание всего христианства. Потому то с таким самоотвержением, до пролития своей крови, православные исповедники отстаивали догматические истины в борьбе с разными ересями. Потому то также христианская церковь снисходительно относится к немощам нарушителей нравственных требований, и не терпит открытых еретиков. Точное выражение догматического учения на вселенских соборах не было, как думают иные, логической потребностью философского ума грека или византийца. Это – потребность внутреннего устроения человека, которое основано на незыблемых законах духовного естества.

Говорят еще так: «мы не входим в догматические и всякие другие вероисповедные особенности, – нам не нужны узкие ограничительные рамки, выражаемые названиями – православный, католик или иначе как. Мы – просто христиане». Однако мы спросим: есть ли на самом деле просто христиане? В действительности «просто христиан» – без вероисповедания нет так же, как нет и «просто людей» без национальности. У каждого верующего христианина непременно есть определенный широкий или узкий круг религиозных воззрений, который сближает его с определенным вероисповеданием. Если же человек не придерживается определенного вероисповедания, то очевидно он формирует в себе это исповедание по своему, исключительно личному, мышлению. Не нужно много доказывать, что исповедание единичной совести христианина, по сравнению с совокупной совестью всех членов христианской церкви, всегда окажется и узким, и себялюбивым. Но этого мало. Господь Христос вручил истину не единичной совести каждого человека, а всей совокупности основанной Им христианской церкви. «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф.16:18), – сказал Он Сам. «Церковь Бога живого есть столп и утверждение истины» (1Тим.3:15), – проповедуют св. апостолы. «Кому церковь не мать, тому Бог не отец» (св. Киприан), – говорят святые отцы.

Ни без догматов, ни без церкви, хранительницы догматов, невозможно спасение.

VI. «Буду молиться Богу тогда, когда явится для сего подобающее настроение»

Определение молитвы. Необходимо понуждать себя к молитве, – евангельские примеры. Понуждение в деле религиозно-нравственного воспитания. Истинная свобода и ее место в деле воспитания. Необходимо учиться молитве. Притрудности в молитвенном деле. Борьба с помыслами. Значение механизма в деле молитвы. Эстетический элемент в молитвенном деле. Молитва, как основа добродетели. Непрестанная молитва. Молитвенное художество и его наставники. Употребление четок. Обязательность молитвы.

Непрестанно молитеся (1Сол.5:17).

По катехизическому определению, молитва есть «благоговейное возношение нашего ума и сердца к Богу». «Молитва есть, общение (συνουσία – сосущие, слитие в одно бытие) и единение человека и Бога», как говорит св. Иоанн Лествичник. «Молитва есть то, как говорит св. Симеон Солунский, чтобы с Богом быть, всегда сосущим Богу быть, иметь, по слову пророка Давида, душу прилепленную к Нему и нерасторжимую с Ним и ум неотторжимым от Него, – прильпе душа моя по Тебе (Пс.62:9)» (Добротолюбие т. V, стр. 477). В молитве, как возношении, единении и прилеплении к Богу, обыкновенно выражаются Господу Богу наши прошения, благодарения и славословия. Однако молитва не всегда имеет такое определенное содержание в виде прошений, благодарений и славословий. «Молитвенное возношение и молитвенный вопль человека ко Господу могут иметь место в душе и исторгаться из сердца без слов, т. е. не облекаясь в слова» (Еп. Феофан). Такою молитвою без слов молился Моисей, когда египтяне настигли его и народ еврейский на берегу Чермного моря (Исx.14:10–15). Молитва может сказаться в верующем сердце только как сокрушение, как умиление, как духовный восторг, какие в самой высокой степени переживал, например, в Иерусалиме св. ап. Павел (Деян.22:17) или Коринфские христиане (1Кор.14:15). Во всех сих случаях молитвы разумеется личное общение человека с Богом, как с Личным Существом. Как видно из этих определений и примеров, молитва есть таким образом именно некое таинственное сближение благоговейного конечного духа человеческого с премирным Духом Божественным, – и в том заключается самое существо молитвы. Существо в молитве таким образом составляет собою далеко не ее содержание, не мысли, в ней заключающиеся, но именно самый факт или сама действительность нашего духовного общения с Богом. Вот почему возможно самое чистое молитвенное настроение и молитвенные обнаружения у маловозрастных детей, а также у людей совершенно простых, не способных разуметь высокое содержание церковных молитв. Вот почему признается возможным у подвижников, при исполнении ими молитвенного правила, краткою молитвою Иисусовой заменять все церковные службы, кроме Божественной литургии.

Далее. Для верующего человека ясно, что все у нас – от Господа. По слову св. апостола Павла, «Господом мы живем, движемся и существуем» (Деян.17:28). Ясно поэтому должно быть, что молитва, как общение с Источником жизни, для истинной жизни нашего духа так же существенна, как существенно дыхание для жизни тела. При таком значении молитвы, можно ли христианину молитвенное дело равнодушно предоставлять неверной смене душевных настроений и состояний, чтобы тогда только помолиться, когда само явится у него подобающее для сего настроение? А что если не явится подобающего для молитвы настроения до самой смерти? Как быть на тот случай? Господь Бог призывает к себе людей разными путями, но молитвенное настроение у обыкновенного человека беспричинно само собой не является. Бывают молитвенные порывы. Но это особенное молитвенное настроение в виде внезапных порывов является только у особенных людей – у подвижников. По изъяснению высоких молитвенников отцов, подобные порывы появляются у них даже «не с первых пор, как посвятит себя человек труду навыкновения молитве, а спустя более или менее продолжительное время. В этом – свидетельство успеха в молитвенном труде» («Невидим. брань» Никодима Святогорца, гл. 49). Вот что значит молитвенное настроение и молитвенные порывы. Потому в обыкновенном течении духовной жизни ожидать настроения нечего. Обосновывать на этом свою бездеятельность значит – оправдывать свою духовную леность и тем отдалять самую возможность истинной молитвы. Мы не быстры на добро, нам нужно понуждать себя. Вспомним евангельские примеры. Когда Господь сходил с горы Преображения, то нашел внизу бесноватого глухонемого отрока, с ним народ, а также учеников, которые пытались, но не возмогли исцелить отрока. То духовное ничтожество, какое оказалось здесь пред глазами Христа, вызвало у Него прямое негодование: «о, род неверный! доколе буду с вами?! доколе буду терпеть вас»?! Потребовав отрока к себе, Он изгнал духа нечистого и исцелил отрока. Потом наедине ученики попросили объяснения, почему они не возмогли изгнать злого духа, и Христос дал им такой ответ: «сей род, т. е. дьявол и всякое зло, не может выйти иначе, как от молитвы и поста» (Mк.9:14–29). Таким образом за недостаточность и несовершенство именно молитвы и поста обличил их Господь. Другой пример. В саду Гефсиманском ученики Христовы совершенно не способны были молиться, ибо «глаза их отяжелели», и они «спали от печали», иначе сказать – у них не было подобающего для молитвы настроения. Однако сам Спаситель понуждает их к молитве и притом понуждает укорным словом. «Так ли не могли один час бодрствовать со Мною» (Мф.24:40–43), – говорит Он. «Что вы спите? встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Лк.22:45–46).

Сим случаем понуждения к молитве Господь показал нам и решение того вопроса, нужно ли понуждать детей к молитве дома и в школе, допустимо ли вообще понуждение в деле религиозного воспитания. Как все это просто решается на основании библейских и многочисленных церковно-исторических примеров. А между тем не очень давно (в начале 1905 г.) многолюдное собрание интеллигентных родителей учащихся в г.г. Курске и Екатеринославе детей высказалось за отмену обязательной классной молитвы и обязательного посещения богослужения учащимися, за отмену религиозного воспитания в учебных заведениях, и между этими родителями нашлись даже священники… (см. «Душепол. Чтение» 1905 г. № 5). В самое же последнее время так много стали высказываться в сем смысле в разных местах, что даже нужно перестать удивляться. Видно, «уже деется тайна беззакония» (2Сол.2:7).

Много говорят и пишут теперь о разных свободах. Боятся иные давать детям надлежащее христианское воспитание с научением молитве также ради того, чтобы этим не была нарушена их свобода. Мы обратим внимание на такие факты. Если отрок и юноша издетства приучен к обнаружениям церковно-религиозной жизни и любит их, а в зрелом возрасте по влечению сердца отдается им, – разве он не свободен? Если человек так проникается началами добра в своем сознании и в своей жизнедеятельности, что ему противно зло, что он не способен не только к грубым, но и к более тонким проявлениям зла, – разве в этом он потерял свободу? С другой стороны, если человек так навык порокам и страстям, что совершенно не может совладать с собой и отстать от них, как это бывает например – с пьяницами, развратниками, игроками, скупцами и другими – разве такой человек сохранил свободу, и не есть ли он раб греха? Поэтому приучение к добру укрепляет в человеке свободу, а упражнение в пороках лишает его свободы. Так добро и свобода, в истинном их понятии, совпадают. В этом смысле Спаситель сказал ученикам Своим: «истина освободит вас» (Ин.8:32); в этом же смысле сказано у апостола: «где Дух Господень, там свобода» (2Кор.3:17). Поэтому, можно ли считать человека свободным потому только, что он располагает правом делать, что ему угодно? Никак. Действительно и истинно свободным становится человек с того момента, с какого он располагал полной нравственной крепостью для сознательного осуществления добра. Так исполнение нравственного закона по расположенности и внутреннему влечению к нему исполнителя-человека есть обнаружение истинной свободы. А это достигается именно истинно-христианским воспитанием из детства, а также добрыми жизненными навыками.

Затем, неужели молитвенное дело настолько просто, что – принялся и сразу исполнил его совершеннейшим образом? Для других душевных занятий необходимою признается выучка и подготовка. Дается ли художественное творчество без труда? Стоит только посмотреть измазанные черновые листы произведений Пушкина и Гоголя, или многочисленные предварительные эскизы Иванова, Васнецова и других художников, чтобы видеть, что упорный труд необходим для самых крупных талантов. Необходимо изучать, чтобы понимать хорошую музыку. Требуется значительная подготовка, чтобы с чувством воспроизвести поэтические произведения Пушкина, Шекспира и других писателей. При этом далеко недостаточно школьной выучки, но нужна самодеятельность. Неужели произведения вдохновенного молитвенного творчества, возбуждающие и выражающие всю высоту и глубину ваших духовных состояний, не требуют ни труда, ни изучения, ни самодеятельности? Неужели сама собою явится в потребном виде и силе та гармония нашей мысли, чувства и всего душевно-телесного состояния, которая обязательна для достойной молитвы? Не только извлечь пламенную молитву из недр собственного духа, но достойно прочувствовать готовое содержание молитвы не может никто, кто в этом раньше достаточно не упражнялся. Необходимо самому выработать в себе молитвенное настроение посредством аккуратного исполнения молитвы домашней и храмовой, затем постепенно и деятельно восходить в сем деле с низших ступеней на высшие. И путь сего восхождения не краткий, но всегда требует труда, сообразного с природою дела.

О притрудности молитвенного дела вот как высказывается св. Григорий Синаит: «всякое в духовной жизни делание телесное и духовное, не имеющее болезнования или труда, никогда не приносит плода проходящему его; потому что с нуждею восприемлется царствие небесное, говорит Господь, и нуждницы восхищают е (Мф.11:12). Под нуждностию разумей приболезненное во всем чувство даже телесное» (Доброт. т. V, стр. 255). В молитвенном деле необходим труд непрерывный. «Как взявшийся очистить золото, говорит блаж. Диадох, если хоть на короткое время оставить горнило без огня, делает то, что очищаемая руда опять ожестевает. Так и тот, кто иногда памятует о Боге, а иногда нет, что кажется приобретает молитвою, то теряет пресечением ее» (Доброт. т. III, стр. 71). В молитвенном делании необходим труд тем более настойчивый, что есть внутренние и внешние силы, которые постоянно нам противодействуют. Это показывает опыт всех, достойно потрудившихся в молитве. Здесь нельзя стоять на одном месте: или будет движение вперед, или пойдет назад, ибо всякий застой есть уже известная степень закрепления небрежения или безблагодатности. «Кто не собирает со Мною, тот расточает» (Лк.11:23), сказал Сам Господь. Именно, не сказано – «не приобретает», но сказано – «расточает».

Главною помехою при молитве обычно являются у нас наши же собственные помыслы. Чтобы молитвенное устремление нашего ума и сердца к Богу было действительным и полным, нужно вступить в прямую борьбу с помыслами. Вот как определяет условия этой борьбы св. Макарий Великий. «Истинное основание молитвы, говорит он, таково – быть внимательным к помыслам и совершать молитву в великом безмолвии (духа) и мире. Человеку молящемуся надобно все усилие свое обращать на помыслы, и что служит пищей лукавым помыслам, то отсекать, а устремляться мыслью к Богу, и хотения помыслов не исполнять, но кружащиеся помыслы собирать отовсюду воедино, различая естественные помыслы от лукавых. Душа под грехом уподобляется как бы большому лесу на горе, или тростнику на реке, или какой-нибудь чаще терний и дерев; посему, намеревающиеся проходить сим местом должны протягивать вперед руки и с усилием, и с трудом раздвигать пред собою ветви. Так и душу окружает целый лес помыслов, внушаемых супротивною силою; почему потребны великая рачительность и внимательность ума, чтобы человеку отличать чуждые помыслы, внушаемые супротивною силою. Внимательные к помыслам весь подвиг в молитвах совершают внутренно. Таковые своим разумением и рассудительностью могут преуспевать, отражать восстающие помыслы и ходить в воле Господней» (Доброт. т. I, стр. 216–217). Так говорит из собственного опыта великий знаток жизни духа. Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающее восполняющая, способна собою закрепить плод молитвенного труда и утешить труженика.

Боятся иные часто молиться и посещать Богослужение, чтобы не потерять свежести впечатления от молитв и Богослужения, – боятся, чтобы молитвенное дело не обратилось у них в механизм и привычку. Тому, кто так понимает и говорит, святоотеческие писания и молитвенный опыт со всей силой заявляют, что только частое молитвенное упражнение, обращая внешнее дело молитвы в привычку, тем самым делает дух наш свободным и способным для возможно полных порывов его в высь к небу. Привычка не только внешних приемов, но даже и внутреннего движения мысли в молитвенном деле, при наличности нравственных условий, есть тоже, что совершенство техники у музыканта, для художественного исполнения и для художественного творчества, при наличности у него дарования. При этом только частое повторение и молитвенная привычка может сделать постоянною потребностью те высокие порывы духа, которые прежде были редкими. Прекрасен видом и запахом свежий листочек и цветок, и скучен следующий за цветением период постепенного роста и созревания плода. Однако крепость растения и полезный плод способны дать только отвердевшая по осени ветка и плодник. Таков закон дела и делания и в духовной жизни. В духовном деле, когда оно держится и останавливается на первых приятных впечатлениях молитвенных занятий, получается цвет без плода.

Истинной молитве действительно присуща духовная сладость. Богослужение нашей церкви исполнено великой художественной красоты, которая способна собою доставить высокое наслаждение. Однако одностороннее увлечение этою красотою и приятностью не безвредно для существа дела. Когда в нарочитых заботах о красоте священнослужитель ставит себя в положение художника, тогда все свое внимание при молитвенном деле ему приходится отдавать художественному творчеству и его технике. Где тут у него останется внимания для возношения ума и сердца к Богу, т. е. для самой молитвы? Конечно, нельзя привести других к действительной молитве, самому не молясь. Нечего уже говорить о несоответствии молитвенному делу того театрального положения, в какое ставит себя при подобном случае священнослужитель. Бывает, что совершитель, а также и участник общественной молитвы, односторонне увлекаясь красотою, всецело отдаются при сем своим эстетическим впечатлениям, услаждаясь красотою образов в молитвах, музыкою песнопений, благолепием обряда, даже удовольствием от собственного умиления, – и все это вместо действительной молитвы. При таком случае происходит у них замена одного дела другим. Такие религиозные эстеты обычно уходят из храма во время богослужения, если просто действует священнослужитель, если не поет любимый ими хор, если хор не исполняет нравящихся им мотивов. Здесь мы таким образом встречаемся с вопросом: неужели эстетика и искусство не соединимы с молитвой? Ригористы протестанты так и признают, что они не соединимы. Но что искусство и красота допустимы в христианском Богослужений и молитве, это с древних времен утвердительно показала нам церковная практика, и так же утвердительно решил Седьмой вселенский собор. Сам Спаситель есть красен добротой паче сынов человеческих (Пс.44:3). Прекрасное много содействует рождению высоких мыслей и добрых чувств. Однако, что искусство в Богослужении должно иметь свои границы, это также определенно выражено церковною практикой и собором. Красота и искусство допустимы в молитве постольку, поскольку они не мешают, а помогают существу молитвенного дела. Если у священнослужителя выразительная красота его возглашений выходит просто, естественно, означая собою наличные его душевные состояния, если участник молитвы, умиленный красотою Богослужения, с благоговейным смирением чувствует при этом присутствие Божие, то оба они находятся у цели. Искренность и простота составляют собою более существенную принадлежность молитвы, чем красота в каком бы то ни было виде, и потому известнейшие своим молитвенным духом архипастыри и пастыри наши более являют собою бесхитростной простоты, чем художественной красоты.

В деле своего религиозно-нравственного совершенствования человек входит с одной стороны в соприкосновение с миром, и с другой стороны в общение с Богом. При таких соотношениях у человека, пекущегося о своем спасении, обнаружиться должны с одной стороны добродетельная чистота совести, а с другой стороны дерзновенная молитва. Обе стороны человеческого духа между собою связаны неотделимо. По словам св. Марка подвижника, «добрая совесть приобретается молитвою, а чистая молитва – совестью. Они по естеству своему одна в другой имеют нужду» (Доброт. т. I, стр. 537). Однако по самому существу дела первенствующее значение остается за молитвой. Господь Иисус нарочитою молитвою сорокадневной начал свое открытое общественное служение, постоянно молился по ночам и днем, нарочитою молитвою закончил свой подвиг в саду Гефсиманском и на Голгофе. В сем же смысле отцы церкви единогласно поучают нас своею жизнью и своим наставительным словом. Молитву почитают они «царицею добродетелей» (св. И. Златоуст). У благодатных подвижников молитва признается прямым показателем нашего духовного состояния. Вышенский затворник владыка Феофан в письме к одной из своих совопросниц о сем так высказывается: «как верно ваше заключение: так выходит все дело в молитве! – Да, в молитве. Молитва – для самонаблюдения барометр духовный. Барометр определяет, как тяжел или легок воздух; и молитва показывает, насколько высокоходен, или низкоходен дух наш в его обращении к Богу» («Что есть дух. жизнь», пис. XLV). «Молитва – проба всего; молитва – и источник всего; молитва – и двигатель всего; молитва – и направитель всего» («Собрание писем с. Феофана» вып. 5, пис. 796 и 797). Молитвенное богообщение, повторим, есть основа и движущая сила всяческой добродетели. Как живой росток и цветок тянется к свету и солнечному лучу, так и душе человеческой, по мере освобождения ее от пут греха, свойственно влечение к Солнцу правды Христу Богу. «О Нем бо (о Господе) живем, и движемся, и есмы» (Деян.17:28). Душа, настойчиво ищущая совершенства, в себе обретает осуществление слов пророка: «предзрех Господа предо мною выну» (Пс.15:8; Деян.2:25), – и тогда для нее возможным становится исполнение Христовых слов: «бдите убо на всяко время молящеся» (Лк.21:36), а также исполнение апостольского наставления: «молитеся во всякое время духом» (Еф.6:18), «непрестанно молитеся» (1Фес.5:17)!

Как это ни трудно бывает мирским людям представить себе непрестанную молитву, но она возможна и бывает. По объяснению отцов подвижников, «непрестанная молитва есть та, которая не отходит от души ни днем, ни ночью, и которая состоит не в воздеянии рук, не в молитвенном положении тела и не в возглашении молитв языком, чтобы можно было ее видеть телесными очами, но состоит в умном делании с памятованием о Боге при постоянном умилении, и уразумевается только умеющими уразумевать сие», – так говорит преп. Никита Стифат (Доброт. т. V, стр. 143). И эта непрестанная молитва есть средство и есть цель всех ищущих совершенствования в Боге подвижников; она есть и завершение нравственного преуспеяния. «Когда человек сподобится непрестанной молитвы, говорит св. Исаак Сирианин, то это будет означать, что он вошел на самый верх всех добродетелей и соделался уже жилищем Святого Духа» (Слово XXI, стр. 151–152). Такое значение непрестанной молитвы определяется самым существом ее и природою нашего духа. Непрестанная молитва может быть не далека от каждого христианина. В обыкновенной жизни нашей всякий благоговейный вздох, идущий от сердца ко Господу, может быть молитвой. Живущий в миру благодатный пастырь Кронштадтский о себе так говорит: «я постоянно молюсь, – и даже не понимаю, как можно проводить время без молитвы. Воистину молитва есть дыхание души» (Церков. Вед. 1904 г. № 39). Несомненно, в этом, а не в ином чем, кроется тайна духовной силы о. Иоанна.

Тысячелетний опыт подвижников выработал молитвенное дело в стройную систему, так что надлежащее исполнение молитвы Иисусовой носит у них наименование «художества». «Бей супостатов Иисусовым Именем, говорит св. Иоанн Лествичник, ибо против них нет более сильного оружия ни на небе, ни на земле» (Леств. сл. XXI, 7). «Не думаете ли вы, что в молитвенных словах вся сила? – разъясняет значение молитвы Иисусовой преосвящен. Феофан. Слова суть пособия нашему немощному уму, который неохотно стоит на одном месте, и на одном предмете. А существо сего дела таково: умное стояние пред лицом Господа, – со страхом и трепетом, непрестанное, неотходное, сопровождаемое теплотой сердца, стягивающею во едино все мысли, и чувства, и расположения. Когда у вас тепло на сердце, есть благоговение, ум зрит Господа, это и есть существо дела… облеките в форму слова это состояние, и будет: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» (Письма о христ. жизни, письмо 25)! В новейшее время молитвенное художество в связи со старчеством восстановлено и организовано в иноческих обителях трудами нашего старца Паисия Величковского, «родимца Полтавского», блаженно почившего в Нямецком монастыре в Молдавии в 1794 году (см. «Житие и писания старца Паисия Величковскаго», изд. Козельской Оптиной пустыни). Мастер отечественного слова и знаток народной души Ф. Μ. Достоевский в своем произведении «Братья Карамазовы» в прекрасном облике русского инока старца Зосимы воспроизводит нам оптинских старцев Макария († 1860 г.) и Амвросия († 1891 г.), духовных потомков старца Паисия. Подробное изложение молитвенного художества можно найти в аскетических писаниях и главным образом в наставлениях для безмолвников. Таковы по преимуществу наставления восточных отцов – св. Иоанна Златоустого († 407 г. Беседы о молитве и др.), св. Иоанна Лествичника († 563 г. «Лествица»), св. Симеона нового Богослова († нач. XI в.), св. Григория Синаита († XIV в.), св. Григория Паламы († XIV в.), патриарха Каллиста и его сподвижника Игнатия Ксанфопулов († XIV в.) (см. Добротолюбия том V), а также Никодима Святогорца (см. «Невидимая брань»). Из русских подвижников по преимуществу дают в сем глубокие наставления – преп. Нил Сорский († 1508 г. см. «Предание ученикам своим о жительстве скитском»), преосвящ. Игнатий Брянчанинов († 1867 г. см. «Аскетические опыты») и недавно скончавшийся Вышенский затворник преосвящ. Феофан († 1894 г. см. «Письма о христианской жизни», «Письма о духовной жизни», «Путь ко спасению» и др.). Однако надлежаще уразуметь силу и действие молитвенного художества можно только в личном достойном опыте, но не помощью одних только наставительных писаний.

В знаменование труда по стяжению непрестанной умной молитвы каждому иноку с древних времен всегда вручалась так называемая «вервица» или по древнерусскому обычаю «лестовка», а по нынешнему «четки». В древней Руси, столько явившей нам прославленных Господом князей, княгинь и простых людей, многие миряне молились по четкам. Вышенский владыка Феофан о себе повествует, что о молитве по четкам в первый раз он услышал также от мирянина, а не от монаха. В разных домах теперь приходилось нам видеть фамильные портреты бабушек с четками в руках, но только бабушек. Во время же наших путешествий по Востоку и Западу, особенно в Иерусалиме и в Риме, теперь много приходилось нам видеть во святых храмах с четками в руках мужчин и женщин из мирян. Но это теперь вне России.

Поелику молитвы есть основное средство и путь духовного совершенствования, то молитвенное дело в возможной полноте для нравственных сил и жизненных обстоятельств человека есть призвание не одних подвижников священнослужителей, – оно есть долг всякого христианина. Существовало и в древности такое понятие, по которому непрестанная молитва признавалась возможною и долгом одних подвижников, однако отцы церкви, как например св. Григорий Палама, архиепископ Солунский настойчиво его опровергали (см. Доброт., т. V, стр. 516–521). И действительно. Все мы нечисты и грешны, все призваны к очищению и спасению, все можем достигать его посредством усилий своих при благодати Божией, и все будем судимы за нерадение. Сам Спаситель говорит? «смотрите, бодрствуйте и молитесь: ибо не знаете, когда наступит это время (т. е. время кончины вашей и кончины мира). А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Мк.13:33, 37):

«Бдите и молитесь» (Мф.24:41), – завещал Господь и в саду Гефсиманском.

Возражая против православного учения Церкви о почитании и поклонении св. ангелам, сектанты – молокане, штундисты и др. – обыкновенно выставляют следующие места Св. Писания: 1) – повелевающие признавать и чтить одного только Бога (Исх.20:3; Втор.6:13; 1Тим.1:17 и др.), и не почитать и не поклоняться твари вместо Творца (Рим.1:25), 2) – запрещающие поклоняться воинству небесному, под которым сектанты ложно разумеют Ангелов (Втор.4:19, 17:3; 4Цар.17:16; Иер.8:2, 19, 13; Соф.1:5; Деян.7:42); 3) – указывающие, по мнению сектантов, на невозможность допустить ходатайство Ангелов при Едином Ходатае Господе Иисусе Христе. (Рим.8:26; 2Кор.1:11; 1Тим.2:5 и др.; 4) – показывающие, что сами Ангелы отклоняли внешнее поклонение им (Откр.19:9–10, 22:8–9), и, наконец, 5) самое главное то место Свящ. Писания, которое будто бы свидетельствует о существовании еще во времена апостолов запрещения поклоняться и служить ангелам (Кол.2:18).

Настоящий, православный смысл первых четырех пунктов, выставляемых сектантами, выяснить не трудно, и на приводимые ими места Св. Писания можно указать другие, которые ясно показывают на возможность почитания и поклонения хотя и тварным существам, но высшим нас по своему положению, данному от Бога (2Цар.14:4; 3Цар.1:23) или по своему достоинству у Бога и Церкви (Быт.20:7; Иов.42:8; Лк.1:48; Рим.15:30; 2Кор.1:10, 11; Еф.6:14, 18, 19; Кол.4:3; 1Сол.5:25; 2Пет.1:15); на отличие воинства небесного, которым называются светила небесные и которому запрещается поклонение, от воинства небесного, которым называются ангелы (Нав.5:14; 3Цар.22:19; 2Пар.18:18; Неем.9:6; Пс.102:21; Дан.4:32, 7:16; Лк.2:13), на действительность ходатайства ангелов и святых пред Богом (1Макк.10:24–30, 11:6–110; Лк.15:10; Мф.18:10; Тов.12:12–15; Зах.1:12–13) и на случаи внешнего поклонения Ангелам, не отклоненного ими (Нав.5:14; Быт.9:11; Чис.22:31; Суд.13:20; Тов.12:16, 16:9–15).⁴³ На основании всех этих текстов нетрудно раскрыть истинный смысл вышеуказанных мест Св. Писания, приводимых сектантами в опровержение православного учения о почитании ангелов и поклонении им.

Но из выставляемых сектантами против православного учения мест Св. Писания остается одно, которое при беглом чтении как будто говорит в пользу сектантских отрицательных воззрений и по поводу которого, как древнейшими толкователями, так и новейшими полемистами приводится объяснение, не совсем укладывающееся в голову наших сектантов простолюдинов, незнакомых и не желающих знакомиться с историей Церкви. Это место из послания ап. Павла к Кол.2:18–19. «Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом и не держась главы, от которого все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим».

Сектанты понимают это место в том смысле, что Апостол Павел обличает тех, кто привлекает к себе последователей, обманывая, обольщая измышленным самовольным смиренномудрием и служением, почитанием, поклонением Ангелам, вторгаясь, таким образом, в недоступную для наших очей область, безрассудно впадая от этого в гордость и заменяя этим служением почитание и поклонение Богу и Господу Иисусу Христу (главе, от которого все тело и т. д.). Древние и новейшие толкователи не отрицают также, по-видимому, что св. Апостол обличает здесь лжеучителей, которые обманывали и привлекали к себе измышленным ангелослужением, и имеют в виду действительное, исторически известное, лжеучение гностиков, которые старались распространить измышленную ими ангелологию и ангелослужение. Вот почему если понимать слова Апостола: «служение Ангелов» в смысле ангелослужения, тождественно – параллельным тексту: Кол.2:18–19 будет 35 правило Лаодикийского собора: «Не подобает христианом оставляти Церковь Божию, и отходити, и Ангелов именовати, и творити собрания. Сие отвержено. Того ради; аще кто обрящется упражняющимся в таковом тайном идолослужения, да будет анафема: понеже оставих Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия и приступил к идолослужению». Оставить Церковь Божию и составлять отдельные собрания для службы Ангелам – это и обозначает то, что говорит св. Апостол: обольщать служением Ангелов и не держаться главы, от которого все тело составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим. В этом же смысле понимают слова св. Апостола и наши толковники. Епископ Феофан, по поводу этих слов, приводит следующие выдержки из толкований св. Иоанна Златоуста и Феодорита: «Некоторые (еретики) говорили, что мы должны быть приводимы к Богу не чрез Христа, но чрез Ангелов, потому, что приведение через Христа больше, чем сколько нужно для нас». (Златоуст). «Водясь смиренномудрием, еретики говорили, что Бог всяческих невидим, неприступен, непостижим и что чрез Ангелов надлежит приобретать Божие благоволение». (Феодорит). Это положение, что Бог неприступен и что между Ним и тварями даже по делу творения должны быть посредники, было исходным пунктом для гностиков, а потом для Ария». Другие толковники указывают на еще более извращенное понятие гностиков об Ангелах: Апостол обличает, по их толкованию, гностическое понятие об Ангелах, как зонах высших даже Христа. По учению этих еретиков, земной мир сотворен высшими зонами, которые и промышляют о мире. От этих эонов и Христос будто бы получил силу и власть творить чудеса. В честь таких эонов-ангелов было особое богослужение, отличное от православного христианского богослужения и устроились особые храмы. Таких эонов-ангелов, говорит Апостол, никто не видел и они в действительности не существуют, а лишь выдуманы еретиками гностиками.

Эти толкования имеют в виду известное в истории учение гностиков, вполне соответствуют ему и, прекрасно объясняя данное место из послания св. Апостола, в тоже время разъясняют и сектантское недоумение: Апостол здесь не говорит ничего о том служении Ангелам, – о том поклонении и почитании Ангелов и о тех молитвах, о ходатайстве и предстательстве их пред Богом, о которых учит православная христианская Церковь. Гностическое ангелослужение и христианское почитание Ангелов различны.

Но вот чисто практический (из миссионерской практики) вопрос: как втолковать это толкование нашим сектантам рационалистам, как развить пред ними, не признающими истории, гностическую теорию эманации эонов и убедить их, что эту именно теорию этих именно еретиков имел в виду апостол, когда предупреждал колоссян не обольщаться «служением Ангелов», как разъяснить им буквалистам, что есть глубокое принципиальное различие между гностическим ангелослужением и христианским почитанием Ангелов? Нам думается, что все интересующиеся вопросами миссионерской полемики с сектантами и изучающие это дело найдут эти вопросы не праздными и вместе с нами подумают о наилучшем, целесообразнейшем их решении, А пока мы предложим нашим читателям свое толкование вышеуказанных слов св. Апостола Павла, толкование, которое всегда в нашей миссионерской практике более или менее удачно разъясняло сектантские недоумения и не только отражало их возражение, но и служило удобопонятным обличением их мудрствований.

«Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов», говорят сектанты против православного учения о почитании Ангелов. Следует остановиться в разъяснении этих слов на грамматическом смысле их и спросить сектантов: различают-ли они понятия: служение Ангелов и служение Ангелам, т. е. родительный и дательный падежи слова: Ангел. Служение Ангелов обозначает тот факт, что Ангелы служат кому-то, ангельское служение, а служение Ангелам обозначает другой факт, именно, что кто-то служит Ангелам, подобно тому как различаются понятия: служение царя и служение царю, служение архиерея и служение архиерею и т. п. Когда сектанты и православные слушатели ясно будут представлять себе различие понятий: служение Ангелов и служение Ангелам, тогда уже следует обратиться к толкованию слов Апостола Павла.

Еретики-гностики, действительно, совершали служения Ангелам-эонам, как об этом говорят древние толковники, но в данном месте послания к Колоссянам св. Апостол предостерегает от обольщения не этим еретическим ангелослужением, или служением Ангелам, а наоборот, ангельским служением или таким служением, какое совершают, по мнению еретиков, Ангелы. Известно, что гностики и сирийские, и александрийские себя самих ставили в ряд или цепь эонов, только низших, чем Ангелы, и задачею своей жизни ставили уподобление этим эонам, уподобление, достигаемое, по их мнению, различными средствами, убивающими плоть или материю и возвышающими дух. Плодом такого учения гностиков явился даже прикрываемый религией разврат антиномистов, называвшихся в апостольское время валамитами, николаитами и т. п. Это безрассудное учение об уподоблении ангелам-эонам и обличает св. Апостол.

«Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов»… Христианин, который в таинстве крещения по слову Апостола, «омылся, освятился, оправдался именем Иисуса Христа и Духом Бога нашего (1Кор.6:11), уже не может почитать себя нечистым, скверным как по душе своей, так и по телу. Он в своем земном состоянии может с дерзновением восклицать к Богу: Авва, Отче! (Рим.8:15). Пока мы здесь на земле, нам незачем мнить себя духовными и путем отрицания всего внешнего, всего того, что носит на себе отпечаток земной, или что не иначе выражается, как через тело человеческое, достигать, якобы, состояния ангельского. Здесь, на земле, Ангелами мы не можем быть через отрицание всего внешнего материального. Пока мы на земле, мы одинаково должны приносить в жертву Богу и душу свою и тело (Рим.13:1), а отвергнуть в себе телесную природу и стать в такое отношение к Богу, в каком стоят бесплотные Ангелы, служить Богу так, как служат Ангелы, мы не можем, и думать так, стремиться к этому, есть самовольное смиренномудрие, потому что этому не учил ни Господь Иисус Христос, ни Апостолы, потому что это есть самовольное отрицание в себе той великой благодати Богоусыновления, которая сообщается и духу и телу христианина, самовольное мудрствование, потому что под обликом смирения, уничижения себя как человека плотского, скрывается противоречащий истинному смирению помысел ума перешагнуть черту земного бытия, освободиться от форм телесной жизни и стать Ангелами, забывая, что жить «как Ангелы Божии» христиане будут только в загробной жизни (Мф.22:30). Пусть же не обольщают христиан, служащих Богу и духом своим и телом, те самовольно смиренномудрствующие еретики, которые зовут истинных христиан к служению не человеческому, а, как говорят они, ангельскому, пусть не обольщают они христиан этим «служением Ангелов», служением якобы духовным, бесплотным, бестелесным…

Почему-же христиане не могут служить Богу служением Ангелов или ангельским и почему еретики, проповедующие учение об этом служении, самовольно смиренномудрствуют или иначе лгут? Апостол дает на это ответ в следующих словах: «никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом и не держась главы, от которого все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим». Три пункта выставляет Апостол против самовольного смиренномудрствования еретиков о «служении Ангелов», во-первых: еретики «вторгаются в то, чего не видели». Человек своими ограниченными познавательными средствами не может познать те формы, под которыми совершается служение Ангелов Богу, не может и подражать им. То, что сообщается о служении Ангелов Богу в Св. Писании, сообщается применительно также к чувственным (телесным) познавательным средствам человека, напр. летание вокруг престола Божия, немолчная хвалебная песнь и т. п. и также нисколько не говорит против служения Богу под телесными, чувственными формами, если бы мы захотели подражать в этом Ангелам. Как служат в сущности Ангелы Богу и как уподобляться в этом случае им – никто из людей не знает и говорить о «служении Ангелов» это означает вторгаться в то, чего не видел.

Во-вторых, еретики, проповедуя свое учение, «безрассудно надмеваются плотским своим умом». Познать непознаваемое, земному человеку возноситься существом своим до небожителей, освободиться от ограниченных уз бытия и жить на земле «как Ангелы Божии», – разве это не безрассудная мечта и разве это не безрассудная гордость, надменность плотского ума? Именно плотского, потому что ум, одухотворенный истинным познанием Божиим, не будет надмеваться, чтобы познать невозможное…

В-третьих, наконец, обольщающие «служением ангелов», по Апостолу, «не держатся главы, от которого все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим». Если глава – Господь наш Иисус Христос, а тело – Церковь Его единая, святая, соборная и Апостольская, то составы и связи, соединяющие и скрепляющие Церковь с Господом Иисусом Христом, очевидно, все то, чем живет Церковь: учение, таинства, обряды. Самовольно измыслившие учение о другом каком-то «ангельском» служении Богу, отвергают и не держатся того, что открыто для нашего спасения Богом, не держатся Главы Господа Иисуса Христа, от Которого одного только все спасаемые, соединяясь между собою одною общею верою, одним учением, таинствами и обрядами, могут возрастать возрастом Божиим, не держатся «пришедшего во плоти» Сына Божия и основанной им земной Церкви, а стремятся оставить Церковь и служить Богу духовно, «как Ангелы». Св. Апостол как бы нарочно употребляет для обозначения веры христианской, единения членов Церкви со Христом и между собою, такие наглядные для внешнего чувственного познания выражения, как-то: глава, тело, составы и связи, скрепление и соединение, расти возрастом, – чтобы оттенить и противопоставить истинное служение христианское служение душою и телом Богу самовольно измышленным мудрствованиям еретиков и «служению Ангелов», служению исключительно духовному.

Итак, слова св. апостола Павла Кол.1:18, 19 совсем не имеют в виду почитание или поклонение Ангелам, каковое совершается в христианской Церкви, и не говорят о нем. Св. Апостол имеет в виду тех еретиков, которые именовали себя в древности гностиками, т. е. живущими одним умом или духом, а ныне именуют себя духовными христианами и которые отрицают внешнее телесное служение христиан Богу, а проповедуют одно духовное служение, без видимых проявлений, «служение Ангелов» или ангельское. Эти слова св. Апостола, таким образом, служат яснейшим обличением мнимо-духовных христиан, отвергающих внешнее богопочтение и богослужение и проповедующих исключительно внутреннее служение Богу.

В заключение несколько слов о самой технике этого толкования текста Кол.2:18. Как видит читатель, толкование это имеет ту же историческую основу, как и толкование первое, т. е. известное учение гностиков об ангелах-эонах. Но первое толкование обличает служение гностиков этим ангелам-эонам, а наше толкование обличает стремление гностиков служить Богу так, как служат эти воображаемые ангелы-эоны. И то и другое толкование с точки зрения православного учения одинаково приемлемо, но какому толкованию более благоприятствует буквальный смысл слов Апостола, грамматическое построение их? В тексте употреблен родительный падеж от слова Ангелы, а родительный падеж в русском языке никогда не употребляется как genitivus objectivus, т. е. для обозначения предмета действия. В этом случае всегда употребляется дательный падеж или же падежи с предлогами: родительный с от, дательный с к, винительный с за, предложный с о. Греческий текст читается так Μηδεὶς ὑμᾶς καταβράβετο θέλων ἐν ταπεινοφροσύνῃ καὶ θρησκείᾳ τῶν ἀγγέλων ἃ μὴ ἑώρακεν ἐμβατεύων… В выражении: служением Ангелов – θρησκείᾳ τῶν ἀγγέλων употреблен также родительный падеж. Но какой здесь родительный: субъективный, или родительный объективный, – трудно сказать. Но если стоять на почве грамматического смысла разбираемого текста, то и в этом случае ἡ θρησκεία τῶν ἀγγέλων нужно понимать, как служение Ангелов или ангельское, а не как служение Ангелам. По греческой грамматике родительный падеж употребляется для обозначения предмета или лица, принимающего участие в действии или состоянии подлежащего: в данном случае τῶν ἀγγέλων при подлежащем (по конструкции: дополнении) – ἡ θρησκεία; для обозначения же лица или предмета в пользу или во вред которого что-либо совершается в греческом языке, как и в русском, употребляется дательный падеж.

