Откуда в Библии разночтения?

Андрей Дес­ниц­кий

Оглав­ле­ние


Когда я говорю о Библии с людьми, кото­рые ее любят и читают, но не изу­чали биб­ле­и­стику в высших учеб­ных заве­де­ниях, я зара­нее знаю, какие они будут зада­вать вопросы. Не меньше поло­вины из них будет касаться рас­хож­де­ний между раз­лич­ными вер­си­ями, пере­во­дами и даже просто кни­гами Библии. «Почему здесь напи­сано так, а тут – немного иначе? Или даже совсем иначе?» Чтобы про­ком­мен­ти­ро­вать кон­крет­ные места, при­хо­дится обра­щаться к спе­ци­аль­ным изда­ниям, смот­реть разные пере­воды… Но откуда они вообще взя­лись – эти раз­но­чте­ния в Библии?

Слово Божие и слово чело­ве­че­ское

Библия – Слово Божие, доне­сен­ное людям понят­ным им чело­ве­че­ским словом. Это собра­ние разных книг, напи­сан­ных раз­ными людьми в разные эпохи и даже на разных языках. Причем они не просто писали «под дик­товку свыше», но всту­пали с Богом в диалог и пере­да­вали не только Его пове­ле­ния, но и свои соб­ствен­ные пере­жи­ва­ния, чув­ства и мысли.

Напри­мер, пророк Исайя опи­сы­вал свое при­зва­ние как насто­я­щую встречу с Богом в храме. Бог не просто отправ­ляет его на про­по­ведь, Он спра­ши­вает: «Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?». Тогда Исайя отве­чает: «Вот я, пошли меня» (Ис.6:8). Он не медиум, кото­рый в состо­я­нии транса бор­мо­чет непо­нят­ные ему самому слова, он – вест­ник, то есть лич­ность, доб­ро­вольно всту­па­ю­щая с Богом в особые отно­ше­ния.

Апо­стол Павел вообще раз­де­ляет Божью запо­ведь и соб­ствен­ное мнение: «Отно­си­тельно дев­ства я не имею пове­ле­ния Гос­подня, а даю совет, как полу­чив­ший от Гос­пода милость быть Ему верным» (1Кор.7:25). То есть прямо пре­ду­пре­ждает чита­теля: это уже я говорю, а не Гос­подь.

Иисус Хри­стос был Чело­ве­ком, таким же, как и мы – во всех отно­ше­ниях, кроме одного: Он был без­гре­шен. Но Он физи­че­ски стра­дал от голода, жажды и побоев, и по-чело­ве­че­ски мно­гого не знал (напри­мер, где Марфа и Мария поло­жили тело своего умер­шего брата Лазаря). Вот так и Библия содер­жит не только откро­ве­ние Божие, но и все, что свой­ственно огра­ни­чен­ному чело­ве­че­скому знанию, кроме одного: она нико­гда не лжет и нико­гда не учит дур­ному.

Все биб­лей­ские авторы были людьми своего вре­мени, а потому мно­гого не знали – напри­мер, того, что Земля круг­лая, или что суще­ствует Аме­рика, не были зна­комы с совре­мен­ной физи­кой и био­ло­гией. Кстати, именно поэтому попытки неко­то­рых фун­да­мен­та­ли­стов при­ве­сти Библию в полное соот­вет­ствие с совре­мен­ной наукой – заня­тие не более пер­спек­тив­ное, чем попытки обна­ру­жить в еги­пет­ской пира­миде элек­тро­про­водку. Вот как опре­де­лили свое отно­ше­ние к этой про­блеме пра­во­слав­ные бого­словы, собрав­ши­еся в Афинах в 1936 году: «Уча­стие в напи­са­нии Библии чело­ве­че­ского эле­мента с его огра­ни­чен­но­стью объ­яс­няет осо­бен­но­сти вет­хо­за­вет­ных книг как исто­ри­че­ских источ­ни­ков, их ошибки, ана­хро­низмы, кото­рые могут быть исправ­лены вне­биб­лей­скими дан­ными».

Четыре взгляда на один Лик

Так, может, это недо­ста­ток Библии? Может, было бы лучше, если бы ангелы при­несли людям некий гото­вый, совер­шенно без­упреч­ный текст? Но с чело­ве­ком каждой кон­крет­ной эпохи надо гово­рить по-своему. Ведь Слово Божие рас­кры­ва­ется в исто­рии. Оно рас­счи­тано не на первый или два­дцать первый век, а на любой период чело­ве­че­ской исто­рии и на любой народ, с его особым языком, пред­став­ле­ни­ями, инте­ре­сами. Поэтому Библия и вклю­чает в себя так много всего раз­ного, в том числе разные взгляды на одни и те же собы­тия.

Мы видим это с самого начала книги Бытия. В первой главе рас­ска­зы­ва­ется о сотво­ре­нии все­лен­ной. Искать там опи­са­ния «боль­шого взрыва» или стро­е­ния атома бес­смыс­ленно – повест­во­ва­ние ведется на мифо­по­э­ти­че­ском языке, кото­рый во все вре­мена пре­красно пони­мают дети и влюб­лен­ные. В этом рас­сказе упо­мя­нуто и сотво­ре­ние чело­века, муж­чины и жен­щины, после всех живых существ, но подробно о первых людях не гово­рится.

Зато вторая глава пока­зы­вает сотво­ре­ние чело­века уже круп­ным планом: «И создал Гос­подь Бог чело­века из праха зем­ного, и вдунул в лице его дыха­ние жизни, и стал чело­век душою живою… И сказал Гос­подь Бог: нехо­рошо быть чело­веку одному; сотво­рим ему помощ­ника, соот­вет­ствен­ного ему. Гос­подь Бог обра­зо­вал из земли всех живот­ных поле­вых и всех птиц небес­ных, и привел их к чело­веку… но для чело­века не нашлось помощ­ника, подоб­ного ему». Что же, полу­ча­ется, сна­чала был сотво­рен муж­чина, потом уже все живот­ные и птицы, а потом жен­щина? С точки зрения многих совре­мен­ных ученых, здесь перед нами – две версии пре­да­ния о сотво­ре­нии мира, суще­ство­вав­шие когда-то само­сто­я­тельно и лишь позд­нее объ­еди­нен­ные в едином тексте книги Бытия.

Но неужели тот, кто писал этот текст, был настолько глуп и невни­ма­те­лен, что не заме­тил этого про­ти­во­ре­чия? Да нет, конечно. Видимо, он считал это не про­ти­во­ре­чием, а двумя взгля­дами, рас­кры­ва­ю­щими разные сто­роны одних и тех же явле­ний. Первая глава пока­зы­вает един­ство муж­чины и жен­щины, их досто­ин­ство как «венца тво­ре­ния». Вторая глава под­чер­ки­вает столь важное для пат­ри­ар­халь­ных обществ пер­вен­ство муж­чины, но вместе с тем – нужду каж­дого чело­века в другом, подоб­ном ему, чему и служит раз­де­ле­ние полов.

Таких при­ме­ров в Библии очень много. Самый извест­ный – четыре Еван­ге­лия, то есть четыре книги, рас­ска­зы­ва­ю­щие – каждая по-своему – одну и ту же исто­рию. В глав­ном они совер­шенно согласны, но детали повест­во­ва­ния могут раз­ли­чаться. Так, о бла­го­ра­зум­ном раз­бой­нике, кото­рый на кресте просил Христа: «помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое!» – рас­ска­зы­вает один Лука (Лк.23:40–43), а Матфей (Мф.27:44) и Марк (Мк.15:32) кратко сооб­щают, что «рас­пя­тые с Ним поно­сили Его». Про­ти­во­ре­чие? Да. Но озна­чает оно только то, что два Еван­ге­ли­ста просто ничего не знали об этом раз­бой­нике, а Лука, кото­рый, как он сам писал, «тща­тельно иссле­до­вал все» (Лк.1:3), добрался и до этой важной детали.

На самом деле это только под­твер­ждает досто­вер­ность Еван­ге­лий как исто­ри­че­ских сви­де­тельств. Ведь если в суде четыре сви­де­теля слово в слово повто­рят одну и ту же версию, скорее всего, они просто сго­во­ри­лись: четыре чело­века не могли запом­нить одно и то же собы­тие совер­шенно оди­на­ково. А если каждый рас­сказ отли­ча­ется от других какими-то дета­лями, но сов­па­дает с ними в глав­ном, значит, это дей­стви­тельно правда.

Конечно, и в древ­но­сти у хри­стиан воз­ни­кало жела­ние свести все четыре Еван­ге­лия в одно, чтобы ничего не упу­стить. В сере­дине II века некто Татиан даже соста­вил такую «свод­ную версию», соеди­нив парал­лель­ные повест­во­ва­ния. Это, кстати, дока­зы­вает, что к тому вре­мени именно эти четыре Еван­ге­лия при­зна­ва­лись кано­ни­че­скими. Его версия полу­чила назва­ние Диа­тес­са­рон (от гре­че­ского «диа тес­са­рон» – бук­вально «по четы­рем»), но Цер­ко­вью она была отверг­нута. Как и при состав­ле­нии окон­ча­тель­ного текста книги Бытия, было решено сохра­нить все мно­го­об­ра­зие голо­сов, чтобы каждый мог услы­шать то, что ему сейчас ближе и нужнее.

Копии с копий

Впро­чем, далеко не все рас­хож­де­ния в биб­лей­ских текстах воз­никли на стадии их напи­са­ния. Ведь в те вре­мена не было ни печат­ного станка, ни ком­пью­тера, и книги пере­пи­сы­ва­лись от руки. Трудно пове­рить, но даже во вре­мена апо­сто­лов не суще­ство­вало таких при­выч­ных сего­дня раз­де­лов книги, как оглав­ле­ние, при­ме­ча­ния, не было правил пунк­ту­а­ции, не ста­ви­лись про­белы между сло­вами. И зна­ко­мая нам со школы фраза «каз­нить нельзя поми­ло­вать» у греков выгля­дела бы так: каз­нить­нель­зя­по­ми­ло­вать. А у евреев, кото­рые знали про­белы, но не обо­зна­чали на письме боль­шин­ство глас­ных, при­мерно так: кзнит нлзя пмилвт.

Поэтому при пере­пи­сы­ва­нии в текст неиз­бежно вкра­ды­ва­лись иска­же­ния и раз­но­чте­ния, а порой, когда древ­ний текст был пере­пис­чику неясен, он, стре­мясь про­яс­нить его, уходил еще дальше от ори­ги­нала. Поэтому среди тысяч дошед­ших до нас биб­лей­ских руко­пи­сей (равно как и руко­пи­сей других древ­них тек­стов) нет совер­шенно оди­на­ко­вых. Можно только удив­ляться, что среди них все-таки нет таких, в кото­рых утвер­жда­лось бы, напри­мер, что небо и землю сотво­рил не Единый Бог, или что этот Бог раз­ре­шил уби­вать, красть и лже­сви­де­тель­ство­вать. Это уже в наше время, после изоб­ре­те­ния Гут­тен­бер­гом печат­ного стана, англий­ские печат­ники в изда­нии 1631 года в запо­веди «не пре­лю­бо­дей­ствуй» про­пу­стили «не» (то ли по небреж­но­сти, то ли из хули­ган­ства), за что и были оштра­фо­ваны архи­епи­ско­пом Кен­тер­бе­рий­ским на аст­ро­но­ми­че­скую сумму в триста фунтов.

В руко­пи­сях Вет­хого Завета, кото­рый, в отли­чие от Нового, писался на про­тя­же­нии при­мерно тыся­че­ле­тия, рас­хож­де­ний осо­бенно много. Об этом стоит рас­ска­зать подроб­нее.

Сеп­ту­а­гинта и Масо­рет­ский текст

В сере­дине III века до н. э. царь Пто­ле­мей II Фила­дельф, пра­ви­тель элли­ни­сти­че­ского Египта и соби­ра­тель редких ману­скрип­тов для зна­ме­ни­той Алек­сан­дрий­ской биб­лио­теки, поже­лал иметь в своем рас­по­ря­же­нии гре­че­ский пере­вод еврей­ского Свя­щен­ного Писа­ния. Воз­можно, он нуж­дался в адек­ват­ной версии Закона, по кото­рому жила нема­лая часть его под­дан­ных (а в Алек­сан­дрии в то время была мно­го­чис­лен­ная еврей­ская община), а может, просто был заин­три­го­ван древним тек­стом. Как бы то ни было, еврей­ская община отнес­лась к его при­казу с энту­зи­аз­мом, ведь к тому вре­мени евреи, рас­се­ян­ные по Восточ­ному Сре­ди­зем­но­мо­рью, гово­рили уже, в основ­ном, на гре­че­ском.

Как именно осу­ществ­лялся этот пере­вод, мы знаем неточно, в основ­ном по более позд­ним рас­ска­зам, в кото­рых исто­рия тесно пере­пле­лась с леген­дой. Гово­рят, что пере­вод осу­ществ­ляли семь­де­сят или семь­де­сят два старца, спе­ци­ально при­шед­ших для этого из Пале­стины в Египет. Потому число 70, по латыни «сеп­ту­а­гинта», и стало назва­нием самого пере­вода, кото­рый по-русски иногда назы­вают «Пере­во­дом семи­де­сяти тол­ков­ни­ков».

Когда в сере­дине XX века около Мерт­вого моря были най­дены свитки из собра­ния Кумран­ской общины, про­ле­жав­шие в пеще­рах девят­на­дцать сто­ле­тий, ока­за­лось, что даже во вре­мена Иисуса и апо­сто­лов еди­ного вари­анта Писа­ния у евреев просто не суще­ство­вало. Одни руко­писи легли в основу Сеп­ту­а­гинты (до нас они не дошли), другие – в основу тра­ди­ци­он­ных иудей­ских изда­ний Библии.

Кстати, апо­столы, писав­шие на гре­че­ском языке, обра­ща­лись не к древ­не­ев­рей­скому тексту, а именно к Сеп­ту­а­гинте. Ссы­ла­ясь на Писа­ние, они имели в виду именно ее, и в после­ду­ю­щие века она оста­ва­лась для восточ­ной части хри­сти­ан­ского мира основ­ным, самым авто­ри­тет­ным тек­стом Вет­хого Завета. С нее дела­лись новые пере­воды, напри­мер, сла­вян­ский.

Веро­ятно, именно из-за этой попу­ляр­но­сти Сеп­ту­а­гинты среди хри­стиан иудеи вовсе отка­за­лись от ее исполь­зо­ва­ния и выбрали другой, более рас­про­стра­нен­ный вари­ант древ­не­ев­рей­ского текста, позд­нее назван­ный Масо­рет­ским (от евр. «масо­рет» – «пере­дача, пре­да­ние»).

В новое время, когда Библия начала активно пере­во­диться на совре­мен­ные языки, именно к этому тексту обра­ти­лись запад­ные хри­сти­ане, в осо­бен­но­сти про­те­станты, в среде кото­рых Сеп­ту­а­гинта нико­гда не имела широ­кого рас­про­стра­не­ния. Но в Пра­во­слав­ной Церкви она была и оста­ется основ­ным тра­ди­ци­он­ным тек­стом Вет­хого Завета.

Впро­чем, сего­дня инте­рес к Сеп­ту­а­гинте воз­рас­тает и на Западе. Она – не просто памят­ник древ­но­сти, но и ценный источ­ник, из кото­рого мы узнаем об исто­рии биб­лей­ских тек­стов и о разных их тол­ко­ва­ниях. Сеп­ту­а­гинта несколько объ­ем­нее Масо­рет­ского текста (она вклю­чает книги, кото­рые назы­вают нека­но­ни­че­скими или вто­ро­ка­но­ни­че­скими). К тому же гре­че­ский текст книги Есфирь при­мерно на чет­верть длин­нее еврей­ского; кстати, в еврей­ском вари­анте Есфирь – един­ствен­ная книга Библии, где отсут­ствует слово «Бог».

Немало раз­ли­чий мы найдем и на уровне истол­ко­ва­ния. Самый извест­ный пример – про­ро­че­ство Исайи (Ис.7:14): «Се, Дева во чреве при­и­мет и родит Сына, и наре­кут имя Ему Емма­нуил». Там, где мы видим слово «Дева», в еврей­ском тексте стоит слово (альма), обо­зна­ча­ю­щее просто моло­дую жен­щину, обычно неза­муж­нюю. Но пере­вод­чики Сеп­ту­а­гинты упо­тре­били здесь слово (пар­те­нос), «дева», и потому еван­ге­лист Матфей смог ссы­латься на это про­ро­че­ство, говоря о дев­ствен­ном рож­де­нии Христа (Ис.1:23).

Древ­нее пре­да­ние гласит, что пере­вод­чику, кото­рый поста­вил в текст это слово по вну­ше­нию Свя­того Духа, было обе­щано, что он не умрет, пока не увидит своими гла­зами, как сбу­дется это про­ро­че­ство, и что именно он и был стар­цем Симео­ном, при­няв­шим на руки мла­денца Иисуса (Лк.2:25 и далее). Совре­мен­ный чело­век может скеп­ти­че­ски отно­ситься к этому пре­да­нию, но несо­мненно, что еще задолго до напи­са­ния Нового Завета слова про­рока Исайи пони­ма­лись как весть о гря­ду­щем чудес­ном рож­де­нии необык­но­вен­ного мла­денца.

Ново­за­вет­ные раз­но­чте­ния

Новому Завету повезло больше, чем Вет­хому. Он писался в ту эпоху, когда книги довольно быстро и широко рас­хо­ди­лись по всей Рим­ской импе­рии, а потому нам срав­ни­тельно легко про­сле­дить его раннюю исто­рию. Но и он не сво­бо­ден от руко­пис­ных раз­но­чте­ний. Самое суще­ствен­ное мы встре­чаем в конце Еван­ге­лия от Марка. Многие древ­ние руко­писи вне­запно обры­ва­ются на 8‑м стихе 16‑й главы: «…(жены-миро­но­сицы) никому ничего не ска­зали, потому что боя­лись». В других содер­жится крат­кая кон­цовка: «…но воз­ве­стили вскоре все им объ­яв­лен­ное тем, кто был с Петром. После чего и Сам Иисус от востока и до запада рас­про­стра­нил через них свя­щен­ную и нетлен­ную про­по­ведь веч­ного спа­се­ния. Аминь».

Воз­можно, руко­пись самого апо­стола Марка дей­стви­тельно обо­рва­лась на сере­дине фразы (руко­писи, к сожа­ле­нию, не только горят, но и тонут, и просто теря­ются, осо­бенно их послед­ние листы), а его друзья или уче­ники допи­сали за него заклю­чи­тель­ные фразы. И в этом нет ничего ни стран­ного, ни скан­даль­ного. Ведь Библия стала Биб­лией не потому, что ее напи­сали лично апо­столы, а прежде всего потому, что ее при­знала своим Свя­щен­ным Писа­нием община веру­ю­щих – Цер­ковь, кото­рая и донесла ее до нас.

Однако подав­ля­ю­щее боль­шин­ство раз­но­чте­ний каса­ется бук­вально одного-двух слов или их порядка. Часто речь идет об орфо­гра­фи­че­ских осо­бен­но­стях, осо­бенно в именах соб­ствен­ных. Иногда всего одна буква меняет строй пред­ло­же­ния. Напри­мер, если в первом Посла­нии апо­стола Павла к Фес­са­ло­ни­кий­цам про­честь слово νηπιοι, то смысл будет таким: «(мы) были тихи среди вас, подобно как кор­ми­лица нежно обхо­дится с детьми своими». А если ηπιοι, то таким: «(мы) были среди вас как мла­денцы. И как кор­ми­лица нежно обхо­дится с детьми своими…» Впро­чем, как нетрудно убе­диться, общий смысл от этого не меня­ется. В самом деле, все подоб­ные раз­но­чте­ния, даже самые боль­шие, не затра­ги­вают суть хри­сти­ан­ской веры.

Нако­нец, рас­хож­де­ния воз­ни­кают еще и между пере­во­дами, ведь всякий слож­ный текст может быть понят и пере­ве­ден на другой язык не един­ствен­ным спо­со­бом. Но это уже отдель­ный раз­го­вор, к кото­рому мы вер­немся в сле­ду­ю­щем номере жур­нала.

журнал «Фома»: № 11 (43) ноябрь 2006

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки