Почему ученые верят в Бога

Дока­за­тель­ства суще­ство­ва­ния Бога. Аргу­менты науки в пользу сотво­ре­ния мира

А.В. Фомин

Оглав­ле­ние:



Мы верим

В 70‑е гг. на Западе была издана книга «Мы верим», в кото­рой 53 выда­ю­щихся ученых, из них многие – Нобе­лев­ские лау­ре­аты, убе­ди­тельно сви­де­тель­ствуют о своей непо­ко­ле­би­мой вере в Гос­пода Иисуса Христа. Нашим сооте­че­ствен­ни­кам с дет­ских лет вну­ша­лось, что Бога нет, что его при­ду­мали темные, неве­же­ствен­ные люди, дикари, неуме­ю­щие объ­яс­нить явле­ния при­роды. Наде­емся, что неоспо­ри­мый авто­ри­тет гениев и гран­ди­оз­ность их дости­же­ний раз­ве­яли как дым это заблуж­де­ние.

Почему ученые верят в Бога

Доктор Давид Р. Инглис, один из руко­во­ди­те­лей Наци­о­наль­ной физи­че­ской лабо­ра­то­рии США пишет: «Мы (физики) видели дело рук Созда­теля в этом мире, что неве­домо другим людям… Это дает мне и многим моим сотруд­ни­кам чув­ство, что есть что-то вели­кое и пре­крас­ное. Это нечто явля­ется при­чи­ной созда­ния Все­лен­ной, и эта при­чина не может быть нами понята».

Пред­се­да­тель Депар­та­мента атом­ной и моле­ку­ляр­ной физики (Бель­гия) доктор Жюль С. Дюшезн добав­ляет: «Связь науки с рели­гией нико­гда не была такой близ­кой и тесной, как в наше время. Ученые, изу­ча­ю­щие кос­ми­че­ское про­стран­ство, открыли так много пре­крас­ного и неожи­дан­ного, что сего­дня труд­нее убе­дить уче­ного, что Бог не суще­ствует…».

Выда­ю­щийся экс­перт по кос­ми­че­ским поле­там, руко­во­ди­тель отдела ракет и кос­ми­че­ских кораб­лей, Глав­ный спе­ци­а­лист по кон­стру­и­ро­ва­нию пило­ти­ру­е­мых капсул серии «Мер­ку­рий» и «Дже­мини», а также руко­во­ди­тель их запус­ков, Уолтер Ф. Бурке, в свою оче­редь, сви­де­тель­ствует: «Духов­ное воз­рож­де­ние в послед­нее время про­никло и в среду ученых, зани­ма­ю­щихся иссле­до­ва­нием кос­моса… Я стоял около ракеты и молился об Аллане Теп­парде перед его стар­том, и я не видел вокруг сухих глаз…».

Один из круп­ней­ших аме­ри­кан­ских ученых, пионер в обла­сти цвет­ного теле­ви­де­ния Элмер Энг­стром на вопрос о про­ис­хож­де­нии Все­лен­ной заявил напря­мую: «Я вижу хорошо про­ду­ман­ный и раз­ра­бо­тан­ный план, по кото­рому было совер­шено Тво­ре­ние…».

По мнению автора этих строк, о спла­ни­ро­ван­но­сти, пред­опре­де­лен­но­сти Все­лен­ной гово­рит и нали­чие в ней выпол­ня­ю­щихся физи­че­ских зако­нов. Дело в том, что каждый откры­тый уче­ными в про­шлые сто­ле­тия физи­че­ский закон есть сви­де­тель­ство не только позна­ва­е­мо­сти миро­зда­ния, но и его спла­ни­ро­ван­но­сти, т. е. пред­опре­де­лен­но­сти каким-то создан­ным зара­нее планом. Поскольку в неспла­ни­ро­ван­ном, не смо­де­ли­ро­ван­ном зара­нее мире вообще ника­ких зако­нов быть не может! Такой неупо­ря­до­чен­ный, «само­про­из­воль­ный» мир имеет неор­га­ни­зо­ван­ную, слу­чай­ную струк­туру и назы­ва­ется «хаос». В отли­чие от иерар­хи­че­ски струк­ту­ри­ро­ван­ного, орга­ни­зо­ван­ного по еди­ному плану мира, в кото­ром мы живем, назы­ва­е­мого «космос», что в пере­воде с древ­не­гре­че­ского значит «поря­док»!..

Не секрет, что далеко не все явле­ния во Все­лен­ной могут быть поняты в прин­ципе. Такие, напри­мер, поня­тия, как энер­гия, поле, гра­ви­та­ция, сила и другие отно­сятся к умо­зри­тель­ным, инту­и­тив­ным, поскольку реаль­но­сти, кото­рые мы ими обо­зна­чаем, и их сущ­но­сти до сих пор не рас­крыты, хотя и могут быть опи­саны мате­ма­ти­че­ски. Их реаль­ность, или реаль­ность того, что за ними стоит, дока­заны экс­пе­ри­мен­тально, хотя сего­дня ученые еще далеки от пони­ма­ния их при­роды. Один из вели­чай­ших физи­ков-тео­ре­ти­ков мира Аль­берт Эйн­штейн в сере­дине XX сто­ле­тия писал: «Чем больше наука делает откры­тий в физи­че­ском мире, тем более мы при­хо­дим к выво­дам, кото­рые можно раз­ре­шить только верой».

Со своей сто­роны декан факуль­тета есте­ствен­ных наук Мюн­хен­ского уни­вер­си­тета, доктор Хаий­о­хем Аутрум счи­тает, что «в послед­нем сто­ле­тии наука стала более скром­ной. Когда-то пола­гали, что наука откроет все, что неиз­вестно. Совре­мен­ная наука стала думать об этом ско­ром­нее, когда узнала, что чело­век не может дать окон­ча­тель­ных и совер­шен­ных выво­дов. В воз­мож­но­стях позна­ния чело­век сам по себе огра­ни­чен. Ученый имеет гораздо больше осно­ва­ний верить в Бога сего­дня, нежели это было 50 лет назад, потому что теперь наука уви­дела свои гра­ницы…».

Один из вид­ней­ших аме­ри­кан­ских гене­ти­ков, руко­во­ди­тель Инсти­тута гене­тики (штат Мин­не­сота) про­фес­сор В. Эль­винг Андер­сон при­знает, что сего­дняш­няя гене­тика стала при­клад­ной наукой. Он пишет: «Мы уже можем изме­нять соот­но­ше­ние генов. В буду­щем может открыться воз­мож­ность делать их замену. Но гене­ти­че­ский кон­троль может быть исполь­зо­ван в злых целях. Вот почему важно поль­зо­ваться уче­нием Библии при раз­ра­ботке про грамм гене­ти­че­ского кон­троля… Как хри­сти­а­нин я верю, что чело­век – больше, чем ком­би­на­ция эле­мен­тов физики и химии. Чело­век – духов­ное тво­ре­ние, создан­ное по образу и подо­бию Божию, и потому он должен счи­таться с Богом и нести ответ­ствен­ность перед Ним!»

На про­тя­же­нии сто­ле­тий атеизм при­зы­вает людей к «здра­во­мыс­лию», упре­кая веру­ю­щих в Бога в довер­чи­во­сти, наив­но­сти, при­зна­нии чудес. Какое же «здра­во­мыс­лие» пред­ла­гают ате­и­сты и что они назы­вают «чуде­сами»? Если доста­точно глу­боко вду­маться в смысл того, что атеист назы­вает «здра­во­мыс­лием», то ока­жется, что «науч­ный» атеизм пред­ла­гает при­нять на веру еще боль­шие чудеса, чем те, кото­рые содер­жатся в Библии. Дело в том, что важ­ней­шей при­чи­ной позна­ва­е­мо­сти Все­лен­ной явля­ется повто­ря­е­мость, вос­про­из­во­ди­мость явле­ний. Именно на этом осно­вы­ва­ется прак­ти­че­ский опыт, как всего чело­ве­че­ства, так и отдель­ных его членов. Хри­сти­а­нин, веря­щий в вос­кре­се­ние мерт­вого тела Иисуса, убеж­ден лишь в вос­ста­нов­ле­нии вре­менно утра­чен­ных жиз­нен­ных функ­ций, т. е. в явле­нии, под­твер­жден­ном жиз­нен­ным опытом; а атеист счи­тает, что вся жизнь про­изо­шла от мерт­вой мате­рии – факт, кото­рый ника­ким опытом не под­твер­жда­ется и даже напря­мую опро­вер­га­ется без­успеш­ными попыт­ками син­теза живой клетки… Хри­сти­а­нин верит, что Все­лен­ная была создана Богом-Лого­сом, как учит Свя­щен­ное Писа­ние. И это под­твер­жда­ется дан­ными науки, в част­но­сти, не нару­ша­е­мой иерар­хией основ­ных состав­ля­ю­щих Все­лен­ной веще­ства, физи­че­ских полей и инфор­ма­ции, где глав­ную роль играет инфор­ма­ция!

А атеист счи­тает, что Все­лен­ная воз­никла в резуль­тате Боль­шого взрыва, якобы слу­чайно создав­шего все мно­го­об­ра­зие мира с мил­ли­ар­дами тон­чай­ших связей, стро­гой иерар­хией и незыб­ле­мыми зако­нами, что не только не под­твер­жда­ется жиз­нен­ным опытом, но напря­мую про­ти­во­ре­чит ему, т. к. опыт пока­зы­вает, что сти­хий­ный взрыв – всегда про­цесс раз­ру­ши­тель­ный, а не сози­да­тель­ный… Оче­видно, что сего­дня ате­и­сту нужно иметь гораздо больше веры в чудеса, чем хри­сти­а­нину. По этой при­чине многие ученые отвергли атеизм как миро­воз­зре­ние…

Автор этих строк, при­шед­ший к испо­ве­да­нию Бога именно через науку, хотел бы под­кре­пить выбор, сде­лан­ный боль­шин­ством ученых сло­вами древ­ней­шего биб­лей­ского свитка: «Разве можно счи­тать гор­шеч­ника, как глину (равным глине)? Скажет ли изде­лие о сде­лав­шем его: «не он сделал меня»?…» (Ис. 29:16).

Вале­рий Кра­тох­виль

Сви­де­тель­ства фило­со­фов, ученых и писа­те­лей о бытии Божием

Истин­ные ученые отно­си­лись всегда очень осто­рожно ко вся­кого рода отри­ца­ниям, а тем более – к отри­ца­нию Бога. Они всегда пони­мали, что прямая обя­зан­ность и назна­че­ние науки заклю­ча­ется в том, чтобы искать и доис­ки­ваться объ­яс­не­ний именно всего непо­нят­ного для нее. Все факты и явле­ния, как ни каза­лись бы на первый взгляд зага­доч­ными и чудес­ными, не могут быть отверг­нуты наукой; было бы совер­шен­ней­шим отступ­ле­нием от самого корен­ного назна­че­ния науки отри­цать не разъ­яс­нен­ный факт или отвер­гать непо­нят­ное явле­ние, ибо в конце – концов рано или поздно, все они должны полу­чить свое науч­ное разъ­яс­не­ние, ста­но­вясь таким обра­зом совер­шенно ясными дан­но­стями науки.

Лейб­ниц прямо предо­сте­ре­гает каж­дого от ошибок отри­ца­ния. Он гово­рит: «я всегда нахо­дил, что боль­шая часть учений ока­зы­ва­лась спра­вед­ли­вой в том, что они утвер­ждали, и почти всегда оши­ба­лись в том, что они отри­цали», т. е. и в том, что они при­зна­вали неле­пым. В этих про­стых словах ясно про­гля­ды­вает то все­объ­ем­лю­щее глу­бо­ко­мыс­лие, вслед­ствие кото­рого Лейб­ниц отде­ляет вели­ких мыс­ли­те­лей и людей, дей­стви­тельно пре­дан­ных науке, от диле­тан­тов и полу­об­ра­зо­ван­ной толпы. Обык­но­венно при­нято судить обратно – умными людьми назы­вают тех, кото­рым нра­вится отри­ца­ние, кото­рые во всем сумеют найти смеш­ную сто­рону, кото­рые все бранят, ничего не одоб­ряют, а только отри­цают. Эти лич­но­сти вполне упус­кают из вида, что каждое утвер­жде­ние, может быть не совсем точное или даже совер­шенно оши­боч­ное, есть все-таки про­дукт мысли или иссле­до­ва­ния, име­ю­щий все-таки какое-нибудь осно­ва­ние, тогда как про­стое отри­ца­ние, без серьез­ного и осно­ва­тель­ного опро­вер­же­ния, явля­ется всегда про­дук­том незна­ния и непо­ни­ма­ния.

Истин­ная наука нико­гда не выска­зы­ва­лась в смысле отри­ца­ния Бога. Такого при­мера никто нам ука­зать не может, ибо его нико­гда не было. Напро­тив, чем глубже знания чело­века, тем опре­де­лен­нее его поня­тия о позна­нии Боже­ства; в этом смысле выска­зы­ва­лись, по край­ней мере, многие ученые, и даже Ньютон сказал: «чем дальше чело­век про­ни­кает в тайны при­роды, тем яснее перед ним откры­ва­ется един­ство пред­веч­ного плана».

Для боль­шей нагляд­но­сти при­ве­дем под­лин­ные выра­же­ния вели­ких ученых.

1. Анак­са­гор первый в фило­со­фии выска­зал про­ти­во­по­лож­ность между чув­ственно ощу­ща­е­мой мате­рией и разум­ным Духом (Исто­рия фило­со­фии Бауера).

2. Сократ заклю­чил свою зна­ме­ни­тую речь, про­из­не­сен­ную им после объ­яв­ле­ния ему смерт­ного при­го­вора, сле­ду­ю­щими сло­вами: «теперь нам пора рас­статься, мне чтобы уме­реть, вам – чтобы жить; но кого из нас ожи­дает лучшая доля, – это неиз­вестно никому, кроме Бога». (Апо­ло­гия Сократа).

3. Платон дока­зы­вал, что поня­тие о суще­ство­ва­нии Бога при­суще каж­дому чело­веку, и что оно вол­нует и увле­кает наши души созна­нием нашего срод­ства с Ним. «Бог», – гово­рит он, – «есть Единое Суще­ство, обни­ма­ю­щее все другие и заклю­ча­ю­щее в себе при­чину всего, что суще­ствует на небе и на земле. Бог есть высшая идея». С какой бы точки зрения мы ни взгля­нули на кос­мо­го­нию Пла­тона, примем ли мы, что Бог создал идею, или что Он только пре­об­ра­зо­вал бес­фор­мен­ную мате­рию по образцу идей, – в обоих слу­чаях по учению Пла­тона, Бог есть высшая Идея вся­кого бытия. Он есть Вели­кий Разум, Источ­ник вся­кого разума, – Солнце, светом Кото­рого озарен мир. Бог есть совер­шен­ство, Он всегда оди­на­ков, Ему чужда зависть, и Он всегда желает только хоро­шего. Познать Бога в совер­шен­стве невоз­можно для смерт­ных, можно иметь только при­бли­зи­тель­ное поня­тие о Нем, или о том с чем Он пред­став­ляет срод­ство. Он должен быть добрым, потому, что дово­лен Собою, равным обра­зом и мир должен быть пре­кра­сен, потому что создан Им. Но почему Бог создал мир? Потому что Бог чужд зави­сти и желает чтобы все как можно более похо­дило на Него. При­водя к порядку хаос, Бог обра­тил его в Кра­соту. (Льюис т. I. стр. 215).

4.. Декарт учил: «дабы познать при­роду Бога, насколько это доступно моей при­роде, я должен только сооб­ра­жать о каждой вещи, идею коей в себе имею, было ли бы совер­шен­ством или недо­стат­ком вла­деть ею. Я могу быть уверен, что все отме­чен­ное каким-либо несо­вер­шен­ством, отсут­ствует в Нем, все совер­шен­ное в Нем нахо­дится. Таким обра­зом, в Нем не может быть сомне­ний, непо­сто­ян­ства, грусти и подоб­ных вещей, не иметь кото­рых и я был бы рад. Далее, я имею идеи и о многих вещах телес­ных и чув­ствен­ных, ибо хотя я и пред­по­ло­жил, что нахо­жусь в состо­я­нии сно­ви­де­ния, и что все мною види­мое и вооб­ра­жа­е­мое есть обман, я должен был, однако, при­знать, что идеи эти дей­стви­тельно при­сут­ство­вали в моей мысли. Но, познав очень ясно, что во мне разум­ная при­рода вполне раз­де­лена от телес­ной, и сооб­ра­жая, что всякая состав­лен­ность сви­де­тель­ствует о зави­си­мо­сти, а зави­си­мость есть явно недо­ста­ток, заклю­чим, что быть сло­жен­ным из двух природ – не было бы для Бога совер­шен­ством и что, сле­до­ва­тельно, в Нем нет такой состав­лен­но­сти. А если есть во все­лен­ной какие-либо тела, умы или иные натуры, не име­ю­щие совер­шен­ства, то всех их бытие должно зави­сеть от Его могу­ще­ства, так что без Него они не могли бы про­су­ще­ство­вать одного мгно­ве­ния.

«Нако­нец, если есть еще люди, кото­рых и при­ве­ден­ные доводы не убедят в суще­ство­ва­нии Бога, то пусть знают что все другие вещи, в кои они, может быть, более верят, как то, что они имеют тело, что есть звезды, земля и тому подоб­ное – менее досто­верны». (М. Люби­мов Фило­соф Декарт, 1886, стр. 117–119).

5. Лорд Бэкон Беру­лам­ский нахо­дил, что учение о Боге не должно отде­ляться в воз­зре­ниях чело­века от того рели­ги­оз­ного поня­тия, кото­рое вну­шает цер­ковь. Как мы должны против своей воли пови­но­ваться закону Божию, так точно должны при­но­рав­ли­ваться к вере там, где Она про­ти­во­ре­чит нашей при­роде. Чем сверхъ­есте­ствен­нее кажется боже­ствен­ная тайна, тем боль­шую славу воз­даем мы Богу, когда веруем в нее. (Исто­рия фило­со­фии Бауера).

6. Ньютон к своей «Optics» гово­рит так: «пер­во­на­чаль­ное устрой­ство таких чрез­вы­чайно искус­ных частей живот­ных как глаза, уши, мозг, мускулы, сердце и прочее, также инстинкт зверей и насе­ко­мых, – все это не может быть про­из­ве­де­нием чего-нибудь дру­гого, кроме муд­ро­сти и искус­ства могу­ще­ствен­ного, вечно живого Дея­теля, кото­рый, будучи во всех местах может дви­гать телами, и таким обра­зом обра­зо­вать и пре­об­ра­зо­вать части мира гораздо легче, чем мы можем дви­гать по нашей воле частями нашего тела. Мы не смот­рим, однако, на мир, как на тело Бога, а на части мира – как на части Бога. Бог – есть одно­об­раз­ное суще­ство, лишен­ное орга­нов, членов или частей, и они суть Его созда­ния, под­чи­нен­ные Ему и слу­жа­щие Его воле». «Органы чувств не служат для того, чтобы ощу­щать образы вещей, а только для того, чтобы дово­дить эти образы до чув­стви­тель­ных, Бог же не имеет нужды в таких орга­нах, так как Он повсюду присущ самым вещам». («Мир как целое», Стра­хов).

7. Лейб­ниц считал пра­виль­ное поня­тие о Боге неиз­беж­ным и необ­хо­ди­мым; ибо если бы не было в Боге, Творце мира, доста­точ­ной при­чины для суще­ство­ва­ния послед­него, и при том если бы в нас не было доста­точно усло­вий и опре­де­лен­ных спо­со­бов для веде­ния всего суще­ству­ю­щего, то можно бы было с полною спра­вед­ли­во­стью спро­сить, почему «ничто» не лучше, чем «нечто»?

«Бог – слу­жа­щий осно­ва­нием всего бытия, суще­ству­ю­щий един­ственно по своей внут­рен­ней необ­хо­ди­мо­сти, должен есте­ственно соеди­нять в Себе всю реаль­ность, все совер­шен­ства. Он есть без­гра­нич­ное суще­ство, чужд вся­кого отри­ца­ния, абсо­лют­ная интел­ли­ген­ция; потому и может быть только один Бог, Его Одного совер­шенно доста­точно. (Исто­рия фило­со­фии Бауера).

8. Кант: «Мы посту­ли­руем бытие Бога, как осно­ва­ние нрав­ствен­ного образца дей­ствий» (Ланге, т. I, стр. 272).

«Две вещи, – гово­рит он в заклю­че­нии своего сочи­не­ния (Кг. Der. Pract. Vern ., 194), – напол­няют меня все новым и воз­рас­та­ю­щим изум­ле­нием и стра­хом, чем чаще и про­дол­жи­тель­нее я о них раз­мыш­ляю. Это – звезд­ное небо надо мной и нрав­ствен­ный закон во мне. И то и другое я, отнюдь, не должен мыс­лить скры­тым от себя в каком-то сумраке или лежа­щим в бес­ко­неч­но­сти за моим гори­зон­том; и то и другое я дей­стви­тельно вижу перед собою, и мое суще­ство­ва­ние непо­сред­ственно свя­зано с их бытием. Звезд­ный мир начи­на­ется с того самого места, кото­рое я зани­маю во внеш­нем чув­ствен­ном мире, и рас­ши­ряет мою связь с окру­жа­ю­щим в необо­зри­мые про­тя­же­ния миров над мирами и систем за систе­мами… Нрав­ствен­ный закон имеет начало в моем неви­ди­мом «Я», в моей лич­но­сти, и делает меня членом дру­гого мира: истинно бес­ко­неч­ного, но доступ­ного только разум­ному позна­нию. Ив этом новом мире я нахожу себя уже не слу­чай­ным звеном, но в необ­хо­ди­мом и общем соеди­не­нии (с дру­гими, подоб­ными мне, суще­ствами). Взгляд на звезд­ное небо с его бес­ко­неч­ными мирами уни­что­жает все мое зна­че­ние, как физи­че­ского суще­ства, он напо­ми­нает мне, что я должен буду отдать нашей пла­нете, (кото­рая сама состав­ляет только точку в бес­ко­неч­ном мире), мое тело, в кото­ром малая часть веще­ства на корот­кое время и непо­сти­жи­мым обра­зом полу­чила жиз­нен­ную силу. Но взгляд на при­су­щий моей лич­но­сти нрав­ствен­ный закон вновь и бес­ко­нечно под­ни­мает мое зна­че­ние, именно как разум­ного суще­ства. Этот закон откры­вает мне новую жизнь, неза­ви­си­мую от моей живот­ной при­роды и даже от всего чув­ствен­ного мира, откры­вает, но край­ней мере постольку, поскольку я целе­со­об­разно под­чи­ня­юсь в своих дей­ствиях этому нрав­ствен­ному порядку, не огра­ни­чен­ному усло­ви­ями и пре­де­лами этой жизни, но про­сти­ра­ю­ще­муся в бес­ко­неч­ность».

9. Пас­каль: «Боже­ство хри­стиан не заклю­ча­ется просто в Боге, только Творце гео­мет­ри­че­ских истин и системы эле­мен­тов – это при­над­леж­ность языч­ни­ков. Оно не заклю­ча­ется просто в Боге, Кото­рый влияет на жизнь и бла­го­со­сто­я­ние людей, чтобы дать счаст­ли­вое тече­ние лет тем, кото­рые пред Ним пре­кло­ня­ются – это удел иудеев. Но Бог Авра­ама и Иакова, Бог хри­стиан есть Бог любви и уте­ше­ния. Это Бог, напол­ня­ю­щий избран­ную душу и сердце, Бог дающий им чув­ство­вать их нрав­ствен­ную нищету и Свое бес­ко­неч­ное мило­сер­дие, нако­нец, Бог, соеди­ня­ю­щийся с их душою и напол­ня­ю­щий ее бла­жен­ством, радо­стью, дове­рен­но­стью и любо­вью. Бог хри­стиан есть Бог, дающий чув­ство­вать душе, что Он ее един­ствен­ное благо, что весь покой ее заклю­ча­ется в Нем и что радость ее – любить Творца, Кото­рый в то же время застав­ляет ее нена­ви­деть пре­пят­ствия, удер­жи­ва­ю­щие и непоз­во­ля­ю­щие любить Его всеми силами. Само­лю­бие и похоть, удер­жи­ва­ю­щие душу, для Него нетер­пимы. Бог дает ей чув­ство­вать, что хотя она в осно­ва­нии и обла­дает само­лю­бием, но что Он один в состо­я­нии ее от того исце­лить.

Вот как нужно по хри­сти­ан­ски пони­мать Бога, но, чтобы Его узнать, нужно в то же время про­ник­нуться своей нрав­ствен­ной нище­той и своей гнус­но­стью и знать, что имеешь нужду в посред­нике, чтобы при­бли­зиться к Нему и соеди­ниться с Ним. Подоб­ные чув­ства не должны быть разъ­еди­нены, потому что в таком случае они не только бес­по­лезны, но и опасны. Позна­ние Бога без пони­ма­ния нашей нрав­ствен­ной нищеты зарож­дает гор­дость. Позна­ние нашей нрав­ствен­ной нищеты без позна­ния Христа, про­из­во­дит отча­я­ние, потому что в Нем мы нахо­дим Бога, нашу нищету и един­ствен­ный путь к ее улуч­ше­нию.

Мы можем знать Бога, не зная наши сла­бо­сти, или знать наши сла­бо­сти, не зная Бога, или даже Бога и наши сла­бо­сти, не зная средств изба­виться от них. Но мы не можем знать Христа, не зная вместе Бога и наши сла­бо­сти и сред­ства от них, потому что Хри­стос не только Бог, но это Бог, исправ­ля­ю­щий наши сла­бо­сти.

Таким обра­зом, ищущие Бога без Христа не нахо­дят удо­вле­тво­ри­тель­ного или истинно для себя пол­ного света, потому что или они не дости­гают до созна­ния одного Бога, или если дости­гают, то бес­по­лезно для себя, от того, что нахо­дят сред­ства сбли­зиться с Богом без посред­ника, как без посред­ника узнали Его. Сле­до­ва­тельно, они впа­дают или в атеизм или в деизм – две вещи, почти оди­на­ково не при­зна­ва­е­мые хри­сти­ан­скою рели­гией». (Мысли, стр. 244–246).

10. Кеплер, открыв три вели­ких, уди­ви­тель­ных закона, на кото­рых осно­вы­ва­ется новей­шая аст­ро­но­мия, вос­кли­цает в заклю­че­нии своего сочи­не­ния: Гар­мо­ния мира: «О, Ты, Кото­рый чрез свет при­роды побу­дил нас желать страстно света Твоего мило­сер­дия, чтобы открыть нам свет Твоей славы: бла­го­дарю Тебя, Созда­тель мой и Бог, за то, что доз­во­ля­ешь мне удив­ляться Твоим тво­ре­ниям и любить их. Я окон­чил теперь подвиг своей жизни, вполне уве­рен­ный, что Творец дал мне силу совер­шить его. Я пове­дал людям славу Твоих тво­ре­ний настолько, насколько мой ум мог понять их вели­че­ствен­ную бес­ко­неч­ность. Мои чув­ства обра­ти­лись на отыс­ка­ние истины; и насколько воз­можно было для меня это, я отыс­ки­вал ее со всей спра­вед­ли­во­стью и чисто­сер­де­чием. Если я, ничтож­ный червь пред Тобою, рож­ден­ный во грехе, выска­зал что-нибудь про­тив­ное Твоим благим наме­ре­ниям, пусть Св. Дух внушит мне это, чтобы я мог то испра­вить. Если чудная кра­сота Твоих тво­ре­ний воз­вы­сила мою душу, и если я искал славы между людьми по мере того, как подви­гался в своем труде, пред­на­зна­чен­ном только к Твоему про­слав­ле­нию, то прости мне по Твоей бла­го­сти и Мило­сер­дию, и сделай, что бы все мои про­из­ве­де­ния кло­ни­лись к Твоей славе и спо­соб­ство­вали благу людей. Славьте Гос­пода, о небес­ные гар­мо­нии, и вы, пости­га­ю­щие земную гар­мо­нию, славьте Его! Да про­слав­ляет душа моя Творца в про­дол­же­ние всей моей жизни! Им и в Нем суще­ствует весь мир мате­ри­аль­ный и духов­ный, суще­ствует все, что мы пости­гаем и чего еще не пости­гаем, потому что много еще пред­стоит работы над тем, что мы остав­ляем неокон­чен­ным!

11. Уоллес: «Боль­шой шаг вперед состав­ляет то, что мы, вместо всей этой слож­ной теории, порож­да­ю­щей бес­чис­лен­ные дилеммы и про­ти­во­ре­чия, можем пред­ло­жить гораздо более про­стое и осно­ва­тель­ное мнение, а именно: мате­рия не суще­ствует как сущ­ность, отлич­ная от силы, и что сила, в свою оче­редь, есть про­дукт духа».

Фило­со­фия уже давно пока­зала, что мы не можем дока­зать суще­ство­ва­ние веще­ства, как его обык­но­венно пони­мают, и в то же время она допус­кала, как дока­зан­ное для каж­дого из нас, наше соб­ствен­ное, само­со­зна­ю­щее суще­ство­ва­ние. Теперь наука пришла к тому же резуль­тату, что и фило­со­фия, и это согла­сие должно бы посе­лить в нас дове­рие к тому, чему они вместе нас учат.

12. Дарвин по поводу посте­пен­ного усо­вер­шен­ство­ва­ния глаза на раз­лич­ных сту­пе­нях орга­ни­че­ской лест­ницы гово­рит: «пусть этот про­цесс будет про­ис­хо­дить в тече­ние мил­ли­о­нов лет и в тече­ние каж­дого года на мил­ли­о­нах особей разных видов, не можем ли мы пове­рить, что живой опти­че­ский инстру­мент мог бы этим путем стать настолько совер­шен­нее стек­лян­ного, насколько дела Созда­теля совер­шен­нее дел чело­ве­че­ских?» (Orig. of spec ., VI edit ., p. 146). На послед­ней стра­нице этого сочи­не­ния (т. IV, стр. 429) мы нахо­дим сле­ду­ю­щие слова: «есть вели­чие во взгляде на жизнь с ее раз­лич­ными силами, по кото­рому она была пер­во­на­чально вдох­нута Твор­цом в немно­гие, или в одну форму».

13. Карл Фохт в Есте­ствен­ной исто­рии миро­зда­ния (перев. Паль­хов­ского, Москва, 63, стр. 18), говоря о небес­ных телах закан­чи­вает главу ниже­сле­ду­ю­щими сло­вами: «как велик и как прост весь этот про­цесс! Только Боже­ство могло заду­мать и выпол­нить его; чело­веку же оста­ется только раз­мыш­лять о нем и иссле­до­вать его. И конечно, мы через это при­бли­жа­емся прямым путем к нашему Вели­че­ствен­ному Отцу, Кото­рый может все заду­мать, – сопри­сут­ствием Ему и пре­бы­ваем на Его совете; если же этого нельзя, то падите в прах и моли­тесь без­молвно».

14. Линней, окон­чив свои наблю­де­ния над орга­ни­за­цией рас­те­ний, вос­кли­цает: «вечный, бес­пре­дель­ный, все­ве­ду­щий и все­мо­гу­щий Бог прошел мимо меня. Я не видал Его лицом к лицу; но отблеск Боже­ства напол­нил мою душу без­молв­ным удив­ле­нием. Я видел след Божий в Его тво­ре­нии; и везде, даже в самых мелких неза­мет­ных Его про­из­ве­де­ниях – что за сила! Что за муд­рость! Что за неиз­ре­чен­ное совер­шен­ство! Я наблю­дал, как оду­шев­лен­ные суще­ства, стоя на высшей сту­пени, свя­заны с цар­ством рас­те­ний, а рас­те­ния, в свою оче­редь, с мине­ра­лами, кото­рые нахо­дятся в недрах зем­ного шара, и как этот самый шар земной тяго­теет к солнцу и в неиз­мен­ном порядке обра­ща­ется вокруг него, полу­чая от него жизнь. Я видел, как солнце и все другие: звезды, вся сол­неч­ная система, бес­ко­неч­ное звезд­ное небо дви­жется в про­стран­стве, под­дер­жи­ва­ется к пустоте, по воле непо­сти­жи­мого пер­во­на­чаль­ного дви­га­теля, Суще­ства существ, При­чины причин, пра­ви­теля и хра­ни­теля мира, Гос­пода и Созда­теля вся­кого тво­ре­ния…

«Все вещи носят на себе печать боже­ствен­ной муд­ро­сти и силы, в них заклю­ча­ется наше благо и источ­ник нашего сча­стья. В пользе, какую они нам при­но­сят, я вижу бла­гость их Творца, и кра­сота пока­зы­вает Его муд­рость, а их гар­мо­ния – про­дол­же­ние их суще­ство­ва­ния, их точные раз­меры и неис­чер­па­е­мая про­из­во­ди­тель­ность пока­зы­вают могу­ще­ство этого вели­кого Бога!

Не это ли вы назы­ва­ете про­ви­де­нием? Да, это и есть про­ви­де­ние, им только и объ­яс­ня­ется устрой­ство мира. Итак, спра­вед­ливо верить, что есть Бог, суще­ство бес­пре­дель­ное, вечное, ни от кого не про­ис­хо­дя­щее, не сотво­рен­ное, без кото­рого ничего не суще­ствует, кото­рое создало и устро­ило мир. Он не видим для наших глаз, кото­рые напол­няет лучами своего света, мы только мыс­ленно пости­гаем Его, и Его вели­чие таится в глу­бо­ком свя­ти­лище нашего духа». («Бог в при­роде», Флам­ма­рион стр. 5).

15. М. П. Пого­дин (О модных толках, стр. 25–26) гово­рит: «в при­роде есть сила вез­де­су­щая, неви­ди­мая, пота­ен­ная, кото­рая про­из­во­дит… Вот зерно, вот капля… Как из этого зерна вырас­тет пальма, розан, поме­ра­нец или из этой капли – вер­блюд соло­вей, чело­век?.. Вы не пони­ма­ете, фило­софы, а допус­ка­ете, ибо видите своими гла­зами это про­ис­хож­де­ние. А скажи вам – Бог – вы Его отри­ца­ете. Бога нет? Что же есть? Вы есть. – Да откуда же вы? Сами сотво­рили вы себя, сотво­ри­лись, про­изо­шли сами собою? Может ли быть что-нибудь неле­пее таких поло­же­ний, в кото­рые вы упи­ра­е­тесь, идя путем логики ума?».

«Вы роди­лись слу­чайно? Живете как-нибудь и умрете на авось? И такая фило­со­фия вас удо­вле­тво­ряет? Ваш ум не пред­став­ляет ника­кого тре­бо­ва­ния более? Вы можете жить спо­койно? И вам даже хочется жить?».

«Чело­век про­изо­шел сам собою, – таки курица сотво­рила самоё себя, сотво­ри­лась, про­изо­шла сама собою, и начала нести яйца. Но откуда же под­ле­тел к ней петух с пред­ло­же­нием своих услуг? Курица несет яйца, но ведь она сама вылуп­ля­ется из яйца? Итак, яйцо было прежде курицы? Откуда же это первое яйцо? Как оно про­изо­шло? К таким про­стым вопро­сам и сооб­ра­же­ниям снис­хо­дит ли ваша наука?»

«Вы при­пи­сы­ва­ете все тво­ре­ние какой-то силе: ну, вот это и есть Бог. Слово только другое. Или у вашей силы нет созна­ния, т. е. она творит чудеса пре­муд­ро­сти, быв сама безум­ною?»

«Уди­ви­тельна дер­зость или огра­ни­чен­ность тех фило­со­фов, кото­рые ищут объ­яс­нить необъ­яс­ни­мое, и в бес­си­лии объ­яс­нить ощу­щают все и вся.

«Кроты роются в земле, рас­суж­дают и спорят о солнце, и вот нахо­дятся между ними умники, кото­рые пред­ла­гают дока­за­тель­ства, что солнца нет, да и быть не может. Неве­же­ство руко­пле­щет! Несчаст­ные!»

Подоб­ных этим сви­де­тельств можно было бы отыс­кать много у разных не менее ученых людей, если не в их науч­ных трудах, то в их мему­а­рах, част­ных пере­пис­ках и других про­из­ве­де­ниях, ибо био­гра­фии их пока­зы­вают, что многие из них были людьми глу­боко веру­ю­щими, как напри­мер: Л. Гум­больдт, Бойль, Клерк, Ферм, Мон­те­пюи, Д“Аламбер, Либих, Иоанн Бер­нулли, Бюффон, Гали­лей, Гэртли, Даль­тон, Босюет Копер­ник, Кювье, Лафа тер, Пара­цельс, Прис­тлей, Цоль­нер, Брем, Гельм гольц, Кетле, Пастер, Тайлор, Фара­дей, Сталь, Бер клей, Фехнер, Гел­лен­бах, Рей­ма­рус, Шарль Бонне, Жан Рено, Дюноп-де-Немур и многие другие. Как чита­тель видит, мы при­во­дим здесь имена одних только высоко выда­ю­щихся над общим уров­нем ученых людей, имена кото­рых запи­саны неиз­гла­ди­мыми бук­вами в исто­рии чело­ве­че­ских знаний.

Каза­лось бы, что такие веские сви­де­тель­ства вели­ких ученых должны были бы слу­жить силь­ной аргу­мен­та­цией в пользу того мнения, что истин­ный смысл чело­ве­че­ских позна­ний не может вести к без­ве­рию и к отри­ца­нию Бога.

Странно было бы, конечно, чер­пать свое позна­ние о Боге из выше­при­ве­ден­ных сви­де­тельств ученых, ибо каж­дому из них открыла их наука одну лишь незна­чи­тель­ную и бес­ко­нечно малую часть пре­муд­ро­сти Божией, из кото­рой они могли лишь дойти до созна­тель­ного при­зна­ния всей необ­хо­ди­мо­сти веры в Бога и в Его святое попе­че­ние о мире и людях. И это уже вели­кий шаг и самое бла­го­твор­ное вли­я­ние, ока­зан­ное наукой в исто­рии нрав­ствен­ного раз­ви­тия людей; само же учение о вели­чии Божьем может, конечно, быть почерпну это только из учения церкви, кото­рое состав­ляет един­ствен­ное пра­виль­ное учение о Боге пре­выше – всяких науч­ных и фило­соф­ских попы­ток к рас­по­зна­нию Его.

(из книги Гр. Дья­ченко, «Духов­ный мир»)

Неопро­вер­жи­мые дока­за­тель­ства науки

Ате­и­сти­че­ская про­па­ганда, мас­си­ро­ван­ному воз­дей­ствию кото­рой мы под­вер­га­лись в тече­ние деся­ти­ле­тий, вос­пи­тала в нас заблуж­де­ние, будто наука и рели­гия несов­ме­стимы и про­ти­во­ре­чат друг другу. Сего­дня мы пуб­ли­куем под­борку мате­ри­а­лов, из кото­рых неопро­вер­жимо сле­дует, что многие круп­ней­шие ученые были не только глу­боко рели­ги­оз­ными людьми – неко­то­рые из них зани­ма­лись бого­сло­вием и иной рели­ги­оз­ной дея­тель­но­стью, считая ее ничуть не менее важной, чем заня­тия наукой. Это обсто­я­тель­ство тща­тельно замал­чи­ва­лось теми, кто вел анти­ре­ли­ги­оз­ную про­па­ганду. Делать это было не так уж и трудно, поскольку истинно веру­ю­щий чело­век не будет фари­сей­ски тру­бить на всех пере­крест­ках о своих взгля­дах, навя­зы­вать их кому- либо. Его миро­вос­при­я­тие для него есте­ственно, это образ мыслей, жиз­нен­ная фило­со­фия. Поэтому «рели­ги­оз­ные плат­формы» круп­ных ученых, как пра­вило, широ­ко­ве­ща­тельно не декла­ри­ро­ва­лись ими и упо­ми­на­ния о них сохра­ни­лись либо в личной пере­писке, либо в виде слу­чай­ных вкрап­ле­ний в науч­ные труды, либо в вос­по­ми­на­ниях совре­мен­ни­ков.

Есте­ство­ис­пы­та­тели, био­логи, химики

Луи Пастер (1822–1895), химик, биолог, отец совре­мен­ной мик­ро­био­ло­гии и имму­но­ло­гии: «Еще наста­нет день, когда будут сме­яться над глу­по­стью совре­мен­ной нам мате­ри­а­ли­сти­че­ской фило­со­фии. Чем больше я зани­ма­юсь изу­че­нием при­роды, тем более оста­нав­ли­ва­юсь в бла­го­го­вей­ном изум­ле­нии пред делами Творца. Я молюсь во время своих работ в лабо­ра­то­рии». «Я много изучал и потому верую, как про­стой кре­стья­нин. Если бы я сде­лался еще учёнее, то моя вера стала бы так же глу­бока и пла­менна, как вера про­стой жен­щины-кре­стьянки».

Иоанн Рейнио (1849–1931) про­фес­сор бота­ники в Гет­тин­ген­ском уни­вер­си­тете, писал: «Наше сердце не может найти покоя, пока не успо­ко­ится в Боге». Эти слова вели­кого бого­слова, мыс­ли­теля и фило­софа св. Авгу­стина, одного из самых глу­бо­ких зна­то­ков чело­ве­че­ского сердца, важны для вся­кого мыс­ли­теля, ибо они выра­жают окон­ча­тель­ный вывод бес­чис­лен­ного мно­же­ства людей, ученых и неуче­ных, борю­щихся с сомне­ни­ями отно­си­тельно суще­ство­ва­ния Бога. Я, есте­ствен­ник, не могу отри­цать Бога, напро­тив, вижу Его во всех про­яв­ле­ниях при­роды настолько, что для меня вся при­рода как бы дышит Боже­ством».

Петр Термье (1859–1930) – извест­ный про­фес­сор гео­ло­гии в Горном инсти­туте, член фран­цуз­ской Ака­де­мии наук, испо­ве­до­вал свою веру в зна­ме­ни­тых трудах «Радость позна­вать» и «При­зва­ние уче­ного». В них он гово­рит: «Науки в их сово­куп­но­сти пред­рас­по­ла­гают ум к позна­нию суще­ство­ва­ния Бога, суще­ство­ва­ния души, нрав­ствен­ного закона и нашего пред­на­зна­че­ния в сверх­че­ло­ве­че­ской судьбе. В этом смысле можно ска­зать, что физи­че­ский мир – при­рода, есть таин­ство Божие».

Зна­ме­ни­тый есте­ство­ис­пы­та­тель-биолог XVIII века Карл Линней, осно­во­по­лож­ник системы рас­ти­тель­ного и живот­ного мира (он же описал около 1500 видов рас­те­ний) засви­де­тель­ство­вал: «Вечный, Вели­кий, Все­ве­ду­щий и Все­мо­гу­щий Бог прошел мимо меня! Я не видел Его в лицо, но Его отра­же­ние охва­тило мою душу и погру­зило ее в бла­го­го­ве­ние! Я тут и там заме­чал следы Его в Его тво­ре­ниях. Во всех Его делах, даже самых малых и неза­мет­ных – какая сила, какая муд­рость, какое нево­об­ра­зи­мое совер­шен­ство! Я наблю­дал, как оду­шев­лен­ные суще­ства идут друг за другом непре­рыв­ною цепью, при­мы­кая к цар­ству рас­ти­тель­ному, рас­те­ния сцеп­ля­ются с цар­ством мине­раль­ным, ухо­дя­щим во внут­рен­ность Зем­ного шара, между тем как этот шар кру­жится в неиз­мен­ном порядке около Солнца, даю­щего ему жизнь. Нако­нец, я видел Солнце и все другие све­тила, всю звезд­ную систему, бес­ко­неч­ную, неис­чис­ли­мую в своей бес­пре­дель­но­сти, дви­жу­щу­юся в про­стран­стве, пове­шен­ную среди вечной пустоты. Итак, спра­вед­ливо верить, что есть Бог, Вели­кий и Вечный, кото­рый сотво­рил это все­мир­ное дело и водво­рил в нем поря­док».

По сви­де­тель­ству вели­кого рус­ского уче­ного М. В. Ломо­но­сова «Созда­тель дал роду чело­ве­че­скому две книги, В одной пока­зал Свое вели­чие; в другой – Свою волю. Первая – види­мый этот мир, Им создан­ный, чтобы чело­век, смотря на огром­ность, кра­соту и строй­ность его зданий, при­знал Боже­ствен­ное все­мо­гу­ще­ство, по вере себе даро­ван­ного поня­тия. Вторая книга – Свя­щен­ное Писа­ние. В ней пока­зано Созда­те­лево бла­го­сло­ве­ние к нашему спа­се­нию».

Ученый-химик Либих, один из созда­те­лей агро­хи­мии, пишет: «Позна­ние при­роды есть путь к бла­го­го­ве­нию перед Твор­цом», зна­ме­ни­тый есте­ство­ис­пы­та­тель Уоллес засви­де­тель­ство­вал: «Все­лен­ная пред­став­ля­ется теперь настолько подав­ля­юще слож­ным меха­низ­мом, что вну­шает боль­шин­ству умов мысль о суще­ство­ва­нии Высшей Разум­ной Силы –Бога, всюду про­ни­ка­ю­щего и под­дер­жи­ва­ю­щего ее».

Энто­мо­лог Фабр (автор деся­ти­том­ного изда­ния «Энто­мо­ло­ги­че­ские вос­по­ми­на­ния», 1879–1907 гг.) оста­вил такое сви­де­тель­ство о своей вере в Бога: «Мир управ­ляем бес­ко­неч­ным Разу­мом. Чем больше я наблю­даю, тем больше я откры­ваю этот Разум, све­тя­щийся за тайной суще­ству­ю­щего. Я знаю, что надо мной будут сме­яться, но я мало забо­чусь об этом, легче содрать с меня кожу, чем отнять у меня веру в Бога. Бог… мне не надо верить в Него – я вижу Его».

Англий­ский бота­ник Броун (открыл извест­ное из школь­ного курса физики бро­унов­ское дви­же­ние): «Позна­ние Бога в мире – это первое дви­же­ние ума, про­буж­да­ю­ще­гося от житей­ской суеты».

Аме­ри­кан­ский ученый-геолог Холл оста­вил яркое сви­де­тель­ство о вза­и­мо­от­но­ше­ниях науки и рели­гии: «Так как Библия была напи­сана не с целью научить людей есте­ствен­ной исто­рии и физи­че­ским наукам, а пред­на­зна­ча­лась пер­во­на­чально для жите­лей восточ­ных стран, незна­ко­мых с резуль­та­тами совре­мен­ных иссле­до­ва­ний, то и язык её, при изло­же­нии пред­ме­тов есте­ствен­ного знания таков, каким он и должен быть, чтобы согла­со­ваться с поня­ти­ями, свой­ствен­ными тем, к кому обра­щена речь. Достиг­нуть таких резуль­та­тов совре­мен­ных иссле­до­ва­ний было предо­став­лено чело­ве­че­скому разуму и опыту после­ду­ю­щих веков. Библия и наука, сле­до­ва­тельно, дви­жутся по парал­лель­ным линиям. Пред­меты, доступ­ные рас­сле­до­ва­нию чело­ве­че­ского разума, предо­став­лены его виде­нию, тогда как Библия трак­тует нрав­ствен­ные и духов­ные сто­роны чело­ве­че­ской при­роды, кото­рых разум не в состо­я­нии рас­крыть без посто­рон­ней помощи. Что же каса­ется истин­но­сти и досто­вер­но­сти исто­ри­че­ских книг Свя­щен­ного Писа­ния, то еже­днев­ные откры­тия кло­нятся к под­твер­жде­нию их. Недав­ние иссле­до­ва­ния в Египте, Пале­стине и других восточ­ных стра­нах пока­зали, до какой сте­пени, даже в мелких подроб­но­стях, доку­менты Вет­хого Завета могут быть при­ни­ма­емы с глу­бо­ким дове­рием. Осу­ществ­ле­ние вет­хо­за­вет­ных про­ро­честв в лице Гос­пода нашего Иисуса Христа, про­ро­честв, изре­чен­ных за целые века до Его явле­ния, так же, как и тех про­ро­честв, что отно­сятся к судь­бам наций – в осо­бен­но­сти еврей­ской – убе­ди­тель­ное дока­за­тель­ство того, что эти про­ро­че­ства были про­из­но­симы под вли­я­нием Боже­ствен­ного вдох­но­ве­ния.

Вместе с тем, высо­ко­нрав­ствен­ное учение Библии несов­ме­стимо с мыслью, что про­ро­че­ства могли исхо­дить от при­бе­гав­ших к обману. Учение Гос­пода нашего и Его апо­сто­лов в самом себе носит отпе­ча­ток боже­ствен­ной истины».

Известно, что вели­кий рус­ский ученый-физио­лог ака­де­мик И. П. Павлов был пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном, при­хо­жа­ни­ном Зна­мен­ской церкви в Ленин­граде, и вот такое пояс­не­ние он дает о бес­смер­тии души: «Я изучаю высшую нерв­ную дея­тель­ность и знаю, что все чело­ве­че­ские чув­ства: радость, горе, печаль, гнев, нена­висть, мысли чело­века, самая спо­соб­ность мыс­лить и рас­суж­дать – свя­заны, каждая из них, с особой клет­кой чело­ве­че­ского мозга и ее нер­вами. А когда тело пере­стает жить, тогда все эти чув­ства и мысли чело­века, как бы ото­рвав­шись от моз­го­вых клеток, уже умер­ших, в силу общего закона о том, что ничто – ни энер­гия, ни мате­рия – не исче­зают бес­следно и состав­ляют бес­смерт­ную душу, кото­рую испо­ве­дует хри­сти­ан­ская вера».

Ученый-геолог Мар­циус сви­де­тель­ствует: «Гос­подь, перед пре­муд­ро­стью и прав­дою кото­рого я бла­го­го­вею, создал нас из мате­рии и духа… Да, чего ника­кое око не видело, и ника­кое ухо не слы­шало и что ни в какое сердце чело­ве­че­ское не вхо­дило – это есть бла­жен­ство, на кото­рое я наде­юсь, когда я покину свое тело».

Зна­ме­ни­тый ученый-геолог Лайель: «В каком бы направ­ле­нии мы ни про­из­во­дили свои иссле­до­ва­ния, повсюду мы откры­ваем ясней­шие дока­за­тель­ства твор­че­ского Выс­шего Ума и дей­ствия Пре­муд­рого Про­мысла Божия в при­роде».

Зна­ме­ни­тый ученый-физио­лог и пато­лог Клод Бернар, один из осно­во­по­лож­ни­ков экс­пе­ри­мен­таль­ной меди­цины и эндо­кри­но­ло­гии, сказал: «Как бы далеко ни ушла опыт­ная наука вперед в про­грес­сив­ном ходе своего раз­ви­тия, и как бы ни были велики ее успехи и откры­тия, но она нико­гда не в состо­я­нии, не пере­сту­пая соб­ствен­ных границ, отве­тить о пер­вич­ной при­чине всего, о про­ис­хож­де­нии мате­рии и жизни и о конеч­ной судьбе Все­лен­ной и чело­века. Пыта­ясь отве­тить на эти вопросы, я всту­паю в область мета­фи­зики и пере­стаю быть нату­ра­ли­стом, иссле­ду­ю­щим при­роду и позна­ю­щим истину при помощи наблю­де­ния. Мнения и взгляды мои в этом случае уже не имеют за себя авто­ри­тет­но­сти точ­ного и поло­жи­тель­ного знания, так как здесь я уже нахо­жусь вне сферы ком­пе­тент­но­сти физи­че­ских и физио­ло­ги­че­ских наук».

Аме­ри­кан­ский био­хи­мик, .про­фес­сор Майкл Дж. Бехе: «За послед­ние 40 лет био­хи­мия рас­крыла мно­же­ство важных тайн клетки. Десятки тысяч людей посвя­тили свою жизнь лабо­ра­тор­ным иссле­до­ва­ниям для того, чтобы рас­крыть эти тайны. Все усилия, потра­чен­ные для изу­че­ния клетки, ясно дали один резуль­тат: ТВО­РЕ­НИЕ. Не суще­ствует ника­кой состо­я­тель­ной точки зрения, кото­рая могла бы опро­верг­нуть то, что все живое и нежи­вое создано силой, обла­да­ю­щей разу­мом».

Про­фес­сор Дуэйн Гиш (все­мирно извест­ный спе­ци­а­лист в обла­сти эво­лю­ции): «Ока­ме­не­лые останки (фос­сили) опро­вер­гают теорию эво­лю­ции и утвер­жде­ние про­ис­хож­де­ния чело­века от обе­зьяны

Наука убеж­дает нас в том, что все виды живых орга­низ­мов сотво­рены Богом, причем в неза­ви­си­мом порядке».

Про­фес­сор Карл Флир­манс: «Совре­мен­ная био­ло­гия дока­зала невоз­мож­ность зарож­де­ния живых орга­низ­мов в резуль­тате эво­лю­ци­он­ного про­цесса, и это гово­рит о совер­шен­ной силе тво­ре­ния Аллаха».

Пьер Тейяр де Шарден: «Наука и рели­гия – это две допол­ня­ю­щие одна другую сто­роны одного и того же позна­ва­тель­ного акта, един­ствен­ного акта, могу­щего охва­тить позна­ние Выс­шего».

М. С. Тенней: «Утвер­жде­ние, что такой слож­ный мир, как наш, возник слу­чайно из хаоса, столь же бес­смыс­ленно, сколь и пред­по­ло­же­ние, что пьесы Шекс­пира были созданы дикими обе­зья­нами в типо­гра­фии».

Круп­ные ученые совет­ского вре­мени Нико­лай (1887–1943) и Сергей (1891–1951) Вави­ловы были вос­пи­таны в пра­во­слав­ной семье. Их отец Иван Ильич был глу­боко рели­ги­оз­ным, пра­во­слав­ным чело­ве­ком, знал отлично цер­ков­ный устав и пел на. кли­росе. Роди­тели весь рас­по­ря­док жизни детей под­чи­няли цер­ков­ной жизни. Все празд­ники и об ряды соблю­да­лись неукос­ни­тельно. Ходили ко всем обед­ням; а каждую суб­боту шли на клад­бище и слу­жили пани­хиду

Нико­лай Вави­лов, был чрез­вы­чайно рели­ги­о­зен в дет­стве. Он часто запи­рался в своей ком­нате и молился перед иконой Нико­лая Угод­ника, своего небес­ного покро­ви­теля. Он не про­пус­кал ни одной службы в храме и при­слу­жи­вал свя­щен­нику. Веру в Бога и нрав­ствен­ные устои Нико­лай Вави­лов, биолог-гене­тик, автор многих откры­тий, ака­де­мик, лау­реат мно­го­чис­лен­ных премий, сохра­нил вплоть до своей кон­чины.

Сергей Вави­лов был осно­ва­те­лем науч­ной школы физи­че­ской оптики, все­мирно извест­ным ученым, почет­ным членом ряда зару­беж­ных ака­де­мий. Такой исто­вой рели­ги­оз­но­сти, как его брат, он внешне не про­яв­лял. Однако и он был веру­ю­щим и всегда носил крест. Рели­ги­оз­ность бра­тьев Вави­ло­вых, при­ви­тая им с дет­ства, была как бы есте­ствен­ной, вошла в их плоть и кровь; в ней не было ничего хан­же­ского, показ­ного.

На одном из офи­ци­аль­ных госу­дар­ствен­ных при­е­мов в конце пяти­де­ся­тых годов к извест­ному хирургу, про­фес­сору, лау­ре­ату Ста­лин­ской премии архи­епи­скопу Луке (Войно-Ясе­нец­кому), про­шед­шему ста­лин­ские лагеря и войну, подо­шел один из членов полит­бюро. Он насмеш­ливо сказал вла­дыке: «Вот недавно совет­ские спут­ники летали в космос, а Бога там не обна­ру­жили. Как вы это объ­яс­ните?». «Будучи хирур­гом, – отве­чал архи­епи­скоп, – я много раз делал тре­па­на­цию черепа, но ума там тоже не обна­ру­жил».

«Нет в рус­ской меди­цине имени более про­слав­лен­ного, чем имя хирурга Нико­лая Ива­но­вича Пиро­гова (1810–1881), извест­ного рус­ского уче­ного-медика. И как ученый, и как гени­аль­ный хирург-прак­тик (впер­вые при­ме­нив­ший в России ане­сте­зию при опе­ра­циях), Н. И. Пиро­гов стал при­ме­ром для рус­ских врачей…

В эти шести­де­ся­тые годы про­шлого века нача­лось также и нечест­ное исполь­зо­ва­ние чест­ного имени науки для борьбы с Богом. Впа­дав­шие в тяже­лую болезнь неве­рия, не хотели быть просто неве­ру­ю­щими – они хотели непре­менно думать, что они «научно» (а не как-нибудь иначе) не веруют в Бога.

И вот что он думал и писал: «Смело и несмотря ни на какие исто­ри­че­ские иссле­до­ва­ния, всякий хри­сти­а­нин должен утвер­ждать, что никому из смерт­ных невоз­можно было доду­маться и еще менее дойти до той высоты и чистоты нрав­ствен­ного чув­ства и жизни, кото­рые содер­жатся в учении Христа; нельзя не почув­ство­вать, что они не от мира сего. Веруя, что основ­ной идеал учения Христа по своей недо­ся­га­е­мо­сти оста­ется вечным и вечно будет влиять на души, ищущие мира чрез внут­рен­нюю связь с Боже­ством, мы ни минуты не можем сомне­ваться в том, что этому учению суж­дено быть неуга­си­мым маяком на изви­ли­стом пути нашего про­гресса».

«Вера в Высшее Суще­ство как источ­ник жизни, во все­лен­ный Разум не про­ти­во­ре­чит науч­ным убеж­де­ниям. Если бы я захо­тел не при­знать теперь суще­ство­ва­ние Бога, то не смог бы этого сде­лать, не сойдя с ума…».

Глав­ный, насто­я­щий про­гресс чело­ве­че­ства Н. И. Пиро­гов видел в том, чтобы люди по духу своему при­бли­зи­лись к Еван­ге­лию, стали доб­рыми, прав­ди­выми, чистыми серд­цем, бес­ко­рыст­ными и мило­серд­ными. Конечно, и про­гресс соци­аль­ных реформ в наро­дах необ­хо­дим, но он немыс­лим без про­гресса чело­ве­че­ских отно­ше­ний, без совер­шен­ство­ва­ния каждой отдель­ной души чело­ве­че­ской. Камень, бро­шен­ный в воду, вызы­вает круги. Чув­ства, мысли и дела чело­века тоже вызы­вают соот­вет­ству­ю­щие им круги в окру­жа­ю­щем мире: либо добро, либо зло. Чело­ве­че­ское добро рож­дает отклик добра, улуч­шая чело­ве­че­ские отно­ше­ния и самую жизнь. Зло, тая­ще­еся в одном сердце, отрав­ляет жизнь многих… Это, может быть, идет против зако­нов мате­ри­а­лизма, но это соот­вет­ствует правде мира.

Книга выс­шего совер­шен­ство­ва­ния – Еван­ге­лие – была люби­мой книгой Пиро­гова. Он верил, что еван­гель­ское откро­ве­ние есть истин­ное Слово Божие, и что это Слово вводит душу в веч­ность: свою жизнь Пиро­гов строил на еван­гель­ских осно­вах. Такое глу­бо­кое рели­ги­оз­ное отно­ше­ние к жизни отме­чает путь всех вели­ких ученых, истин­ных слуг чело­ве­че­ства.

Н. И. Пиро­гов считал, что в миро­вой исто­рии путь про­гресса изви­лист, нет прямой линии в нрав­ствен­ном совер­шен­ство­ва­нии чело­ве­че­ства. Укло­ня­ясь от правды Хри­сто­вой, люди впа­дают вре­ме­нами в зве­ри­ное, даже хуже, чем зве­ри­ное, – демо­ни­че­ское состо­я­ние. Разве мы не стали этому сви­де­те­лями в наш век? Чело­ве­че­ство омра­ча­ется, когда отхо­дит от того образа Божией правды, чистоты и мило­сти, кото­рый дан ему в лице Сына Божия, Иисуса Христа.

Гени­аль­ная уче­ность, любовь ко Христу, борьба за правду, спра­вед­ли­вость в мире, мило­сер­дие к страж­ду­щим, боль­ным, – таков образ чело­ве­ко­лю­би­вого врача Пиро­гова. Когда чита­ешь его раз­мыш­ле­ния о мире и чело­ве­че­стве, вспо­ми­на­ется одна древ­няя молитва:

Гос­поди, Боже мой! Удо­стой меня быть ору­дием мира Твоего, чтобы я вносил любовь туда, где нена­висть; чтобы я прощал, где оби­жают; чтобы я соеди­нял, где ссора; чтобы я гово­рил правду, где заблуж­де­ние; чтобы я воз­дви­гал веру, где давит сомне­ние; чтобы я воз­буж­дал надежду, где отча­я­ние; чтобы я вносил свет туда, где Тьма; чтобы я воз­буж­дал радость, где горе живет. Гос­поди, Боже мой! Удо­стой, не чтобы меня уте­шали, но чтобы я утешал; не чтобы меня пони­мали, но чтобы я пони мал; не чтобы меня любили, но чтобы я любил. Ибо кто дает, тот полу­чает; кто себя забы­вает, тот обре­тает; кто про­щает, тому про­стится, кто уми­рает, тот про­сы­па­ется к вечной жизни.

Ч. Тэкс­тон, У. Брэдли и Р. Олсен, био­хи­мики: «Осмыс­лен­ный и понят­ный радио­сиг­нал из какой-нибудь отда­лен­ной галак­тики был бы всеми вос­при­нят как сви­де­тель­ство про­яв­ле­ния разума. По чему же тогда не вос­при­ни­ма­ются именно в таком каче­стве посла­ния моле­кул ДНК, содер­жа­щи­еся во всех био­ло­ги­че­ских объ­ек­тах?».

Иоганн Бер­це­лиус (1779–1843), швед­ский химик: «Вся орга­ни­че­ская при­рода сви­де­тель­ствует о суще­ство­ва­нии мудрой цели и явля­ется про­дук­том выс­шего разума… Таким обра­зом, чело­век при­зван рас­смат­ри­вать свою высшую спо­соб­ность – спо­соб­ность мысли – в соот­вет­ствии с Суще­ством, кото­рому он обязан своим суще­ство­ва­нием».

Чарльз Лайель (1797–1875), англий­ский есте­ство­ис­пы­та­тель, ино­стран­ный член-кор­ре­спон­дент Петер­бург­ской Ака­де­мии Наук: «В каком бы направ­ле­нии мы ни про­из­во­дили свои иссле­до­ва­ния, повсюду мы откры­ваем ясней­шие дока­за­тель­ства твор­че­ского Выс­шего Ума и дей­ствия Пре­муд­рого Про­мысла Божия в при­роде».

Поль Саба­тье (1854–1941), фран­цуз­ский химик, лау­реат Нобе­лев­ской премии: «Есте­ствен­ные науки и рели­гию про­ти­во­по­став­ляют друг другу лишь люди плохо обра­зо­ван­ные как в том, так и в другом».

М. В. Ломо­но­сов: «При­рода есть в неко­то­ром смысле Еван­ге­лие, бла­го­вест­ву­ю­щее громко твор­че­скую силу, пре­муд­рость и вели­чие Бога», и «не только небеса, но и недра земли про­по­ве­дуют славу Божию».

Матиас Шлей­ден (1804–1881), немец­кий биолог, бота­ник один из осно­во­по­лож­ни­ков кле­точ­ной теории стро­е­ния живых орга­низ­мов: «Истин­ный нату­ра­лист не может нико­гда сде­латься мате­ри­а­ли­стом и отри­цать душу, сво­боду, Бога».

Круп­ный есте­ство­ис­пы­та­тель XIX века швей­цар­ский зоолог Агас­сис : «Наука – пере­вод мыслей Творца на чело­ве­че­ский язык». «Мир есть самое нагляд­ное дока­за­тель­ство бытия лич­ного Бога, Творца всех вещей и Про­мыс­ли­теля мира».

Физики

Вели­кий Исаак Ньютон (1643–1727) физик и мате­ма­тик, про­ник­ший в тайны стро­е­ния и дви­же­ния все­лен­ной, гово­рил о себе: «Не знаю, чем меня при­знают потомки, но себе самому я пред­став­ля­юсь малень­ким маль­чи­ком, кото­рый на берегу без­гра­нич­ного океана соби­рает отдель­ные ракушки, выбро­шен­ные вол­нами на берег, в то время как сам океан и его глу­бины оста­ются по-преж­нему для меня непо­сти­жи­мыми».

Нью­тона спро­сили: кто же чудесно собе­рет рас­се­яв­ши­еся в прах тела умер­ших, чтобы обра­зо­вать новые тела. Ученый молча взял горсть желез­ной пыли, смешал эту пыль с пылью зем­ля­ной и спро­сил: «Кто выбе­рет желез­ные опилки из этой смеси?» При общем недо­уме­нии ученый взял боль­шой магнит и стал водить над смесью. В ней обна­ру­жи­лось дви­же­ние, послы­шался шелест, и желез­ные опилки стали при­ли­пать к маг­ниту. Серьезно по смот­рел Ньютон на при­сут­ству­ю­щих и сказал: «Тот, кто такую силу сооб­щил без­душ­ному камню, уже ли не может совер­шить боль­шего чрез наши души, когда им потребно будет облечься в преж­ние, но обнов­лен­ные тела?».

«Чудес­ное устрой­ство кос­моса и гар­мо­ния в нем могут быть объ­яс­нены лишь тем, что космос был создан по плану все­ве­ду­щего и все­мо­гу­щего суще­ства. Вот – мое первое и послед­нее слово».

Максу Планку (1858–1947), зна­ме­ни­тому про­фес­сору физики Бер­лин­ского уни­вер­си­тета, осно­ва­телю кван­то­вой теории, лау­ре­ату Нобе­лев­ской премии, одному из осно­ва­те­лей совре­мен­ной физики при­над­ле­жат сле­ду­ю­щие выска­зы­ва­ния:

«И рели­гия и есте­ство­зна­ние нуж­да­ются в вере в Бога, при этом для рели­гии Бог стоит в начале вся­кого раз­мыш­ле­ния, а для есте­ство­зна­ния – в конце. Для одних Он озна­чает фун­да­мент, а для других – вер­шину постро­е­ния любых миро­воз­зрен­че­ских прин­ци­пов».

«Куда бы мы не обра­щали наши взоры, каким бы ни был пред­мет нашего наблю­де­ния, мы нигде не нахо­дим про­ти­во­ре­чия между наукой и рели­гией; мы скорее кон­ста­ти­руем их абсо­лют­ную гар­мо­нию в основ­ных пунк­тах, осо­бенно в обла­сти есте­ство­зна­ния. Как рели­гия, так и наука, в конеч­ном резуль­тате, ищут истину и при­хо­дят к испо­ве­да­нию Бога. Первая пред­став­ляет Его как основу, вторая – как конец вся­кого фено­ме­наль­ного пред­став­ле­ния о мире».

Свой доклад, про­чи­тан­ный в мае 1937 года в Дерпт­ском (Тар­тус­ком) уни­вер­си­тете и посвя­щен­ный вза­и­мо­от­но­ше­нию рели­гии и есте­ство­зна­ния, Планк завер­шил такими сло­вами: «Сле­дует неуто­мимо и непре­станно про­дол­жать борьбу со скеп­ти­циз­мом и дог­ма­тиз­мом, с неве­рием и суе­ве­рием, кото­рую сов­местно ведут рели­гия и есте­ство­зна­ние, а целе­ука­зу­ю­щий лозунг в этой борьбе всегда гласил и будет гла­сить: к Богу!».

Аль­берт Эйн­штейн (1879–1955), вели­чай­ший физик-тео­ре­тик XX века, один из осно­ва­те­лей совре­мен­ной физики, автор спе­ци­аль­ной и общей теории отно­си­тель­но­сти, ввел поня­тие фотона, открыл законы фото­эф­фекта, рабо­тал над про­бле­мами кос­мо­ло­гии и единой теории поля, лау­реат нобе­лев­ской премии: «Каждый серьез­ный есте­ство­ис­пы­та­тель Должен быть каким-то обра­зом чело­ве­ком рели­ги­оз­ным. Иначе он не спо­со­бен себе пред­ста­вить, что те неве­ро­ятно тонкие вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти, кото­рые он наблю­дает, выду­маны не им. В бес­ко­неч­ном уни­вер­суме обна­ру­жи­ва­ется дея­тель­ность бес­ко­нечно совер­шен­ного Разума. Обыч­ное пред­став­ле­ние обо мне как об ате­и­сте – боль­шое заблуж­де­ние. Если это пред­став­ле­ние почерп­нуто из моих науч­ных работ, могу ска­зать, что мои работы не поняты… Напрасно перед лицом ката­строф XX века многие сетуют: «Как Бог допу­стил?» Да, Он допу­стил: допу­стил нашу сво­боду, но не оста­вил нас во тьме неве­де­ния. Путь позна­ния добра и зла указан. И чело­веку при­шлось самому рас­пла­чи­ваться за выбор ложных путей».

Ему при­над­ле­жат сле­ду­ю­щие слова: «Я не пред­став­ляю себе уче­ного без твер­дой веры. Это можно выра­зить и так: невоз­можно верить в науку, не осно­ван­ную на рели­гии».

«Я верю в Бога, как в Лич­ность и по сове­сти могу ска­зать, что ни одной минуты моей жизни я не был ате­и­стом. Еще будучи моло­дым сту­ден­том я реши­тельно отверг взгляды Дар­вина, Гек­келя и Гексли, как взгляды бес­по­мощно уста­рев­шие».

Аль­берт Эйн­штейн утвер­ждал, что наука не может раз­ви­ваться в отрыве от рели­гии. Ему при­над­ле­жат такие слова:

«Я не могу себе пред­ста­вить насто­я­щего учё­ного, кото­рый не обла­дал бы глу­бо­кой верой. Это можно выра­зить и так: нельзя верить в без­бож­ную науку».

Эйн­штейн пола­гал, что при­сут­ству­ю­щий во Все­лен­ной чудес­ный поря­док не мог воз­ник­нуть слу­чайно, и что окру­жа­ю­щий мир был создан Твор­цом, обла­да­ю­щим Высшим Разу­мом. Для Эйн­штейна, часто в пись­мах гово­рив­шего о своей вере в Бога, чудес­ный харак­тер суще­ству­ю­щего во Все­лен­ной порядка был крайне важен. Всем известны слова Эйн­штейна о том, что «без­бож­ная наука хро­мает», в кото­рых он выра­зил, насколько нераз­рывна, по его мнению, связь между наукой и рели­гией.

Эйн­штейн заяв­лял, что «в каждом, кто изу­чает при­роду, должно рож­даться некое рели­ги­оз­ное бла­го­го­ве­ние» .

Он также гово­рил: «Каждый, кто серьёзно зани­ма­ется наукой, убеж­да­ется в том, что в зако­нах при­роды при­сут­ствует некий дух, и этот дух выше чело­века. По этой при­чине заня­тия наукой при­во­дят чело­века к рели­гии».

Точка зрения Эйн­штейна на науку обна­ру­жи­ва­ется и в сле­ду­ю­щих его словах: «Когда про­па­дает рели­ги­оз­ное чув­ство, наука пре­вра­ща­ется в про­стое экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ние без вдох­но­ве­ния». Аль­берт Эйн­штейн в одном из своих про­из­ве­де­ний так опи­сы­вает живи­тель­ную силу, кото­рую веру­ю­щий учёный чер­пает из рели­гии:

«Я могу утвер­ждать, что рели­ги­оз­ное чув­ство, име­ю­щее некий кос­ми­че­ский исток, в науч­ных иссле­до­ва­ниях пере­жи­ва­ется осо­бенно остро. Без сомне­ния, это чув­ство силь­нее всего ощу­щали первые созда­тели науч­ных кон­цеп­ций. Науч­ное, раци­о­наль­ное пони­ма­ние стро­е­ния Все­лен­ной даёт чело­веку самое глу­бо­кое чув­ство веры. Пони­ма­ние Все­лен­ной, обре­тён­ное после многих лет работы, ода­рило такими глу­бо­кими чув­ствами Кеплера и Нью­тона. Те, кто оста­вался лишь в прак­ти­че­ской сфере науч­ных иссле­до­ва­ний, всегда и везде давали этому факту оши­боч­ные объ­яс­не­ния. Эта инту­и­ция и вдох­но­ве­ние напол­няют сердца лишь тех, кто отдал всю свою жизнь науке, и только такие люди, несмотря на тысячу и одну труд­ность, про­дол­жают свои поиски. Они полу­чают эту силу от рели­ги­оз­ного чув­ства. Очень пра­вильно выра­зился один наш совре­мен­ник, что в наш мате­ри­а­ли­сти­че­ский век самые глу­бо­кие рели­ги­оз­ные пере­жи­ва­ния испы­тали те, кто первым про­кла­ды­вал путь пози­тив­ной науке». Говоря о том, что люди при опре­де­ле­нии своих целей должны исхо­дить из рели­ги­оз­ных истин, Эйн­штейн заявил:

«Истин­ную цель для чело­века опре­де­ляет рели­гия. Однако в вопросе о том, к каким сред­ствам сле­дует при­бег­нуть для дости­же­ния этой цели, есть что ска­зать и науке. Те, кто желает познать истину во всей пол­ноте, при­дают науке форму, кон­стру­и­руют её, ставя её в опре­де­лён­ные рамки. Однако в основе науки, в её нача­лах опять же в зна­чи­тель­ной мере при­сут­ствует рели­гия. Я не могу себе даже пред­ста­вить какого-либо учё­ного, лишён­ного глу­бо­кой веры».

Джон Экклз (Лау­реат Нобе­лев­ской премии, ней­ро­био­лог с меж­ду­на­род­ной репу­та­цией, автор несколь­ких зна­ме­ни­тых книг по про­блеме тела и разума и свыше 500 науч­ных статей): «…Я вынуж­ден думать, что суще­ствует нечто подоб­ное сверхъ­есте­ствен­ному началу моего уни­каль­ного, созна­ю­щего себя духа и моей уни­каль­ной души… Идея сверхъ­есте­ствен­ного тво­ре­ния помо­гает мне избе­жать, оче­видно, неле­пого умо­за­клю­че­ния о гене­ти­че­ском про­ис­хож­де­нии моего уни­каль­ного «Я».

Вернер фон Браун (1912–1977), физик, один из осно­во­по­лож­ни­ков кос­мо­нав­тики, руко­во­ди­тель аме­ри­кан­ской кос­ми­че­ской про­граммы: «Я не могу понять уче­ного, кото­рый не при­зна­вал бы Выс­шего Разума во всей системе миро­зда­ния, равно как и не мог бы понять бого­слова, кото­рый отри­цал бы про­гресс науки. Рели­гия и наука явля­ются сест­рами».

Доктор Роберт Мил­ли­кан (1868–1953), физик, один из самых извест­ных аме­ри­кан­ских ученых: «Все, что я вижу, помо­гает мне дове­рять Богу во всем, чего я не вижу. За каждым часо­вым меха­низ­мом должен стоять часов­щик, а, значит, и за точ­но­стью замыс­ло­ва­того меха­низма Все­лен­ной должен стоять боже­ствен­ный Кон­струк­тор и Творец!».

Артур Комп­тон, лау­реат Нобе­лев­ской премии в обла­сти физики: «По моему мнению, вера начи­на­ется с осо­зна­ния того, что Все­лен­ная и Чело­век были сотво­рены Высшим Разу­мом. Такую веру мне иметь не сложно, ведь трудно поспо­рить с тем, что нали­чие плана дока­зы­вает нали­чие разума. Упо­ря­до­чен­ная раз­вер­ну­тая Все­лен­ная сви­де­тель­ствует об истин­но­сти самых вели­че­ствен­ных слов, про­из­не­сен­ных когда-то: «В начале Бог…».

«Бог сотво­рил пре­крас­ный мир, в кото­ром мы живем и кото­рый мы можем иссле­до­вать, – сказал Вильям Фил­липс, когда на одной из кон­фе­рен­ций узнал о при­суж­де­нии ему и трем его кол­ле­гам Нобе­лев­ской премии за работы в обла­сти атом­ной физики. – Я бесе­дую о вопро­сах веры с уче­ными без того, чтобы убеж­дать их раз­лич­ного рода интел­лек­ту­аль­ными аргу­мен­тами. В устрой­стве все­лен­ной я вижу руку Творца, другие этого не видят. Но должен ска­зать, что боль­шин­ство ученых серьезно отно­сятся к Библии».

Лорд Кель­вин (1824–1907), бри­тан­ский иссле­до­ва­тель, именем кото­рого названа абсо­лют­ная шкала тем­пе­ра­тур, изве­стен тем, что зани­мался рабо­той над первым транс­ат­лан­ти­че­ским теле­граф­ным кабе­лем и сфор­му­ли­ро­вал второй закон тер­мо­ди­на­мики. Он сказал: «Зарож­де­ние жизни на Земле абсо­лютно не зави­село от какого-то хими­че­ского или элек­три­че­ского про­цесса и кри­стал­ли­че­ского груп­пи­ро­ва­ния моле­кул. Мы должны оста­но­виться и при знать тайну и чудо сотво­ре­ния живых орга­низ­мов».

Англий­ский ученый Гер­берт Спен­сер (из дис­сер­та­ции): «Наука про­ти­во­ре­чит вся­кого рода небы­ли­цам, но она нисколько не про­ти­во­ре­чит рели­гии. Во многих сферах есте­ствен­ной науки рас­про­стра­нен дух ереси, но истин­ная наука, избе­га­ю­щая поверх­ност­ных данных, вни­ка­ю­щая в глу­бин­ную суть фактов и истин, сво­бодно от этого духа. Есте­ство­зна­ние вовсе не идёт в разрез с рели­гией, а ори­ен­та­ция на есте­ство­зна­ние явля­ется мол­ча­ли­вым покло­не­нием и без­молв­ным при­зна­нием цен­но­сти вещей, кото­рые иссле­ду­ются и изу­ча­ются, а также все­мо­гу­ще­ства Творца. Причём данная ори­ен­та­ция не явля­ется актом уст­ного вос­хва­ле­ния, а вопло­ща­ется прак­ти­че­ски. Это боже­ствен­ное ува­же­ние не носит декла­ра­тив­ного харак­тера, а яви­лось итогом дли­тель­ной мыс­ли­тель­ной работы и напря­жен­ного иссле­до­ва­тель­ского труда. Данная наука не идёт путём само­управ­ства в разъ­яс­не­нии чело­веку невоз­мож­но­сти позна­ния пер­во­при­чины всего, то есть Бога. Напро­тив, она ведет нас более ясным путем в разъ­яс­не­нии сути невоз­мож­ного. Наука ука­зы­вает нам пре­делы, кото­рые невоз­можно пре­одо­леть, нена­вяз­чиво, мягко и мило­сердно оста­нав­ли­вая нас в конце. При этом нам демон­стри­ру­ется способ тво­ре­ния, несо­раз­ме­ри­мый со слабым чело­ве­че­ским разу­мом, в отно­ше­нии того, что чело­век постиг­нуть не в силах своими мыс­ли­тель­ными спо­соб­но­стями…».

Один из осно­во­по­лож­ни­ков элек­тро­ди­на­мики физик Ампер гово­рил: «В при­роде мы можем наблю­дать дела Творца и от них воз­вы­шаться позна­нием к Творцу».

Извест­ный физик-изоб­ре­та­тель Томас Эдисон (изоб­рел элек­тро­лам­почку и многое другое) в беседе с одним кор­ре­спон­ден­том на вопрос о целе­со­об­раз­но­сти в мире атомов дал такой ответ: «Неужели Вы дума­ете, что это совер­ша­ется без вся­кого смысла? Атомы в гар­мо­ни­че­ском и полез­ном соеди­не­нии при­ни­мают кра­си­вые и инте­рес­ные очер­та­ния и цвета, словно выра­жая свое удо­воль­ствие. В болезни, смерти, раз­ло­же­нии или гни­е­нии – несо­гла­сие состав­ных атомов немед­ленно дает себя чув­ство­вать дур­ными запа­хами. Соеди­нен­ные в извест­ных формах атомы обра­зуют живот­ных низших раз­ря­дов. Нако­нец, они соеди­ня­ются в чело­веке, пред­став­ля­ю­щем собою полную гар­мо­нию осмыс­лен­ных атомов. – Но где пер­во­на­чаль­ный источ­ник этой осмыс­лен­но­сти? – В какой-то Силе пре­выше нас самих. – Итак, Вы верите в Созда­теля, в Бога? – Конечно, – отве­тил Эдисон, – суще­ство­ва­ние Бога может даже быть дока­зано хими­че­ским путем».

Пер­во­от­кры­ва­тель радио­ак­тив­но­сти Анри Бек­ке­рель засви­де­тель­ство­вал: «Именно мои работы при­вели меня к Богу, к вере».

Одна­жды выда­ю­щийся ученый Майкл Фара­дей (открыл закон элек­тро­маг­нит­ной индук­ции), читая Св. Библию, сказал: «Я пора­жа­юсь, почему люди пред­по­чи­тают блуж­дать в неиз­вест­но­сти по многим важным вопро­сам, когда Бог пода­рил им такую чудес­ней­шую книгу Откро­ве­ния?»

Вели­кий физик Томсон (открыл элек­трон): «Не бой­тесь быть неза­ви­си­мыми мыс­ли­те­лями! Если вы мыс­лите доста­точно сильно, то неиз­бежно будете при­ве­дены наукой к вере в Бога, кото­рая есть осно­ва­ние рели­гии. Вы уви­дите, что наука не враг, а помощ­ница рели­гии».

Извест­ный ученый, физик и мате­ма­тик Стоке: «Что каса­ется утвер­жде­ния, будто недав­ние науч­ные изыс­ка­ния пока­зали, что Библия и рели­гия ложны, то на это я отвечу прямо: этот взгляд совер­шенно ложен! Я не знаю ника­ких здра­вых выво­дов науки, кото­рые бы про­ти­во­ре­чили хри­сти­ан­ской рели­гии».

Ученый-физик и химик Рамзай, лау­реат Нобе­лев­ской премии (открыл аргон, крип­тон, ксенон, неон): «По моему мнению, нет дей­стви­тель­ного столк­но­ве­ния между фак­тами науки и суще­ствен­ными уче­ни­ями хри­сти­ан­ства».

Выда­ю­щийся ученый-физик, мате­ма­тик и рели­ги­оз­ный фило­соф Блез Пас­каль (этого учё­ного за гиб­кость и про­ни­ца­тель­ность его ума ставят в число трех самых выда­ю­щихся мате­ма­ти­ков за всю исто­рию чело­ве­че­ства) гово­рит: «Есть три раз­ряда людей: одни обрели Бога и служат Ему – люди эти разумны и счаст­ливы. Другие не нашли и не ищут Его – эти безумны и несчастны. Третьи не обрели, но ищут Его – это люди разум­ные, но еще несчастны».

Англий­ский физик Рэйлей – один из осно­во­по­лож­ни­ков теории коле­ба­ний, автор фун­да­мен­таль­ных трудов по моле­ку­ляр­ному рас­се­и­ва­нию света, аку­стике и закона излу­че­ния абсо­лютно чер­ного тела, лау­реат Нобе­лев­ской премии: «Многие неза­у­ряд­ные люди не хотят ничего знать о есте­ство­зна­нии, потому что оно будто бы ведёт к мате­ри­а­лизму. Что такое опа­се­ние может суще­ство­вать, это не уди­ви­тельно: в лите­ра­туре есть много адво­ка­тов науки, сде­лав­ших из рас­про­стра­не­ния таких взгля­дов заня­тие. Нет сомне­ния, конечно, что и у пред­ста­ви­те­лей науки, как и у всех других людей, могут встре­чаться грубые поня­тия по высшим вопро­сам и об осно­вах при­роды. Но чтобы рас­хо­ди­лись с духом науки рели­ги­озно-фило­соф­ские убеж­де­ния, кото­рыми жили Ньютон, Фара­дей. Макс­велл, это, конечно, такое поло­же­ние, опро­вер­же­нием кото­рого я не считаю нужным зани­маться».

Вели­кий ученый-физик Рей­нольдс (иссле­до­ва­тель тече­ния жид­ко­сти, тур­бу­лент­но­сти) счи­тает: «В резуль­тате науч­ных изыс­ка­ний послед­них лет я не вижу ничего такого, что заста­вило бы меня усо­мниться в непо­сред­ствен­ном откро­ве­нии Бога людям в разные вре­мена; а хри­сти­ан­ство осно­вано на этой вере».

Один из осно­ва­те­лей элек­тро­хи­мии, ученый-физик и химик Гемфри Дэви в своем сочи­не­нии «Послед­ние дни есте­ство­ис­пы­та­теля» несколько стра­ниц посвя­щает дока­за­тель­ству бес­смер­тия: «Учение мате­ри­а­ли­стов всегда, даже в юности, было мне про­тивно. До тош­ноты наслу­шав­шись в лек­ци­он­ных залах речей физио­ло­гов-эво­лю­ци­о­ни­стов о посте­пен­ном раз­ви­тии мате­рии до сте­пени оду­шев­ле­ния соб­ствен­ною силою и даже о раз­ви­тии ее до сте­пени разум­ного суще­ства, я, бывало, уходил в зеле­ные поля и рощи по берегу реки – к при­роде, без­молвно обра­щав­шей мое сердце к Богу; я видел во всех силах орудия Боже­ства… Новые идеи и бес­ко­неч­ные надежды тогда воз­ни­кали в душе моей, и я чув­ство­вал жажду бес­смер­тия. Эти настро­е­ния обычно, конечно, отно­сят к обла­сти поэзии, но я думаю, что они заклю­чают в себе здо­ро­вое фило­соф­ское осно­ва­ние для веры в бес­смер­тие».

Про­фес­сор Вернер Гитт, руко­во­ди­тель Немец­кого Феде­раль­ного Инсти­тута Физики и Тех­но­ло­гии: «Все опыты пока­зали, что для полу­че­ния инфор­ма­ции необ­хо­дима неза­ви­си­мая воля, умо­за­клю­че­ние и тво­ре­ние Разума.… Нет ни одного закона при­роды, физи­че­ского про­цесса или случая, обес­пе­чи­ва­ю­щего воз­мож­ность созда­ния инфор­ма­ции мате­рией».

Андрей Дмит­ри­е­вич Саха­ров, лау­реат нобе­лев­ской премии, физик: «.…Я не могу пред­ста­вить себе Все­лен­ную и чело­ве­че­скую жизнь без какого-то осмыс­ля­ю­щего начала, без источ­ника духов­ной «теп­лоты», лежа­щего вне мате­рии и ее зако­нов. Веро­ятно, такое чув­ство можно назвать рели­ги­оз­ным».

Вернер Гей­зен­берг (1901–1976), немец­кий физик Вели­кий ученый XX века, один из созда­те­лей кван­то­вой меха­ники, лау­реат Нобе­лев­ской премии много раз­мыш­лял о бла­го­твор­но­сти рели­гии для науки и всей куль­туры. Он пришел к выводу, что мате­ма­ти­че­ские фор­му­ли­ровки зако­нов при­роды в не кото­ром смысле боже­ственны. «Эти мате­ма­ти­че­ские законы, – писал он, – высту­пали зримым выра­же­нием Боже­ствен­ной воли… Кеплер заго­рался вооду­шев­ле­нием по поводу того, что он первым увидел через них кра­соту Боже­ствен­ного тво­ре­ния». А вот что он гово­рил о зна­че­нии рели­гии для других обла­стей куль­туры: «Рели­гия есть фун­да­мент этики, а этика – пред­по­сылка нашей жизни. Рели­гия обла­дает реша­ю­щим зна­че­нием для искус­ства. Если назы­вать рели­гией просто духов­ную форму, до кото­рой дорас­тает то или иное чело­ве­че­ское сооб­ще­ство, то, само собой понятно, искус­ство тоже обя­за­тельно ока­жется выра­же­нием рели­гии».

«Пред­ста­ви­тель есте­ствен­ных наук тоже должен учи­ты­вать все­объ­ем­лю­щее зна­че­ние рели­гии в чело­ве­че­ском сооб­ще­стве», – поды­то­жил свои сооб­ра­же­ния Гей­зен­берг. И поста­вил точку совсем непри­выч­ными для уче­ного сло­вами: «Диавол еще не окон­ча­тельно овла­дел нашим миром».

По мнению пре­зи­дента РАН ака­де­мика Ю. С. Оси­пова, созда­ние любой строй­ной науч­ной системы неиз­бежно при­во­дит к мысли о суще­ство­ва­нии Абсо­лют­ного бытия, или Бога. И мы ни в коей мере не должны отно­ситься пре­зри­тельно к бого­ис­ка­тель­ству ученых, как это тре­бо­вала ате­и­сти­че­ская идео­ло­гия.

Инте­ресны слова созда­теля атом­ной бомбы Р. Оппен­гей­мера: «Я имел воз­мож­ность про­кон­суль­ти­ро­ваться с сорока физи­ками-тео­ре­ти­ками… Мои кол­леги… придерживаются…одного убеж­де­ния. Все при­знают, что мы не пони­маем при­роду мате­рии, зако­нов, кото­рые управ­ляют ей, языка, кото­рым она может быть опи­сана».

Извест­ный совре­мен­ный кван­то­вый химик Генри Шафер пишет: «Радость и зна­че­ние моей науке при­дают те редкие моменты, когда откры­ва­ется что-то новое, и гово­ришь себе: Так вот как сделал это Бог. Моя цель – понять малень­кий уголок Божьего плана».

Один из круп­ней­ших запад­ных ученых, пионер в обла­сти цвет­ного теле­ви­де­ния, руко­во­ди­тель «Радио Кор­по­рейшн» (США) Элмер Энг­стром гово­рит: «Я вижу хорошо про­ду­ман­ный и раз­ра­бо­тан­ный план, по кото­рому было совер­шено тво­ре­ние…».

В своей книге «Чело­век не одинок» пре­зи­дент Нью-Йорк­ской Ака­де­мии наук Кресси Мор­ри­сон гово­рит, что люди нахо­дятся сейчас на заре науч­ной эры и каждое новое откры­тие про­яв­ляет перед ними все боль­шей силой и ярко­стью дело пре­муд­рого Творца… «Что каса­ется меня, – гово­рит Мор­ри­сон, – я имею семь осно­ва­ний для веры.

Прежде всего, осно­вы­ва­ясь на неру­ши­мых зако­нах мате­ма­тики, можно дока­зать, что наша все­лен­ная была заду­мана и создана вели­ким кон­струк­тив­ным Разу­мом. Нали­чие живых орга­низ­мов на на шей пла­нете пред­по­ла­гает такое неимо­вер­ное коли­че­ство всяких усло­вий их суще­ство­ва­ния, что со впа­де­ние всех этих усло­вий не может быть делом случая.

Земля, напри­мер, вер­тится вокруг своей оси со ско­ро­стью тысячи миль в час. Если бы она вер­те­лась со ско­ро­стью ста миль в час, наши дни и ночи были бы в десять раз более длин­ными и Солнце сжи­гало бы наши рас­те­ния в тече­ние этого дня, в то время как этой длин­ной ночью замерзли бы даже те совсем малые ростки, кото­рые смогли бы днем появиться. Далее, Земля отда­лена от Солнца точно на такое рас­сто­я­ние, при кото­ром огонь Солнца обо­гре­вает «нас доста­точно, но не слиш­ком. Если бы он посы­лал нам только на 50 гра­ду­сов меньше или больше тепла, мы бы или замерзли, или умерли от жары.

Земля имеет наклон по эллипсу в два­дцать три гра­дуса, что вызы­вает раз­лич­ные вре­мена года; без этого наклона пары, под­ни­ма­ю­щи­еся с океана, пере­ме­ща­лись бы по линии Север–Юг, нагро­мож­дая лед на наших кон­ти­нен­тах. Будь Луна всего в пяти­де­сяти тыся­чах миль от нас, вместо того чтобы отсто­ять при­бли­зи­тельно на двести сорок тысяч миль, наши оке­а­ни­че­ские при­ливы были бы столь огромны, что затоп­ляли бы сушу два раза в день… Если бы наша атмо­сфера была более раз­ре­жен­ной, горя­щие метео­риты (кото­рые сго­рают мил­ли­о­нами в про­стран­стве) еже­дневно уда­ряли бы с разных сторон, про­из­водя пожары… Эти при­меры и мно­же­ство других пока­зы­вают, что нет ни одной воз­мож­но­сти на мил­лион, чтобы жизнь на нашей пла­нете была «слу­чай­но­стью».

Один из созда­те­лей тер­мо­ди­на­мики Джеймс П. Джоуль (1818–1889): «Рас­смат­ри­вая свое соб­ствен­ное «дивно создан­ное» стро­е­ние, мы наблю­даем в дви­же­ниях его состав­ных частей посто­ян­ное вза­и­мо­пре­об­ра­зо­ва­ние тепла, меха­ни­че­ских и хими­че­ских явле­ний. Как в виде­нии Иезе­ки­иля, где «колесо нахо­ди­лось в колесе», все может казаться слож­ным, под­вер­жен­ным внеш­ней пута­нице и бес­по­рядку, но, тем не менее, сохра­ня­ется самое совер­шен­ное».

Фред Хойл, выда­ю­щийся бри­тан­ский физик и фило­соф, нобе­лев­ский лау­реат и бывший эво­лю­ци­о­нист: «Пред­став­ле­ние о том, что про­грамма, зало­жен­ная в живую клетку, могла раз­виться слу­чайно в пер­во­быт­ном супе на Земле, в высшей сте­пени абсурдно… У меня сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, что боль­шин­ство био­ло­гов в глу­бине души пони­мают правду, но они настолько запу­ганы воз­мож­ными послед­стви­ями, что готовы при­нять любую линию пове­де­ния, лишь бы только отойти от нее». Сэр Фред Хойл гово­рит: «Жизнь создана разум­ным созда­те­лем и это так оче­видно, что чело­век невольно зада­ется вопро­сом, почему же многие не вос­при­ни­мают эту правду. При­чи­ной этого явля­ется не наука, а пси­хо­ло­ги­че­ский фактор».

Хри­стиан Эрстед (1777–1851), дат­ский физик: «Всякое осно­ва­тель­ное знание при­роды ведет к позна­нию Бога. Все бытие есть сплош­ное тво­ре­ние Бога, всюду отпе­чат­лев­шее на себе бес­ко­нечно совер­шен­ный, неиз­ме­ня­е­мый Его разум. В нашем созна­нии это непре­рыв­ное дей­ствие Боже­ствен­ного разума и его вечное тож­де­ство с Собою дела­ется зако­нами при­роды».

Джозеф Томсон (1856–1940), англий­ский физик: «Если вы мыс­лите доста­точно сильно, то вы неиз­бежно будете при­ве­дены наукой к вере в Бога, кото­рая есть осно­ва­ние рели­гии. Вы уви­дите, что наука не враг, а помощ­ница рели­гии».

Аст­ро­номы

Иоганн Кеплер, вели­чай­ший аст­ро­ном, физик и мате­ма­тик, открыв­ший законы дви­же­ния планет в Сол­неч­ной системе: «Прежде, чем оста­вить этот стол, за кото­рым я совер­шил все свои иссле­до­ва­ния, мне оста­ется только побла­го­да­рить Творца Все­лен­ной за Его мило­сер­дие ко мне! Бла­го­дарю Тебя за все те радо­сти, кото­рые я испы­тал в созер­ца­нии Твоих дел!»

Камиль Флам­ма­рион (1842–1925), зна­ме­ни­тый аст­ро­ном, иссле­до­вав­ший Луну, Марс, двой­ные звезды, в таком вос­торге испо­ве­дует вели­чие и непо­сти­жи­мость Божию: «О Неве­до­мое, Таин­ствен­ное Суще­ство! О Вели­кое и Непо­сти­жи­мое! Вер­хов­ный Винов­ник всей строй­но­сти и кра­соты! Кто же и что же такое Ты, если дела Твои столь велики? Жалкие чело­ве­че­ские суще­ства, эти ничтож­ные муравьи, копо­ша­щи­еся на поверх­но­сти их ничтож­ной пла­неты и уве­рен­ные, что знают Тебя, о Все­выш­ний! И какое имя дать тем, кто отри­цает Тебя, кто не живет мыслью о Тебе, кто нико­гда не чув­ство­вал Твоего при­сут­ствия, Отец всей при­роды! Я с любо­вью пре­кло­ня­юсь перед Тобой, о Боже­ствен­ное Начало: но я так ничто­жен, что не смею думать, чтобы я мог быть услы­шан Тобою. Но Ты слы­шишь меня, Созда­тель, Ты, дающий кра­соту и бла­го­уха­ние поле­вому цве­точку, вни­ма­ешь и мне. Голос океана не может заглу­шить для Тебя моего лепета, и моя мысль дохо­дит до Тебя в этой общей молитве!» Кроме этого: «Если вы изу­ча­ете при­роду, небо, в кото­ром бес­чис­лен­ные миры тяго­теют друг к другу в лоне света и жизни, если вам известны законы и общий меха­низм этой при­роды, – можете ли вы не при­вет­ство­вать Вер­хов­ный Разум, громко гово­ря­щий через мате­ри­аль­ный покров? Мате­ма­ти­че­ский поря­док аст­ро­но­ми­че­ской орга­ни­за­ции (все­лен­ной) обязан своим про­ис­хож­де­нием Разуму, без сомне­ния выс­шему, чем разум аст­ро­но­мов, открыв­ших выра­же­ние пра­вя­щих миром зако­нов. При­рода не только пока­зы­вает Бога, но и дока­зы­вает Его».

Аст­ро­ном Гер­шель: «Чем более раз­дви­га­ется область науки, тем более явля­ется дока­за­тельств суще­ство­ва­ния Веч­ного Твор­че­ского и Все­мо­гу­щего Разума».

Аст­ро­ном Мэдлер: «Кто ничего кроме случая не хочет видеть в этой гар­мо­нии, обна­ру­жи­ва­ю­щейся с такою оче­вид­но­стью в стро­е­нии звезд­ного неба, тот должен этому случаю при­пи­сать Боже­ствен­ную муд­рость».

Аст­ро­ном Ватсон: «Изу­че­ние див­ного меха­низма звезд­ного неба воз­буж­дает и укреп­ляет в нас удив­ле­ние к бес­ко­неч­ному совер­шен­ству Все­мо­гу­щего и Живого Бога».

Вели­кий ученый-физик, аст­ро­ном и меха­ник Гали­лео Гали­лей – пер­во­от­кры­ва­тель зако­нов инер­ции и сво­бод­ного паде­ния тел, изоб­ре­та­тель теле­скопа, открыл горы на Луне, 4 спут­ника Юпи­тера, фазы у Венеры, гово­рит: «В дей­ствиях при­роды Гос­подь Бог явля­ется нам не менее достой­ным вос­хи­ще­ния обра­зом, чем в боже­ствен­ных стихах Писа­ния». «Свя­щен­ное Писа­ние нико­гда не может погре­шать или заблуж­даться. Само Писа­ние нико­гда не может оши­баться, потому что во многих местах оно не только допус­кает, но тре­бует тол­ко­ва­ния, отсту­па­ю­щего от пря­мого бук­валь­ного смысла».

Круп­ней­ший физик, аст­ро­фи­зик и кос­мо­лог XX века Джинс гово­рит: «При­ми­тив­ные кос­мо­го­нии рисо­вали Творца рабо­та­ю­щим во вре­мени, выко­вы­ва­ю­щим Солнце и Луну, и звезды из уже суще­ству­ю­щего сырого мате­ри­ала. Совре­мен­ная науч­ная теория застав­ляет нас думать о Творце, рабо­та­ю­щем вне вре­мени и про­стран­ства, кото­рые явля­ются частью Его тво­ре­ния, так же, как худож­ник нахо­дится вне своего холста».

Над­гроб­ная над­пись на могиле ита­льян­ского аст­ро­нома Анджело Секки гласит: «От зре­лища неба – корот­кий путь к Богу».

Вели­кого поль­ского аст­ро­нома Копер­ника спро­сил одна­жды какой-то вли­я­тель­ный князь: «Скажи мне, вели­кий доктор, была ли в боре­ниях за правду счаст­ли­вой твоя жизнь?»

«Могу вас уве­рить, князь, – отве­тил Копер­ник,– пере­пле­тен­ная тер­пе­нием, моя жизнь была одной радо­стью. Хотя перед вели­чием Божиим и я должен сознаться: Все­дер­жи­тель! Мы не пости­гаем Его. Он велик силою, судом и пол­но­тою пра­во­су­дия, но мне каза­лось, что я иду по следам Бога. Чув­ствую, неда­леко и моя смерть, но это меня не пугает. Все­мо­гу­щий Бог найдет для моего духа иную форму бытия, пове­дет меня доро­гой веч­но­сти, как ведет блуж­да­ю­щую звезду через мрак бес­ко­неч­но­сти. Я спорил с людьми за правду, но с Богом – нико­гда, спо­койно ожидая конца отме­рен­ного мне вре­мени».

На могиль­ном камне этого сми­рен­ного раба Божия и зна­ме­ни­того уче­ного начер­тано: «Не бла­го­дать, кото­рую принял Павел, не милость, кото­рой Ты про­стил Петра, но ту бла­го­дать и милость, кото­рую Ты оказал раз­бой­нику на кресте, только ее даруй Ты мне».

Иоганн Медлер (1794–1874), немец­кий аст­ро­ном, созда­тель первой карты Луны: «Кто ничего кроме случая не хочет видеть в этой гар­мо­нии, обна­ру­жи­ва­ю­щейся с такою оче­вид­но­стью в стро­е­нии звезд­ного неба, тот должен этому случаю при­пи­сать Боже­ствен­ную муд­рость. Истин­ный ученый не может быть неве­ру­ю­щим, так как есте­ствен­ные законы и законы Бога – это одно и то же».

Мате­ма­тики

Один из числа самых вели­ких мате­ма­ти­ков мира Коши, внес­ший колос­саль­ный вклад в теорию ана­ли­ти­че­ских функ­ций, теорию диф­фе­рен­ци­аль­ных урав­не­ний, мате­ма­ти­че­скую физику, теорию чисел, гео­мет­рию, автор клас­си­че­ских курсов мате­ма­ти­че­ского ана­лиза, писал: «Я – хри­сти­а­нин, т. е. верую в Боже­ство Иисуса Христа, как и Тихо де Браге, Копер­ник, Декарт, Ньютон, Ферма, Лейб­ниц, Пас­каль, Гри­мальди, Эйлер и другие; как все вели­кие аст­ро­номы, физики и мате­ма­тики про­шлых веков».

Один из вели­чай­ших в мире мате­ма­ти­ков Эйлер: «Библия ничего не теряет от воз­ра­же­ния неве­ру­ю­щих, так же, как и гео­мет­рия, по отно­ше­нию к кото­рой тоже встре­ча­ются воз­ра­же­ния. Если есть охот­ники воз­ра­жать даже против гео­мет­рии, то по какому же праву неве­ру­ю­щие могут тре­бо­вать, что бы мы отвергли тотчас и совсем Св. Писа­ние вслед­ствие воз­ра­же­ний против него, кото­рые притом чаще далеко не так важны, как те, кото­рые дела­ются против гео­мет­рии».

Чандра Уикра­ма­сингх, про­фес­сор при­клад­ной мате­ма­тики и аст­ро­но­мии уни­вер­си­тета Кар­дифф: «На про­тя­же­нии всех лет обу­че­ния, полу­чен­ного мною как ученым, я под­вергся осно­ва­тель­ному «про­мы­ва­нию мозгов» о несов­ме­сти­мо­сти поня­тия науки и поня­тия созна­тель­ного тво­ре­ния. Но теперь я не могу найти ника­кого аргу­мента против необ­хо­ди­мо­сти веры в Бога… Мы при­выкли мыс­лить разумно и теперь убе­ди­лись, что един­ствен­ным логич­ным отве­том на вопрос зарож­де­ния жизни может быть сози­да­ние, а не слу­чай­ный хаос». Про­фес­сор Чандра Уикра­ма­сингх – соав­тор сэра Фреда Хойла в напи­са­нии несколь­ких книг. Их назы­вают двумя самыми выда­ю­щи­мися уче­ными Бри­та­нии.

Науч­ное обще­ство под­чер­ки­вает, что их иссле­до­ва­ние пока­зало, что «Бог должен быть»).

Ричард В. Дехан писал: «Много лет назад жил Сэр Исаак Ньютон, и у него дома была точная модель нашей сол­неч­ной системы в мини­а­тюре. В центре ее был рас­по­ло­жен огром­ный золо­той шар – солнце, а вокруг него на осях разной длины вра­ща­лись шары мень­шего раз­мера. Они пред­став­ляли Мер­ку­рий, Венеру, Землю, Марс и другие пла­неты, и были соеди­нены между собою креп­ле­ни­ями и шну­рами так, что могли син­хронно дви­гаться вокруг «солнца». Одна­жды Ньютон изучал свою модель, и как раз в это время к нему загля­нул друг, кото­рый не верил в биб­лей­скую кон­цеп­цию тво­ре­ния. Вос­хи­щенно глядя на меха­низм и наблю­дая за ученым, застав­ля­ю­щим небес­ные тела дви­гаться по своим орби­там, этот чело­век вос­клик­нул: «Боже мой, Ньютон, что за изу­ми­тель­ная вещь! Кто ее тебе сделал?». Сэр Исаак отве­тил, не глядя: «Никто». «Никто?» – пере­спро­сил друг. «Вот именно! Никто! Все эти креп­ле­ния и шнуры, и детали просто слу­чайно встре­ти­лись вместе, и, о чудо, стали совер­шенно син­хронно вра­щаться и встали на свои орбиты». Атеист все сразу понял! Глупо пред­по­ла­гать, что модель обра­зо­ва­лась сама собой. Но еще меньше смысла в теории о том, что Земля и вся Все­лен­ная появи­лись слу­чайно».

И. Л. Коэн, мате­ма­тик: «В тот момент, когда система РНК-ДНК стала понят­ной, поле­мика между эво­лю­ци­о­ни­стами и кре­а­ци­о­ни­стами должна была бы сразу пре­кра­титься».

Карл Гаусс (1777–1855), немец­кий мате­ма­тик: «Когда придет наш послед­ний час, с какой неизъ­яс­ни­мой радо­стью мы устре­мим свой взор к тому, о при­сут­ствии Кото­рого мы могли лишь дога­ды­ваться в этом мире».

Вот еще несколько имен вели­ких мыс­ли­те­лей:

Генрих Гейне (1797–1856), немец­кий поэт: «Ни виде­нием, ни земным экс­та­зом, ни голо­сом с неба, ни каким-нибудь чудес­ным сном был я при­ве­ден на путь спа­се­ния, а моим про­свет­ле­нием я обязан просто зна­ком­ству с книгой. Книгой? Да, и это – старая, про­стая книга, скром­ная, как при­рода, и есте­ствен­ная, как она же. Такая же бес­при­тя­за­тель­ная и обы­ден­ная, как солнце, согре­ва­ю­щее нас, и хлеб, насы­ща­ю­щий нас. Книга, гля­дя­щая на нас так же при­вет­ливо, с такою же бла­го­слов­ля­ю­щею доб­ро­тою, как старая бабушка, чита­ю­щая еже­дневно эту книгу милыми дро­жа­щими губами с очками на носу. Эта книга назы­ва­ется так же просто – Библия. Спра­вед­ливо назы­вают ее также Свя­щен­ным Писа­нием. Кто поте­рял своего Бога, тот снова найдет Его в этой книге, а кто нико­гда не знал Его, на того повеет из нее дыха­нием Боже­ствен­ного Слова. Евреи, пони­ма­ю­щие толк в дра­го­цен­но­стях, очень хорошо знали, что делали, когда во время пожара вто­рого храма на жертву огню оста­вили золо­тые и сереб­ря­ные жерт­вен­ные сосуды, кан­де­лябры и лампы, даже пер­во­свя­щен­ни­че­скую ризу с боль­шими дра­го­цен­ными кам­нями, – и спасли только Библию. Она была истин­ным сокро­ви­щем храма, и, слава Богу, оно не погибло в огне».

Иоганн Вольф­ганг Гете (1749–1832), немец­кий поэт и писа­тель, мыс­ли­тель и есте­ство­ис­пы­та­тель: «Я изучал Библию по при­ня­тому в про­те­стант­ском рели­ги­оз­ном вос­пи­та­нии обычаю, как гово­рится – и вдоль и попе­рек… Библия не воз­буж­дала моего сомне­ния ни в чем. Я был защи­щен от всяких глум­ле­ний над Биб­лиею, так как видел их нечест­ность. Изло­жен­ные в ней факты, учения, притчи и сим­волы – все про­из­вело на меня глу­бо­кое впе­чат­ле­ние. Поэтому неспра­вед­ли­вые и извра­ща­ю­щие смысл нападки на Библию вызы­вают у меня отвра­ще­ние… Все эпохи, в кото­рые гос­под­ствует вера, – бле­стящи, воз­вы­шенны, пло­до­творны для совре­мен­ни­ков и потом­ков. Чело­век никуда не может уйти от Бога. Он может назвать себя ате­и­стом, но не в состо­я­нии отри­цать в себе том­ле­ние по Богу, кото­рое не дает покоя его душе… Время сомне­ний мино­вало, ныне сомне­ва­ется кто-либо в Боге так же мало, как в себе».

Фран­суа Воль­тер (1694–1778), писа­тель и фило­соф-про­све­ти­тель: «Нужно быть слепым, чтобы не быть ослеп­лен­ным этой кар­ти­ной, нужно быть глуп­цом, чтобы не при­знать ее Творца, нужно быть безум­цем, чтобы перед Ним не пре­кло­няться… В мнении, что Бог суще­ствует, есть свои труд­но­сти, но в про­ти­во­по­лож­ном мнении нали­че­ствуют абсурды».

Фри­дрих Рюк­керт (1788–1866), немец­кий ученый, поэт: «В себе носить тот должен Бога, кто найти Его желает; в тво­ре­ньях всех Его узришь, в душе твоей Он пре­бы­вает».

Извест­ный фило­соф Ф. Бэкон: «Немного наука отда­ляет от Бога, много – при­бли­жает к Нему».

Зна­ме­ни­тей­ший асси­рио­лог и егип­то­лог ака­де­мик В. А. Тураев был пре­дан­ней­шим сыном Пра­во­слав­ной Церкви и был похо­ро­нен в 1922 году по его жела­нию в сти­харе при­чет­ника.

Дмит­рий Сер­ге­е­вич Лиха­чев, исто­рик, куль­ту­ро­лог: «Созна­ние пред­ше­ствует вопло­ще­нию идей. Бог – вели­кий архи­тек­тор».

При­ве­дем еще неко­то­рые имена веру­ю­щих ученых:

Про­фес­сор Роберт Джаст­роу, дирек­тор-учре­ди­тель Инсти­тута Кос­ми­че­ских Иссле­до­ва­ний Годдар да при НАСА – автор ряда зна­ме­ни­тых науч­ных книг, в том числе книги «Бог и Аст­ро­номы».

Про­фес­сор Генри Мар­ге­нау (вот уже свыше 40 лет про­фес­сор физики в Йелль­ском Уни­вер­си­тете, обла­да­тель 8 почет­ных док­тор­ских сте­пе­ней, посе­ща­ю­щий про­фес­сор в 12 уни­вер­си­те­тах, бывший редак­тор «American Journal of Science», «Philosophy of Science», review of Modern Physics, в про­шлом пре­зи­дент Аме­ри­кан­ской Ассо­ци­а­ции Фило­со­фии Науки, про­фес­сор Мар­ге­нау рабо­тал с Аль­бер­том Эйн­штей­ном, в Инсти­туте Пере­до­вых Иссле­до­ва­ний и был близ­ким сорат­ни­ком Гей­зен­берга и Шре­дин­гера).

Доктор Руперт Шел­дрейк (Бывший Дирек­тор Био­хи­мии в Кем­бридж­ском Уни­вер­си­тете, член Эпи­фан­ских Фило­со­фов, его недав­няя книга «Новая Наука Жизни» была под­дер­жана несколь­кими Нобе­лев­скими лау­ре­а­тами в Бри­тан­ском жур­нале « Nature »).

Про­фес­сор Стэнли Л. Жаки (один из самых извест­ных фило­со­фов-исто­ри­ков науки в мире, шестой аме­ри­ка­нец после Джеймса, Рейса, Дьюви, Тилича и Най­бура, давший Лекции Гиф­форда в Эдин­бург­ском Уни­вер­си­тете. Его книга «Дорога Науки и Пути к Богу», издан­ная в 1978 году, была названа «собы­тием года»).

Про­фес­сор Поль Виц (Автор широко извест­ной книги «Пси­хо­ло­гия как Рели­гия: Культ Само­по­кло­не­ния», явля­ю­щейся самой мощной кри­ти­кой секу­ляр­ной пси­хо­ло­гии в США).

Про­фес­сор Давид Мартин (Про­фес­сор Социо­ло­гии в Лон­дон­ской Школе Эко­но­мики и Поли­ти­че­ской Науки, Пре­зи­дент Меж­ду­на­род­ной Кон­фе­рен­ции Социо­ло­гии и Рели­гии с 1975 по 1981 год).

Про­фес­сор Норман Гей­слер (Один из извест­ных хри­сти­ан­ских фило­со­фов в США, Доктор Гей­слер участ­ник деба­тов с ате­и­стами и агно­сти­ками по всей тер­ри­то­рии США и за его гра­ни­цами, он напи­сал свыше 16 книг о хри­сти­ан­ских апо­ло­ге­тах).

Аль­фред Норт Уайт­хед был откро­ве­нен: «Все, кто посвя­тил себя одной цели – дока­зать, что цели не суще­ствует – пред­став­ляют собой инте­рес­ный объект для иссле­до­ва­теля».

Дмит­рий Сер­ге­е­вич Анич­ков (1733–1788), рус­ский фило­соф, мате­ма­тик, логик: «Хотя ни места, где Бог, ни фигуры, какую Он имеет, и не знаем, и не видим, однако познаем Его из дей­ствий Его; равным обра­зом и о душе своей, хотя ни места, в каком она оби­тает, ни начер­та­ния, какое она имеет, не знаем и не видим, из ее дей­ствий заклю­чаем, что она есть без вся­кого сме­ше­ния, про­стая, неде­ли­мая на части, не исче­за­ю­щая, но пре­бы­ва­ю­щая вечно, яко от Бога даро­ван­ная».

«Рас­смот­рим токмо при­леж­нее бывшие и сбы­ва­ю­щи­еся с нами при­клю­че­ния, то увидим ясно, что вся наша жизнь во всем своем иссле­до­ва­нии зави­сит от Бога, увидим, как Бог судьбы Свои неис­по­ве­ди­мые над нами удив­ляет, познаем Его пре­муд­рость, про­сла­вим Его бла­гость и, нако­нец, дойдем до позна­ния сего, что ничего не бывает без воли Божьей и ника­кая сила про­мыслу Божию учи­нить пре­пят­ствия не в состо­я­нии».

Можно при­во­дить еще сколько угодно выска­зы­ва­ний ученых, в кото­рых они сви­де­тель­ствуют о том, что науч­ные знания о Все­лен­ной укреп­ляют веру в Бога-Творца и Все­дер­жи­теля. Мы же огра­ни­чимся при­ве­ден­ными выска­зы­ва­ни­ями, отме­тив, что сам факт нали­чия огром­ного числа круп­ней­ших ученых, преж­них и совре­мен­ных, веру­ю­щих в Бога и во Христа, явля­ется оче­вид­ным дока­за­тель­ством того, что наука по мень­шей мере не опро­вер­гает бытия Божия. При­ве­дем неко­то­рые имена других все­мирно извест­ных веру­ю­щих ученых:

  • Л. Галь­вани – физио­лог, один из осно­во­по­лож­ни­ков учения об элек­три­че­ском токе;
  • А. Вольта – также один из осно­ва­те­лей учения об элек­три­че­стве;
  • Г. Мен­дель – авгу­стин­ский монах, осно­во­по­лож­ник гене­тики;
  • Ж. Дюма – осно­во­по­лож­ник орга­ни­че­ской химии;
  • С. Кова­лев­ская – мате­ма­тик;
  • А. Попов – изоб­ре­та­тель радио;
  • Д. Мен­де­леев – созда­тель пери­о­ди­че­ской системы хими­че­ских эле­мен­тов;
  • П. Фло­рен­ский – свя­щен­ник, бого­слов, ученый- энцик­ло­пе­дист;
  • B. Вер­над­ский – осно­во­по­лож­ник гео­хи­мии, био­гео­хи­мии, радио­ло­гии и учения о био­сфере;
  • Э. Шре­дин­гер – один из созда­те­лей кван­то­вой меха­ники;
  • Б. Фила­тов – офталь­мо­лог;
  • Л. Бройль – один из созда­те­лей кван­то­вой меха­ники;
  • Ч. Таунс – один из созда­те­лей кван­то­вой элек­тро­ники; и многие, многие другие.

Этот список ученых, среди кото­рых ученые всех отрас­лей науки, – можно было бы про­дол­жить на многих стра­ни­цах.

По мнению быв­шего мини­стра науки и тех­но­ло­гий вице-пре­зи­дента Рос­сий­ской Ака­де­мии наук ака­де­мика Фор­това, иссле­до­ва­ния рос­сий­ских ученых будут гораздо про­дук­тив­нее, если они, по при­меру запад­ных коллег, откроют Библию не как пред­мет для кри­тики, а как некий ори­ен­тир в науч­ных поис­ках. Исто­рия дока­зала пра­во­мер­ность такого под­хода. Сколько «науч­ных» трудов было напи­сано о само­за­рож­де­нии жизни, про­ис­хож­де­нии чело­века от обе­зьяны, но совре­мен­ная био­ло­гия и гене­тика камня на камне не оста­вили от «теории» дар­ви­низма. Слу­чай­ное воз­ник­но­ве­ние жизни так же веро­ятно, как про­ле­тев­ший над свал­кой смерч собрал бы само­лет «Боинг». А между генами людей и обе­зьян ока­за­лась дистан­ция огром­ного раз­мера – чело­век скорее мог про­изойти от свиньи, чем от гориллы.

Сколько вре­мени и денег уда­лось бы сэко­но­мить, если бы несколько поко­ле­ний ученых не горо­дили «огород» дар­ви­низма, а пове­рили бы Библии: Бог сотво­рил чело­века по своему образу и подо­бию. Как сотво­рил – особый вопрос, к ответу на него уже, похоже, подо­шла генная инже­не­рия. Но если бы факт сотво­ре­ния был при­знан в про­шлом веке, то науки о чело­веке несо­мненно доби­лись бы боль­ших успе­хов, чем они имеют сейчас.

Когда-то Шлиман пове­рил «Илиаде» – и рас­ко­пал Трою, что стало вели­чай­шим дости­же­нием архео­ло­гии. Но не нашлось уче­ного, кото­рый с такой же верой про­чи­тал бы Библию и отпра­вился на поиски Рая. Только сейчас, задним числом, иссле­до­ва­тели убеж­да­ются, что это было реаль­ное место где-то в юго-восточ­ной Африке. Именно отсюда идут гене­ти­че­ские «корни» всех рас и наро­дов. А языки мест­ных племен в наи­боль­шей мере сохра­нили осо­бен­но­сти древ­ней­шего пра­языка всего чело­ве­че­ства.

Куда мудрее посту­пили физики и аст­ро­номы: созда­вая новые теории XX века, они напря­мую руко­вод­ство­ва­лись биб­лей­ской точкой зрения о сотво­ре­нии мира. Теория отно­си­тель­но­сти, кван­то­вая меха­ника, гипо­теза Боль­шого взрыва и раз­бе­га­ния галак­тик, другие кон­цеп­ции, как гово­рится, были обре­чены на успех. В после­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия они полу­чили огром­ное коли­че­ство экс­пе­ри­мен­таль­ных под­твер­жде­ний. Ученые убе­ди­лись, что Библия – источ­ник истин­ных знаний.

В то же время у науки и рели­гии разные пред­меты иссле­до­ва­ний: рели­гия изу­чает отно­ше­ние чело­века к Богу, а наука – законы сотво­рен­ного Богом мира. И методы иссле­до­ва­ний раз­личны: экс­пе­ри­менты и откро­ве­ния, хотя иногда они пере­се­ка­ются.

Вла­ди­мир Фортов гово­рит: «Наука должна управ­ляться нрав­ствен­ными зако­нами. Это запо­веди, кото­рые две тысячи лет назад сфор­му­ли­ро­ваны в Нагор­ной про­по­веди».

Наш вели­кий сооте­че­ствен­ник Вла­ди­мир Сер­ге­е­вич Соло­вьев пытался пред­ви­деть, какой будет наука на рубеже тре­тьего тыся­че­ле­тия. В книге, опуб­ли­ко­ван­ной сто десять лет назад, читаем: «…Вопросы о жизни и смерти, об окон­ча­тель­ной судьбе мира и чело­века… оста­ются по-преж­нему без раз­ре­ше­ния. Выяс­ня­ется только один важный отри­ца­тель­ный резуль­тат: реши­тель­ное паде­ние тео­ре­ти­че­ского мате­ри­а­лизма. Пред­став­ле­ние о Все­лен­ной как о системе пля­шу­щих атомов и о жизни как резуль­тате меха­ни­че­ского накоп­ле­ния мель­чай­ших изме­не­ний веще­ства – таким пред­став­ле­нием не удо­вле­тво­ря­ется более ни один мыс­ля­щий ум. Чело­ве­че­ство навсе­гда пере­росло эту сту­пень фило­соф­ского мла­ден­че­ства».

Крах ате­изма

Исто­рия чело­ве­че­ства знала не мало пово­рот­ных, судь­бо­нос­ных пери­о­дов в своем раз­ви­тии и можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что сего­дня мы живем в один из таких пери­о­дов. Кто-то назы­вает его тер­ми­ном «гло­ба­ли­за­ция», кто-то нача­лом «века про­гресса». Но, пожа­луй, оба эти опре­де­ле­ния верны, однако в послед­ние годы стала все отчет­ли­вей про­яв­ляться еще одна чрез­вы­чайно важная тен­ден­ция. Быть может, не все еще смогли заме­тить ее, но в послед­ние 20–25 лет наука и фило­со­фия пере­жи­вают корен­ные изме­не­ния: атеизм, гос­под­ство­вав­ший в науч­ном и фило­соф­ском мире с сере­дины XIX века, необ­ра­тимо и стре­ми­тельно теряет все свои пози­ции.

Атеизм, как миро­воз­зре­ние, отри­ца­ю­щее суще­ство­ва­ние Все­выш­него Гос­пода, был изве­стен еще во вре­мена глу­бо­кой древ­но­сти. Однако новая волна рас­про­стра­не­ния идей ате­изма нача­лась в XVIII веке в стра­нах Европы, когда ряд фило­со­фов – про­тив­ни­ков рели­гии начали уси­ленно про­па­ган­ди­ро­вать эту идео­ло­гию. Фило­софы-мате­ри­а­ли­сты Дени Дидро, Барон Голь­бах или Дэвид Юм стали активно рас­про­стра­нять и вну­шать в созна­ние обще­ства идею о том, что в при­роде не суще­ствует ничего, кроме мате­рии.

Уже в XIXXX веках их дело про­дол­жило новое поко­ле­ние фило­со­фов-мате­ри­а­ли­стов, таких как Фей­ер­бах, Маркс, Энгельс, Ницше, Дюрк­гейм и Фрейд, кото­рые внед­рили ате­и­сти­че­ское миро­воз­зре­ние в раз­лич­ные сферы науки и фило­со­фии. Но, пожа­луй, самым «мощным» вкла­дом в созда­ние науч­ной основы для идео­ло­гии без­бо­жия стало учение об эво­лю­ции жизни на Земле, выдви­ну­тое англий­ским есте­ство­ве­дом-люби­те­лем Чарль­зом Дар­ви­ном, отри­цав­шее Боже­ствен­ное сотво­ре­ние жизни.

Мате­ри­а­ли­сты пола­гали, что дар­ви­низм дал так назы­ва­е­мый науч­ный ответ на вопрос, на кото­рый они никак не могли дать какого-либо внят­ного ответа: «как заро­ди­лась жизнь на Земле, и откуда по явился чело­век?»

Дар­ви­низм утвер­ждал, что в при­роде суще­ству ют меха­низмы, кото­рые спо­собны ожив­лять нежи­вую мате­рию, а позд­нее про­из­во­дить из нее мил­ли­оны раз­лич­ных видов живых существ и многие люди, несмотря на всю абсурд­ность идеи, при­няли ее как вполне науч­ный факт. В конце XIX века ате­и­сты смогли даже сфор­му­ли­ро­вать свое «виде­ние мира», кото­рое, по их мнению, очень просто объ­яс­няло воз­ник­но­ве­ние всего живого на Земле. Они отри­цали воз­мож­ность сотво­ре­ния Все­лен­ной Все­выш­ним Гос­по­дом, утвер­ждая, что «Все­лен­ная суще­ство­вала извечно, и, сле­до­ва­тельно, не имела начала». Вели­чай­ший поря­док и гар­мо­ния, суще­ство­вав­шие во Все­лен­ной, также объ­яс­ня­лись слу­чай­ными сов­па­де­ни­ями, таким обра­зом, все сущее воз­никло само по себе и не имело ника­кого Выс­шего Боже­ствен­ного Смысла и пред­на­зна­че­ния.

Фило­софы-мате­ри­а­ли­сты пола­гали, что таким обра­зом дар­ви­низм смог отве­тить на вопрос об исто­ках зарож­де­ния жизни и чело­века. Более того, исто­рия и социо­ло­гия были пере­смот­рены заново на базе ате­и­сти­че­ских идей Марк­сом и Дюрк­гей­мом, а основы пси­хо­ло­гии попу­лярно изло­жил Фрейд. Однако раз­ви­ва­ю­щи­еся науч­ные, социо­ло­ги­че­ские и поли­то­ло­ги­че­ские знания XX века одно за другим сокру­шили все эти утвер­жде­ния. Новые откры­тия во всех сферах науки, начи­ная от аст­ро­но­мии и био­ло­гии, пси­хо­ло­гии, обще­ствен­ной морали и социо­ло­гии сокру­шили основы всех гипо­тез и утвер­жде­ний ате­изма.

Извест­ный аме­ри­кан­ский писа­тель Патрик Глинн в опуб­ли­ко­ван­ной в 1997 году книге «Боже­ствен­ные Сви­де­тель­ства, Союз Веры и Разума в Пост­се­ку­ляр­ном мире» (God: The Evidence, The Reconciliation of Faith and Reason in a Postsecular World) сделал такое при­зна­ние: «Науч­ные иссле­до­ва­ния послед­них 10 лет повер­нули против мате­ри­а­ли­стов все их секу­ляр­ные и ате­и­сти­че­ские гипо­тезы и утвер­жде­ния о Сущ­но­сти Бога…

Совре­мен­ные мыс­ли­тели пола­гали, что наука окон­ча­тельно сможет дока­зать меха­ни­че­ское, слу­чай­ное воз­ник­но­ве­ние Все­лен­ной, но полу­чился совсем иной итог, наука неоспо­римо пока­зала, что во Все­лен­ной суще­ствуют непо­сти­жи­мый чело­ве­че­ским разу­мом «вели­чай­ший замы­сел, проект» и наша жизнь суще­ствует бла­го­даря гар­мо­нич­ному сосу­ще­ство­ва­нию тон­чай­ших зако­нов и рав­но­ве­сий миро­зда­ния. Совре­мен­ные пси­хо­логи утвер­ждали, что вера явля­ется одной из форм нев­роза или пси­хи­че­ского рас­строй­ства созна­ния чело­века. Однако иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в сфере пси­хо­ло­гии в послед­ние 25 лет, эмпи­ри­че­ски уста­но­вили, что вера в Бога не только не явля­ется неким нев­ро­зом, как утвер­ждали Фрейд и его сто­рон­ники, но, напро­тив, явля­ется жиз­ненно необ­хо­ди­мым эле­мен­том умствен­ного здо­ро­вья и сча­стья чело­века.

Мне кажется, что еще мало кто из людей осо­знал это, но неопро­вер­жи­мая истина такова: после веко­вого спора между наукой и верой пол­но­стью сме­ша­лись все преж­ние пози­ции. После теории Дар­вина, многие агно­стики и ате­и­сты, к при­меру, Хаксли или Рассел, могли опи­раться в своих утвер­жде­ниях на тезис о полной слу­чай­но­сти и совер­шен­ной бес­смыс­лен­но­сти зарож­де­ния и суще­ство­ва­ния Все­лен­ной и жизни. Многие ученые и пред­ста­ви­тели интел­ли­ген­ции все еще про­дол­жают отста­и­вать это утвер­жде­ние. Но, про­дол­жая упор­ство­вать в этом мнении, они при­бе­гают ко все более абсурд­ным, неле­пым дово­дам и дока­за­тель­ствам. Кон­крет­ные факты фун­да­мен­таль­ной науки наших дней неопро­вер­жимо дока­зы­вают истин­ность веры во Все­выш­него Созда­теля…».

В этой статье мы про­ана­ли­зи­руем лишь неко­то­рые из фактов, уста­нов­лен­ные в раз­лич­ных обла­стях науки и посмот­рим, что при­не­сет чело­ве­че­ству период, при­шед­ший на смену «воин­ству­ю­щему ате­изму».

Кос­мо­ло­гия: Крах теории о веч­но­сти Все­лен­ной и откры­тие Боже­ствен­ного Сотво­ре­ния

Первый удар по идео­ло­гии ате­изма был нане­сен наукой в XX веке в обла­сти кос­мо­ло­гии. Был сокру­шен основ­ной тезис мате­ри­а­ли­стов об «извеч­ном, без­на­чаль­ном суще­ство­ва­нии Все­лен­ной». Неопро­вер­жи­мые науч­ные факты при­вели ученых к заклю­че­нию, что Все­лен­ная все-таки имела начало, иными сло­вами, была сотво­рена из Небы­тия.

Вос­при­ня­тая запад­ным миром ате­и­сти­че­ская идея «извеч­но­сти и ста­тич­ного суще­ство­ва­ния все­лен­ной «была не нова для чело­ве­че­ства, она суще­ство­вала еще среди фило­со­фов-мате­ри­а­ли­стов Древ­ней Греции.

Первым из фило­со­фов Нового вре­мени, кто вновь стал активно раз­ви­вать это веро­ва­ние, нахо­див­ше­еся в забы­тьи во вре­мена сред­не­ве­ко­вья и гос­под­ства дог­ма­тов церкви, и вынес ее на рас­смот­ре­ние обще­ствен­но­сти, был извест­ный немец­кий фило­соф Эмма­нуил Кант (хотя он и не был мате­ри­а­ли­стом в фило­соф­ском пони­ма­нии этого опре­де­ле­ния).

Он утвер­ждал, что Все­лен­ная суще­ство­вала извечно, не имела начала и не имеет конца, так что в этом вечном про­стран­стве суще­ствует воз­мож­ность про­ис­хож­де­ния всего.

К началу XIX века утвер­жде­ние о том, что Все­лен­ная не имела начала, то есть, не имела и Творца, широко рас­про­стра­ни­лась в науч­ных и свет­ских кругах. Карл Маркс и Фри­дрих Энгельс активно раз­ра­ба­ты­вали эту идею и раз­вили ее в учение Диа­лек­ти­че­ского мате­ри­а­лизма, кото­рое, полу­чив, нако­нец-то, «науч­ное обос­но­ва­ние», все более наби­рало вли­я­ние в кругах интел­ли­ген­ции, и к XX веку было уже широко рас­про­стра­нено во всей Европе.

Со вре­ме­нем утвер­жде­ние «извеч­но­сти суще­ство­ва­ния Все­лен­ной» стало одним из кра­е­уголь­ных тези­сов ате­изма, ведь если Все­лен­ная не была со тво­рена и воз­никла слу­чайно, то, сле­до­ва­тельно, она не была создана Богом. При­ве­дем цитату из книги одного из ярых сто­рон­ни­ков идеи мате­ри­а­лизма Георга Полит­цера, кото­рый в начале XX века писал о невоз­мож­но­сти суще­ство­ва­ния Бога в своей книге «Прин­ципы зарож­де­ния фило­со­фии».

«Все­лен­ная не явля­ется сотво­рен­ной кем-либо. Если бы она была сотво­рена, то тогда она должна была быть сотво­рен­ной Богом в опре­де­лен­ный момент вре­мени из Небы­тия. Для того чтобы при­нять утвер­жде­ние о сотво­рен­но­сти Все­лен­ной нам, прежде всего, потре­бу­ется при­знать, что было время, когда Все­лен­ной не суще­ство­вало, а потом она была сотво­рена Богом из Небы­тия. Но это при­зна­ние непри­ем­лемо с точки зрения науки».

Полит­цер выра­зил в этом утвер­жде­нии мнение всех мате­ри­а­ли­стов того вре­мени, кото­рые пола­гали, что наука рабо­тает на них и вскоре их вера будет под­твер­ждена фак­тами. Однако очень скоро наука дока­зала то, во что так упорно не желали верить мате­ри­а­ли­сты, выра­жен­ное сло­вами Полит­цера «если бы она была сотво­рена, то … нам потре­бу­ется при­знать, что было время, когда Все­лен­ной не суще­ство­вало, а потом она была сотво­рена Богом из Небы­тия». Наука дока­зала, что Все­лен­ная имела строго опре­де­лен­ный миг начала бытия.

Это дока­за­тель­ство пришло с тео­рией Биг Бэнга или Боль­шого Взрыва.

Теория Боль­шого Взрыва была выдви­нута в резуль­тате целого ряда опыт­ных иссле­до­ва­ний. В 1929 году аме­ри­кан­ский аст­ро­ном Эдвин Хаббл, наблю­дая за звез­дами, заме­тил, что галак­тики в кос­мосе посто­янно уда­ля­ются друг от друга, а это озна­чало, что Все­лен­ная непре­рывно рас­ши­ря­ется.

Приняв во вни­ма­ние дока­зан­ный посту­лат о посто­янно рас­ши­ря­ю­щейся Все­лен­ной, логи­че­ски можно придти к сле­ду­ю­щему выводу: если повер­нуть время вспять, то станет оче­вид­ным, что Все­лен­ная про­изо­шла из одной един­ствен­ной точки. Аст­ро­номы столк­ну­лись с фактом, что эта «един­ствен­ная точка» была опре­де­лен­ным мета­фи­зи­че­ским поня­тием, обла­дав­шим «нуле­вым объ­е­мом» и «бес­пре­дель­ной силой при­тя­же­ния».

Значит, мате­рия и время про­изо­шли в резуль­тате взрыва и выплеска наружу этой един­ствен­ной точки с нуле­вым объ­е­мом. Иными сло­вами Все­лен­ная была сотво­рена из Небы­тия.

Теория Боль­шого Взрыва очень бес­по­ко­ила мате­ри­а­ли­стов, и под­вер­га­лась бес­пре­рыв­ной кри­тике со сто­роны ученых, остав­шихся вер­ными утвер­жде­нию о веч­но­сти Все­лен­ной. Вот слова одного их извест­ней­ших физи­ков-мате­ри­а­ли­стов Артура Эддинг­тона:

«С фило­соф­ской точки зрения меня очень тре­во­жит мысль о вне­зап­ном начале бытия суще­ству­ю­щего порядка в при­роде».

Однако теория Боль­шого Взрыва, несмотря на неже­ла­ние и бес­по­кой­ства мате­ри­а­ли­стов, полу­чала все новые под­твер­жде­ния. В 1965 году аст­ро­номы Арно Пен­сиас и Роберт Уилсон, в ходе наблю­де­ний, слу­чайно обна­ру­жили радио­ак­тив­ные остатки этого взрыва, про­ни­зы­вав­шие весь космос.

В 1989 году, НАСА послало спут­ник-иссле­до­ва­тель кос­ми­че­ского ради­а­ци­он­ного фона (КОБЕ), кото­рый фак­ти­че­ски под­твер­дил откры­тие аст­ро­но­мов.

Перед лицом этих фактов ате­и­сты ока­за­лись в полной рас­те­рян­но­сти и не могли уже более отста­и­вать свою правоту. Автор книги «Ате­и­сти­че­ский гума­низм» (Atheistic Humanism ), про­фес­сор фило­со­фии Ридинг­ского Уни­вер­си­тета, атеист Энтони Флю сделал при­ме­ча­тель­ное при­зна­ние:

«Как известно, при­зна­ние грехов полезно для души. Поэтому я начну с при­зна­ния, что у ате­и­ста должно вызы­вать душев­ную тре­вогу совре­мен­ное согла­сие в обла­сти кос­мо­ло­гии. Ибо, похоже, что иссле­до­ва­тели кос­моса предо­став­ляют науч­ные дока­за­тель­ства того, что у Все­лен­ной было начало. Я все еще про­дол­жаю быть ате­и­стом, однако вынуж­ден при­знать, что мне очень не просто отста­и­вать свои взгляды на рели­гию перед лицом столь неопро­вер­жи­мых фактов науки…».

На сего­дняш­ний день ате­и­сты нахо­дятся в абсо­лют­ном тупике перед лицом науч­ных фактов. Вот лишь один из при­ме­ров их реак­ции на факты теории Боль­шого Взрыва, опуб­ли­ко­ван­ный в 1989 году в одном из самых извест­ных орга­нов про­па­ганды ате­изма, в жур­нале «Нейчур» (« Nature ») его глав­ным редак­то­ром Джоном Мэд­док­сом; В статье, оза­глав­лен­ной «Долой Боль­шой Взрыв» Мэд­докс писал, что «теория Боль­шого Взрыва непри­ем­лема с точки зрения фило­со­фии, ибо иначе вместе с при­ня­тием фактов Боль­шого Взрыва мы даем мощ­ней­шую под­держку идеям бого­сло­вов о Боже­ствен­ной сотво­рен­но­сти жизни на Земле».

Более того, он пред­ска­зы­вал, что теория Боль­шого Взрыва не про­су­ще­ствует и десяти лет. Однако, несмотря на надежды мате­ри­а­ли­стов, выра­жен­ные Мэд­док­сом, теория Боль­шого Взрыва полу­чала, все новые дока­за­тель­ства со сто­роны совре­мен­ной науки, мно­же­ство откры­тий неоспо­римо под­твер­ждали правоту теории.

Неко­то­рые мате­ри­а­ли­сты ведут себя логич­нее перед лицом этих фактов. К при­меру, извест­ный англий­ский физик-мате­ри­а­лист X. Р. Липсон «пусть и не желая того», но при­знает сотво­ре­ние Все­лен­ной как науч­ный факт:

«Мне кажется, что после всего откры­того наукой мы должны идти дальше и при­знать, что един­ствен­ным логич­ным объ­яс­не­нием воз­ник­но­ве­ния жизни может быть лишь сотво­ре­ние. Я знаю, что это сложно сде­лать и мне и многим ученым-физи­кам, таким же мате­ри­а­ли­стам, как и я, но если экс­пе­ри­мен­таль­ная наука под­твер­ждает эти факты, мы не можем отри­цать ее только лишь из-за того, что она нам не нра­вится».

В резуль­тате совре­мен­ная аст­ро­но­мия пришла к осо­зна­нию сле­ду­ю­щего факта: мате­рия и время были сотво­рены Все­выш­ним Созда­те­лем, не зави­ся­щим от этих двух кате­го­рий и обла­да­ю­щим Бес­пре­дель­ной Волей и Разу­мом. Все­выш­ний Созда­тель, сотво­рив­ший нашу Все­лен­ную – есть Вели­кий Бог, Гос­подь всех миров.

Физика и Аст­ро­но­мия: крах тезиса о слу­чай­ном зарож­де­нии Все­лен­ной

Еще одна ате­и­сти­че­ская догма, сокру­шен­ная откры­ти­ями аст­ро­но­мии в XX веке, это тезис о «слу­чай­ной Все­лен­ной». Утвер­жде­ние о слу­чай­ном воз­ник­но­ве­нии мате­рии, небес­ных тел и физи­че­ских зако­нов, струк­ту­ри­ру­ю­щих в единую систему все эти тела во Все­лен­ной, потер­пело весьма крас­но­ре­чи­вый и пока­за­тель­ный провал.

Впер­вые в 70‑х годах ученые заме­тили, что все физи­че­ские законы, суще­ству­ю­щие во Все­лен­ной, пора­зи­тель­ным обра­зом при­спо­соб­лены для созда­ния самых бла­го­при­ят­ных усло­вий жизни чело­века.

Даль­ней­шие углуб­лен­ные иссле­до­ва­ния пока­зали, что физи­че­ские, хими­че­ские и био­ло­ги­че­ские законы во Все­лен­ной, сила зем­ного при­тя­же­ния и элек­тро­маг­нит­ные волны, стро­е­ние атомов и эле­мен­тов, словом все суще­ству­ю­щие законы, созданы для обес­пе­че­ния иде­аль­ных усло­вий жизни чело­века.

Пол Дэвис, извест­ный про­фес­сор тео­ре­ти­че­ской физики, закон­чив рас­четы ско­ро­сти рас­ши­ре­ния Все­лен­ной, кото­рые он про­во­дил в связи с тео­рией Боль­шого Взрыва, заявил, что эта ско­рость рас­счи­тана по непо­сти­жи­мым для чело­ве­че­ского разума кри­те­риям точ­но­сти:

«Тща­тель­ные рас­четы ставят ско­рость рас­ши­ре­ния Все­лен­ной очень близко к кри­ти­че­ской вели­чине, пройдя кото­рую Все­лен­ная просто осво­бо­дится от соб­ствен­ного тяго­те­ния и рас­се­ется в про­стран­стве. Если она будет рас­ши­ряться чуть мед­лен­нее – сила при­тя­же­ния обру­шит ее внутрь; чуть быст­рее – и кос­ми­че­ский мате­риал давным-давно пол­но­стью рас­се­ялся бы. Если бы ско­рость взрыва откло­ни­лась от задан­ной вели­чины хотя бы на мил­ли­ард­ную в квад­рате долю, этого было бы доста­точно, чтобы уни­что­жить какой-то взрыв, но здесь взрыв, где был тща­тельно запро­грам­ми­ро­ван и систе­ма­ти­зи­ро­ван каждый его миг».

Извест­ный физик, про­фес­сор Стивен Хоукинг в своей книге «Крат­кая исто­рия вре­мени» утвер­ждает, что Все­лен­ная осно­вана на столь тонких выве­рен­ных рас­че­тах и рав­но­ве­сиях, что мы даже не можем себе этого пред­ста­вить. Вот что гово­рит Хоукинг о ско­ро­сти рас­ши­ре­ния Все­лен­ной:

«Если бы ско­рость рас­ши­ре­ния Все­лен­ной через секунду после Боль­шого Взрыва была бы меньше даже на одну сто­ты­ся­че­бил­ли­он­ную долю, то Все­лен­ная раз­ру­ши­лась бы внутрь себя, даже не достиг­нув своего нынеш­него состо­я­ния».

Пол Дэвис объ­яс­няет также вывод, кото­рый с неиз­беж­но­стью сле­дует из суще­ство­ва­ния этих не пости­жимо тонких балан­сов и рас­че­тов: «Трудно про­ти­виться впе­чат­ле­нию, что струк­тура совре­мен­ной Все­лен­ной, с ее оче­вид­ной чув­стви­тель­но­стью к самым незна­чи­тель­ным чис­лен­ным изме­не­ниям, была детально про­ду­мана высшим Разу­мом … Пора­жа­ю­щее созна­ние сов­па­де­ние чис­ло­вых вели­чин, кото­рые при­рода при­пи­сала своим самым фун­да­мен­таль­ным кон­стан­там, явля­ется наи­бо­лее убе­ди­тель­ным дока­за­тель­ством того, что суще­ство­вал Вели­кий Замы­сел кос­ми­че­ского про­стран­ства».

Физи­че­ские законы, такие как сила зем­ного при­тя­же­ния или элек­тро­маг­не­тизм, создают именно те пока­за­тели, кото­рые должны были бы суще­ство­вать для воз­ник­но­ве­ния гар­мо­нич­ной Все­лен­ной и в точ­но­сти в тех про­пор­циях, что необ­хо­димы для суще­ство­ва­ния жизни. Ско­рость пер­вого мига рас­ши­ре­ния (то есть взрыв­ная сила Боль­шого Взрыва) была именно той вели­чины, какой она Должна была быть. Ученые под­счи­тали, что если бы она была даже в самой незна­чи­тель­ной сте­пени отлич­ной от этой силы, к при­меру, в соот­но­ше­нии 1:1 000 000 000 1000000000 (1: к мил­ли­арду в мил­ли­ард­ной сте­пени), то мате­рия либо вновь затя­нула бы себя вовнутрь, либо же пол­но­стью рас­се­я­лась бы в бес­пре­дель­ном про­стран­стве кос­моса. Иными сло­вами, веро­ят­ность слу­чай­ного воз­ник­но­ве­ния даже самого пер­вого мига Все­лен­ной равна 1:1 000 000 000 1000000000.

Все суще­ству­ю­щие во Все­лен­ной 4 физи­че­ские силы (гра­ви­та­ци­он­ная, слабая ядер­ная, ядер­ная и элек­тро­маг­нит­ные), пара­метры, при кото­рых могло воз­ник­нуть совер­шен­ное устрой­ство Все­лен­ной, все состав­ля­ю­щие ее эле­менты воз­никли пора­зи­тель­ным обра­зом именно в тех про­пор­циях, при кото­рых может суще­ство­вать жизнь. Малей­шее изме­не­ние пара­мет­ров хотя бы одной их этих сил (к при меру на 1 в 1039 сте­пени, то есть по самым грубым под­сче­там 1 в мил­ли­ард­ной сте­пени, помно­жен­ной на мил­ли­ард­ную сте­пень) при­вело бы к тому, что Все­лен­ная состо­яла бы только из ради­а­ции или же в ней не было бы ника­кого иного эле­мента, кроме водо­рода. В таком случае, не суще­ство­вало бы ни Сол­неч­ной системы, ни планет и уж тем более на шей Земли.

Вели­чина Солнца, длина волн сол­неч­ных лучей и уда­лен­ность Земли от све­тила, непо­вто­ри­мые хими­че­ские и физи­че­ские осо­бен­но­сти воды, иде­аль­ные для дыха­ния чело­века про­пор­ции газов в атмо­сфере, маг­нит­ные пояса Земли, рельеф нашей пла­неты и еще бес­чис­лен­ное мно­же­ство «тон­чай­ших про­пор­ций» с непо­сти­жи­мой точ­но­стью соот­вет­ствуют именно тем пока­за­те­лям, что необ­хо­димы для суще­ство­ва­ния и жиз­не­де­я­тель­но­сти чело­века.

Напри­мер, атмо­сфера содер­жит в себе иде­аль­ные про­пор­ции газов для дыха­тель­ной системы чело­века, «тон­чай­шие пара­метры» маг­нит­ного поля Земли, формы поверх­но­сти нашей пла­неты – это лишь неко­то­рые при­меры совер­шен­ней­ших зако­нов и систем, обес­пе­чи­ва­ю­щих мак­си­маль­ную ком­форт­ность для жизни чело­века…

Вода, покры­ва­ю­щая три чет­верти поверх­но­сти Земли, также обла­дает харак­тер­ными осо­бен­но­стями, наи­бо­лее при­год­ными для чело­века. Вода, в отли­чие от других жид­ко­стей, замер­зает сверху, что пре­пят­ствует замер­за­нию морей и пре­вра­ще­нию их в ледя­ную глыбу, таким обра­зом, даже зимой жизнь внутри морей не уми­рает.

Пока­за­тель теку­че­сти воды, физи­че­ские или хими­че­ские осо­бен­но­сти ее струк­туры также явля­ются самыми иде­аль­ными для живых существ. Лишь несколько при­ме­ров из вели­кого мно­же­ства тон­чай­ших зако­нов и рав­но­ве­сий, о кото­рых мы упо­мя­нули, при­вели ученых к чрез­вы­чайно важ­ному заклю­че­нию: во Все­лен­ной суще­ствует «Прин­цип чело­ве­че­ской пер­во­ос­новы», т. е. все законы во Все­лен­ной суще­ствуют и созданы для обес­пе­че­ния самых бла­го­при­ят­ных усло­вий жизни чело­века.

Пости­же­ние тон­чай­шего рав­но­ве­сия, суще­ству­ю­щего во Все­лен­ной, стало, пожа­луй, самым зна­чи­мым откры­тием аст­ро­фи­зи­ков. Какой бы физи­че­ский закон или вели­чина не иссле­до­ва­лась во Все­лен­ной, ста­но­ви­лось совер­шенно оче­вид­ным, что они заклю­чают в себе те пара­метры, кото­рые обес­пе­чи­вают иде­аль­ные для чело­века и всего живого усло­вия жизни. Извест­ный аст­ро­ном Пол Дэйвис в своей книге «Кос­ми­че­ский План» пояс­няет это так «мы должны при­знать суще­ство­ва­ние во всем этом совер­шен­стве чет­кого замысла, про­екта».

Аст­ро­фи­зик В. Пресс в статье, опуб­ли­ко­ван­ной в жур­нале «Nature», пишет: «во Все­лен­ной при­сут­ствует вели­кий замы­сел, кото­рый под­дер­жи­вает раз­ви­тие созна­тель­ной жизни».

Что при­ме­ча­тельно, боль­шая часть ученых, уста­но­вив­ших выше­упо­мя­ну­тые факты, были убеж­ден­ными мате­ри­а­ли­стами и, оче­видно, вовсе не желали при­хо­дить к упо­мя­ну­тому заклю­че­нию. Про­водя иссле­до­ва­ния, они отнюдь не ста­вили своей целью искать дока­за­тель­ства суще­ство­ва­ния Все­выш­него Творца. Но все они, может быть, и, не желая того, пришли к еди­ному заклю­че­нию, что воз­ник­но­ве­ние и совер­шен­ное стро­е­ние Все­лен­ной можно объ­яс­нить только лишь непо­сти­жи­мым замыс­лом.

Аме­ри­кан­ский аст­ро­ном Джордж Грин­штейн в своей книге «Сим­био­ти­че­ская Все­лен­ная» сделал сле­ду­ю­щее при­зна­ние:

«По мере изу­че­ния дока­за­тельств, мы упорно стал­ки­ва­емся с одним неопро­вер­жи­мым фактом; в про­цессе зарож­де­ния Все­лен­ной участ­во­вал сверхъ­есте­ствен­ный Разум. Неужели в один миг, несмотря на все наше неже­ла­ние, мы стал­ки­ва­емся лицом к лицу с науч­ными дока­за­тель­ствами суще­ство­ва­ния Боже­ствен­ной Сущ­но­сти?».

Ярый атеист Грин­штейн, начи­ная свой вопрос сло­вами «неужели», все еще наивно пыта­ется «не пони­мать» оче­вид­ность ответа на свой вопрос. Но каждый чело­век, кто без предубеж­де­ний осмыс­лит бес­чис­лен­ные науч­ные факты, при­знает, что Все­лен­ная дей­стви­тельно создана особым обра­зом для мак­си­маль­ной бла­го­при­ят­но­сти усло­вий жизни чело­века.

Мате­ри­а­лизм на совре­мен­ном этапе раз­ви­тия чело­ве­че­ства суще­ствует как неве­же­ствен­ный пере­жи­ток и давно уже нахо­дится за пре­де­лами фун­да­мен­таль­ной науки. Аме­ри­кан­ский гене­тик Роберт Гриф­фит так ком­мен­ти­рует сего­дняш­нее поло­же­ние мате­ри­а­лизма: «Когда мне хочется найти какого-нибудь ате­и­ста, чтобы поспо­рить с ним, то я иду на факуль­тет фило­со­фии в нашем Уни­вер­си­тете, ибо среди наших физи­ков ате­и­стов уже не найти».

Извест­ный моле­ку­ляр­ный биолог Майкл Дентон в своей книге «Судьба При­роды: как законы био­ло­гии дока­зы­вают Замы­сел Все­лен­ной» (Nature’s Destiny: How the Laws of Biology Reveal Purpose in the Universe ), опуб­ли­ко­ван­ной в 1998 году, делает сле­ду­ю­щий ком­мен­та­рий:

«Новая кар­тина мира, воз­ник­шая в аст­ро­но­ми­че­ской науке в XX веке, бро­сает серьез­ней­ший вызов весьма рас­про­стра­нив­шейся за послед­ние четыре сто­ле­тия гипо­тезе о слу­чай­ном и бес­смыс­лен­ном воз­ник­но­ве­нии жизни в общей кар­тине Все­лен­ной.…».

Оче­вид­ность пол­ного кру­ше­ния осно­во­по­ла­га­ю­щего тезиса ате­изма о «слу­чай­ном воз­ник­но­ве­нии Все­лен­ной» бес­спорна. Ученые открыто гово­рят о «крахе мате­ри­а­лизма».

Есте­ство­зна­ние: крах дар­ви­низма и победа тезиса «Осо­знан­ного Тво­ре­ния»

Как мы уже гово­рили, «науч­ной» осно­вой идео­ло­гии ате­изма, достиг­шей пика своего рас­про­стра­не­ния в XIX веке, была теория эво­лю­ции Дар­вина.

Дарвин выдви­нул утвер­жде­ние о том, что при­чи­ной воз­ник­но­ве­ния людей и всего живого на Земле были меха­низмы неосо­знан­ной при­роды и, таким обра­зом, нашел-таки ответ, пусть даже абсурд­ный, на вопрос, кото­рый веками бес­по­коил ате­и­стов.

Ате­и­сты, совре­мен­ники Дар­вина, встре­тили новую теорию с нескры­ва­е­мой радо­стью. Все фило­софы-мате­ри­а­ли­сты, во главе с Марк­сом и Энгель­сом, тотчас же объ­явили теорию эво­лю­ции науч­ной осно­вой своей фило­со­фии.

Однако, каза­лось бы, эта самая надеж­ная основа ате­изма также была опро­верг­нута и объ­яв­лена ложью в резуль­тате науч­ных откры­тий XX века. Пале­он­то­ло­гия, био­хи­мия, ана­то­мия, гене­тика и другие сферы есте­ствен­ных наук при­во­дили все новые сви­де­тель­ства, кото­рые пока­зали несо­сто­я­тель­ность эво­лю­ци­он­ных объ­яс­не­ний во всех аспек­тах.

Пале­он­то­ло­гия

Дарвин утвер­ждал, что все раз­но­об­ра­зие живых существ на Земле воз­никло от одного общего предка, однако в силу ряда мелких поэтап­ных изме­не­ний, накап­ли­вав­шихся под воз­дей­ствием усло­вий окру­жа­ю­щей среды в тече­ние дли­тель­ного пери­ода вре­мени, они стали отли­чаться друг от друга.

Дарвин наде­ялся, что иско­па­е­мые останки, кото­рые в буду­щем будут обна­ру­жены в Земле, еще раз под­твер­дят правоту его откры­тия.

Однако бес­чис­лен­ные рас­копки, про­во­див­ши­еся на про­тя­же­нии всего XX века, при­вели к совер­шенно иному дока­за­тель­ству. Не было най­дено ни одного иско­па­е­мого останка «про­ме­жу­точ­ных форм», кото­рые под­твер­дили бы теорию Дар­вина о поэтап­ном раз­ви­тии живых существ.

Более того, все основ­ные группы живых существ обна­ру­жи­ва­лись в толще Земли на опре­де­лен­ном уровне совер­шенно вне­запно, без каких-либо отли­чий от совре­мен­ных соро­ди­чей. Не было ни малей­шего следа суще­ство­ва­ния неко­его общего пра­отца.

В пале­он­то­ло­гии изве­стен фено­мен «Кем­брий­ского взрыва». Лишь его одного доста­точно для сокру­ше­ния посту­ла­тов теории эво­лю­ции. В слоях земли этого ран­него гео­ло­ги­че­ского пери­ода были обна­ру­жены прак­ти­че­ски все основ­ные классы живых существ, ничем не отли­ча­ю­щихся от совре­мен­ных.

В этот период вне­запно появ­ля­ются все суще­ству­ю­щие на сего­дняш­ний день классы орга­низ­мов: мол­люски, позво­ноч­ные, чле­ни­сто­но­гие, игло­ко­жие и другие, обла­да­ю­щие чрез­вы­чайно ком­плекс­ными и непо­вто­ри­мыми систе­мами жиз­не­де­я­тель­но­сти.

Данные иско­па­е­мых остан­ков со всей оче­вид­но­стью дока­зали сотво­рен­ность всех живых орга­низ­мов и сокру­шили теорию эво­лю­ци­он­ного раз­ви­тия жизни. Ибо, как при­знают и сами эво­лю­ци­о­ни­сты, факт «вне­зап­ного появ­ле­ния жизни в самых раз­ви­тых и совер­шен­ных формах» озна­чает суще­ство­ва­ние неко­его выс­шего вме­ша­тель­ства, то есть сотво­ре­ния.

Био­ло­гия и селек­ция

Дарвин же, выдви­гая теорию, опи­рался на при­меры селек­ци­о­не­ров, выво­див­ших новые виды собак или лоша­дей. Изме­не­ния осо­бен­но­стей, кото­рые наблю­да­лись у выве­ден­ных селек­ци­о­не­рами особей, укреп­ляли его во мнении, что любое живое суще­ство могло также воз­ник­нуть от еди­ного предка.

Однако это утвер­жде­ние, выдви­ну­тое в XIX веке, на фоне весьма сла­бого раз­ви­тия фун­да­мен­таль­ной науки, было пол­но­стью опро­верг­нуто уже в XX веке.

Наблю­де­ния, про­ве­ден­ные в тече­ние деся­ти­ле­тий над раз­лич­ными живот­ными и рас­те­ни­ями, пока­зали, что раз­но­вид­но­сти нико­гда не пере­хо­дят строго опре­де­лен­ной гене­ти­че­ской гра­ницы.

Дока­за­тель­ства суще­ство­ва­ния Бога

Иными сло­вами, утвер­жде­ния Дар­вина «я не вижу ника­кой слож­но­сти в про­цессе пре­вра­ще­ния одного из видов мед­ве­дей в китов, в резуль­тате при­род­ной селек­ции мед­веди посте­пенно полу­чали все более бла­го­при­ят­ные усло­вия для жизни не на суше, а в воде, причем рот их посте­пенно уве­ли­чи­вался» были лишь пока­за­те­лями пора­зи­тель­ной неве­же­ствен­но­сти и отсут­ствия здра­вого смысла.

С другой сто­роны, гене­ти­че­ские опыты пока­зали, что мута­ции, кото­рые также выдви­га­лись нео­дар­ви­ни­стами как эво­лю­ци­он­ный меха­низм раз­ви­тия жизни, не добав­ляют живым суще­ствам ника­кой гене­ти­че­ской инфор­ма­ции, более того несут им только урод­ства и физи­че­скую непол­но­цен­ность.

Бес­чис­лен­ное коли­че­ство экс­пе­ри­мен­тов мута­ци­он­ного воз­дей­ствия было про­из­ве­дено над пло­до­выми муш­ками-дро­зо­фил­лами, но в резуль­тате всех экс­пе­ри­мен­тов на свет появ­ля­лись лишь урод­ли­вые мутанты. На сего­дняш­ний день наука не рас­по­ла­гает ни одним при­ме­ром поло­жи­тель­ного резуль­тата мута­ций на живые орга­низмы.

Истоки про­ис­хож­де­ния жизни

Согласно теории Дар­вина жизнь на земле заро­ди­лась из нежи­вой мате­рии, но тогда как же заро­ди­лось первое живое суще­ство на Земле?

Дарвин ста­рался обхо­дить этот вопрос, упо­мя­нув лишь, что все живые суще­ства на земле про­изо­шли от еди­ного предка, но о том, как же тогда заро­дился тот самый, единый предок, хранил полное мол­ча­ние. Он лишь кратко напи­сал в своем труде сле­ду­ю­щее при­ме­ча­ние: «первая живая клетка могла заро­диться в резуль­тате мно­го­чис­лен­ных хими­че­ских реак­ций в неболь­шом озере с теплой водой».

Однако био­логи-эво­лю­ци­о­ни­сты, попы­тав­ши­еся вос­пол­нить и научно обос­но­вать этот пробел дар­ви­низма, и здесь потер­пели полное кру­ше­ние своих фан­та­зий. Все наблю­де­ния и экс­пе­ри­менты пока­зы­вали, что зарож­де­ние живой клетки из нежи­вой мате­рии было абсо­лютно невоз­можно.

Во второй поло­вине XX века ученые сде­лали еще более крас­но­ре­чи­вые откры­тия.

Извест­ный англий­ский мате­ма­тик и аст­ро­ном, лау­реат Нобе­лев­ской премии, про­фес­сор Фред Хойл, несмотря на свои ате­и­сти­че­ские взгляды, делает сле­ду­ю­щее при­зна­ние нере­аль­но­сти этого про­цесса:

«Обра­зо­ва­ние живой клетки слу­чай­ным обра­зом, по прин­ципу «само по себе», также невоз­можно, как и созда­ние ура­га­нами Боинга 747 по чистой слу­чай­но­сти из кучи метал­ли­че­ского хлама».

Вели­кий замы­сел жизни

Изу­че­ние стро­е­ния живой клетки, моле­кул, вхо­дя­щих в ее состав, пора­зи­тельно точной орга­ни­за­ции клеток в полной гар­мо­нии с функ­ци­ями всех струк­тур орга­низма, при­вело ученых к заклю­че­нию, кото­рое эво­лю­ци­о­ни­сты так упорно пыта­лись опро­вер­гать: Все живое на Земле, прежде всего эле­мен­тар­ная живая клетка и орга­неллы, вхо­дя­щие в ее состав, имеют пора­зи­тель­ное, непо­вто­римо ком­плекс­ное стро­е­ние. Наши глаза, с совер­шен­ными опти­че­скими функ­ци­ями кото­рых не сможет даже близко срав­ниться самая совре­мен­ная камера, или крылья птиц, вдох­но­вив­шие инже­не­ров на изу­че­ние тех­но­ло­гии полета, слож­ней­шая и строго спла­ни­ро­ван­ная система жиз­не­обес­пе­че­ния внутри живой клетки, или же колос­саль­ное коли­че­ство инфор­ма­ции, зашиф­ро­ван­ное в мик­ро­ско­пи­че­ской моле­куле ДНК. Все это явные сви­де­тель­ства суще­ство­ва­ния Выс­шего Замысла, кото­рые заго­няют в тупик теорию эво­лю­ции, пола­га­ю­щую, что жизнь на земле явля­ется резуль­та­том сле­пого случая.

Эти науч­ные истины при­вели теорию дар­ви­низма к пол­ному краху на исходе XX сто­ле­тия. Сего­дня во многих стра­нах Европы и в США ученые во всех обла­стях отри­цают дар­ви­низм, обви­няя его в умыш­лен­ном иска­же­нии истины в угоду сохра­не­ния права на суще­ство­ва­ние испо­ве­ду­е­мой ими мате­ри­а­ли­сти­че­ской идео­ло­гии, и отста­и­вают теорию «созна­тель­ного замысла» жизни (intelligent design ). Ибо науч­ные откры­тия пока­зы­вают, что все живое воз­никло не по воле случая, но в резуль­тате Вели­кого Замысла, то есть еще раз под­твер­ждают сотво­рен­ность всего живого на Земле Все­выш­ним Созда­те­лем…

Пси­хо­ло­гия: крах фрей­дизма и при­зна­ние веры

Пожа­луй, самым ярким пред­ста­ви­те­лем ате­и­сти­че­ских догм в обла­сти пси­хо­ло­гии в XIX веке был австрий­ский пси­хи­атр Зиг­мунд Фрейд. Фрейд выдви­нул пси­хо­ло­ги­че­скую теорию, кото­рая отри­цала суще­ство­ва­ние души как мета­фи­зи­че­ского поня­тия, и объ­яс­няла весь духов­ный мир чело­века сек­су­аль­ными моти­вами.

Самая ярая агрес­сия Фрейда была направ­лена на рели­гию и рели­ги­оз­ные чув­ства веру­ю­щих. В опуб­ли­ко­ван­ной в 1927 году книге «Буду­щее одной иллю­зии»( The Future of an Illusion) он объ­явил веру в Бога одной из раз­но­вид­но­стей пси­хи­че­ских рас­стройств, подоб­ные вздор­ные рели­ги­оз­ные веро­ва­ния, согласно его учению, по мере раз­ви­тия чело­ве­че­ства, должны пол­но­стью исчез­нуть. Фрейд утвер­ждал, что смог объ­яс­нить все истоки пере­жи­ва­ний людей. В то время как сама его теория под­стре­кала людей на еще более опас­ные кри­зисы и пере­жи­ва­ния. Учение, кото­рое пыта­лось пред­ста­вить чело­века как некий живот­ный вид, живу­щий только ради удо­вле­тво­ре­ния своих эго­и­стич­ных стра­стей, пол­но­стью раз­ру­шало все нрав­ствен­ные цен­но­сти чело­ве­че­ской души, обре­кая людей на оди­но­че­ство, страхи и депрес­сии. Ярким под­твер­жде­нием тому служат кар­тины ряда худож­ни­ков, нахо­див­шихся под мрач­ным вли­я­нием учения Фрейда.

Фрейд зало­жил основу ате­и­сти­че­ского направ­ле­ния в пси­хо­ло­гии. Однако не только Фрейд, но и многие извест­ные пси­хо­логи и пси­хи­атры XX века были убеж­ден­ными ате­и­стами: Беррес Сник­кер, напри­мер, осно­ва­тель школы бихе­ви­о­ризма, т. е. изу­че­ния моти­вов пове­де­ния, или же осно­ва­тель учения раци­о­нально-чув­ствен­ной тера­пии Аль­берт Эллис были, пожа­луй, самыми извест­ными из них.

В итоге мир пси­хо­ло­гии стал как бы обо­рот­ной сто­ро­ной ате­изма. Согласно опросу, про­ве­ден­ному в 1972 году среди членов Аме­ри­кан­ского обще­ства пси­хо­ло­гов, только 1% всех пси­хо­ло­гов при­знали себя людьми веру­ю­щими.

Но вели­чай­шее заблуж­де­ние, кото­рое испо­ве­дало боль­шин­ство пси­хо­ло­гов, было опро­верг­нуто резуль­та­тами их же иссле­до­ва­ний. Сна­чала стала оче­видна прак­ти­че­ски полная науч­ная необос­но­ван­ность теории Фрейда. Более того, пси­хо­логи пришли к заклю­че­нию, что вера, вопреки утвер­жде­ниям Фрейда и иных тео­ре­ти­ков пси­хо­ло­гии, была кра­е­уголь­ным камнем в фун­да­менте умствен­ного здо­ро­вья и пол­но­цен­но­сти чело­века. Аме­ри­кан­ский писа­тель Патрик Глинн так описал эту кон­ста­та­цию пси­хо­ло­гов:

«Послед­няя чет­верть XX века была непри­ми­рима к пси­хо­ана­ли­ти­че­скому виде­нию, выдви­ну­тому Фрей­дом. Самым при­ме­ча­тель­ным здесь было то, что все выска­зы­ва­ния Фрейда о вере ока­за­лись абсо­лютно невер­ными. Иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные в сфере пси­хо­ло­гии в послед­ние 25 лет, пока­зали, что вера в Бога не только не была своего рода нев­ро­зом, как утвер­ждали Фрейд и его послуш­ники, напро­тив, вера была самым гар­мо­нич­ным эле­мен­том умствен­ного и физи­че­ского здо­ро­вья и сча­стья чело­века. Мно­же­ство иссле­до­ва­ний, после­до­ва­тельно про­ве­ден­ных друг за другом, пока­зали, что суще­ствует прямая связь между здо­ро­вым пове­де­нием веру­ю­щего чело­века, испол­ня­ю­щего все рели­ги­оз­ные пред­пи­са­ния и, как анти­пода вере, людей с алко­голь­ной, нар­ко­ти­че­ской зави­си­мо­стью, сте­пе­нью раз­во­дов и само­убий­ствами, депрес­си­ями среди без­бож­ни­ков».

В итоге, по выра­же­нию Пат­рика Глинна, «в конце XX века совре­мен­ная пси­хо­ло­гия, вместо того, чтобы «вытес­нить», как она заяв­ляла ранее, место веры и рели­гии, стала вновь зна­ко­миться и сбли­жаться с ней» и «стал оче­ви­ден полный тео­ре­ти­че­ский и прак­ти­че­ский крах сухого секу­ляр­ного взгляда на под­со­зна­тель­ную и пси­хо­ло­ги­че­скую сто­рону здо­ро­вья чело­века.

Обра­ще­ние к вере

Све­де­ния, кото­рые мы кратко изло­жили в этой статье, сви­де­тель­ствуют об оче­вид­ном и необ­ра­ти­мом крахе идео­ло­гии без­бо­жия.

Чело­ве­че­ство обра­ща­ется ко Все­выш­нему Гос­поду. Эта истина не огра­ни­чи­ва­ется лишь теми науч­ными или поли­то­ло­ги­че­скими сфе­рами, о кото­рых мы здесь гово­рили. Многие госу­дар­ствен­ные дея­тели, звезды кино и поп-музыки, многие идео­ло­гии и лидеры запад­ных стран по срав­не­нию в про­шлыми пери­о­дами исто­рии, стали более искрен­ними и веру­ю­щими. После долгих лет мрач­ного ате­изма многие из людей, перед лицом истины, окру­жа­ю­щей нас повсюду, уве­ро­вали в Созда­теля.

При­ме­ча­тельно то, что наука стала совер­шать одно за другим науч­ные откры­тия, кото­рые стали пово­дом к воз­вра­ще­нию к Богу, именно во второй поло­вине 70‑х годов. Впер­вые ученые заго­во­рили о суще­ство­ва­нии «чело­ве­че­ской пер­во­ос­новы» во всех зако­нах и систе­мах нашей Все­лен­ной в 70‑е годы.

Кри­тика дар­ви­низма в науч­ном мире открыто стала выска­зы­ваться также в 70‑е годы. Пси­хо­ло­гия отка­за­лась, в итоге, от ате­и­сти­че­ских дог­ма­тов Фрейда и пово­рот­ным момен­том в этом про­цессе стала книга Скота М. Пека, «The Road Less Tra veled », опуб­ли­ко­ван­ная в 1978 году. Патрик Глин пишет о новых откры­тиях науки, сде­лан­ных в послед­ние 20 лет, кото­рые сокру­шили основы совре­мен­ного секу­ляр­ного миро­воз­зре­ния, очень долгое время гос­под­ство­вав­шее в мире.

Вне сомне­ния, что крах ате­и­сти­че­ского виде­ния мира озна­чает приход на его место иного «миро­воз­зре­ния». Начи­ная с 70‑х годов XX века, мир пере­жи­вает «вос­хож­де­ние веры». Как и все соци­аль­ные явле­ния, про­цесс воз­вра­ще­ния к вере не про­изо­шел за один день, он созре­вает посте­пенно, может быть, не все его заме­тили сего­дня. Но если вни­ма­тельно про­ана­ли­зи­ро­вать про­ис­хо­дя­щие в мире собы­тия, можно с уве­рен­но­стью кон­ста­ти­ро­вать, что мир пере­жи­вает пово­рот­ный период в идео­ло­ги­че­ской и духов­ной сферах.

«Секу­ляр­ные исто­рики» со своей сто­роны также пыта­ются найти объ­яс­не­ние этому про­цессу. Однако эти люди пре­бы­вают в глу­бо­ком заблуж­де­нии, отри­цая суще­ство­ва­ние Бога, так что и их оценки хода раз­ви­тия исто­рии тоже не могут быть верны ми. Поис­тине исто­рия раз­ви­ва­ется по пути, уста­нов­лен­ному ей Боже­ствен­ным пред­опре­де­ле­нием.

Вне сомне­ния, что все веру­ю­щие люди ни в коем случае не должны допус­кать мысли о враж­деб­ном отно­ше­нии к ате­и­стам и без­бож­ни­кам, к ним сле­дует отно­ситься как к людям, впав­шим в заблуж­де­ние и неве­же­ство, кото­рых надо спа­сать из того неве­рия, в кото­рое они себя ввергли.

Эра, когда многие люди из тех, кто сего­дня живут в без­ве­рии и отри­ца­нии Бога, обре­тут, по Божьей воле, веру, стре­ми­тельно при­бли­жа­ется.

Харун Яхья

После­сло­вие

Имеет ли жизнь вообще смысл, и если да – то какой именно? В чем смысл жизни? Или жизнь есть просто бес­смыс­лица, бес­смыс­лен­ный, ник­чем­ный про­цесс есте­ствен­ного рож­де­ния, рас­цве­та­ния, созре­ва­ния, увя­да­ния и смерти чело­века, как вся­кого дру­гого орга­ни­че­ского суще­ства? Те мечты о добре и правде, о духов­ной зна­чи­тель­но­сти и осмыс­лен­но­сти жизни, кото­рые уже с отро­че­ских лет вол­нуют нашу душу и застав­ляют нас думать, что мы роди­лись не «даром», что мы при­званы осу­ще­ствить в мире что- то вели­кое и реша­ю­щее и тем самым осу­ще­ствить и самих себя, дать твор­че­ский исход дрем­лю­щим в нас, скры­тым от посто­рон­него взора, но настой­чиво тре­бу­ю­щим своего обна­ру­же­ния духов­ным силам, обра­зу­ю­щим как бы истин­ное суще­ство нашего «я», – эти мечты оправ­даны ли как-либо объ­ек­тивно, имеют ли какое-либо разум­ное осно­ва­ние, и если да – то какое? Или они просто – огоньки слепой стра­сти, вспы­хи­ва­ю­щие в живом суще­стве по есте­ствен­ным зако­нам его при­роды как сти­хий­ные вле­че­ния и том­ле­ния, с помо­щью кото­рых рав­но­душ­ная при­рода совер­шает через наше посред­ство, обма­ны­вая и завле­кая нас иллю­зи­ями, свое бес­смыс­лен­ное, в вечном одно­об­ра­зии повто­ря­ю­ще­еся дело сохра­не­ния живот­ной жизни в смене поко­ле­ний? Чело­ве­че­ская жажда любви и сча­стья, слезы уми­ле­ния перед кра­со­той, – тре­пет­ная мысль о свет­лой радо­сти, оза­ря­ю­щей и согре­ва­ю­щей жизнь или, вернее, впер­вые осу­ществ­ля­ю­щей под­лин­ную жизнь, – есть ли для этого какая-либо твер­дая почва в бытии чело­века, или это – только отра­же­ние в вос­па­лен­ном чело­ве­че­ском созна­нии той слепой и смут­ной стра­сти, кото­рая вла­деет и насе­ко­мым, кото­рая обма­ны­вает нас, упо­треб­ляя как орудия для сохра­не­ния все той же бес­смыс­лен­ной прозы жизни живот­ной и обре­кая нас за крат­кую мечту о высшей радо­сти и духов­ной пол­ноте рас­пла­чи­ваться пош­ло­стью, скукой и томи­тель­ной нуждой узкого, буд­нич­ного, обы­ва­тель­ского суще­ство­ва­ния? А жажда подвига, само­от­вер­жен­ного слу­же­ния добру, жажда гибели во имя вели­кого и свет­лого дела – есть ли это нечто боль­шее и более осмыс­лен­ное, чем таин­ствен­ная, но бес­смыс­лен­ная сила, кото­рая гонит бабочку в огонь?

Эти, как обычно гово­рится, «про­кля­тые» вопросы или, вернее, этот единый вопрос «о смысле жизни» вол­нует и мучает в глу­бине души каж­дого чело­века. Чело­век может на время, и даже на очень долгое время, совсем забыть о нем, погру­зиться с голо­вой или в буд­нич­ные инте­ресы сего­дняш­него дня, в мате­ри­аль­ные заботы о сохра­не­нии жизни, о богат­стве, доволь­стве и земных успе­хах, или в какие-либо сверх­лич­ные стра­сти и «дела» – в поли­тику, борьбу партий и т. п., – но жизнь уже так устро­ена, что совсем и навсе­гда отмах­нуться от него не может и самый тупой, заплыв­ший жиром или духовно спящий чело­век: неустра­ни­мый факт при­бли­же­ния смерти и неиз­беж­ных ее пред­вест­ни­ков – ста­ре­ния и болез­ней, факт отми­ра­ния, ско­ро­пре­хо­дя­щего исчез­но­ве­ния, – погру­же­ния в невоз­врат­ное про­шлое всей нашей земной жизни со всей иллю­зор­ной зна­чи­тель­но­стью ее инте­ре­сов – этот факт есть для вся­кого чело­века гроз­ное и неот­вяз­ное напо­ми­на­ние нере­шен­ного, отло­жен­ного в сто­рону вопроса о смысле жизни. Этот вопрос – не «тео­ре­ти­че­ский вопрос», не пред­мет празд­ной умствен­ной игры; этот вопрос есть вопрос самой жизни, он так же стра­шен – и, соб­ственно говоря, еще гораздо более стра­шен, чем при тяжкой нужде вопрос о куске хлеба для уто­ле­ния голода. Поис­тине, это есть вопрос о хлебе, кото­рый бы напи­тал нас, и воде, кото­рая уто­лила бы нашу жажду. Чехов опи­сы­вает где-то чело­века, кото­рый, всю жизнь, живя буд­нич­ными инте­ре­сами в про­вин­ци­аль­ном городе, как все другие люди, лгал и при­тво­рялся, «играл роль» в «обще­стве», был занят «делами», погру­жен в мелкие интриги и заботы – и вдруг, неожи­данно, одна­жды ночью, про­сы­па­ется с тяже­лым серд­це­би­е­нием и в холод­ном поту. Что слу­чи­лось? Слу­чи­лось что-то ужас­ное – жизнь прошла, и жизни не было, потому что не было и нет в ней смысла!

И все-таки огром­ное боль­шин­ство людей счи­тает нужным отма­хи­ваться от этого вопроса, пря­таться от него и нахо­дить вели­чай­шую жиз­нен­ную муд­рость в такой «стра­у­со­вой поли­тике». Они назы­вают это «прин­ци­пи­аль­ным отка­зом» от попытки раз­ре­шить «нераз­ре­ши­мые мета­фи­зи­че­ские вопросы», и они так умело обма­ны­вают и всех других, и самих себя, что не только для посто­рон­него взора, но и для них самих их мука и неиз­быв­ное том­ле­ние оста­ются неза­ме­чен­ными, быть может, до самого смерт­ного часа. Этот прием вос­пи­ты­ва­ния в себе и других забве­ния к самому важ­ному, в конеч­ном счете, един­ственно важ­ному вопросу жизни опре­де­лен, однако, не одной только «стра­у­со­вой поли­ти­кой», жела­нием закрыть глаза, чтобы не видеть страш­ной истины. По-види­мому, умение «устра­и­ваться в жизни», добы­вать жиз­нен­ные блага, утвер­ждать и рас­ши­рять свою пози­цию в жиз­нен­ной борьбе обратно про­пор­ци­о­нально вни­ма­нию, уде­ля­е­мому вопросу о «смысле жизни». А так как это умение, в силу живот­ной при­роды чело­века и опре­де­ля­е­мого им «здра­вого рас­судка», пред­став­ля­ется самым важным и первым по насто­я­тель­но­сти делом, то в его инте­ре­сах и совер­ша­ется это задав­ли­ва­ние в глу­бо­кие низины бес­со­зна­тель­но­сти тре­вож­ного недо­уме­ния о смысле жизни. И чем спо­кой­нее, чем более раз­ме­рена и упо­ря­до­чена внеш­няя жизнь, чем более она занята теку­щими зем­ными инте­ре­сами и имеет удачу в их осу­ществ­ле­нии, тем глубже та душев­ная могила, в кото­рой похо­ро­нен вопрос о смысле жизни. Поэтому мы, напри­мер, видим, что сред­ний евро­пеец, типич­ный запад­но­ев­ро­пей­ский «буржуа» (не в эко­но­ми­че­ском, а в духов­ном смысле слова) как будто совсем не инте­ре­су­ется более этим вопро­сом, и потому пере­стал и нуж­даться в рели­гии, кото­рая одна только дает на него ответ. Мы, рус­ские, отча­сти по своей натуре, отча­сти, веро­ятно, по неустро­ен­но­сти и нена­ла­жен­но­сти нашей внеш­ней, граж­дан­ской, быто­вой и обще­ствен­ной жизни, и в преж­ние, «бла­го­по­луч­ные» вре­мена отли­ча­лись от запад­ных евро­пей­цев тем, что больше мучи­лись вопро­сом о смысле жизни, – или более открыто мучи­лись им, более при­зна­ва­лись в своих муче­ниях. Однако теперь, огля­ды­ва­ясь назад, на наше сталь недав­нее и столь дале­кое от нас про­шлое, мы должны сознаться, что и мы тогда в зна­чи­тель­ной мере «заплыли жиром» и не видели – не хотели или не могли видеть – истин­ного лица жизни и потому и мало забо­ти­лись об его раз­гадке.

Поста­ра­емся, прежде всего, вду­маться, что это озна­чает, «найти смысл жизни», – точнее, чего мы соб­ственно ищем, какой смысл мы вкла­ды­ваем в самое поня­тие «смысла жизни» и при каких усло­виях мы почи­тали бы его осу­ществ­лен­ным?

Под «смыс­лом» мы под­ра­зу­ме­ваем при­мерно то же, что «разум­ность». «Разум­ным» же, в отно­си­тель­ном смысле, мы назы­ваем все целе­со­об­раз­ное, все пра­вильно веду­щее к цели или помо­га­ю­щее ее осу­ще­ствить. Разумно то пове­де­ние, кото­рое согла­со­вано с постав­лен­ной целью и ведет к ее осу­ществ­ле­нию, разумно или осмыс­ленно поль­зо­ва­ние сред­ством, кото­рое помо­гает нам достиг­нуть цели. Но все это только отно­си­тельно разумно именно при усло­вии, что сама цель бес­спорно разумна или осмыс­ленна. Мы можем назвать в отно­си­тель­ном смысле «разум­ным», напри­мер, пове­де­ние чело­века, кото­рый умеет при­спо­со­биться к жизни, зара­ба­ты­вать деньги, делать себе карьеру, – в пред­по­ло­же­нии, что сам жиз­нен­ный успех, богат­ство, высо­кое обще­ствен­ное, поло­же­ние: мы; при­знаем бес­спор­ными и в этом смысле «разум­ными» бла­гами. Если же мы, разо­ча­ро­вав­шись в жизни, усмот­рев ее «бес­смыс­лен­ность», хотя бы ввиду крат­ко­сти, шат­ко­сти всех этих ее благ или ввиду того, что они не дают нашей душе истин­ного удо­вле­тво­ре­ния, при­знали спор­ной саму цель этих стрем­ле­ний, то же пове­де­ние, будучи отно­си­тельно, т. е. в отно­ше­нии к своей цели, разум­ным и осмыс­лен­ным, абсо­лютно пред­ста­вится нам нера­зум­ным и бес­смыс­лен­ным. Так ведь это и есть в отно­ше­нии пре­об­ла­да­ю­щего содер­жа­ния обыч­ной чело­ве­че­ской жизни. Мы видим, что боль­шин­ство людей посвя­щает боль­шую часть своих сил и вре­мени ряду вполне целе­со­об­раз­ных дей­ствий, что они посто­янно оза­бо­чены дости­же­нием каких-то целей и пра­вильно дей­ствуют для их дости­же­ния, т. е. по боль шей части посту­пают вполне «разумно». И вместе с тем, так как либо сами цели эти «бес­смыс­ленны», либо, по край­ней мере, оста­ется нере­шен­ным и спор­ным вопрос об их «осмыс­лен­но­сти», – вся чело­ве­че­ская жизнь при­ни­мает харак­тер бес­смыс­лен­ного кру­же­ния, напо­до­бие кру­же­ния белки в коле се, набора бес­смыс­лен­ных дей­ствий, кото­рые неожи­данно, вне вся­кого отно­ше­ния к этим целям, ста­ви­мым чело­ве­ком, и потому тоже совер­шенно бес­смыс­ленно, обры­ва­ются смер­тью.

Мы воз­вра­ща­емся, таким обра­зом, назад к постав­лен­ному вопросу. Жизнь наша осмыс­ленна, когда она служит какой-то разум­ной цели, содер­жа­нием кото­рой никак не может быть просто сама эта эмпи­ри­че­ская жизнь. Но в чем же ее содер­жа­ние, и, прежде всего, при каких усло­виях мы можем при знать конеч­ную цель «разум­ной»?

Если разум­ность ее состоит не в том, что она есть сред­ство для чего-либо иного – иначе она не была бы под­лин­ной, конеч­ной целью, – то она может заклю­чаться лишь в том, что эта цель есть такая бес спор­ная, само­до­вле­ю­щая цен­ность, о кото­рой уже бес­смыс­ленно ста­вить вопрос: «для чего?». Чтобы быть осмыс­лен­ной, наша жизнь – вопреки уве­ре­ниям поклон­ни­ков «жизни для жизни» и в согла­сии с явным тре­бо­ва­нием нашей души – должна быть слу­же­нием выс­шему и абсо­лют­ному благу.

Раз, поста­вив этот вопрос, мы тотчас же должны отве­тить на него отри­ца­тельно. Дело в том, что мы просто не можем удо­вле­тво­риться утвер­жде­нием все общей бес­смыс­лен­но­сти жизни, не можем – неза­ви­симо от всего про­чего – уже потому, что оно заклю­чает в себе внут­рен­нее логи­че­ское про­ти­во­ре­чие. А именно, оно про­ти­во­ре­чит тому про­стому, оче­вид­ному и именно по своей оче­вид­но­сти обычно не заме­ча­е­мому факту, что мы пони­маем и разумно утвер­ждаем эту бес­смыс­лен­ность. Раз мы пони­маем и разумно утвер­ждаем ее, значит, не все на свете и не все­цело бес­смыс­ленно; есть, по край­ней мере, осмыс­лен­ное позна­ние – хотя бы позна­ние одной лишь бес­смыс­лен­но­сти миро­вого бытия. Раз мы ясно видим нашу сле­поту, значит, мы все же не совсем слепы, но в то же время и зрячи. Суще­ство, абсо­лютно и все­цело лишен­ное смысла, не могло бы созна­вать свою бес­смыс­лен­ность. Если бы мир и жизнь были сплош­ным хаосом слепых, бес­смыс­лен­ных сил, то в них не нашлось бы суще­ства, кото­рое это созна­вало и выска­зы­вало бы. Как утвер­жде­ние «истины не суще­ствует» бес­смыс­ленно, ибо про­ти­во­ре­чиво, так как утвер­жда­ю­щий его счи­тает свое утвер­жде­ние исти­ной и тем самым сразу и при­знает, и отри­цает нали­чие истины, так и утвер­жде­ние совер­шен­ной и все­об­щей бес­смыс­лен­но­сти жизни само бес­смыс­ленно, ибо, будучи само актом разум­ного позна­ния, оно в своем соб­ствен­ном лице являет факт, опро­вер­га­ю­щий его содер­жа­ние.

Но, конечно, и этого нам мало. То, что нам нужно для обре­те­ния под­линно суще­ствен­ного смысла жизни, есть, как мы знаем, во-первых, бытие Бога как абсо­лют­ной основы для силы добра, разума и веч­но­сти, как руча­тель­ства их тор­же­ства над силами зла, бес­смыс­лия и тлен­но­сти и, во-вторых, воз­мож­ность для меня лично, в моей слабой и крат­кой жизни, при­об­щиться к Богу и запол­нить свою жизнь им. Но именно эти два жела­ния как будто абсо­лютно неосу­ще­ствимы, ибо содер­жат в себе про­ти­во­ре­чие.

Бог есть един­ство все­бла­го­сти с все­мо­гу­ще­ством. В Бога мы верим, поскольку мы верим, что добро есть не только вообще сущее начало, под­лин­ная сверх­мир­ная реаль­ность, но и един­ствен­ная истин­ная реаль­ность, обла­да­ю­щая поэтому пол­но­той все­мо­гу­ще­ства. Бес­силь­ный бог не есть Бог; и мы по торо­пи­лись выше назвать най­ден­ное нами сущее добро – Богом. Не заклю­ча­ется ли муча­ю­щая нас бес­смыс­лен­ность жизни именно в том, что лучи света и добра в ней так слабы, что лишь смутно и из далека про­би­ва­ются сквозь толщу тьмы и зла, что они лишь еле мере­щатся нам, а гос­под­ствуют и власт­вуют в жизни про­ти­во­по­лож­ные им начала. Пусть в бытии под­линно есть Правда; но она в нем зате ряна и бес­сильна, пле­нена враж­деб­ными силами и на каждом шагу одо­ле­ва­ется ими; миро­вая жизнь все-таки оста­ется бес­смыс­лен­ной.

Если с суще­ство­ва­нием тонкой мате­рии мате­ри­а­лист согла­сится легко, стоит лишь пока­зать ему резуль­таты соот­вет­ству­ю­щих науч­ных иссле­до­ва­ний, а таких иссле­до­ва­ний в насто­я­щее время суще­ствует много, то с суще­ство­ва­нием Бога ему согла­ситься зна­чи­тельно труд­нее, потому что Бог обла­дает целым рядом совер­шенно уни­каль­ных свойств. Наи­боль­шая Его уни­каль­ность заклю­ча­ется, пожа­луй, в том, что Бог суще­ствует вне про­стран­ства, вне вре­мени и вне при­чин­ной зави­си­мо­сти от мате­ри­аль­ного мира. Трудно пред­ста­вить? А как мы пред­став­ляем себе гра­ви­та­ци­он­ное поле? Что это за «резинки», тяну­щи­еся на трил­ли­оны кило­мет­ров, кото­рыми каждый атом все­лен­ной при­тя­ги­ва­ется к каж­дому атому все­лен­ной? Ска­жете эффект экра­ни­ро­ва­ния? Дока­зано, что нет. А как пред­ста­вить себе оттал­ки­ва­ние одно­имен­ных элек­три­че­ских заря­дов? Какие «рычаги» их оттал­ки­вают? А как пред­ста­вить себе ядер­ные поля, где при­тя­же­ние частиц опи­сы­ва­ется очень сложны ми зако­нами? А как дей­ствует элек­тро­маг­нит­ное поле, вытал­ки­вая про­вод­ник с элек­три­че­ским током в сто­рону? А почему 200 000 км в сек + 200 000 км в сек = 266 000 км в сек? Ска­жете, спе­ци­аль­ная теория отно­си­тель­но­сти? Да, теория, но вы все-таки пред­ставьте себе это наглядно или пред­ставьте себе наглядно две­на­дца­ти­мер­ное про­стран­ство из теории супер струн, пре­тен­ду­ю­щей на звание самой фун­да­мен­таль­ной физи­че­ской теории. Неполно и неверно даже наше пред­став­ле­ние о про­то­нах и элек­тро­нах, кото­рые мы пред­став­ляем себе чаще всего в виде неких лета­ю­щих шари­ков. Что же гово­рить о более высо­ких реаль­но­стях – о духах сотво­рен­ных и о Духе Вечном – о Боге?

У тех, кто верит в Бога, есть какое-то пред­став­ле­ние о Нем. Пра­виль­ным оно может быть только у пра­вильно веру­ю­щих. Без­бож­ники же счи­тают Его плодом чело­ве­че­ской фан­та­зии. Давайте же для начала созда­дим себе эту «фан­та­зию», но «фан­та­зию» не про­из­воль­ную, а пра­виль­ную, т.е. созда­дим пред­став­ле­ние о Боге именно то, кото­рое имеют о Нем пра­во­слав­ные хри­сти­ане. Для облег­че­ния этого про­цесса оттолк­немся от пред­став­ле­ний о физи­че­ских полях. Мы можем пред­став­лять их себе не нагляд но, а только инту­и­тивно-абстрактно, как некие носи­тели зако­нов, выра­жен­ных фор­му­лами. Попро­буем ана­ло­гично пред­ста­вить себе и Бога. Заме­ним только физи­че­ские фор­мулы на те Его свой­ства, о кото­рых Он нам Сам сооб­щил через первых людей, через Своих про­ро­ков и про­зор­ли­вых святых и, на конец, лично через Свое земное Вопло­ще­ние – Иисуса Христа.

Как было уже ска­зано, Бог суще­ствует вне вре­мени, а значит, вечен и неиз­ме­няем. Бог суще­ствует вне про­стран­ства, но Он вез­де­сущ, т. е. нет места, где бы не было Бога. Бог все­мо­гущ. Он явля­ется Твор­цом, Пер­во­при­чи­ной суще­ство­ва­ния все­лен­ной, кото­рую Он сотво­рил из ничего. Другие свой­ства Бога: все­ве­де­ние (все­зна­ние, все­пред­ви­де­ние, все­пред­ве­де­ние), все­до­воль­ность, тро­ич­ность в Лицах (Бог-Отец, Бог- Сын и Бог-Дух Святой), абсо­лют­ная спра­вед­ли­вость, все­б­ла­жен­ство, без­мер­ная любовь к своим тво­ре­ниям, про­стота.

Откуда люди знают о Боге? Первые люди – Адам и Ева напря­мую обща­лись с Богом и пере­да­вали знания о Нем своим мно­го­чис­лен­ным потом­кам.

23 ноября 1995 года газета «Нью-Йорк Тайме» опуб­ли­ко­вала сооб­ще­ние о том, что «ученые исполь­зо­вали неко­то­рые спе­ци­фи­че­ские отрезки муж­ской Y ‑хро­мо­сомы, кото­рая пере­хо­дила от отца к сыну, и про­сле­дили ее до общего предка всех нахо­дя­щихся на земле мужчин». Анализ другой струк­туры ДНК, «кото­рая пере­хо­дит только от матери, ука­зы­вает, что все люди про­ис­хо­дят от одного общего предка – жен­щины».

Первый чело­век – Адам жил 930 лет. За это время появи­лось не одно поко­ле­ние людей, вос­при­няв­ших Пер­во­ре­ли­гию непо­сред­ственно от него. В после­ду­ю­щие тыся­че­ле­тия, когда эти знания стали по сте­пенно утра­чи­ваться и иска­жаться, Бог заяв­лял о Себе устами своих про­ро­ков, кото­рые по чистоте своей жизни удо­ста­и­ва­лись Боже­ствен­ных откро­ве­ний. Чтобы пра­вильно пони­мать откро­ве­ния надо изу­чать их. Это не раз­вле­ка­тель­ное чтение. Кроме того, надо учи­ты­вать, что про­роки изла­гали откро­ве­ния на языке своего народа, своей куль­туры и своего вре­мени.

Чело­век не может познать дру­гого чело­века во всей его пол­ноте. В данном случае дух не может познать дух. Дух Божий неиз­ме­римо «больше» чело­ве­че­ского духа, а потому и познать Его чело­веку прак­ти­че­ски нельзя. Мы знаем о Боге лишь только то, что Он Сам являет нам Своими делами и Свои ми откро­ве­ни­ями.

Чем под­твер­жда­ются откро­ве­ния? Для полу­чив­ших откро­ве­ние – это вера в откро­ве­ние, кото­рое под­твер­жда­ется в даль­ней­шем всей жизнью полу­чив­ших его. Для других – это вера пере­да­ю­щим откро­ве­ние. Это исто­ри­че­ские факты, под­твер­жда­ю­щие пред­ска­за­ния про­зор­лив­цев. Это фило­соф­ские рас­суж­де­ния и науч­ные данные, под­твер­жда­ю­щие как те или иные части откро­ве­ния, так и само суще­ство­ва­ние Выс­шего Разума. По мере раз­ви­тия науки таких под­твер­жде­ний ста­но­вится все больше и больше. Дока­за­тельств же, отвер­га­ю­щих хотя бы какие-то части откро­ве­ния, не суще­ствует вообще. Псев­до­до­ка­за­тель­ства, пре­тен­ду­ю­щие на эту роль, рано или поздно опро­вер­га­ются новыми науч­ными иссле­до­ва­ни­ями и фак­тами.

Если мы счи­таем, что кроме физи­че­ской мате­рии ничего больше нет, что нет духа, сво­бод­ного от мате­ри­аль­ных причин, то мы со всей необ­хо­ди­мо­стью должны при­знать, что чело­век не имеет сво­боды воли, что нет ни добра, ни зла, ни смысла жизни, ни долга, ни ответ­ствен­но­сти. Вот как это обос­но­вы­вает свя­щен­ник Вален­тин Свен­циц­кий в своей книге «Диа­логи». «Духов­ник. Теперь на время я ста­нов­люсь неве­ру­ю­щим чело­ве­ком и ника­кого иного мира, кроме мате­ри­аль­ного не при­знаю. Начи­наю рас­суж­дать…

Перед нами вопрос о сво­боде воли. Что разу­ме­ется под этим поня­тием? Оче­видно, такое начало, дей­ствия кото­рого не опре­де­ля­ются какой-то при­чи­ной, а кото­рое само опре­де­ляет эти дей­ствия, явля­ясь их пер­во­при­чи­ной. Воля чело­века начи­нает ряд причин но обу­слов­лен­ных явле­ний, сама, оста­ва­ясь свобод ною, то есть при­чинно необу­слов­лен­ною.

Можем ли мы при­знать суще­ство­ва­ние такого на чала? Разу­ме­ется, нет. Для нас, мате­ри­а­ли­стов, поня­тие «сво­боды» – вопи­ю­щая бес­смыс­лица, и наш разум ника­ких иных дей­ствий, кроме при­чинно обу­слов­лен­ных, пред­ста­вить себе не может. Ведь мир состоит из раз­лич­ных ком­би­на­ций атомов и элек­тро­нов. Ника­кого иного бытия, кроме мате­ри­ально го, нет. Чело­век не состав­ляет исклю­че­ния. И он свое­об­раз­ная ком­би­на­ция тех же атомов. Чело­ве­че­ское тело и чело­ве­че­ский мозг можно раз­ло­жить на опре­де­лен­ное коли­че­ство хими­че­ских веществ. В смысле веще­ствен­но­сти нет ника­кого раз­ли­чия между живым орга­низ­мом и так назы­ва­е­мой неоду­шев­лен­ной вещью. А мир веще­ствен­ный под­чи­нен опре­де­лен­ным зако­нам, из кото­рых один из основ­ных – закон при­чин­но­сти. В этом веще­ствен­ном мире нет ника­ких бес­смыс­лен­ных и неле­пых поня­тий «сво­бод­ных дей­ствий». Шар катится, когда мы его тол­каем. И он не может катиться без этого толчка и не может не катиться, когда этот толчок дан. И он был смешон, если бы, имея созна­ние, стал бы уве­рять, что катится по своей сво­бод­ной воле и что толчок – это его сво­бод­ное жела­ние. Он не более как шар, кото­рый катится в зави­си­мо­сти от тех или иных толч­ков, будучи вещью, напрасно вооб­ра­жает себя каким-то «сво­бод­ным» суще­ством.

Все ска­зан­ное может быть заклю­чено в сле­ду­ю­щий логи­че­ски» неиз­беж­ный ряд: ника­кого иного бытия, кроме мате­ри­аль­ного, не суще­ствует. Если это так, то и чело­век – только мате­ри­аль­ная частица. Если мир живет по зако­нам при­чин­но­сти, то и чело­век, как частица веще­ства, живет по тем же зако­нам. Если мате­ри­аль­ный мир не знает сво­бод­ных, «бес­при­чин­ных» явле­ний, то и воля чело­века не может быть сво­бод­ной и сама должна быть при­чинно обу­слов­лен­ной. Итак, сво­боды воли не суще­ствует».

Подоб­ным обра­зом рас­суж­дает Свен­циц­кий и о смысле жизни. В отсут­ствии сво­боды воли любые поступки лишь с трудом можно назвать име­ю­щими смысл, ибо они в данном случае есть меха­ни­че­ское дей­ствие авто­мата. При отри­ца­нии вечной жизни отри­ца­ется и цель самой жизни, ибо любая цель пре­се­ка­ется смер­тью чело­века.

Ана­ло­гич­ным обра­зом исче­зает мораль, сти­ра­ется грань между добром и злом. Ведь если «один по сту­пает воз­вы­шенно, а другой низко, – они посту­пают по-раз­ному, но как два разных авто­мата, у кото­рых разные пру­жины, обу­слов­ли­ва­ю­щие разные авто­ма­ти­че­ские дей­ствия». Подоб­ным обра­зом мате­ри­а­лиз­мом отри­ца­ется совесть, ответ­ствен­ность, долг. Только рели­гия может напол­нить эти слова дей­стви­тель­ным их содер­жа­нием.

Итак, если мы при­знаем суще­ство­ва­ние сове­сти, долга, смысла жизни, сво­боды воли, мы должны непре­менно при­знать и суще­ство­ва­ние Духов­ной Реаль­но­сти, не явля­ю­щейся ни физи­че­ской, ни тонкой мате­рией, ни мате­рией вообще в при­выч­ном для нас пони­ма­нии этого слова.

Солнце скры­лось за гори­зонт, погасла вечер­няя заря. Но вот исчез мрак ночи и уже зани­ма­ется заря утрен­няя… Чело­век угас и сошел во мрак могилы. Но только неве­рие видит один раз­ла­га­ю­щийся труп и землю, тяжело пада­ю­щую на гро­бо­вую крышку, под кото­рой скрыта добыча персти,– вера и надежда пред­ви­дят свет­лую зарю новой слав­ной жизни после мрака смерти. Неве­рие, допус­ка­ю­щее только то, что видит, изде­ва­ется над этими меч­тами и при­зра­ками. Так неко­гда насме­ха­лись над Колум­бом его совре­мен­ники, видя в нем пустого меч­та­теля, забрав­шего себе в голову мысль о какой-то не откры­той, еще неве­до­мой стране. И что же? Фан­та­зии меч­та­теля осу­ще­стви­лись, а так назы­ва­е­мые здра­во­мыс­ля­щие люди на этот раз, против ожи­да­ния, ошиб­лись.

Да, мысли о бес­смер­тии, о буду­щей жизни, дей­стви­тельно, кажутся при­зра­ками и гре­зами людям, все помыш­ле­ния и стрем­ле­ния кото­рых погло­щены буд­нич­ной жизнью, заняты ее опья­ня­ю­щими впе­чат­ле­ни­ями, не даю­щими оду­маться и обра­зу­миться. Под вли­я­нием этого несмол­ка­ю­щего, раз­вле­ка­ю­щего шума жизни люди бродят точно во сне или в чаду, при­ни­мая при­зраки за дей­стви­тель­ность и мечты за истину. Про­буж­да­ю­щий и отрезв­ля­ю­щий голос веры обра­ща­ется к ним с крот­ким уве­ще­ва­нием: «Любите насто­я­щее, но ищите луч­шего!».

«Каждую секунду уми­рает один из людей; каждый удар часо­вого маят­ника должен напо­ми­нать нам, что в эту секунду умер чело­век. Едва секунд­ная стрелка на часах успе­вает обе­жать свой круг, как шести­де­сяти чело­век уже не стало в мире. И если бы не при­зна­вать бес­смер­тия души и веч­но­сти, то неспра­вед­ливо ли было бы всю вре­мен­ную жизнь чело­века счи­тать только непре­рыв­ной смер­тью, кото­рая рано или поздно, пере­ве­сив силу рож­де­ния, погло­тит все чело­ве­че­ство и всякую жизнь в мире? И было бы послед­ним словом чело­века на земле его само­от­ри­ца­ние.

«Я жил и мыслил, я чув­ство­вал и дей­ство­вал: но все это – ничто, потому что я умру и буду ничто». Горь­кие слова, кото­рые при­да­вали бы самый мрач­ный и без­от­рад­ный вид всей нашей жизни! Такое само­от­ри­ца­ние ста­вило нашу духов­ную жизнь даже ниже телес­ной, потому что и наше тело по смерти не уни­что­жа­ется, а только раз­ла­га­ется и сме­ши­ва­ется с дру­гими эле­мен­тами земли. Но мы верим в бес­смер­тие и загроб­ную жизнь. С точки зрения этой веры, что такое вся наша вре­мен­ная жизнь, как не пре­ры­ва­ю­ще­еся ни на секунду откро­ве­ние веч­но­сти?

Не тот ли конец ожи­дает весь мир, что веч­ность погло­тит нашу земную жизнь и само время, уни­что­жит смерть и рас­кро­ется перед чело­ве­че­ством во всей своей пол­ноте и бес­пре­дель­но­сти? Так дей­стви­тельно и будет».

Чело­век, ты непре­менно бес­смер­тен, хотя бы ты о том не думал, хотя бы и не хотел того! Бере­гись забы­вать о своем бес­смер­тии, чтобы это забве­ние не сде­ла­лось смер­то­нос­ной отра­вой для земной жизни твоей и чтобы забы­тое тобой бес­смер­тие не убило тебя навеки, если оно тебе, не ожи­да­ю­щему его и не гото­вому к нему, вне­запно явится. Не говори отча­янно: Завтра умрем (1Кор. 15:32), – чтобы тем необуз­дан­нее устрем­ляться за насла­жде­ни­ями смерт­ной жизни. Говори с надеж­дой и стра­хом: «Утром умрем на земле и родимся или на небе­сах, или в аде». Итак, надобно поспе­шать, надобно под­ви­заться, чтобы питаться и укреп­лять в себе начало к небес­ному, а не к адскому рож­де­нию».

«Как бы долго ни жила душа – хотя бы 80 мил­ли­о­нов лет – если ей суж­дено, нако­нец, погиб­нуть, этот срок будет только отсроч­кой казни висель­ника», – гово­рит мате­ма­тик Гаусс.

Вопрос о конеч­ной цели зем­ного бытия – это первый и глав­ный вопрос всей нашей жизни. Если мы не в состо­я­нии отыс­кать для себя высшую цель суще­ство­ва­ния, кото­рая всегда и повсюду све­тила бы нам путе­вод­ной звез­дой или как попут­ный ветер дви­гала бы нас к при­стани,– если мы не можем отыс­кать эту цель, то нам оста­ется одна участь – носиться на судне раз­би­том, без руля и без паруса, по бур­ному и без­бреж­ному морю, до тех пор, пока все мы, один за другим, погиб­нем в его волнах.

Едва ли стоит гово­рить о тех людях, кото­рые столь «умны в своих глазах», что боятся даже про­из­не­сти слово «бес­смер­тие» как «не созвуч­ное эпохе», как «пере­жи­ток суе­ве­рия». Мы знаем, с каким упор­ством люди часто отка­зы­ва­лись и отка­зы­ва­ются при­знать оче­вид­ные для всех истины. Очень полезно иногда усо­мниться в своих взгля­дах и пере­смот­реть их в свете Свя­щен­ного Писа­ния, отбро­сить без вся­кого мило­сер­дия все то, что ложно, и при­нять то, что истинно.

Мы убеж­дены, что отри­ца­ние бес­смер­тия души и суще­ство­ва­ния загроб­ной жизни осно­вано не на выво­дах разума, не на дости­же­ниях и откры­тиях науки и знания, а на инерт­но­сти всего умствен­ного склада отри­ца­те­лей, на их духов­ном неве­же­стве. Люди отри­цают пред­ло­жен­ную им истину, чтобы успо­ко­ить свою совесть, оправ­дать свои поступки; отри­цают – «по лукав­ству чело­ве­ков, по хит­рому искус­ству обо­льще­ния»… Но такой, напри­мер, ум, как Стюарт Милль, отдав­шийся кро­пот­ли­вым раз­мыш­ле­ниям о столь высо­ком пред­мете, должен был при­знаться, что у науки нет ни одного поло­жи­тель­ного дока­за­тель­ства против бес­смер­тия души.

Что страш­нее для разум­ного суще­ства, чем полное уни­что­же­ние? Пред­став­ле­ние о полном личном уни­что­же­нии так сильно про­ти­во­ре­чит всей нашей натуре, что мы совер­шенно не спо­собны объять это поня­тие со всеми его бли­жай­шими послед­стви­ями. А послед­ствия эти лучшие мыс­ли­тели сум­ми­ро­вали так:

  • если нет бес­смер­тия, тогда нет ника­кой воз­мож­но­сти объ­яс­нить себе эту тягу нашей души к бес­пре­дель­ному;
  • если нет бес­смер­тия, устои нрав­ствен­но­сти лиша­ются проч­ной основы и неиз­бежно рухнут, ибо под­линно нрав­ствен­ная жизнь нераз­рывно свя­зана с идеей бес­смер­тия;
  • если нет бес­смер­тия, тогда всякая обще­ствен­ная мораль­ная жизнь ока­за­лась бы пустой уто­пией, лаби­рин­том одних лишь несо­об­раз­но­стей и про­ти­во­ре­чий;
  • если нет бес­смер­тия, тогда отсут­ствие совер­шен­ного порядка и абсо­лют­ной спра­вед­ли­во­сти в этом мире не убеж­дали бы нас в том, что вместе с телес­ной смер­тью не кон­ча­ется жизнь разум­ного суще­ства и что каж­дому «воз­да­ется по делам его». Избе­жав суда люд­ского, мы не уйдем от Божьего суда.
  • Но душа бес­смертна! Наша телес­ная смерть – только пере­мена одежды души: умирая, мы сни­маем только платье.
  • Но душа бес­смертна! Дух не уми­рает, он не раз­ла­га­ется, а поэтому и не может уме­реть. Прав был один ученый, сказав: «Без «нема­те­ри­аль­ных» сил мир не мог бы ни воз­ник­нуть, ни явить себя во всем рас­кры­тии. Без души немыс­лим чело­век, как высшее, разум­ное суще­ство в при­роде, а душа, как духов­ное начало, немыс­лима вне бес­смер­тия».
  • Жива будет душа моя! (Пс. 118:175).

Изда­тель­ство «Новая мысль», Москва, 2005

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки