Поиск Исторического Мухаммада

Дэвид Хол

Ни Коран, ни Ислам не явля­ются про­дук­том Мухам­мада или даже Аравии. В тече­ние ранней араб­ской экс­пан­сии вне Аравии, нет ника­ких сви­де­тельств, что заво­е­ва­тели были мусуль­ма­нами. Только 200 лет спустя “ранняя” мусуль­ман­ская лите­ра­тура начала писаться Месо­по­там­ской кле­ри­каль­ной элитой.
Джон Вон­сбро.  “Кора­ни­че­ские Иссле­до­ва­ния”

Когда здание Ислама обру­шится, то роль в его кру­ше­нии будет при­над­ле­жать горстке неза­ви­симо мыс­ля­щих ученых. И среди них, конечно, будет имя Ибн Вар­рака, кото­рый бла­го­даря муже­ству и отваге, несмотря на небла­го­при­ят­ную атмо­сферу, издал третий том мону­мен­таль­ного труда “Про­ис­хож­де­ние Ислама”.

Насколько эти книги необ­хо­димы, пока­зы­вает факт, что не только лениво-мыс­ля­щие запад­ные жур­на­ли­сты, энер­гично демон­стри­ру­ю­щие свои широ­кие взгляды и нехватку исла­мо­фо­бии, но и многие спе­ци­а­ли­сты в обла­сти поли­тики и куль­туры не имеют долж­ного обра­зо­ва­ния в вопро­сах про­ис­хож­де­ния Ислама. В своём вве­де­нии Ибн Варрак вос­про­из­во­дит сле­ду­ю­щую почти неве­ро­ят­ную цитату от Сал­мана Рушди : “О жизни Мухам­мада, мы знаем прак­ти­че­ски все. Мы знаем, где он жил, каково было его эко­но­ми­че­ское поло­же­ние, кого он любил,… Мы также знаем о поли­ти­че­ской ситу­а­ции того вре­мени”. Но, начи­ная с 1996, подоб­ные вас­ка­зы­ва­ния демон­стри­руют полное неве­же­ство целого науч­ного направ­ле­ния, зани­ма­ю­ще­гося про­ис­хож­де­нием Ислама. Теперь при­знано боль­шин­ством ученых, зна­ко­мых с источ­ни­ками, что мы не знаем почти ничего ни о про­ис­хож­де­нии Ислама, ни о жизни Мухам­мада. Все, что мы дей­стви­тельно знаем, — это то, что тра­ди­ци­он­ный оценка не явля­ется пра­виль­ной, и в общем и в дета­лях.

Хотя подоб­ные скеп­ти­че­ские заклю­че­ния об Ислам­ских источ­ни­ках выска­зы­ва­лись подробно на про­тя­же­нии послед­них 20-ти лет такими уче­ными как Вон­сбро, Крон, Кук, Хев­тинг и дру­гими, заря забрез­жила только в начале 21-го сто­ле­тия. Ещё в 1890г. Игнас Голь­д­жер во втором томе своего Иссле­до­ва­ния Ислама дока­зал пол­но­стью фик­тив­ную при­роду лите­ра­туры Хади­сов. Перед Первой Миро­вой Войной Алфонс Мин­гана, изучая не ислам­ские источ­ники, пришел к выводу, что заво­е­ван­ные народы Леванта не знали, что их захват­чики — арабы имели какой либо вид святой книги. Эти факты должны были про­сиг­на­лить тре­вогу исто­ри­кам о нена­деж­но­сти мусуль­ман­ских источ­ни­ков, но вы не смо­жете выну­дить при­знаться в заблуж­де­нии учёных, кото­рые поль­зу­ются этими источ­ни­ками для созда­ния гипо­тез и при­об­ре­те­нии репу­та­ции, как араб­ских ученых. Как сказал ара­бист Готс Шре­гель: “Эти учёные, мыс­ленно нося тюр­баны, делают Ислам­скую Науку, а не Науку об Исламе.”