Почему прежние толковники не обращали внимания на буквальную точность текста и придавали ему другой смысл, мы не беремся судить. Возможно предположение, что во времена св. Иоанна Златоуста, во времена пышного расцвета внешних форм Богослужения, не слышался голос отрицателей этих форм, а были лишь памятны другие религиозные собрания, которые являлись служением не Христу Богу, а ангелам-эонам и которые обличало 35-е правило Лаодикийского собора.

С. Потехин

X

Священное писание одни из хлыстов признают, но толкуют его «духовно», при чем крайне извращают смысл Писания, – другие совершенно его отвергают и называют не иначе как козьим молоком, пригодным только для «мирских», как еще не способных к твердой духовной пище. О Евангелии в частности хлысты сложили пословицу:

«Евангелие книга бела,

Да всех от Бога отвела».

Читать книги священного писания вообще, и псалтырь над умершими в частности, хлысты считают за грех. В с. Булдыре, напр., был такой случай: приходит хлыст к соседу, где был усопший, – и видит, другой сосед, склонный к хлыстовству, читает над умершим псалтырь; хлыст и говорит: – «Напрасно ты это делаешь, – покойнику гораздо лучше бы было, если бы ты этим псалтырем ему голову разбил». Случаи такого рода не единичны. Нечто подобное было и в деревне Новых Нохратах. Там хлыст над умершей своей женой читал «божьи слова» с припевом:

Иди душа от запада к востоку,

Ищи верных праведных и пр.

И на предложение православных соседей нанять читать над ней псалтырь отвечал: «Я уж отчитал».

Отвергая истинность, богооткровенность и обязательность для себя св. Писания, хлысты веруют, что их «просвещает» и учит непосредственно Сам Бог. А потому в жизни и деятельности своей руководствуются «божиим словом», т. е. тем, что когда-то по преданию сказал тот или другой их «Христос», – более всего «Иван Тимофеевич».

Таких «божиих слов» у хлыстов очень много. Являясь продуктом творчества людей темных, невежественных, эти «божии слова» нередко до глупости наивны. Заповедь Данилы Филипповича: «Святому Духу верьте» дала его последователям-христам полную возможность и широкий простор утверждать, что их устами говорит Дух Святой. Поэтому все их веры и нравоучения и изречения, как сказанные якобы по озарению от Духа Святого, рядовыми хлыстами считаются за непреложную истину; отсюда твердая уверенность христов, что того или другого батюшки – «божие слово», есть действительно – «Всему божию делу основа».

Вот почему как ни детски наивны, как порой ни смешны бывают эти «божьи слова» – хлысты все же искренно считают их за единственно истинное и подлинное слово Божие.

Что касается до посещения хлыстами богослужений православной церкви, то оно для хлыстов не только не обязательно, но даже и вредно, а потому, если хлысты и посещают храм Божий, и молятся в нем, то проделывают это лицемерно, единственно из желания скрыть свою принадлежность к секте, что до самого последнего времени было необходимо. Сударь же батюшка по этому поводу в одном из божиих слов говорит:

«Тому нужно идти к утрени, –

У кого пусто внутрени»

«Тому нужно идти к обедни, –

У кого душа бедна».

А для хлыста

«Лучше провести время за работой

Чем без толку в церкви на молитве быть».

Потому что хлысту лучше

«Спросить что ему нужно у «живого бога», –

Чем от «живого бога» идти к каким то образам».

Вот это «божие слово»:

Здравствовал батюшка,

Ликовался сын Божий,

Изобранный, возлюбленный, милостивый,

В селе Богородском

У Василия Карпеича.

А в ту де пору время в приходской церкви

К заутрени и заблаговестили,

Василий то подошел к батюшке и сказал:

Батюшка, благослови меня идти к утрени.

А батюшка то ответил:

«Василий иди к утрени,

Если у тебя пусто внутрени».

«Да Василий вот я видел

У тебя поленница дров не на месте, –

Поди, прибери ее к месту».

(Это для того, чтобы Василий то

Лучше провел время за работой, –

Чем без толку в церкви на молитве быть).

Потом прошло время,

Стали благовестить к обедне.

Василий то опять спросил:

«Батюшка, благослови сходить к обедне».

А батюшка то ему ответил:

«Василий, иди к обедне,

Если у тебя душа бедна»

«Да, Василий, я видел,

У тебя камни лежат не на месте, –

Поди прибери их к месту».

(Потому де, что Василью то

Лучше провести время за работой,

Чем без толку в церкви на молитве быть).

Василий исполнил все, –

Как приказал батюшка,

А потом пришел к нему и спросил:

«Батюшка, судишь ты суд в притчу, –

Рассуди в чувствие:

Я вот просился у тебя к утрени

А ты сказал: «Иди к утрени

Если у тебя пусто в нутрени».

Просился я так же к обедне, –

А ты сказал: «Иди к обедне, –

Если у тебя душа бедна».

А батюшка то проглаголовал:

Василий, аль ты еще не знаешь?

Василий то ответил: –

Нет де батюшка-государь.

Тут батюшка то и сказал:

«Эх, Василий, идешь ты от «живого бога», –

К каким то образам.

Вот для того то я де и заставил тебя работать, –

Чтобы ты не угодил сходить то…

И не лучше ли тебе, Василий,

Чего тебе надо, спросить у меня, живого бога»…

А Василий то сказал: «Батюшка, –

Прости, не знал я и не ведал».

И на том у батюшки

Суд Божий исполнился.

XI

Считая для себя излишним посещать храм Божий и, уходя от живого бога, молиться образам, хлысты отрицают и даже поносят и всякие православно-христианские богомоления и церковные торжества, напр. крестные ходы и пр. Так в одном из «божиих слов» вот что хлысты говорят про это:

«Здравствовал батюшка,

Ликовался сын Божий,

Гость богатый, царь небесный,

Изобранный, возлюбленный, милостивый,

В святом своем Риме Иерусалиме,

В верховой сторонушке.

А в ту де пору время

В поле был крестный ход.

То мир-народ о дожде Богу молился.

А батюшка сын то Божий

Со «святыми» и навстречу шел.

Увидел он это и спрашивает:

«Святые праведны», – что это там чернеется?

Избранны отвечают:

«С иконами Богу молятся».

А батюшка то говорит:

А мне кажется

«Это лошади головой мотаются, –

От мух отбиваются».

Изволил спросить то же и в другой раз:

Святые праведны, что это там чернеется?

Праведны ответили:

С иконами Богу молятся.

А батюшка то говорит:

«А мне все кажется, –

Это лошади головой мотаются,

От мух отбиваются»,

Да так и в третий раз.

А «святые» то и говорят ему:

Батюшка, – о дожде мир молится,

Нет дождя, посох весь хлебушко.

А он батюшка проглаголовал:

«Дал бы им дождя,

Да боюсь, попишки будут хвастаться».

И взял он, батюшка, палку

И воткнул ее в землю,

Воткнул и понуживат, –

Понуживат и попихиват,

Попихиват и насиловат,

И напустил туда водицы.

Потом взял платочек,

Обмакнул его в водице то,

Да крестом и сбрызнул по воздуху.

А тут же и небо засинело, –

И пошел дождичек.

И на том у батюшки

Суд божий исполнился.

Лицемерно посещая храм Божий, хлысты, для отвода глаз, порой подают и просфоры, но при этом верхней её половины никогда не едят: – это им заповедано, потому что, когда «сын божий» на земле ликовался, одна просфорня дарником его по лицу била.

Руководствуясь своими «божьими словами», хлысты идут против и благочестивых народных обычаев. Там напр. среди православных сельских жителей повсеместно существует добрый обычай в праздники не есть до окончания обедни. Хлысты восстают против этого, едят рано, а сомневающихся убеждают таким «божиим словом»:

Здравствовал батюшка

Ликовался сын Божии,

Гость богатый, царь небесный.

В верховой сторонушке

В своем Божием дому Давидовом,

В палатушке государевой,

За хлебом за солью.

А один то побратим, Василий,

Не садится хлеба с солью кушать.

Батюшка и проглаголовал:

Что же ты, Василий, не садишься? –

А в селе Криушеве обедня шла,

Вот Василий то и говорит:

«Теперь на небесах обедня идет

Рано еще есть то».

Тут батюшка приказал подать чашу,

Велел налить в нее воды

И приказал верным то в эту воду

По долечке хлебца искрошить:

Феодору Демидовичу, Якову Кузмичу,

Ивану Феодоровичу, Самойле и Василию

Они накрошили.

Тут батюшка и приказал Василыо-то:

Выбирать назад свои кусочки.

А Василий говорит: «Батюшка Государь,

Я ведь теперь не узнаю, какие мои кусочки-то».

Батюшка то и проглаголовал:

«Как же ты, Василий,

Не можешь де узнать своих кусочков,

А знаешь, что на небесах обедня не отошла».

И на том у батюшки

Суд Божий исполнился.

XII

Народные праздники хлысты приурочивают к событиям из жизни своего батюшки, – как равно и уважаемых русским народом святых православной церкви хлысты стараются выдать или за своих «божиих людей» – сподвижников «батюшки», – как, напр., празднование Нового года и памяти Святого Василия Великого, – или же подробно рассказывают о том, когда и за что того или другого святого наградил и прославил «батюшка». Так хлысты уверяют, что день нового года и память Св. Василия Великого установлены «батюшкой» и приурочивают его к чудесному спасению батюшки вместе со своим сподвижником Василием из темницы. Вот что об этом говорит «божие слово».

Господи Иисус Христос,

Сын Божий, сударь свет,

Помилуй нас грешных.

Здравствовал батюшка,

Ликовался сын Божий.

Изобранный, возлюбленный, милостивый,

В Московском царстве,

В Иерусалиме своем небесном.

А в ту де пору времячко

Было на него гонение.

А с ним то был Василий.

И посадили-де их в темницу

Обоих вместе.

А в темнице окон то не было.

И была она тесная-претесная.

Батюшка и сказал Василью-то:

«Василии, – нет ли здесь чебалинки?» (палки).

– Нет-де, батюшка государь.

– «Ну ка, Василий, ляг на лавочку,

Да измерь темницу то сам собою».

А Василий лег, да ногами-то

И уперся в пристенок,

Да и выпер из него три бревна.

Тут де они из темницы-то и вышли.

А батюшка то и проглаголовал:

– «Ну, Василий, – пущу я поговорочку

На весь свет,

И на весь век.

Будут говорить Василий Василий,

И будут Васильев вечер поминать,

И будут мои божьи люди знать,

Что в это-де времячко

Наш батюшка из темницы ушел.

И на том у батюшки

Суд божий исполнился.

О святом благоверном великом князе Владимире хлысты говорят, что титул равноапостольного он получил от батюшки в награду за свое гостеприимство и правосудие. Вот что в их «божием слове» рассказывается об этом:

Здравствовал батюшка,

Ликовался сын Божий,

Гость богатый, царь небесный,

Судья милосердый

Изобранный, возлюбленный, милостивый

В святом своем Риме-Иерусалиме,

В Московском царстве

И в верховой сторонушке.

А в ту де пору времячко

Шли они, сорок два калики:

Сударь батюшка, и с ним

Сорок калик со каликою.

Шел де это он, батюшка,

В турецкую землю.

И проходил мимо Киева.

А около Киева то

И увидел его Владимир князь:

Лицо то у батюшки – снегу белого,

Глаза черного соболя.

Кудерушки на три рядика расчесаны.

Увидел это Владимир князь и думает: –

Если бы Бог во плоти явился,

Не был бы он красивее.

И дал батюшке эпистолию

И сказал:

«Иди ко мне во дворец,

К моей жене Евпраксии Николаевне

И скажи, чтоб собрала она вам

Обед приволен

И порцию довольну».

Батюшка пришел…

А как глянула Евпраксия Николаевна.

Да увидела:

Лицо то у батюшки снегу белого,

Глаза черного соболя

Кудерушки на три рядика расчесаны –

Тут же полюбила его.

И послала к нему своего верного слугу

Ивашку Коморника,

И велела ему позвать батюшку

На три «потайных слова».

Приходит Ивашка и говорит:

Странничек, тебя Евпраксия Николаевна

Зовет на «три потайных слова».

А сударь то ему сказал:

Поди ты и скажи Евпраксии Николаевне:

«И курва ты – поволока,

Или ты не знаешь, что у нас,

У превышняго бога саваофа,

На все заповедь положена?

Кто утаит –

Язык на темя вытянут;

Кто украдет –

Глаза косицами выдерут;

А кто соделает телесный грех –

Тому сердце и печень

Вытянут сквозь плечи.

Пришел Ивашка от батюшки

И сказал Евпраксии Николаевне:

«Курва ты – поволока,

Или ты не знаешь, что у нас,

У превышняго бога саваофа,

На все заповедь положена?»

И прочее, что сказал ему батюшка.

Та и рассердилась.

Велела собрать каликам

Обед приволен

И порцию довольну.

А после обеда-то и велела

Положить батюшке в сумочку золотую чашу.

А когда батюшка ушел,

Она послала его догнать

II в тюрьму его посадила.

А над тюрьмой то и образовался

Огненный столб до неба.

Пришел Владимир-князь домой.

Видать столб то огненный. –

Да прямо в тюрьму;

Глядь, а там сидит странничек,

Которому он дал эпистолию.

Князь то и спросил его: –

«Как это ты попал сюда?»

Сударь то и рассказал ему:

«Прислала-де Евпраксия Николаевна

Ко мне Ивашку Коморника

Звать меня на три потайных слова.

А я и велел сказать ей:

«Курва ты поволока,

Или ты не знаешь, что у нас,

У превышняго бога саваофа,

На все заповедь положена?

Кто утаит, – тому язык на темя вытянут.

Кто украдет, – глаза косицами выдерут;

А кто сотворит телесный грех, –

Тому сердце и печень

Выдерут сквозь плечи».

А она-де и рассердилась.

Собрала нам обед приволен,

Дала и порцию довольну,

А сама велела – золотую чашу

Положить мне в сумочку; –

А потом меня догнали

И в тюрьму посадили».

И как только Владимир-князь

Батюшку выслушал,

Тут же и выпустил, –

А Евпраксию Николаевну

Расстрелять велел.

А с тех де пор

И стал он «равноапостольным».

И на том у батюшки

Суд божий исполнился.

Из всех прославленных Богом святых, православные русские крестьяне особенно усердно чтут святителя Николая Мирликийского Чудотворца, – которого чаще зовут «Никола Милостивый», и святого великомученика и Победоносца Георгия. Хлысты и тут к православно-церковным преданиям и верованиям стараются приплести свои легенды и доказать, что и их прославил «батюшка». Так в воспоминание чуда великомученика Георгия в Берите, когда, по православному преданию, святой Георгий, уже по преставлении своем, явившись, поразил ужасного змея, который наводил страх на жителей этого Финикийского города, – христиане чаще всего изображают сего Победоносца сидящим на белом коне, с копьем, поражающим змея в зев, – вблизи его изображается стоящая девица, а далее виднеется храм и пр. Хлысты соединяют с этим изображением свои предания и легенды и истолковывают его как историю крещения Руси. Они не только сами верят, но настойчиво и уверяют, что своим крещением Русь обязана «Батюшке сударю сыну божию», – что это он послал Егория Храброго на помощь к хлыстовке Лисафье девице, прекрасной царской дочери, и чрез них чудесным образом вразумил неверного царя Агапия и заставил его принять веру крещеную и построить три храма соборных-каменных: – один – в честь Егория Храброго, другой – в честь Спаса-Нерукотворенного и третий – в честь Николы Милостивого. В 1902 году на публичной беседе в с. Нижней Баланде, Чистопольского уезда, нас лично очень усердно уверяла в этом хлыстовка Е. Л., со слов которой нами и записано следующее хлыстовское сказание.

Когда батюшка,

Сын Божий, сошел с неба,

Царская дочь, –

Лисафья, девица прекрасная

Ходила к нему, Богу, молиться

А потом и просила своего отца:

«Царь государь,

Построй ты мне на дворе келью,

Я буду в ней Богу молиться.

И за тебя поклоны класть».

Царь построил, –

Там Лисафья и жила

И с сударем Богу помаливалась.

А царь то был неверный –

Тогда крещеных то царей еще не было;

И жен то цари

По многу брали.

Вот и этот царь взял другую жену;

А мачеха то и не взлюбила

Лисафью-то, девицу прекрасную,

И хотела сгубить ее.

А в это-де время около Киево-печерска,

Около синяго моря,

Выходил из воды трехглавый змей,

И царь каждый день

Посылал ему на съедение по девице.

Когда же почти все девицы были уж съедены,

Царь сказал своей жене:

«Супруга моя милая,

Как бы это сгубить нам дочь немилую»?

А мачеха то и говорит ему:

«Отошли де ты ее к Киево-печерску,

Ко синему морю,

И отдай на съеденье змею поганому».

Царь согласился.

Пошел к дочери и сказал ей:

«Дочь моя милая,

Лисафья прекрасная,

Вставай-ка ты завтра раненько,

Умывайся беленько,

Наряжайся хорошенько,

И выходи на крыльчико:

Завтра-де с такой-то стороны

Сватья будут».

А к Лисафье-то в это времячко

Пришел сударь сын божий

И велел ей отца слушаться.

На утро Лисафья встала раненько,

Умылась беленько,

Снарядилась хорошенько,

И вышла на крыльчико.

Глядь, – никаких сватьев-то нетути

Только стоят семь жеребцов

Стоялых не езжаных, –

Тех самых, на коих девиц змею возят; –

Тут же стоят и отец с мачехой.

Она то и говорит:

«Что ж ты смотришь? –

Отправляй скорее дочь немилую».

Царь и закричал:

«Эй вы, слуги мои винокурщики!

Вы возьмите-ка дочь мою, Лисафью прекрасную,

Отвезите ее к Киево-печерску,

Там отдайте ее змею поганому!»

Слуги схватили Лисафью прекрасную,

Отвезли ее к Киево-печерску

Ко синему морю,

Да там и оставили.

Сидит Лисафья у моря

И плачет горькохонько.

А сударь то божий сын

Послал ей на выручку Егория Храброго.

И в ту же де пору времячко

Скатил он с неба

На белом коне.

Подкатил к Лисафье

И спросил ее:

«Что ты плачешь,

Лисафья, девица прекрасная?»

А Лисафья то, не знала, что это Егорий,

И говорит ему:

«Как же, добрый молодец,

Не плакати мне: –

Меня отдали на съедение

Змею поганому».

Егорий то и говорит:

«Не плачь ты, Лисафья прекрасная, –

А поводи-ка моего коня,

Да поищи меня в головушке.

А когда будешь искать,

Сама на море почаще взглядывай:

Как море то возволнуется, –

Как синее разбушуется

Тогда ты разбуди меня».

Лисафья его приказ

Исполнила в точности:

Сама в головушке поискивает,

Сама на море цоглядывает.

А Егорий-то храбрый, как лег,

Так и уснул у ней на коленочках,

Потому что утомился зря:

От земли до неба то

Не близко ведь.

Вдруг море-то всколыхнулося,

Вдруг синее взволновалося –

И вышел из него змей

О трех главах.

Вышел и говорит человеческим голосом:

«Вот теперь то я сыт буду –

Целых три головы съем:

Две то человеческих, –

Третью – лошадиную».

И пополз он по песку то.

Тут Лисафья давай будить Егория,

Только будит не добудится:

Известно – устал: дорога была дальняя.

А не добудившись, она заплакала

И уронила три пречистых слезы

Ему на щеку.

Как попали слезы на щеку – обожгли ее.

Тут проснулся он и вымолвил.

«Что ты, девица, со мной сделала»?

А Лисафья то и говорит ему:

«Долго-долго тебя будила я:

Не разбудила и заплакала,

А слеза то упала тебе на щеку

И обожгла ее горючая.

– Посмотри-ка, – змей то к нам уже

По песку ползет».

Егорий взял свой батожок,

Да и давай им змея бить.

Бил по головам,

По спине и по брюху, –

И привел он змея во смирение.

А потом и говорит Лисафье-то:

«Лисафья, девица прекрасная,

Сними-ка ты свой поясочек шелковый,

Обратай им змея поганого,

И веди ты его к царю Агапию

И скажи ему:

– «Царь Агапий!

Если ты примешь веру крещеную,

Если выстроишь три храма

Соборных – каменных:

Один – в честь Егория Храброго,

Другой – в честь Спаса-Нерукотворенного,

А третий – в честь Николы Милостивого,

То отведу я назад змия поганого;

А если ты этого не сделаешь,

То сейчас спущу его:

Он съест тебя».

А в это время ее мачеха не раз уж

Царю молвила:

«Царь Агапий, ведь дочка то твоя

Хитра уж больно, –

Ей пожалуй что и змей

Ничего не сделает;

Возьми-ка ты свою трубу подзорную,

Да посмотри, что у моря деется».

Посмотрел царь в трубу подзорную

И вымолвил:

«Вот уже близехонько

Идет Лисафья – девица прекрасная

И ведет она с собой змея поганого».

А мачеха то испугалась и спрашивает:

«Что же будем делать мы»?

А царь то говорит:

«Видно станем на колени все».

Да так на коленях-то ее и встретили.

А Лисафья то девица прекрасная,

Подойдя к царю, ему молвила:

«Царь Агапий!

Если ты примешь веру крещеную,

Если выстроишь три храма соборных – каменных:

Один – в честь Егория Храброго,

Другой – в честь Спаса-Нерукотворенного,

Третий – в честь Николы Милостивого,

То отведу я назад змея поганого:

А если ты этого не сделаешь, –

То сейчас спущу: он съест тебя».

Царь согласился,

Принял веру крещеную.

Построил и три храма соборных – каменных.

Вот с тех де пор,

И стала Русь крещеною.

С тех пор и Егория

Пишут на белом коне,

А под конем у него – змея поганого.

XIII

Даже суеверия и приметы народные хлысты стремятся по-своему опоэтизировать и поставить в связь и зависимость от своего «батюшки». Так, напр. среди простого народа довольно распространено поверье, что пятна на луне указывают на первое в мире человеческом на земле преступление – братоубийство, – что в полнолуние, мол, – и видится всем, как Каин убил Авеля, – чтобы все люди это видели, ужасались, и избегали зависти и убийства.

Хлысты напротив уверяют что на луне, по их выражению «в месяце», виднеются изображения их собратий по вере. Эго де Петр и Родион, которых батюшка за их особую любовь к нему прославил и поселил в месяце, – что бы люди видели это и им подражали. В доказательство чего и приводят такое сказание:

Здравствовал батюшка,

Ликовался Сын Божий.

Гость богатый, царь небесный.

Судья милосердный

В верховой сторонушке.

В палатушке государевой.

И изволил батюшка катиться,

В Сибирскую сторонушку

К Родиону Давидовичу на гости.

Прикатил-де государь в палатушку

И ликуется за престолом.

А Родион то взошел в палатушку-то

Испугался и обрадовался.

А батюшка-то увидал это и проглаголовал:

«Аль ты, Родион Давидович, мне, – богу, рад?»

А Родион то говорит:

«Отрад-де рад, батюшка государь».

А батюшка-то проглаголовал:

«Я-де не поверю тебе, Родион,

Что ты мне, богу, рад;

А если де вправду рад, то заколи мне

Своего любимого сына».

Родион на это говорит:

«Благослови батюшка государь».

«С Богом де Родион».

А у Родиона то было семь сынов,

И он хоть и всех их любил,

А Петра любил из них больше всех.

Вышел Родион к сыновьям в переднюю,

И говорит: «сыночки, вы ничего не знаете?»

«Нет де, батюшка, ничего не знаем».

«Прикатил к нам батюшка родной,

Гость богатый дорогой;

Прикатил он к нам на гости,

А я так ему обрадел,

Что он, батюшка, меня спросил:

Аль ты, Родион мне, богу, рад?

А ему, богу, ответил,

Что отрад-де рад, батюшка.

«Не верю-де тебе я, Родион,

Что ты мне, Богу, рад,

А если де ты мне, богу, рад,

То заколи мне своего милого сына».

Так то вот детушки!

Я вас всех люблю,

А Петрушку люблю больше всех».

А детушки то сказали:

«Да, батюшка, ты нас всех любишь, –

А Петра то любишь больше всех…»

А Петр то и сказал.

«Батюшка, если моя грешна душа

Богу нужна?

Так с богом, батюшка,

Только свяжи мне руки и ноги

Иначе бы тебя не дерзнуть».

Родион взял нож и хотел было

Нанести Петру то по головушке,

А батюшка-то государь,

Тут явился и проглаголовал:

«Аминь, Аминь, Аминь, Родион».

Тут нож то из рук Родиона и выпал,

А батюшка то и сказал Родиону-то:

«Ну, Родион, я вас в будущем то веке

С Петром в месяце определю

И пущу я поговорочку

На весь свет,

И на весь век.

И будут мои божьи люди знать,

Что в месяце то Петр да Родион,

А мир-то – народ будет говорить: –

«Это де Каин да Авель».

Да, Родион!

Кого ты в будущем веке простишь,

– Того и я прощу;

А если ты не простишь,

То и я не прощу».

И на том у батюшки

Суд божий исполнился.

* * *

Около г. Чистополя течет река «Прось», по ней много селений, в коих живут хлысты; – так и о ней у хлыстов есть «божие слово», и ее батюшка наделил чудесными свойствами: вот что в нем рассказывается.

Ликовался, здравствовал батюшка

Гость богатый, судья милосердный,

Изобранный, возлюбленный, милостивый

В палатушке государевой.

И изволил батюшка собраться

И покатить в Московское царство

К сыну божию на гости.

И прпшлось-де катить ему Просью.

И прокатил-де он около села Змиева⁴⁵

По камушку.

Как прокатил де Просью то

След то на камне и остался.

Оставил-де батюшка после себя знамя

И проглаголовал:

Да, матушка Прось!

Потому ты прозываешься Прось.

Что прокатил по тебе богатый гость

И кто-дe в тебе, Прось, умоется,

Напьется или утонуть придется,

Без суда царство.

И на том у батюшки

Суд божий исполнился.

А. Урбанский

Известно, что сектантство, раскол и еретичество прежде всего легко и удобно находят место в среде простого народа, малопросвещенного вообще и познанием веры в частности.

В былое, и не особенно давнее прошедшее время приверженцы хлыстовства, как в настоящее время скопчества, под страхом церковных стеснений и государственных преследований, держались везде очень скрытно и распространяли свое лжеучение обыкновенно не прямо, в виде открытой пропаганды еретических учений, которые верующие не стали бы слушать; а под покровом таких отношений, которые не представляли видимого противоречия с церковными убеждениями православно-верующего народа. И народ простодушно внимал пропаганде хлыстовства, не предполагая в нем еретического содержания, не думая, что, чрез принятие его, он отступает от своего церковного учения. Напротив, – иногда, даже думая, в своем благочестивом, но темном, усердии, что он – народ – сектантскими quasi-благочестивыми упражнениями пополняет свою скудную религиозно-церковную жизнь. Опыт указывает, что именно на почве этого воззрения привилось и доселе держится хлыстовство в его старых и новых фракциях, а в особенности, новейшей, какова секта «Иоаннитов». Народ вовсе не подозревают в хлыстовстве и его видоизменениях, когда то и другое не выражается в резком разъединении с церковью, ни еретического происхождения, ни еретического содержания. И нельзя, конечно, ставить это в вину народу, недостаточно наставленному в правильном понимании веры. Тем более нельзя из этого выводить заключения о сознательной склонности народа, несочувствующего, будто бы, церковным верованиям, к воззрениям противоцерковным, сектантским. Прямой сознательной склонности к сектантству нет. Даже больше. Оказательство хлыстовства в форме новой фракции его – «Нового израиля», с явным, неприкровенным уже отвержением православного христианства, в православном народе пробуждает ревность об охранении святой веры.

Знаменательно! «Новый израиль» распространяется только среди хлыстовства. По крайней мере – так это в Ставропольской епархии, имеющей в настоящее время до 1000 душ «Нового израиля» в пределах Ставропольской губернии и Кубанской области, при пропаганде лжеучения в 21-м селе Ставропольской губернии и 11-ти станицах Кубанской области.

Но и среди хлыстовства идут колебания относительно признания ереси «Нового израиля». Одни из хлыстов в известном селении принимают «новобрачного христа», другие остаются верны вере отцов и не прилагают беззакония к беззаконию. Так это было во многих хлыстовских общинах. В селе Ладовской-Балке, Ставропольской губернии, «новобрачный Христос» со своей пропагандой потерпел полное фиаско.

Православные люди почти всюду стремятся внешней силой остановить развитие ереси. Бьют пропагандиста «христа»-Родыки; бьют его «апостолов», также бьют даже просто сочувствующих ереси. – Безопаснее, «чтоб и другим было не повадно»; разрушают здание, где укрывают еретиков. И с убеждением! «Батюшка, угодник Божий, Святитель Николай Чудотворец Ария безумного как обличал»?… – сказал нам один препростой ровнитель православия. И прибавил: «сердце не терпит богохульников, развратников проклятых!» Имеющие подобную ревность, не по разуму, понятно, привлекаются к судебной ответственности и терпят кару закона за самоуправство. Но утешают себя искренним сознанием, что они «воистину за веру страдают». У народа свой взгляд на принцип «свободы совести»…

Теперь 7-й год существования «Нового израиля» в Ставропольской епархии и вожаки еретиков уже «видали виды». Горький опыт показал им, что не безопасна столь открытая проповедь ереси и для их преступного дела не полезна. И вот в силу необходимости и «Новый израиль», при всей своей разнузданности, усвояет ту же хитрость, то же лукавство, то же лицемерие, которые так присущи пресловутому хлыстовству. И новая ересь, как «новая фракция хлыстовства», в своем «Кратком катехизисе основных начал веры Ново-израильской общины» стремится придать себе некоторый вид благочестия, обставляя свое лжеучение текстами священного писания, в совершенно свободном, до грубости, понимании их согласно своему лжемудрованию, подкрепляя это лжемудрование свое даже святоотеческими толкованиями Слова Божия, тоже извращаемыми и не только в смысле, а даже и в букве, как это обычно у сектантов и у еретиков в особенности. Безбожники ни перед чем не останавливаются для обоснования своего душепагубного лжеучения о вере и жизни.

Находя необходимым ознакомить с содержанием еретического «Катехизиса», мы постараемся разоблачить обман, выяснить подлинный смысл слов и выражений и с душетленных волков снять овечью одежду.

«Катехизис» разделен на несколько статей, хотя в беспорядочном изложении, без системы в расположении, без логики в содержании. Правда, среда, для которой предназначается «Катехизис», и авторство этого «творения» таковы, что к тем и другим удобоприменимо старинное слово народной мудрости: «нищий на нищем не ищет». Но крайняя преступность цели сооружения еретического «Катехизиса» и возможность глубокопечальных последствий, могущих явиться под влиянием «Катехизиса», обусловливает необходимость серьезного внимания к нему миссии Церкви. Ведь простые люди, благочестно и благочестиво настроенные, посмотрят своими глазами на брошюру: «книга!» «печатная!» «Цензура разрешила!»… И в представлении станет у грамотников, понятно, краткий, пространный катехизис святые православные веры. И уже есть ступень к воспринятию заблуждений!

Еретический «Катехизис» имеет статьи:

1) Предварительное понятие;

2) о первобытном и предвечном Боге;

3) о восплощении Христа;

4) о пришествии Христа на землю;

5) о церкви (sic!);

6) о вере;

7) о крещении;

8) о священстве;

9) о наставниках;

10) о служении;

11) о Евангелии;

12) о браке;

13) о воспитании детей;

14) о постах;

15) о праздниках;

16) как решаются спорные мнения;

17) о беседах и прениях с другими вероучениями;

18) отношение к государственному строю;

19) отношение к православию;

20) о храме;

21) о школах и молитвенных домах;

22) заключение и припись: «составлен 31 мая 1905 года при общем съезде представителей Ново-израильской общины в городе Ростове на Дону».

И еще: «Сл. Св. П. Μ. С. В. Э. 21-го В-а. «l-й» Сл. и Сл. В. В-ка сл.»…

Под чертой: «Дозвол. цензур. 28 марта 1906 года. Ростов на Дону».

Инициалы означают по имеющимся образцам писаний еретиков этой фракции хлыстовства:

«Слово Святейшего Повелителя мира, Сына Великого Эфира – 21-го Века; I-й Служитель и Слово.

Вселенский Владыка Славы».

«Краткий катехизис основных начал веры Ново-израильской общины» 1. Предварительное понятие

Почему наша община именует себя Ново-израильской?

На основании священного писания и изъяснений по святоотеческим толкованиям, правоверующие и хранящие Новый завет Христов.

Что означает Израиль?

Израиль означает ум, видящий Бога.

Что означает Новый Израиль в совокупности?

По изъяснению в святоотеческом толковании, о Новом израиле говорится так: да возвеселится Израиль о сотворившем его, и сынове Сиона возрадуются о Царе своем (Пс.149:2). Григорий Богослов изъясняет в толковом псалтыре стр. 1156.⁴⁶ Да веселится, взывает поющий Богу новым образом «Новый израиль», т. е. каждый христианин, с одной стороны потому, что Бог сотворил его человеком, с другой, что чрез веру присвоил его себе и сделал его новым народом своим. Далее сыны Сиона суть сыны Новозаветного Евангелия, иначе – христиане.

Затем апостол Павел говорит: и вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили по обычаям мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, Духа действующего ныне в сынах противления, между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желание плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие (Еф.2:1–3). Что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожниками в мире, а теперь во Христе Иисусе, вы, бывшие некогда далеки, стали близки кровью Христовою (Еф.2:12–13). В виду этого наша община и носит название «Новый израиль».

В духовном же возрождении мы семя Авраамово не по плоти, а по обетованию (Гал.4:22–31). Давид везде называет Христа Богом Израиля, чтобы сим показать, что кто благодетельствует Новому израильскому народу т. е. христианам, тот благодетельствовал и древнему народу, так как Бог сих и Бог тех не суть различные Боги, но один и тот же (Толков. псалт. псал. 67, стр. 525 и 526).

Пророк Исаия говорит: ибо Я Господь Бог твой, держу тебя за правую руку твою, говорю тебе не бойся, Я помогаю тебе, не бойся, червь Иаков малолюдный Израиль, Я Господь искупитель твой (Ис.41:13–14).

Ибо мы сказали прежде, что правильно могут быть названы Израилем – видящие верою Христа «Христиане», так как Израиль значит ум, видящий Бога (Толков. псалт. псал. 25 стр. 197). Таковое понятие и уверенность Ново-израильской общины.

Бессмыслица первых вопросов и ответов на них, собственно говоря, не требует особенного внимания к ним со стороны опровержения еретической нелепицы. Так она очевидна для всех и каждого. И ответ не на вопрос, и смешение понятий определения названия общины и значения слова в одно!

Все изложение – во вкусе известного, тоже «Катехизиса» хлыстов, в своем роде «израильского», – произведение Алеши Щетинина, который, надо полагать, был в Ростове на «общем съезде представителей Ново-израильской общины» 31 мая 1905 г.

Требует серьезного внимания наглое заявление о том, что еретическая «община именует себя ново-израильской на основании священного писания и изъяснений по святоотеческим толкованиям», что «ново-израильтяне», – разумей! – суть «правоверующие», – как называют себя и исповедники корана, – «и хранящие новый завет Христов».

На это «основание» мы и обращаем внимание читателей еретического «Катехизиса»; извращение этого «основания» и считаем необходимым выяснить: злоупотребление словом Божиим и святоотеческими толкованиями и стремимся указать и доказать нашим обозрением «краткого Катехизиса основных начал веры Ново-израильской общины».

«Предварительное понятие» в ответ на вопрос: «что означает новый израиль в совокупности?» – приводя слова псалмов, слова пророка Исаии, слова апостольские, сосредоточивает особенное внимание на «изъяснении в святоотеческом толковании» псалмов по руководству «Толковой псалтири Евфимия Зигабена». К этим источникам «оснований» обращаемся и мы.

В изъяснении 149-го псалма: Воспойте Господеви песнь нову, – автор толковой псалтири – Евфимий Зигабен – говорит: «В историческом значении этот псалом относится к иудеям, победившим, по словам Феодорита, народы, по освобождении своем от Вавилона. В высшем смысле он относится, по словам Златоуста, к христианам». Так говорит автор т. п-ри, изъясняет его и Григорий Богослов, когда говорит: «поют Господу новую песнь принадлежащие к новой твари, новозаветные, облеченные в нового человека».

И напрасно еретики, присвоившие себе название «Новый израиль», думают и заявляют, что к их ереси относятся выражения толкования псалма: «поющий Богу новым образом – Новый израиль». И что особенно странно: сами же цитируют дальнейшее выражение толкования: «т. е. каждый христианин», – и потом выводят заключение: «в виду этого наша община и носит название «Новый израиль».

Указание на слово св. апостола Павла, как «основание» названия общины именем «Новый израиль», – еще нелепее. Слово апостола к ефесяням.

«Вас, говорит апостол, язычников, в смерти держимых за грех, в коем жили вы под злым дьяволом, властвовавшим над вами, посредством злых помышлений, Бог удостоил милости и благодати и мертвость вашу во грехе преложил в жизнь чрез общение со Христом». Так поясняет слово апостола св. Дамаскин.

«Апостол хочет указать ефесянам», пишет бл. Феофилакт, «вот под каким игом, в каких узах вы были держимы иногда – некогда, т. е. прежде, чем прилепились ко Христу верою. Теперь же, пребывая со Христом, вы уже не сообразуетесь веку сему» (Рим.12:2).

Таков догматический смысл слов апостольских. А «Новый израиль», как очевидно, в таком смысле относит их к своей ереси: будто бы они, – омытые некогда священными водами крещения и запечатленные печатью дара Духа Святого в церкви Христовой, – были без Христа во все то время, когда состояли членами святой православной церкви…

Ведь слова: «были отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, и были безбожниками в мире», могли быть сказаны и записаны язычникам, как напоминание, чтобы язычники, по своей численности в церкви и по внешним преимуществам, не стали презрительно относиться к иудеям». Но уж никак не могут быть отнесены к бывшим христианам, каковы еретики – «Новый израиль».

Нигде не говорит подобного слова апостол даже евреям, ибо, хотя, по видимости, и они были прежде без Христа, но только потому, что Он еще не пришел, и они веровали в обетованного, грядущего Христа. Как же можно говорить: без Христа, отчуждены заветов обетования о тех, кто рождены в лоне Церкви Христовой, каковы богоотступники – еретики «Новый израиль» и так открыто кричать: «в виду этого наша община и носит название «Новый израиль?»… Ни буква писания, ни содержание ее не имеют в себе ни малейшего «основания» к подобному заключению. Ясно: все это приспособление толкования псалма и извращение слова апостольского понадобилось еретикам, чтобы утвердить свое лжеучение, обычное в хлыстовстве, что «Христос Евангельский не истинный Христос – Господь и Спаситель мира», а вот их новоявленный «новобрачный Христос» – вот это их «живой бог» – беззаконник, еретик и безбожник – настоящий Христос, Бог! И они, со всей наглостью, как подобает людям, имеющим сожженную совесть, утверждают: «мы семя Авраама не по плоти, а по обетованию», разумея под плотью бывшую принадлежность свою к церкви. Выписывают толкование божественного Кирилла: на 36-й стих 67 псалма, что «Господь благодетельствует Новому израилю, т. е. христианам», и сами же, при столь очевидной истине слова, относят это слово к своей ереси и, ничто же сумняся, прибавляют: «таковое понятие и уверенность Ново-израильской общины». Самозванцы чуждым для них достоянием пользуются – священным писанием пророков и апостолов, волки тяжкие в одежды овчие одеваются, и прельщающиеся и прельщаемые лестью общины, хитростью, лукавством, уловляют простые неопытные души в демонские сети греха, в заблуждение, погибель.

Собственно говоря, по отвержению веры во Христа Господа, Спасителя душ, эти несчастные из несчастных еретики теперь, когда они оставили Церковь Божию, действительно, отчуждены от общества Израилева, чужды заветов обетования и стали безбожниками в мире, слугами не Христа Иисуса, а антихриста, ибо кто не исповедует Сына Божия Иисуса Христа, единожды во плоти пришедшим, сей есть слуга антихриста и всякий, кто ставит себя на месте Христа, есть антихрист. Вот каково наше понятие, на основании слова Божия, о Ново-израильской общине!…

2. О первобытном и предвечном Боге

Бог вездесущий и непосягаемый.

Кому открыл корень премудрости. И кто познал искусство ее… Мы верим, что Он един есть премудрый и весьма страшен сидящий на престоле своем Господь (Сир.1:1–8). Он один есть Предвечный Бог и физический закон природы.

Сын Его Единородный, рожденный от него, прежде век, это отблеск вечного света нераздельно со отцом: Дух Господень есть премудрость первоисходящая от Отца, Господь в трех лицах, по суть одно.

Вот что говорит премудрость: Господь имел меня в начале пути Своего, прежде созданий Своих искони, от века я помазана от начала прежде бытия земли. Я родилася, когда еще не существовало бездны, когда еще не было источников обильных водою, я родилася прежде холмов, когда еще Он не сотворил на земле ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда он уготовлял небеса, я была там, когда он проводил круговую черту по лицу бездны, тогда я была при нем художницею и была радостью, всякий день веселясь пред лицом Его, во все время веселясь на земле кругу Его и радость моя была с сынами человеческими (Притч.8:22–31).

Из этого мы видим, что образ Христа нам дала художница-премудрость, которому мы кланяемся в духе истине. Ибо дух Господень есть Премудрость, а премудрость во Христе, и Христос есть лице Божие, пребывающее в Отце и так бытие Христа прежде век: о чем и подтверждает писание, кому когда из ангелов сказал Бог: ты сын мой, я ныне родил тебя и еще я буду отцом и он будет мне сыном (Евр.1:5); ныне в сыне его т. е. во Христе, мы утвердили свою веру и все наше упование в нем».

Не выражения неточные о Боге, не слова бессмысленные, употребляемые «представителями» ереси в изложении веры их, останавливают наше внимание. Нет! мы знаем, с кем имеем дело. С кого спрашивать?… «По нашему понятию», говорят они. И входим в «их понятие», – и догадываемся: что хотят сказать люди. Напр., выражением – «непосягаемый» суемудрые учители новой веры натужились, видимо, указать на непостижимость существа Божия, если бы они хотели говорить о Господе Боге. Но «бог» их и «предвечный бог», и «физический закон природы», и «Дух Господень», – есть только «премудрость», как свойство Божие, «первоисходящая» однако «от Отца». Т. е. эта премудрость, как свойство Божие и как дар Божий, свыше даруемый человеку, есть, в тоже время, Ипостасная Премудрость Божия – София, Бог-Слово, Единородный Сын Божий. – И все это смешение понятий, как и выражение их – чисто хлыстовского характера и лжеучения. В одном лице совмещаются все Ипостаси Пресвятой Троицы – «Господь в трех лицах, но суть одно», – подходящее, будто бы, под определение веры в исповедании церкви: «Бог – Един; но в трех лицах: Отец, Сын и Дух Святой, Троица единосущная и нераздельная». Но сущность лжеучения совсем другая. Для наглядного уяснения приводим здесь псальму «ново-израильской общины»:

Благослови мне, Сам Господь,

Сударь, Сын Божий родной!

Благослови мне, Саваоф!

Еще полный Дух Святой!

Летит с неба к нам с трубой.

Нам труба с неба гласит,

Что как коса будет косить, –

Не успеют тел носить,

Вот приходят переборы

На все духовные соборы.

Наставнички примут горе,

А детушки их вдвое;

Рулем править не умеют,

Бо матроси вныло пиют.

Еретикам необходимо, в целях ереси, свидетельством Слова Божия обосновать свое лжеучение о законности бытия своего «христа», «живого бога» в сознании православных людей, совращение коих, видимо, главная цель «ново-израильской общины». Уверены, – именно, в этих целях приводятся, как «основания» еретического лжеучения, свидетельства Слова Божия и святоотеческие изъяснения его, искажаемые еретиками.

Проследим логику еретиков в достижении желательного им заключения.

«Всякая премудрость от Господа… Источник премудрости – Слово Бога всевышнего… Кому открыл корень премудрости? И кто познал искусство ее?… Один есть премудрость Господь. Он издал ее на всякую плоть по дару своему и особенно наделил ею любящих Его»…, понятно, по убеждению еретиков, их хлыстов, «Нового израиля».

Еретики цитируют книгу премудрости Иисуса, сына Сирахова. Но эта же «премудрость», по лжеучению еретиков, есть и Премудрость Ипостасная, рожденная прежде всех век, Единородный Сын Божий, Им же вся быша, – Премудрость, которая была Художницею при Нем – Боге Отце, Вседержителе, Творце неба и земли, видимым же всем и невидимым, «веселясь на земном кругу его», все конечно, подразумевается, у них – хлыстов, «и радость Ее была с сынами человеческими», – понятно, с ними – еретиками. Весь строй речи – порука в таком «их понятии». Ведь все эти бредни обуянных заблуждением людей мы, в столь многолетнем нашем служении миссии, слыхали на беседах с хлыстами (станица Темижбек, Куб. обл.).

Но вот и здесь, в «Катехизисе», есть свидетельство, подтверждающее такой именно взгляд на убеждение еретиков. «Образ Христа», – «живого бога», конечно, «нам дала художница – премудрость, которому мы кланяемся в духе истине (sic)».

Посылки

«Дух Господень есть премудрость»;

«премудрость во Христе»;

«Христос есть лице Божие, пребывающее в Отце»;

«бытие Христа прежде век»;

«подтверждает писание: кому, когда из ангелов сказал Бог: ты сын мой, я ныне родил тебя, и еще: я буду отцом, и он будет мне сыном (Евр.1:5)».

Заключение

«Ныне в сыне его, т. е. во Христе, мы утвердили свою веру и все наше упование в нем». –

Понятно, о каком христе идет речь, образ которого дала премудрость, которую Господь изливает на всякую плоть, по дару Своему.

«Ныне» – теперь только!…»

И это говорят те, «елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся!» Ясно: все прежнее забыто – отвержено. В самочинном «христе», в самозванце – «сыне божием» теперь «все упование» безбожников – «новых израильтян»!…

3. О воплощении Христа

Так как Бог живет в неприступном свете и непосягаемый (1Тим.6:16), то он по великому своему милосердию являл себя в пророках, чрез которых возвещал народу гнев и милость свою и чрез которых он обещал роду человеческому Спасителя мира, который должен искупить грехи и поставить Новый завет свой.

Господь, рожденный прежде век, подчинился закону природы, принял плоть человека и унижение, презрел стыд, родился от жены т. е. девы Марии в естестве, как и все человеки; девство Марии состоит в том, как сохранившей ненарушимо полученную веру и чистоту духовную.

Я в утробе матери образовался в плоть, в девятимесячное время сгустившись в крови, от семени мужа и, родившись, начал дышать общим воздухом и сниспал на эту же землю, первый голос обнаружил плачем, одинаково со всеми, вскормлен в пеленах и заботах; ибо ни один царь не имел начала иного рождения (Прем.7:2–5).

Это для того, чтоб всякий человек имел свободный доступ к нему и мог снискать в нем спасение.

Далее говорит писание: Премудрость создала себе дом, вытесала семь столбов его, заклала в жертву, растворила вина и приготовила себе трапезу и послала слуг своих превозгласить с возвышенностей городских: кто не разумев обратись сюда (Причт.9:1–4).

Эти слова говорят прямо о Христе, как о домостроителе и имеющем общение с премудростью по человечеству, как бы он принял ее в содружество.

Чрез нее я достигну бессмертия и оставлю вечную память будущим после меня.

Я был отрок даровитый и душу получил добрую; при том будучи добрым, я вошел в тело чистое (Прем.8:13–19, 20). О сверхъестественном зачатии Иисуса, которого Бог сделал Господом Христом, утверждать не станем, но что он по Божеству есть Бог, по человечеству совершенный человек – этому мы верим, знаем и то, что он из всех Пророков – Пророк, превзошел в совершенстве других; Царь царствующих и Господь господствующих, избран Богом от чрева матери, как говорит о том пророк: и было ко мне слово Господнее: прежде, нежели ты вышел из утробы, я освятил тебя, пророком для народа постановил тебя (Иер.1:4–5).

Еще знаем, что он первородный был и есть первородный, был и есть от начала, своим посредничеством, как звено, связывающее божество с человечеством (Иер.1:10), а также Христа называют Иаковом запинателем, как положивший препону дьяволу и победивший его; также Израиль, как ум, видящий Бога, ибо никто не знает отца кроме сына, а семя Христа сего Иакова и Израиля суть христиане, рожденные от него по духу (Псалтирь стр. 176-я разъяснение Феодорита).

Общий смысл речи указывает следующие положения ереси «о воплощении Христа»:

«Христос», – разумеется Господь, Спаситель мира, – простой человек».

«Только так как Он превзошел в совершенстве других, то Он из всех пророков – пророк; Царь царствующих и Господь господствующих».

Родился от жены, т. е. Девы Марии в естестве, как и все человеки – от семени мужа (курсив, как видится, в подлиннике), «девство Марии состоит в том, как сохранившая нерушимо полученную ей веру и чистоту духовную».

Христа называют «Иаковом запинателем, также Израиль, как ум видящий Бога».

«Семя Христа от Иакова и Израиля суть христиане, рожденные от него по духу».

И премудрость ипостасная – Бог Слово и премудрость, как свойство божества, – одно и то же.

«Христос только имеет общение с премудростью по человечеству так, как бы он принял ее в содружество».

«О сверхъестественном зачатии Иисуса, которого Бог сделал Господом Христом, утверждать не станем».

«Но что Он по божеству есть Бог, по человечеству совершенный человек, – этому мы верим».

Всеконечно, «у всякого барона своя фантазия» и на этой почве всегда возможны всякие глупости как в жизни, так и в вере. И раз эта «фантазия» pro domo sua, – дело не стоит серьезного внимания.

Но если нелепость воззрений на веру и на жизнь претендует на общественное внимание обнародованием своего «Катехизиса» и силится обосновываться на слове Божием, – здесь уже место и долг остановить расходившихся ораторов, понятно, «словом истины исправляя» искажение текста Священного Писания и заблуждение в вере.

«Бог живет в неприступном свете, непосягаемый человеком, – 1Тим.6:16».

Слово св. апостола читается так: «Царь царствующих и Господь господствующих единый, имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может. Ему слава и держава вечная. Аминь».

Вот священный текст. Спрашивается: почему же апостольское слово о неприступности Божества не удержано и заменено своим, туманным выражением, – «непосягаемый?». Потому, что священный текст самой буквой своей обличает заблуждение о перевоплощении Божества и никоим образом не может быть приложим к человеку. Святое письмо именно убивает еретическое поползновение: Единый, имеющий бессмертие… Которого никто из человек не видел и видеть не может. Ему честь и держава вечная.

«Так как Бог непосягаемый человеком», – излагает «Катехизис», – «то он являл Себя в пророках»…

Неправда! Никогда! «Бог многократно и многообразно говоривший издревле в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил». Вот свидетельство Слова Божия:

Выражения: «являлся в пророках» и «говорил в пророках», – две вещи разные. И основания содержания и смысла того и другого слова – различные.

Говорил в пророках. Как? – Никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым, – 2Пет.1:21.

«Являлся в пророках». «Великая благочестия тайна: Бог явился в плоти, оправдал себя в Духе, показал Себя ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе» (1Тим.3:16).

Таково свидетельство Слова Божия «о воплощении Христа», Единородного Сына Божия и «явлении в пророках».

О иных явлениях Бога иные и свидетельства священного писания. Напр.: «Мужи, братия и отцы!» – взывал некогда св. архидиакон Стефан, исполненный веры и силы, – послушайте. Бог славы, явился», – нет слова: «во плоти», – «отцу нашему Аврааму в Месопотамии». Не сказано: в Аврааме. «И сказал ему: выйди из земли твоей и из родства твоего и из дома отца твоего, и пойди в землю, которую Я укажу тебе» – Деян.7:2–3.

А чтобы Господь являл Себя в пророках – в лице, напр., Исаии, Иеремии, Ионы, Захарии и т. п., – таковых указаний в Слове Божием нет.

В доказательство, будто «Господь родился от жены, т. е. Девы Марии в естестве, как и все человеки, «Катехизис» приводит текст из книги премудрости Соломоновой – Прем.7:2–5: «Я в утробе матери образовался в плоть от семени мужа… ибо ни один царь не имел начала иного рождения».

Богохульное приложение этого слова писания к Божественному Лицу Сына Божия, «нас ради человек и нашего ради спасения сшедшего с небес и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася», разрушается само собой, если только поставить еретикам вопрос: почему вы не начали священный текст с 1-го стиха главы? Добросовестный ответ может быть один: потому, что такое начало не соответствует мысли еретического «Катехизиса». Напиши они слово премудрости так, как требует смысл речи: «И я человек смертный, подобный всем, потомок первозданного земнородного», – и для всех и каждого из читателей «Катехизиса» – ясно: о человеке, а не о Богочеловеке идет речь. И лжеучение обличено и сбывается другое слово премудрого учителя священной древности в притчах Соломоновых: кто утверждается во лжи, тот пасет ветры, тот гоняется за птицами летающими… Собирает руками бесплодие», – Притч.9:12.

– «Господь родился, как и все человеки» – для того, чтоб всякий человек имел свободный доступ к Нему и мог снискать в Нем спасение».

Какое лукавство! «Тайна воплощения есть первая ступень самоуничижения в лице Бога, благоволившего скрыть славу Божества под покровом человечества. Жизнь среди лишений, со всеми ее случайностями. Отрекся от Своей воли и смиренно принимал все случавшееся и подчинялся тому» (Еп. Феоф.). «И св. апостол, уясняя все это снисхождение всесвятого Бога к человеку грешнику, так изображает, чтобы всякий мог снискать в Нем спасение». «Сводит Сына Божия с превыше небес, облекает в человека Иисуса, низводит до крестной смерти и опять возводит превыше всего на поклонение всякому колену небесных, земных и преисподних» (Еп. Феоф.), и говорит: «в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человеку – став как человек, смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца – Флп.2:5–11».

Ужели мало сего умаления Бога, «чтоб всякий человек имел свободный доступ к Нему»?!

Ясно: нашим еретикам нужно доказать свое лжеучение: Христос Господь – не Бог по естеству, а простой человек. Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грехи и осудил грех во плоти. Т. е. Сын Божий, – Бог Слово, – имел такую же плоть, как у всякого человека, только та плоть грешная, а у Него безгрешная. Она во всем подобна плоти греховной, кроме греха. Родился не естественным образом рождения; греха не сотворил (Е. Феоф.). «Далее говорит Писание» – указывает «Катехизис»: «Премудрость создала себе дом, вытесала семь столбов его, заклала в жертву (в Библии этого – в – нет), растворила вина (в Библии вино свое) и приготовила себе (в Библии у себя) трапезу и (в Библии и – нет), послала слуг своих превозгласить (в Библии провозгласить) с возвышенностей городских: кто неразумѣн (в Библии – неразумен), обратись сюда. Притч.9:1–4т. Эти слова говорят прямо о Христе, как о домостроителе и имеющем общение с премудростью по человечеству, как бы он принял ее в содружество» (Катехизис).

Еретики верны себе. Христос у них – простой человек, который с премудростью, предположим, и по их понятию, с Богом, только общение имеет. Но в употреблении священного текста искажена и буква его, как видели, и особенно смысл его.

Премудрость дом устроила. Христос имеет общение с премудростью. Он, стало быть – здесь. И вот с возвышенностей городских провозглашается: «кто неразумен – обратись сюда!»

Все это домостроительство спасения, ясно, приноравливается к хлыстовскому «кораблю», «собору ново-израильской общины». Ибо «христос» то ведь у них: «ныне, говорят они (Катех. 6 стр.), мы утвердили свою веру и все наше упование в нем». Таков смысл указанных нами показаний Катехизиса – стр. 3–7. И призыв естествен в устах их: «кто глуп, обратись сюда» (ст. 16)…

Таков именно, и не другой, смысл выходит в искаженном еретиками слове Писания. Тогда как подлинный смысл священного текста по содержанию его, в его полноте, совершенно иной. А именно.

Премудрость происходит от сущности Бога, сохраняя вполне Божескую сущность или единосущие с Богом. Премудрость есть «сияние света присносущного». Как солнце – источник света не может быть без своего сияния, так Бог – без Своей Премудрости. Бог – присносущен; Он свет вечный; так и Премудрость, как сияние Его, совечна Ему; как сияние или луч, происходя от солнца, сохраняет все свойства самого солнечного света, так и Премудрость имеет все свойства Бога. «Свет – от света. Бог истинный от Бога истинна», исповедует святая церковь. Это же прекрасное подобие употребляет и св. ап. Павел в послании к евреям, говоря о происхождении Сына Божия от Отца: иже сый сияние славы и образ ипостаси Его (Евр.1:3). По объяснению блаженного Августина, в книге премудрости и притчей Соломоновых разумеется именно Премудрость Ипостасная, Второе Лицо Св. Троицы (Прем.7:22–23). Она есть дух разумный единородный – Сын Божий. Но книга премудрости Соломоновой представляет в тоже время премудрость Божию в общих отвлеченных чертах, иногда как простое свойство ума Божия. И в этом смысле среди грешного человечества Ипостасная Премудрость Божия, по своему могуществу, как единая домостроительница спасения людей, своею премудростью, как орудием спасения, все творит и все обновляет, «переходя из рода в род в святые души, приготовляя друзей Божиих и пророков» и низводит любовь Божию к грешным людям.

«В благом попечении о спасении людей, чтобы быть с ними всегда в общении, Премудрость Божия устроила себе среди них незыблемый дом, который, как общественное и царское здание, украсила Она и укрепила семью колоннами и в нем приготовила жертвенную трапезу для нравственного богослужебного пира, заклавши свои обетные жертвы и растворивши в чаше вино свое. Потом Ипостасная Премудрость Божия послала рабов Своих, чтобы публично и торжественно пригласить на чашу и возвестить, чтобы не имеющие разума, но ищущие его, шли в дом Премудрости, ели хлеб Ее и пили растворенное Ею вино от Ее священной трапезы в просвещение ума своего, для приобретения ведения блаженной жизни и славы вечной. И ко всем им – неразумным – взывает: оставьте, неразумие, и живите и ходите путем разума. Неисправимые же грешники этой трапезы лишаются».

Как исторически исполнилось это воззвание (гл. IX) Премудрости к людям чрез своих рабов? – По объяснению отцов Церкви, это последнее воззвание Премудрости к людям у Соломона пророчески указывает и изображает всемирную проповедь апостолов, посланных Иисусом Христом по Его воскресении (Мф.28:19–20) призвать и ввести всех людей в Церковь Божию, а их преемники продолжают и теперь звать людей ко спасению и блаженству.

Какой имеют смысл создание Премудростью дома и уготование Ею трапезы? – По изъяснению св. отцов, напр., Киприана, Иоанна Злат., Амвросия Мед., бл. Августина и др., создание Премудростью дома и уготование Ею трапезы имеют таинственно прообразовательный смысл, и именно такой. Ипостасная, воплощенная Премудрость созидает для спасения людей новозаветную Церковь (Мф.16:18), которая, по апостолу, есть «дом Божий», «столп и утверждение истины» (1Тим.3:15 ср. 1Кор.3:9), благоустрояет и обогащает Ее всеми благодатными дарами Св. Духа в семи таинствах (– «и утверди столпов седмь»).⁴⁷ Заклавши в жертву за грехи всего мира плоть Свою на кресте, Иисус Христос таким образом приготовил «трапезу свою», т. е., по апостолу (1Кор.10:21), «трапезу Господню» в таинстве Евхаристии, в которой предлагаются верующим под видом хлеба и вина истинные плоть и кровь Христа. После этого Премудрость, Сын Божий, посылает «рабов своих», т. е. апостолов, с евангельскою проповедью в слух всего мира – «с высоким проповеданием» воззвать греховное человечество к спасению и вечной жизни, залогом которой служит приобщение плоти и крови Христовых в таинстве Евхаристии (см. Ин.6:53–55). Образ вкушения от трапезы в царском чертоге по отношению к царству Мессии был обычен у позднейших Иудеев (см. Лк.14:15), и этот же образ взят и Иисусом Христом в притчах о званных на вечерю (Лк.14:16–26) и о царском браке (Мф.22:1–14). Общий смысл этого образа можно найти только в доме Божием, Церкви Божией, и истинное счастье и блаженство – за трапезой Господней, т. е. в единении с Богом и освящении благодатными дарами Св. Духа.

Возвращаясь к основной мысли речи «о воплощении Христа» в простого человека, «имеющего общение с премудростью, «Катехизис» продолжает рассуждение на эту тему и опять извращением текста книги премудрости Соломоновой. Ни с того, ни с сего, как говорят, прописывает: «чрез нее», чрез мудрость, догадывайся, читатель! – я достигну бессмертия и оставлю вечную память будущим после меня». А так как общение с премудростью возможно для всякого человека, то и «Христом» может быть всякий человек. Это еретики дальше и доказывают тоже текстом книги премудрости Соломоновой – Прем.8:19–20: «Я был отрок даровитый и душу получил добрую, при том, будучи добрым, я вошел и в тело чистое». К слову: «вору всякая епанча по плечам», – и нашим еретикам «Нового израиля», всякое слово, без разбора, идет за «чистую монету». Оставляя в стороне то обстоятельство, что книга премудрости Соломоновой – не каноническая книга, т. е. не богодухновенная, – нельзя не заметить, что в употреблении ими стихов 19 и 20, VIII гл. книги премудрости Соломоновой, оправдывается слово древней мудрости: Similis similibus gaudet – подобный подобного ищет. Ясно, что писатель книги был знаком с философскими греческими учебниками и с греческими обычаями, почему в писании его отразилось влияние этого знакомства; – оказался он не чужд и заблуждений философии своего времени и в свою книгу внес мнение о предсуществовании душ. Написал: Я был отрок даровитый и душу получил чистую, при том, будучи добрым, я вошел и в тело чистое.

Для хлыста, для «Нового израиля», – это – золотое место в писании. Но, увы! оно стоит одиноко, как заблуждение ума человеческого, ищущего мудрости вне света Премудрости Божией. Но к Христу Господу, Спасителю нашему, если о Нем только говорят еретики, это слово заблуждения никак уже отнесено быть не может. Отец небесный, устами св. пророка Исаии именует Сына Своего – Отрок Мой… Но – уже в будущем воплощении Его и вочеловечении, нашего ради спасения, как можно усматривать и в слове пророчества, а особенно в Евангельском свидетельстве о исполнении пророчества на Христе Спасителе: «Да сбудется реченное чрез пророка Исаию», который говорит: «Се отрок Мой, которого Я избрал, Возлюбленный Мой, Которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд. Ни воспрекословит, ни возопиет, и никто не услышит на улицах голоса Его. Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы. И на имя Его будут уповать народы» (Мф.12:18–21).

«О сверхъестественном зачатии Иисуса, которого Бог сделал Господом Христом, утверждать не станем», – Катехизис. – Это уже прямое откровенное сознание еретиков, признающее Господа Иисуса Христа только большим в ряду пророков, в которых Бог являл Себя (см. выше в Катех.).

Выражения: «Царь царствующих, Господь господствующих», видимо, лишь в переносном, а не в прямом смысле. И всю эту ересь «Катехизис» подтверждает свидетельством Писания в извращении содержания и смысла его, – Иер.1:4–5. Т. е. к Христу Господу отнесено слово, обращенное к пророку Иеремии. «Новый израиль» говорит: «о сверхъестественном зачатии Иисуса, которого Бог сделал Господом Христом, утверждать не станем». Утверждать учение веры еретики и не могут, согласно своему лжеучению, ибо для них «Христос Евангельский» – простой человек, которого называют Иаковом(?), также Израилем (?)», – плоды еретичествующей фантазии, ибо эти имена лишь прообразы кротости Христовой указывают; а теперь можно, – естественно уже заключить, – называть: и Петрушей (Лордугин), и Панфилием (Катасонов), и Васильем (Лубков) и Осипом (Яременко).

А слово Господне, всегда праведное и вечное, и Церковь Божия, всегда единая и святая, столп и утверждение истины Евангельской, всею силою утверждают бессеменное зачатие и рождество несказанное от Матери безмужные воплотившегося и вочеловечившегося от Духа Святого и от Марии Девы Сына Божия.

Любовь Божия – начало и завершение спасения людей. Дерзновенно проникая мыслью в тайну домостроительства спасения нашего от греха и его последствий, мы в слове Божьем можем созерцать совет Триипостасного Божества о сотворении человека и видеть Агнца, закланного за грехи людей от сложения мира. Всеведению Божию зримы падение человека и необходимость его искупления, и вот во Святой Троице предстает пред Божией правдой Любовь – Сын Божий – и взывает: се иду сотворить волю Твою, Боже! – На конец веков мы видим: Любовь Отца распинающую, Любовь Сына – распинаемую, Любовь Духа Святого – торжествующую силою крестною. Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своею единородного дал есть.

Тайну домостроительства спасения человека-грешника со дня падения его чрез весь длинный ряд веков жизни человечества милосердый Господь открывал людям, поддерживая в них надежду спасения и приготовляя их к принятию Спасителя.

В первый раз тайна искупления открыта была самому падшему Адаму. Вслед затем, как объявлен был суд правды Божией преступникам заповеди, сказано было змию-искусителю в слух обольщенных им: «Некто, имеющий родиться от Жены, разрушит пагубную силу змия-искусителя и ее действия на человека» (Быт.3:15). Это первоевангелие о Мессии, потом, все яснее и яснее в обетованиях, чрез избранников Божиих, открывалось человечеству.

О Семени твоем благословятся все народы земные, сказано было Аврааму праведнику (Быт.22:12).

Не отнимется скипетр от Иуды и законоположник от чресл его, пока не придет Примиритель и ему покорность народов (Быт. 49 гл.), возвещено патриарху народа еврейского Иакову.

И многими иными пророчествами возвещалось миру обетование о Спасителе. И наконец Тот, Кто обещан был благостью Отца небесного для грешных людей, явился на земле в лице Иисуса Христа, в Котором исполнились все пророчественные черты Мессии и даже самые частные из них. Исполнились все так, что история явления в мир Спасителя, Его рождения, проповеди Евангелия, характера деятельности, обстоятельств смерти, погребения, воскресения и вознесения, можно описать словами древних провидцев.

Иисус Христос родился и умер именно в то время, какое указали 70 седмин Данииловых – 490 лет со дня указа о восстановлении Иерусалима Артаксеркса Лонгимана, данного в 20-й год его царствования. Окончание 69 седмины – 483-й есть, по точному определению хронологов, тот самый год, в который Христос Иисус вступил в торжественное служение Свое. Евангельская проповедь Христа Иисуса продолжалась три с половиною года; в конце полседмицы установлен Новый Завет; Христос убит, как предсказал пророк. Иисус Христос родился от Девы Марии, как пророчествовал Ис.7:14; Мф.1:18, 25.

Иисус родился из рода Давидова (2Цар.7:12; Мф.1:4; Лк.1:27, 33; Деян.13:23; Рим.1:3).

Иисус родился в Вифлееме Иудова колена, согласно с пророчеством (Мф.2:1; Мих.5:2).

Предтеча Иоанн, ангел по строгой и чистой жизни, но с духом Илии, приготовлял людей к принятию Его проповедью (Мал.3:1; Мф.17:10, 11; Лк.1:15).

Жизнь вел Иисус Христос скромную и невидную для людей (Ис.53:1).

Кроток был и полон любви столько, что надломленную трость остерегался сокрушить, и голоса Его не слышно было на распутьях (Ис.42:2, 3; Мф.11:29). И вместе с тем совершал изумительные чудеса (Ис.25:6 сл. Мф.15:30, 31; Лк.7:17–22).

Учением просветил Израиля и особенно страна Завулонова и Неффалимова видела свет Его (Ис.11:1–9, 9:1).

Въезжает в Иерусалим, как царь, сретаемый народом, но в виде смиренном, восседя на осленке (Зах.9:9).

Смерть Его была такова, каковою изображена у пророков смерть Мессии, так что самые частные черты ее как бы взяты у пророков. Его оценяют в 30 сребреников, и цена эта из храма переходит в руки горшечника (Зах.11:12). Князья языческие вместе с народом собрались против Него (Пс.2:1). Обвиняют Его беззаконно, а Он молчит (Ис.53:8); плюют на Него, бьют его по ланитам, – терпит (Ис.50:6). Как овца, на заколение обреченная, не отверзает уст своих (Ис.53:7). Прободают ему руки и ноги на кресте (Пс.21:17), причисляют Его к беззаконным (Ис.53:9, 12; Лк.22:37). Он истаевает в муках, и враги богохульно насмехаются над Ним (Пс.21:8, 9). Народ делает из Него позорище (Пс.21:5). В муках Он вопиет: Боже мой, Боже мой, почто Ты меня оставил? (Пс.21:1). Дают Ему в пищу желчь и в жажду поят уксусом (Пс.68:22). Прободают Ему бок (Зах.12:10), мечут жребий об одежде Его и делят по себе (Пс.21:19). Назначают гроб Ему с нечестивыми, но у богатого Он находит Себе могилу (Ис.53:9).

Бог Отец не мог оставить его во власти тления, Иисус Христос воскрес (Пс.15:10; Деян.2:27). Воскресший воссел одесную Отца (Пс.109:1, 2, 7). И вот ведение о Иегове распространяется по всей земле (Ин.1:9, 3, 19; Деян.26:18). Закон начертан в сердце верующей души (Иер.32:37–40; Иез.36:61). О семени Авраамовом благословляются все народы земли (Быт.12:3, 22:18).

Св. писание ясно изображает Иисуса Христа истинным человеком с телом и душой человеческими.

а) Оно называет ею человеком (1Тим.2:5; Деян.17:31; Ин.8:40; Рим.5:15, 19; 1Кор.15:21), другим Адамом (1Кор.15:45; Рим.5:14), а людей братьями Его (Евр.2:11–14). Оно же исторически говорит о Его происхождении по плоти, именно показывает, что Он был Сын Девы Марии (Лк.1:31, 42, 2:5, 7; 1Ин.4:2), потомок Давида, Иуды, Авраама и проч. (Мат. 1 гл.; Лк.1:32, 3:23; Рим.9:5), принял естество не ангельское, но человеческое (Гал.4:4; Евр.12:16). – У апостола (Флп.2:7) образ раба, подобие человека означает не отрицание действительного человечества в Иисусе, а добровольное лишение славы, приличной Сыну Божию; так объясняет себя сам апостол (Флп.2:6–8).

б) В частности откровение приписывает Иисусу Христу истинное человеческое тело (Рим.1:3; Лк.24:39; Евр.2:14; Мф.2:24), и повествует, что Он принял плоть от Девы Марии (Мф.1:18–25), как человек был обрезан (Лк.2:21), приходил в возраст (Лк.2:42, 52, 3:23), алкал и жаждал (Мф.4;2, 21:18), принимал пищу и питие (Лк.4:2, 5:29; Ин.2:2, 12:2), подвергался утомлению (Ин.4:6) и спал (Лк.8:23), терпел страдания крестные: Его глава уязвлена была тернием, руки и ноги пронзены гвоздями, ребро прободено копьем (Ин.19:17, 18, 34). Он умер и погребен был (Лк.23:52).

в) Св. писание приписывает Иисусу Христу душу человеческую, ибо говорит о Его душевных радостях (Ин.11:15, 41), о действиях воли (Ин.2:13; Мф.11:21; Лк.22:42; Флп.2:8), о борьбе духа, в которой находился Он пред страданиями, и которой никак не могло быть в существе без свободы самосознательной (Мф.26:37–50; Лк.22:40–44). Наконец, прямо говорит о душе и о предании Ее Богу в момент смерти (Лк.23:46; Мф.26:38, 50; Ин.10:15, 17).

В св. писании ясно усвояются Христу Иисусу божественные свойства, равно действия божества и поклонение приличное Богу истинному.

а) Христу Иисусу приписываются божественные свойства: аа) всемогущество (Мк.2:11); бб) вечность (Ин.17:5); вв) всеведение или ведение равное ведению Бога Отца (Ин.10:15, 22); гг) вездеприсутствие (Ин.3:13).

б) Иисусу Христу приписываются божественные действия и поклонение, одинаковое с Богом Отцом. Сам Христос Иисус говорит о Себе: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю… Отец не судит никому же, но весь суд даде Сынови, да вси чтут Сына, Якоже чтут Отца, а иже не чтит Отца, пославшего Его (Ин.5:17, 22, 23). Вот Кто есть Богочеловек!

Соединение божества и человечества в Иисусе Христе Богослов изображает так: Слово, Которое было от вечности у Отца, Которым все создано, Которое есть Бог, плоть бысть.

Из соединения человечества с божеством в одну личность в Иисусе Христе особенные последствия проистекают и в отношении к благословенной Матери Христа Иисуса. Следствия эти два: 1) преблагословенная Мария есть св. Приснодева. 2) Она же есть Богородица.

Относительно первого мы уже видели, что и по словам самой Марии Она была девою до вести небесной о рождении Ею Сына и по ответу архангела Марии рождение Ею Сына есть рождение без участия мужа, след. без нарушения святого девства (Лк.1:35); видели также, что Иосифу возвещено было о зачатии Марией, как о совершившемся по действию Духа св., иначе – возвещено было о соблюдении Марией непорочного девства и прежде рождества и в рождестве (Мф.1:19, 20).

Осталась ли преблагословенная Матерь Христа Иисуса Девою и после рождества? Если обручник Иосиф вполне знал, как чудно Мария осталась Девою и тогда, как сделалась Материю: то надобно предположить в нем не праведного, а слишком дерзкого, чтобы он осмелился нарушить ее девство после рождения Сына. То, что Мария, родила Иисуса бессеменно, показывало уму богобоязненного Иосифа, что цель обручения ему Марии, по устроению Вышнего, состояла совсем не в том, чтобы рождать детей, а только в том, чтобы охранять св. Деву от всего неприязненного св. душе ее.

4. О пришествии Христа на землю

Пришествие Господа Иисуса на землю ничем не сопровождалось, ни пышным торжеством, ни славой, ни почестями, как рождаются правители земли и князья века сего. Он родился в нищете, бедности и неизвестности, ибо Он взошел как отпрыск и как росток из сухой земли, нет в Нем вида, ни величия и мы видим Его. И не было в Нем вида, который бы привлекал нас к Нему, Он был презрен и умален перед людьми, но Он взял на себя наши немощи и понес болезни (Ис.53:2–4). Когда Он заговорил слово премудрости, народ, до сего времени сидящий во мраке, почувствовал Его духовную теплоту и сильную десницу; новый поток слов сладостных небесных стал проникать в огрубелое сердце человека, народ стал льнуть, тесниться вокруг Него, солнце любви льется из очей Его, Божественная сила была с Ним, народ восприял слово Спасителя, оно стало расти подобно зерну в доброй земле. Этим Господь положил первоначальное основание Истины, чрез Посредника Своего соединил Божество с человеками (1Тим.2:5).

Учение это было новое и неслыханное и кроме того обещающее свободу заключенному, радость угнетенному и измученному, равенство униженному (Ис.61:1–2).

Народ до сего времени запуган пытками и насилием и всякими несправедливостями, ибо всюду было насилие, грубое оскорбление; сильный пожирал бессильного, так и доныне; как же не полюбить Христа и не поверить ему, сколько он радости принес обездоленным, сетующим да только угнетенным, он принес весну радости, мир, любовь и равенство, отверг насилие и принуждение, он представил всем избранным его, идти свободно без принуждения на голос своей правды; мы верим, что кроме Господа Христа никто не принес на землю такой радости, как только он и что он для нас есть солнце предвечное, которое все живит, согревает и перерождает. Его дыханием мы движимся и кроме Его Бога другого не знаем (Ин.14:6; 1Ин.5:12; Ис.35:8).

Все ли слышавшие Его Божественное учение поверили Ему и познали ли, что Он, Христос, послан в мир для спасения людей (Ис.53:1). Нет! Первосвященники, старейшины и другие не знали Его, им было хорошо, зачем им Христос Искупитель, они слышать не хотели о каком-то Иисусе Христе, освободителе от рабства, греха и смерти. Он им явился совсем не кстати, Его учение им противно было, оно упраздняло насилие и порабощение и всякую несправедливость, и они привыкли к сему, без этого их власть была бы ничтожна; в высших слоях общества, – учение здравого смысла, которое принес Христос, не имело успеха, никто не хотел слушать Его. Но зато между угнетенными Господь возвеличился, ибо не прошло и малого времени, как у Него уже были друзья и братия, из которых Он одних избрал Апостолами, других Евангелистами и Пророками (Еф.4:11–13).

Из этого видим, что премудрость свыше была с Ним, которая, как написано, переходит из рода в род во святые души, приготовляет друзей Божьих и пророков (Прем.7:27). По избрании своем, Апостолы были облечены властью и силою, были примером великим для народа, они же – светом мира и солью земли.

Всюду, где они были, вносили мир и радость, их свидетельство о Христе везде и всюду было принято и это они делали безвозмездно; в них дышал Дух Христов, они были и есть все части тела Его, в них светилась мощь и правда Божия, умирая без ропота; как Сын Человеческий не имел где главы преклонить, так и они стали Его последователями, проповедуя о Христе Искупителе, они были вестниками Божьими, так были и до дня смерти Богочеловека.

Народ возмутился, подстрекаемый первосвященниками, возвели на Него гнусную клевету, страшную хулу, обвинили Его в нарушении закона и т. д., отдали в руки немилосердных и там довершили свой гнусный поступок, распяли, убили Господа и думали, что навсегда избавились от ненавистного еретика из Назарета, так называли Его.

Нет! Нет! Горько ошиблись – Он не умер, Он смерть разрушил, Он ад сокрушил, восстал из умерших (Толков. Евсевия псал. 67 стр. 517).

По воскресении явился двенадцати Апостолам и пяти стам братиям, некоторые и доныне живы, как говорит Павел Апостол, Он жив и уже больше не умирает; Христос стал для мира невидим и не сведом никому, только избранным открыто и они знают Его.

И так мы верим, что Христос жив и доныне, Он есть Первенец из умерших, Он был и есть и се грядет, вчера, сего дня и во веки Тот же (Откр.1:8; Евр.13:8). Мы верим, что вестники Божии есть и будут и служат Ему в духе истине, мы видим и ныне могущество Господа нашего Иисуса Христа открыто совершается во всех концах земли.

Идея, которую принес Христос, для всех нужна и здравомыслящие ее хотят, а так как слово Господне никогда не прейдет и что завет Христов дан народу для исполнения, то мы верим, что ныне совершаются слова, которые когда-то давно говорил Христос.

Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым – прозрение, отпустить измученных на свободу (Лк.4:18). Ныне мы видим, что это совершилось, никто до сего времени не отворил темницы и те казематы, где не мало томилось людей за то, что не хотели переломить своей совести. Мы видим, что указ от 12 декабря 1904 года и 17 апреля 1905 года издан именно во исполнение сказанного Спасителем, выпустить измученных на свободу. Ныне все свободны в делах веры, ныне всем нищим поведана Царская милость, каждый бедняк молится по своему разумению открыто; затем слепым – прозрение, оно так и есть. До сего времени люди не видали своего невежества, ни гнусного позора и что вокруг их гибли тысячи людей без вины, теперь стало ясно и с ужасом смотрят на прошлое и так ныне все мы видим исполнение воли Божией. Рукою Царя Господь сокрушил цепи, сковывающие душу и разум человеков.

Две главные мысли фигурируют в этой статье – «О пришествии Христа на землю».

1. Господь Иисус Христос – простой человек, «с которым» лишь «была Божественная сила», «с которым» лишь «была премудрость свыше».

2. Господь Иисус Христос «доныне есть», – во плоти, понятно, как и «вестники Божии есть и будут и служат Ему».

Велия благочестия тайна: Бог явися во плоти, – Евангельское благовестие, – оставлены в стороне. «Дева днесь пресущественного рождает, поет св. канон, земля вертеп неприступному приносит; ангели с пастырьми славословят; волсви же со звездою путешествуют, нас бо ради родися Отроча младо – Превечный Бог». Вся эта «всемирная слава», «преукрашавшая божественною славою явление в мир Сына Божия», намеренно забыта еретиками. Ибо им необходимо Богочеловека приравнять просто к человеку. И это они делают так лукаво, что прикрывают образом истины, подкрепляя свои тайные мысли и откровенные намерения свидетельством слова Божия, извращая его по своему еретическому лжемудрованию.

Приведенное еретиками слово св. пророка Исаии – Ис.53:2–4 – относится к предречению о страданиях Спасителя мира. Предречение столь ясно, по чрезвычайной определенности, что толковники признают как бы писанным у креста Христова.

Еретики взяли из этого пророчества два стиха, тогда как оно обнимает собой в книге св. Исаии отдел с 13 стиха до конца 52-й главы и всю 53 главу.

Чтобы уяснить всю произвольность пользования еретиками Библейским текстом и доказать, вместе с тем, что приведенное ими в данном случае слово пророка относится именно к крестным страданиям Господа Иисуса Христа, – мы просим прочитать полностью все пророческое слово.

Содержание этого пророчества служит убедительным свидетельством, что только к Богочеловеку может быть оно отнесено и ни к кому более.

И необыкновенное смирение и кротость Мессии среди страданий; и страдание невинного Мессии за грехи и беззакония людей, и понесение Мессией на Себе греха и последствий оного, как-то: болезней и немощей человеческого рода; и повсеместность проповеди Евангельской и, вместе с тем, неудобоприемлемость или несовместимость проповеди Евангельской в мире, – к кому из людей, к жизни и деятельности какого человека, можно все это отнести? Нет! Единое всех святых Святейшее Слово – Господь наш Иисус Христос в подвиге спасения мира может быть познан в этом пророческом Евангелии о Спасителе мира. И на Нем одном все это исполнилось, как свидетельствуют все писания евангелистов и апостолов во всех священных книгах Нового Завета.

Уничиженное во внешности и общественном положении – состояние Спасителя для того, чтобы уяснить удивительное величие Мессии, имевшее скоро привлечь к Нему всеобщее внимание и заслужить громкую славу в освящении народов земли.

Еретики взяли слово пророческое об умалении Богочеловека в Его страданиях и отнесли его к событию явления в мир Сына Божия, «нас ради человек и нашего ради спасения сшедшего с небес и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася». И что особенно погрешительно: ни одного слова не написали в своем изложении еретической веры о Божественной славе Спасителя мира. А ведь св. апостол кратко, ясно и вразумительно говорит нам: «Сие да мудрствуется в вас Господь Иисус Христос во славу Бога Отца».

При первом чтении этой статьи «Катехизиса» может показаться, что здесь излагается учение о Спасителе мира так, как оно содержится в слове Божием, в учении церкви. И смирение Христово, и сила Евангельского слова, и опыты веры и неверие, и уничижение Христово, и значение крестного подвига Христова; по все это – лишь вид благочестия!…

В полном извращении смысла и буквы слова Божия ясно выступает стремление еретиков в образы учения Символа веры о явлении в мир Сына Божия – облечь свои еретические лжемудрования о своем «живом боге», что их «Христос» предречен и указан и пророками, и апостолами, и Евангелием Господа нашего Иисуса Христа.

Видимо, с лукавым намерением не приводят полностью священные тексты, а только пишутся или выбираются отдельные слова из них и, таким образом, неопытные читатели приводятся в искушение: «священные слова! От слова Божия свидетельства приводятся»! И погибают доверчивые люди в своей немощной совести! «Народ восприял слово Спасителя». «Господь положил первое основание Истины, через посредника Своего соединил божество с человеками» (1Тим.2:1»).

Самое важное в слове апостола то, в чем вся сила, суть Евангельского благовестия, – это еретики и оставили втуне. Почему? Потому что – возьми они это слово, вся их затея рассыпалась. Ибо и контекст апостольской речи, и содержание текста, и смысл и значение его в учении веры, все против лжеучения «Нового израиля», в изложении «Катехизиса» его о «пришествии Христа на землю».

5-й ст. 2-й гл. Послания св. ап. Павла к Тимофею читается: «Един бо есть Бог и един ходатай Бога человеков, человек Иисус Христос». Это – Един – губит все дело еретиков. И к нему – слову: «Един» – еще приставлено «бо – ибо», указывающее связь с предыдущим в речи апостольской и все еретическое строение лжеучения рушится.

С чем, с какою мыслью соединяется слово апостола о Едином Ходатае Бога и человеков? Сие бо молитва за царя и за вся, иже во власти суть, – добро приятно пред Спасителем нашим Богом, иже хочет всем человеком спастися и в разуме истины приити.

Какой истины? Именно той, что спасение в Господе Иисусе и только в Нем, потому что другого пути ко спасению нет! И другого посредника нет и быть не может. Как Един Бог, так и посредник между Богом и человеками один. Другого не ищи, и если бы кто предлагал тебе указать его, не иди в след его!

Предречение св. прор. Исаии о благовестнике Господнем (Ис.61:1–2) также искажено еретиками. «Учение это было новое и неслыханное», говорится в «Катехизисе», «кроме того обещающее свободу заключенному, радость угнетенному и измученному, равенство униженному».

Библейский текст читается: «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам открытие темницы, проповедовать лето Господне благоприятное и день мщения Бога нашего, – утешить всех сетующих».

Ввернули слово: «равенство униженному». Для чего понадобился подлог? Для того, чтобы сделать свой «Катехизис» отвечающим современному, т. н. «освободительному» движению в России. Это ясно видно из сейчас же следующей речи. «Народ до сего времени забит, запуган пытками и насилием и всякими несправедливостями, ибо всюду было насилие, грубое оскорбление; сильный пожирал бессильного, – так и до ныне»…

Казалось бы, описывается время, прошедшее, пред явлением в мир Спасителя, 2.000 лет назад. Но нет! Демонстративно прибавлено: «так и до ныне!»…

И это: «так и до ныне» получает особенное и многознаменательное значение. Речь идет «о пришествии Христа на землю». И тоже «ныне»…

…«Первосвященники и старейшины распяли, убили Господа и думали, что навсегда избавились от ненавистного еретика из Назарета»… Нет! Нет! Горько ошиблись – Он не умер (!) – «Он смерть разрушил, Он ад сокрушил, восстал из умерших». Но указание доказательств истины воскресения Христова, столь необычное – не от слова Божия, а – смотрите! откуда берется, – из «Толковой псалтири Евфимия Зигабена – греческого философа и монаха», от «толкования Евсевия псалма 67-го стиха 23-го!»…

– «Так что же здесь такого особенного, неправильного есть?» – может сказать еретик – «новоизраильтянин». – А то, отвечаем, что такая истина – воскресения Христова – свидетельствуется не от благовестия Евангельского, не от учения апостольского, где она ясно и положительно указует… Одно это уже наводит на читателя ново-израильского «Катехизиса» на недоуменные размышления… – «Да ведь это «Толковая Псалтирь Евфимия Зигабена – изъясненная по святоотеческим толкованиям» – прибавит еретик. – Вот в этом то и есть лукавство ваше, – «ново-израильтяне!» скажем мы. Вот это и есть одежда овчая на вас – волков лютых!… В этом – вся суть вашей ереси!…

И вот улика! Стих Пс.67:23 читается: Рече Господь: от Васана возвращу. Толкование Евфимия: «Васан значит: стыд. Итак, Господь, говорит, обратив язычников от стыда идолов, в которых веровали они, привел их к Богопознанию, также обратив их от срама грехов, деланных ими без страха, привел к добродетелям». Далее. «Евсевий говорит, что сии слова изъясняются еще так, что Господь ради нас снизошел до крестного страдания, презрел стыд, как говорит Павел, а отсюда снисшел в глубину моря и так сокрушил ад, таким способом обратился, т. е. воскрес – восстал – из мнимого срама страдания».

Стоит только принять во внимание наш курсив в тексте толкования и пред сознанием обрисовывается суть лжеучения о воскресении Христовом в ереси «Нового израиля», как новой фракции хлыстовства: что оно есть восстание Иисуса Христа от греха.

Итак, мы видим, что «Христос жив и до ныне Он есть первенец из умерших», – разумей, грехом! «Он был и есть», – 21-е воплощение признается у еретиков, – «и се грядет вчера, сего дня и во веки тоже», – понимай, такой-же, т. е. «восставший от мертвых дел». Цитат: Откр.1:8: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который был, и есть, и грядет Вседержитель; (Евр.13:8) Иисус Христос вчера, и сего дня, и во веки Тот же».

«Он жив и уже больше не умирает», учит «Катехизис» и прибавляет: «Христос стал для мира невидим и несведом никому, только избранным открыто и они знают Его». Кто – мир, кто – избранные? – Это хорошо известно всем, кто соприкасался с лжеучением еретиков. Мир – и все, кто вне хлыстовского «корабля» и православные люди преимущественно; избранные – они – хлысты, еретики – «Новый израиль» в особенности.

«По воскресении явился двенадцати апостолам и пяти стам братиям. Некоторые и до ныне живы, как говорит Павел апостол», – прописано в «Катехизисе». И опыт показал нам, что слово апостола еретики понимают не как свидетельство бытописателя своего времени, а как указание и доказательство, что до ныне – именно теперь – некоторые живы. «Мы верим, утверждают в этом смысле еретики, «что вестники Божии есть и будут и служат Ему в духе истине (sic)»… И вот – целый полк самочинных апостолов, пророков и еретиков, при самозванце лже-христе!…

И после всей этой лжи в мысли и лукавстве в слове, еретики, со свойственною им хитростью, стремятся прикрыться правым рассуждением: «верим», говорят они в заключение данной статьи Катехизиса. «О пришествии Христа на землю», «ныне совершаются слова, которые когда-то давно говорил Христос»: Дух Господень на мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу (Лк.4:18).

Святое Евангелие повествует, что Господь Иисус Христос по прочтении сего пророчества в Назаретской синагоге, сказал Своим слушателям: «ныне исполнилось писание сие, слышанное вами». «И все, замечает евангелист, свидетельствовали Ему это и дивились», прибавляет: «словам благодати, исходившим из уст Его». «Мы видим, что это совершилось; никто до сего времени не отворил темницы и те казематы, где не мало томилось людей за то, что не хотели переломить своей совести», говорят еретики в своем «Катехизисе», забывая, что не за исповедание той или другой веры раскольники и сектанты подвергались каре закона, а за преступления закона, во имя своего «упования», совершаемые ими. «Мы видим, говорят еретики, что указ от 12 декабря 1904 г. и 17 апреля 1905 г. издан именно в исполнение сказанного Спасителем – выпустить измученных на свободу. Ныне все свободны в делах веры; ныне всем нищим поведана Царская милость; до сего времени люди не видали своего невежества; теперь стало ясно и с ужасом смотрят на прошлое: ныне все мы видим исполнение воли Божией».

Священный текст, – слово Господне и свидетельство слышавших его, – еретики оставляют без внимания, сосредоточивая мысль читателя их «Катехизиса» на уверении, что теперь слово Господне исполнилось, а не тогда, «когда то», когда говорил их христос»…

Для непосвященных в потайность ереси может представиться недоуменный вопрос: что неправого в словах «новых израильтян?» – Даже могут заключить: «хорошо, что они сознают, что и теперь слово Христово исполняется, что «Господь», как говорят они, «сокрушил цепи, сковывающие душу и разум человеков»…

Дело за небольшим: нет этого, многозначительного в данном случае, и… – и смысл получается иной. А именно: что еретики Евангельское свидетельство презирают. У них иные думы. В г. Ставрополе, на Северном Кавказе, лет 7–8 назад, был «пророк», который проповедовал: «1-й псалом: – «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых» – относится ко мне; 2-й псалом: «Я помазал тебя царем над Сионом, горою святою Моею», – к императору Александру III-му;

8-й псалом: «Господи Боже наш! как величественно имя Твое по всей земли», – к Императору Николаю II-му». Весной настоящего 1907-го года в Ставропольской епархии появился «Сын Божий», крестьянин Харьковской губернии Осип Павлов Яременко, который в селе Тамбовке публично среди белого дня, стоя на подмостках, устроенных хлыстами, спрашивал народ: «за кого Меня, люди, принимаете?» Он стоял с раскрытым Евангелием, как Христос Господь наш изображается на иконах. И многие хлысты отвечали: «ты – сын Божий!» И поклонились безумцу до земли. Дело было в первый день святой пасхи. Вот о чем говорит «катехизис» в статье «О пришествии Христа на землю»!…

Психологическое явление: человек оставил Бога небесного; но как без Бога жить невозможно, то ищет Его в творениях Божиих по земле и по небу… И заблуждается! Ибо что есть это человекообожание у хлыстов во всех фракциях ереси, как не искание Бога, как и все религии древнего языческого мира?!

Вероучителям – слугам ереси советуем со вниманием прочитать примечание к толкованию 23-го стиха 67-го псалма в «Толковой псалтири Евфимия Зигабена», к которой они так часто обращаются в своем «Катехизисе». В этом примечании они найдут надлежащее вразумление своему суемудрию. А именно. – «Слова Феодорита: Васан, в переводе, значит: стыд; а стыд есть плод греха, от которого он – стыд – отвратит нас. Афанасия: Васан значит: горечь, т. е. огорчение. И так, Он, Господь – говорит: из дома преогорчевающего, т. е. израильского, обращу к Себе».

Души бедные! «Ново-израильтяне! ересью преогорчевающие Церковь Божию, обратитесь к покаянию и, как блудница, взывайте ко Христу, истинному Богу нашему, со слезами: «Господи, помилуй нас»!

Протоиерей Симеон Никольский

Между прочими обвинениями и хулами, взводимыми старообрядцами на Православную Церковь, нередко приходится слышать от них следующее: будто бы нынешняя церковь приняла еретическое учение, в наименовании Бога тьмою.

Обвинение это старообрядцы приводят из книг: «Соборного Деяния 1666 г.» и «Жезл Правления», на основании выражения сих книг: «Лучше имать именовати Бога тьмою и невидением, нежели светом». Слова эти взведены в обвинение Церкви началовождем раскола Никитой Пустосвятом, и почему-то приводятся не сполна, по неведению ли, или для более удобнейшего успеха заведомой лжи, которой и пользуются в настоящее время раскольнические кривотолки. Никита взял эти слова из «Скрижали», но отрывочно и потому с искажением их смысла.

Скрижаль, говоря о непостижимом естестве Бога, необъяснимое объяснила так: «Ибо лучше имать именовати Бога тьмою и невидением, нежели Светом, потому что ум не может домыслитися, каков есть Бог». И вот старообрядцы, по примеру Никиты, опуская вторую половину мысли, смущаются первой ее половиной и смущают ею других. А между тем упущенные слова: «ум не может домыслитися, каков есть Бог», объясняют все; и разрешают недоумение старообрядцев простодушных и обличают неправду лукавых смутителей их, раскольничьих наставников и писак.

По этому поводу, мной была выпущена в мае месяце 1903 года брошюра, под заглавием: «Справедливо-ли старообрядцы обвиняют нынешнюю церковь в наименовании Бога тьмою»? Брошюра эта составлена была мной буквально из слов писания свв. оо., без всякого с моей стороны личного умствования, но несмотря на это, в 1904 году последовало опровержение на нее со стороны безпоповщинского наставника Д. Батова. Опровержение весьма неосновательное, и в высшей степени на нас клеветливое – будто мы, православные, тьму признаем за Бога, и отрицаем наименование Бога Светом. Свидетельства же свв. оо., приведенные в моей брошюре, остались не опровергнуты, и так как об эти свидетельства сама собой разбивалась вся батовская клевета, то я со своей стороны счел за лучшее не отвечать на голословную и явную ложь. Но враги Церкви молчание-ли мое сочли за бессилие против их зломудрия, или их совесть весьма беспокоится от справедливых святоотеческих свидетельств, приведенных в моей брошюре и не опровергнутых ими, сделали вторую попытку опровержения в 1905 году…

Это второе опровержение, более полно – по количеству затраченной бумаги и гектографических чернил, но не менее пустопорожнее, как и первое, по содержанию. Брошюра эта состоит из 20 листов,⁴⁸ и составлена, как видно, по руководству первой брошюры – Батовской, но по выражению, несомненно принадлежит другому раскольническому писаке (он не подписал своей фамилии), и, как думается, из села Пойма, Пензенск. губ. Л. Пичугину (что подтверждается слухом и среди тульских старообрядцев, как сообщил мне старообрядец, доставивший брошюру). Но кто бы ни был безымянный автор второй подпольной брошюры, Пичугин-ли, Батов-ли, или оба вместе, брошюра от того нисколько не приобретает цены, в ней так же, как и в первой, остались не опровергнутыми приведенные в нашей брошюре свидетельства свв. оо.; кроме же этого, уж чего-чего нет в диких строках раскольнического пусто-писаки, тут и бесстыдная ложь и клевета, и безграничный цинизм и кощунство, и произвольное самодельное толкование, в которых видно больше усилия – как говорится, «лезет из кожи вон», – чтобы стряхнуть с себя обвинения свидетельств свв. оо., которые должно быть жгут его, как горячие угли! Собственно не следовало бы отвечать и на это второе лаяние врагов церкви. Но подпольный составитель, очевидно, весьма желает что-нибудь услышать от меня по поводу своей велемудрой брошюры, как это видно из тщеславно-самоуверенного его восклицания (на 15-й странице его пустословия): «что теперь против этого скажет поборник новоучения»! На такое самомненно-гордостное восклицание, я отвечаю словами апостола: «не бывайте мудри о себе» (зач. 103 и 110), но «от нас научитеся не паче написанных мудрствовати» (1Кор.4:6). Св. Вас. Вел. говорит: «противу оклеветанию не должно молчать, не потому, чтобы чрез прекословие за самих себе отмщение творить, но чтобы не допустить лжи благоуспевать, и прельщенных не оставить в повреждении» (204 Неокесарийц.). Я и хочу ответить теперь, и раскрыть раскольническую ложь, чтобы познавшие истину не глумились над ней, а не знающие ее научились бы от свв. оо. прежде знать, а потом писать. При сем считаю необходимым повторить учения оо., бывшие в первой нашей брошюре. К сему приложим и дополнительные свидетельства, не бывшие в первой вашей брошюре.

«Послушай меня чадо, и научися ведения и на словеса моя внимай сердцем твоим. Изъявляю в мериле научение, и со испытанием возвещу ведение» (Сир.16:24–25).

О Непостижимом

Бог невидим, непостижим, неописуем и неименуем.

Он одевается светом как ризой (Пс.103) и полагает тьму за кров Свой (Пс.17). Живет во свете неприступном, Его никто не видел от человек и видеть не может (Тимоф. зач. 288).

Ни кто же доволен исповести дел Его. И кто исследит величия Его?! (Сир.18:2–3). «Имый Имя написано, еже никто же весть, токмо Он Сам» (Апок.19:12). «Неизвестность Имени показывает непостижимость Его Существа, ибо по домостроительству Он имеет несколько имен, как-то: Благий, Пастырь, Солнце, Свет, Живот, Правда, Святыня, Искупление; подобно сему и отрицательные: «Нетленный, Бессмертный, Невидимый, Неизменяемый; по Существу же Своему Он Имени не имеет. Ибо непостижим» (Андрей Кесарийский).

Нарицается Имя Его: Слово Божие (Апок.19:13). «Каким образом не имеющий имени и никем незнаемый здесь называется Словом? Этим указана здесь одна из Ипостасей, или одно Лицо Пресвятой Троицы, и бесстрастное Его от Отца рождение, как и наше слово происходит от нашего ума; означается этим именем и то, что Он имеет в себе разум всего существующего, и что Он провозвестник Отчей премудрости и силы» (св. Андрей Кесарийск.). Как и Имя Иисус есть Имя Искупления – Спас, Спаситель; так и самое Имя: «Бог» означает бытие Всевидящего Существа. Но какое Это Существо, ни одно Имя ничего не доказывает. Существу Имени нет; и имя «Господь» доказывает величество крепости Его (Притч.18:10), а не то, что Он по существу. «Он только сравнительно познается от величества красоты создания» (Прем.13:5). Но то, что мы видим из Его дел, это малая часть, больших же Его дел, многое сокрыто (Сир.43:35). «Невозможно уразуметь дел Его» (Еккл.11:5). Сам же Он «Велик паче всех своих» (ст. 30), восхвалить Его мы не имеем сил. Страшен Господь, и велик зело, и чудно могущество Его. Если мы истощим все силы от напряжения к прославлению Его, величество Его более и более будет казаться нам непостижимым. Если по возможности нашей напряжем свои силы, все же «не трудитеся», – как говорит Сирах, – «не имате бо постигнути». Кто виде его и исповесть; и кто возвеличит Его, яко же есть» (Сир. гл. 43).

Кто взыде на небо и сниде? Кто собра ветры в недра? Кто бездною вод, как ризою, одел землю? Кто содержит вся концы земли? Кое Имя Его? или кое Имя Сыну Его? (Притч. 30). Иудеи спросили Христа: «Ты кто еси? и рече им Иисус: «Начаток» (Ин.8:25); и это имя означает только то, что Он Начало всего видимого и невидимого; но Что Он по Существу Божественному? на это нигде нет ответа. Исаия говорит: «Нарицается Имя Его велика совета Ангел» (Ис.9:6), но это имя означает то же, что сказано выше о Слове, что второе лицо Св. Троицы, есть вестник от Отца. Что имя Твое? спрашивает Маное, скажи нам, чтобы мы знали, кого прославить; и услышал в ответ: почто вопрошаеши Имене Моего? То есть чудно» (Суд.13:17–18); и Давид говорит: Имя Его: Велико, Свято, Страшно (Пс.98:3), и «Чудно по всей земли» (Пс.8:1). Исаия слышал от серафимов Имя в славословии, но и то было Имя Троичной Святости, и Величества крепости Единства, о Существе же и серафимы не знают, ибо они не дерзают проникать и в то, что называется схождением Божиим, то есть образное явление, по восприемлемости их небесной природы, не покрыли свое разумение невещественными крилами благоговения. И вот, чего не знают серафимы, мы не должны любопытствовать о том.

Премудрый говорит: «Бог защищает благоговеющих Ему» (Притч.30:5). Иисус Сирахов, перечислив в хвале своей дела Божии, видимые в природе, воскликнул: «Славна и чудна дела Его… Много имамы рещи, и не имамы постигнути» (Сир. гл. 43), «а сколько дел Его сокровенных? А пути Его кто постигнет? Дела правды Его кто возвестит»? (Сир.16:21–22). Вот, сколько для нас еще не известно имен Божиих даже и от дел Его. Нам не известны даже имена и Ангелов всех (Еф.1:21). Как же мы можем знать утвердительное Имя Существа Божия?!

«Божество неизреченно и непостижимо, и никто, никогда не познал Бога, никто, не только из человеков, ни даже из премирных сил, из херувимов и серафимов» (св. Иоанн Дамаск. Исповед. Правосл. веры кн. 1, гл. 1). «Он Невидим, Неосязаем, Неописан, Недомыслим, Непостижим, мы не можем ничего сказать ни даже помыслить о Боге» (гл. 2).

«Божество беспредельно, и непостижимо, и одно в Нем только постижимо – Его беспредельность и непостижимость. То, что мы утвердительно приписываем Богу, показывает нам не Естество Его, но только то, что относится к Естеству, а иногда утвердительное наименование, имеет значение высшего отрицания, например: употребляя о Боге слово мрак, разумеем не то, что Бог есть мрак, но то, что Он не есть свет, а выше света; и наоборот, когда именуем Его светом, разумеем, что Он не есть мрак» (гл. 4).

«Божество, будучи непостижимо, конечно, и неименуемо, не зная сущности его, мы не должны искать и Имени Его Сущности, ибо Имя должно выражать Свой предмет… Он не сообщил нам ни Своей Сущности, ни знания о Своей Сущности; ибо невозможно низшему естеству познать высшее Естество. Только по неизреченной благодати Он благоволил называться именами, употребительными у нас, чтобы нам не остаться вовсе без познания о Нем, а иметь о Нем хотя неясное понятие. Посему, как непостижимый, Он и неименуем. А как виновник всего, содержащий в Себе основания и причины всех существ, Он принимает имена всех вещей даже противоположных между собою, как например: – света и тьмы, воды и огня, дабы мы знали, что Он по Сущности не то, а пресуществен и неименуем заимствует же имена от всего Им произведенного» (гл. 12).

«Таинственные богословы употребляют уподобления, изображая Божество, заимствуя образы, иногда от предметов возвышеннейших, воспевают Бога, как Солнце правды (Мал.4:2), как Звезду утреннюю (Апок.22:16), благодатно восходящую в уме, как не мерцающий умный свет; а иногда – от предметов менее высоких – именуют Его огнем, невредимо светящим (Исх.3:2), водою жизни, утоляющею духовную жажду, или говоря не собственно, текущею во чрево, и образующею реки, непрестанно текущие (Ин.7:28), а иногда заимствуя образы от низких предметов, называют Его Миром благовонным, Камнем краеугольным (Песн.1:2; Еф.2:20), кроме того, они представляют Его под образом зверей, приписывая Ему свойства льва и леопарда, уподобляя рыси и медведице, лишенной детей (Ос.13:7), присовокупляю к сему и то, что кажется всего презреннее, и что всего менее Ему прилично. Он Сам Себя представляет под видом червя (Пс.21:7), как предали нам мужи, постигшие тайны Божии. Таким образом, все Богомудрые мужи, и истолкователи тайн Откровения, отличают Святое Святых от предметов несовершенных и неосвященных, и вместе благоговейно приемлют священные изображения, хотя они и не точны, так что для несовершенных Божественное делается недоступным, а любящие созерцать Божественные красоты не останавливаются на сих изображениях, как бы на подлинных. При том более воздается славы Божественным предметам, когда они описываются не точными отрицательными чертами, и представляются в несходных изображениях, заимствованных от вещей низких. Следовательно, не будет никакой несообразности, если по вышесказанным причинам и употребляются совершенно несходные подобия» (Св. Дионис. Ареоп., о небесной Иерархии, гл. 2, § 5). Св. Писанию, исполненному таинств, весьма прилично скрывать священную таинственную истину под непроницаемыми священными завесами, и чрез это соделывать ее недоступною людям плотским, ибо не все посвящены в таинства и «не во всех», как говорит писание, «есть разум» (1Кор.8:7). А тех, которые бы стали порицать несходственные образы и говорить, что они неприличны и обезображивают красоту, довольно отвечать, что св. писание двояким образом выражает нам свои мысли. Один состоит в изображениях, по возможности сходных со священными предметами; другой же в образах несходных, совершенно отличных, далеких от священных предметов. Так таинственное учение, преданное нам в Св. Писании, различным образом описывает досточтимое Божество, иногда оно именует Бога «Словом», Умом и Существом (Ин.1:1), (Пс.135), показывает тем разумение и премудрость, свойственную одному Богу, и выражая то, что Он-то истинно и существует, и есть истинная причина всякого бытия, уподобляет Его Свету, и называет жизнью. Конечно, сии священные изображения представляются некоторым образом приличнее и возвышеннее чувственных образов, но и они далеки от того, чтобы быть точным отражением высочайшего Божества. Ибо Божество превыше всякого существа и жизни; ни какой свет не может быть выражением Его; всякий ум и слово бесконечно далеки от того, чтобы быть Ему подобными, Бог ни с чем из существующего не имеет сходства, отрицательный образ выражения ближе подходит к истине, чем утвердительный; потому, при описании невидимых и непостижимых существ несравненно приличнее употреблять изображения, несходные с ними. Потому Св. Писание, изображая небесные чины в несходных с ними чертах, тем самым придают им более чести, нежели бесславия, и показывают, что они превыше всякой вещественности. А что сии несходные подобия более возвышают наш ум, и в этом, как я думаю, никто из благоразумных не будет спорить. Ибо благороднейшими изображениями скорее бы некоторые обманулись, представляя себе небесные существа златовидными, какими то мужами световидными, молниеносными, красивыми по виду, одетыми в светлые ризы, испускающими безвредный огонь, или под какими-либо другими подобными видами, в которых богословие изображает небесные умы. Потому, чтобы предостеречь тех, которые в понятиях своих не восходят далее видимых красот, св. богословы по своей мудрости, возвышающей наш ум, прибегли к таковым очевидно несходным подобиям с тою святою целью, чтобы не допустить чувственную нашу природу навсегда остановиться на низких изображениях; но чтобы самым несходством изображений возбудить и возвысить ум наш, так чтобы и при всей привязанности некоторых к вещественному, показались им неприличным и несообразным с истиною, что существа высшие и Божественные в самом деле подобны таким низким изображениям. Впрочем, не должно забывать и того, что нет ничего в мире, что бы не было совершенно в своем роде; ибо все добро зело – говорит небесная истина» (Св. Дионисий Ареопагит о небесной Иерархии гл. 2, §§ 2 и 3).

Св. Иоанн Златоуст пишет в беседе о Непостижимом: «Пророк говорит: Исповемся Тебе (Господи), яко страшно дивен еси, что есть страшно? Мнози чудимся точию, но не со страхом, красоте изображений телесных и проч., чудимся же и морскому величеству и безчисленней глубине, но со страхом, егда в глубине приникнем, сице и пророк, к безчисленней и безмерней пучине бытия и премудрости приник, и, недоумев, со страхом многим отступил, поя: Исповемся Тебе, яко страшно дивен еси, дивен Твой разум для меня и я не возмогу проникнуть в глубину его. Зриши ли благонравие (пророка) раба: Благодарю тя, рече, сего ради, яко непостижима имамы Владыку; не о Существе зде глаголя, Оно бо яко исповедуемо непостижимо остави, и о еще всюду быти Богу, ни то самое весть, како всюду приходит, – аще взыду, рече, на небо, ты тамо еси, аще сниду во ад, тамо еси. Виде ли како всюду есть, но пророк не ведяще, и не доведый и недоумеяся и молвяше точию во уме то прием. Како не последнего безумия есть, толико отстоящих от оного благодати, Самого Бога много вешествовати существо». Ниже:

«Разум непостижим пророку! Существо ли вам постижно? не явлена ли суть сия не истовлива, величество Его не имать конца, Существо ли описуеши»? Еще ниже: «Но видим, еда како уведе Павел, за неже большую восприят благодать, той убо есть глаголяй: отчасти разумеваем, и отчасти пророчествуем: не о Существе, но о премудрости беседуя, но и премудрости касаясь, не о том, как созданы Ангелы, и как сияет солнце, и содержится мир, но это все оставив, малую часть промысла испытав. Как иудеев изгнал и от язык избрал, и к сей то малой части как к безмерней пучине недоразумевая, и глубину видев велию, абие отскочи глаголя: О, глубина богатства премудрости и разума Божия, как не испытанны судьбы Его, и неиследованны путие Его, не рече не постижимы, но не испытанны, аще же испытанны не могут быть не исследованны пути Его; како Той постижим может быть? и что глаголю о путях, воздаяния нам непостижима суть, око не виде, ухо не слыша, на сердце человеку не взыде, дар Его непостижит, мир Его превосходит всяк ум, величество Его не имать конца, разума несть числа, все непостижимо. Той ли Един есть постижим?! удержи еретика не остави его отъити, рцы, что рече Павел, отчасти разумеваем? Не о Существе говорит Павел, а о строительстве, что Бог есть, Павел знает, а еже что Существом, Сего не весть. Даже на небесах вся созданная сила Ангельская не только не знают о Существе Божии, но и беседуют о том и не взыскуют, но со многим страхом, славят, поклоняются, победные песни и тайные воссылают, серафимы очи отвращают, схождения Божия не могуще стерпети» (Св. Иоанн Злат. Маргарит, о Непостижимом слово 1-е); «не самый не растворенный зряху свет, ниже Самое Чистое Существо, но схождения зримая бяху, что же есть схождение? не яко же есть Бог является, но по восприемлемости сотворенных существ Себе показует; так Исаия видел Господа, седяще на престоле, Бог же не седит, телесно бо воображение на престоле седеши, неописанное Божество местом не обемлется (Слово 3). Так и все, пророкам, явления, только схождения Бога были. Аз видения умножих, и в руках пророческих уподобихся (Ос.12), но чистое существо никто же виде, Бога никто же виде нигде же (Ин.1:18). Не может человек узрети лице Мое и жив быти (Исх.33). Потому Златоуст не уподобил Непостижимого высоте небесной, видимой для зрения, но морской глубине, в которую взором проникнуть невозможно также, как и в тьму, и не говорит, что Он Свет, но по апостолу, живет во Свете неприступнем, и если Свет неприступен, в коем живет Бог, то Сам живущий во Свете и непостижим, не только людям, но и самим вышним силам, и если существо душ наших по бестелесности нельзя уподобить воздуху и ангелы не знают своего совершенного существа, то можно ли Богу приписывать огневидное естество? Бог называется и духом, и огнем, и водою, но ведь это только уподобительные или символические имена, а не описание существа Божия, нельзя нам признавать Бога сложенным из таких вещей, и мы не будем так пустословить, но помолимся о тех, которые так утверждают, чтобы они пришли в чувство, и отступили бы от неистовства, есть ли больше такого неистовства»?! (слово 5).

«Умом единем сеннопишется Бог подобне. Ум бо яко образ Божий приемлет сего зрение, Его же зело тонкость являя богослов прият сеннописание, не бо рече образуется, еже есть совершеннейше, но сеннопишется, и не до сего даже ста, но приложи, и еже зело тонце и мале. Не токмо бо одевается светом, яко ризою Бог, но и положи тьму за кров свой, за непостижение ради естества сего ради и ведомо некако и неведомо Божество» (Больш. Соборн. л. 640)

«Положи тьму за кров Свой» (Пс.17); «сим означается незримость Естества» (Божия);

«Мраком под ногами означается невидимость пришествия (Божия) (Феодорит).

«Примрак бо знаменай не видимое Божие» (толк. Ап. 332 зач.).

«Невидимое показует сумраком (Пс.17) примрак рече под ногами Его, тогда и Моисей убоялся» (Беседы Златоуста, зач. 332). «Сия на Синайской горе бывшая: огонь, тьма, сумрак, темный облак, буря. Явися бо, рече, Бог в Синае, огнем бурею и темным облаком; что же осязаемый огнь к неосязаемому Богу? Тьма означает сеновное покровение ветхого завета, а огнь – правосудие Законодавца» (беседы, зач. 332). «Тогда убо бяху чувственная и виды и гласы, а яже по сих вся, умная и невидимая» (беседы, зач. 333); в псалме же 103-м огневидностию ангелов означается могущество и карающая сила (Феодорит).

«Под ночью разумеются сокровенные и глубокие тайны, а под днем – ясное и удобовосприимчивое» (Андр. Кесарийск.).

«Облак и мрак окрест Его» (Пс.96): «пророк показует невидимость Божественного Естества, как невозможно видеть того, что закрыто облаком и мраком, так же совершенно невозможно узреть и Естество невидимое». И «Одеяйся Светом, яко ризою» (Пс.103). «Не противоречит одно другому: потому что неприступный свет есть тоже, что мрак и тьма. Не может быть видимо ни что во тьме, ни что во оном свете. И тем и другим означается невидимость Божия Естества» (Феодорит).

«Божество превыше всякого Существа и жизни: ни какой свет не может быть выражением Его; всякий ум и слово бесконечно далеки от того, чтобы быть Ему подобными. Иногда тоже Св. Писание величественно изображает Бога чертами несходными с ним. Так оно именует Его невидимым, беспредельным, и непостижимым, и этим означает не то, что Он есть, но что Он не есть. Последнее, по моему мнению, даже еще свойственнее Богу, потому что, хотя мы и не знаем невместимого, непостижимого и неизреченного беспредельного бытия Божия, однако же на основании таинственного священного предания истинно утверждаем, что Бог ни с чем из существующего не имеет сходства» (Св. Дионисий Ареопаг. о небесной Иерархии стран. 8).

На слова Апостола: «живый во Свете неприступнем» (зач. 288) Златоуст говорит: «Сим представляется непостижимое Божественного Естества, ибо Бог местом не обнимается» (беседы), и не описуется (Апостол толковый). Апостол не Естество назвал светом, но, говорит Св. Златоуст: «Ино убо свет, и ино во свете живый», «смотри (говорит Златоуст), когда что великое (Апостол) о Боге сказать хочет. Оскудевает языка глаголание» (толк. Апост.); ум не находит слова для изображения Бога, но говорит, «Живущего во Свете неприступнем, никто не видел, и видеть не может». Потому у преп. Иоанна Дамаскина и именуется Бог тьмой, «не потому, что Бог есть тьма, но потому, что Он не есть свет, а выше света» (стр. 40); употребляя о Боге слово мрак, разумеем не то, что Бог есть мрак, но то, что Он не есть Свет, а выше Света: и наоборот: когда именуем Его Светом, разумеем, что Он не есть мрак» (Изложен. Православн. Веры л. 9). «Глаголется Бог тьма за непостижимое естества, яко положил есть тьму за кров свой; несть же тьма, ниже бысть» (Больш. Собр. л. 649). По Афанасию великому (Пс.17), тьмою означаются глубины Божии не удобь постижные, и Кирилл Александрийский говорит, что пророк тьмою назвал непостижения мрак, удерживающий наш ум, и не допускающий временными мерами измерят Вечносущего (Пс.17). В книге Кирилловой, о Св. Духе говорится: Николай и иже с ним, в таковую дерзость поползнушася, яко и образы землемерными, сокровенное и необразуемое выше Естественного Божества кичатся показати кроме написанных; что же иное паче сокровенного может быть рождения Единородного от Отца, и происхождения Св. Духа; яже глубины Божия нарицаемы Духа Павел испытовати изрече, глаголет бо, Дух испытует и глубины Божия. В коей убо вышеестественней силе разума высокого и непостижимого достоинства утверждаеми, во глубину ту не уразумеваемую, не испытанную Божественного сокровения, еже скры тьма, по Божественному Давиду, и положил, глаголет, тьму в сокровение Свое, воврещи себе не устрашимся, иже ни своего естества разумети можем» (лист 368 на обороте).

По Андрею Кесарийскому, наименование Богу, – Свет, – наименование не по Существу, а по домостроительству, что вместе с отрицательным именем: невидимый, и не означает чувственной лучезарности; «по Существу Своему Бог имени не имеет, ибо непостижим», препод. Иоанн Дамаскин говорит: «Мрак паче света» (о молитве Иисусовой стран. 247). «Мы желаем прийти в сей превысший Света мрак, и не видением и не разумением увидеть и уразуметь Того, Кто выше видения и разумения, увидеть тем самым, чтобы и не разуметь; ибо это и есть истинно видеть и разуметь и преестественно воспевать Пресущественного, чрез устранение из мыслей всего сущего. Божественный мрак есть неприступный Свет, в котором живет Бог», и поскольку Он от чрезвычайного сияния невидим, и от преизбытка светлости не приступен, то и приходит к Нему только тот, кто удостаивается знать и видеть Бога тем самым, чтоб не видеть Его и не обнимать разумением, и кто истинно обретаясь в Нем, Сущем выше разумения, познает, что Он выше всего чувственного и мысленного». Явления же Бога пророкам было в символах. Пророк Иезекииль видел видение (гл. 1), но не Существа Божия, а только подобие славы Его (Иез.2:1), Св. Евангелист Иоанн о пророке Исаии и о себе говорит, что видели Славу Божию (Ин.1:14, 12:41) «Бога же ни ктоже виде ни где же» (Ин.1:18); (символы Богоявлений имели известное отношение или к служению, или к силам и внутреннему состоянию тех, к кому они посылались. На пример: кроткому Моисею, – Бог явился в неопаляемой купине, жестокосердому Израилю – в страшной грозе, пр. Ильи, как бы охлаждая горячую ревность в тихом влиянии ветра, пр. Елисею – в виде колесницы, как защита Израиля от врагов Иакову – в борьбе укрепляя мужество в боязни от врагов и проч.; те же явления имели и прообразовательные и иные значения, – например: Купина, по отношению Израиля, означала то, что он так же невредимо выйдет из рабства, как не опалилен куст, и по отношению таинства прообразовало Боговоплощение. На Синае мрак означал сеновный закон, огнь – правосудие Законодавца. Трубные звуки, образы от славы земных царей, показывали, что Иегова – царь; а громы и молнии – что Его слуги могущественнее слуг земных царей, и потому Израиль не должен устрашаться врагов на пути).

Тот же евангелист видел Бога в подобии драгоценных камней: асписа (зеленый) и сардия (оранжевый огневидный) (Апок.4:2–3). Первым означается вечный жизнодавец, а вторым правосудный (Андрей Кесар.), а видом змарагдовой радуги различие добродетелей чинов ангельских; но думается никто не скажет, что Бог сложен из камней, а ангелы из радуги. И Дух Святой хотя и сошел на апостолов в виде огненных язык, но Он же на Иордане явился и в виде голубя. Ужели Дух голубь? если же не голубь, то и не огнь! В образе голубя Он указал на человеколюбие Божие, а видом огненных язык на те дары, какие Он сообщил ученикам Христовым, – очищать и просвещать сердца проповедью глагола Божия, и силу наказывать противных, как Симона волхва и Елима.

Преподобный Макарий Египетский говорит: «Как Сам Бог благоволил и как полезно было, являлся Он каждому из свв. оо. И паче Аврааму, и паче Исааку, и паче Иакову, и паче Ною, Даниилу, Давиду, Соломону, Исаии и каждому из Свв. пророков, и паче Моисею. (Моисей просил Бога явить Себя, но Бог сказал: Я пройду пред тобою славой Моей, Лица же Моего не можешь видеть) (Исх.33).

Все, что не захочет Бог, удобно для Него, и умаляя Себя, как Ему угодно, много различно уподобляет и преобразует Себя, делаясь видимым для любящих Его, по великой и невыразимой любви, в неприступной славе света являясь достойным, соразмерно с силами каждого» (Беседа 5, стр. 39 Москв. 1852 г.). Явление Савлу Света тоже не означает Существа Божия, ибо «Павел не знает, что такое Существо Божие» – говорит Златоуст, да и сам Павел не упоминает здесь о Боге, а только о глаголах, слышанных им в раю, и то говорит они неизреченны, невозможно их человеку говорить (2Кор.12:4). Ученик же Павлов, Св. Дионисий Ареопагит, говорит: «Никакой Свет не может быть выражением Существа Божия». Преп. Ефрем Сирин пишет: «Никто не видел величия или естества Божия; но Св. видели Бога в символах: Моисей в огне купины, Иов в буре, Исаия в облаке, Павел в свете, весь Израиль в гласе» (част. 4, стр. 173, м. 1850 г.). Блажен. Феодорит толкует слова пророка: «В руках пророческих уподобихся» (Ос.12): Пророк не говорит: «видим был, но уподобихся, подобие предмета, не самое естество предмета».

В речении же: «Аз есмь Свет миру» (Ин. зач. 29) Христос говорит не о лучезарном чувственном сиянии, а о просвещении языческого мира Светом Богопознания, как сказано о Нем: «Положих тя во Свет языком», – «Свет во откровение языков» (Лк.2:32). Светом называется и пророческое слово «благодатное озарение наших душ» (2Пет.1:19), и торжество церкви: «Светися светися новый Иерусалиме», – и полнота ее: «пойдут царие Светом Твоим и язы́цы Светлостью Твоею» (Ис.60:3). Называется просвещением и крещение, и терпение в страданиях (Апостол, зач. 325), а по толкованию св. Андрея Кесарийского, светильниками и звездами названы Церкви, Светом же Христос, ходящий посреде Церквей, по обетованию Своему (Апок.). В словах писания: «Сын Божий прииде и дал есть нам свет и разум да познаем Бога истинного» (1Ин.5:20.). И «Бог Свет есть» (1Ин.1:5) говорится о свойствах Божиих: о любви, правде и святости, как Христос назвал светом и наши добрые дела: «тако да просветится свет ваш пред человеки», и «любяй брата во свете пребывает» (1Ин.2:10).

С другой стороны, писание говорит: «Твой есть день и твоя есть нощь» (Пс.73:16); «Бог украшает исходы утра и вечера» (Пс.64:9); «Нощь стражба Господу» (Исх.12:42); «Спасительная нощь светозарная» (канон. пасце); «Нощь просвещение в сладости моей, яко тьма не помрачится от тебе, и нощь яко день просветится: яко тьма ея тако и свет ея»! (Пс.138:11–12), Бог восходит не только на восток (Пс.67:34), но и на запад (Пс.67:5). Он не только на небе, но и во аде (Пс.138:8), не только отворяет небо (Ис.64:1), но имеет ключи и ада (Апок.1:18). Св. Василий Вел. говорит: «Мировая тьма произошла от тени небесного свода, сотворенный свет и случайная тьма, противоположны друг другу, но и необходимы людям. Свет помогает в трудолюбии, показывает видимые предметы и возбуждает славословить Творца, а тьма упокоивает и обновляет людей. Св. Давид, дивясь величию дел Творца, воспевает: «яко возвеличашая дела Твоя Господи, вся премудростью сотворил еси» (Шестоднев.).

Упоминается в писании еще о тьме неведения о Боге: «тьма покры землю, и мрак на языки» (Ис.60:2). Этой тьме противополагается – «заповедь Господня светла, просвещающая очи» (Пс.18:9).

Знаем мы и о тьме произволения; но никто еще не дошел до такой дерзости, чтобы прилагать ее к Богу. По словам Великого Соборника: «диавол есть тьма от произволения, за свою гордыню, и бысть и глаголется тьмою. Глаголет же ся и Бог тьма, за не постижимое естество, яко положил есть тьму за Кровь Свою: несть же тьма ни же бысть» (Лист. 649).

Довольно, кажется, ясно: как здесь, так и в словах Святых Отцов вышеприведенных, говорится о тьме непостижения, а не произволения, об это должна бы препнуться всякая ложь и клевета, взводимая раскольниками на церковь. В скрижали ясно сказано: «лучше имать именовати Бога тьмою и не видением, нежели Светом, потому что ум не может домыслитися, каков есть Бог». По Златоусту, «о Боге оскудевает языка глаголание». Преп. Иоанн Лествичник вопросил явившегося ему Архангела о Славе Божественной Плоти Иисуса Христа, «о стоянии и седении одесную Отца». Архангел ответил: «слух человеческий постигнути не может»; на вопрос же о божественном естестве – «чем был Христос прежде приятия видимого зрака»? «небесных сил князь истолковати не мог, да и не позволено Ему было» (27 степ. лествицы).

И вот что сказали свв. оо., мы больше того рассуждать не дерзаем. Усвоение же однородного наименования различным существам и действам, совершенно между собою несходным и до неизмеримости противоположным, мы находим и в богослужебных книгах. Например: преп. Иоанн Дамаскин именует грехи человеческие и милосердие Божие одним названием, – бездною: «в бездне греховней одержим неизследную милосердия Твоего призываю бездну» (Ирмос 2 гласа песнь 6) и еще: «в глубине греховней содержим есмь Спасе» (2 гласа, 6-я) и «глубинами мудрости человеколюбне вся строя» (тропарь заупокойный); «в нощи житие мое преидох присно, тьма бо бысть и глубока ли тьма – нощь греха» (5 песни великого канона) и «Нощь не светла неверным, Христе» (5 песнь 7-го гласа); здесь Св. Андрей Критский, грех назвал нощию, а Св. Иоанн Дамаскин Нощию называет Христа. И сам Иисус Христос во образ распятия Своего избрал змию: «Якоже Моисей вознесе змию к пустыне: тако подобает вознестися Сыну человеческому» (Ин.3:14).

А преп. Иоанн Лествичник неизреченные тайны Божия называет адом, по непостижимости их: «спогребшеся Христу, во ад, – то есть во глубину неизреченных его таинств» (Похвала Раифскому игумену. Лист. 15).

И так все, вышеприведенное нами, обличает раскольнических писак в клевете на нас, они приписывают нам то, чего у нас не обретается, – обличаются они этим в невежестве, ибо, не разумея тайн Богословия, возражают и упрекают православных в незнании, обличаются в упорстве, ибо, видя приведенные свидетельства, попирают их, как бисер; обличаются в извращении Истины, перетолковывая учения Св. От. по своему умствованию, обличаются в хуле, кощунстве, глумлении над учением Свв. отцов. Свв. оо. не говорят, что Бог – тьма по естеству, тем более никто не говорит, что Он – тьма произволения. Но именуется тьмою по непостижимости, и Имя: «свет» никто не отрицает по домостроительству, как никто не отрицает и явлений Бога в огне и свете, так же как и в других различных видах, как напр., Аврааму – в образе трех странников. Но все много различные явления Его, как снисхождения к тварям, – явления символические: Естества же Божия никто не виде и видеть не может. Он одевается светом, но Сам не постижим. Посему все непризванные внецерковные учители раскольничьи, не разумеющие (т) речений богословских и настаивающие на наименовании Бога «светом», а в наименовании Его св. отцами «тьмою» видящие ересь, сами впадают в ересь Богочуственности, ограничивая Бога местом.

Правда, не вчера стало известным понятие о Боге «ученых» раскольнических богословов: «Бог только на небе, и, являясь пророкам, Он приходит на землю подобно ангелам, а после явления опять переходит на небо». Вот и вся мудрость раскольнического богословия. Но таковое невежество еще извинительно Никите Пустосвяту, жившему в 17 веке, нынешние же раскольнические писаки считают себя более просвещенными, более авторитетными. Они разъезжают по своей слепой пастве, изображая из себя повсеместных просветителей, и подводят себя под одну категорию с православными миссионерами, а разумеют не умнее Пустосвята. Это видно и из того, что прочтя в нашей первой брошюре святоотеческие свидетельства они не только не вразумились, но и разразились против Свв. оо. своей еретической бранью. Посмотрите, какой отзыв сделала Батовско-Пичугинская брошюра об учении Свв. отцов. В этой брошюре защитники старообрядчества, не только отреклись от учения святоотеческого, не приемля оное, но и облили его помоями невежественного или злонамеренного порицания, называя его:

«Незрелым плодом разума о.о.»,

«Незрелым учением», (стр. 1)

«Не Богословским речением церкви, но хульным образцом чуждегласия», «Именованием людей безумных, а не благоразумных» (л. 2)

«Тьмой адской кромешной», «Совмещением Бога с диаволом. Христа с велиаром» (л. 3),

«Злословием паче, нежели Богословием» (л. 5),

«Наименованием «злочестивно» (6)

«Хулою Апокалипсического зверя» (л. 7 обор),

«Нововерием 1666 года» (л. 8),

«Преображением Бога в сатану» (л. 15)

«Названием «безумнее всякого безумия»,

«Сказанием «несмысленнее безсловесного несмысльства» (19)

А тех, чье учение мы выше привели, раскольнический богослов удостоил таких наименований:

«Новые буесловы» (л. 3),

«Делатели льстивые» (4 об)

«Погрязшие в еретичество и боготступление»,

«Слуги и Сыны диявола» (л. 5),

«Слеповоды» «антихристы» (л. 8) (из Апостола зач. 71)

«Уморастленные вероизменники» (8)

«Нечестивые лжеучители» (12),

«Неуразумевшие смысла слов пророческих» (13)

«Прекословцы евангелию и преданиям» (14)

«Вознеистовевшие» (14 об)

«Преслушные и проклятые» (20).

Хотя эти порицания и подбирал раскольнический писака как будто не против свв. оо., а против нашей брошюры, но так как в брошюре нашей ясно изложено только учение свв. оо., то и порицания, изрыгнутые им, не могут к нам относиться; мы излагали не свое умствование, а святоотеческое богословие, и стало быть свв. отцы и подверглись такому раскольническому хулению. Но за таковую брань безумному писаке и суд придет от тех, на коих он лает…

А теперь посмотрим, что он лучшего придумал против учения свв. оо., проведенного в нашей брошюре и поруганного им.

В его самодельном Богословии на каждом листе перемешаны брань, повторение одной и той же подстроки, вырванной Никитой пустосвятом, противоречие самому себе, и односторонние суждения об уподоблении Бога огню. Как яростно не отбивался он от Богочуственности, которая его так затронула, все же она остается при нем, а желая перетолковать «тьму» он бросается в три стороны: то говорит – «это сказано о тьме произволения», то о «тьме непостижимости», то о «тьме осязательной». Но упоминая о тьме осязательной, он опять впадает в Богочуственность, потому что осязательная тьма может закрывать только осязаемое, говоря же о тьме произволения, он клевещет на Свв. оо, они о ней ни единым словом не обмолвились в толковании слов пророческих; а упоминая о тьме не постижения, он напрасно лает на Свв. отцов и они о том же говорят. И напрасно он также кидается с яростью на предполагаемых светоименных истребителей, как Дон Кихот на несуществующих врагов. Свв. оо. Имя света у Бога не отрицают, а мы от себя о том ничего же сказали. Мы только указали, справедливо ли старообрядцы обвиняют церковь в наименовании Бога тьмою. Как в ереси, привели свое основание от учения Свв. оо., и указали на Богочуственность, в которую впали обвинители церкви; а об отрицании наименования Бога светом никто и не обмолвился – ни Свв. отцы, ни мы.

Затем на обороте 8 листа автор к чему-то привел от Апостола из зачала 254, что бы никто не прельщал по стихиям мира… А Сам на 19 листу, за неимением оправдания против доказательств Свв. оо., вдался в объяснение примером от солнца и осязательной тьмы. Но у нас речь не о сотворенном свете и не о мировой тьме, а об наименовании Бога светом и тьмою, и справедливо ли старообрядцы обвиняют церковь!…

Вот этого-то последнего Пичугин, при всем своем озлоблении на Церковь, и не может достигнуть и остается по отношению к нам клеветником, а ругательства его на свв. оо. и их учение, это так и будут углием огненным на главе его!

Итак, что же Пичугин с Батовым полезного и нового написали для старообрядчества в многобранных брошюрах своих? Ничего, кроме собственного позора и противления свв. отцам.

Батов с Пичугиным остановились на толковании Феодорита: «Мраком под ногами означается невидимость пришествия» и говорят, что это относится к Боговочеловечению. Но, во-первых, пришествием названо может быть и не одно вочеловечение. Златоуст в толковании 332 зачала Апостола говорит: «Мраком знаменай невидимое Божие» (Толк. Ап.) и относит это на схождение в Синае: «тогда и Моисей убояся» (в беседах); а преп Иоан. Дамаскин в главе II-й Богословия говорит: «Под ногами и хождением (разумеется) пришествие и явление Его, для помощи требующим, или для другого какого-либо действия»; невидимость пришествия может быть и Духа Св. схождением, как сказал Христос: «Не веси откуда приходит» (Ин. зач. 8); а в книге Кирилловой, тьмою сокровенное называется: предвечное рождение Слова и предвечное исхождение от Отца Св. Духа.

Во-вторых: если «невидимость пришествия» сказано и о воплощении, то мы не отрицаем и этого, но какая же польза Батову с Пичугиным от этого вывода? Разве это толкование сколько-нибудь оправдывает их? Разве, по их понятию, чего нельзя прилагать к невоплощенному, то к воплощенному можно? Разве по воплощении Бог перестал быть Богом? Ведь Пичугин перетолковал в своей брошюре Божественный мрак в дьявольскую тьму, так как же после этого он дерзает допустить сравнение дьявольской то тьмы с воплощением Христовым?! Вот до чего могут дойти не призванные учители!… «Оглянитесь, куда вы зашли, лжеучителя! Истинно говорит Св. Писание: «не мудрися излишнее, да никогда изумитися» (Еккл.7:17).

А вот еще новый довод, который Пичугин всегда приводит на беседах с синодальным миссионером Протоиереем К. Н. Крючковым и на прочих: он не утерпел и в брошюре своей привести якобы Феодоритовы слова о «ветхозаветных требухах»; но это не Феодоритовы слова, а раскольничье глумление. Блажен. Феодорит такого нечестия о Новозаветной церкви не говорил, какое приписывает ему дикая брошюра.

В Новозаветной Церкви приносят в жертву не требухоносных животных, а тело и кровь Иисуса Христа Сына Божия по Его вечной заповеди, и потому блажен. Феодорит, где пишет о Новозаветной Церкви, он всегда пишет, что она вечна. В данном месте он говорит об отвержении ветхозаветного иудейского священства; нигде не делает таких выводов о Новозаветной Церкви, как Пичугин в толковании о «ветхозаветных требухах».

Пичугин безбожно превратил пророческие слова у Феодорита; устами пророка Господь говорит иудеям в означенном месте вот что: «жертвы от рук ваших не прииму. Потому что от восток солнца до запад будет приносится Мне жертва чистая» (Мал.1:10–11). Об этом и Златоуст говорит в толковании Апостола 150 зачала: «Глагола Господь, яко не хощет уже жертвы от рук иудейских. И нарече ину жертву Себе, любезну, треми чинми написавшие; имяше быти между языки, и на всяком месте, и жертва чиста, и си есть та жертва, юже церковь христианская от язык избранная приносит по всей вселенней Господу Богу и до скончания века приносити будет Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа на воспоминание смерти Его. И сие пророчество довольно на уверение, понеже крепко и не преодолено есть» (Толковый Апостол, лист 544 на обороте и 545-й). Согласно Златоусту, тоже подтверждается и в Кирилловой книге (на листе 78-м). Здесь ложь и клевета Пичугина очевидна.

Пичугин приводит еще старую песню о казнях, но об этом довольно объяснено примерами вселенских соборов в моем разборе батовской брошюры. А здесь на л. 14 брош. Пичугин сам на себя произносит суд, – что «лучше давать свободу разбойникам, нежели оставлять без наказания хулителей Бога и Церкви Его».

Так же и клятва, приведенная Пичугиным, весьма неудачна: в Ветхом Завете она легла на тех, которые предназначены к изгнанию из Царства Божия – Церкви Его, им и сказано: «оставляется дом ваш пуст» (Мф.23:38); в Новом же Завете Св. Иоанн Златоуст привел эти слова на отделившихся от единения церковного, на тех, которые не приносят Жертвы, не приемлют Тело Господне, не имеют иереев посланных, а имеют одно крещение, но и то не полезное, если они не присоединятся к церкви (Толк. Ап. зач. 150); следовательно, и клятву Пичугин привел на себя же. Далее, подбирая писанья с лукавством, Пичугин Феодоритово толкование почему-то приставил к имени Исус – да к тьме! Феодорит толкует о лжепророках, а Пичугин вытягивает из слов Феодорита не подходящий подбор к своей бессмысленной брошюре – о свете и тьме и к имени Исус! Нечего найти раскольничьему писаке в писании для своего оправданья, так он и наводит туман. Для правды в писанье довольно ясных свидетельств; а ложь всегда останется в одних туманных подборах. В Соборнике Малом говорится: «еретики глаголют зле, развращающе правая, и хулят Св. Духа, действующего во Святых Его, а в еретиках дух лживый сатанин живет со злейшими духи лукавыми (лист. 122); ниже: «Имать всяк еретик в себе дух диавол, тем же и противятся Св. Духу»… (л. 143); ниже: «откуда еретиком разумети боговдохновенное писание, иже диаволем духом водимы, и противятся всему божественному писанию» (л. 156) (печ. в Москве 1642 г., гл. 11). Мы указали, что дух дияволь в еретиках. Теперь укажем, кто еретики:

Еретики те, кои говорят, «уже иерейства и жертвы в церкви Христове несть потребы» (Кириллова книга л. 76 обор.) «Еретики жертвенников неимут» (кн. Кириллова л. 32). Еретики не могут указать начала своих церквей и ряда епископов, доходящего до Апостолов (Тертуллиан о давности еретиков гл. 32).

И вот где нет архиерея, таковым не дается Дух Святой (Тактикон слово 23 Никона Черногорца).

Но: «Где церковь, там и Дух Божий, и где дух Божий, там и церковь и всякая благодать. Ибо Дух есть истина. Посему те, кои непричастны Его, не питаются сосцами матерними (Св. Таинствами) для получения жизни, и в Теле Иис. Христа не находят для себя обильнейшего источника, но искапывают себе на земле кладенцы сокрушенные, и из лужи пьют гнилую воду, удаляясь от веры церкви, дабы не быть к ней приведенными, и отвергая Духа, дабы непросветиться Им (св. Иринея против ереси кн. 3, гл. 24).

«Что же есть Церковь соборная? Церковь соборная есть, понеже от всех святых седми вселенских соборов преданные догматы в ней соблюдаемы суть, священнословесными же пеньи и песньми славима есть, и святыми и Божественными иконами украшаема есть. Основана же бе, и утвержена святых мученик мощьми, в ней же совершается и тайна святые божественные службы; в ней же вси вернии приемлем пречистого Тела и честные Крове Христа Бога нашего и тем причастницы бываем царствия небесного. Сице бо от святых Апостол предано есть нам, и святых богоносных отец. И того ради нарицается Святая соборная и апостольская Церковь. Се есть церковь соборная, яже всему Евангелию и всему учению вселенских соборов верует, а не части. Се есть соборная, яже не верует веру умышленную, ниже держит тайны от единого коего человека уставленные, но се верует и на се уповает, еже Господь Бог предаде и весь мир соборне похвали и прият»… «в ней пребываем и спасени будем, зане кроме Церкви Божия ни где же несть спасения. Якоже бо при потопе, вси елицы с Ноем в ковчезе не бяху, истопоша, тако и в день судный, вси иже ныне в церкви святей не будут, тии во эзеро оное огненное ввержени будут. Церковь же Свою Сам Христос спасает… Кто же не пребывает в сей соборней церкви, тех Христос не спасает, и Духа Святого сицевии не имут» (Великий Катехизис: о церкви Божией).

«Все веры прочии, иже верами зовутся, не суть веры, но прелести, начиная от латинские и до прочих всех. Почему же они недостойны называться верами? Потому что ни одна из них не вмещает Духа Святого дарований, и пришествия Его не сподобляется, ни мощей не имеют, и не освящаются. Наша же восточная вера истинная и непрелестная; Духа Святого дарования вмещает, пришествия Его сподобляется, освящаются богоугодницы, и просвещают и в Боговидение приходят. Богословствуют от Духа наставляеми, по совлечении ветхого человека, и по смерти тело нетленно богоугодников пребывает, вонями благовонными благоухают и чудотворят кости мертвые, с верою приходящим, и во имя святого, милости от Бога в своих нуждах ищущим, еже в прочих верах ни в единой ни что же от сих обрящеши, ниже услышиши, но еще блазнь и ругание со смехом на действа и благодать даров Духа Святого, яко от неверных узриши» (Книга Кириллова, 10-е послан. Мелетия).

Из этих слов видно, кому Феодорит приписывал духа Святого и кому духа диавола…

По этим словам Пичугину и Батову нужно проверить себя, принадлежат ли они к означенной истинной Христовой церкви.

О том, что старообрядцы к церкви не принадлежат, и сомненья нет! «Ты должен знать – говорит святой священномученик Киприан, – что епископ в церкви, и церковь – в епископе, и не находящийся в единении с епископом не находится и в церкви» (в 69 посл.). «Церковь на епископах держится, как на подпорах». – Он же говорит в 27 послании.

«Церковь от времен самих Апостолов, чрез известнейшие преемства епископов, продолжающиеся даже до наших дней, и имеющие продолжаться на все последующие времена, сохраняет и приносит Богу жертву хвалы в таинстве Тела Христова» – говорит блаженный Августин (против противников закона и пророков гл. 1, число 39).

Посему Пичугин не может сказать, что он в церкви; а вне церкви, – не только не имеет Духа Святого, но совсем не имеет надежды и на спасение, потому что: «Кроме церкви нет спасения и разрешения грехов» (Малый Катехизис о 5-й Тайне), – и не только безнадежен в спасении, но и находится под клятвой: «Аще кто учит, дом Божий т. е. церковь, преобидети и не радети о ней, ни собиратися в ней во время молитвы на пение, да будет проклят» (5 прав. Гангрск. Собора); «аще кто кроме соборные церкве о себе собирается, и не радя о церкви, церковные хощет творити, не сущу с ним пресвитеру по воли епископли, да будет проклят (6 прав.). Козма пресвитер пишет к еретикам:

«Как вы, еретики, чины святые хулите, преданные нам святыми Апостолами и богоносными отцами: литургию священников, и вся саны церковные. Православных священников зовете фарисеями слепыми, и много на них лаете, как псы на всадника. Сами вы, слепцы, не можете разумети послания Блаженного Павла (Апостола). Кто ставил по всей земле священников, епископов, пророков и весь чин церковный?! Но вы свою правду хочете поставить, правде Божией не покорились.

Ведь вы на Божество Христово плюете, еретики, и самых жидов, распеньших Христа, грешнейши вы. Они тело Христово похулили, а вы Божество. Не может дьявол сам противиться святыни Божией, еретиков на помощь приобретает, как прежде Иуду на распятие Господне, чтобы тех устами хулить все преданное святей церкви, хотя погубить чины молитвенные. Преданные нам святыми Апостолами и отцами. Но не может сего быти никогда: На камени созижду церковь Мою, говорит Христос, и врата адова не одолеют ей. Сколько было борителей на церковь, но все погибли телом и душой, церковь же без вреда пребывает и доселе и во веки пребудет: вопиющи и глаголющи: обыдоша мя пси мнози, и собор лукавых объят мя…

Если бы вы смысл имели, то не называли бы прелестью чудеса, бывающая от св. мощей, по слову Господа: Веруяй в мя, дела, я же Аз творю, и той сотворит, и больша тех. Еретицы же, не хотяще славы дати святым, и Божья чудеса похуляют. Если же кто их спросит: так ли вы делаете и говорите, т. е. верно ли хулите? То они отрекутся и с клятвою скажут: «несмь тацы, яко же то ны мните» (Макарьевск. чет.-минея. Месяц август. Слово на еретики о церковном чине).

Не правда ли, как это подходит к Батовско-Пичугинскому занятию?! Матфей правильник говорит: «те все еретики, кто не причащается от священников во Св. Божией церкви» (состав 1-й).

На таковых еретиков до-Никоновская церковь положила таковые проклятия: «Иже не исповедует бескровные жертвы суща Телеси Господа нашего Иисуса Христа, да будет проклят» (Иноческий потребник Иоасафовский, в чиноприятии от ересей). Патриарх Московский Иов говорит:

«Иже святого причастия тела и крови Христовы не приемлет, да будет проклят… иже хулит святую литургию…, да будет проклят» (послание грузинскому митрополиту Николе).

«Не приемлющим на всяк день приносимую жертву от приемших от Христа Божественных таинств священнодействие Святей Троице приноситися, яко противников священным и Божественным Отцам, Василию Великому и Златоусту, с ними же и прочии Богоносные Отцы в своих писаниях возглашают: Анафема трижды» (Триодион Св. четыредесятницы, Киевск. печ. в неделю I-ю поста, в проклятии ересей).

Вот кому принадлежат слова из Федоритова толкования о «нечистых псах, приявших дух дьявольский – дух нечистый». А о «верных служителях Божиих, приявших Духа от небес», блаженный Феодорит пишет, что оно будет вечно: «Клятся Господь и не раскается… Бог Иудейское священство учредил и отменил… Но о новозаветном священстве благоволил, чтобы оно было вечно, клялся и не раскается» (толк. на пс. 109). «И сказанное подтверждают самые дела, потому что вся земля и море полны архиереев и диаконов. Только злочестивые говорят, что будто Бог отверг царство и священство» (на пророч. Иеремии гл. 33). И так приведенное Пичугиным толкование блаженного Феодорита о лже-пророках, к Церкви не относится. Самое слово: «лже-пророки» предполагает и «истинных пророков». Я не говорю уж о том, что Пичугин не к делу приставил слова бл. Феодорита. На это уже не хочется и возражать. Но я укажу Пичугину на то, кого Св. Отцы Церкви разумели под именем «лжепророков».

Св. священномученик Киприан, епископ Карфагенский, говорит:

Лже-пророки «Сии суть, кои самовольно у безрассудного скопища людей творят себя начальниками без Божественного распоряжения, кои себя определяют властелинами без всякого законного постановления, коим никто не давал епископства, а они присвояют себе имя епископа: таковых Дух Святой в первых псалмах означает сидящими на седалищи губительства, язвами и заразами веры, обманывающими чрез уста змиина, и хитрыми развратниками истины, смертоносный яд гортанию изрыгающими, коих слово яко гангрена распространяется, коих беседа вливает смертоносный яд в сердце каждого. Противу таковых вопиет Господь, от сих удерживает и отвлекает заблуждающий свой народ: хотя они и говорят: сия глагола Господь! (Иер.23:16). Но Я их не посылал (Иер.23:21), они идут самочинно, проповедают мир во имя Мое, но говорят от себя, а не по Моему велению. Не слушайте их, они прельщают вас. Они оставили Меня – Источника воды живы, и ископали себе кладези сокрушенные, иже не могут воды содержати».

Что же это означает? А вот что! продолжает Св. Киприан:

«Когда другое крещение быти не может, а они думают, что можно им крестить, оставя источник животный, обещают благодать животныя и спасительныя воды. Не омываются у них люди, но паче оскверняются, ниже очищаются грехи, но еще умножаются. Не Богу рождение оное, но дьяволу детей рождает. Чрез ложь рожденные, не приемлют обетования истины; от вероломства произведенные погубляют благодать веры. К награде мира прийти не могут те, кои мир Господа неистовством распри прервали» (О единстве Церкви).

Вот кто лжепророки-то, они не в церкви, а отступники от церкви. И вот все их вне церковные действия, делаемые во имя Господне, и обозначаются Феодоритовыми то словами, приведенными Пичугиным: – «Лжу глаголал еси во имя Господне». Пичугин их на себя и привел.

Подробный разбор Пичугино-Батовской брошюры оставляю, хотя и всю ее можно обратить на их голову. Настоящий мой труд имел целью указать на раскольническую клевету в обвинение церкви в ереси за наименование Бога тьмою. Да и вся то эта брошюра не заслуживает собственно разбора по своей нелепости и явному богохульству. Я коснулся ее только потому, чтобы раскольнические писаки устыдились бы немного, увидя свою неправду, и перестали бы писать «лжу во имя Господне». Ведь «Горе пишущим лукавство»! (Ис.10:1). Лукавство же писателя подпольной брошюры очень резко выражается в следующем: прочтя нашу первую брошюру, где приведены ясные свидетельства святых отцов, он не мог опровергнуть последних, а в своей брошюре, для затуманивания читателей, все повторяет: «Кто именно из древних святых богословов так предал»!

«Такого речения древние святые богословы не предали»! «Такого ученья в древней Св. Церкви не существовало! «До 1666 года положительно нигде в св. книгах не имеется»! Но к чему же привели писаку подпольной брошюры эти выкрикивания? только к большему его бесчестию. Ведь это обличает его в недобросовестности. Где же правда? Перед носом лежат свидетельства святых отцов, а он кричит: «нигде не написано»! Можно ли после этого человеку такому верить что он истины ищет, а не адвокатствует. «У них и Евангелие то Святое в руках страждет аки злат усеряг у свиньи во рте», говорит св. Козма пресвитер (Макар. чет.-мин. Август. Слово на еретики); после этого может ли их образумить учение святых отцов!

Считаю не лишним однако привести несколько выдержек из святоотеческих творений по поводу воззвания Пичугина (на листе 16 обор. и 17-м его брошюры), «к здравомыслящим любителям правды» о канонизации одного из первых расколоучителей Никиты Добрынина (Пустосвята). Пичугин подобрал и пример для него в лице преподобномученика Стефана нового (28 ноября), пострадавшего за честь св. икон… Но вот что говорят св. отцы и учителя Церкви: Священномученик Киприан:

«Хотя бы (отступники от Церкви) претерпели и смерть за исповедание Имени, пятно их не омоется и самою кровию; неизгладимая и тяжкая вина раздора не очищается даже и страданием; не может быть мучеником тот, кто не находится в церкви; не может достигнуть царства, кто оставляет Церковь, имущую царствовать. И так, не могут пребывать с Богом, не восхотевшие быть единодушными в церкви Божией, хотя бы они, быв преданы, сгорели в пламени и огне, или испустили дух свой, будучи брошены на снедь зверям; однако, и это не будет для них венцом веры, но будет наказанием за вероломство, – не будет славным окончанием благочестивого подвига, но исходом отчаяния; подобный им может быть умерщвлен, но венчаться он не может; да он и христианином называет себя так же ложно, как и дьявол часто называет себя ложно Христом, по изречению самого Господа. Можно ли представить себе, что тот находится со Христом, кто действует против священников Христовых, отделяет себя от общения с его клиром и народом. Ведь он вооружается против церкви, противодействует Божественному домостроительству; он враг алтаря, возмутитель против жертвы Христовой… изменник в отношении веры, в отношении благочестия святотатец… презревши епископов и отделившись от священников Божиих».

Преслушники и отступники церкви! Как можете равнять себя с тем, кто пострадал за благолепие церковное?! Вас праведнее поставить в сравнение не со святым Стефаном, а с тем, кто замучил Стефана, – с Львом Исаврянином, да вы и того, думается, в одном отношении превзойдете. Лев при всем своем нечестии, не обесчестил Св. Таин Христовых, как видно из вопроса св. Стефана к Льву: «Уже ли ты еще от церкви отринешь и святая тождеобразная, под видом хлеба и вина содержащая Тело и Кровь Христову таинственне, ими же изобразуется тожде Тело Христово, еже и страждаше на кресте, и ныне без страдания есть на небеси: имже и покланяемся, и лобызаем, и онех причащающеся наследствуем святыню»?…

Что скажем, какое вразумление дадим таким исказителям слова Божия и ругателям Завета Его?! Писателю подпольной брошюры должно бы позаботиться не о том, чтобы прославить свое еретическое положение ложной канонизацией отступника, а подумать о своем раскаянии, а подпольный писатель вместо раскаяния, еще прилагает раны к ранам, усиливается упрочить в своем отступничестве ереси: – Богочувственности и Богоограниченности, в общем же Боготворности. Златоуст говорит:

«Удержи еретика, для объяснения, что Вездесущий, одним светлым местом не обнимается, и невидимого нельзя признавать сложенным из огня и других вещей. О Непостижимом нельзя так пустословить, пусть еретики образумятся и оставят сумасшествие. О Вездесущии Божии так говорит писание: «в мире место Его, и жилище Его в Сионе» (Пс.75:3). «Он сидящий на херувимах, и в Сионе Величие Его (Пс.98:1–2). Он живет в Храме (Мф.23:21). И над небесами Слава Его (Пс.112:4). Он управляет народами (Пс.82:19 и Соф.3:8). И на Израили велелепота Его (Пс.67:35). Он владычествует державой морской (Пс.88:10). И на облаках Сила Его (Пс.67:35). Он исчисляет и именует все звезды (Пс.146:4), и по всей земли Слава Его (Пс.56:6–12). Очи Его во Святом Храме Его (3Цар.9:3). В храме же и сердце Его, а великолепие Его превыше небес (Пс.8:1). Он в творенье Своем; на небе и на земле, в морях и во всех безднах (Пс.134:6). Пророк говорит: Камо пойду от Духа Твоего? и от Лица Твоего камо бежу? Аще взыду на небо, Ты тамо еси: аще сниду во ад, тамо еси. Аще возму криле мои рано, и вселюся в последних моря, и тамо бо рука Твоя наставит мя, и удержит мя десница Твоя (Пс.138:7–12), и вот насколько Бог неограничен, настолько же и непостижим, и неограниченность Его бесконечна. Поэтому Апостол Павел не дерзал проникать даже и в дела Его, например, как сотворены ангелы, как сияет солнце и содержится мир. Невозможно уразуметь дел Его, как невозможно видеть зачатого младенца (Еккл.11:5). Но это все оставил как непостижимое, а в малую часть Промысла приник: Как Иудеев изгнал, а языков избрал и воскликнул: «О глубина Премудрости Божией!»

Вот на это старообрядцам и авторам брошюры нужно обратить бы внимание! Не потому ли старообрядцы не могут вразумиться, что они изгнаны от Церкви Судом Божиим, как и иудеи?! Если это так, то «горе вам мужие нечестивии, на клятву рождаетесь, и умрете клятвой рассечены, и сойдете от клятвы в пагубу» (Сир.41:11–13). Отцы ваши извержены из Церкви, и вы не можете войти в нее, потому что вы уже мертвы от клятв; св. Киприан говорит: «гордые и упорные умерщвляются мечем духовным, когда извергаются из Церкви, вне Церкви они жить не могут, когда един есть дом Господень, и никому не возможно спасение, как только в Церкви» (3-е письмо к Помпонию); и вот «отцы ядоша кислое, детем зубы оскоминишася» (Эти слова приведены на Церковь в Батово-Пичугинской брошюре). Блаженный Августин учит:

Всякий, отделившийся от общения с церковью, хотя бы жизнь его была достойна похвалы, за то одно беззаконие, что отторгся от соединения со Христом, не будет иметь жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (О единстве Церкви в послании 252) (Вот, кажется, нужно бы о чем подумать Пичугину и кроме канонизации…). Блаженный Иероним в толковании 7 главы пророка Иезекииля: «Кто удаляется от Церкви, тот немедленно умирает от язвы» (Стих. 15). Св. Киприан: «Всякий, отделяющийся от Церкви, присоединяется к жене не законной, и делается чуждым обетований Церкви: оставляющий Церковь Христову, лишает себя наград, предопределенных Христом. Он чужд для ней, он не потребен ей, он враг ее. Не имеющий материю Церкви, не может иметь Отцом своим Бога. Если бы кто-нибудь спасся из находившихся вне Ноева ковчега, то и находящийся вне Церкви мог бы также спастись… Какие жертвы думают приносить питающие ненависть к священникам; ужели они думают быть со Христом, собираясь вне Церкви Христовой? (О единстве Церкви). Св. Игнатий Богоносец:

«Елицы бо Христовы суть, сии со епископом суть; елицы же уклоняются от него, и общение любят с проклятыми, сии с ними и посекутся. Не бо земледелие Христово, но семя вражие» (3 Посл. к Филадельфян.). А в Номоканоне так говорится о тех, кто действует самочинно: «Дело их горше есть и самых тех нечестивых бесов, во ангела светла точию преобразующихся, но не сущих, и Божие убо лицемерующих, безбожных же сущих и противных Богу. Таковые не токмо велие и не исчетное томление подъимут, на Божественная сице зле восхуливше, ниже бо гласы божественные от них, ниже Божественная дела, понеже благодати рукоположения не имут; но и месть приимут иную, за прельстившихся от них. Те, коих он крестил, не крещены. И в погибели их крестивший виновен. Действуяй священная без хиротонии, прельщен. Не может человек иметь того, чего не принял от Бога. Кроме бо Мене, рече (Христос), не можете творите ни что же» (о Священницех).

Иисус Христос о Своей Церкви дал такое обетование (Мф. зач. 67): «Аз же тебе глаголю: яко ты еси Петр, и на сем камени созижду Церковь Мою, и врата адовы не одолеют Ей». Это блаженный Феофилакт толкует: «И врата адова не одолеют ей, ей, сиречь, по временех бывающии гонители, иже прельщением во ад сводяху христиан. Еретицы же суть врата, во ад низводяща: многим бо гонителем и многим еретиком одоле церковь… врата адова, сиречь греси, не одолеют нам».

«Да непщуют неции, яко христианство разорится, ни, рече: не прейдет бо род сей христианский: небо и земля изменится, словеса же Моя и евангелие Мое не разорится, но пребывают; аще и вся двигнутся, но о Мне вера не оскудеет, являет же зде, яко церковь честнейшу имать всех тварей. Ибо аще и тварь изменится, верных же Церкви и словеса ее и Евангелие никогда же» (Толк. Луки. Зач. 107).

Св. Иоанн Златоуст: «Церковь бо небеси паче укоренилась есть. Но всяко изумление ми вменит еллин. Но да подождем вещем указание, и навыкнем истины крепость. Како удобнейше есть солнцу угаснути, нежели Церкви безвести быти. Кто есть проповедуя, и сия рече; основавый ту. Небо и земля мимо идет словеса же Моя не мимо идут» (Маргарит слово 3-е о Озии царе). Блаженный Августин: «Церковь пребудет на сей земле не на краткое время, но до конца века… Церковь не будет побеждена, не искоренится, не уступит никаким искушениям, доколе не настанет конец мира» (На Пс.60).

Блаженный Феодорит: «Бог основа Церковь в век. Ибо это Его слово: на сем камени созижду Церковь, и врата адова не одолеют ей» (Толк. Пс.47). Св. Златоуст: «Не удаляйся церкве, ни что же бо церкви крепчайше. Упование твое Церковь, и спасение твое Церковь. Небес вышши есть, камения твердейши есть, земли: ширши есть. Ни когда же стареет, но присно юнеется… Ниже Церкве ради Единородный Сын Божий человек бысть, яко же Павел рече, иже Сына Своего Бог не пощаде, яко да Церковь исцелит, и кровь Сына Своего излия церкве ради; кровь сия окропляет Церковь. Сего ради розги ее листвия ее не увядают. Древеса ее листвия не отметают. Не подлежит времени тления, зане благодать Святого Духа сия действует» (Книга Кириллова, о восточной Церкви глав. 2).

Будем молить Господа Бога, да вразумит Он заблудших подпольных раскольничьих писателей и их собратий, и присоединит их к Святой Соборней Апостольской Своей Церкви.

Священник-миссионер Дометий Холопов

Евреи – еврейский вопрос – так часто фигурируют в нашей повременной прессе, трактуемые то с озлоблением против этого народа, то с сочувствием к нему. Но несравненным большинством лиц, пишущих и рассуждающих об евреях в наше время, не только не сознается, но даже и не подозревается великая острота трагизма истории этого народа. Ведь это тот народ «Богорождающий», от которого Христос-Спаситель мира, в семени которого благословляются все племена земные, и который тем не менее сам отвергся ожидаемого им Мессии, когда тот пришел на землю. Такая трагедия жизни еврейского народа должна вставать перед сознанием христианского богословия при мысли об евреях. Осветить эту историческую трагедию с точки зрения Божественного Откровения и ставит своей целью г. Μ. Э. Поснов в своей статье в Труд. Киев. Дух. Ак. «О судьбах библейского Израиля» (февр. и апр.). Мировая история не знает более народа, который, как народ еврейский, настолько отрекался-бы от настоящего и столь неумеренно тратил бы недюжинные силы своего воображения на создание и разукрашивание любимых образов будущего, в котором ожидалось явление обетованного древними пророками Спасителя. Обетованный Мессия был для иудейского народа залогом всех благ. Надежда на Него была первым и драгоценнейшим членом веры для всех иудеев. Все великое, славное прошлое говорило о Нем; все, часто нестерпимо тяжелое, настоящее взывало к Нему. И вдруг, когда горячо «Желанный» пришел, «свои Его не прияша». Не принял своего Мессию иудейский народ, призывавший другие народы в Его царство. Отказался от явившегося спасения Израиль, который в то время, как другие народы ходили в похотях сердец их, создавали чувственные культы и, под видом богов, служили страстям своим в рощах Астарты, в дубровах Адониса, в долинах Молоха, – должен был служить святейшему всесовершеннейшему Иегове. Между тем не менее похотливое сердце и греховная природа влекли и его во след чувственных языческих богов. Но Израиль был раб Иеговы и должен был остаться верным возвышенной духовной религии Бога своего, как бы это ни было трудно. Всякие уклонения от служения истинному Богу строго наказывались различными бедствиями. Не потому народ по внешней жизни был так несчастен и страдал, что он был хуже, грешнее других, или его Бог был слабее богов других народов, нет, – а потому, что он был носителем спасения для всего рода человеческого, народом-страдальцем, народом-мучеником за всех людей. И этот-то раб Иеговы, вынесший на своих плечах вековую историю спасения, после великих бедствий имевший полное право сказать: «спасение от иудей» – сам был лишен спасения, к которому он, особенно во 2-ю половину своей истории, ревностно стремился. И вышло то, что «Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности… язычники (же), не искавшие праведности, получили праведность», т. е. спасение. В душе верующего при созерцании картины жизни первенца Иеговы – Израиля, с самых первых дней христианства (даже особенно в эти первые дни) зарождался ряд сомнений. Да действительно-ли Израиль есть истинный, призванный Богом, народ? А если он действительно народ Божий, то исполнились-ли обетования, данные ему? Не нарушилось-ли слово Божие? А если слово Божие не могло нарушиться, то истинно-ли благовестие, которое так широко раскрывает двери в Церковь, в Царство Божие язычникам, по-видимому насчет прямых наследников его? Эти и подобные вопросы, глубокие сомнения и искренние недоумения выясняет и решает во II части своего Посл. к Римлянам (IX–XI гл.) ап. Павел, которому Господь открыл тайну спасения язычников (Еф.3:1–3) и тайну обращения иудеев (Рим.11:25–27). Раскрытием для современного читателя этого откровенного учения св. Писания о судьбах Промысла Божия в истории Израильского народа и служит содержание статьи г. Поснова. Исследование, обнаруживающее в авторе богатую эрудицию, распадается на три главы, в которых обстоятельно изъясняются мысли Апостола Павла в указанном отделе послания к Римлянам. Основные мысли апостола сводятся к следующему. Слово Божие пребывает верным, обетования Божия Израилю остаются неизменными. Чтобы не запутаться в историческом лабиринте событий, нужно твердо помнить, что единою силою, осуществляющею человеческое спасение, является абсолютная, независимая, всегда себе равная, неизменная воля Божия. Внутренним-же стимулом этой абсолютной воли служит милосердие. Только воля Божия определяет принцип спасения, «закон праведности». Но через это не устраняется воля человеческая: она может подчиняться и не подчиняться норме спасения, указанной Богом. Израиль, напр., не подчинился этой норме, «праведности Божией», и поэтому оказался вне спасения. Но это, так сказать, расхождение волей, или точнее, противление воли человеческой Божественной воле в данном случае, удаление Израиля от Евангелия есть только временное явление. Ибо обетования о спасении, данные Израилю Богом, неизменны – и Израиль спасется. Избрав теперь лишь «остаток» из народа Своего, Бог не отверг большее число ожесточившихся. Их постиг заслуженный ими суд, но Бог через это не имеет желания погубить их. Они пребывают членами своего народа, с которым Бог вступил в завет, и намерения Божии теперь таковы: – возбудить ревность в иудеях через обращение язычников и в заключение спасти «весь Израиль». Любовь Бога к Израилю не иссякла, Господь не раскаивается, что Он призвал его. Цель по отношению к иудеям и язычникам одна – милосердие, помилование, и путь один: – Бог всех заключает в грех непослушания, чтобы всем явить незаслуженную милость. Мироуправляющая воля Бога, к которой апеллирует апостол для объяснения настоящего ожесточения Израиля, оправдывается в своих действиях, в своих мотивах, в своих последствиях; она является как абсолютно благая, как вечная воля любви, как абсолютно-крепкая и как, наконец, торжествующая воля спасения. В IX главе апостол защищает эту волю в ее Божественной свободе чрез библейские указания на историю избрания Израиля, на действия ее не только праведные (т. е. правдивые), но также долготерпеливые, и вместе исполненные милосердия. Затем в X главе апостол переменяет точку зрения: вместо точки высшей теологической, он смотрит теперь как-бы снизу, с точки антропологической, изъясняет прагматически, психологически настоящее ожесточение Израиля и облагодатствование язычников и таким образом показывает тожество свободной Божественной воли с имманентным нравственным законом истории, следовательно, выставляет внутреннюю законосообразность ее в облагодатствовании (одних) и ожесточении (других). Наконец Апостол представляет в одной картине всю мировую историю, раскрывает проникающий ее Божественный план и ясно дает созерцать, как управляющая воля Божия не только обогащает воспринимающих и ожесточает отвергающих, но снова воспитывает ожесточенных, отвергшихся (воспитывает) к восприятию и самыми разнообразными путями и по-видимому через противоположные средства приводит всех к облагодатствованию и блаженству. Выяснением перехода (превращения) суда над ожесточенными в воспитательное средство спасающей любви апостол заканчивает свою теодицею, и в благоговейном умилении восклицает: «о бездна богатства, и премудрости, и ведения Божия»!

Напоминание этой великой идеи Откровения об еврейском народе в настоящее время вполне кстати. В раскрытых апостолом мыслях можно находить объяснение современного нам «ожесточения» евреев; в них же содержится и отрадное утешение, что вся эта сила «противления» сынов Израиля будет препобеждена наконец силой любви Христовой, и весь Израиль – ныне столь чуждый и враждебный Христу и Его закону – спасется, придет в послушание веры христианской.

В апологетическом отношении не лишена интереса небольшая статья в Страннике «Теория развития и библия» (май). Статья эта представляет перевод из реферата известного католического ученого биолога Васмана. Не новое откровение в данной области дает автор статьи, но у него ясно и отчетливо оттенена мысль, что выводы науки и слова библии о происхождении органического мира вполне могут ужиться в одном сознании. Учение о происхождении современных видов органического мира путем многовекового развития, конечно, не может быть признано порождением атеизма, рассуждает автор. Оно естественно возникло из открытий зоологии, ботаники и палеонтологии.

Предмет этого учения о развитии, как естественно-научной гипотезы и теории, составляет фактическое и причинное исследование рядов органических форм, в конце которых стоят современные виды.⁴⁹ Но в задачу данного учения не входит объяснение первого происхождения жизни на земле: это уже вопрос метафизический, лежащий вне естественно-научной теории о развитии.

Если мы теперь обратимся к библии, то здесь как раз найдем прежде всего решение именно этого метафизического вопроса в повествовании о сотворении Богом мира, при чем это повествование о создании растений и животных по роду их, не претендующее по самой цели своей быть учебником естественных наук, никоим образом не исключает возможности видоизменения созданных в начале типов по данным природе от Творца законам.

Таким образом теория развития, служащая целям естественно научным, и библия, имеющая религиозные цели спасения, различные по области, так сказать, своего ведения, не исключают друг друга, а взаимно восполняют. И, рассматривая теорию развития только как естественно-научную гипотезу, нельзя доказать противоречие ее с христианским мировоззрением, как это некоторые утверждают.

Если мы, говорит автор, понимаем Бога, как Творца всех вещей и полагаем, что созданный Им мир развивается самостоятельно, то мы будем иметь более возвышенную идею о Боге, чем если бы мы стали допускать, что Он повсюду вмешивается в законы природы. Бог не вмешивается непосредственно в естественный порядок там, где Он может действовать чрез естественные причины. Это вовсе не новое, а весьма старое основание, которое позволяет нам смотреть на теорию развития, поскольку она действительно доказуема, как на вполне и совершенно соединимую с христианским мировоззрением. По этому пониманию развитие органического мира – это маленькая строчка в громаднейшей, с несколькими миллионами страниц, книги развития целого космоса, на заглавном листе которой неизгладимыми буквами стоит надпись: «В начале сотвори Бог небо и землю».

Обратим внимание читателя Μ. О. и на статью В. Керенского в Правосл. Соб. «Американская епископальная церковь» (апрель). Начало ее мы уже отмечали в журнальном обозрении в одной из предшествующих книжек. В настоящем отделе автор трактует учение представителей американско-епископальной церкви о таинствах вообще и в частности о таинствах крещения, миропомазания и евхаристии. В учении о таинствах американская церковь обнаруживает – по заключению автора – некоторый прогресс сравнительно с англиканскою церковью. У представителей американской церкви нет английских противоречий в этой области. Допуская различное значение слова таинство в древнеязыческом и древнехристианском мире, представители американско-епископальной церкви вместе с тем признают как несомненное и то положение, что с течением времени указанное слово получило в христианской жизни строго специфическое значение, и именно стало обозначать, как выражается Сток, «определенное священное действие, которое является не только внешним знаком, но и средством сообщения людям божественной благодати», или – как говорит другой богослов – «видимый знак, посредством которого душе человеческой сообщается внутренняя и невидимая благодать Божественная»; словом, таинство является «каналом» Божественной благодати, как «действенное знамение последней и как содержащее ее в себе». Понимая таким образом таинство, американцы-епископалы признают их необходимым свойством – Богоустановленность. Непосредственно Самим Христом, по их мнению, установлены однако лишь два таинства – крещение и евхаристия, остальные же таинства, хотя также установлены Господом, но посредственно, т. е. чрез апостолов. Эта разница в установлении таинств дает основание выделять первые два (крещение и евхаристию) как важнейшие, необходимые. При этом, в последнем отношении выделяется из них крещение: по взгляду Персиваля, напр., отщепенцы от церкви, которые не имеют евхаристии, но которые в состоянии удерживать (?) благодать крещения, могут быть спасены при посредстве лишь той благодати, которую они получают в таинстве крещения; а причащение – по его мнению, «необходимо для спасения» лишь в силу повеления Господня (значит без внутренней, психологической необходимости). Выделяя таким образом два высшие таинства, американцы-епископалы признают и таинства, так сказать, низшего достоинства, которые отдельному индивидууму необходимы для спасения, и если необходимы, то лишь постольку, поскольку через принятие их человек выражает повиновение Божескому призванию. Такое разграничение таинств американскими богословами служит основой и для соответствующих выражений в американско-епископальных – так сказать – символических книгах, где можно встретить такие утверждения, что «вообще необходимых для спасения таинств только два», или даже что «миропомазание, покаяние, священство, брак и елеосвящение не таинства». Но как-бы то ни было американцы признают седмеричное число таинств, хотя и с оговоркой. Именно – они считают нужным отметить, что количество таинств не всегда было определенным в христианской церкви. Установление седмеричного числа их относится к средним векам, начиная с XII столетия, а санкционировано было это установление на Западе в 1439 г. декретом папы Евгения IV к армянам, затем соборами Парижским 1528 г. и Тридентским 1545 г., а на Востоке – соборами Константинопольским 1642 г. и Вифлеемским 1672 г. Таковы общие мысли представителей американской-епископальной церкви о таинствах. Перейдем к деталям. Первым по важности и необходимости для спасения считается таинство крещения. В понятие о нем входит и возрождение человека, и вчленение в Тело Христово, и отпущение грехов. Для совершения этого таинства по заповеди Христовой американцы признают допустимым и погружение и обливание; равно согласны признать (по-видимому) и восточную и западную формулы крещения («крещается»… и «я крещаю тебя»…); считают необходимым крещение младенцев, с поручительством восприемников; допускают совершение его и мирянами, и находят крещение заменимым (по силе необходимости) уповательным крещением и крещением кровью. Что касается таинства миропомазания, то американские богословы признают его, как средство низведения на новокрещенного семи даров Духа Святого, благодати, укрепляющей человека в его духовном возрастании. Материей таинства признается возложение рук епископа и помазание елеем различных частей тела без принципиального предпочтения восточного или западного способа совершения таинства. Впрочем, решая вопрос о том, кто может быть совершителем таинства, представители американско-епископальной церкви склоняются больше в сторону восточной, чем западной церкви, находя практику первой, соответствующею древней и не разрывающей естественную связь между крещением и миропомазанием. Однако практика конфирмации у американцев больше подходит к западной практике. Таинство евхаристии определяется у американских епископалов как такое, «при посредстве которого грешное тело человека через тело Христово освящается, и его душа через кровь Христову омывается»; установлено оно «для питания верующих и для постоянного напоминания о Его смерти и страданиях до второго Его пришествия». От прочих таинств это таинство отличается, во-первых, тем, что, между тем как в других таинствах только содержится благодать для души, в таинстве евхаристии присутствует Сам воплотившийся Бог, во-вторых, тем, что, между тем как в других таинствах таинственная форма имеет отношение к личности самого человека и производит перемену в ней, в евхаристии таинственная форма имеет отношение к материи таинства и производит перемену в последней. Материю таинства составляет пшеничный хлеб, квасный или пресный (хотя «квасный, по всей вероятности, был употреблен Христом при установлении таинства») и вино с водой. Форму таинства евхаристии – по мнению богословов американской церкви – составляют слова, которыми совершается освящение даров: «сие есть тело Мое» и «сия есть кровь Моя». Поэтому ими не придается значения кафолической доктрины учению Православной церкви, что освящение даров совершается по призывании Святого Духа, долженствующем следовать за словами установления. Даже более, это учение признается противоречащим (будто бы) практике самой-же восточной церкви, поскольку в ее собственном богослужении приношение совершается ранее призывания. Результат акта освящения евхаристических даров выражается американскими богословами так: «хлеб и вино становятся телом и кровью нашего Господа», т. е. ими признается реально-объективное присутствие св. даров тела и крови Христовых. Истинно кафолическое учение об евхаристических дарах, по взгляду некоторых из них, может быть выражено в словах Кирилла Иерусалимского: «кажущееся хлебом есть не хлеб, хотя по виду и представляется таковым, но тело Иисуса Христа; и кажущееся вином есть не вино, хотя по вкусу и представляется таковым, но кровь Иисуса Христа. Поэтому можно сказать, что в евхаристии под символами духовно и таинственно присутствует прославленное тело Иисуса Христа». Исходя из такого взгляда на сущность евхаристии, американские богословы с предубеждением относятся к учению о пресуществлении, находя, что оно не подтверждается авторитетом христианского откровения и учением отцов церкви.

Что касается значения евхаристии, то оно может быть означено так. Евхаристическая жертва находится в тесной связи с жертвой голгофской, будучи как-бы ее частью. Христос принес на кресте жертву за грехи, а мы в евхаристии усвояем плоды жертвы крестной. Сходясь своим учением о жертвенном значении евхаристии, признавая ее полную объективность, т. е. независимость от принимающих ее, представители американско-епископальной церкви вполне естественно допускают возможность существования частных месс, т. е. совершения евхаристии одним священником, без верующих, хотя присутствие последних и признают желательным. В силу благотворного значения евхаристии она должна быть принимаема возможно чаще, по крайней мере один раз в год.

Принимать ее нужно достойно: с верой и чистотой духа; в противном случае евхаристия послужить в осуждение принимающим ее. Средством, подготовляющим к евхаристии, рекомендуется пост не только духовный, но и телесный. Соответственно возвышенному взгляду на евхаристию, принятие этого таинства у американско-епископалов обставлено особыми условиями и настоятель прихода должен побуждать воздерживаться от него тех из готовящихся приступить к нему, о безнравственных поступках коих заведомо известно. Причащение совершается у верующих американцев под обоими видами.

Таковы интересные подробности в учении представителей американской церкви о трех рассмотренных пока г. Керенским таинствах.

Проф. Алмазов занялся рассмотрением вопросов, решаемых в отделе журнала «Церк. Вест.» «В области церковно-приходской практики», – занялся не с целью решения их, а с целью характеристики вопрошающих. Проанализировав эти вопросы на протяжении 15 лет, он излагает свои выводы в статье «Темные стороны нашего духовенства» (Странник. Май).

Вопросов, предлагаемых редакции «Ц. В.» многие и многие тысячи, говорят они. Предложенные со всех концов Русской Церкви и представителями русского духовенства разных направлений, они касаются тем самого разнообразного свойства.

Здесь заявляются недоумения и из богослужебной практики, и из области пастырского руководства, и из частной жизни духовенства и проч. Служа выражением пословицы «у кого что болит, тот про то и говорит», эти вопросы помимо намерения «Церк. Вест.» и помимо желания самого духовенства, дают богатый материал для внутренней характеристики последнего – и в служебной деятельности, и во внутренних идеалах, и в житейских отношениях. В рассматриваемой майской книжке журнала автор разобрал вопросы, характеризующие духовенство в отношении его к священнослужению, пастырскому руководству прихожан и прочим обязанностям. В этом отношении недоуменные вопросы, в общей их сложности, обрисовывают два типа представителей духовенства: одни – ревнители исполнения богослужебных уставов и относящихся сюда церковных нравов; другие – кто смотрит на предписания в литургической области более или менее легко. В ряду первых, по-видимому, имеется очень многочисленный класс таких, которые увлекаются наблюдением буквы уставов и правил до крайних пределов. Они полагают всю силу богослужения в правильности формы, в неукоснительном наблюдении до всевозможных частностей; в параллель сему они нередко забывают существенную цель богослужебного действия и весьма далеки от понимания внутреннего духа православного богослужения. Такие выводы делает автор из множества мелочных вопросов, касающихся общественного и еще более частного богослужения. Напр. «при возглашении священника «Мир всем» должен-ли диакон преклонить главу?» «Верна-ли практика служить обедню в 40 дней по смерти кого-либо, считая первым днем день смерти, хотя-бы таковая последовала в 10–11 ч. вечера?» «Позволительно-ли священнику во время богослужения иметь особую прическу – так, что одна половина лежит по плечам, а другая висит спереди по груди?» «Можно-ли служить литургию в меховом подряснике?» «Младенцы по миропомазании лежат на руках восприемников, ворочаются и часть св. мира остается на покрывале. Как поступить священнику и какое за это наказание?» «Нередко среди причастников бывают люди с искусственными вставными зубами. Можно-ли пред причащением предлагать им вынимать зубы изо рта в виду того, что под зубами могут оставаться частицы св. тела»? и т. д. Рядом с мелочностью, со стороны тех-же крайних поклонников формализма в обрядности, наблюдается еще худшая черта – исключительная щепетильность в применении обрядов, своеобразная и неуместная боязнь того, чтобы обряд не нашел себе недостойного применения. Напр. спрашивают: «Служит-ли законным препятствием к совершению христианской требы то обстоятельство, что дом этот не освящен по православному обряду?» «Следует-ли влагать кадило в руки умершего диакона и покрывать лицо его воздухом, если он состоял на вакансии псаломщика?» «Можно-ли освящать фотографические снимки с икон?» и т. под. В особенности на этот раз с замечательною настойчивостью те же ревнители безупречной обрядности отрицательно относятся к женщине – как родильнице и в известном ее болезненном состоянии. «Можно-ли давать молитву по рождении и молитву сороковую матери незаконнорожденного ребенка, и если нельзя, то что нужно сделать, чтобы она могла ходить в церковь?» «Можно-ли причастить находящуюся в смертной опасности родильницу в самый день родов?» «Можно-ли вносить в церковь умершую до 40 дней родильницу, а также младенца, умершего до воцерковления?» и т. п. При чтении подобных вопросов современных поклонников буквы церковных уставов, невольно вспоминаются седые времена известного Кирика. Не в более выгодном свете рисуются по данным источникам священнослужители и другого класса, – для которых внимательное отношение к уставам и правилам – предмет второстепенный. Здесь обнаруживается контингент духовенства, бессильный в своем неведении, порою прямо поражающий своим невежеством в знании и понимании даже важнейших правил в отношении священнослужения. Напр. есть такие вопросы: «Может-ли не готовящийся священник служить литургию с другим, надлежаще приготовившимся, священником, ради торжественности богослужения?» «Может-ли священник на переносном престоле совершать литургию в домах своих прихожан по их приглашению, когда в селении есть храм?» «Может-ли священник брать с собой антиминс и совершать литургию в частном доме, без разрешения архиерейского?» «Можно-ли допустить в восприемницы при крещении девочки глухонемую девицу?» «Правильно-ли поступил священник, допустивший в поручители при браке (держал только венец при венчании, но к обыску не подписывался) магометанина?» и множество подобного свойства вопросов касательно совершения разных таинств и видов богослужения. – По этим данным, сообщаемым пером и устами самого духовенства, в ряду его имеются представители, которые задумываются над неотложностью крещения при отсутствии малозначительного документа, считают возможным заменить при крещении чтения символа веры особою краткою формулою и крестят мертворожденных, – у которых самые туманные представления об условиях действительности брака и почти совершенно отсутствуют сведения о поводах и процессуальной стороне развода, – которые задумываются над позволительностью исповедовать избитых в пьяном виде, но считают мыслимым исповедовать женщин в алтаре и необходимым доносить по начальству о невольном растлении, открытом исповедующеюся девицею, – которые не прочь отказать в погребении лицу, нечаянно умершему в бане, и крещеным младенцам, скончавшимся без принятия миропомазания, – считают возможным приводить к присяге по желанию частных лиц и отказывают в установленной присяге по своим личным основаниям, быть может ставшим известными на исповеди и т. д. и т. д. Все эти данные говорят о той глубокой тьме, которая царит в некоторой и значительной части нашего духовенства. Конечно, не без вины в указанном дефекте наша школа, но не в ней одной вся беда.

Порою – как ясно видно из вопросов, виновато само духовенство: с одной стороны, заметно полное игнорирование своего специального самообразования, нежелание ознакомиться с одной-другой полезной для него книгой церковно-практического содержания; с другой стороны, немалую роль играет и неуважение самого духовенства даже к главнейшим обязанностям своего священнослужения.

В деле пастырского руководства в среде нашего духовенства также не все благополучно. Многих интересуют вопросы чисто формального характера: «Может-ли законоучитель дозволить учащимся читать библию без своего руководства»? «Не опасно-ли для некоторых лиц поступать в общества трезвости, не курения, не нюхания и т. п. – в том именно смысле, что они могут возгордиться своими добрыми качествами, как-бы удостоверенными принятием их в члены сего общества?» Впрочем, подобные вопросы – сравнительно невинного свойства: быть может авторы их являются ревностными наставниками прихожан путем пастырского слова. Есть другие пастыри. Не придавая значения в своем руководстве паствою собственно пастырскому наставлению, они просто-напросто облегчают себя предъявлением пасомым – или грубых приказаний, или неуместных внушений, или даже налагают наказания. «Как смотреть на поступок священника, который по окончании литургии преждеосвященных даров обратился к своим прихожанам с запрещением становиться на колени во время пения «Ныне силы небесные», назвав этот обычай изобретением барынь»? или: «имел-ли основание священник, будучи оскорблен безобразною бранью на улице неизвестными лицами, не допустить за это ко кресту всех своих прихожан, бывших в храме в ближайший праздничный день»? или еще: «имеет-ли право священник за неблагоговейное стояние в церкви поставить мирянина на колени за богослужением и что делать в случае его отказа»? Бывают сверх всего этого и такие, которые видят прибежище для вразумления пасомых в формальном суде. – «Мальчик 14 лет уличен в том, что присвоил себе деньги, подаваемые на проскомидии вместе с просфорами, которые он вынимал перочинным ножом. Как вести против него судебное преследование, которого желают крестьяне»? «Можно-ли преследовать «судебным порядком» крещеного инородца за употребление в пищу конины»? Не лучше обстоит дело и с ведением церковного письмоводства, заведованием церковным имуществом. В ведении метрик, напр., иногда до преступности игнорируется значение записей и не сознается ответственность за то; церковное имущество смешивается с частным и т. п. Неосведомленность, к удивлению, замечается даже и в сторонах, затрагивающих личные интересы духовенства. – «Может-ли – спрашивают напр., – иерей благословлять в присутствии архиерея»? «Священникам следует-ли, кроме епископов, к кому-нибудь подходить под благословение, например, к протоиереям, архимандритам, протопресвитерам при официальных с ними встречах»? «Окончившие курс училища и состоящие священниками могут-ли участвовать с правом голоса на собраниях окружного духовенства»? и т. под. Такие темные стороны подметил автор рассматриваемой статьи в русском духовенстве в отношениях его к своему служению. Характеристику духовенства в других отношениях обещает он в продолжении своей статьи.

В журнале «Вера и Разум» г. Красин напечатал статью, освещающую с христианской точки зрения современную светскую литературу. Озаглавлена она: «Нравственные начала (принципы) новейшей русской художественной литературы» (№№ V–VIII). Художественная литература в жизни современного общества безусловно имеет огромное значение. Отражая жизнь, она в свою очередь оказывает на нее большое влияние и в ряду сил, воспитывающих современного человека, занимает далеко не последнее место. А так как христианство ставит своей задачей воспитание человека и общества, возрождение и обновление жизни, то ясно, что оно должно входить в соприкосновение с другими действующими в этом направлении силами. Отсюда понятна цель автора рассматриваемой статьи – православного богослова – определить, что представляет собою литература, как воспитательная сила, и в каком отношении станет она к христианству. Столь общую и широкую цель автор ограничивает для себя намерением остановиться на важнейших лишь литературных «настроениях», уделить внимание тем писателям, к голосу которых особенно чутко прислушивается современное интеллигентное общество, а у этих последних подробнее рассмотреть те произведения, в которых чаще и больше затрагиваются религиозно-этические проблемы.

По преобладающему характеру своему новейшая художественная литература признается реалистической. При этом, из широкой действительности она облюбовала для себя один уголок – ее темную сторону, несовершенство, зло, тяготу жизни, мировую скорбь, людское горе. Особенность скорбного мотива, преобладающего в современной литературе, состоит в том, что писатели ищут трагизма не в жизни исключительных личностей, героев, действующих в исключительных условиях, попадающих в необычайные коллизии и столкновения, а в жизни самого обыкновенного, серенького обывателя. Во главе этого направления стоит Чехов, а за ним идет целый ряд литераторов, нашедших себе приют преимущественно в «Сборниках Знания». Герои этих писателей живут пошленькой, серой жизнью. Все у них складывается так, что они «делают всегда не то, что нужно», один не дает жить другому, портят жизнь друг другу, иногда не замечая и не сознавая этого. Эти люди никак не могут устроиться в своем маленьком жизненном углу, не умеют пользоваться и тем маленьким относительным благополучием, что доступно было бы им, бессильны выйти из заколдованного круга страданий и скорбей. При этом, они совершенно безответны пред вопросами: почему в мире так много страданий, почему, зачем человек должен их переносить, почему он так существует и для чего он существует. Жизнь является фатальным, бесцельным злом. Отсюда, по мнению автора, вытекает стремление героев современных писателей (Л. Андреева, особенно Μ. Горького) вступить в борьбу с жизнью и с людьми. Герои Горького уже не пассивные зрители и покорные жертвы жизни, а «борцы с пошлостью жизни», стремящиеся создать на развалинах ее новый, лучший строй: они «вмешиваются в самую гущу жизни». Но и «сильные» лица Горького оказываются непригодными к жизненной работе: – они являются неспособными найти свое место в жизненной машине, не знают, что делать, за что взяться, нет у них определенных идеалов, ясного сознания цели своей жизни. Попытки Горького дать идеал лучшей жизни привели к обратному результату. Такова первая группа писателей, отмеченная разбираемым нами автором. Вторую группу составляют писатели-поэты самодовольные, мнящие себя обладателями ведения и мудрости, блаженствующие от избытка своих знаний, презирающие все, чем человечество живет, чему верит, пред чем преклоняется, отрицающие его святыни, его идеалы и только двум кумирам служащие – красоте и своему я. Это – декаденты. Герои этих писателей укрываются от настоящей жизни в созданный ими самими условный, фантастический мир, проповедуют полную свободу от всяких религиозных, этических и социальных «предрассудков», от всех человеческих обязанностей, и, в конце концов – жизнь гораздо более пошлую, грязную и ничтожную, чем та, от которой они бегут.

Первое впечатление от знакомства с произведениями новейшей художественной литературы для христианского мыслителя дает мало отрадного. Лучшая и наиболее популярная и влиятельная часть художественной литературы далеко ушла от христианства и очень заметно уклонилась в сторону язычества. Беспросветный пессимизм, отчаянный фатализм, ужас перед жизнью, апофеоз смерти и безумия – с одной стороны; безграничное и бесцельное разрушение, полная материализация идеалов, крайний индивидуализм и эгоизм, обоготворение человека, культ сатаны и плоти, принципиальное отрицание нравственности – с другой, все это элементы языческого, а не христианского миросозерцания. Представляется, как будто высокие, святые и чистые идеалы христианства, которыми жило и дышало искусство два тысячелетия, совершенно не трогают ума и сердца жрецов современного искусства. У них не возникает, подобно Фаусту, потребности «в минуты тоски и сомнения, когда изнывая в нас сердце болит», обращаться к евангелию и там «искать неземного, искать откровения»; им не говорит оно «о тайнах великих», для них не «горит» в нем «луч Откровения». Скорбный, страдальческий лик Спасителя, из любви к людям потерпевшего унижения, насилия, страдания и смерть, не возжигает любви к себе у героев нашего времени, а вызывает ожесточенную, сатанинскую ненависть. Отсюда следует, что религиозные и моральные чувства у представителей нашего поколения совершенно атрофированы, что атеизм и аморализм нашли себе в их лице усерднейших исповедников, каких мало существовало в самые темные периоды религиозной истории человечества. Но, по мнению автора, такое впечатление не единственно возможное и не самое верное. При более внимательном, вдумчивом и беспристрастном отношении к произведениям современной художественной литературы, картина отношений между нею и христианством заметно изменит свой безнадежно мрачный тон, умственному взору откроются новые, на первый взгляд незаметные, светлые оттенки, новые линии, новые перспективы, способные успокоить до известной степени христиански настроенного наблюдателя и дать ему возможность прийти к иным более отрадным выводам на счет будущего. Автор находит, что современная художественная литература сильна своим отрицанием, изображением ужаса жизни. В этом-то и можно найти ее достоинство, крупное этическое значение. По его мнению, недовольство жизнью может вести и к усовершенствованию и путь для такого усовершенствования, для нравственного развития в миросозерцании современной художественной литературы, взятой в ее целом, намечается будто бы правильно. Автор заключает это из того, что современные писатели, якобы, сознают: несовершенство и слабость человека, ничтожество окружающей жизни (1-й момент), необходимость борьбы со злом своей и общей жизни (2-й момент) во имя будущего лучшего человека и лучшей жизни (3-й момент).

Но, как неопытный, хотя бы и очень самоуверенный, кормчий, взявши первоначально верный курс, в конце концов непременно собьется с пути и доставит путешественников совсем не туда, куда нужно, или погубит их вместе с собою и кораблем; – так и наши писатели, становясь, как будто, на настоящую дорогу (ничтожество жизни и слабость человека), правильно, по-видимому, определяя средство движения на ней (борьбы со злом жизни), намечая, по временам, и конечный пункт движения (идеалы), тем не менее не приводят доверившегося им путника ни к какому берегу, или выбрасывают его куда-нибудь в безлюдную пустыню, обитаемую зверями и совершенно непригодную для людей («звериная» мораль декадентов, «свободная» жизнь босяков Горького). Причина – та же, что и в первом случае – отсутствие у самозванных вождей нашего времени знаний и качеств, необходимых для того, чтобы быть хорошим кормчим в бурном жизненном океане: односторонне мрачный взгляд на жизнь и человека, неправильная оценка его сил (или в ту, или в другую сторону: Чехов и Горький), сильное развитие разрушительных инстинктов при отсутствии созидательных, слишком близорукое понимание человеческой природы и, вследствие этого, неправильное определение конечной цели чел. существования и смысла жизни (материализация идеалов). Несмотря на все это, автору кажется, что пути современной художественной литературы не совершенно расходятся с путями христианской морали, она, по его словам, хочет вести человечество туда, куда ведет и христианство – к лучшей жизни, но, тогда как христианство, обладая полнотой средств (благодать), опытными кормчими, истинным пониманием жизни и человеческой природы, ясным знанием настоящей их цели, действительно, приводит к ней, – художественная литература, не обладая ни первым, ни вторым, ни третьим, ни последним, оставляет человека на распутье или заводит в глухие мрачные, безлюдные дебри. Не взирая на отсутствие в современной литературе всего, чем богато христианство, автор утверждает, будто она по местам проявляет прямо христианские настроения и мысли, на почве которых может произойти полное сближение с христианством.

Из всего сказанного автор заключает, что литературные направления вовсе не атеистичны и аморальны: исходя из них, можно прийти и к иным выводам; а такой характер сообщают им те лица, которые в данное время их представляют. Лица сходят с литературной и жизненной сцены, а направления живут, в измененном и преображенном виде, в новых формах переходят из века в век. Наступят иные времена, явятся другие лица, – и принципы, лежащие в основе тех же направлений, дадут иные результаты. Дело, таким образом, не столько в литературных направлениях, сколько в представляющих их писателях. На подготовление последних и должно направить христианство свою воспитывающую силу. Современные художники не знают Христа, игнорируют Церковь, чуждаются ее служителей, но в тоже время они вращаются в насыщаемой духом Христа атмосфере, незаметно, бессознательно впитывают ее в себя, проявляют в своей жизни и изредка отражают в своих произведениях. Нужно довести их до сознания: кому они обязаны своими гуманитарными взглядами, своими альтруистическими чувствами, своими порывами к лучшему, светлому будущему. Нужно показать им тот небесный свет, который светится в христианстве, нужно дать почувствовать ту высочайшую красоту, которую оно принесло в мир, нужно представить христианские идеалы во всем их побеждающем величии. Но показать и представить необходимо в формах близких, дорогих и понятных современному интеллигентному человеку, т. е. в формах художественных. Когда это будет достигнуто, когда писатели будут христиански-просвещенными и христиански-воспитанными людьми, тогда и литература будет христианской, тогда и литературные направления, подобно современным заключающие в себе здоровые зародыши, будут давать здоровые плоды. Это – далекая цель, но она может и должна быть осуществлена. Христианство доказало свою жизнеспособность, свою творческую, всепобеждающую силу двумя тысячами лет своей славной истории. Оно покорило философов, поэтов, историков, политиков, правоведов Греции и Рима, оно тем способнее покорить (конечно, в смысле идейного подчинения, а не насильственного навязывания своих взглядов), действующую в христианском обществе литературу. А пока, в целях достижения этого торжества высочайшей истины и божественной красоты, христианам нужно подготовлять к нему почву, проявляя в отношении к представителям язычествующей литературы побольше любви, терпимости, понимания, уважения, беспристрастия, христианской широты и всеобъемлемости, поменьше вражды, ожесточения, злобы, противоречивости и узости. Только в таком случае может возникнуть тот мост между враждующими, на котором они могут сойтись и заключить прочный между собою мир. К этому должны в равной степени стремиться и служители церкви и все, кому дороги задачи христианства. Дело это живое, великое и в такой степени трудное, что одних усилий учащей церкви недостаточно; необходима воодушевленная, дружная общая работа всех, всеми имеющимися у каждого силами и средствами, тогда высокая стена, разделяющая христианское общество на два разномыслящих и часто враждующих лагеря, рухнет и наступит единение в духе: желаниях, мыслях, стремлениях и идеалах.

Таковы pia desideria христианина богослова при разборе произведений современных нам – писателей беллетристов. Пожелания блага и нельзя не хотеть их осуществления. Но нужно сознаться – действительность очень еще далека от того времени, когда художественная литература займет указываемое ей автором место, – станет служить христианскому воспитанию общества. Появляющиеся же пока новые произведения свидетельствуют о наклоне ее как раз в противоположную сторону.

Свящ. А. Виноградов

Пред нами брошюра с вышеприведенным заглавием, на обороте первого листа которой, между прочим, читаем следующее пояснение: «Беседы, составляющие сию брошюру, как следствие практики самого составителя их, могут служить руководством при присоединении стремящихся, из отмеченных вероисповеданий, принять Православие».

Прочтя это пояснение, я с особенным интересом приступил к чтению названной брошюры, так как необходимость в руководстве при беседах с оглашаемыми иудеями, католиками и лютеранами очень сильно чувствуется многими пастырями, особенно не получившими богословского образования, которым приходится готовить их к разумному и сознательному принятию Православия.

Прочтя это пояснение, я с особенным, говорю, интересом стал читать рассматриваемую брошюру, но с первых же ее страниц пришлось разочароваться в ней. Я не буду говорить о неполноте объяснения разностей в вероучении католиков и лютеран, сравнительно с Православием, что очень необходимо знать оглашаемым; умолчу и о далеко неполном указании на сбывшиеся пророчества о Мессии-Христе, что тоже необходимо знать всякому иудею, ищущему присоединения к Православию, не остановлюсь и на примерах, каким невозможным языком написана вся брошюра, а укажу на некоторые недостатки ее, по которым можно судить о достоинстве всей брошюры.

На 3-й странице автор брошюры уверяет, что Римско-Католическая Церковь была до IX в. «родной сестрой по неизменному единению⁵⁰ с Греко-восточною Православною Церковью, с IX-го же и в конец в начале XI в., ставши Римско-Панской церковью, разошлась в догматах и в других канонических постановлениях и определениях, дозволив и допустив себе слишком много нововведений, которых Св. Церковь не знала с первых веков христианства». Эти уверения автора, сколько не литературны по изложению, столько же и не точны исторически, ибо нововведения, несогласные с учением и практикою первых времен христианства, начались в западной церкви гораздо раньше IX в., напр., Filioque, целибат.

На 5 стр. мы узнаем, что у католиков «кающийся христианин грешник в своих грехах, исповедуется духовником не лицом к лицу, а чрез закрытое окно». Интересно знать, где это автор видел у католиков совершение исповеди чрез закрытое окно и как можно ее совершать при этом условии. Исповедь совершается у католиков чрез окно исповедальни, но всегда чрез окно открытое, очень редко – чрез решетчатое. Автор «слыхал звон, да не знает, где он».

На стр. 7-й брошюры о. Буткевича ищущий присоединения католик прочтет, что Римская Церковь погрешает «в совершении Богослужения у Римско-католиков лишь на латинском языке для всех племен и народностей, тогда как Греко-российская допускает славословие в Богослужении на разных языках и наречиях, что и целесообразнее для надлежащего понимания и влияния на сердца молящихся», – прочтет и скажет: «неправда! и болгарам, и руссинам, и грекам, и японцам и другим народам папа предоставил право совершать богослужение на их языке, а вот у вас, в России, ни малороссам, ни литовцам, ни белорусам, ни другим славянским племенам не разрешено совершать богослужение на их родном современном языке»… Насколько безграмотно и непонятно составлена рассматриваемая брошюра прот. о. Μ. Буткевича, предоставляем судить самим читателям по нескольким выдержкам из нее.

На стр. 7-й, говоря об учении католиков о чистилище, автор пишет: «Такое учение в Римской церкви явилось опять же после разделения с церковью Восточно-кафолической, которая последняя (?) столь грубого учения, как какого-либо среднего (?!) в загробной жизни, но признает, ибо нет ему на то никакого основания». – Как видит читатель, в вышеприведенном наборе слов нет никакого смысла.

На стр. 11-й автор пишет: «Если вы с талмудом незнакомы, то я посоветовал бы вам почитать его и вы убедились бы воочию в тех несообразностях, какими наполнен талмуд: напр., «учение талмуда о Боге и Его занятиях, о сотворении мира, о рае, о кабале, о легендарном учении о Мидрате, что евреи весьма любят и зачитываются таковым»… – Учение о каббале, учение о легендарном учении – Мидрате находятся в талмуде, которого, очевидно, автор в глаза не видал, а советует нам почитать.

На стр. 14-й читаем, что Лютер был предан проклятию папою Львом Х-м «и сжегши обличавшую (кого?) папскую буллу, в свою очередь всенародно отделился от западной церкви».

На той же странице читаем, что лютеране признают лишь св. Крещение и св. Причащение «с отрицанием остальных, содержимых св. православ. Церковью пяти таинств, как-то: Миропомазания, Покаяния (исповеди), Брака, Елеосвящения и самого Священства, все сказанные таинства совершающего». – Таинство Священства совершает все таинства!…

На стр. 12 автор обращается к лютеранам с такими мудреными словами: «Доброе дело вы задумали, решившись присоединиться к Православной Греко-восточной Российской церкви, в которой одной лишь непрерывно, неизменно и свято сохраняется приемство (?) Господа нашего Иисуса Христа и Его св. Апостолов, спасающей и дающей право на общение с Богом и получение в будущей вечной жизни Царствия Небесного, со всеми небожителями, религии» (?!). – Что хотел автор сказать словом «религии» не поймет ни лютеранин, задумавший доброе дело, ни читатель, ни, кажется, сам автор.

Но довольно. На брошюре прот. о. Буткевича нет цены, и его «бесценная» книга вполне этого заслуживает.

Μ. Кальнев

Имя Готфрида Вильгельма Лейбница занимает передовое место в истории германской культуры. Его обширный ум охватывает почти всякий отдел человеческого знания, и в течение 40-летнего периода, от 1676 до 1716 года (года его смерти), он был орудием могучего возбуждения и развития интеллекта Европы. Во время, следующее за окончанием 30-летней войны, состояние Германии было таково, что не могло не вызывать глубокого неудовольствия в человеке возвышенных идеалов, каким был Лейбниц, и он считал своей крайней обязанностью поднять нравственный тон своего народа. Но его симпатия и деятельность выходила за границу Европы и направлялась к народам, сидящим еще во тьме, и сердце его горело желанием принести им евангельскую весть. Обстоятельства скомбинировались особенным образом, чтобы дать практическое осуществление этому желанию.

В течение XVI и XVII столетий усилия Римской церкви, поддержанные Португалией, Испанией и Францией, открыли широкое поле для миссионерской деятельности в Азии, и в Китае, где иезуиты заняли место благодаря своему знанию математики, были достигнуты удивительные результаты. Когда Лейбниц посетил Рим в 1689 году, он был познакомлен с этими предприятиями, вступил в переписку с некоторыми из руководящих миссионеров, и удостоверился, что царствующий император Китая, очень просвещенный правитель, издал декрет, авторизующий распространение христианства по всей его империи. При таком положении дела, Лейбниц чувствовал, что протестантские государства не должны сидеть сложа руки, но должны идти в открытую дверь. Другим благоприятным обстоятельством, определившим его отношение к Востоку, была стремительность, с которой Россия, при Петре Великом, царствовавшем в то время, встретила западную культуру. Благодаря своей тесной связи с дворами Ганновера и Берлина, Лейбниц пришел в тесное соприкосновение с царем, и как доверенный советник двух германских династий, скоро вошел в доверие русского государя, который, во время своих путешествий по Германии, советовался с ним по различным поводам. Принимая в соображение, что для Германии дорога в Россию вела через Бранденбург – Пруссию, и путь в Китай шел чрез Россию. Лейбниц видел благоприятный момент для возбуждения миссионерского похода на Китай через Россию.

Имея в виду эту цель, он опубликовал в 1697 году свою книгу «Novissima Sinicа», отчет о миссионерских опытах в Китае, собранных из иезуитских источников, с латинским предисловием, написанным им самим, в котором он выражает надежду побудить дворы и церкви Европы, посредством этих сообщений, послать миссионерских работников на это богатое поле, и высказывает уверенность, что никакая неразумная ревность или непристойный раздор не может повредить исполнению столь явно священного долга.

Несколькими годами позднее, при открытии Берлинской академии наук, в 1700 году, Лейбниц нашел благоприятный случай изложить свои планы. Это общество было основано под покровительством курфюрста Фридриха III Бранденбургского (лучше известного в качестве Фридриха I, короля Пруссии), и Лейбниц, первый президент этого общества, был его душой и составлял все важные документы в течение первых лет его существования. Самым замечательным из них служит конституция общества; здесь миссионерская идея находит ясное выражение в следующем параграфе: – «Так как опыт учит, что христианские добродетели и учения при благословении Божием лучше всего распространяются – как среди христиан, так и среди не-христианских народов – людьми безупречного поведения и хорошо вооруженными знанием истины, целью и предметом этого общества должно быть споспешествование распространению истинной веры и христианской благодати», а в последующей записке дело миссий даже обозначается как главный предмет общества.

Останавливая свое непосредственное внимание на Китае, он действовал под влиянием высокого уважения, которое он питал к этой древней цивилизации и тем чертам китайского характера, которые еще до сих пор производят на нас благоприятное впечатление; но его проницательный глаз также видел практические выгоды, которые могла извлечь Пруссия от торговых облегчений на всей Московской территории, относительно которых Петр Великий дал обещание, а торговля имела громадное коммерческое значение (напр., амбра, товар, которым славился Бранденбург, была в большом требовании в Китае). Таким образом он надеялся создать оживленную торговлю и в то же самое время принести Евангелие в Китай и народам Азиатской России; но метод, посредством которого он хотел осуществить последнюю цель, состоит не в том, чтобы приготовлять проповедников Божественного слова, но в снаряжении людей христианского образа мыслей и поведения в качестве учителей западной культуры (преимущественно практических знаний), учение которых должно быть пропитано христианским духом.

Среди предметов, в которых, по его мнению, более всего нуждались китайцы, он называет математику, астрономию, медицину и языки, и этим предметам должны учить научно-образованные люди, с присоединением к ним христианского учения в таком объеме, на какой будут согласны все церкви. Кандидаты должны быть избираемы с чрезвычайною осмотрительностью. Лейбницу нужны молодые люди испытанного знания, способности и характера, хорошо образованные в теологии, математике и медицине, несколько знакомые с языком страны, и, более всего, рожденные от Духа. Предъявляя эти исключительные требования, он хорошо знал, что немногие откликнутся на призыв, но он держался того мнения, что несколько способных людей сделают больше, нежели целое воинство простых аспирантов.

Если его миссионерские методы были оригинальны, не менее характерны были и его планы относительно получения средств. Лейбниц рекомендует в прибавление к сбору добровольных приношений обложение налогом церковной собственности и церковных доходов, и далее высказывает намек, что для этой цели должна бы отчисляться часть пошлины на наследства, и что нужно заставлять напоминать о «Pias causas» при всех завещательных сделках.

Мы можем улыбаться над некоторыми из его идей, потому что два столетия, которые протекли между опубликованием его предположений и нашим настоящим опытом, научили нас, что проповедание Евангелия должно быть прежде и первее всего целью для заграничных миссий; но то, чего он надеялся достигнуть посредством христианской культуры, есть в результате приготовление пути для Евангелия, не совсем не похоже на то, которое мы стараемся совершить при помощи агентов, заведующих воспитательным и медицинским делом. Слава Лейбницу за то, что он был практически первым среди германских протестантов, который признавал и публично настаивал на важности и осуществимости миссионерского предприятия.

Что люди науки его времени не разделяли его взглядов и что Берлинское Общество (Академия Наук) был открыто на чисто научном основании, не будет нас удивлять. Но в Англии его идеи встретили сочувствие среди многих передовых людей, и между ними примаса, что привело к образованию в 1701 году Общества для распространения Евангелия в заграничных странах (Society for the Propagation of the Gospel in Foreign Parts). И хотя в Германии люди науки и культуры остались глухи к его воззванию, возбуждающее значение его влияния заметно во многих отношениях. Так мы находим в активной переписке с ним Ла Кроза (La Crose), ученого автора первой германской истории миссий, без которого первые труды Зигенбальга и Плютшау (Plütschau), первых датских миссионеров в Индии были-бы, по всей вероятности, совершенно забыты. Август Герман Франке, из Галле, также был одним из тех, которые обязаны своим миссионерским энтузиазмом Лейбницу и чтению его Novissima Sinica. Из переписки между этими двумя лицами мы узнаем, с каким жаром пылкий дух Франке отвечал на предложение послать миссионеров в Китай; и дальнейшая история плодотворной жизни Франке служила ясным свидетельством, что в данном случае, по крайней мере, семя упало на добрую почву: об этом свидетельствует и учреждение его «Seminarium Orientale Theologicum», где студенты-технологи, в роде Зигенбальга и Плютшау, приготовлялись к миссионерскому поприщу, и основание Транквебарской миссии (в Индии), дело которой продолжает теперь Лейпцигское миссионерское общество. Должно отметить еще один результат этих первых попыток пробудить миссионерский интерес: в Галле, под кровлей Франке, граф Цинцендорф получил приготовление и первый миссионерский толчок, и под предводительством этого человека Моравское братство явило миру пример такой миссионерской самоотверженности, что церкви хотя и глубоко удивляются ей, но находят слишком требовательным подражать ей даже в настоящее время.

О. Зверинский

«Нижегородская ярмарочная миссия» в этом году, была расширена в своей просветительной деятельности и в составе деятелей. Независимо от обычных ежедневных собеседований с старообрядцами введены были беседы с сектантами и ежедневная апологетическая проповедь в Крестовой церкви, публичные богословские лекции для широкой публики, полемико-миссионерские курсы для самих деятелей миссии. Такая постановка дела, сколько широкая, столько же и серьезная, захватывающая и практику, и теорию сложного миссионерского дела, привлекла внимание миссионеров всей России.

С первых чисел августа начался съезд деятелей миссии. К началу открытия съезда прибыли миссионеры из Пскова, Витебска, Архангельска, Тамбова, Калуги, Курска, Ставрополя, Владимира, Москвы, Астрахани, Симферополя, Рязани, Самары, из Пензы (синодальный миссионер о. Крючков с учениками-начетчиками и певчими единоверческими). Вызвано для чтения и лекций и докладов 14 представителей миссии.

Накануне открытия съезда прибыл командированный обер-прокурором Св. Синода чиновник особых поручений по миссионерским делам д. с. с. В. Μ. Скворцов, на которого возложены были местным преосвященным обязанности товарища председателя, председателем же назначен был викарный епископ Евфимий балахнинский.

6 августа – храмовой праздник Нижегородского кафедрального собора, в котором сосредоточено было все церковное торжество дня. Всенощное бдение накануне и литургию 6 авг. совершал епископ Назарий, в сослужении с архимандритом Благовещенского монастыря о. Сергием, митрофорным протоиереем о. И. Восторговым, ректором семинарии – о. прот. Годневым, кафедральным прот. о. А. Порфирьевым и др. На литургии произнесено было слово миссионером проповедником о. И. Восторговым. Собор был переполнен молящимися, желавшими послушать талантливого проповедника.

В 2½ ч. дня состоялось собеседование со старообрядцами; слушателей собралось чрезвычайно много. Беседу вел известный своею опытностью миссионер Самарской епархии о. Д. Александров. Со стороны старообрядцев выступило два собеседника г. г. Лукин и Варакин. Беседа прошла весьма оживленно и спокойно. В конце беседы старообрядец фотограф из Егорьевска – Зенин испросил у руководителя беседы В. Μ. Скворцова разрешения огласить резолюцию союза начетчиков старообрядческих.

Резолюция наполнена грубым порицанием и оскорбительною для православной миссии клеветою.

Православные миссионеры наградили презрением эту возмутительную выходку и не пожелали отвечать, дабы не волновать толпу. Беседа закончилась молитвою в мире и тишине.

Вечером в 7 ч. состоялась в зале Георгиевского епархиального дома платная лекция магистра богословия Д. И. Введенского. Зал был полон слушателями из общества и духовенства. Присутствовали епископы Назарий и Евфимий. Последний открыл собрание речью, в которой указал на тлетворное влияние противохристианской литературы, наводнившей книжный рынок.

Вслед затем на кафедру вошел г. Введенский. Сделав весьма содержательный доклад на тему о «современном вероотрицании», автор коснулся и критически разобрал целый ряд вышедших за время свободы печати переводов книг, направленных против Христа, как Богочеловека, начиная с Ренана. Богатая содержанием лекция была выслушана с полным вниманием.

После перерыва на кафедру взошел товарищ председателя В. Μ. Скворцов и сделал дополнение к докладу предшествующего оратора на тему о горьких плодах свободы печати в области старообрядческой литературы, при этом огласил заявление союза старообрядческих начетчиков, как оказалось, напечатанное уже в «Слове Правды» за 5 авг.

Документ этот, позорнейший во всей новейшей литературе старообрядческой, произвел на собрание тягостное впечатление. В. Μ. Скворцов разобрал и разбил его по всем пунктам, показав всю лживость и низость выходки старообрядцев.

Тамбовский миссионер занял внимание собрания интереснейшим сообщением о пропаганде лжеучения баптизма при посредстве стенного календаря.

Первый миссионерский вечер прошел весьма оживленно и содержательно. Миссия стала овладевать вниманием местного населения, было много старообрядцев других толков, которые заявили тоже свой протест против «нахальства» австрияков.

7 августа на литургии курский миссионер о. Вас. Ильин произнес проповедь о любви, как основе миссионерского служения.

После того состоялось первое общее закрытое собрание миссионеров под председательством В. Μ. Скворцова. Произведено избрание второго товарища председателя, – записками в кандидаты предложены были витебский кафедральный прот. А. Μ. Матюшенский, синодальный миссионер о. прот. Крючков, самарский миссионер о. Д. Александров, киевский епарх. мисс. о. Савва Потехин. Большинство голосов получил о. Матюшенский. В том же заседании решено перенести миссионерскую проповедь в ярмарочный собор, а собеседования в храм Благовещенского монастыря. Оживленный обмен мнений вызвал вопрос о некоторых изменениях в методе ведения полемических бесед.

Решено собеседования заканчивать обще-назидательным христианским обращением к слушателям, действуя на сердца их.

Образованы две комиссии для разработки методических планов бесед и решения вопросов миссионерской практики: одна противосектантская – под председательством киевского миссионера о. С. Μ. Потехина, другая противораскольничья – под председательством самарского миссионера о. Александрова. В виду отсутствия на заседаниях и беседах местного духовенства, епископ обратился к последнему с предложением: т. к. на съезде разрабатываются вопросы приходской миссии, то участие духовенства владыка признает полезным.

Равнодушие духовенства к миссии крайне прискорбно и зловеще в виду подъема энергии и одушевления в стане заблудших и отпадших.

Днем состоялось собеседование со старообрядцами, которое вел со стороны старообрядцев их протоиерей о. Старков, и, надо сказать, вел энергично и прилично. Со стороны православных выступил мис. Круглов, – известный начетчик и литератор самородок. Почтенный полемист провел беседу с эпическим спокойствием и потому беседа прошла в истинном духе мира.

Проповедуя на ярмарке в соборе для народа по наряду и систематически, миссионеры в Крестовой церкви, где ежедневно совершались ими литургии, выступали по вдохновению, – всякий из желающих. 8 августа неожиданно взошел на кафедру ставропольский миссионер о. Никольский и произнес до слез всех тронувшее слово, обращенное к пастырям и миссионерам.

С большим интересом съезд посещали приезжавшие по делам на ярмарку и в консисторию священнослужители, но нельзя было этого сказать о городском духовенстве, хотя ему и дано об участии на съезде предложение преосвященного. На съезде участвовал только один преподаватель семинарии Рязанской (г. Остроумов) по кафедре раскола. Разве могут развить интерес к миссии такие преподаватели, какие сами нисколько не интересуются, а на нижегородском съезде, казалось бы, есть чем поинтересоваться. Съезд шел вообще с захватывающим интересом. Особенным успехом пользовались церковная проповедь и лекции публичные. Собеседования здесь велись издавна и поднадоели, а это – новинка и проповедники, действительно выдающиеся, в лице о. Восторгова, прот. Никольского, свящ. Потехина, свящ. Бортовского, миссионера Третьякова и др.

О. Восторгов прямо удивляет своею неутомимостью и выдающейся эрудицией. Он в неделю произнес 4 проповеди, и все тщательно отделанные, ораторски превосходные, сказал две лекции и сделал доклад съезду по вопросу о церкви и политике. Этот вопрос страшно захватывает и миссионеров, и пастырей. Шел три дня оживленный обмен мнений, не лишенный разномыслия.

12 августа, в хронику дня должно занести три проповеди; одну произнес при архиерейском служений о. прот. Восторгов.

В соборе совершалось поминовение, по просьбе ярмарочного комитета, Императора Александра II. И панихида, и проповедь привлекли множество молящихся из самой отборной ярмарочной публики.

Были и власти. Слово талантливого и бесспорно одного из самых выдающихся современных русских проповедников было «со властью» и в высокой степени благовременно и полезно.

В другом ярмарочном соборе – зимнем проповедовал ставропольский миссионер прот. С. Никольский – «проповедник христианской любви и кротости, и слез», как его звали на съезде. Он за проповедью страдальчески из глубины души стонет и вызывает слезы. Его полюбили и старообрядцы и ходили слушать. Днем было краткое собрание членов, на котором товарищ председателя В. Μ. Скворцов, с благословения владыки Назария, сделал съезду предложение по случаю годовщины страшной катастрофы на Аптекарском острове при прошлогоднем покушении на премьер-министра Столыпина отслужить панихиду по крамолою убиенным мученикам долга службы и послать П. А. Столыпину, который кстати и помещик нижегородский, телеграмму, в которой публично заявить отношение представителей миссии к проклятому террору и гнусной крамоле. Тут же была предложена и обсуждена редакция телеграммы.

Предложение было принято с полным единодушием и в Крестовой церкви была совершена с трогательною торжественностью в присутствии еп. Назария председателем съезда епископом Евфимием балахнинским с сонмом миссионеров, протоиереев и иереев при общем пении членов съезда панихида, пред которой второй товарищ председателя витебский кафедральный протоиерей о. А. Матюшенский сказал прочувствованное слово.

13 августа, в день памяти святителя Тихона Задонского, по случаю храмового праздника в Крестовой архиерейской церкви торжественно совершена была преосвященным Назарием литургия, среди сослужащих были архимандрит Благовещенского монастыря о. Сергий, митрофорный протоиерей о. И. Восторгов.

Проповедь говорил киевский миссионер свящ. о. Савва Потехин на текст из дневного Апостола; «наша брань не против плоти и крови». Несмотря на длинноту и строгую церковность, проповедь, сказанная с воодушевлением, живою и свободною речью без аналоя и тетрадки, была выслушана многочисленными молящимися с напряженным вниманием и произвела огромное впечатление.

С 2–5 час. дня происходило собеседование со старообрядцами на тему: «принимая еретиков-клириков чрез миропомазание, церковь вновь их рукополагала».

Со стороны православных вел священ. о. Виктор Цыганов, со стороны старообрядцев начетчик Варакин. Последний у старообрядцев состоит на должности всероссийского миссионера и считается ныне одним из самых речистых и начитанных. Православный собеседник, хотя и из молодых и рядовых полемистов, но повел беседу с достоинством и успехом, толково, говорил с темпераментом.

Достойно внимания, что старообрядцы выразили готовность, при посредстве православной миссии, провести в ограде нашей церкви две беседы между собой, безпоповцы с поповцами, причем со стороны безпоповцев выступил слепец-спасовец Коновалов, а со стороны поповцев-австрийцев начетчики Лукин и Варакин.

В 7 час. вечера состоялась в Георгиевском зале епархиального дома последняя лекция о христианском социализме о. Восторгова. Присутствовали оба епископа, много интеллигентной публики, все миссионеры, немногие из городского духовенства.

Лекция касалась учения и программы деятельности русских христианских социалистов и критики несостоятельности основ христианского социализма по существу и на основании учения Слова Божия. Содержательная, полная глубокого интереса для пастырей и миссионеров, лекция вызвала шумные аплодисменты со стороны публики, несмотря на запрещение таковых.

После лекции состоялось закрытое заседание членов съезда. За отбытием преосвященного председателя, ранее конца лекции в виду нездоровья, заседание открыл В. Μ. Скворцов благодарственною речью, обращенной к Восторгову.

Прот. о. Матюшенский благодарил о. Иоанна за его лекции, сказав, что он «благословляет архипастыря своего, благословившего его на поездку сюда». О. Александров благодарил от лица самарской миссии; начетчик г. Костров благодарил от лица крестьян-начетчиков, что речи о. Иоанна о мудреных вещах были так понятны и им. Растроганный о. И. И. Восторгов ответил кратко, сказав, что он решил себя всецело отдать на служение Церкви, Царю и Родине, а взявшись за «орало», старается не оглядываться назад, а потому бывает резок в суждениях и спорах, просил прощения, если кого огорчил.

Сердечно попрощавшись со всеми, о. Иоанн отбыл из зала заседания при пении «многая лета» на вокзал.

День Успения пресвятой Богородицы отпразднован в Нижнем с небывалою торжественностью. В ярмарочном Александро-Невском соборе совершали божественную литургию три святителя, – епископ Назарий нижегородский, Митрофан пензенский, Евфимий балахнинский. Величественный и обширный храм был до тесноты переполнен молящимися, среди которых много было и именитого ярмарочного купечества, во главе с председателем комитета г. Калашниковым. Слово от лица миссии говорил здесь киевский миссионер свящ. о. Савва Мих. Потехин.

Простая, задушевная беседа, произнесенная живою горячею речью (и без аналоя), коснулась самых больных струн сердца современного слабовольного христианина, с его культом угождения грешной плоти. В некоторых трогательных местах проповедь производила потрясающее впечатление, исторгавшее слезы. Говоря о носящейся вокруг смерти, проповедник, подняв руки вверх, с сокрушенным сердцем и скорбным голосом воскликнул: «готовы ли идти туда, на суд Праведного Судии? Подумайте каждый об этом и дай сейчас в своей совести ответ Царице неба и земли, за нас, недостойных грешных, скверных, ныне усердно молящейся у Престола Сына Христа Бога нашего»? Ответом были обильные слезы и вздохи огромной массы слушателей, впившейся и глазами и сердцами в красноречивого проповедника.

Такая жгучая проповедь как нельзя более по ярмарочному беспутному сезону.

Миссионеры глубоко возмущены, что здесь, действительно, культ грешной плоти, без ума веселящейся даже под праздники без покаяния и тревожной мысли о крамоле и холере.

На ту же тему о покаянии и исправлении грешной жизни современного рассеянного, явно Богом наказываемого, но неисправимого русского человека произнесли прекрасные проповеди миссионеры Таврической епархии свящ. о. Н. Бортовский в кафедральном соборе, прот. о. Никольский в зимнем ярмарочном соборе. Последний проповедовал в том же соборе, по случаю праздника в честь Федоровской иконы Божией Матери.

После обедни все три архипастыря и сослужившие и проповедовавшие миссионеры были приглашены на завтрак к местному протоиерею о. Яхонтову.

Здесь же был председатель ярмарочного комитета г. Калашников, известный московский коммерсант. Среди обычных тостов, ответим здравицу за именитое всероссийское православное купечество, поднятую В. Μ. Скворцовым. «Доселе в Нижнем Новгороде кичились старообрядцы своими неизменными ярмарочными всероссийскими съездами и их главами и покровителями именитыми купцами Морозовым, Сироткиным и К° – сказал председатель миссионерского съезда. – Старообрядцы в Нижнем создали себе какую-то неприступную цитадель благодаря Сироткину и это к его чести надо сказать. Ныне, заботами любимого нижегородцами архипастыря, устроился в Нижнем небывалый ранее большой миссионерский православный съезд, о котором, как слышно, нижегородцы с интересом и любовью говорят и охотно внемлют голосу проповеди нашей миссии.

«Радуемся и благодарим Господа и архипастыря, но заботы архипастырей и миссионеров о славе и силе миссии в борьбе с возрастающими лжеучениями всюду и везде нуждаются в живом содействии и со стороны тех, судьбой осчастливленных членов церкви, к которым принадлежит именитое наше купечество. Хотелось бы миссии верить и видеть, что и у нас есть свои ревнители, свои поборники и в именитом купечестве, что и в нем жива прадедовская ревность о вере и церкви»…

Отвечая на этот тост, почтенный представитель купечества г. Калашников, между прочим, заметил, что не столько вера и преданность своей церкви движет сердцами верховодов старообрядчества, сколько любочестие, желание играть роль и принимать славословия. При этом г. Калашников свои наблюдения иллюстрировал известными ему фактами, из жизни, например, покойного Саввы Морозова. Верховоды старообрядческой темной массы, говорил г. Калашников, эти поборники «старой веры» бравируют мясоедением в пост, европеизмом в семейном обиходе, пренебрежением заветами старины. Сюда-то и г.г. миссионеры должны направить стрелы полемики. В заключение оратор пожелал успеха православной миссии.

16 авг. проповедовал пред акафистом, обычно читаемом по пятницам самим владыкою Назарием, товарищ председателя съезда витебский кафедрал. протоиерей о. А. Матюшенский, заявивший себя выдающимся проповедником-публицистом.

В. Μ. Скворцовым предположено издать все миссионерские проповеди и беседы, произнесенные на миссионерском съезде, в одном сборнике на память о церковно-просветительной здесь деятельности православной миссии; к мысли этой архипастырь и съезд отнеслись весьма сочувственно.

21 авг. миссионеры выезжали в Саров на богомолье, а также для продолжения проповеди слова Божия. В Саровских обителях в настоящее время большое стечение богомольцев. О.о. и г.г. миссионеры пожелали воспользоваться таким благоприятным случаем для проповеди слова Божия народу, стекшемуся с разных концов России.

Говоря о чисто миссионерских задачах, мы должны заметить, что если прежде миссия считалась полезной и необходимой для Церкви, то теперь, когда православная церковь и отщепенцы, так сказать, стали друг перед другом, лицом к лицу, теперь и епархиальная, и окружная, и, особенно, приходская миссия, прямо незаменимы. Кому теперь не известно, с какой страшной энергией, и по строго обдуманному плану, воинствующее сектантство начало открытую, упорную и ожесточенную борьбу с православной церковью. Пропаганду сектантства необходимо парализовать, разрушающей силе его нужно противопоставить силу созидающую. А это возможно будет только тогда, когда у нас правильно будет организована приходская миссия; когда во главе миссионерского дела в приходе станет каждый приходский иерей, который, сплотив вокруг себя весь приход, как единую семью, зорко будет следить за жизнью местного расколо-сектантства, противопоставив ему совокупность мер, выработанных под его руководством всем приходом или лучшею частью его. Итак, священник по самой идее пастырства должен быть первым и постоянным миссионером в своем приходе: он отвечает пред Богом за расхищенных своих овец; но для того, чтобы сохранить их, нужно прежде всего научить своих прихожан основным истинам веры и нравственности и в этом научении предупреждать всякие уклонения от единства словесного стада.

Однако приходится с огорчением сознаться, что до последнего времени приходская миссия, за небольшими исключениями, была совершенно слабо организована. Большинство приходских пастырей, не смотря на прекрасную подготовку, получаемую ими в семинарии, считает дело борьбы с сектантством обязанностью лишь епархиальной и окружной миссии, почему на отчуженцев своего прихода, на тот страшный вред, который они наносят в данной местности православию, не обращалось почти никакого внимания. Но это коренная ошибка. Специальные миссионеры являются только помощниками пастырству. Они необходимы, как специалисты, могущие давать руководственные указания приходскому священнику, помогать ему в затруднительных случаях, вести так называемые публичные собеседования с расколо-сектантами, давать неопровержимый ответ о словеси нашего упования, обличать лжеумствования и вольнодумство, защищать Церковь православную от всех изветов, ибо хитрая казуистика расколо-сектантства придумала слишком много запросов и обвинений против православия нашей Церкви, по существу хотя и мелочных, но практически, в глазах народа, кажущихся весьма важными. Во всех этих случаях приезд миссионера в приход, зараженный расколо-сектантством, и необходим и незаменим. Но, как явление случайное, он приносит пользу постольку, поскольку является поддержкой и укреплением пастырско-миссионерской деятельности приходского священника.

Дело миссии среди расколо-сектантов год от году становится настолько трудным и многосложным, что приходский священник, имея на руках службу, требы, школу, не может с большим успехом вести его без помощи и содействия других. Один священник и хорошо подготовленный и энергичный, как справедливо замечает в своем докладе по рассматриваемому вопросу проф. Н. И. Ивановский,⁵¹ в приходском поле не воин. Необходимо группировать около себя других более ревностных к церкви прихожан, более отзывчивых на нужды духовные, а иногда и материальные, могущих помочь ему и в деле борьбы с иномыслием. И теперь в тех приходах и других местностях, где в помощь миссионеру и священнику являлись 5–10 человек, хотя и немного знающих, но преданных церкви, борьба всегда бывала успешна и плодотворна. Без них редко где что-либо достигалось. Они своевременно сообщают о жизни сектантов, новых среди них веяниях, новом учении, заводят беседы даже и с теми, кои уклоняются от бесед с миссионерами. У них своя, простонародная, полезная для миссии – логика. Но эти 5–10 человек действуют отдельно, не связанные между собою, без надлежащих указаний и руководства. Существенная необходимость теперь связать их. Потребность в организации миссионерских кружков сознана была еще 10 л. тому назад, Казанским миссионерским съездом 1897 г. и образование их было предписано Свят. Синодом. Там, где кружки были образованы, они принесли громадную пользу. В настоящее время Свят. Синод, озабоченный возрождением приходской жизни, чтобы привлечь всех прихожан к активной деятельности, предписал озаботиться образованием приходских советов с более широкими задачами (Опр. Син. 18 ноября 1905 г. № 5900). Но пока эти предначертания не проведены еще в жизнь и как осуществятся, сказать трудно. А жизнь свои требования предъявляет, не останавливаясь. Нужно пойти на встречу этим требованиям и в приходе, зараженном сектантством, теперь же организовать из ревнителей веры миссионерские кружки, которые лучше именовать «приходскими братствами ревнителей православия». Инициативу образования миссионерских кружков, без сомнения, должны дать пастыри, пригласив к этому диаконов, псаломщиков и учителей. Удобнее всего миссионерское братство около храма, но и на хуторе, если оказываются ревнители, надо поддерживать их существование и дело, при непременном руководственном участии приходского духовенства. Где не может быть братства, там полезно подготовить к миссии хотя бы и одного мирянина.

Конечно, ограничиваться только одной организацией пастырских союзов в городах и миссионерских кружков в приходах, зараженных сектантством, невозможно. Для успеха дела необходимо использовать все, что способно оживить и улучшить религиозно-нравственную жизнь прихода. Открытие обществ трезвости, усиление приходской благотворительности, возрождение чистоты быта и жизни православных, широкое просвещение народной массы проповедью, внебогослужебным пастырско-миссионерским учительством, устройство библиотек и читален, укрепление религиозного сознания и чувства уставностью богослужения, торжественностью крестных ходов и многие другие подобные им средства, улучшая религиозно-нравственную жизнь православных, этим самым значительно ослабляют всякое сектантство, лишая его в глазах населения обаятельности, устраняя из души колеблющегося и сомневающегося мысль о его превосходстве над православием.

С. Н. Б.

На страницах австрийско-окружнического журнала «Старообрядец» (№ 4 стр. 496 с. г.) сообщается и том, что «бегствующий иерей» отец Григорий Карабинович, служивший у беглопоповцев в течение 12 л., в апреле сего года (на страстной неделе) «присоединился к старообрядческой церкви, в епархии московского архиепископа Иоанна», т. е. ушел в австрийщину.

Всякий из беглопоповцев, кому был известен о. Карабинович, едва ли пожалеет о потере такого «ученого» иерея, каким его рекомендует австрийский «Старообрядец». «О. Гр. Карабинович, пишет австрийский «Старообрядец», известен среди старообрядцев как писатель. Поэтому уход его отзовется на всей общине беглопоповцев». Едва-ли такое предположение имеет основание. Беглопоповцы, у которых служил о. Григорий, несомненно знают лучше, чем «Старообрядец», что за «писатель» о. Карабинович. Еще в 1901 году в декабре месяце собравшийся Вольский собор беглопоповцев, принимая во внимание то обстоятельство, что о. Карабинович в старообрядчество перешел, находясь под запрещением священнослужения, 7 пунктом своего определения постановил считать о. Григория Карабиновича «никуда негодным». В силу этого соборного определения беглопоповцы стали считать все требы, совершенные о. Карабиновичем, не действительными и обращались за «переправой» таинств к «бессумлительным» иереям о. Максиму Гореву, или Александру Плавтову. Даже молиться вкупе с о. Григорием Вольский собор запретил беглопоповцам. Послушные беглопоповцы, хотя и сильно нуждались в священнике, но с исправлением треб перестали обращаться к «никуда негодному» о. Карабиновичу и не стали его принимать. Благодаря такому отношению беглопоповцев, о. Карабиновичу грозила полнейшая нищета.

Говорят, «патриарх беглопоповцев» Николай Александрович Бугров предлагал о. Григорию скинуть поповский подрясник и облечься в кургузый, круглополый приказчицкий смокинг и вместо пастырского жезла взять в руки карандаш и торговые счеты, Бугров предлагал ему поступить к нему в качестве приказчика с окладом годового жалования в 600 рублей,

Но о. Григорий не согласился. Он вполне резонно рассуждал, что ведь еще очень много осталось различных согласий и толков раскольнических, так, – что пройдя их все, еще можно успеть заполучить место приказчика у г. Бугрова… И о. Карабинович предпринял путешествие из ереси в ересь. Если в православной церкви ему не пришлось достигнуть желательной карьеры, – можно к беглопоповцам уйти, – благо жить у них «вольготно и денежно». Оказался он у беглопоповцев (хотя они и не разборчивы) «никуда негодным», – счастье можно попытать у австрийцев: они возьмут и аттестат хороший напишут; при том уж им и не впервой: они еще и не такие отбросы в лоно свое принимали. Это выходит по пословице: «что худо и гнило, то попу (австрийскому) в кадило». У беглопоповцев этот «перекати поле» оказался «никуда негодным, а как только перешел к австриякам, то стал лучшим человеком с просвещенным умом и чутким сердцем». Просто чудо совершилось! Перемену же убеждений о. Карабиновичем в третий раз австрийский «Старообрядец» объясняет тем, что-де он, Карабинович, «мыслящий и лучший» человек, а потому и не мог удовлетвориться «безиерархическим беглопоповством». Обладая этими добрыми качествами (еще бы, ведь он был чуть не епархиал. наблюдатель церковных школ киевской епархии), о. Григорий тем не менее имел неосторожность подпасть под суд и запрещение священнослужения, вследствие чего тотчас-же у него являются сомнения в чистоте отеческой веры и он со спокойной совестью перемазывается в беглые попы. Богатая, но жалкая беглопоповщина в продолжение 12 лет обильно питает, тепло греет и щедро награждает «иудиными» сребрениками продажного авантюриста г. Карабиновича, и он, благодарный, готов душу свою положить за «правое и спасенное исповедание св. беглопоповщины». Но… вдруг какая неожиданность! Беглопоповцы узнают, что о. Гр. Карабинович, находясь на псаломщицкой вакансии, «за веселое житие и кроткое поведение» от своего епархиального епископа был запрещен в священнослужении. Делать нечего. Приходится признавать о. Карабиновича «никуда негодным» и отворачиваться от него. Но о. Григорий не думает унывать. Ему что: ведь на Руси так много различных вер и ересей, – отчего не попробовать счастья, благо не все толки обходил. Беглопоповство, видите-ли, «не объединено ни иерархическою властью, ни авторитетом выдающегося лица, ни единомыслием в воззрениях» и в действительности представляет собою стадо без пастыря, поэтому человек «с просвещенным умом и чутким сердцем», каков есть о. Карабинович, проживши 12 лет, оставаться там больше не может и перекочевывает в третью веру – австрийщину. Неужели австрийский «Старообрядец» во всей этой комедии Карабиновича склонен видеть поиски истинной веры? Неужели можно серьезно допустить после всех его проделок, что о. Григорий честный христианин, а не продажный человек – кулак, – торгующий своею совестью. Ну, а если ему что-нибудь не поправится в «епархии московского архиепископа Иоанна», то наверное он пойдет искать счастья в «епархию московского епископа Иова» – «колонтаевскую ересь», или быть может пожелает сделаться хлыстовским «Григорием Богословом в епархии пророчицы Порфирии Киселевой». От такого субъекта всего можно ожидать. Добрый путь – пожелаем ему, – «худая трава из поля вон».

Вопреки уверениям австрийского «Старообрядца», уход такого «просвещенного» человека, как о. Карабинович, совершенно «не отозвался на всей общине беглопоповцев». Не мало не смущаясь, беглопоповцы, пользуясь религиозной свободой, продолжают приобретать «бегствующее иерейство». К прискорбию нашему, и по сие время находятся пастыри клятвопреступники, которые, забыв страх Божий, а «совесть отогнавши прочь», соглашаются управлять безпастушным и неразумным стадом беглопоповцев. Разумеется, к ним идут пастыри ни по убеждению в правоте их вероучения, не для спасения своей и их души, а исключительно ради гнусной корысти. Загнанные в беглопоповское болото, эти священники с сожженной совестью окончательно спиваются, желая залить в вине жгучую боль раскаяния, падают все ниже и ниже и наконец опускаются «на дно». Сколько священников у беглопоповцев покончили жизненные расчеты самоубийством, умопомешательством, или умирали, опившись «винным зельем», об этом прекрасно знают люди, стоящие близко к этим «беглым неудачникам».

На днях только из села Степановки Бузулукского уезда Самарской губ. сбежал к беглопоповцам «иерей» Игнатий Ельцов. Окончивши Казанскую учительскую семинарию, г. И. Ельцов состоял некоторое время учителем начальной школы мин. народ. просв. в Самар. губ. и здесь, познакомившись с деятелями с.-р. партии, – сам увлекся их идеями. Какими-то судьбами, при посредстве одного влиятельного лица, ему удалось получить сан священника, но не успел он прослужить и трех лет, как, затеяв какое-то темное дело с земской учительницей Μ. И. С-вой, был запрещен в священнослужении. По слухам, о. Игнатия, якобы запрещен был за то, что без ведома и разрешений епархиального начальства открыл у себя в селе столовую (бесплатную) для пострадавших от неурожая, в которой «просвещал и научал» темный народ в духе партии с.-р. И самая столовая была открыта на средства Самар. комитета партии с.-р.

Так ли было дело, или нет, – мы не знаем, – несомненно одно, что за свою «деятельность» в народе был под сильным подозрением у администрации и у епископа…

К беглопоповцам перейти о. Игнатия давно уговаривал «ловец» беглых попов урядник Благодарновской станицы Уральской области Феодор Прохорович Николаев, но о. Игнатий отказывался. Когда-же его запретили в священнослужении, он тотчас же дал согласие перейти в беглопоповский раскол. И беглопоповцы терпеливо стали дожидаться, когда его разрешат в священнослужении. После разрешения о. Ельцов в Степановке, в присутствии депутатов от беглопоповцев, отслужил одну обедню и, распрощавшись с прихожанами, уехал с депутатами к беглопоповцам на Черемшан Самар. губ., где продолжает служить и в настоящее время.

Мы представили двух руководителей злосчастного стада беглопоповцев: один уже исполнил свою миссию и перекочевал в другой лагерь – к австриякам, – другой только вступил в роли путеводителя старообрядческого толка. Что сделал хорошего беглопоповцам о. Гр. Карабинович, и какую пользу может им принести о. Игнатий Ельцов? Одного мы видели, о плодах другого – скажет будущее

Старообрядческая масса по существу весьма религиозна и поэтому часто делается жертвою различных религиозных хулиганов, которые немилосердно эксплуатируют ее религиозное невежество. Мне припоминается случай с о. Максимом Горевым. В г. О-ни Курс. губ. сильно заболела богатая купчиха Е. Д. М-ва и, желая пособороваться елеем, телеграммой вытребовала из Москвы о. Максима. Последний не замедлил приехать… Пособоровал. Нашлись кое-какие требы, – совершил.

Дело шло хорошо: о. Максим довершал в моленной младенцев. Вдруг приходит уставщик о. Максима и что-то на ухо ему сообщает. О. Максим прерывает «довершение», разоблачается и заявляет изумленным прихожанам, что он сейчас-же уезжает в Москву. Что это значит? – недоумевает присутствующий народ. Оказывается, он посылал уставщика с запиской к болеющей купчихе, которую соборовал, прося дать ему «на путевые издержки» 100 руб. Купчиха отказала, говоря, что достаточно с него и тех 200 руб., которые ему дали за труды. И только благодаря тому, что попечитель А. И. Р-х пообещал ему выдать эту сумму из своих средств, о. Максим стал доканчивать прерванное таинство. Известно также, каким способом и какими путями нажил деньги и несколько сот десятин земли о. Александр Плавтов в Авзяно-Петровском заводе Уфим. губ…

Очевидно, что беглопоповщина – это дойная корова религиозным хулиганам – «иереям с сожженною совестью».

Приведенные факты из современной жизни беглопоповцев служат яркой иллюстрацией той религиозной тьмы и невежества, какими объяты до сих пор – братья беглопоповцы. Неужели они не видят, не могут понять и сознать, что к ним ни один порядочный православный священник по убеждению не может присоединиться, не может сознательно отречься от православия и принять кощунственное «перемазание» в раскол. Если-же случается какому-нибудь забулдыжному попу-авантюристу искать у беглопоповцев счастья, – то, переходя к ним, такой поп всеми силами своей души презирает и ненавидит беглопоповцев, с которых он обильно собирает шестку…

Прочитайте статейку в старообрядческой газете «Слово Правды» «Сетующим и гневливым» того-же Гр. Μ. Карабиновича (№ 52 от 23 июня с. г.). Здесь автор описывает жизнь Лужковского Черн. губ. бегствующего иерея Николая Петровича Лебедева (он же Тихомиров), и между прочим говорит что, оставляя лужковских беглопоповцев на произвол судьбы, о. Николай закричал: «Оставляю я вас, раскольницы, с чертями и на самого сатану вас покидаю». Прослужив в Лужках два года, о. Николай нажил наличного капитала более 3 тысяч руб. и 20 пуд. багажа.

После отъезда о. Николая из Лужков, беглопоповцы сказали: «С шумом ему память! Довольно нам о них, бродягах, говорить! Это – не священники, а поганые огарки!» – «Господи, говорят другие, у нас три попа с водки кончились; одного почти вчера убили, отца Илью Тихомирова; Илья Иванович Комаров, путеводитель, попа своего так избил, что лица его не видать никак, – черное, как у арапа, а одежда и лежит в крови, полиция не велела ее мыть. А был у нас о. Александр, курил табак и пил водку во св. алтаре, а этот плут о. Никола не переставал нюхать табак с одеколоном».

Таковы достойные представители современного беглопоповства! Жалость сжимает сердце, когда вспомнишь, что ведь это-же наши братья, о которых мы должны заботиться как о себе по слову апостола: «не иский своея пользы, но многих – да спасутся».

Толпы беглопоповского народа изнурены и рассеяны, как овцы, не имущие пастыря, бродят всю жизнь, они несчастные, по распутьям религии, не видя света Божьего и ждут – не-дождутся, когда к ним придут «делатели» и «сжалятся» над ними… (Мф.9:35–36).

Священник Вас. Демидов

Есть вопросы, касающиеся столь важных предметов, что кажется слишком опасным и ответственным ставить их и в тоже время именно потому, что они так значительны, кажется опасным и ответственным и молчать о них. К таким вопросам принадлежит – уже затронутый некоторыми на страницах «Миссионерского Обозрения» – вопрос о том: следует ли оставить в богослужении церковно-славянский язык, или же нужно заменить его русским?

Задача настоящей заметки – возможно сжатое изложение доводов по двум направлениям в решении вопроса.

Св. Ап. Павел пишет:

«Теперь, если я приду к вам, братия, и стану говорить на незнакомых языках, то какую принесу вам пользу, когда не изъяснюсь вам или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением? И бездушные вещи, издающие звук, свирель, или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать, что играют на свирели, или на гуслях? И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? Так, если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите?

Вы будете говорить на ветер» (1Кор.14:6–9).

Можно ли считать церковно-славянский язык вполне вразумительным? Для ответа на этот вопрос нужно взять 16 челов. на выбор (исключая законоучителей) и предложить им экспромтом перевести «Иже херувим», или «Любити убо нам».

Из курса по Обличительному Богословию известно, что невразумительность богослужебного языка составляет одну из причин, вызвавших на западе появление и рост протестантства.

Почему в Риге православное богослужение совершается на немецком языке, в Японии – на японском, а в России на языке, представляющем собою, по-видимому, соединение греческого синтаксиса со славянским лексиконом?

Какую вдохновенную могучую силу могло бы оказать шестопсалмие, если бы оно читалось на русском языке! Тоже нужно сказать и о других чтениях.

Доводы за язык церковно-славянский. Славянский язык нельзя назвать совершенно непонятным для русских людей.

Протестантство одновременно с полной национализацией богослужебного языка открыло в богословие дверь рационализму.

Мистический элемент иногда любит, минуя ум, непонятные последнему формулы. И католицизм с его образами, ритуалом, латынью доселе действует на сердца людей.

Православие в его благодатном, неповрежденно-святом единении с Богом хранит в себе все человеческое не в одностороннем виде, как во многих фракциях исторического христианства, а в первозданной целостности и гармонии.

Не утратит ли при русском языке православное богослужение его священную важность, дух страха Божия, его действующую на сердце таинственность?

Мы сильно привыкли к церковно-славянскому языку. Он дорог нам, как священная риза наших религиозных мыслей и чувств.

В сектантстве вульгарность языка соединяется с оскорбляющей религиозное чувство фамильярностью в обращении к Богу (вытекающей, впрочем, из самого вероучения сект). Например:

«Я устал, иду к покою.

Отче! очи мне закрой

И с любовью надо мною

Будь хранитель верный мой».

Не так давно в одной консистории с участием миссионеров было совещание о «мерах» к преуспениям на лучшее в приходской жизни. Зашла речь о богослужебном языке. Оба владыки – епархиальный и викарий – признали такой взгляд неудобным: доводами за церковно-славянский язык ставили славянофильские идеи и авторитет свв. Кирилла и Мефодия; но, не отрицали и того, что в церковно-славянском языке, действительно, много непонятного.

Можно ожидать последствий и от трудности для понимания богослужебного языка, можно ожидать их и от его резкой перемены. Оставить ли упомянутый вопрос втуне, решить ли его по диагонали – это долг собора.

Миссионер N.

Божиею милостию смиренный Владимир Митрополит Московский и Коломенский.

Господь и Бог наш Иисус Христос, создавый во спасение рода человеческого церковь свою и давый ей обетование неодоленней от врат адовых быти, благоизволи уставити в ней чин проповедников и учителей, во еже благовестити людем слово его истины и охраняти их от заблуждения и лжеучения. Ревнуя об ограждении чистоты и единства веры Христовой во врученной нам от Святого Духа пастве Московской от лжеучений и приражений многовидного раскола и о вразумлении страждущих сим недугом и обращении их в разум истины н соединении со святою церковью, избрали мы на дело и служение епархиальной противораскольнической миссии сего благоговейного иерея Иоанна Васильева Полянского, уверившись о нем свидетельством Совета Братства Святого Петра Митрополита и наипаче нашим личным немаловременным испытанием его знаний и способностей. И сие наше избрание признал и утвердил и Святейший Правительствующий Синод в своем определении от 20-го января сего года за № 470. Подобает ему, иерею Иоанну, по нашему повелению и по своей должности, посещати живущих в нашей епархии, бывших некогда чадами православные церкви, отторгшихся от ее спасительного единства глаголемых старообрядцев и в духе мира с ревностью апостольскою вразумляти и наставляти их, да оставят они погибельный раскол и примирятся и соединятся со святою церковью, приходские же священники и находящиеся под его ведением уездные и окружные миссионеры да содействуют ему со всем усердием и любовью в его делании. В прохождении своей должности да следует он данней ему от нас инструкции, указаниям Совета Братства и распоряжениям нашего смирения. Молим убо Господа, изводящего делателей на жатву свою, да благословит Он и сего делателя, да подаст ему крепость и разум в проповедании слова истины и да исполнит сердце его радости о вразумлении и обращении заблудших в единство святыя веры и церкви. Известного же ради свидетельства, яко он, иерей Иоанн, на должность Московского епархиального противораскольнического миссионера определен, дадеся ему сия наша архиерейская грамота, рукою нашею подписанная и печатью нашею утвержденная.

В Богоспасаемом царствующем граде Москве при нашем митрополичьем доме.

Лета мироздания 7412, воплощения же Слова Божия 1904, месяца декабря 1-го дня.

С особенным злорадством в прошлом году левая печать пронесла по Св. Руси сообщение из Вологды об отказе крестьян дать лошадей преосвященному Никону при возвращении его из одного монастыря епархии в Вологду. Много комментариев, один другого нелепее, было высказано по этому поводу органами этой печати. А в действительности верным оказалось лишь то, что преосвященный Никон, действительно, в этом монастыре был и что ездил туда действительно на лошадях, а не на оленях… Затруднений же в лошадях для него вовсе не было и быть не могло никаким образом.

Корреспондент «прогрессирующего» (во лжи) «Вятского Края», нарисовав сцену торговли с ямщиками соборного духовенства, возвращающегося домой, по окончании великорецкого крестного хода, наивно уверяет читателей, что лошади эти нужны были для преосвященного. Близорукий корреспондент возомнил, что владыка приезжал сюда с соборянами для служения молебнов! Между тем, конечно, у преосвященного Филарета с походным – соборным духовенством ничего общего не было. Приезжал он в Великую Реку, как богомолец, имея намерение по пути обозреть некоторые Церкви епархии. Остановился преосвященный здесь совершенно отдельно от соборного духовенства. Последнее помещалось в так называемом «соборном доме» (здание двухклассной школы), а владыка на совершенно противоположной стороне села – в квартире настоятеля великорецкой церкви.

Когда 25 мая преосвященному после литургии соборное духовенство доложило, что им ныне не приготовлены лошади, как прежде, и что они теперь должны искать для себя лошадей сами, владыка сказал: «отцы, я здесь лишь богомолец, приехал сюда исключительно помолиться на месте явления чудотворного образа Покровителя Вятской страны, дайте же мне возможность сохранить молитвенное настроение и устраивайте свои дела сами. Начальник в вашем ходе не я, а о. ключарь, как старший из соборного духовенства. Ему и сообщайте о своих недоразумениях. Я же здесь лишь богомолец»… Вот и все, что сказал преосвященный по этому поводу, вот и вся его «торговля с крестьянами о лошадях», о которой так громко врет на всю губернию корреспондент «Вятского Края».

Две тройки лучших лошадей с местной земской станции были поданы для владыки и его свиты, по крайней мере, если не за 1½, то за целый час до начала его сборов, а равно и пара для сопровождавшего его пристава из Вятского уезда. Экипажи были, если не из Вятки собственные, то во всяком случае вполне удовлетворительные.

И владыка, провожаемый великорецким духовенством округа во главе с благочинным, при торжественном звоне колоколов, отбыл из Великой Реки в самом благодушном настроении. Никто и не подумал тогда, что бедный корреспондент «Вятского Края» в это время на противоположном конце села с замиранием сердца следит за торговлей соборного духовенства с местными крестьянами о подводах, вообразив, что эти подводы нужны для архиерея и его свиты.

Но вот торг кончен. Подана худенькая кибитка. Из соборного дома выходит священник о. Н-й и, садясь в эту кибитку, нанятую за дорогие деньги, говорит вздохнувши: «ну и народ же здесь».

Корреспондент в восторге!… Вот, как ныне провожают архиереев из Великой Реки, думает он. Борцы за свободу, мужайтесь!… Наши посевы на ниве народной дали изумительные всходы… Теперь не страшна нам никакая реакция!… А затем скрипит перо под напором радужных мыслей корреспондента, чернильные брызги летят во все стороны и в редакции готов ком грязи по адресу преосвященного.

Но сметливый корреспондент, приняв за архиерея соборного священника, опустил еще одну и самую, пожалуй важную, подробность. Ему бы следовало уже по пути прогреметь, что при отъезде епископа не было, как прежде, торжественного колокольного звона, никто из духовенства не вышел и проводить отъезжающего, не ехали впереди его пристав, а сзади благочинный вместе с настоятелем церкви. Какую грандиозную картину неуважения к епископу создал бы он, если бы не опустил эту подробность. Он создал бы картину неуважения к нему не только со стороны духовенства, но даже и со стороны сторожей церковных, демонстративно бездействовавших, что в данном случае особенно и важно.

Правда, редакция пытается восполнить этот пробел наблюдением за чувствами народными по отношению к епископу на пароходе «Надежда». Но все это слишком бледно пред опущенною картиною, вполне достойною кисти первого художника.

На пароходе «Надежда», стоявшем у Медянской пристани, по сообщению «Вятского Края» (№ 137-й), простой народ главным образом, великорецкие богомольцы, узнав, что пароход не пойдет до приезда преосвященного, которого крестьяне не везут из Великой Реки, возмутился и потребовал от командира, чтобы тот продолжал путь, не ожидая епископа.

Очевидно, и этот корреспондент, подобно великорецкому, наблюдал не в той части парохода, где помещается простой народ – не на корме, а в носовой его части, где сидит более интеллигентная публика. Великорецким богомольцам, ехавшим в Вятку ко встрече крестного хода, который бывает 28-го мая, торопиться 25-го мая было совсем бесцельно. Иное дело пассажиры, едущие издалека, для которых дорога каждая минута. Они могли действительно возмущаться. Не верится, чтобы и командир послушал голоса простых богомольцев и, несмотря на приказ из конторы, двинулся с места, на котором ему приказано было стоять…

Преосвященный же еще в Великой Реке решил не ехать на пароходе. В 2 часа дня 25-го мая, приехавший из Медяны пристав доложил преосвященному, что пароход будет у пристани в 4 часа дня, но что распоряжения из конторы – дожидать преосвященного – не сделано. Владыка на это ответил: «И отлично, значит нам и торопиться не к чему. К 4-м часам на Медянскую пристань все равно не поспеть, а задерживать пароход было бы неблагоразумно. Кроме того, я не видел еще внутри филейского храма. Необходимо его осмотреть». И мысль ехать на пароходе была совершенно оставлена.

На ложном фундаменте своих корреспонденций «Вятский Край» создает и ложный вывод из них о неуважении простого народа к своему архипастырю.

Нет. Вятская страна всегда будет чтить своих архипастырей. Пусть левая печать мечет громы и молнии на головы не любимых ею епископов: Никона Вологодского, Алексия Таврического и Филарета Вятского. От вдохновителей этой, прогрессирующей во лжи, прессы до простого народа «дистанция огромного размера».

Мы сами видели пятидесятитысячную массу простого народа во время великорецких торжеств, и в эти три дня вполне убедились, что не невежественным корреспондентам «Вятского Края» понять сердце народное и судить об уважении или неуважении простого народа к своему архипастырю. Не нечистоплотному «Вятскому Краю» быть выразителем души народной – этого Святого Святых Руси Православной.

В прошлые годы мы читали лай либеральных газет на преосвященного Никона, бывшего викария Московского, по поводу его проповедей, произнесенных в московских церквах во время общего шатания умов. И узнали потом, что чрез полгода вся Москва чуть не задохнулась в дыме пороховом. Вспомнили тогда некоторые газеты и отеческие предупреждения архипастыря о грозившей опасности. Но вот прибыл он в Вологду. Какой то корреспондент, в угоду деятелям освободительного движения, почти тотчас же пустил сообщение об отказе крестьян дать лошадей преосвященному Никону для следования его в Вологду за сказанную будто бы им речь в монастыре и прошумел на всю Россию о неуважении к нему простого народа…

Но увы!… Оказалось, что сообщение это ложь и ложь, что популярность этого архипастыри растет и растет во всех слоях населения, что он, наконец, становится членом Государственного Совета, всеми здравомыслящими людьми уважаемым и почитаемым.

Тем же духом патриотизма дышит и наш преосвященный Филарет. В поздравительной напр. телеграмме его Государю Императору с избавлением от грозившей Государю опасности вылилась, так сказать, вся душа его, как истинного патриота. И сердечный ответ Государя, «душевно тронут», архипастырем нашим получен заслуженно. И в деле о. о. Огнева и Тихвинского архипастырь оказался выше своих личных симпатий к первому, как товарищу по академии, а второму, как одному из лучших миссионеров епархии, когда они забыли свой долг пред раздираемой междоусобиями родиной…

Беспартийный

О, господа, господа! Время довело нас до того, наконец, что пришлось, в силу необходимости, поставить рядом вещи, которые никогда рядом не стояли. Ни одной точки соприкосновения! Попробуйте сложить пуд с саженью – сравнивайте их, различайте – что хотите с ними творите – уверяю, ничего из этого не выйдет…

Христос и революция! Разве будет когда северный полюс под тропиками?

Мы учились на медные деньги – знаем, что слово «политика» от греческого слова «πόλις» – государство! Политика – наука о государственном строении, наука о внешних взаимоотношениях крупных и мелких частей государственного механизма.

А ведь Христос – сказал-ли хотя бы один раз что-либо об этом, выпустил-ли хоть полслова?

Нет! нет! и нет!

Везде И. Христос имел в виду лишь отдельную, обособленную личность, вне всяких внешних связей, даже семейных – причем, учил он только о Царствии Божием; даже за два часа до смерти Он видел только внутреннего человека.

И – ничего более.

Он учил, что мы можем, должны искать и достигнем этого Божьего царства, которое, по Его словам, внутри нас, даже при тех ужасных внешних условиях, в каких находилась Иудея во времена римского над ней владычества. Даже эти ужасные насилия римской власти, жестокости правителей, распущенность «стражей дома Израилева» – все эти ужасы, возведенные в квадрат ко времени Спасителя – не должны отвлекать нас от самого главного, чем только и держится пока еще мир – нравственного преуспеяния при помощи Благодати Христовой. Без этой благодати – ничего не выйдет, уверяю вас! Человек положительно бессилен пред своими страстями. Заняться «политикой» христианин имеет право не иначе, как исполнивши главную свою задачу. Когда рабочий окончил свой дневной урок, он имеет полное право заняться, чем ему угодно…

Кто-же в наше время достиг этого идеала Христова, закончил этот свой христианский урок? Мы видим, как люди, вдобавок христиане, да еще истинные христиане, оставив то главное, ради чего и Христос пришел – спешат изо всей силы на митинги! Там они волей-неволей заражаются злобой и желчью по адресу противной партии, там они слышат неистовые крики, брань, насмешки… Там христианское стадо, и без того малочисленное – разбивается из-за политических убеждений! Христианин-кадет (есть еще таковые) и христианин-монархист никогда не подадут руки друг другу!

Граф Толстой немножко раненько написал свое «Разрушение ада»… Если-бы он написал его теперь, то мы имели бы в этом произведении еще лишнюю главу. Там дьявол похвалился-бы и тем еще, что он в целях разъединения стада Христова внес в среду христиан политические вопросы!

Не знаем, согласится-ли седой граф на эту нашу прибавку к его весьма неклассическому произведению (под которым подпись «Поприщин» была-бы более уместна) – но думаю, что извинит нас, во всяком случае. Скажем только одно, что эта последняя проделка «вольного сына эфира» одна из самых ядовитейших. В нашем губернском городе, родине Минина и Пожарского – городские иереи разбились на два, враждебные друг другу, лагеря и буквально не подают один другому руки. Образовался было союз законоучителей (крайне необходимая теперь вещь) – распался, пастырские собрания – перестали быть – а все из-за политики! Какие собрания, когда волками смотрят, ничего друг другу простить не хотят! (не хвалю и консервативных отцов). На благочиннических собраниях о.о. прогрессисты удаляются для особых совещаний в отдельную комнату, не желая дышать одним воздухом с «черносотенцами». Не бывает и без курьезов. Встречаю однажды у архиерейского дома одного из уездных наблюдателей.

– Куда? – спрашиваю.

– К преосвященному.

– Киих ради вин?

– А вины ради сицевой, говорит. Смерть моя, измучился. В нашем уездном отделении одни кадеты.⁵² Замаяли – так и слова не дают выговорить. Иду просить владыку, чтобы дал хоть одного еще черносотенца. Вчера, говорит, встретил о. Н. в монастырском саду, и он взял да и отворотился!

Где у вас Христос, рясофорные кадеты?

Был у нас Епархиальный съезд… Боже, что это было такое! Это было собрание слесарей, котельщиков, портных – кого угодно, только не священников! Недоставало только председателя из котельного цеха. И вот – отзывы.

Один местный земец, крупная в городе личность, сказал таковые слова:

«Мы только со времени этого съезда и узнали духовенство».

– Ну, владыко – говорил один из местных жителей преосвященному – я христианин, достаточек имею, всех священников уважаю, чуть не половину причтов с крестом принимаю – теперь я ни одного чрез порог не пущу.

Все передавать не станем – не стоит – ведь и горько и обидно. Ведь это капкан был, а не съезд. Почтенный, как лунь седой, протоиерей, во время обеда влез на стол, крича: «слова! слова!» Правда, он внес очень хорошее предложение – но ведь и Александр Македонский был герой…

Копировали мы первую Думу – или рабочий митинг – не знаю что…

Этот съезд окончательно порвал сколь-нибудь сносные отношения духовенства между собою, сначала в городе, а затем зараза перешла и в села.

Один городской иерей, на погребении умершей Ф-ой (черносотенец), говорит поучение.

А другой, кадет в ризах, сейчас-же начинает «контрпоучение»…

Сцена!?!?

Вот какой прогресс произошел у нас благодаря политике!

Забыто все, чем христианин, священник тем более – должен дорожить наипаче.

А в заключение заметим, что рясофорные кадеты…

Ну, да ладно, а то скажут: – донос.

Дело не в этом – все, что мы говорили до сих пор, служит лишь иллюстрацией того, как вредна для христианина политика. Вместо того, чтобы объединиться, живут все особняком, не зная друг друга, каждый сам по себе – и это ввиду такой опасности! Но ведь тема наша не эта – а Христос и политика; вернее – революция.

И вот мы видим и слышим, как стараются в Евангелии найти одобрение своим дешевым, выуженным из мутной лужи книжного заграничного рынка, взглядам о.о. иереи, мнящиеся быть призванными для государственных переворотов.

А как-же на самом-то деле?

Есть-ли в Евангелии какая-нибудь политика?

Ведь о. Петров, арх. Михаил и другие, им сочувствующие – имеют же какие-нибудь основания?

Конечно имеют. Евангелие можно коверкать по своему вкусу как угодно; все еретики ссылались на Евангелие; даже дьявол, искушая Христа, на Св. Писание сослался. Человеческому безумию предела не положено до палаты № 6-й включительно. Простой народ говорит, что на всякого мудреца довольно простоты. О.о. Петровым и о. Михаилу мы можем противопоставить графа Л. Толстого, который на политику смотрит очень косо… Разве не знаем мы среди г.г. прогрессистов, даже среди наших рясофорных плюс городских кадет – людей, отличающихся и теперь просто наифеноменальнейшей, граничащей, с полным тупоумием, глупостью?

Ой, есть, есть таковые. Куда конь с копытом…

Могу пожалуй и пересчитать…

Так и быть должно.

Водрузить на Евангелии, книге мира и любви высочайшей, любви всепрощающей, красный флаг – это есть феноменальная глупость, признак или умственной неразвитости, или нравственной распущенности.

Нужно помнить, что Христос жил и действовал в одно время с Иродом и Тиберием.

Ведь в двадцати саженях от Него Пилат предал смерти толпу галилеян…

Жизнь Ирода – разве для Христа была тайной, когда весь город знал о ней?

Ведь на глазах Христа погиб Предтеча, погиб смертью преступника от руки одного из величайших преступников всемирной истории.

Или Христос не знал, кто такой Тиберий?

Отвечайте, о. о. прогрессисты – знал или нет?

Сказал-ли Господь хоть одно слово осуждения узурпатору Ироду, учил-ли о неповиновении жестокому, порочному Тиберию?

Отвечайте, отцы!

Господь относился с величайшим уважением ко всякой государственной власти, даже власти Ирода, Пилата и Тиберия, власти, от которой ждал смерти Себе лично и тысячам своих последователей. Он осуждал мытарей – но только за то, что они берут лишнее…

А отсюда вывод лишь тот, что для христианина всякое правительство – есть прежде всего правительство, законная власть – все равно, из кого-бы это правительство ни состояло.

Во времена Христа всякой неправды было в миллион раз больше, чем теперь, закон был обязателен лишь для тех, у кого нет денег, положение народа было в тысячу раз хуже положения наших крепостных крестьян…

Разве Христос не видел все это, разве слезы народа не были ему дороги, разве стоны угнетенных не вопияли к Нему?

Ведь остается предположить одно, что Христос ничего этого не знал, ибо тогда ни «Товарища», ни «Бирж. Ведомостей» не было, хотя в Иоллосах не было недостатка.

Тут даже двух мнений быть не может.

Христос и политика – это антитеза, не больше и не меньше.

Ни Христос, ни Его Апостолы, ни их ученики, ни св. о. о. церкви, на авторитете которых стоит все церковное здание – ни единым словом никогда и никому не дали ни малейшего повода к противодействию правительству.

Это – факт весьма замечательный, особенно если не упустить из виду и того, в каком плачевном положении была правда и законность в Римско-Византийской империи. И если-бы над нами восстал снова царь Иоанн Грозный, – то и тогда мы обязаны самым беспрекословным ему подчинением – или нужно снять с шеи лицемерно носимый крест, а рясу – и подавно.

Силу подобных аргументов чувствовал в свое время и сам о. Петров.

Как тут быть?

И вот он нашел вылазку.

«Евангелие не все истолковано».

Хорошо, о. Петров. Истолкуйте нам пожалуйста, и мы послушаем вашего толкования.

Скажем вам только одно: чем далее мы отстоим исторически и нравственно от того кружка христиан, среди которых создано наше Четвероевангелие, тем более и более мы теряем способность правильного его понимания. Это первое правило герменевтики. Люди, ближе жившие к той эпохе, служат лучшими толкователями ее письменности. Поэтому мы смеем думать, что лучше всех понимали св. Евангелие – святые апостолы. Можно-ли полагать, что они не спросили Христа ни разу, как Он смотрит на явления, возмутительные для всякого христианина?

Предполагать трудно.

Апостолы, надо думать, говорили об этом со своим Учителем, и Он объяснил им…

Но они не записали этих бесед. –

Почему?

Да очень ясно.

Не нужно. Не в этом дело. Государств были и будут тысячи, а Евангелие – одно.

Одно – для всех государств, для всех правительств.

Всем – мир, всем – добро, всем – благодать.

Нужно принять во внимание еще и то, что иудеи ко времени пришествия Христа были сквозь пропитаны своей политикой сепаратизма, дух которого не выпарился из них даже до сего дня. Этими чисто политическими мечтаниями были заражены даже и св. Апостолы: «Господи, не сейчас-ли Ты устрояешь царство Израилю?» Факт.

Христос ведь знал об этом. И все-таки ни единого слова, ни за, ни против… Своим молчанием Христос подчеркивал Свое полное равнодушие к политическому делу вообще, при всей Своей величайшей, высочайшей любви к труждающимся и обремененным! Этим Он давал понять то, что путем митингов и исторической клеветы и сплетен нельзя осчастливить человека.

Он указал путь высший, путь личной святости и воздействия при ее помощи на окружающих и власть имущих. Ведь даже Ирод услышал И. Предтечу и «в сладость его послушаше»!

Воздействие, нравственные силы, обаятельность святости положительно неодолимы, бесспорны, громадны – и там, где миллионы бомб ничего не поделают, один святой жизни человек все, положительно все может сделать…

Опыты ежедневно поучают нас этому.

Самый дешевый способ выставить себя человеколюбцем – это примкнуть к партии кадетов.

Только говори больше – аплодисментов будет тьма, газеты разнесут во всю Россию – ведь с господами кадетами и социалистами дружба попу очень выгодна – они ведь не заглядывают в частную жизнь – делай, значит, что угодно – только поддакивай нам.

И вот мы сплошь да рядом видим, как о.о. иереи, не имеющие в своей личной жизни ничего общего с христианством – становятся в разряды баррикадистов. Я положительно убежден, что только нравственно повихнувшийся священник может встать в ряды оппозиции. В этом меня убеждает ежедневный опыт. Исключений я знаю очень немного – светское знакомство и воспитание, излишняя доверчивость, слабость характера, нетвердость в христианских убеждениях – все это тоже может заставить иерея встать в ряды оппозиции. Но ведь и это, кажется, не добродетели…

Этим я объясняю появление о.о. Огневых, Тихвинских, Колокольниковых и К°. Быть может они и очень хорошие люди, – но какая-нибудь да есть крупная заноза!

Народное благо, защита «всех угнетенных» – совершенно верно, девиз очень высокий.

Но Христос, Апостолы неужели меньше нас любили человечество?

Ведь если бы Апостолы вдруг повели народ на политическую борьбу в защиту «всех угнетенных», которых тогда были миллионы – ведь от Римской империи не осталось-бы ни одной щепки! Если распутный Гапон привел за собой тысячи ошалелых рабочих – сколько бы их мог «доставить» к дворцу Нерона святейший Апостол Павел?

Или он боялся смерти?

Ведь вот уж до чего мы договорились…

Девиз – «народное благо» в наши дни, несмотря на обилие в нем чеснока… протух достаточно сильно.

Под словом «народное благо» часто разумеется благо газетных болтунов, земских Равашолей, благо армян и поляков; благо хулиганов и пропившихся подонков деревни или фабрики. В Южной Америке везде натыканы республики и нет и помина ни про «благо», ни про свободу, а «право» там всяк носит при себе в кожаной кобуре, или за голенищем, не расставаясь с ним даже на ночь… Без этого «права» там ни шагу, как у нас на Кавказе, среди «самого мирного и культурного» народа, сиречь армян.

У нас волею Царя Освободителя пало крепостное право в единый миг, – а «культурные» американцы отстаивали свое право иметь рабов несколько лет кровопролитной войной…

У нас – суд присяжных, который наполовину оправдает явных преступников, если только они случайные…

У нас нет телесных наказаний.

У нас нет и смертной казни (кроме последних двух лет, когда наши «культурные» элементы силой заставили наше «деспотическое» правительство понастроить десяток-другой виселиц, которые, в скобках сказать, всегда красовались и красуются в Англии).

У нас нет суда Линча.

У нас – есть земства…

В культурной Америке ежегодно погромы негров; наши еврейские погромы в сравнении с теми – игра школьников…

От века не слышно, чтобы на матушке Руси кто умер с голоду, а за границей – это обычно.

Сколько у нас денег расходуется ежедневно на помощь бедности в разных формах!

У нас на очереди – страхование рабочих за счет государства; этого нет еще ни в Англии, ни в Америке и Франции, ни в Бельгии – стране социализма, а есть только в Германии и введено по приказу железного Бисмарка!

Наш Государь Император «деспотической» России первый поднял голос о разоружении, а «либеральные» европейцы этого переварить никак не могут и на Гаагской конференции толкуют теперь не о мире, а о способах ведения войны.

Одним словом – в то время, как за границей Евангелие день ото дня все более и более теряет власть в политической жизни, у нас шаг за шагом постепенно оно внедряется в жизнь государства.

В сердце нашего народа есть еще Христос, Которого стараются вытравить оттуда наши «прогрессисты». Христос – против политики.

Не этим-ли объясняется тот знаменательный факт, что у нас в России девяносто пять процентов коренного русского, православного народа не участвуют (и не будут участвовать) в выборах в Думу?

Значит – пять процентов различных подонков и отбросов, плюс шесть миллионов евреев и ведут нас на путь парламентаризма, нам чуждого…

Возможен-ли тут какой-нибудь выбор, хоть минутное колебание?

Идти за Христом или за… отбросами?

Прости, Господи, такое сопоставление!

Поволжский

Для нашего темного народа храм служит единственным местом, где он может учиться вере и благочестию. Но к сожалению, наше богослужение не имеет на него надлежащего влияния по причине своей непонятности. Оно во многих случаях убивает в человеке дух, тушит искру Божию, доводит до того, что человек начинает славит Бога только одними устами, шептать без смысла усвоенные им, часто в искаженном виде, слова молитвы. И сбывается на них слово писания: «приближаются ко мне людие сии усты своими и устами чтут мя, сердце же их далече отстоит от Мене, всуе же чтут мя». От беспросветной темноты религиозной воцарился в народе дух буквы дух обрядоверия, если не хуже, не фарисейского лицемерия, и нет места живой свежей мысли.

И самое наше поучение отчего стало малодейственным?

Оттого, что в нас самих пастырях, огонь Божественный не горит, а только тлеет под пеплом мирской суеты и религиозного равнодушия. И этот пепел мы не в силах смести, смыть слезами умиления, потому, что для этого нужна взаимная поддержка, а наша паства не может оказать этой поддержки, так как для многих молитва при непонятном богослужении заключается в кресте, поклоне и бессмысленном произнесении слов. Тут не может быть подъема духа и сердечного умиления, способного одним своим видом действовать благотворно. Обыкновенно наше богослужение проходит спокойно, без волнения с чьей-либо стороны и к тому времени, когда проповедник выходит на амвон, большинство бывает занято, если не своими мыслями, то механикой молитвы, и нужен действительно громадный запас духовной энергии, чтобы возбудить духовно спящих. И причина такого печального положения – непонятность богослужения, славянский язык богослужения.

Необходимо сделать богослужение доступным пониманию простецов, чтобы оно действительно могло быть уроком веры и благочестия. Эта необходимость еще очевиднее в виду повсеместно распространяющегося влияния на народ сектантства: сектанты тем ведь и привлекают народ, что у них Богослужение понятно для всех. И идут к ним чаще самые хорошие люди, которых не удовлетворяет непонятное православное богослужение.

Рассмотрим главнейшие возражения против совершения богослужения на русском языке.

1. Славянский язык, говорят, возвышенный и нельзя передать русским языком того, что с удобством передается по-славянски. С переводом на русский язык богослужение де, потеряет свою прелесть. С первым положением можно согласиться только в том случае, если поставить требование переводить как можно ближе к славянскому тексту. А между тем это и не требуется: ведь русский язык отличен от славянского по оборотам речи, по расстановке слов и т. п. и, если при переводе строго держаться славянского текста, то тогда будет повторена старая ошибка прежних переводчиков богослужебных книг, которые в славянском переводе оставили многие обороты речи и расстановку слов греческого языка и тем затемнили смысл. Но кто из нас скажет, что русским языком нельзя передать какую-либо «мысль», которую можно передать славянским. Можно передать всякую мысль, хотя бы и не тем оборотом речи.

Что же касается мысли, будто с переводом на русский язык Богослужение потеряет свою прелесть, то, как на факт, достаточно опровергающий ее, укажу на перевод библии: потерял-ли язык библии свою красоту и привлекательность с переводом на русский? Нет.

2. Второй довод в пользу славянского языка тот, что такие великие мужи, как Святые Кирилл и Мефодий избрали его для богослужения. Но этот довод служит скорее в пользу русского языка, если принять во внимание, что славянский язык во времена Свв. Кирилла и Мефодия был языком общеупотребительным, разговорным.

3. Еще указывают на то, что простой народ, будучи не в состоянии участвовать в богослужении умом, может участвовать и участвует в нем сердцем. О если бы действительно участвовал, тогда была бы возможность признать за этим указанием хотя небольшую долю убедительности. Теперь, как показывает жизнь, являются исключением те случаи, когда простые люди участвуют в молитве сердцем. То же обстоятельство, что богослужение сделается доступным уму, не может мешать ему, а напротив поможет благотворно влиять и на сердце. Есть некоторые места в славянских богослужебных книгах, способные не поднять дух человека, а наоборот уронить именно своей непонятностью. Приведу к примеру, хотя известный ирмос канона на Рождество Христово: «Любити убо нам яко безбедное страхом, удобее молчание, любовию же Дево, песни ткати спротяженно сложенные неудобно есть: но и Мати силу елико есть произволение даждь».

4. Заслуживает более подробного разбора четвертое возражение против перемены богослужебного языка; оно заключается в том, что от подобной реформы может произойти раскол. Но обращу внимание на то, что предлагаю ходатайствовать «о разрешении», а не «о предписании: никто из пастырей не будет стеснен, не будет обязан совершать богослужение непременно по-русски, от него будет зависеть, сообразуясь с желанием и степенью подготовленности к тому своих пасомых, начать замену Богослужебного языка в своем храме или пока оставить прежний». Но несомненно найдутся места (напр. города и села с сектантским элементом населения), где прихожане с радостью пожелают иметь у себя Богослужение на русском языке. А раз такие примеры появятся, то и более закоснелые из примера поймут пользу означенной реформы. Конечно, пастырь каждого прихода должен быть на стороже и следить за тем, как отнесутся к таким первым примерам его прихожане, и должен объяснить, что греха в том нет, а польза большая. Что первые опыты замены славянского языка в богослужении русским не произведут нового раскола, приведу следующие соображения: 1) Все старообрядцы (говорю о старообрядцах потому, что от них, как сторонников буквы, можно ожидать большего противодействия) знают, что богослужение на славянском языке начало совершаться не так давно, что раньше оно совершалось и на греческом и на еврейском языках и следовательно о канонических запрещениях речи быть не должно. 2) У живущих среди нас инородцев (чуваши, мордва и др.) богослужение совершается на их родных языках, об этом все знают и этим не смущаются. 3) В нашей семинарии, когда я учился, по примеру некоторых духов. академий (Московской и, кажется, Казанской), ежегодно совершалась литургия на греческом языке, совершалась торжественно, привлекала массу слушателей и никогда ни от кого не приходилось слышать, чтобы этим соблазнялись кто либо, хотя бы живущие в Самаре старообрядцы. (масса слушателей приходила не молиться, а из любопытства, ибо она не знала греческого языка. Старообрядцы и вовсе не знали, что творится в семинарской церкви – им дела нет). 4) Наконец, случай из своей практики: интересуясь узнать взгляд старообрядцев, я задал одному из них вопрос: грех ли совершать богослужение по-русски и получил отрицательный ответ: какой-же грех, так только привыкли мы».

Правда, в настоящее время народ к такой реформе богослужебного языка не приготовлен, но отчего не подготовлен. Скажите – видал ли кто-либо из нас хотя одного пастыря, который объяснял бы народу пользу русского богослужения, слыхал ли кто хоть одну проповедь на эту тему. Думаю, что никто из нас ничего подобного не видал и не слыхал и не потому, что нужна сначала санкция высшей власти духовной, чтобы начать действия в этом направлении. Духовенство молчало об этом, потому что вполне естественна и разумна боязнь пастыря создать известное настроение среди пасомых, убеждать их, хотя бы в том, что русское богослужение желательно и полезно, а потом не иметь возможности это желание осуществить.

Такова причина неподготовленности народа. Как только она будет устранена, быстрым темпом пойдет развитие в массе сознания пользы русского богослужения. Оно ведь и теперь все-таки развивается, только не под влиянием духовенства, а под влиянием сектантства.

От неподготовленности все-таки далеко до раскола. Насколько мне позволяет иметь суждение мой небольшой житейский опыт, я думаю, что в некоторых приходах это нововведение даже теперь не принесло бы ничего, кроме пользы. Нужно только с постепенностью осуществлять его. К тому же теперь у нас нет и средств сразу в полной мере осуществить этот проект, нет переводов большинства богослужебных книг. Кроме перевода Священного Писания, мы имеем едва-ли не единственную попытку в данном направлении со стороны преподавателя Тобольской духовной семинарии Ивана Ловягина, который перевел воскресные песнопения октоиха всех гласов. Вот если бы было дозволено употреблять при богослужении хотя существующие переводы, это было бы первой и самой действительной подготовкой, а вместе со спросом явилось бы и предложение: нашлись бы люди, которые приложили бы свое знание на дело перевода богослужебных книг.

Введение в употребление при богослужении русского языка не только не произведет раскола, но наоборот отнимет у многих, ныне колеблющихся, повод уходит в сектантство.

Теперь я скажу несколько слов о том, как, по моему мнению, можно произвести замену славянского языка в богослужении русским. Сразу этого делать нельзя во 1), потому что, как я раньше заметил, нет переводов, а во 2), потому что поспешность при введении реформ, касающихся богослужения, может быть очень опасна. Мы знаем, к каким печальным результатам привела поспешность при введении в употребление исправленных богослужебных книг во времена патриарха Никона. Недостаток в переводах богослужебных книг несомненно восполнится, как только будет на них спрос, как только будут использованы существующие переводы. А для предупреждения образования раскола нужно поставить за правило: вводить русский язык не иначе как с согласия прихожан, которых нужно к тому готовить проповедями с церковной кафедры и частными беседами. Так как в приходе часто бывает трудно достигнуть того, чтобы желание было единодушным у всех прихожан, то русский язык можно вводить только в том случае, если на это будет согласно большинство. Но и желание меньшинства может быть игнорировано только в том случае, если им не ведется сильной агитации против русского языка, если оно может помириться на том, что ему останется славянское богослужение и после введения русского. Если же окажется, что в известной местности противники реформы будут возбуждать народ и будет грозить опасность, что реформа послужит поводом к уклонению от церкви хотя одного человека, то в таком случае лучше пока остаться со славянским богослужением. Что касается взгляда на реформу со стороны старообрядцев и других церковных отщепенцев, то его можно без вреда для Православия совершенно игнорировать. Ведь подлаживанием под их вкусы их все равно не спасешь, не обратишь в Православие, а православных лишишь очень многого. Вообще, от пастыря должно зависеть, когда начать реформу.

Начать введение русского богослужения естественно с городов и сел с сектантским населением. В городах это тем более удобно, что там имеется несколько храмов. Если в одном из них будет совершаться служба по-русски, то не желающие на ней присутствовать могут идти в другой храм. Но если бы в городе все приходы изъявили желание завести русское богослужение, то тогда на первых порах нужно завести очередь, чтобы в некоторых храмах служба совершалась по-славянски, чтобы переход к русскому языку не был очень резок.

В селе же после первой русской службы нужно продолжать служить по-славянски, а в это время прислушаться, нет ли где опасности, не смущает ли это кого-либо из православных. Если ничего подобного не замечено, можно опыт повторить, напр. через месяц или два, потом еще и еще… Когда народ привыкнет к русскому богослужению, не нужно все-таки сразу бросать славянского, но выводить его с тою же постепенностью, с какою вводилось русское. Если даже оно и останется в виде исключения, если напр. оно будет совершаться по желанию отдельных лиц в будничные дни, то это не беда.

Кроме того, постепенность может выражаться в том, что на первых порах не вся служба совершается по-русски, а только некоторые части ее, напр., прочитываются по-русски только евангелие и апостол. Чрез некоторое время к этим русским элементам можно прибавить еще русское чтение псалмов, паремий, затем пение некоторых молитвословий и т. д.

В заключение я должен сообщить вам, отцы и братие, что и его преосвященство, очевидно, принципиально ничего не имел бы против введения русского богослужения и, если съездом будет возбуждено по изложенному вопросу ходатайство, мы встретим со стороны его преосвященства поддержку. Таковая надежда основывается на том, что на мое прошение о разрешении готовить народ к перемене богослужебного языка последовала резолюция преосвященнейшего Константина таковая: «Удовлетворить просьбу священника Самуилова не в моей власти».

В виду всего вышеизложенного предлагаю съезду духовенства должным порядком возбудить о том ходатайство пред Святейшим Синодом.