Ученый, кото­рый понял зна­че­ние иссле­до­ва­ния Голь­д­жера о лите­ра­туре Хади­сов, был бель­гий­ский иезуит Энри Лам­менс (1862–1937). В трех эссе, издан­ных на фран­цуз­ском языке 1910-12, и пере­ве­ден­ных здесь впер­вые, Лам­менс пока­зы­вает подробно, что био­гра­фия Про­рока — явля­ется изоб­ре­те­нием от начала и до конца. Он изла­гает свои ради­каль­ные заклю­че­ния в начале пер­вого эссе “Коран и Тра­ди­ция” сле­ду­ю­щим обра­зом:

Только Коран явля­ется един­ствен­ным утвер­жде­нием реаль­но­сти Мухам­мада. Отно­си­тельно утвер­жде­ний, най­ден­ных в свя­щен­ном текстах мусуль­ман, — Хадисы не дают ни под­твер­жде­ния, ни допол­ни­тель­ной инфор­ма­ции о нём, как думали до сих пор. Это — чисто Апо­кри­фи­че­ское направ­ле­ние. На ткани Кора­ни­че­ского текста Хади­сами вышиты узоры легенд, в кото­рых изоб­ре­тены имена допол­ни­тель­ных пер­со­на­жей и впле­тены в ори­ги­нал. Их (Хади­сов) работа огра­ни­чена этими при­укра­ши­ва­ни­ями, зна­чи­тельно пре­вос­хо­дя­щими изоб­ре­те­ния хри­сти­ан­ских апо­кри­фи­че­ских авто­ров (170)

Пример за при­ме­ром, Лам­менс пока­зы­вает, как текст Корана создаёт вир­ту­ально прак­ти­че­ски каждый эле­мент, кото­рый мусуль­ман­ская тра­ди­ция при­пи­сы­вает жизни Про­рока; метод состоит в сле­ду­ю­щем: ‘Всё, что затра­ги­вае Коран, должно быть согла­со­ванно с ним’. (179) Это застав­ляет прийти к заклю­че­нию, что мусуль­ман­ская тра­ди­ция, фак­ти­че­ски, явля­ется: ‘одним из самых боль­ших исто­ри­че­ских мошен­ни­честв, кото­рые сохра­нили анналы лите­ра­туры’. (171)

Во втором эссе: “Воз­раст и Хро­но­ло­гия Мухам­мада”, Лам­менс пока­зы­вает, что каждая дата жизни Про­рока явля­ется совер­шенно под­дель­ной и не пока­зы­вает ника­кого исто­ри­че­ского знания. В тре­тьем эссе: “Фатима и Дочери Мухам­мада”, он пока­зы­вает нере­аль­ность инфор­ма­ции о детях Мухам­мада.

Каждый удив­ля­ется, когда натал­ки­ва­ется на сле­ду­ю­щие утвер­жде­ния Хади­сов: “нельзя отбра­ко­вы­вать всё цели­ком. Это озна­чало бы жерт­во­вать важ­ными само­род­ками правды, кото­рые сме­шаны с осталь­ным” (206); “… это собра­ние вклю­чает мно­го­чис­лен­ные части исто­ри­че­ской правды, но мы всё ещё не вла­деем сек­ре­том отфиль­тро­вы­ва­ния подо­зри­тель­ного мате­ри­ала”. (183), Это вызы­вает вопрос: Как можно быть уве­рен­ным, что Хадис содер­жит правду, если нет метода отфиль­тро­вы­ва­ния подо­зри­тель­ного мате­ри­ала? Лам­менс не имел метода для того, чтобы найти правду в Хади­сах в начале два­дца­того сто­ле­тия, и сто лет спустя его никто не нашел. На ошибки в иссле­до­ва­ниях Лам­мена указал C. H. Беккер в своей работе: “Дела Фун­да­мен­таль­ной Важ­но­сти в Иссле­до­ва­нии Жизни Мухам­мада”, пере­ве­ден­ного с немец­кого про­фес­со­ром. Г.А. Велл­сом.

Несмотря на свой скеп­ти­цизм, Лам­менс все еще согла­шался с несколь­кими нега­ран­ти­ро­ван­ными пред­по­ло­же­ни­ями. 1) Мекка и южный Хиджаз явля­ются местом про­ис­хож­де­ния Ислама, что опро­вер­га­ется “Кора­ни­че­скими Иссле­до­ва­ни­ями” Джона Вон­сбро (1975). 2) Лам­менс рас­це­ни­вал Мухам­мада, как автора Корана, как это изоб­ра­жено в мусуль­ман­ской тра­ди­ции, не смотря на то, что Лам­менс убе­дился, что тра­ди­ция ложна во всех отно­ше­ниях. Если жизнь Мухам­мада — бел­ле­три­стика, осно­ван­ная на тексте Корана, то нет ника­кой при­чины рас­це­нить этот текст, как явля­ю­щийся про­дук­том его жизни. Этот факт все еще не про­явился во многих в Ислам­ских Иссле­до­ва­ниях.

Совре­мен­ный Период, содер­жит семь эссе, дати­ру­ю­щихся с 1920 по 1990гг. Артур Джеф­фри в его: “Поиске Исто­ри­че­ского Мухам­мада” (1926), рас­смат­ри­вает исто­рию попы­ток напи­са­ния био­гра­фии Про­рока. Джозеф Шачт в: “Пере­оценке Про­фе­ти­че­ской Тра­ди­ции” (1949), добав­ляет к своему извест­ному суж­де­нию что: “Боль­шая масса юри­ди­че­ских тра­ди­ций, автор­ство кото­рых отно­сится к Про­року, порож­дены во время Шафи, и даже позд­нее”. (360), оди­на­ково раз­ру­ши­тель­ные заклю­че­ния отно­си­тельно sira:

“Что каса­ется био­гра­фии Про­рока, юри­ди­че­ские и исто­ри­че­ские тра­ди­ции не могут быть отде­лены от друг друга. Важный пункт: в намного более высо­кой сте­пени чем подо­зре­вали до насто­я­щего вре­мени, исто­ри­че­ская инфор­ма­ция отно­си­тельно Про­рока явля­ется только фоном для юри­ди­че­ских док­трин и поэтому лишенна неза­ви­си­мой цен­но­сти.… Мы нахо­дим новые тра­ди­ции в каждой после­до­ва­тель­ной стадии док­трины, и пра­во­веды иногда воз­ра­жают против исто­ри­че­ских тра­ди­ций, пред­став­лен­ных их про­тив­ни­ками, поскольку они неиз­вестны или не при­няты спе­ци­а­ли­стами по био­гра­фии Про­рока. Зна­чи­тель­ная часть стан­дарт­ной био­гра­фии Про­рока в Медине, отно­ся­щейся ко второй поло­вине вто­рого сто­ле­тия (по Хиджре), имеет, на самом деле, весьма недав­нее про­ис­хож­де­ние и, поэтому, не имеет неза­ви­си­мой исто­ри­че­ской цен­но­сти.” (364)

То есть, “жизнь Мухам­мада в Медине” явля­ется столь же вымыш­лен­ной как и его “жизнь в Мекке”.

В своей работе “Абраха и Мухам­мад” (1987), Лоренс Конрад иссле­дует сви­де­тель­ство на веро­ят­ную дату втор­же­ния в Хиджаз Абрахи из Йемена, кото­рую мусуль­ман­ская тра­ди­ция назы­вает Годом Слона и опре­де­ляет, как дату рож­де­ния Мухам­мада — 570г. Конрад заклю­чает, что наи­бо­лее веро­ят­ная дата — 552г, и что дати­ро­ва­ние начала про­ро­че­ства Мухам­мада спустя сорок лет после его рож­де­ния явля­ется просто согла­ше­нием, осно­ван­ным на свя­щен­ной при­роде числа сорок, кото­рое много раз появ­ля­ется в древ­ней ближ­не­во­сточ­ной лите­ра­туре. Это под­твер­ждает заклю­че­ние Лам­менса, что мы не имеем ни одной надеж­ной даты какого любо собы­тия жизни Мухам­мада.

В “Функ­ции Асбаб аль-Нузул” в “Кора­ни­че­ских Тол­ко­ва­ниях” (1988), Эндрю Риппин иссле­дует так назы­ва­е­мые ‘случаи откры­тия’ кора­ни­че­ских тек­стов. В своих “Кора­ни­че­ских Иссле­до­ва­ниях”, Джон Вон­сбро выра­зил мнение, что тескты асбаб, отно­ся­щи­еся к извле­че­нию зако­нов из Корана, имеют гала­хи­че­ское про­ис­хож­де­ние (Галаха — еврей­ский свод рели­ги­оз­ных зако­нов). После дли­тель­ной экс­пер­тизы мно­го­чис­лен­ных тек­стов Риппин заклю­чает, что пер­вич­ное назна­че­ние теск­тов асбаб не гала­хи­че­ское, а скорее ага­ди­че­ское (Агада — сбор­ник еврей­ских рели­ги­оз­ных легенд): “то есть, функ­ция асбаб в том, чтобы обес­пе­чить интер­пре­та­цию стиха в пре­де­лах широ­кой струк­туры рас­сказа”. Это поме­щает про­ис­хож­де­ние теск­тов асбаб в кон­текст Кузас: стран­ству­ю­щих рас­сказ­чи­ков и набож­ных про­по­вед­ни­ков. (408) Риппин отме­чает, что пер­вич­ной целью таких исто­рий явля­лясь исто­ри­за­ция Корана, чтобы дока­зать что: “Бог дей­стви­тельно пока­зы­вал Свою книгу чело­ве­че­ству на земле” (394).

Вывод из всего этого таков, что неза­ви­симо от того в насколько дале­кое про­шлое Ислам­ской тра­ди­ции мы не пыта­лись бы углу­биться, выяс­ня­ется, что никто, нико­гда не имел ника­кой бес­спор­ной инфор­ма­ции о Коране. Как будто в неко­то­рый момент вре­мени он появился вне­запно и никто не уверен, кто ответ­стве­нен за это, или что это дей­стви­тельно озна­чало. След­ствием этого стало изоб­ре­те­ние неис­чис­ли­мых про­ти­во­ре­чи­вых исто­рий о появ­ле­нии Корана.

“Мето­до­ло­ги­че­ский Подход к Ислам­ским Иссле­до­ва­ниям” (1991) Джудит Корен и Ехада Нево, явля­ется, воз­можно, самым важным эссе во всём собра­нии, кото­рое можно было бы реко­мен­до­вать к чтению для всех убеж­ден­ных, что они знают то, что слу­чи­лось в про­шлом, осо­бенно в рели­ги­оз­ном кон­тек­сте. Корен и Нево разъ­яс­няют раз­ли­чие между “тра­ди­ци­он­ным” и ‘реви­зи­о­нист­ским’ под­хо­дами к про­ис­хож­де­нию Ислама. Тра­ди­ци­он­ный подход при­ни­мает как оче­вид­ное то, что огром­ное тело мусуль­ман­ской лите­ра­туры, дати­ру­ю­е­мое с сере­дины седь­мого сто­ле­тия и позже, сохра­няет исто­ри­че­ские факты о пре­дис­лам­ском пери­оде, появ­ле­нии Ислама, и пери­оде заво­е­ва­ний. Поэтому тра­ди­ци­о­на­ли­сты счи­тают, что нет ничего слож­ного в том, чтобы рекон­стру­и­ро­вать точный отсчёт Хиджаза во время Мухам­мада, био­гра­фию про­рока и общее раз­ви­тие Ислама. Реви­зи­о­ни­сты рас­це­ни­вают такой подход, как без­на­дежно наив­ный в его отно­ше­ниях к пись­мен­ным источ­ни­кам.

Подход реви­зи­о­ни­стов, бази­ру­ю­щийся, прежде всего, на рабо­тах Джона Вон­сбро, рас­це­ни­вает пись­мен­ные источ­ники, как вво­дя­щие в заблуж­де­ние в обе­ща­нии дать оценку того, “что дей­стви­тельно про­ис­хо­дило”:

Они по самой их при­роде не могут обес­пе­чить “досто­вер­ные факты, а только взгляды автора о том, что он знает об этих фактах”, то есть, это лите­ра­тур­ный жанр. Инфор­ма­ция, кото­рую это источ­ники обес­пе­чи­вают, должна быть под­твер­ждена “твер­дыми фак­тами мате­ри­ал­ных остат­ков”. Если это верно даже для иссле­до­ва­ния новой и новей­шей исто­рии, то это тем более верно по отно­ше­нию к мусуль­ман­ской лите­ра­туре, кото­рая не была заме­чена напро­тя­э­же­нии ста пяти­де­сяти лет после собы­тий, кото­рые она опи­сы­вает, и боль­шая часть кото­рой была напи­сана в инте­ре­сах леги­ти­ма­ции соб­ствен­ных тре­бо­ва­ний и дис­кре­ди­та­ции опо­нен­тов (Омей­я­дов). Стоит вспом­нить хорошо изве­сте­ный Абба­сид­ский Уклон, повлек­ший пере­пи­сы­ва­ние поли­ти­че­ской и рели­ги­оз­ной исто­рии. (424)

В свете подоб­ного ана­лиза реви­зи­о­ни­сты пред­ла­гают три основ­ных мето­до­ло­ги­че­ских тре­бо­ва­ния:

  1. Исход­ный кри­ти­че­ский подход как Корану, так и к мусуль­ман­ским лите­ра­тур­ным источ­ни­кам зарож­де­ния Ислама, пери­ода Заво­е­ва­ний и пери­ода Омей­я­дов;
  2. Необ­хо­ди­мость срав­ни­вать мусуль­ман­ские источ­ники с совре­мен­ными им нему­суль­ман­скими источ­ни­ками;
  3. Исполь­зо­ва­ние мате­ри­аль­ных сви­де­тельств (архео­ло­гии, нумиз­ма­тики, эпи­гра­фики) и при­ня­тие того, что заклю­че­ния, полу­чен­ные таким путём, будут более дей­стви­тельны, чем осно­ван­ные на отно­си­тельно позд­них лите­ра­тур­ных мусуль­ман­ских источ­ни­ках. (426)

Затем Корен и Нево иллю­стри­руют первые плоды исполь­зо­ва­ния такой мето­до­ло­гии в их иссле­до­ва­нии Корана, Хади­сов, нему­суль­ман­ских источ­ни­ков, архео­ло­гии, нумиз­ма­тики и эпи­гра­фики.

Неко­то­рые из самых важных резуль­та­тов реви­зи­о­нист­ского под­хода к ран­нему Исламу связан с нему­суль­ман­скими источ­ни­ками и архео­ло­ги­че­скими иссле­до­ва­ни­ями, то есть в обла­стях, нахо­дя­щихся вне власти мусуль­ман­ской про­па­ганды. Изучив поли­ти­че­ские и рели­ги­оз­ные ссылки на Арабов во всех источ­ни­ках седь­мого сто­ле­тия, кото­рые их упо­ми­нают, Корен и Нево заклю­чают что:

Локаль­ные пись­мен­ные источ­ники, до вось­мого сто­ле­тия не дают ника­ких сви­де­тельств ни о втор­же­нии Арабов с Полу­ост­рова, ни о боль­ших сра­же­ниях, кото­рые сокру­шили Визан­тий­скую армию. Нет упо­ми­на­ний ни об одном калифе до калифа Муавии. Кар­тина, кото­рую опи­сы­вают нему­суль­ман­ские источ­ники изоб­ра­жает незна­чи­тель­ные набеги на тер­ри­то­рии, кото­рые в опре­де­лён­ные пери­оды вре­мени ока­зы­ва­лись без воен­ного при­кры­тия. Можно пред­по­ло­жить, осно­в­вы­ва­ясь на этих сви­де­тель­ствах, что имев­шие место незна­чи­тель­ные набеги и послу­жили осно­вой для воз­ник­но­ве­ния исто­рий в араб­ской среде о том “Как Мы Били Римлян”; они были позже ото­браны и укра­шены в позд­ний период Омей­я­дов и ранний Абба­си­дов, как Офи­ци­аль­ная Исто­рия Заво­е­ва­ния. Кроме того, если мы должны судить по нему­суль­ман­ским источ­ни­кам, то мы должны заклю­чить, что масса араб­ских сопле­мен­ни­ков была языч­ни­ками во время их при­тока в район Пло­до­род­ного Полу­ме­сяца, и оста­ва­лась ими в тече­ние седь­мого сто­ле­тия; пра­вя­щая элита при­няла про­стую форму еди­но­бо­жия, осно­ван­ную на иудео-хри­сти­ан­ской тра­ди­ции, кото­рая отме­ча­ется в доку­мен­тах офи­ци­аль­ных хри­сти­ан­ских тор­го­вых связей с араб­ским губер­на­то­ром уже с ранних лет прав­ле­ния Муавии (640–660). Ни ссылки на Коран, ни упо­ми­на­ния о Мухам­маде в не-араб­ской лите­ра­туре не пред­ше­ствуют мусуль­ман­ским источ­ни­кам (кото­рые стали появ­ляться только спустя 150 лет). Более того, в столь позд­ней работе, как “Haeresibus” Иоана Дамас­кина, напи­сан­ной в 743г, можно раз­ли­чить при­знаки того, что Коран еще не кано­ни­зи­ро­ван. (433)

Эта кар­тина далее под­твер­жда­ется архео­ло­ги­че­скими сви­де­тель­ствами куль­тур Пло­до­род­ного Полу­ме­сяца, кото­рые в седь­мом сто­ле­тии были открыты для про­ник­но­ве­ния Арабов, — они не дают ника­ких под­твер­жде­ний мусуль­ман­ского при­су­ствия на Ара­вий­ском полу­ост­рове. Из всего это сле­дует, что тра­ди­ци­он­ный мусуль­ман­ский взгляд на про­ис­хож­де­ние Ислама, жизнь Про­рока, и ранние араб­ские заво­е­ва­ния, явля­ется ложным во всех отно­ше­ниях. Боль­шой кусок при­ня­той исто­рии, кото­рую можно обна­ру­жить в учеб­ни­ках и энцик­ло­пе­диях во всем мире просто ложен.

Перей­дём теперь от Корен и Нево к Ф. Питерсу. В своей книге “Поиски Исто­ри­че­ского Мухам­мада” (1991) Питерс, срав­ни­вая исто­ри­че­ское иссле­до­ва­ние Хри­сти­ан­ства с иссле­до­ва­нием Ислама пишет:

В исто­рии не суще­ствует вре­мен­ного и топо­ло­ги­че­ского окру­же­ния, кото­рое опи­сы­вает Коран. У ран­него Ислама нет ни своего Иосифа Флавия, кото­рый бы обес­пе­чил ему со-вре­мен­ный поли­ти­че­ский кон­текст, ни своих Свит­ков, опи­сы­ва­ю­щих ‘сек­тант­скую обста­новку’ Пале­стины. Коран, фак­ти­че­ски, стоит изо­ли­ро­ванно, как огром­ная скала, выда­ва­ю­ща­яся из пустын­ного моря, и нет на ней ника­ких при­зна­ков, чтобы пред­ло­жить, как и почему она появи­лась в этой водя­ни­стой пустыне.… Факт заклю­ча­ется в том, что, несмотря на боль­шое коли­че­ство инфор­ма­ции, постав­ля­е­мой более позд­ними мусуль­ман­скими лите­ра­тур­ными источ­ни­ками, мы знаем ничтожно мало о поли­ти­че­ской и эко­но­ми­че­ской исто­рии род­ного города Мухам­мада Мекки и о рели­ги­оз­ной куль­туре, из кото­рой он вышел. (446)

Святая Книга Ислама — это текст без кон­тек­ста. Этот основ­ной доку­мент с огром­ной пре­тен­зией на под­лин­ность почти бес­по­ле­зен в вос­ста­но­ви­ле­нии собы­тий жизни Мухам­мада.” (455), Но как мы можем знать о под­лин­но­сти Корана, если мы не имеем ника­ких све­де­ний о жизни Мухам­мада? (458)

Джон Вон­сбро уже был упо­мя­нут в этом обзоре и заклю­чи­тель­ная часть этого обзора посвя­щена зна­че­нию его идей и мето­дов, отра­жен­ных также в рабо­тах Гер­берта Берга и Г. Р. Хав­тинга. Именно бла­го­даря рабо­там Вон­сбро была нару­шена мёрт­вая хватка тра­ди­ци­он­ных Мусуль­ман­ских и Запад­ных форм ислам­ских иссле­до­ва­ний, поз­во­лив сфор­ми­ро­ваться ради­кально новые гипо­те­зам. Про­блема с под­хо­дом Вон­сбро не просто в том, что он уда­ляет почву из-под ног тех, кто стоит на тра­ди­ци­он­ной оценке, но что он выра­жа­ется на уни­кально крат­ком и тех­ни­че­ском языке, труд­ном даже для англо­языч­ного чита­теля.

Все кто желает озна­ко­миться с идеями Вон­сбро пре­успели бы, начав с эссе Гер­берта Берга: “Зна­че­ние и Оппо­зи­ция, Методы и Теории Джона Вон­сбро” (1997), и осо­бенно третий раздел: “Резюме Теорий Вон­сбро и их зна­че­ние”. Берг сум­ми­рует зна­че­ния “Кора­ни­че­ских Иссле­до­ва­ний” Вон­сбро (1997) сле­ду­ю­щим обра­зом:

Ни Коран, ни Ислам не явля­ются про­дук­том Мухам­мада или даже Аравии. В тече­ние ранней араб­ской экс­пан­сии вне Аравии, нет ника­ких сви­де­тельств, что заво­е­ва­тели были мусуль­ма­нами. Только 200 лет спустя “ранняя” мусуль­ман­ская лите­ра­тура начала писаться Месо­по­там­ской кле­ри­каль­ной элитой. До этого секу­ляр­ное обще­ствен­ное устрой­ство при­няло новое дви­же­ние, кото­рое было неев­рей­ским и нехри­сти­ан­ским, а явля­лось про­дук­том среды иудео-хри­сти­ан­ского сек­тан­ства. Это дви­же­ние и его исто­рия были вскоре ара­би­зи­ро­ваны. Корану, однако, потре­бо­ва­лось несколько больше вре­мени, чтобы кано­ни­зи­ро­ваться, — это про­изо­шло не ранее 800 г. (495)

В под­ве­де­нии итогов “Обста­новка Сек­тан­ства” Вон­сбро (1978), Берг отме­чает, что био­гра­фией Мухам­мада явля­ется не реаль­ная исто­рия, а исто­рия его спа­се­ния:

Его повест­во­ва­тель­ная тех­ника: тол­ко­ва­тельна, в ней после­до­ва­тель­ные или изо­ли­ро­ван­ные кора­ни­че­ские извле­че­ния обес­пе­чи­вают струк­туру для более длин­ного повест­во­ва­ния; пара­бола в кото­рой сам рас­сказ явля­ется источ­ни­ком для частой иллю­зии в логии (не дослов­ной, но в тер­ми­нах дикции и обра­зов); и пара­фра­сти­че­ский, в кото­ром логии пред­став­лены в форме анек­до­тов, пере­пол­нен­ных биб­лей­скими клю­че­выми сло­вами. Таким обра­зом была про­из­ве­дена исто­рия спа­се­ния. Уоншро видит при­бли­зи­тельно два­дцать три “topoi” в этой лите­ра­туре, все из кото­рых про­ис­хо­дят из иудео-хри­сти­а­нин­ской среды. (495)

Берг также отме­чает, что в главе о власти Вон­сбро пока­зы­вает, как Ислам­ская исто­рия спа­се­ния внед­рила власть и в слово Аллаха в Коран, и в пол­но­стью отдель­ный вид лите­ра­туры, извест­ной как Сунна, пара­диг­ма­ти­че­ское пове­де­ние Про­рока. Именно это послед­ний вид лите­ра­туры стал глав­ным источ­ни­ком для Ислам­ского закона, кото­рый озна­чал что: “зна­чи­тель­ные усилия были затра­чены на раз­ра­ботку и согла­со­ва­ние этих пер­во­на­чально несо­из­ме­ри­мых биб­лей­ских и апо­столь­ских форм власти”. (496)

Лите­ра­тур­ный анализ Вон­сбро мусуль­ман­ских источ­ни­ков пол­но­стью уни­что­жает тра­ди­ци­он­ную оценку про­ис­хож­де­ния Ислама и жизнь его Про­рока. Не уди­ви­тельно, что труд Вон­сбро встре­тил воз­ра­же­ния не только среди мусуль­ман, но и среди ученых, кото­рые сде­лали репу­та­ции на раз­ви­тии мусуль­ман­ской док­трины. Однако, эти воз­ра­же­ния глав­ным обра­зом при­няли форму игно­ри­ро­ва­ния зна­че­ния того, чего достиг Вон­сбро и про­дол­жали делать вид, как будто ничто не слу­чи­лось, а не при­бе­гая к обсуж­де­нию и опро­вер­же­нию. Тем вре­ме­нем, коли­че­ство ученых, при­ни­ма­ю­щих методы Вон­сбро столо расти. Один из них — Г. Р. Хав­тинг.

В его эссе: “Джон Вон­сбро, Ислам и Еди­но­бо­жие” (1997), Хав­тинг объ­яс­няет труд­но­сти, свя­зан­ные с полу­че­нием инфор­ма­ции об Исламе в Запад­ной Аравии. Глав­ная труд­ность состоит в том, что там Ислам был обособ­лен гео­гра­фи­че­ски и тео­ло­ги­че­ски от Иуда­изма и Хри­сти­ан­ства, с кото­рыми имел много общего, когда он появился и про­цве­тал в рай­о­нах Пло­до­род­ного Полу­ме­сяца. После сотен лет бес­плод­ных спе­ку­ля­ций на том, что Мухам­мад, воз­можно, был источ­ни­ком рели­гии, так ясно зави­си­мой от иудео-хри­сти­а­нин­ской тра­ди­ции, ста­но­вится ясно, что пришло время для новой гипо­тезы о про­ис­хож­де­нии Ислама.

Хав­тинг ука­зы­вает, что работа Вон­сбро осно­вана на двух фактах об Исламе, кото­рые долго при­зна­ва­лись, но зна­че­ния кото­рых не были пол­но­стью осмыс­лены, а именно,

  1. Нет ника­кой мусуль­ман­ской лите­ра­туры, кото­рая может быть при­ем­лимо дати­ро­вана до 800 г,
  2. Ислам это слож­ное явле­ние, кото­рое тре­бо­вало много поко­ле­ний, чтобы утвер­диться.

Ввиду зна­чи­тель­ного отста­ва­ния мусуль­ман­ской лите­ра­туры от собы­тий, кото­рые она опи­сы­вает, и ввиду отсут­ствия инфор­ма­ции из неза­ви­си­мых источ­ни­ков, Вон­сбро пред­на­ме­ренно сто­ро­нится любой попытки рекон­струк­ции “того, что дей­стви­тельно слу­ча­лось”. Вместо этого он пред­ла­гает: “Кон­цеп­цию Ислама, как про­цесс раз­ви­тия от сек­тант­ского еди­но­бо­жия Месо­по­та­мии, сле­ду­ю­щего за араб­ским пере­ме­ще­нием и учре­жде­нием араб­ского прав­ле­ния; пони­ма­ние такого про­цесса, как посте­пен­ной раз­ра­ботки ряда идей, мето­дов и учре­жде­ний, необ­хо­ди­мых для иден­ти­фи­ка­ции сооб­ще­ства как вели­чины неза­ви­си­мой; и пони­ма­ние, что выра­ботка исто­рии ее соб­ствен­ного про­ис­хож­де­ния явля­ется частью самого про­цесса.” (521)

В допол­не­ние к эссе, упо­мя­ну­тым выше, упо­мя­нем книги: “Вос­ста­нов­ле­ние Поте­рян­ных Тек­стов, и Неко­то­рые Мето­до­ло­ги­че­ские Про­блемы” (1993), в кото­рой Лоренс Конрад иссле­дует доступ­ные мате­ри­алы, пыта­ясь вос­ста­но­вить био­гра­фию Мухам­мада; “Мухам­мад и Про­ис­хож­де­ние Ислама” (1851) Эрне­ста Ренана, в кото­ром Ислам впер­вые описан как “рож­ден­ный в полном свете исто­рии”; и “Про­ис­хож­де­ние Ислама: Кри­ти­че­ский взгляд на Источ­ники”, в кото­рых Ибн ал Роанди при­вле­кает вни­ма­ние к двум в основ­ном раз­лич­ным спо­со­бам при­бли­зиться к Исламу: раци­о­нально-ана­ли­ти­че­скому и мисти­че­ско-роман­ти­че­скому, кото­рые про­из­вели два отдель­ных тела лите­ра­туры, кото­рые только при­знают суще­ство­ва­ние друг друга. Пред­ше­ствует всем рас­ши­рен­ное эссе Ибн Вар­рака, кото­рый пред­став­ляет чита­телю все про­бле­мам, свя­зан­ные с мусуль­ман­ским источ­ни­кам, и как мно­го­чис­лен­ные ранние и совре­мен­ные ученые с ними справ­ля­ются. Он закан­чи­вает при­зы­вом к воз­вра­ще­нию к уче­но­сти, к кото­рому мы можем пол­но­стью при­со­еди­ниться.

В заклю­че­нии можно ска­зать, что потен­ци­аль­ный эффект этой книги явля­ется взрыв­ча­тым. Это может, в конеч­ном счете, изме­нить миро­воз­зре­ние боль­шой части чело­ве­че­ства, но это может и не быть мирным про­цес­сом. По этим при­чи­нам многие биб­лио­теки уже отка­за­лись реко­мен­до­вать её для закупки, чтобы не оскор­бить мусуль­ман. Чем же это, можно было бы спро­сить, мусуль­мане явля­ются столь осо­бен­ными? Эффекты мето­дов Джона Вон­сбро отно­си­тельно про­ис­хож­де­ния Ислама подобны тако­вым П. Девиса отно­си­тельно Иуда­изма и Г. Веллса отно­си­тельно Хри­сти­ан­ства, но от их книг биб­лио­теки не отка­зы­ва­ются.

Что дей­стви­тельно нахо­дится под угро­зой, так это сво­бода исто­ри­че­ского науч­ного иссле­до­ва­ния, кото­рая душится в соот­вет­ствии с псевдо-ака­де­ми­че­ским согла­сием, кото­рое явля­ется апо­ло­ге­ти­кой уни­вер­са­лизма и эку­ме­низма: мир, в кото­ром все веро­ва­ния явля­ются вер­ными, а исто­рия должна обслу­жи­вать эти веро­ва­ния.

Лите­ра­тура

  1. Ignaz Goldziher, Islamic Studies, 1890
  2. Henri Lammens, The Koran and Tradition, 1910
  3. Henri Lammens, The Age of Muhammad and the Chronology of the Sira, 1910
  4. Arthur Jeffrey, The Quest of the Historical Muhammad, 1926
  5. C.H. Becker, Matters of Fundamental Importance for Research into the Life of Muhammad
  6. Joseph Schacht, A Revaluation of theProphetic Traditions, 1949
  7. John Wansbrough, Quranic Studies,1975
  8. John Wansbrough, The Sectarian Milieu,1978
  9. Lawrence Conrad, Abraha and Muhammad, 1987
  10. Andrew Rippin, The Function of Asbab al-Nuzul in Koranic Exegesis, 1988
  11. Judith Koren and Yehuda Nevo, Methadologicаl Approaches to Islamic Studies, 1991
  12. F.E. Peters, The Quest of the Historical Muhammad, 1991
  13. Lawrence Conrad, Lost Tcxts, Some Methodological Issues, 1993
  14. Элек­трон­ный вари­ант: Herbert Berg, The Implications and Opposition to, the Methods and Theories of John Wansbrough, 1997
  15. G.R. Hawting, John Wansbrough, Islam and Monotheism, 1997
  16. Ibn Warraq, The Quest for the Historical Muhammad
  17. Ibn al Rawandi, Origins of Islam: A Critical look at the Sources
Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки