Проповеди на апостольские церковные чтения – архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Проповеди на апостольские церковные чтения – архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)


Праздники

Пасха Христова, 27 апреля 2008 г.

(Деян.1:1–8)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 В пер­вой книге, Фео­фил, я рас­ска­зал обо всём, что делал Иисус и чему Он учил с самого начала 2 до того дня, когда Он был воз­не­сен, дав прежде пове­ле­ния апо­сто­лам, кото­рых Он избрал Духом Свя­тым, 3 кото­рым и пред­стал после Своих стра­да­ний живым, дока­зы­вая это мно­го­кратно, в тече­ние сорока дней явля­ясь им и говоря с ними о Цар­ствии Божием.

4 И собрав­шись с ними за тра­пе­зой, Он пове­лел им не отлу­чаться из Иеру­са­лима, но ждать того, что было обе­щано Отцом: «Об этом вы уже слы­шали от Меня:

5 Иоанн кре­стил водой, а вы через несколько дней будете кре­щены Духом Святым».

6 Тогда собрав­ши­еся стали спра­ши­вать Его, говоря: «Гос­поди, неужели при­шло время, когда Ты вер­нёшь Изра­илю царство?».

7 Он же ска­зал им: «Не вам знать вре­мена или сроки, кото­рые Отец уста­но­вил Своею властью!

8 Но вы при­мете силу Свя­того Духа, Кото­рый сой­дёт на вас, и будете Моими сви­де­те­лями и в Иеру­са­лиме, и во всей Иудее, и в Сама­рии, и до самого края земли».

В день Свет­лого Хри­стова Вос­кре­се­ния в Церкви мно­го­кратно и мно­го­го­лосно зву­чит радост­ная Боже­ствен­ная весть, столь вос­тор­жен­ная, что все про­чие слова и про­по­веди могут пока­заться излиш­ними. Но, как бы то ни было, в хра­мах в день Празд­ника празд­ни­ков чита­ется начало книги Дея­ний, и уже в силу сво­его осо­бого поло­же­ния в ряду про­чих апо­столь­ских чте­ний оно достойно вни­ма­тель­ного про­чте­ния и размышления.

Начи­ная вто­рую часть сво­его труда, еван­ге­лист Лука в крат­ких сло­вах обоб­щает про­ис­хо­див­шее в тече­ние сорока дней после того ран­него утра, когда при­шед­шие к месту погре­бе­ния рас­пя­того Иисуса Хри­ста жен­щины уви­дели, что гроб, место смерти, – пуст. «Что вы ищете живого между мерт­выми? Его нет здесь», – услы­шали они (Лк.24:5–6). Непо­сти­жи­мая весть! Но именно она в ско­ром вре­мени ляжет в основу хри­сти­ан­ской про­по­веди спа­се­ния. «Если Хри­стос не вос­крес, то и про­по­ведь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1Кор.15:14). Апо­столь­ская весть повер­нет ход миро­вой исто­рии. Но для того, чтобы апо­столы могли стать сви­де­те­лями Вос­кре­се­ния «и в Иеру­са­лиме, и во всей Иудее, и в Сама­рии, и до самого края земли», им самим надо было уве­ро­вать в реаль­ность свер­шив­шейся победы над смер­тью. Есте­ствен­ным обра­зом уве­ро­вать в это было прак­ти­че­ски невоз­можно. Тре­бо­ва­лось сверхъ­есте­ствен­ное воз­дей­ствие, убеж­да­ю­щее и неод­но­крат­ное. Одной ангель­ской вести возле пустого гроба было недо­ста­точно. Необ­хо­дима была встреча с живым Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. И вот Он явля­ется Своим уче­ни­кам и гово­рит с ними о Цар­ствии Божием.

Мы редко заду­мы­ва­емся над тем разо­ча­ро­ва­нием, кото­рое постигло уче­ни­ков Иисуса Хри­ста в день Его крест­ной смерти. Крест! Вид кре­ста для нас стал чем-то обыч­ным: крест лежит на пре­столе и стоит за пре­сто­лом, он увен­чи­вает зда­ния хра­мов, изоб­ра­жа­ется на зна­ме­нах, изго­тав­ли­ва­ется из золота, серебра, укра­ша­ется дра­го­цен­ными кам­нями, носится как натель­ный кре­стик и как наперс­ный крест. И мы с тру­дом можем пред­ста­вить себе тот ужас, кото­рый в древ­но­сти вызы­вал вид кре­ста. Даже слы­шать о кре­сте, – писал Цице­рон, – уни­зи­тельно для рим­ского граж­да­нина и вообще для сво­бод­ного чело­века. Только на этом фоне мы можем понять, насколько абсурд­ным для антич­ного мира каза­лось утвер­жде­ние, будто некто рас­пя­тый явля­ется Гос­по­дом и Богом, и что Его смерть воз­ве­ща­ется миру как спа­си­тель­ное событие.

Но соблаз­ном крест­ная смерть Иисуса Хри­ста была не только для антич­ного язы­че­ского мира, если он вообще о ней думал. Соблаз­ном она была и для тех, кто сопро­вож­дал Его до Геф­си­ма­нии, и кто совсем не был готов к такому концу. В ночь аре­ста все уче­ники разбежались.

Непо­ни­ма­ние! Оно нача­лось уже с пред­ска­за­ний Иисуса Хри­ста о Его стра­стях. На пути в Иеру­са­лим уче­ники никак не могут понять Его. Три­жды гово­рит Он уче­ни­кам о том, что Ему пред­стоит. Каж­дый раз всё более открыто. Но слух уче­ни­ков был замкнут. Их зани­мали совсем дру­гие про­блемы, про­блемы зем­ной славы и вла­сти (Мк.9:34; 10:37). То, что про­ис­хо­дило потом, лучше всего пред­ска­зал Сам Иисус: «Все вы соблаз­ни­тесь о Мне в эту ночь; ибо напи­сано: поражу пас­тыря, и рас­се­ются овцы» (Мк.14:27). – И вот все они в пред­ска­зан­ный час испы­та­ния пали, бежали. Они бежали не только из охва­тив­шего их есте­ствен­ного страха. Стра­сти и смерть Иисуса Хри­ста были для них соблаз­ном, раз­ру­шив­шим их надежду и веру. «А мы наде­я­лись было, что Он есть Тот, Кото­рый дол­жен изба­вить Изра­иля» (Лк.24:21). Теперь все их надежды рухнули.

И вдруг – потря­са­ю­щие до глу­бины души откро­ве­ния, выхо­дя­щие за пре­делы при­выч­ного зем­ного опыта явле­ния Самого Вос­крес­шего, те явле­ния, о кото­рых скупо гово­рит еван­ге­лист Лука в пер­вых стро­ках Дея­ний Свя­тых Апо­сто­лов. Сви­де­тели явле­ний ощу­щали не то, что доступно есте­ствен­ным чув­ствам вся­кого чело­века в любое время, не то, что посто­янно повто­ря­ется и может быть про­ве­рено опы­том. Нет, Апо­столы видели то, чего «не видел … глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило … на сердце чело­веку» (1Кор.2:9). То, что испы­тали тогда апо­столы, мы, не раз­де­лив­шие с ними их пере­жи­ва­ния, не можем пол­но­стью и постичь. Много позже Апо­стол Павел опи­сы­вает свою встречу с вос­крес­шим Хри­стом и срав­ни­вает свой опыт обра­ще­ния с явле­нием света в пер­вый день тво­ре­ния: «Бог, пове­лев­ший из тьмы вос­си­ять свету, оза­рил наши сердца, дабы про­све­тить нас позна­нием славы Божией в лице Иисуса Хри­ста» (2Кор.4:6). Славу Божию уви­дели все, кому являлся Вос­крес­ший Хри­стос. Поэтому они не могли оста­ваться сто­рон­ними наблю­да­те­лями. Они должны были сви­де­тель­ство­вать всему миру, иудеям и языч­ни­кам, что «Бог соде­лал Гос­по­дом и Хри­стом Сего Иисуса, Кото­рого вы рас­пяли» (Деян.2:36). Теперь они были уве­рены, что от любви Божией, кото­рая яви­лась в Иисусе Хри­сте, не может отлу­чить «ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни насто­я­щее, ни буду­щее, ни высота, ни глу­бина, ни дру­гая какая тварь» (Рим.8:38–39).

Однако спо­соб­ность к сви­де­тель­ству при­шла не сразу вме­сте с радо­стью встречи с живым Вос­крес­шим. И об этом тоже гово­рит наш отры­вок из книги Дея­ний. Апо­сто­лам до их сви­де­тель­ства миру было велено ждать кре­ще­ния Свя­тым Духом. Ибо даже теперь они всё ещё были погру­жены в мечты о зем­ной славе и вла­сти, правда, уже не лич­ной, но о славе и вла­сти цар­ства Израиля.

Они спра­ши­вают, не настало ли время, когда Изра­иль­ское цар­ство будет вос­ста­нов­лено вот Им, Иису­сом Хри­стом, Кото­рый здесь, живой, воз­ле­жит с ними за тра­пе­зой. Дей­стви­тельно, цен­траль­ное место в про­по­веди Спа­си­теля зани­мало Цар­ство Божие. Но Он пони­мал его совсем не так, как Его уче­ники, кото­рые ждали того дня, когда Бог вме­ша­ется в исто­рию и обес­пе­чит Изра­илю неза­ви­си­мость и то высо­кое поло­же­ние, какое он зани­мал в мифо­ло­ги­зи­ро­ван­ное время вели­ких царей древ­но­сти. Цар­ство мыс­ли­лось ими в поли­ти­че­ских кате­го­риях. Апо­столы спра­ши­вают о том, когда, где и кто вос­ста­но­вит цар­ство. Вос­крес­ший Иисус откло­няет их меч­та­тель­ные пред­по­ло­же­ния. Когда? – Он ради­кально отвер­гает вся­кое гада­ние о кон­крет­ных вре­ме­нах и сро­ках. Где? – Цар­ство в Изра­иле усту­пает место всему миру, до самого края земли. Кто? – На вопрос о том, не Иисус ли вос­ста­но­вит цар­ство, вот такой, какой Он пред ними, види­мый и ощу­ти­мый, Гос­подь ука­зы­вает апо­сто­лам на них самих. В день Пяти­де­сят­ницы они при­мут силу Свя­того Духа и ста­нут Его сви­де­те­лями, про­дол­жа­те­лями Его дела, цар­ствен­ным свя­щен­ством, про­вод­ни­ками воли Божией на земле, осу­ществ­ля­ю­щейся в Церкви. Об этом им запо­ве­дано молиться: «Да при­и­дет Цар­ствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе».

По слову Гос­пода апо­столь­ское сви­де­тель­ство достигло пре­де­лов земли. Оно достигло и нас. И мы пове­рили ему и при­няли силу Свя­того Духа в нашем кре­ще­нии. На Пас­халь­ной утрене мы слы­шали ангель­скую весть о пустом гробе и победе жизни над смер­тью. Хри­стос Вос­кресе! Ночь позади, солнце взо­шло и при­несло новый день, в кото­ром смерть и боль раз­луки не явля­ются послед­ней и окон­ча­тель­ной вла­стью. Это и есть день того Цар­ства, о кото­ром Вос­крес­ший гово­рил с апо­сто­лами, явля­ясь им после Сво­его вос­кре­се­ния. И это Цар­ство мы бла­го­слов­ляем за нашей свя­щен­ной тра­пе­зой тро­же­ствен­ным воз­гла­сом: «Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца и Сына и Свя­того Духа!».

Благовещение Пресвятой Богородицы, 7 апреля 2009 г.

(Евр.2:11–18)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

11 Ибо и Тот, Кто освя­щает, и те, кого Он освя­щает, все – от Одного. Поэтому Он не сты­дится назы­вать их бра­тьями 12 и говорит:

«Воз­вещу имя Твое бра­тьям Моим,
посреди собра­ния вос­пою Тебя».

13 И снова:

«Я пол­но­стью Ему доверюсь».

И вот еще:

«Смотри: вот Я и дети, кото­рых дал Мне Бог».

14 Но дети наде­лены кро­вью и пло­тью. Поэтому и Он, подобно им, стал при­част­ным крови и плоти, чтобы Своею смер­тью покон­чить с тем, кто власт­вует над смер­тью, то есть с диа­во­лом, 15 и осво­бо­дить всех тех, кото­рые всю жизнь дер­жа­лись в раб­стве страха перед смер­тью. 16 Ведь Он Себе усвоил отнюдь не анге­лов, но Себе усвоил Он семя Авра­ама. 17 Потому Он и дол­жен был во всем упо­до­биться Своим бра­тьям, чтобы стать состра­да­тель­ным и вер­ным Пер­во­свя­щен­ни­ком в слу­же­нии пред Богом, для очи­ще­ния гре­хов народа. 18 Он постра­дал, пройдя все иску­ше­ния до конца, и потому Он может также иску­ша­е­мым в стра­да­ниях помочь.

Апо­стол Павел в своем Пер­вом посла­нии к Корин­фя­нам выра­зил мысль о Пре­муд­ро­сти Божией, кото­рая боль­шин­ству людей той поры пред­став­ля­лась безу­мием (1Кор.1:22). Это – мысль о том, что ради спа­се­ния людей Сам Бог сошел на землю, родился, жил, постра­дал и умер как чело­век. Для древ­него созна­ния, – будь то язы­че­ского, будь то вет­хо­за­вет­ного, – это было немыс­лимо. В Вет­хом Завете Бога от людей отде­ляет непре­одо­ли­мый чело­ве­че­скими силами грех, и Он оста­ется бес­ко­нечно дале­ким от них, непо­сти­жи­мым ни в каком смысле. Сам Бог гово­рит Мои­сею: «Лица Моего не можно тебе уви­деть, потому что чело­век не может уви­деть Меня и остаться в живых» (Исх.33:20). В язы­че­ских мифах боги по своей при­хоти могут время от вре­мени втор­гаться в жизнь людей и даже при­ни­мать види­мость чело­века, но нико­гда не могут стать чело­ве­ком: между бес­смерт­ными и смерт­ными непре­одо­ли­мая про­пасть. И вот, – о чудо! – «Бога не видел никто нико­гда; Еди­но­род­ный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин.1:18). Само Слово, кото­рое было Богом, «стало пло­тью, и оби­тало с нами» (Ин.1:14). Люди слы­шали Бога, видели Его сво­ими очами, рас­смат­ри­вали и ося­зали сво­ими руками (1Ин.1:1). Небо, остав­шись небом, сошло на землю. Веч­ное, оста­ва­ясь веч­ным, стало вре­мен­ным. Бес­пре­дель­ное, оста­ва­ясь бес­пре­дель­ным, обрело зем­ные формы и пре­делы. Бог стал Чело­ве­ком. О начале этого спа­си­тель­ного собы­тия и напо­ми­нает нам сего­дняш­ний празд­ник Благовещения.

Мысль о спа­си­тель­ном Бого­во­пло­ще­нии осо­бым обра­зом раз­ви­ва­ется в Посла­нии к Евреям, отры­вок из кото­рого чита­ется за Боже­ствен­ной литур­гией празд­ника Бла­го­ве­ще­ния. Две основ­ных идеи про­ни­зы­вают сего­дняш­нее апо­столь­ское чте­ние: одна из них – сопри­род­ность Спа­си­теля и тех, кого Он спа­сает, дру­гая – состра­да­ние Бога к людям, бед­ству­ю­щим в зем­ной юдоли скорби.

Посла­ние к Евреям подробно оста­нав­ли­ва­ется на том, что Спа­си­тель был не анге­лом, но подоб­ным нам Чело­ве­ком. Почему? Дело в том, что Церкви в то время (да и позд­нее) гро­зило гно­сти­че­ское лже­уче­ние. Это лже­уче­ние рас­смат­ри­вало анге­лов как небес­ных посред­ни­ков между людьми и Богом, кото­рым при­пи­сы­ва­лась спа­си­тель­ная сила. Вспом­ним уве­ще­ва­ние Посла­ния к Колос­ся­нам: «Никто да не обо­льщает вас само­воль­ным сми­рен­но­муд­рием и слу­же­нием Анге­лов, втор­га­ясь в то, чего не видел, без­рас­судно над­ме­ва­ясь плот­ским своим умом» (Кол.2:18). Чело­веку Иисусу из Наза­рета такая спа­си­тель­ная сила лже­уче­ти­лями не при­пи­сы­ва­лась. Пред­став­ля­лось невоз­мож­ным, чтобы побе­дил смерть, при­нес спа­се­ние и при­ми­рил людей с Богом Тот, Кто Сам пре­тер­пел стра­да­ния и смерть, Кто был Чело­ве­ком среди людей, а не анге­лом. Но… «немуд­рое Божие пре­муд­рее чело­ве­ков, и немощ­ное Божие силь­нее чело­ве­ков» (1Кор.1:25). Замыслы Божии пре­вос­хо­дят вся­кий чело­ве­че­ский «гно­сис»: Спа­си­те­лем ста­но­вится пре­веч­ный Сын Божий. Тот, кто есть «сия­ние славы и образ ипо­стаси» Отца, ста­но­вится Чело­ве­ком, одним из «семени Авра­ама» (2,16). Вхож­де­ние Сына Божия в усло­вия зем­ной жизни и вос­при­я­тие чело­ве­че­ской уча­сти вплоть до смерти сотво­рило людям спа­се­ние. Он «стал при­част­ным плоти и крови», «Он не сты­дится назы­вать их бра­тьями». При­род­ное род­ство между Вопло­щен­ным Сло­вом и теми, кто Ему дан Богом, под­чер­ки­ва­ется цита­тами из Писа­ния. Нам сей­час несколько непо­ня­тен такой спо­соб аргу­мен­та­ции, когда слова псал­мо­певца (Пс.21) или про­рока Исаии (Ис.8) при­пи­сы­ва­ются Иисусу Хри­сту. Однако нам сле­дует вспом­нить, что пер­вые слова цити­ру­е­мого псалма про­зву­чали из уст Самого Иисуса Хри­ста, когда Он на кре­сте про­из­нес: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оста­вил?» (Мк.15:34; Пс.21:1). Но этот пса­лом, начи­на­ясь скор­бью о бого­остав­лен­но­сти, завер­ша­ется тор­же­ству­ю­щими сло­вами пас­халь­ной радо­сти о спа­се­нии: «Воз­вещу имя Твое бра­тьям Моим, посреди собра­ния вос­пою Тебя» (Пс.21:23). Поэтому, по мысли автора Посла­ния к Евреям, когда скорбь кре­ста была пре­об­ра­жена в радость Вос­кре­се­ния, из уст Иисуса Хри­ста вопль бес­ко­неч­ной печали пре­об­ра­зился в бес­ко­нечно радост­ный гимн Спа­си­телю Богу. Выска­зы­ва­ния про­рока Исаии о его пол­ном дове­рии Богу, а также о его детях послу­жили вет­хо­за­вет­ным образ­цом для того, чтобы изоб­ра­зить соли­дар­ность Иисуса Хри­ста с людьми, его бра­тьями и детьми Божи­ими. «Он дол­жен был во всем упо­до­биться бра­тиям». Что зна­чит «во всем»? Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст отве­чает: «Он родился, вос­пи­ты­вался, воз­рас­тал, пре­тер­пел все, что сле­до­вало, и нако­нец умер: вот что озна­чают слова: «во всем упо­до­биться бра­тиям». Он при­нял плоть нашу един­ственно по чело­ве­ко­лю­бию, для того, чтобы поми­ло­вать нас». Но, разу­ме­ется, мы должны при этом пом­нить, что «не знав­ший греха» (2Кор.5:21) Сын Божий подо­бен нам и «иску­шен во всем, кроме греха» (Евр.4:15).

Мысль о воче­ло­ве­че­нии Сына Божия неод­но­кратно выра­жена в Посла­нии. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст осо­бое вни­ма­ние уде­ляет сло­вам, кото­рые в Сино­даль­ном пере­воде зву­чат так: «Не Анге­лов вос­при­ем­лет Он, но вос­при­ем­лет семя Авра­амово». Пере­вод – дело труд­ное, и далеко не все­гда может точно выра­зить нюансы ори­ги­нала. Вот Зла­то­уст объ­яс­няет: «Что озна­чают слова его? Не в ангель­ское есте­ство облекся Он, но в чело­ве­че­ское. А что зна­чит: «вос­при­ем­лет»? … Он заим­ствует это выра­же­ние из при­мера бегу­щих за теми, кото­рые ухо­дят от них. … Так и Хри­стос Сам устре­мился и настиг род чело­ве­че­ский, бежав­ший от Него и бежав­ший далеко».

Вто­рая основ­ная мысль, выра­жен­ная в нашем апо­столь­ском чте­нии, – любовь Божия к людям. Любовь дала начало Тво­ре­нию, она сопро­вож­дает весь путь сотво­рен­ного мира и она же завер­шает этот путь пре­об­ра­же­нием мира, кото­рое нача­лось с Вос­кре­се­ния Иисуса Хри­ста. При­няв на Себя чело­ве­че­скую при­роду, Сын Божий, в бук­валь­ном смысле слова, чув­ствует так же, как люди, а тем самым и со-чув­ствует им. По мысли Посла­ния к Евреям, не может понять стра­да­ний дру­гого тот, кто сам не про­шел через печали, иску­ше­ния и стра­да­ния. Если бы Иисус Хри­стос при­шел в ангель­ском образе, в кото­ром Он нико­гда не смог бы чув­ство­вать, как люди, не мог бы стра­дать и уме­реть, как они, то Он не смог бы стать их Спа­си­те­лем. Именно эта воз­мож­ность состра­да­ния людям отли­чает хри­сти­ан­ское пред­став­ле­ние о Боге и Бого­во­пло­ще­нии. Через Свои стра­да­ния Сын Божий отож­де­ствил Себя с чело­ве­ком. «Он, – гово­рит Зла­то­уст, – знает не только как Бог, но и как чело­век. … Он знает, что такое стра­да­ние, знает, что такое иску­ше­ние, и знает не меньше нас страж­ду­щих, потому что Он сам стра­дал. … Что же зна­чит: «может и иску­ша­е­мым помочь»? Иначе ска­зать: Он с вели­кою готов­но­стью подаст руку помощи, бу­дет состра­да­те­лен». В лице Сына Божия, став­шего Сыном Чело­ве­че­ским, людям была про­тя­нута свыше эта «рука помощи», кото­рая осво­бо­дила их от страха и раб­ства смерти. Да, там, где Иисус Хри­стос, там любовь Божия, кото­рая изго­няет вся­кий страх. В Еван­ге­лиях Спа­си­тель посто­янно вну­шает Своим уче­ни­кам: «Что вы так бояз­ливы? Не бой­тесь!» (Мф.8:26; 10:26, 28, 31; 14:27; 17:7; 28:10). Впер­вые же эти слова зву­чат в устах Ангела, в спа­си­тель­ный день Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Деве Марии: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела бла­го­дать у Бога; и вот, зач­нешь во чреве, и родишь Сына, … и будет цар­ство­вать над домом Иакова во веки, и Цар­ству Его не будет конца» (Лк.1:30–33).

Введение во Храм Пресвятой Богородицы, 4 декабря 2009 г.

(Евр.9:1–7)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 Итак, имел и пер­вый Завет и свои бого­слу­жеб­ные пред­пи­са­ния и своё зем­ное свя­ти­лище. 2 Была устро­ена ски­ния. Пер­вая часть её, в кото­рой был све­тиль­ник и стол с хле­бами пред­ло­же­ния, назы­ва­лась «Свя­тая». 3 А часть ски­нии, кото­рая за вто­рой заве­сой, назы­ва­лась «Свя­тая Свя­тых». 4 В ней был золо­той жерт­вен­ник для каж­де­ния и Ков­чег Завета, со всех сто­рон око­ван­ный золо­том. В ков­чеге – золо­той сосуд с ман­ной, рас­цвет­ший жезл Аарона и скри­жали Завета. 5 А над ков­че­гом – херу­вимы славы, осе­ня­ю­щие его крышку, место очи­ще­ния. Но сей­час об этом не стоит гово­рить подробно.

6 При таком устрой­стве, в первую ски­нию все­гда вхо­дят свя­щен­ники, чтобы совер­шать бого­слу­же­ние; 7 а во вто­рую – только один пер­во­свя­щен­ник, и только один раз в год, и непре­менно с кро­вью, кото­рую он при­но­сит за себя и за совер­шен­ные по неве­де­нию грехи всего народа.

Цер­ков­ное пре­да­ние содер­жит рас­сказ о том, как Дева Мария, кото­рой испол­ни­лось всего три года, была вве­дена в Иеру­са­лим­ское свя­ти­лище. Она под­ня­лась по сту­пе­ням и взо­шла на паперть, где ее встре­тил пер­во­свя­щен­ник Заха­рия и ввел во Свя­тая Свя­тых – в ту часть храма, где оби­тал Сам Гос­подь Бог и где являл Он Свое при­сут­ствие, недо­ступ­ное никому, кроме одного пер­во­свя­щен­ника, да и то лишь один раз в году, когда был празд­ник Дня очи­ще­ния. И вот Божией бла­го­да­тью свя­ти­лище Иеру­са­лим­ского храма откры­ва­ется Бого­из­бран­ной Отро­ко­вице, и Пре­свя­тая Дева вво­дится во Свя­тая Свя­тых, неви­димо для мира неся в Себе вели­кую жертву, новую живую жертву – Бога и Чело­века Иисуса Христа.

Это пре­да­ние легло в основу дву­на­де­ся­того празд­ника Вве­де­ния во Храм. Собы­тию Вве­де­ния и посвя­щено наше сего­дняш­нее чте­ние Апо­стола, отры­вок из Посла­ния к Евреям, в кото­ром пре­дельно кратко опи­сано вет­хо­за­вет­ное свя­ти­лище, ски­ния пер­вого Завета, о кото­рой Гос­подь ска­зал Мои­сею: «И устроят они Мне свя­ти­лище, и буду оби­тать посреди их» (Исх.25:8).

На пер­вый взгляд не очень понятно, какое отно­ше­ние имеет это чте­ние к празд­нику Вве­де­ния. Но дело в том, что уже с древ­ней­ших вре­мен в Церкви суще­ство­вало убеж­де­ние, что вет­хо­за­вет­ная ски­ния пре­ди­зоб­ра­жала, или про­об­ра­зо­вала собою Божию Матерь, Кото­рая была чистым вме­сти­ли­щем и свя­той оби­те­лью Сына Божия. В бого­слов­ской науке такой спо­соб истол­ко­ва­ния вет­хо­за­вет­ных тек­стов и фак­тов исто­рии назы­ва­ется типо­ло­гией. Посла­ние к Евреям широко исполь­зует именно этот спо­соб тол­ко­ва­ния Вет­хого Завета. В основе такого тол­ко­ва­ния стоит убеж­де­ние в том, что отно­ше­ние Бога к людям оста­ется оди­на­ко­вым сквозь все поко­ле­ния: Гос­подь Бог, желая спа­се­ния всех наро­дов и во все вре­мена, из века в век под­го­тав­ли­вал людей к при­ня­тию и пости­же­нию выс­шего откро­ве­ния в Сыне Своем Иисусе Хри­сте. Как мла­ден­че­ское пита­ние моло­ком сме­ня­ется твер­дой пищей, так и раз­лич­ные формы Боже­ствен­ного откро­ве­ния от про­стых и вос­при­ни­мав­шихся есте­ствен­ным разу­ме­нием, сме­ни­лись таким Откро­ве­нием, кото­рое стало доступно созна­нию «повзрос­лев­шему», про­све­щен­ному Свя­тым Духом. Началь­ные формы откро­ве­ния имели спа­си­тель­ную задачу под­го­товки к при­ня­тию форм совер­шен­ных. Истин­ные образы веры, – Бога, Цар­ствия Божия, слу­же­ния Богу, нашего спа­се­ния, – даны нам в Новом Завете и в Церкви. В Вет­хом же Завете, как и в вет­хом мире вообще, людям пред­ла­га­ются не сами образы, а их пред­ва­ри­тель­ные подо­бия, как бы тени. Так о Мои­се­е­вом Законе со всеми его бого­слу­жеб­ными пред­пи­са­ни­ями в Посла­нии к Евреям ска­зано так: «Сень бо имый закон гря­ду­щих благ, а не самый образ вещей» (Евр.10:1).

Пер­вый Завет имел слож­ные бого­слу­жеб­ные пред­пи­са­ния и зем­ное свя­ти­лище. Но вся эта воз­вы­шен­ная обряд­ность была лишь тенью одной-един­ствен­ной истин­ной жертвы – жертвы Хри­ста. Поэтому вет­хо­за­вет­ная ски­ния, согласно такому тол­ко­ва­нию, есть только «притча во время насто­я­щее» (Евр.9:9), то есть для нас, живу­щих в насто­я­щее время спа­се­ния во Хри­сте Иисусе, вет­хо­за­вет­ная ски­ния, ее устрой­ство и бого­слу­же­ние в ней должны пони­маться как некая «притча», иносказание.

Ски­ния была свя­ти­ли­щем зем­ным, – бук­вально «мир­ским», при­над­ле­жа­щим этому миру, то есть вре­мен­ным и пре­хо­дя­щим. Соот­вет­ственно и все, что нахо­ди­лось в ски­нии, было пре­крас­ным и мно­го­зна­чи­тель­ным, но вре­мен­ным. Всё это пре­шло вме­сте с пре­хо­дя­щим вет­хим Зако­ном, кото­рый был упразд­нен во Хри­сте. Преж­нее и при­шед­шее к сво­ему концу бого­слу­же­ние слу­жило только сим­во­лом и про­об­ра­зом того истин­ного слу­же­ния Богу, кото­рое непре­хо­дя­щее, вечное.

Посла­ние к Евреям кратко пере­чис­ляет свя­щен­ные сосуды и пред­меты, нахо­див­ши­еся в Свя­тая Свя­тых ски­нии Завета. Это и жерт­вен­ник для каж­де­ния, и Ков­чег Завета с его содер­жи­мым. Наме­кая на то, что все эти сосуды были важны не только сами по себе, но слу­жили види­мыми зна­ками чего-то более высо­кого, но неви­ди­мого, «изъ­яс­не­ние чего может потре­бо­вать слиш­ком много вре­мени» (блаж. Фео­фи­лакт Бол­гар­ский), автор посла­ния отка­зы­ва­ется от подроб­ных рас­суж­де­ний на эту тему, как бы пред­ла­гая нам самим заняться полез­ным раз­мыш­ле­нием над этими предметами.

Осо­бенно пло­до­творно типо­ло­ги­че­ское раз­мыш­ле­ние над Ков­че­гом Завета, в кото­ром хра­ни­лись, среди про­чего, скри­жали Завета. Ков­чег был покрыт крыш­кой, осе­ня­е­мой кры­лами херу­ви­мов. Об этой крышке Мои­сею было ска­зано: «Там Я буду откры­ваться тебе и гово­рить с тобою над крыш­кою посреди двух херу­ви­мов, кото­рые над Ков­че­гом откро­ве­ния» (Исх.25:22). Иными сло­вами, крышка Ков­чега была местом при­сут­ствия Бога среди народа, местом славы Божией. Пере­вод­чики по-раз­ному пере­во­дят соот­вет­ству­ю­щее этой крышке слово. Так, напри­мер, в цер­ковно-сла­вян­ской Биб­лии, оно пере­во­дится то как «очи­сти­лище» (Исх.25:17), то как «очи­ще­ние» (Рим.3:25), то как «олтарь» (Евр.9:5). В пере­во­дах на дру­гие языки слово, обо­зна­ча­ю­щее крышку Ков­чега, пере­во­дится как «пре­стол мило­сти», или «пре­стол бла­го­дати». Как бы то ни было, но именно это место было самым свя­тым в Свя­тая Свя­тых, опре­де­лен­ное Самим Богом види­мое место при­сут­ствия неви­ди­мого Гос­пода Бога.

Отно­ше­ния между Богом и наро­дом Изра­иля осно­вы­ва­лись на Завете. Грех раз­ру­шал отно­ше­ния с Богом. Цель жерт­во­при­но­ше­ний состо­яла в том, чтобы иску­пить грехи, то есть нару­ше­ния Завета, и вос­ста­но­вить связь с Гос­по­дом. Но все­гда могли остаться грехи, о кото­рых чело­век не знал, совер­шен­ные по неве­де­нию. И потому был уста­нов­лен еже­год­ный День Очи­ще­ния, во время кото­рого пер­во­свя­щен­ник, совер­шая слож­ный ритуал, кро­пил кро­вью жерт­вен­ного живот­ного крышку При­сут­ствия в знак очи­ще­ния изра­иль­ского народа от всех гре­хов, кото­рые он совер­шил за истек­ший год. «И очи­стит Свя­тое Свя­тых и ски­нию собра­ния, и жерт­вен­ник очи­стит, и свя­щен­ни­ков и весь народ обще­ства очи­стит» (Лев.16:33).

Ков­чег, хра­ня­щи­еся в нем скри­жали, его крышка, кро­пи­мая кро­вью во искуп­ле­ние гре­хов, – про­об­ра­зо­ва­тель­ный смысл всего этого состоял в том еди­ном и един­ствен­ном иску­пи­тель­ном акте, кото­рый про­изо­шел на Кре­сте Хри­сто­вом. Когда «испол­ни­лось время» (Мк.1:15), при­сут­ствие Бога в мире было явлено не на без­жиз­нен­ной «крышке очи­ще­ния», но в живом Бого­че­ло­веке Иисусе из Наза­рета. Это Он стал новым живым «ков­че­гом» Нового Завета, запо­веди кото­рого были запи­саны уже не на камен­ных скри­жа­лях, но впи­саны в живое сердце. Не кро­вью невин­ного живот­ного, но соб­ствен­ной кро­вью было окроп­лено стра­да­ю­щее на Кре­сте Тело Хри­стово – выс­шая свя­тыня Боже­ствен­ного при­сут­ствия в мире. Жертва Хри­стова пред­на­зна­ча­лась не только для Изра­иля, но для всего рода Ада­мова, и свер­ши­лась она раз и навсе­гда во искуп­ле­ние не только гре­хов «по неве­де­нию», но всех гре­хов всех людей. Таков новый, истин­ный образ по отно­ше­нию к его вет­хому прообразу.

И вот ныне мы празд­нуем тот день, когда новая Ски­ния в образе Пре­свя­той Девы, взо­шла в ски­нию ветхую, заме­нив её Собою. И вме­сте с Нею все мы без исклю­че­ния при­званы к вос­хож­де­нию во Свя­тая Свя­тых. Об этом нам и напо­ми­нает нынеш­ний празд­ник. И пусть каж­дый из нас, при­ла­гая все уси­лия и упо­вая на бла­го­дать Божию, очи­щен­ный от гре­хов, смело идет к нашему Богу и Спа­си­телю. И на этом жиз­нен­ном пути да помо­жет нам Пре­свя­тая Богородица!

Святое Богоявление, 19 января 2009 г.

(Тит.2:11–14; 3:4–7)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

11 Ибо яви­лась бла­го­дать Божия, спа­си­тель­ная всем людям, 12 настав­ля­ю­щая нас, чтобы мы, отверг­нув нече­стие и мир­ские стра­сти, жили в нынеш­нем веке бла­го­ра­зумно, пра­ведно и бла­го­че­стиво, 13 в бла­жен­ной надежде ожи­дая явле­ния славы вели­кого Бога и Спа­си­теля нашего Иисуса Хри­ста, 14 Кото­рый отдал Себя за нас, чтобы выку­пить нас из раб­ства вся­кого без­за­ко­ния и очи­стить нас для Себя как народ осо­бен­ный, рев­ност­ный к пре­крас­ным делам.

4 Когда же яви­лась доб­рота и чело­ве­ко­лю­бие Спа­си­теля нашего Бога, 5 тогда Он спас нас, – не за какие-то дела пра­вед­но­сти, кото­рые мы сотво­рили, но по своей мило­сти, омо­ве­нием воз­рож­де­ния и обнов­ле­ния Свя­тым Духом, 6 Кото­рого Он обильно излил на нас через Иисуса Хри­ста, Спа­си­теля нашего, 7 чтобы мы, оправ­дан­ные Его бла­го­да­тью, стали, согласно нашей надежде, наслед­ни­ками веч­ной жизни.

Мы читаем одно из тех мест Нового Завета, где в тор­же­ствен­ной, литур­ги­че­ски окра­шен­ной форме изоб­ра­жено, чтo даро­вал людям Бог вопло­ще­нием Сво­его Сына, Спа­си­теля нашего Иисуса Хри­ста, и нис­по­сла­нием Сво­его Свя­того Духа. Место это неслу­чайно выбрано для чте­ния и раз­мыш­ле­ния над ним в празд­ник Свя­того Бого­яв­ле­ния. Именно о явле­нии три­жды гово­рится в этом корот­ком отрывке: явле­ние бла­го­дати, явле­ние бла­го­сти и явле­ние славы Божией.

После подроб­ных настав­ле­ний к эти­че­ски без­упреч­ной жизни Апо­стол пишет, что мы, хри­сти­ане, должны при­ла­гать все уси­лия к тому, чтобы жить бла­го­угодно Богу, ибо «яви­лась бла­го­дать Божия», то есть при­шло время спа­се­ния. С зем­ным явле­нием Гос­пода нашего и Спа­си­теля Иисуса Хри­ста среди нас как свет в ночи вос­си­яла бла­го­дать Бога, «Кото­рый есть Спа­си­тель всех людей», «Кото­рый хочет, чтобы все люди спас­лись» (1Тим.2:4; 4:10). Эту мысль о спа­се­нии всех, о все­лен­ской зна­чи­мо­сти спа­си­тель­ной бла­го­дати, дан­ной нам в Иисусе Хри­сте, Апо­стол не устает повто­рять в своих Пас­тыр­ских посланиях.

Но тот, кто желает полу­чить часть в спа­си­тель­ном даре Божием, дол­жен себя гото­вить, как гото­вят себя «зва­ные на брач­ную вечерю Агнца» (Откр.19:9). Такой чело­век отвра­тит свой дух от зем­ной суеты и обра­тит его на веч­ное. Чтo именно сле­дует для этого делать, – этому нас научает та же бла­го­дать Божия. Она высту­пает как настав­ница, кото­рая нас ведет и вос­пи­ты­вает. Она учит нас через откро­ве­ние слова Божия в хри­сти­ан­ской про­по­веди (1,3), через ура­зу­ме­ние смысла Свя­того Писа­ния, кото­рое «бого­дух­но­венно и полезно для науче­ния» (2Тим.3:16). Про­по­вед­ни­кам же Еван­ге­лия бла­го­дать дает пре­муд­рость и тер­пе­ние в учи­тель­стве и настав­ни­че­стве (2Тим.2:25).

Бла­го­дать, при­шед­шая с Бого­яв­ле­нием во Хри­сте, про­из­во­дит в нас чудо мораль­ного пре­об­ра­же­ния, помо­гая отверг­нуть «нече­стие и мир­ские похоти», то есть без­бож­ное пове­де­ние и мир­ские сует­ные жела­ния и стра­сти, кото­рые не должны гос­под­ство­вать над нами, ибо они «погру­жают людей в бед­ствия и пагубу» (1Тим.6:9) и закры­вают доступ к Богу. Свя­той Иоанн Зла­то­уст объ­яс­няет: «С какой рев­но­стью мы отвергли идо­лов, с такой же, гово­рит, отверг­нем и нече­стие, и мир­ские похоти. Ведь и это – идолы. … Все то, что при­но­сит нам пользу только для насто­я­щей жизни; все, что исче­зает вме­сте с на­стоящей жиз­нью, есть мир­ская похоть».

И та же бла­го­дать Божия, пока мы живем в этом пре­хо­дя­щем мире, помо­гает нам при­дер­жи­ваться трех основ­ных прин­ци­пов пове­де­ния в окру­жа­ю­щем нас обще­стве: жить «цело­муд­ренно, пра­ведно и бла­го­че­стиво». Отно­си­тельно «цело­муд­рия» сле­дует ска­зать, что изна­чаль­ный смысл этого слова – «скром­ное здра­во­мыс­лие», уме­ние управ­лять сво­ими стра­стями и инстинк­тами. Зла­то­уст пояс­няет: «цело­муд­рие, как все­гда я говорю, состоит не только в том, чтобы воз­дер­жи­ваться от пре­лю­бо­де­я­ния, но и в том, чтобы быть сво­бод­ными и от про­чих стра­стей». Что же каса­ется уве­ще­ва­ния «жить пра­ведно», то на языке Пас­тыр­ских посла­ний это озна­чает жить, отда­вая долж­ное Богу и людям, жить достойно.

Зем­ная жизнь хри­сти­а­нина опре­де­лена бла­го­дат­ным даром надежды. Это воис­тину «бла­жен­ная надежда», ибо она состоит в ожи­да­нии «явле­ния славы вели­кого Бога», кото­рое про­изой­дет в новом откро­ве­нии Спа­си­теля нашего Иисуса Хри­ста. Это – надежда на насле­дие веч­ной жизни, кото­рая была открыта для нас Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым, и в обла­да­ние кото­рой мы всту­пим в День Его вто­рого при­ше­ствия. Как напи­сал свя­той Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам, «если, будучи вра­гами, мы при­ми­ри­лись с Богом смер­тью Сына Его, то тем более, при­ми­рив­шись, спа­семся жиз­нью Его» (Рим.5:10). Такова наша надежда.

Но почему гово­рится о явле­нии славы? Сам Бог оби­тает в непри­ступ­ном свете, и Его люди не могут видеть. Но они могут уви­деть Бога в Его славе, в Его спа­си­тель­ном при­сут­ствии, или, говоря бого­слов­ским язы­ком, в Его «пару­сии». Это явле­ние славы уже про­изо­шло в Вопло­ще­нии, в пер­вом при­ше­ствии на землю Сына Божия, – в зем­ной немощи вплоть до крест­ной смерти. Но во всем вели­чии явле­ние славы Божией про­изой­дет во Вто­ром при­ше­ствии Иисуса Хри­ста, радост­ное ожи­да­ние кото­рого и состав­ляет пред­мет бла­жен­ной надежды хри­сти­а­нина. «Поис­тине, нет ничего бла­жен­нее, нет ничего же­ланнее такой надежды; ее невоз­можно даже выра­зить сло­вом, так как буду­щие блага пре­вы­шают ум» (св. Иоанн Златоуст).

Под­водя итог того, что при­несло нам явле­ние бла­го­дати в Иисусе Хри­сте, апо­стол напо­ми­нает нам о нашем искуп­ле­нии, о том, что Иисус Своим Кре­стом выку­пил нас из-под вла­сти вся­кого без­за­ко­ния, то есть из раб­ства греху. Более того, Иисус очи­щает нас, чтобы мы смогли стать «наро­дом осо­бен­ным». Блаж. Фео­фи­лакт объ­яс­няет это слово: «осо­бен­ный», – пишет он, – зна­чит Свой, избран­ный, выде­лен­ный для Себя. Искуп­лен­ные ста­но­вятся новым наро­дом Божиим, рев­ну­ю­щим о пре­крас­ных (так бук­вально) делах, то есть о совер­шен­ном образе жизни.

И снова о явле­нии Спа­си­теля нашего Бога в Его доб­роте и чело­ве­ко­лю­бии. Зву­чит длин­ное пред­ло­же­ние, кото­рое сосре­до­то­чено вокруг слов: Бог спас нас. Может быть, в Новом Завете нет больше такого места, где так сжато и, тем не менее, так полно пока­зано, что хри­сти­ан­ство есть рели­гия спа­се­ния по самой своей сути. Зачем спа­се­ние? Спа­се­ние от чего? Спа­се­ние как? Спа­се­ние для чего? На эти вопросы даются пре­дельно крат­кие и пре­дельно емкие ответы. Нет, спа­се­ние из мира бого­от­чуж­ден­но­сти, скорби и смерти при­шло к нам не по долгу, не как плата за наши дела пра­вед­но­сти, – кото­рых мы на самом деле и не имели, – но по мило­сти, как бес­плат­ный и бес­ко­рыст­ный дар без­гра­нич­ной доб­роты. К этому дару спа­се­ния люди ста­но­вятся при­частны через таин­ство свя­того кре­ще­ния. В кре­ще­нии веру­ю­щие ста­но­вятся омы­тыми, освя­щен­ными и оправ­дан­ными «име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и Духом Бога нашего» (1Кор.6:11). В кре­ще­нии чело­век обре­тает очи­сти­тель­ное воз­рож­де­ние и обнов­ле­ние. Слово «воз­рож­де­ние» для нас ассо­ци­и­ру­ется с куль­тур­ной эпо­хой, при­шед­шей на смену Сред­ним векам. Но изна­чально это древ­нее слово озна­чало таин­ствен­ное вто­рое рож­де­ние. Не некое под­нов­ле­ние ста­рого, но именно новое появ­ле­ние на свет, не пере­стройка, а новое стро­и­тель­ство, или новое тво­ре­ние. Свя­той Иоанн Зла­то­уст по этому поводу при­во­дит такое срав­не­ние: «Увы, так глу­боко были мы по­гружены во зле, что не могли уже очи­ститься, но имели нужду в воз­рож­де­нии; ведь это – под­линно новое бытие. Как под сгнив­ший дом никто не под­став­ляет под­пор и не при­ко­ла­чи­вает ничего к ста­рому зда­нию, но, раз­ру­шив его до осно­ва­ния, снова воз­дви­гает и воз­об­нов­ляет, так посту­пил и Он: не под­пра­вил нас, но пере­устроил заново. Он сполна сде­лал нас новыми. Каким обра­зом? Через Свя­того Духа». Однако, мы трезво сознаем, что акт обнов­ле­ния, начав­шийся в кре­ще­нии, длится на про­тя­же­нии всей нашей зем­ной жизни, как бы повто­ря­ясь каж­дый день и каж­дый час. Это устрем­лен­ное в веч­ную жизнь обнов­ле­ние совер­ша­ется дей­ствием Свя­того Духа, обильно изли­ва­е­мого на нас через Иисуса Хри­ста. Наша задача – откры­вать себя, свое сердце и разу­ме­ние этому изоби­лию. Да, веч­ная жизнь дана нам в надежде, в пред­вку­ше­нии. Но надежда нас «не посты­жает, потому что любовь Божия изли­лась в сердца наши Духом Свя­тым, дан­ным нам» (Рим.5:5).

День Святой Троицы. Пятидесятница, 14 июня 2009 г.

(Деян.2:1–11)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 И когда испол­нился день Пяти­де­сят­ницы, все они собра­лись на том же месте. 2 И вне­запно с неба раз­дался шум, как будто несся бур­ный ветер, и этот шум напол­нил весь дом, где они сидели. 3 И яви­лись им как бы огнен­ные языки, кото­рые, раз­де­лив­шись, опу­сти­лись на каж­дого из них. 4 И они все испол­ни­лись Духа Свя­того, и начали вещать на иных язы­ках – так, как давал им изре­кать Дух.

5 В Иеру­са­лиме же нахо­ди­лись Иудеи, люди набож­ные, из вся­кого народа под небом. 6 Когда же слу­чился этот шум, собра­лось много народа, и все недо­уме­вали, почему то, что те вещали, каж­дый слы­шал на своем соб­ствен­ном языке. 7 И вне себя от удив­ле­ния они гово­рили: «Посмот­рите, все эти, кото­рые вещают, – разве они не гали­ле­яне? 8 Почему же каж­дый из нас слы­шит свой род­ной язык? 9 Пар­фяне, и мидяне, и эла­миты, и жители Месо­по­та­мии, Иудеи и Кап­па­до­кии, Понта и Азии, 10 Фри­гии и Пам­фи­лии, Египта и окрест­но­стей Кирены в Ливии, и при­быв­шие сюда рим­ляне, – 11 иудеи и про­зе­литы, – кри­тяне и ара­ви­тяне, – все мы слы­шим, что они нашими язы­ками вещают о вели­ких делах Божиих!»

Вер­ный сво­ему при­зва­нию еван­ге­ли­ста и исто­рика, апо­стол Лука сооб­щает нам о важ­ней­ших собы­тиях спа­се­ния рода чело­ве­че­ского. Стра­сти Гос­подни – Крест – Вос­кре­се­ние – явле­ния Иисуса Хри­ста – Его Воз­не­се­ние и, нако­нец, – Соше­ствие Духа Свя­того в день Пяти­де­сят­ницы, кото­рый мы сего­дня празд­нуем, о кото­ром читаем и раз­мыш­ляем. Апо­стол и еван­ге­лист Лука все­гда дает нам доста­точно пищи для раз­мыш­ле­ний. Ведь он обла­дал спо­соб­но­стью про­стыми, часто неза­мет­ными лите­ра­тур­ными сред­ствами дости­гать глу­бо­кого бого­слов­ского смысла. Так, вни­ма­тель­ное про­чте­ние сего­дняш­него отрывка из Книги Дея­ний откры­вает нам, что даже выбор слов у еван­ге­ли­ста не слу­чаен, но отли­ча­ется глу­бо­ким символизмом.

Вос­крес­ший Спа­си­тель перед Воз­не­се­нием дал Своим уче­ни­кам послед­нее пове­ле­ние, ска­зав: «Я пошлю обе­то­ва­ние Отца Моего на вас; ждите обе­щан­ного от Отца; оста­вай­тесь в Иеру­са­лиме, доколе не обле­че­тесь силою свыше, когда сой­дет на вас Дух Свя­той» (Лк.24:49; Деян.1:4, 8). И вот Его уче­ники, пер­вые пред­ста­ви­тели две­на­дцати новых колен нового народа Божия соби­ра­ются в Иеру­са­лиме на то же место, где они слы­шали эти слова, чтобы молиться и ожи­дать испол­не­ния дан­ного им обе­то­ва­ния. И это слу­чи­лось, когда испол­нился день Пяти­де­сят­ницы. В этот день Дух Свя­той напол­нил весь дом, в кото­ром нахо­ди­лись уче­ники, и они испол­ни­лись Духа Свя­того. Вслу­ша­емся в это неслу­чай­ное повто­ре­ние гла­гола «испол­нять, напол­нять». Оно сви­де­тель­ствует о том, что здесь и сей­час про­ис­хо­дит даро­ва­ние пол­ноты Боже­ствен­ного дара бла­го­дати, той пол­ноты, в кото­рой нет ника­кого недостатка.

В том, что все это про­изо­шло в день Пяти­де­сят­ницы, заклю­чены глу­бо­кие смыслы, кото­рые часто усколь­зают от совре­мен­ного чита­теля. Здесь и напо­ми­на­ние о пер­во­на­чаль­ном зна­че­нии вет­хо­за­вет­ного празд­ника Пяти­де­сят­ницы как празд­ника завер­ше­ния жатвы. На Пасху Богу при­но­сили в жертву «нача­ток», пер­вый сноп от нового уро­жая, а в Пяти­де­сят­ницу – хлеб в знак бла­го­дар­но­сти за весь собран­ный уро­жай, освя­щен­ный вслед за его начат­ком. Ибо «если нача­ток свят, то и целое» (Рим.11:16). Таким свя­тым и освя­ща­ю­щим начат­ком для нас стал Хри­стос, Кото­рый «вос­стал из мёрт­вых, нача­ток усоп­ших» (1Кор.15:20). Так и свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст пишет: «Он воз­нес на небеса начатки пло­дов, вос­при­няв наше есте­ство». Ныне же «время, когда нужно было сер­пом сре­зать жатву, когда, как изощ­рен­ный серп, при­ле­тает Дух».

Но не только это. Ведь Пяти­де­сят­ница была также празд­ни­ком вос­по­ми­на­ния о даро­ва­нии Закона и Завета, что про­изо­шло на 50‑й день после Исхода из Египта, вет­хо­за­вет­ной Пасхи, рож­де­ния из раб­ства в сво­боду. Тогда над горою Синай раз­дался силь­ный и всё нарас­та­ю­щий труб­ный звук, и Гос­подь сошел на гору в огне (Исх.19:18–19). Невоз­можно не уви­деть в этих кар­ти­нах образы новых собы­тий: нового Исхода – Вос­кре­се­ния Хри­стова и Новой Пяти­де­сят­ницы – соше­ствия Гос­пода в Духе Свя­том, явлен­ном как небес­ный огонь и как шум бур­ного ветра. «В какой день дан был Закон, напи­сан­ный на скри­жа­лях, в тот же день даро­вано зако­но­по­ло­же­ние Свя­того Духа, начер­тан­ное не на скри­жа­лях, но на серд­цах» (блаж. Феофилакт).

Дух Божий сво­бо­ден, «дышит, где хочет». Он непод­вла­стен чело­веку, и «не зна­ешь, откуда при­хо­дит и куда ухо­дит». Он при­хо­дит вне­запно и напол­няет всё и всех, «и голос его слы­шишь», его невоз­можно не услы­шать (Ин.3:8). Этот голос подо­бен дыха­нию бур­ного ветра. И вот, объ­ятые Свя­тым Духом, как пла­ме­нем, Апо­столы, как им и было обе­щано, обрели спо­соб­ность к сви­де­тель­ству об Иисусе Хри­сте, к кото­рому их и при­зы­вал в про­щаль­ной речи перед Своим Воз­не­се­нием Гос­подь. Их сви­де­тель­ство об Иисусе Хри­сте, о вопло­щен­ном Слове Божием, и само не есть слово чело­ве­че­ское, но слово Божие, кото­рое дости­гает вся­кого чело­века, неза­ви­симо от того, какого он рода и пле­мени. Сви­де­тель­ство апо­сто­лов должно достичь «края земли», насе­лен­ной мно­же­ством наро­дов, гово­ря­щих на мно­же­стве раз­ных языков.

До сих пор выска­зы­ва­ются раз­ные пред­по­ло­же­ния отно­си­тельно того, что же пред­став­ляла собою речь апо­сто­лов. Одни пред­по­ла­гают, что они гово­рили на мно­гих ино­стран­ных язы­ках. Дру­гие, – и это более прав­до­по­добно, – пред­по­ла­гают, что апо­столы вещали на осо­бом языке Свя­того Духа, о кото­ром Апо­стол Павел пишет в своих посла­ниях, и кото­рый при­нято назы­вать «язы­ко­го­во­ре­ние». Одно несо­мненно: это была не обыч­ная речь, но, как ука­зы­вает свя­той Иоанн Зла­то­уст, – их слова были вос­тор­жен­ным, вооду­шев­лен­ным, воз­вы­шен­ным веща­нием. Однако гораздо важ­нее уче­ных пред­по­ло­же­ний о мате­ри­аль­ных свой­ствах чуда Пяти­де­сят­ницы то, какой глу­бин­ный смысл усмат­ри­вала Цер­ковь в этом чуде. Еван­ге­лист Лука созна­тельно при­дает сво­ему рас­сказу харак­тер сло­вес­ной «иконы», откры­ва­ю­щей нам бого­слов­ский смысл собы­тия. Язык Свя­того Духа – не обыч­ный язык того или иного народа, но язык «небес­ный», язык не част­ный, но все­об­щий, уни­вер­саль­ный. И именно в силу своей уни­вер­саль­но­сти он может быть поня­тен всем наро­дам. Можно ска­зать, что вдох­но­вен­ное веща­ние апо­сто­лов у еван­ге­ли­ста Луки стала сим­во­лом все­мир­ной Еван­гель­ской про­по­веди. Одни при­ни­мают Еван­ге­лие, вни­мают ему и слы­шат его на своем род­ном языке, дру­гие насме­ха­ются над ним и отвер­гают его. Апо­столы воз­ве­щают вели­кие и слав­ные дела Божии в Иисусе Хри­сте (2, 11), кото­рые должны про­слав­ляться во всем мире. На это ука­зы­вает вну­ши­тель­ный спи­сок стран и наро­дов, на язы­ках кото­рых вос­при­ни­ма­лась вос­тор­жен­ная про­по­ведь апо­сто­лов. Ведь в те годы на празд­ник Пяти­де­сят­ницы в Иеру­са­лим людей со всех кон­цов все­лен­ной при­бы­вало не меньше, чем на Пасху. Бого­слов­ский смысл того, что мы читаем в Книге Дея­ний про­зра­чен. И смысл этот в том, что для Еван­ге­лия Хри­стова прин­ци­пи­ально нет наци­о­наль­ных барье­ров. Его язык – уни­вер­саль­ный язык Духа Свя­того, Кото­рый раз­ру­шил пре­грады между наро­дами и для кото­рого «нет ни эллина, ни иудея, … вар­вара, скифа, раба, сво­бод­ного» (Кол.3:11).

При­под­ня­тый харак­тер сего­дняш­него апо­столь­ского чте­ния соот­вет­ствует празд­нич­ному бого­слу­же­нию. Но про­чи­тан­ное нами имеет и уве­ще­ва­тель­ный смысл. Разве кре­ще­ние, кото­рое мы при­няли, не есть лич­ная Пяти­де­сят­ница каж­дого из нас? Разве пове­ле­ние Гос­пода «идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа» (Мф.28:19) отно­си­лось только к апо­сто­лам? Не отно­сятся ли эти слова также и к каж­дому из нас? Разве каж­дый хри­сти­а­нин не при­зван быть сви­де­те­лем Хри­сто­вым? Сви­де­тель­ства мно­го­об­разны в своем един­стве. И каж­дый может воз­ве­щать Еван­ге­лие, как дает ему Дух Свя­той. Мы знаем о подви­гах мис­си­о­не­ров, нес­ших весть о спа­се­нии в отда­лен­ные уголки все­лен­ной, воз­ве­щав­шие Хри­ста самым даль­ним наро­дам и на самых мало­из­вест­ных язы­ках. Так свя­тые рав­ноап­о­столь­ные бра­тья Кирилл и Мефо­дий, будучи элли­нами, стали учи­те­лями и про­све­ти­те­лями язы­че­ских сла­вян­ских пле­мен. Не каж­дому дается такой дар. Но каж­дый может воз­ве­щать Хри­ста на обще­по­нят­ном языке, небес­ном языке Свя­того Духа, на свя­том языке любви. Дух объял апо­сто­лов, и они воз­ве­щали о вели­ких делах любви Божией. «Любовь Хри­стова объ­ем­лет нас» (2Кор.5:14), и только эта любовь при­дает един­ство всем сви­де­тель­ствам о Хри­сте, где, когда и на каком бы языке эти сви­де­тель­ства ни звучали.

Неделя о блудном сыне, 24 февраля 2008 г.

(1Кор.6:12–20)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

12 – «Мне все поз­во­лено!» – Но не все полезно. – «Мне все поз­во­лено!» – Но ничто не должно власт­во­вать надо мною.

13 – «Пища для чрева, и чрево для пищи. Бог же и то и дру­гое уни­что­жит». – Но тело не для блуда, а для Гос­пода, и Гос­подь для тела. 14 Бог же и Гос­пода вос­кре­сил, и нас вос­кре­сит силою Своею.

15 Разве вы не зна­ете, что ваши тела – члены Тела Хри­ста? Так неужели я, взяв эти члены у Хри­ста, сде­лаю их чле­нами тела блуд­ницы? Немыслимо!

16 Или вы не зна­ете, что тот, кто при­ле­пился к блуд­нице, стал одним телом с нею? Ибо ска­зано: «Будут двое одной пло­тью». 17 Но тот, кто при­ле­пился к Гос­поду, стал одним Духом с Ним. 18 Бегите от блуда! Вся­кое пре­гре­ше­ние совер­ша­ется чело­ве­ком вне его тела, но тот, кто блу­дит, гре­шит про­тив соб­ствен­ного тела.

19 Или вы не зна­ете, что ваше тело – храм Свя­того Духа, Кото­рый в вас, Кото­рого вы полу­чили от Бога, и что вы при­над­ле­жите не себе? 20 Ибо вы были куп­лены, за доро­гую цену. Так про­славьте же Бога вашим телом.

Сво­бода – выс­шее благо, к кото­рому стре­мится вся­кий чело­век. Более того, можно ска­зать, что к сво­боде стре­мится вся­кое живое суще­ство. Однако мир, в кото­ром мы все живем, дер­жит нас в плену несво­боды, вся­кого рода зави­си­мо­стей. Еван­ге­лие от Иоанна при­во­дит заме­ча­тель­ное слово Гос­пода Иисуса Хри­ста: «Познaете истину, и истина сде­лает вас сво­бод­ными» (Ин.8:32). В этом же Еван­ге­лии Гос­подь ука­зы­вает на Себя как на истину, кото­рую сле­дует познать, чтобы стать сво­бод­ным: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не при­хо­дит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего» (Ин.14:6–7). Чтобы пра­вильно понять эти слова, мы должны вспом­нить, что на биб­лей­ском языке «знать, познать» озна­чает «вла­деть» или «иметь обще­ние». Только соеди­ня­ясь в тес­ном обще­нии с Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом мы соеди­ня­емся с Богом и обре­таем ту сво­боду, кото­рой обла­дает только Бог, и кото­рой нигде кроме как в Боге не существует.

Апо­стол Павел знал эту сво­боду. И она при­но­сила ему ту радость, какую не могли дать ему ника­кие зем­ные цен­но­сти. Только в вос­торге радо­сти обре­тен­ной сво­боды мог он вос­клик­нуть: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (Гал.2:20). Он же неустанно напо­ми­нает нам: «К сво­боде при­званы вы, бра­тья» (Гал.5:13). Но он же на осно­ва­нии обще­че­ло­ве­че­ского опыта и эле­мен­тар­ного здра­вого смысла сознает, что ничем не огра­ни­чен­ная сво­бода чело­века вне Хри­ста неиз­бежно вырож­да­ется в про­из­вол и наси­лие, угро­жа­ю­щее и обще­ству и при­роде: «Бере­ги­тесь, чтобы вы не были истреб­лены друг дру­гом» (Гал.5:15). Более того, Апо­стол также видит, что неогра­ни­чен­ная сво­бода спо­собна выро­диться в свою про­ти­во­по­лож­ность и стать раб­ством: «Ничто не должно власт­во­вать надо мною» (1Кор.6:12).

В Неделю о блуд­ном сыне уместно напо­ми­на­ется об этих сло­вах Апо­стола в его Посла­нии к Корин­фя­нам. Див­ная еван­гель­ская притча образно опи­сы­вает путь чело­века от Бога и его воз­вра­ще­ние к Богу. Жизнь в мни­мой сво­боде, жизнь пол­ная бес­смыс­лен­ной рас­то­чи­тель­но­сти и плот­ских утех, при­во­дит чело­века к физи­че­ской и духов­ной ката­строфе, к раб­ству, к утрате досто­ин­ства сво­бод­ного чело­века. Он уже не спо­со­бен думать о себе не только как о воз­люб­лен­ном сыне и тво­ре­нии Божием, но про­сто как о чело­веке, сколько-нибудь достой­ном в гла­зах окру­жа­ю­щих людей. Опу­стив­шийся, он думает о себе как о чреве, кото­рое необ­хо­димо набить невкус­ными рож­ками, пищей нечи­стых свиней.

Надо пола­гать, коринф­ские хри­сти­ане, к кото­рым обра­ща­ется Апо­стол Павел, были далеки от несчаст­ного состо­я­ния блуд­ного сына из притчи. Но, в извест­ной сте­пени, их тоже под­сте­ре­гала похо­жая судьба. Дело в том, что в Коринф­ской Церкви в ходу были в выс­шей сте­пени сво­бод­ные взгляды. Неко­то­рые хри­сти­ане несдер­жан­ность в пове­де­нии счи­тали чем-то совер­шенно нор­маль­ным и даже похваль­ным сви­де­тель­ством их «сво­боды во Хри­сте». Пре­бы­вая в духов­ной пре­ле­сти и в бого­слов­ском неве­же­стве, они оправ­ды­вали свое рас­пут­ное пове­де­ние фаль­ши­выми, якобы бого­слов­скими, поло­же­ни­ями. Один из их лозун­гов гла­сил: «Мне всё поз­во­лено». Воз­можно, при этом они ссы­ла­лись на Апо­стола Павла, так как именно он много учил о хри­сти­ан­ской сво­боде. Но они его не поняли в прин­ципе. Хри­сти­ан­ская сво­бода вовсе не озна­чает про­из­вола и несдер­жан­но­сти. Апо­стол про­ти­во­по­став­ляет без­от­вет­ствен­ному и раз­ру­ши­тель­ному коринф­скому лозунгу две анти­тезы: во-пер­вых, не всё чело­веку полезно, не всё при­но­сит дей­стви­тель­ное благо, и, во-вто­рых, ничто не должно обре­тать власть над чело­ве­ком, так как мни­мая сво­бода часто ока­зы­ва­ется раб­ством. Без­гра­нич­ное погру­же­ние в инстинкты и стра­сти может вести в глу­бо­кую несво­боду. Всем нам это хорошо известно на печаль­ных и, увы, рас­про­стра­нен­ных явле­ниях алко­го­лизма, нар­ко­ма­нии и дру­гих подоб­ных недугов.

Блуд­ного сына, меч­тав­шего напол­нить свое чрево пищей, напо­ми­нает нам и дру­гой лозунг корин­фян: «Пища для чрева и чрево для пищи: Бог уни­что­жит и то и дру­гое». Лука­вый лозунг! Он и сего­дня мно­гим при­хо­дит в голову: мол, пища и питие – нор­маль­ные есте­ствен­ные про­цессы, каса­ю­щи­еся пре­хо­дя­щего в чело­веке. Нрав­ственно все это, мол, ней­трально. Так же и сек­су­аль­ные потреб­но­сти есте­ственны, и им можно отда­ваться столь же про­сто как потреб­но­сти в пище и питии. Но Апо­стол Павел созна­тельно про­ти­во­по­став­ляет содер­жа­тель­ное в бого­слов­ском плане слово «тело» поверх­ност­ному коринф­скому «чрево». Зная о телес­ном вос­кре­се­нии Хри­сто­вом и нашем гря­ду­щем телес­ном вос­кре­се­нии, уни­зи­тельно мыс­лить о чело­веке как о чреве, напол­нен­ном пищей. Для Апо­стола Павла чело­век – не чрево, а тело, кото­рое должно при­над­ле­жать Гос­поду, тело, при­зван­ное к про­слав­ле­нию Бога. Ради такого чело­века во всей его «телес­но­сти», со всей его жиз­нью отдал Себя на крест­ную смерть Гос­подь Иисус Хри­стос: «Гос­подь для тела!». Такова цена за чело­века и его сво­боду, сво­боду истин­ную, сво­боду не выбора между ресто­ра­ном и сви­ным коры­том с рож­ками, а сво­боду от греха, кото­рый создает подоб­ный выбор. Истин­ная сво­бода дости­га­ется только в позна­нии абсо­лютно сво­бод­ного Бога Отца через при­ча­стие Его абсо­лютно сво­бод­ному Сыну в соеди­не­нии с абсо­лютно сво­бод­ным Свя­тым Духом.

Преображение Господне, 19 августа 2008 г.

(2Пет.1:10–19)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

10 Поэтому, бра­тья, при­ло­жите еще больше ста­ра­ний, чтобы оправ­дать ваше избра­ние и при­зва­ние. Так посту­пая, вы нико­гда не собьё­тесь с пути 11 в веч­ное Цар­ство Гос­пода нашего и Спа­си­теля Иисуса Хри­ста, где вам будет устро­ена бога­тая встреча.

12 Вот почему я готов все­гда напо­ми­нать вам об этом, хотя вы всё это уже зна­ете, и утвер­ди­лись в той истине, кото­рая пре­бы­вает у вас. 13 Но пока я живу в этой палатке, счи­таю своим дол­гом посто­янно будить вас напо­ми­на­ни­ями, 14 зная, что мне скоро пред­стоит сбро­сить с себя мою палатку, как открыл мне и Гос­подь наш Иисус Хри­стос. 15 Но я поста­ра­юсь, чтобы вы могли в любое время всё это вспо­ми­нать и после моего исхода.

16 Мы ведь не чьи-то хит­ро­ум­ные сказки повто­ряли, когда пове­дали вам о силе и при­ше­ствии Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста: мы сами были созер­ца­те­лями Его вели­чия. 17 Ибо честь и славу Он при­нял от Бога Отца, когда раз­дался голос от Вели­че­ствен­ной Славы, так Ему про­воз­гла­сив­ший: «Вот Он – Сын Мой, воз­люб­лен­ный Мой. Я бла­го­волю к Нему». 18 И этот голос, раз­дав­шийся с небес, мы услы­шали, когда были с Ним на свя­той горе.

19 И под­твер­ди­лась наша вера про­ро­че­скому слову. И вы хорошо дела­ете, дер­жась его как све­тиль­ника, кото­рый све­тит во мраке, пока День не оза­рит вас и Утрен­няя звезда не взой­дет в серд­цах ваших.

Пре­об­ра­же­ние Гос­пода Иисуса Хри­ста в Апо­столь­ских посла­ниях упо­ми­на­ется только во Вто­ром посла­нии Апо­стола Петра, кото­рое по этой при­чине и пред­ла­га­ется в этот день для про­чте­ния за празд­нич­ной литур­гией. Однако само это посла­ние посвя­щено дру­гой теме: его цель – напом­нить хри­сти­а­нам о непре­лож­но­сти Вто­рого при­ше­ствия Иисуса Хри­ста. Каким же обра­зом тема Вто­рого при­ше­ствия свя­зана с темой Фавор­ского Пре­об­ра­же­ния? Слу­чайна ли эта связь, или имеет под собой глу­бо­кие осно­ва­ния? Попы­та­емся кратко про­яс­нить этот вопрос.

При­зы­вая своих чита­те­лей под­ни­маться по сту­пе­ням хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей веры, рас­су­ди­тель­но­сти, воз­дер­жа­ния, тер­пе­ния, бла­го­че­стия, бра­то­лю­бия и любви (1,5–7), Апо­стол пишет о цели этого пути наверх, о входе в веч­ное Цар­ство Гос­пода и Спа­си­теля Иисуса Хри­ста (1,11). Этот «богато обес­пе­чен­ный вход» (так бук­вально) напо­ми­нает о три­ум­фаль­ной встрече побе­ди­теля, кото­рый на пути к победе пре­одо­лел все труд­но­сти и препятствия.

Про­яв­ляя пас­тыр­скую заботу, Апо­стол Петр счи­тает необ­хо­ди­мым посто­янно напо­ми­нать бра­тьям об осно­вах хри­сти­ан­ской веры и пове­де­ния. Эти напо­ми­на­ния осо­бенно нужны в связи с тем, что Апо­стол пред­ви­дит свой ско­рый «исход» из этого мира в мир иной (1,15). Это слово при­во­дит на память спа­си­тель­ное собы­тие исхода народа Божия из Египта. Зем­ная жизнь при этом срав­ни­ва­ется с вре­мен­ным пре­бы­ва­нием в поход­ной палатке («ски­нии» по-гре­че­ски). Это напо­ми­нает нам о стран­ствии Изра­иля в пустыне, о жизни в шат­рах на пути в землю обе­то­ван­ную. Все мы знаем, что мы вре­мен­ные жильцы в этом мире, и что наша жизнь здесь – путь в мир веч­ный. Да, наше зем­ное тело, этот «ску­дель­ный сосуд» – поход­ная палатка, кото­рую каж­дому из нас пред­стоит с себя сбро­сить, как ветхую одежду. Апо­стол Петр смот­рит на смерть не как на конец, а как на исход в обе­то­ван­ную новую землю Божию. О своей бли­зя­щейся кон­чине он не только знает сам, но и полу­чил о ней откро­ве­ние от Гос­пода Иисуса Хри­ста. Апо­стол заве­ряет, что он при­ло­жит все уси­лия, чтобы хри­сти­ане и после его смерти пом­нили всё, о чём он бла­го­вест­во­вал при жизни (1,15). Воз­можно, здесь он имеет в виду вос­по­ми­на­ния, кото­рые он оста­вил сво­ему помощ­нику Марку. Эти вос­по­ми­на­ния, согласно пре­да­нию, и легли в основу Еван­ге­лия от Марка, кото­рое в древ­но­сти ино­гда назы­вали «Еван­ге­лием Петра».

Пере­ходя к основ­ной цели сво­его посла­ния, к откро­ве­нию о Вто­ром Хри­сто­вом при­ше­ствии, в кото­ром мно­гие начали сомне­ваться и даже отри­цать тако­вое, Апо­стол обос­но­вы­вает свое право учить о Пару­сии тем, что он, как и двое дру­гих уче­ни­ков Гос­пода, был удо­стоен видеть Пре­об­ра­же­ние Иисуса Хри­ста. При этом вме­сто при­выч­ных слов «оче­видцы» или «сви­де­тели» упо­треб­ля­ется тор­же­ствен­ное «созер­ца­тели» (1,16). Так антич­ные греки назы­вали людей, достиг­ших выс­шей сту­пени посвя­ще­ния в таин­ства стра­да­ний, смерти и вос­кре­се­ния какого-нибудь бога.

Обычно собы­тие Пре­об­ра­же­ния пони­ма­ется как пред­вос­хи­ще­ние про­слав­ле­ния Иисуса Хри­ста в Его Вос­кре­се­нии. Но Апо­стол Петр пони­мает Пре­об­ра­же­ние как пред­вку­ше­ние тор­же­ству­ю­щей славы Вто­рого при­ше­ствия. Почему так? При вни­ма­тель­ном чте­нии Еван­ге­лий мы заме­чаем, что дей­стви­тельно: все три рас­сказа о Пре­об­ра­же­нии в синоп­ти­че­ских Еван­ге­лиях сле­дуют непо­сред­ственно за про­ро­че­ством Иисуса Хри­ста о Своём Вто­ром при­ше­ствии: «Истинно говорю вам: есть неко­то­рые из сто­я­щих здесь, кото­рые не вку­сят смерти, как уже уви­дят Сына Чело­ве­че­ского, гря­ду­щего в Цар­ствии Своем» (Мф.16:28). Эти слова Гос­пода направ­ляют наше вни­ма­ние на про­ро­че­ство Дани­ила о Сыне Чело­ве­че­ском. «Видел я в ноч­ных виде­ниях, вот, с обла­ками небес­ными шёл как бы Сын Чело­ве­че­ский, дошёл до Вет­хого днями и под­ве­дён был к Нему. И Ему дана власть, слава и цар­ство, чтобы все народы, пле­мена и языки слу­жили Ему; вла­ды­че­ство Его – вла­ды­че­ство веч­ное, кото­рое не прейдет, и цар­ство Его не раз­ру­шится» (Дан.7:13–14). Детали этого про­ро­че­ства и вос­про­из­ве­дены в рас­сказе о Пре­об­ра­же­нии: осе­ня­ю­щее Иисуса Хри­ста свет­лое облако, голос Бога Отца, кото­рый раз­да­ется из облака, мно­го­зна­чи­тель­ные слова, кото­рые наде­ляют Иисуса Хри­ста честью, вла­стью и славой.

Вслу­ши­ва­ясь в крат­кое сооб­ще­ние Апо­стола Петра о Пре­об­ра­же­нии, мы всту­паем в сферу высо­кого бого­сло­вия. В нём в пол­ной мере про­яв­ля­ется харак­тер­ное свой­ство ново­за­вет­ных писа­ний – их сим­во­лизм, их, так ска­зать, «ико­но­пис­ность». Но этот сим­во­лизм ста­но­вится понят­ным только при вни­ма­тель­ном иссле­до­ва­нии буквы тек­ста. Про­сле­дим неко­то­рые сим­волы, кото­рые исполь­зуют в этом рас­сказе Еван­ге­ли­сты и Апо­стол Петр. С небес, из облака, или, как пишет Петр, «от Вели­че­ствен­ной Славы», зву­чит Боже­ствен­ный голос. Но ведь сам факт, что с небес раз­дался голос Творца, древ­нему чита­телю, зна­ко­мому с бого­слов­скими пред­став­ле­ни­ями иудеев I века, гово­рил о мно­гом. Дело в том, что в те вре­мена суще­ство­вало убеж­де­ние, что с ухо­дом послед­него из биб­лей­ских про­ро­ков, небеса будут мол­чать до вре­мени при­ше­ствия Мес­сии. И вот… небеса заго­во­рили: Мес­сия при­шел! Это – пер­вое сви­де­тель­ство рас­сказа о мес­си­ан­стве Иисуса. Попутно отме­тим, что о «Вели­че­ствен­ной Славе» вме­сто облака Апо­стол Петр пишет из бла­го­го­ве­ния перед Име­нем Божиим, кото­рое не про­из­но­си­лось, но заме­ня­лось подоб­ными воз­вы­шен­ными обо­зна­че­ни­ями. Само же облако – тоже заме­ча­тель­ный биб­лей­ский сим­вол славы, силы, при­сут­ствия и помощи Божией.

Сле­ду­ю­щие дока­за­тель­ства того, что Иисус – обе­щан­ный Богом Мес­сия, – в содер­жа­нии ска­зан­ного небес­ным гла­сом. Тому, кто знает Биб­лию Вет­хого Завета, слова небес­ного голоса гово­рят мно­гое. Так, про­воз­гла­ше­ние Иисуса Сыном Божиим – напо­ми­на­ние о Вто­ром псалме Давида: «Гос­подь ска­зал Мне: Ты Сын Мой» (Пс.2:7). А пса­лом этот издавна счи­тался мес­си­ан­ским. Слова о бла­го­во­ле­нии Бога к Его Сыну – напо­ми­на­ние об Отроке Божием, о Кото­ром у про­рока Исаии ска­зано: «Вот, Отрок Мой, Кото­рого Я держу за руку, избран­ный Мой, к кото­рому бла­го­во­лит душа Моя» (Ис.42:1). Но ведь об этом Отроке далее гово­рится, что «Он изъ­язв­лен был за грехи наши и мучим за без­за­ко­ния наши; нака­за­ние мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исце­ли­лись» (Ис.53:5). Иначе говоря, Сын Божий, Боже­ствен­ный Мес­сия послан спа­сти мир не сво­ими воин­ствен­ными побе­дами над греш­ни­ками, но послан Сво­ими стра­да­ни­ями и смер­тью иску­пить и спа­сти всех людей, в том числе всех греш­ни­ков. Нако­нец, когда Иисус назы­ва­ется Сыном воз­люб­лен­ным, то это – напо­ми­на­ние о жерт­во­при­но­ше­нии Авра­ама. Только в этой исто­рии в гре­че­ской Биб­лии воз­ни­кает выра­же­ние «сын воз­люб­лен­ный» (Быт.22:2, 12:16–17). «Воз­люб­лен­ный сын» – Исаак, при­но­си­мый в жертву сын! Такова была и участь истин­ного Мес­сии – Иисуса. Уди­ви­тельно! В столь крат­ких сло­вах, на одной строке тек­ста уме­сти­лось целое бого­сло­вие спасения.

Завер­ша­ется апо­столь­ское чте­ние заве­ре­нием в истин­но­сти про­ро­че­ских слов Писа­ния о гря­ду­щем в славе и силе Сыне Чело­ве­че­ском. Это про­изой­дет, когда рас­се­ется мрак века сего и наста­нет свет­лый День Вто­рого при­ше­ствия Того, Кто взой­дет как Утрен­няя звезда, согласно древ­нему про­ро­че­ству: «Вос­хо­дит звезда от Иакова и вос­стает жезл от Изра­иля» (Числ.24:17). Радост­ным пред­ве­стием этого гря­ду­щего Дня Гос­пода и явля­ется день Его слав­ного Преображения.

Рождество Христово, 7 января 2008 г.

(Гал.4:4–7)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

4 Но когда при­шла пол­нота вре­мени, Бог послал Сына Сво­его, рож­ден­ного от жен­щины, рож­ден­ного под Законом,

5 чтобы иску­пить тех, кто под Законом,

чтобы полу­чить нам усыновление.

6 А поскольку вы – сыны, Бог послал Духа Сына Сво­его в наши сердца, взы­ва­ю­щего: «Авва! Отец!». 7 Так что ты уже не раб, но сын; если же сын, то и наслед­ник – бла­го­даря Богу.

«Пол­нота вре­мени», о кото­рой гово­рит Апо­столь­ское чте­ние Рож­де­ства Хри­стова, ожи­да­лась в мире задолго до самого Рож­де­ния Спа­си­теля. Рав­ноап­о­столь­ный Кон­стан­тин Вели­кий, пер­вый хри­сти­ан­ский кесарь Рим­ской импе­рии, созвав Пер­вый Все­лен­ский собор, про­ци­ти­ро­вал собрав­шимся отцам Церкви про­ро­че­ство рим­ского поэта Вер­ги­лия, напи­сан­ное за несколько деся­ти­ле­тий до Рож­де­ства: «Воз­раст послед­ний настал… Новых вели­ких веков чреда зарож­да­ется ныне…». И пер­вые слова Спа­си­теля, про­из­не­сен­ные Им, как нам сооб­щают Еван­ге­лия, после Его Кре­ще­ния от Иоанна, были о том же: «Испол­ни­лось время!» (Мк.1:15). Поло­жен­ная Твор­цом мера вре­мени была достиг­нута. Мир и время подо­шли к концу, к своей цели, настали «новые вели­кие века». Когда при­шла эта «пол­нота вре­мен», когда все небес­ное и зем­ное соеди­ни­лось во Хри­сте (ср. Еф.1:10), тогда насту­пило время «Нового Завета». Но, про­из­нося при­выч­ное сло­во­со­че­та­ние «Новый Завет», ощу­щаем ли мы всю необыч­ность, всю зна­чи­мость этого выра­же­ния? Все народы земли во все вре­мена хва­ли­лись древ­но­стью своих тра­ди­ций, свя­щен­ных уста­нов­ле­ний и книг. И вдруг: «Древ­нее про­шло, теперь всё новое!» (2Кор.5:17). В чем же новизна?

Новизна в том, что насту­пил исто­ри­че­ский пово­рот: рабы стали сво­бод­ными сынами. Бог сотво­рил новую ситу­а­цию через посла­ние Сво­его Сына, Кото­рый вошёл в мир, как и все про­чие люди: через рож­де­ние. Более того: как и про­чие люди, Он поста­вил Себя в под­чи­не­ние Закону. И всё это ради того, чтобы все мы стали сво­бод­ными и сынами Божи­ими. Бог выку­пил рабов, Он выку­пил весь неволь­ни­чий рынок. Не только выку­пил, но и всех усы­но­вил, запла­тив за всех соб­ствен­ным Сыном, Кото­рый вме­сто нас стал рабом. Какой непо­сти­жимо вели­кий образ! Это – неви­данно, это – ново! Сын Божий ста­но­вится одним из нас, чтобы мы стали сынами Божиими.

Даро­ван­ное нам усы­нов­ле­ние имеет не юри­ди­че­ский, но сущ­ност­ный смысл: Бог напол­нил его жиз­нью. Как пишет Апо­стол Павел, Бог оза­бо­тился о том, чтобы мы не только назы­ва­лись сынами, но и чув­ство­вали бы себя как дети Божии. Здесь Апо­стол исполь­зо­вал образ, ещё более сме­лый, чем образ рабо­тор­говли. Чтобы сде­лать нас Сво­ими насто­я­щими сынами, Бог вло­жил в нас сердце Сво­его Сына. Именно это имеет в виду выра­же­ние: «Бог послал Духа Сына Сво­его». Как и Сына, Бог «посы­лает» Его, отдаёт Его нам. Именно поэтому Апо­стол Павел мог в вос­торге вос­клик­нуть: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (Гал.2:20). Имея такой дар, вооду­шев­лён­ные сынов­ним Духом, мы дей­стви­тельно видим в Боге нашего Отца, так и обра­ща­емся к Нему «Авва, Отче!». Так обра­щался к Богу Сам Иисус Хри­стос, так обра­ща­ется к Богу Цер­ковь. В этом «Авва» скон­цен­три­ро­вано все хри­сти­ан­ское уче­ние о спа­се­нии. Мы обра­ща­емся к Созда­телю неба и земли как дети обра­ща­ются к сво­ему род­ному отцу. В какие еще вре­мена, в каких еще рели­гиях люди могли помыс­лить о таком дер­за­нии? В наших устах это обра­ще­ние ста­но­вится воз­гла­сом Духа и озна­чает нашу бла­го­дат­ную вовле­чён­ность в жизнь Пре­свя­той Тро­ицы. Сознаём ли мы это? Отдаём ли себе отчет в этом даре любви Божией?!

Да, хри­сти­ан­ская вера в Бога не есть про­сто интел­лек­ту­аль­ное при­зна­ние суще­ство­ва­ния Бога. Вера в Бога – это дове­рие Богу как Отцу. Мы испо­ве­дуем Его как Отца. До Иисуса Хри­ста чело­ве­че­ство знало мно­же­ство учи­те­лей. Но ни одному из них не могло и в голову прийти учить людей сынов­нему дове­рию Богу. Как пра­вило, они учили покор­ному слу­же­нию непо­сти­жи­мым в своей непред­ска­зу­е­мо­сти выс­шим силам. Ино­гда людям вну­ша­лось, что они сами боже­ственны, что они должны быть выше зем­ных нужд. Спа­си­тель не учит ни тому, ни дру­гому. Он не гово­рит, что нам, оза­бо­чен­ным людям ничего не нужно. Нет, Он гово­рит нам как детям Божиим: «Отец Небес­ный знает, что вам нужно». Гос­подь Иисус Хри­стос при­зы­вает нас к сынов­нему дове­рию, кото­рое должно побе­дить в нас страх и напол­нить прямо-таки дет­ской без­за­бот­но­стью. Все мы знаем, что мир полон бед­ствий и опас­но­стей. Все мы, силь­ные и сла­бые, бед­ные и бога­тые, обра­зо­ван­ные и неуче­ные, здо­ро­вые и боль­ные, все мы дви­жемся в этой жизни над без­дной небы­тия. Даже бег­лый взгляд в эту без­дну спо­со­бен выве­сти из рав­но­ве­сия самую бес­страш­ную душу. Но дове­ря­ю­щим Богу нет нужды ни заду­мы­ваться над этой без­дной, ни вгля­ды­ваться в нее, ибо Отец уве­ренно ведет Своих детей над про­па­стью в Свое Цар­ство и дарует им наслед­ство бла­жен­ной жизни, не зна­ю­щей ни тре­вог, ни страха. Вет­хий страх перед «сти­хи­ями мира» остался в про­шлом. Впе­реди – новизна, сия­ние славы.

И слава эта оси­яла ноч­ное небо вет­хого мира тогда, когда «испол­ни­лось время» и на земле родился «Тот, для Кото­рого всё и от Кото­рого всё», и Кто не посты­дился назвать нас Сво­ими бра­тьями (Евр.2:10–11). Рож­де­ство Спа­си­теля – наше рож­де­ние как сынов и доче­рей Божиих. Может быть, потому празд­ник Рож­де­ства ощу­ща­ется нами как пре­иму­ще­ственно радост­ный дет­ский празд­ник, раз­го­ня­ю­щий ноч­ные страхи и тре­воги в бес­пре­дель­ном дове­рии к нашему Небес­ному Отцу. Пре­крас­ный празд­ник, ибо, как ска­зал фило­соф и поэт,

Во тьму веков та ночь уж отступила,
Когда, устав от горя и тревог,
Земля в объ­я­тьях неба опочила,
И в тишине родился С‑Нами-Бог.

Сретение Господне, 15 февраля 2009 г.

(Евр.7:7–17)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

7 Млад­шего бла­го­слов­ляет стар­ший. Это бес­спорно. 8 И в одном слу­чае деся­тины взи­мают люди смерт­ные, а в дру­гом слу­чае – тот, о кото­ром засви­де­тель­ство­вано, что он живёт. 9 В лице же Авра­ама деся­тину упла­тил, так ска­зать, и сам Левий, деся­тины взи­ма­ю­щий! 10 Ведь он был тогда еще в чре­с­лах сво­его предка Авра­ама, когда того встре­тил Мелхиседек.

11 Однако, если бы совер­шен­ство дости­га­лось уже посред­ством левит­ского свя­щен­ства, – а ведь именно на его основе народ полу­чил зако­но­да­тель­ство,— то какая нужда была бы постав­лять иного свя­щен­ника, по чину Мел­хи­се­дека, а не по чину Аарона? – 12 Ведь за изме­не­нием свя­щен­ства c необ­хо­ди­мо­стью сле­дует и изме­не­ние закона. – 13 Ибо Тот, о Кото­ром это гово­рится, при­над­ле­жит иному колену, из кото­рого к алтарю никто не при­сту­пает. 14 Ибо всем известно, что Гос­подь наш взо­шел из Иуды. Но отно­си­тельно свя­щен­ства из этого колена Мои­сей ничего не сказал.

15 Но все ста­но­вится понят­ным, когда по подо­бию Мел­хи­се­дека постав­ля­ется иной Свя­щен­ник, 16 Кото­рый стал тако­вым не по закону плот­ской запо­веди, но силою бес­ко­неч­ной жизни. 17 Ибо сви­де­тель­ство Ему таково: «Ты – свя­щен­ник вовек по чину Мелхиседека».

Для литур­ги­че­ского чте­ния в празд­ник Сре­те­ния Гос­подня избран такой отры­вок из Посла­ния к Евреям, кото­рый, даже при вни­ма­тель­ном про­чте­нии, весьма сло­жен для пони­ма­ния. Образы и аргу­мен­та­ция в этом отрывке пред­став­ля­ются непри­выч­ными. Одна их клю­че­вых фигур Посла­ния к Евреям, фигура Мел­хи­се­дека, кажется нам мало­зна­чи­тель­ной. Чей ум про­бу­дится при упо­ми­на­нии этого образа Вет­хого Завета, о кото­ром там гово­рится всего лишь в несколь­ких строч­ках? Чье сердце отклик­нется на срав­не­ние этого дале­кого Мел­хи­се­дека с Самим Спа­си­те­лем Иису­сом Хри­стом? И совсем уж неясно, почему наш отры­вок чита­ется в празд­ник Сре­те­ния. Все это сви­де­тель­ствует о боль­шом вре­мен­ном и куль­тур­ном рас­сто­я­нии, кото­рое отде­ляет совре­мен­ного веру­ю­щего от хри­сти­а­нина I века, о том, как нечув­стви­тельны мы к Слову Писа­ния, кото­рое для людей того вре­мени было неис­ся­ка­е­мым источ­ни­ком вдох­но­вен­ного бого­слов­ского творчества.

Посла­ние к Евреям – одно из бого­вдох­но­вен­ных бого­слов­ских сочи­не­ний Нового Завета. Его основ­ная цель – пока­зать уни­каль­ность, един­ствен­ность Иисуса Хри­ста как Посред­ника между людьми и Богом. Вет­хо­за­вет­ная рели­гия, не допус­кав­шая пря­мого, непо­сред­ствен­ного кон­такта чело­века с Богом, при­зна­вала три вида посред­ни­че­ства: анге­лов, про­рока Мои­сея и свя­щен­ство «по чину Аарона», исто­ри­че­ски про­ис­хо­див­шее из колена Левия. Посла­ние к Евреям стре­мится дока­зать своим чита­те­лям, что Иисус Хри­стос пре­вос­хо­дит и анге­лов, и Мои­сея и всё закон­ное свя­щен­ство Аарона. Иисус – выше анге­лов, «ибо кому когда из Анге­лов ска­зал Бог: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя?» (Евр.1:5), и «не Анге­лам Бог поко­рил буду­щую все­лен­ную» (Евр.2:5). Иисус – выше Мои­сея, ибо Мои­сей – только слу­жи­тель в доме Божием, «а Хри­стос – Сын в доме Его; дом же Его – мы» (Евр.3:5–6). Нако­нец, Иисус – выше всего закон­ного вет­хо­за­вет­ного свя­щен­ства «по чину Аарона», ибо Он был «наре­чен от Бога Пер­во­свя­щен­ни­ком навек по чину Мел­хи­се­дека» (Евр.5:10; 6:20). Иначе говоря, свя­щен­ство Иисуса иного порядка, нежели свя­щен­ство вет­хого Изра­иля, оно пре­вос­хо­дит, более того, отме­няет жерт­вен­ные и хра­мо­вые тра­ди­ции иуда­изма. С явле­нием Иисуса Хри­ста про­изо­шло столь ради­каль­ное изме­не­ние в рели­ги­оз­ной вере и прак­тике чело­ве­че­ства, что спра­вед­ливо гово­рится о двух эрах чело­ве­че­ской исто­рии: до Рож­де­ства и после Рож­де­ства Хри­стова, чтo и зафик­си­ро­вано в кален­да­рях совре­мен­ного мира.

Соб­ственно, дока­за­тель­ству этой уни­каль­но­сти и уни­вер­саль­но­сти пер­во­свя­щен­ства Иисуса Хри­ста посвя­щено всё Посла­ние к Евреям. Утон­чен­ная аргу­мен­та­ция посла­ния нам далеко не все­гда понятна, так как и весь образ мыш­ле­ния, и спо­соб обра­ще­ния с тек­стами Свя­щен­ного Писа­ния уче­ных книж­ни­ков тех дале­ких вре­мен совре­мен­ному чело­веку кажутся стран­ными. Но все же мы должны попы­таться понять их.

Итак, Иисус Хри­стос харак­те­ри­зу­ется как Пер­во­свя­щен­ник по чину Мел­хи­се­дека. Какой смысл вкла­ды­ва­ется в это наиме­но­ва­ние? Здесь надо вспом­нить, что для устра­не­ния греха как состо­я­ния отчуж­де­ния людей от Бога, от источ­ника их бытия и жизни, в Древ­нем мире суще­ство­вала слож­ная система свя­щен­ства и жерт­во­при­но­ше­ний. Но прак­тика пока­зала, что ника­кие уси­лия свя­щен­ства и ника­кие жертвы не могли вос­ста­но­вить раз­ру­шен­ные отно­ше­ния между чело­ве­ком и Богом. Посла­ние к Евреям поэтому утвер­ждает, что воз­никла необ­хо­ди­мость в прин­ци­пи­ально ином свя­щен­стве, и в прин­ци­пи­ально ином жерт­во­при­но­ше­нии. В Иисусе Хри­сте Бог послал людям Того Един­ствен­ного Пер­во­свя­щен­ника, Кото­рый Своей жерт­вой реально открыл людям доступ к Богу. Вот это новое свя­щен­ство Иисуса и названо свя­щен­ством по чину Мелхиседека.

Обос­но­ва­ние этого бого­слов­ского утвер­жде­ния взято из двух отрыв­ков Вет­хого Завета. Во-пер­вых, это Пс.109:4, где ска­зано: «Клялся Гос­подь, и не рас­ка­ется: Ты свя­щен­ник вовек по чину Мел­хи­се­дека». Во-вто­рых, это Быт.14:17–20, где изло­жена исто­рия Мел­хи­се­дека, царя Салим­ского и свя­щен­ника Бога Все­выш­него, кото­рый име­нем Бога бла­го­сло­вил пра­отца Авра­ама, после чего Авраам дал Мел­хи­се­деку «деся­тую часть из всего». Посла­ние к Евреям, поль­зу­ясь искус­ным и рас­про­стра­нен­ным в те дале­кие вре­мена спо­со­бом ино­ска­за­тель­ного тол­ко­ва­ния, усмат­ри­вает в сло­вах Писа­ния таин­ствен­ный, сокро­вен­ный смысл. Этот смысл, сокры­тый от «внеш­них», откры­ва­ется людям Церкви, веру­ю­щим в Иисуса Хри­ста, про­све­щен­ным Духом Свя­тым. Вспом­ним слова Самого Иисуса Хри­ста, ска­зан­ные Его бли­жай­шим уче­ни­кам: «Вам дано знать тайны Цар­ствия Божия, а тем внеш­ним все бывает в прит­чах» (Мк.4:11), то есть оста­ется загадочным.

Про­чи­тан­ный нами отры­вок из Посла­ния к Евреям обра­щает наше вни­ма­ние на такие подроб­но­сти крат­кого биб­лей­ского повест­во­ва­ния о встрече Авра­ама с Мел­хи­се­де­ком, кото­рые поверх­ност­ному взгляду вряд ли вообще заметны, а углуб­лен­ному взгляду в Слово Божие, откры­ва­ются в их таин­ствен­ной глу­бине. Во-пер­вых, Мел­хи­се­дек бла­го­сло­вил Авра­ама. Но бла­го­сло­ве­ние все­гда дает выше­сто­я­щий, стар­ший по сво­ему поло­же­нию. Сле­до­ва­тельно, Мел­хи­се­дек стоял выше Авра­ама, хотя Авраам был осно­ва­те­лем иудей­ского народа. Во-вто­рых, Мел­хи­се­дек взял с Авра­ама деся­тину, чем «дока­зал», что он не только выше Авра­ама, но и выше пра­внука Авра­ама Левия, кото­рый нахо­дился в чре­с­лах Авра­ама в момент, когда тот пла­тил деся­тину. Можно ска­зать, что Левий, кото­рому иудеи пла­тили деся­тину, в лице Авра­ама сам упла­тил деся­тину Мел­хи­се­деку. И мысль идет дальше: свя­щен­ники из колена Левия взи­мали деся­тину, осно­вы­ва­ясь на нор­мах закона, а Мел­хи­се­дек полу­чил ее на иных, чрез­вы­чай­ных осно­ва­ниях, дан­ных ему Богом не по закону смерт­ной плоти, но по силе веч­ной жизни. Ведь левиты полу­чали деся­тину как смерт­ные; Мел­хи­се­дек же полу­чал ее как живу­щий вечно. О веч­ной жизни Мел­хи­се­дека, правда, в Писа­нии не гово­рится. Но в нем ничего не гово­рится также о родо­слов­ной Мел­хи­се­дека, о том, когда нача­лось или закон­чи­лось свя­щен­ство Мел­хи­се­дека, о том, когда он родился или умер. Сле­до­ва­тельно, – дела­ется вывод, – у него не было ни начала, ни конца дней: он и сей­час живет, и его свя­щен­ство длится вечно. Это и под­твер­ждают слова псалма, обра­щен­ные к гря­ду­щему Мес­сии: «Ты свя­щен­ник вовек по чину Мелхиседека».

И вот, как Посла­ние к Евреям обра­тило наше вни­ма­ние на таин­ствен­ную связь вет­хо­за­вет­ной исто­рии о Мел­хи­се­деке с еван­гель­ским откро­ве­нием об Иисусе Хри­сте, так и созда­тели круга празд­нич­ных литур­ги­че­ских чте­ний обра­тили наше вни­ма­ние на связь этих бого­слов­ских раз­мыш­ле­ний Посла­ния к Евреям с цер­ков­ным празд­ни­ком Сре­те­ния Гос­подня. В исто­рии, кото­рая рас­ска­зана в Еван­ге­лии от Луки, и кото­рая испол­нена духов­ной сим­во­лики, вет­хо­за­вет­ное свя­щен­ство в лице пре­ста­ре­лого пра­вед­ного Симеона встре­ча­ется в Иеру­са­лим­ском храме с Богом­ла­ден­цем Иису­сом. И свя­щен­ник бла­го­да­рит Бога за испол­не­ние обе­щан­ного откро­ве­ния. Ста­рец видит, что Мла­де­нец Иисус, руце Симеоне бла­го­сло­ви­вый, – обе­то­ван­ный Пома­зан­ник Гос­пода, слава народа Изра­иля, свет языч­ни­кам и спа­се­ние всем людям. Мла­де­нец бла­го­слов­ляет старца, ибо Он – боль­ший, Он – стар­ший. Закон­ное хра­мо­вое свя­щен­ство усту­пает место Пер­во­свя­щен­нику веч­ному, не в силу закона плот­ской запо­веди постав­лен­ному, но в силу веч­ной Боже­ствен­ной жизни Сво­бо­ди­теля душ наших, дару­ю­щаго нам воскреcение.

Успение Пресвятой Богородицы, 28 августа 2007 г.

(Флп.2:5–11)

5 Ибо в вас должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Хри­сте Иисусе:

6 Он, будучи обра­зом Божиим, не почи­тал хище­нием быть рав­ным Богу;

7 но уни­чи­жил Себя Самого, при­няв образ раба, сде­лав­шись подоб­ным чело­ве­кам и по виду став как человек;

8 сми­рил Себя, быв послуш­ным даже до смерти, и смерти крестной.

9 Посему и Бог пре­воз­нес Его и дал Ему имя выше вся­кого имени,

10 дабы пред име­нем Иисуса пре­кло­ни­лось вся­кое колено небес­ных, зем­ных и преисподних,

11 и вся­кий язык испо­ве­дал, что Гос­подь Иисус Хри­стос в славу Бога Отца.

Во дни, когда Цер­ковь отме­чает память Пре­свя­той Бого­ро­дицы, за Боже­ствен­ной литур­гией чита­ется отры­вок из Посла­ния к Филип­пий­цам свя­того Апо­стола Павла. Это очень извест­ное место – гимн Иисусу Хри­сту, гимн Бого­во­пло­ще­нию и его спа­си­тель­ным след­ствиям. Бог явился во плоти, как Чело­век, как один из нас. Воче­ло­ве­че­ние Бога было и оста­ется совер­шен­ным откро­ве­нием Бога людям, откро­ве­нием в Слове Божием, в Слове не про­сто ска­зан­ном и даже не в Слове напи­сан­ном, но в Слове, вопло­щен­ном в вели­чай­шей Лич­но­сти, в Бого­че­ло­веке Иисусе из Наза­рета, родив­шемся от Девы Марии, жив­шем среди нас, учив­шем, стра­дав­шем, рас­пя­том, вос­крес­шем и воз­не­сен­ном к небес­ному пре­столу, откуда Он и сошел на землю через Пре­свя­тую Деву. Вот это, повер­нув­шее весь ход миро­вой исто­рии собы­тие и отра­жает один из самых древ­них цер­ков­ных гимнов.

Гимн делится на две части. В пер­вой из них вос­пе­ва­ется Иисус Хри­стос как вопло­щен­ный Сын Божий, Кото­рый во образе Божии сый, то есть пре­мирно суще­ствует в Боже­ствен­ной веч­но­сти и в Боже­ствен­ном вели­чии, и Кото­рый не вос­хи­ще­нием непщева быти равен Богу, то есть не почи­тал для Себя чем-то чуж­дым то равен­ство Богу, кото­рое надо было бы дости­гать пра­вед­ным или непра­вед­ным уси­лием. Иначе говоря, Он был, есть и оста­ется Богом. «Но, как напи­сано: не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его» (1Кор.2:9). – «Бог явился во плоти» (1Тим.3:16), Сын Божий себе исто­щил, зрак раба прiим, в подобiи чело­ве­че­стем быв. Сво­бод­ным воле­изъ­яв­ле­нием Он исто­щил себе, отдал Себя дру­гим, отдал всем нам то, что при­над­ле­жало Ему, и чего у нас не было и быть не могло. Он при­нял на себя поло­же­ние раба, сде­лался подоб­ным чело­ве­кам. Воз­можно, эти слова гимна у неко­то­рых чита­те­лей вызо­вут недо­уме­ние. Разве Хри­стос отка­зался от Своей боже­ствен­но­сти, погру­зив­шись в пол­ную стра­да­ний чело­ве­че­скую жизнь? Нет! Име­ется в виду то, что Он, оста­ва­ясь Богом, отка­зался исполь­зо­вать свою Власть, при­су­щую ему по боже­ству. Он созна­тельно и доб­ро­вольно огра­ни­чил Себя, сми­рив­шись даже до смерти, смерти же креcт­ныя. Крест­ная смерть – край­нее про­яв­ле­ние спа­си­тель­ного само­от­ре­че­ния живу­щего в небес­ной славе Гос­пода. Именно смерть на Кре­сте Апо­стол Павел пони­мает как появ­ле­ние боже­ствен­ной силы и боже­ствен­ной пре­муд­ро­сти (1Кор.1:24). В этом боже­ствен­ном «исто­ща­нии» – реша­ю­щее собы­тие нашего спасения.

Как трудно понять и при­нять это людям, кото­рые пола­га­ются на успех, дости­га­е­мый зем­ной вла­стью и силой. Но Пре­муд­рость Божия не похожа на муд­рость чело­ве­че­скую. Иисус Хри­стос учил: «Вы зна­ете, что почи­та­ю­щи­еся кня­зьями наро­дов гос­под­ствуют над ними, и вель­можи их власт­вуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть боль­шим между вами, да будем вам слу­гою; и кто хочет быть пер­вым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Чело­ве­че­ский не для того при­шел, чтобы Ему слу­жили, но чтобы послу­жить и отдать душу Свою для искуп­ле­ния мно­гих» (Мк.10:42–45). Вот и апо­столь­ское чте­ние откры­ва­ется сло­вами: «В вас должны быть те же чув­ство­ва­ния, какие и во Хри­сте Иисусе». Апо­столу Павлу при­над­ле­жат также пара­док­саль­ные с точки зре­ния здра­вого смысла слова: «Когда я немо­щен, тогда силен» (2Кор.10:10), ибо Иисус Хри­стос ска­зал ему о Себе: «Сила Моя совер­ша­ется в немощи» (2Кор.10:9). В этих сло­вах отзвук иной муд­ро­сти, не «муд­ро­сти» греха, а муд­ро­сти Божией.

Если пер­вая часть гимна гово­рит о вопло­ще­нии и спа­си­тель­ной смерти Иисуса Хри­ста, то его вто­рая часть – весть о спа­си­тель­ном Вос­кре­се­нии и Воз­не­се­нии Спа­си­теля. «Бог пре­воз­нес Его». Заме­тим: не про­сто «воз­нес», а «превоз­нес». Иисус из Наза­рета стал Пре­воз­не­сен­ным! Такой необы­чай­ный ста­тус в Вет­хом Завете мог иметь только Бог. Ныне эта честь дана Хри­сту. Она отра­жа­ется также в даро­ван­ном Ему Имени, кото­рое выше всех зем­ных имен. Это может быть только Имя Божие. Чело­веку даро­вано Имя Божие, кото­рому покло­ня­ется вся­кое колено небес­ных, то есть анге­лов, зем­ных, то есть оби­та­те­лей земли, и пре­ис­под­них, то есть душ почив­ших. «И вся­кое созда­ние, нахо­дя­ще­еся на небе и на земле, и под зем­лею, и на море, и все, что в них, слы­шал я, гово­рило: Сидя­щему на пре­столе и Агнцу бла­го­сло­ве­ние и честь, и слава и дер­жава во веки веков» (Откр.5:13).

Вся­кий язык будет испо­ве­дать, что Имя Божие отныне неотъ­ем­лемо при­над­ле­жит Иисусу Хри­сту, Сыну Божию и Спа­си­телю. Имя это – Кириос, Гос­подь! Когда же про­изой­дет покло­не­ние всех сил? Когда раз­дастся испо­ве­да­ние всех язы­ков? Окон­ча­тельно это про­изой­дет в конце вре­мен, когда для всех ста­нет видима слава Иисуса Хри­ста, и они при­со­еди­нятся к испо­ве­да­нию Иисуса Гос­по­дом. Ныне же Его слава и вла­ды­че­ство еще скрыто от мира. Только веру­ю­щие знают, что со Хри­стом уже про­изо­шла смена веков, уже при­шло Цар­ство Божие. Только веру­ю­щие упо­вают на то, что сокры­тое ныне, без­гра­нич­ное вла­ды­че­ство Хри­ста, одна­жды ста­нет явным для всего мира в славу Бога Отца. Только веру­ю­щие знают: «Если устами тво­ими будешь испо­ве­ды­вать Иисуса Гос­по­дом и серд­цем твоим веро­вать, что Бог вос­кре­сил Его из мерт­вых, то спа­сешься» (Рим..10:9).

Воздвижение Креста, 27 сентября 2007 г.

(1Кор.1:18–24)

18 Ибо слово о кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, — сила Божия.

19 Ибо напи­сано: погублю муд­рость муд­ре­цов, и разум разум­ных отвергну.

20 Где муд­рец? где книж­ник? где сово­прос­ник века сего? Не обра­тил ли Бог муд­рость мира сего в безумие?

21 Ибо когда мир своею муд­ро­стью не познал Бога в пре­муд­ро­сти Божией, то бла­го­угодно было Богу юрод­ством про­по­веди спа­сти верующих.

22 Ибо и Иудеи тре­буют чудес, и Еллины ищут мудрости;

23 а мы про­по­ве­дуем Хри­ста рас­пя­того, для Иудеев соблазн, а для Елли­нов безумие,

24 для самих же при­зван­ных, Иудеев и Елли­нов, Хри­ста, Божию силу и Божию премудрость;

Мы слы­шим вели­че­ствен­ное Еван­ге­лие о Кре­сте. Пожа­луй, в Писа­нии Нового Завета нет дру­гого, подоб­ного ему Слова, кото­рое с такой ярко­стью и силой выра­зило бы непо­сти­жи­мую, и в то же время дей­ствен­ную суть хри­сти­ан­ского Бла­го­ве­стия об Иисусе Хри­сте рас­пя­том. Здесь – нерв­ный центр, серд­це­вина Еван­ге­лия, тот узел, кото­рый не раз­ре­ша­ется чело­ве­че­ской логи­кой, ника­кими мыс­ли­тель­ными уси­ли­ями фило­со­фов и уче­ных. Здесь Апо­стол Павел обле­кает в слова уни­вер­саль­ную хри­сти­ан­скую истину, побуж­да­е­мый к этому кон­крет­ной ситу­а­цией. Так он посту­пает и в про­чих своих посла­ниях: от кон­крет­ного к уни­вер­саль­ному, от част­ного к общезначимому.

Коринф­ская цер­ковь, к кото­рой обра­ща­ется Апо­стол, в то время нахо­ди­лась на грани рас­кола. При­чи­ной раз­де­ле­ний была чело­ве­че­ская гор­дыня, выра­жав­ша­яся в том, что одни хри­сти­ане счи­тали себя выше, лучше дру­гих. Они наивно и без­осно­ва­тельно видели себя достиг­шими совер­шен­ного духов­ного зна­ния во Хри­сте. Факт сво­его кре­ще­ния они счи­тали гаран­тией спа­се­ния, про­пус­ком в Цар­ство Божие. «Вы уже пре­сы­ти­лись, вы уже обо­га­ти­лись, вы стали цар­ство­вать без нас» (4,8), – с горь­кой иро­нией пишет им Апо­стол. Сего­дня мы ска­зали бы, что корин­фяне, о кото­рых идет речь, нахо­ди­лись в состо­я­нии «пре­ле­сти», лож­ного рели­ги­оз­ного энту­зи­азма и само­до­воль­ства. При этом реша­ю­щую роль в их рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ниях о себе играли поня­тия «силы» и «муд­ро­сти во Хри­сте». Но, упо­вая на свою мни­мую «силу» и «муд­рость», они забы­вали о жесто­кой реаль­но­сти Кре­ста и не счи­та­лись с неиз­беж­ным кре­сто­но­ше­нием в этой жизни, в этом мире. Всё с той же горь­кой иро­нией Апо­стол Павел напо­ми­нает им об этом: «Мы безумны Хри­ста ради, а вы мудры во Хри­сте; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бес­че­стии» (4,10).

Свою про­по­ведь Апо­стол под­черк­нуто назы­вает «сло­вом о Кре­сте»: «Я рас­су­дил быть у вас незна­ю­щим ничего, кроме Иисуса Хри­ста, и при­том рас­пя­того» (2,2). И это слово – юрод­ство, безу­мие с точки зре­ния «муд­ро­сти мира», кото­рому весть о Кре­сте должна казаться лишен­ным смысла абсур­дом, потому что эта весть про­ти­во­по­ложна всем чело­ве­че­ским ожи­да­ниям. О том, что чело­ве­че­ские потреб­но­сти, планы, ожи­да­ния могут быть очень далеки от замыс­лов Божиих, гово­рили уже древ­ние книги Писа­ния, кото­рые по памяти цити­рует Апо­стол Павел: Бог посра­мит «муд­рость муд­ре­цов» и «разум разум­ных», Он «зна­ние их делает глу­по­стью» (Ис.29:14; 44:25). Где они, иудей­ские и эллин­ские муд­рецы, книж­ники, участ­ники бого­слов­ских и фило­соф­ских дис­пу­тов? Слово о Кре­сте ста­вит под сомне­ние всю их чело­ве­че­скую муд­рость. Апо­стол наста­и­вает: спа­се­ние людям при­несла не их само­зва­ная и само­до­воль­ная муд­рость, но не при­знан­ная и рас­пя­тая ими на Кре­сте Пре­муд­рость Божия.

Согласно иудей­ским ожи­да­ниям, Мес­сия дол­жен был дока­зать своё мес­си­ан­ство зна­ме­ни­ями боже­ствен­ного послан­ни­че­ства: Иудее зна­менiя про­сятъ. Однако Спа­си­тель ока­зался не сия­ю­щим побе­ди­те­лем, но уни­жен­ной, отвер­жен­ной и рас­пя­той жерт­вой чело­ве­че­ской злобы и глу­по­сти. Испо­ве­дать такого Спа­си­теля как Мес­сию должно было пред­став­ляться невы­но­си­мым соблаз­ном, почти бого­хуль­ным скан­да­лом. «Соблазн» по-гре­че­ски «скан­дал». Слово это озна­чает западню, ловушку, несу­щую совра­ще­ние и гибель. Крест вызы­вает про­ти­во­ре­чие и раздражение.

Ищу­щим же муд­ро­сти элли­нам, кото­рые в своей фило­со­фии пыта­лись про­ник­нуть в сущ­ность миро­зда­ния, весть о рас­пя­том Спа­си­теле пред­став­ля­лась болез­нен­ным безу­мием. Почи­тать умер­шего на кре­сте пре­ступ­ника, – для «нор­маль­ного» чело­века это должно было казаться нестер­пи­мой дерзостью.

Иудеи и эллины у Апо­стола Павла высту­пают как пред­ста­ви­тели всего неве­ру­ю­щего мира. Они вопло­щают раз­лич­ные формы сле­поты по отно­ше­нию к Боже­ствен­ному откро­ве­нию, к Вести о Кре­сте. Мир упу­стил Бога в Пре­муд­ро­сти Божией на Кре­сте, ибо желал познать Его по мас­шта­бам своих рели­ги­оз­ных ожи­да­ний и своей муд­ро­сти. Но нам ясно также, что кри­тика Апо­стола направ­лена не столько на неве­ру­ю­щий мир, сколько на уве­рен­ных в своей силе и муд­ро­сти коринф­ских хри­стиан, а тем самым и на нас. Иудеи и эллины – не дру­гие, не внеш­ние: они сим­во­ли­зи­руют пози­ции, кото­рые все­гда суще­ствуют и внутри церкви. В самом деле: разве мы не видим и в нашей церкви, и в себе самих стрем­ле­ния нашими жела­ни­ями внеш­ней силы, чудес­ных зна­ме­ний, вла­сти и успеха заме­нить при­зыв Спа­си­теля: «Если кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и сле­дуй за Мною» (Мф.16:24). Мы, как иудеи и эллины, тоже рис­куем не при­знать и не познать муд­рость Божию, если не при­ни­маем все­рьез Еван­ге­лие о Кре­сте.

Собы­тие Кре­ста во всей своей тра­гич­но­сти – дока­за­тель­ство силы и пре­муд­ро­сти Божией, кото­рая смогла пре­одо­леть смерть и небы­тие. Ведь Крест Хри­стов нераз­рывно свя­зан с Хри­сто­вым Вос­кре­се­нием. Без Вос­кре­се­ния Крест остался бы тор­же­ством греха и бес­смыс­лицы. Но без Кре­ста Вос­кре­се­ние ока­за­лось бы иллю­зор­ным хэппи-эндом, не счи­та­ю­щимся с пол­ной стра­да­ний дей­стви­тель­но­стью этого мира. Посла­ние к Корин­фя­нам откры­ва­ется тра­ги­че­ской Вестью: «Хри­стос Рас­пя­тый!», но завер­шает его радост­ная Весть: «Хри­стос Вос­кресе!». И то, и дру­гое – Весть Боже­ствен­ной Пре­муд­ро­сти, и, сле­до­ва­тельно, – Евангелие!

Вознесение Господне, 5 июня 2008 г.

(Деян.1:1–12)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 В пер­вой книге, Фео­фил, я рас­ска­зал обо всём, что делал Иисус и чему Он учил с самого начала 2 до того дня, когда Он был воз­не­сен, дав прежде пове­ле­ния апо­сто­лам, кото­рых Он избрал Духом Свя­тым, 3 кото­рым и пред­стал после Своих стра­да­ний живым, дока­зы­вая это мно­го­кратно, в тече­ние сорока дней явля­ясь им и говоря с ними о Цар­ствии Божием.

4 И собрав­шись с ними за тра­пе­зой, Он пове­лел им не отлу­чаться из Иеру­са­лима, но ждать того, что было обе­щано Отцом: «Об этом вы уже слы­шали от Меня: 5 Иоанн кре­стил водой, а вы через несколько дней будете кре­щены Духом Святым».

6 Тогда собрав­ши­еся стали спра­ши­вать Его, говоря: «Гос­поди, неужели при­шло время, когда Ты вер­нешь Изра­илю цар­ство?». 7 Он же ска­зал им: «Не вам знать вре­мена или сроки, кото­рые Отец уста­но­вил Своею вла­стью. 8 Но когда на вас сой­дет Дух Свя­той, тогда вы при­мете Его силу и будете Моими сви­де­те­лями в Иеру­са­лиме и во всей Иудее, и в Сама­рии, и даже до края земли».

9 И ска­зав это, Он был под­нят, а они смот­рели на Него. И облако под­хва­тило Его, унося Его прочь от глаз их. 10 И они про­дол­жали взи­рать на небо, куда Он ушел. И смотри! – Два чело­века в белых одеж­дах пред­стали перед ними 11 и ска­зали: «Мужи Гали­ле­яне! что вы сто­ите и смот­рите на небо? Этот Иисус, воз­не­сен­ный от вас на небо, при­дет таким же обра­зом, каким Он на ваших гла­зах ушел на небо».

12 Тогда они воз­вра­ти­лись в Иеру­са­лим с горы, кото­рая назы­ва­ется Мас­лич­ной и нахо­дится близ Иеру­са­лима, на рас­сто­я­нии суб­бот­него пути.

В празд­ник Воз­не­се­ния Гос­подня чита­ется Книга Дея­ний свя­тых Апо­сто­лов Еван­ге­ли­ста Луки. Только этот Еван­ге­лист сооб­щает нам о Воз­не­се­нии, при­чем два­жды: в своем Еван­ге­лии (Лк.24:50–53) и в Книге Дея­ний (Деян.1:9–11). В послед­нем слу­чае всего в трех сти­хах! Но они для Еван­ге­ли­ста имели очень боль­шое зна­че­ние. Сего­дня мы далеко не все­гда пони­маем, почему уход Иисуса Хри­ста с земли, на кото­рой Он сорок дней после Сво­его Вос­кре­се­ния являлся Своим уче­ни­кам, почему этот уход празд­ну­ется как вели­кое и радост­ное собы­тие. Вспом­ним: в Еван­ге­лии гово­рится, что уче­ники Гос­пода после Его отше­ствия на небо «воз­вра­ти­лись в Иеру­са­лим с вели­кой радо­стью» (Лк.24:52). Чтобы понять их радость, нам необ­хо­димо выяс­нить, какой смысл для людей того вре­мени имело взя­тие чело­века на небо. Разу­ме­ется, сего­дня мы не можем себе мыс­лить небо так же, как в пер­вом сто­ле­тии хри­сти­ан­ской эры. Но как бы «небо» ни мыс­ли­лось, в рели­ги­оз­ном созна­нии оно было и оста­ется сфе­рой Божественного.

В антич­ном мире воз­не­се­ние или вос­хи­ще­ние чело­века на небо озна­чало его обо­же­ние, пре­об­ра­же­ние смерт­ного в бес­смерт­ного. Но в слу­чае воз­не­се­ния Иисуса Хри­ста ста­но­ви­лось ясно, что Он воз­вра­ща­ется к той Боже­ствен­ной славе, кото­рая при­над­ле­жала Ему изна­чально. Дру­гими сло­вами, Воз­не­се­ние было не обре­те­нием, но под­твер­жде­нием Его Боже­ствен­но­сти. И не только это.

Дело в том, что в Биб­лии взя­тие чело­века на небо имело осо­бый, а именно эсха­то­ло­ги­че­ский смысл. Пред­по­ла­га­лось, что на вос­хи­ща­е­мую лич­ность воз­ла­га­ется осо­бая задача перед кон­цом века сего. Так, про­рок Илия, был взят на небо и как бы ожи­дает сво­его воз­вра­ще­ния. Гос­подь гово­рит: «Вот, Я пошлю к вам Илию про­рока пред наступ­ле­нием дня Гос­подня» (Мал.4:5). В Книге Откро­ве­ния есть уди­ви­тель­ное место, где тай­но­зри­тель Иоанн видит зем­ное рож­де­ние Сына Божия. И в его виде­нии Спа­си­тель после Сво­его рож­де­ния от Жены, обле­чен­ной в солнце, как бы немед­ленно, минуя все собы­тия Его зем­ной жизни, вос­хи­ща­ется на небо: «И родила она Мла­денца муже­ского пола … и вос­хи­щено было Дитя ее к Богу и пре­столу Его» (Откр.12:5). Это гово­рит о том, что Воз­не­се­нию при­да­ва­лось зна­че­ние, рав­но­ве­ли­кое Рож­де­ству, ибо пре­бы­ва­ние Иисуса Хри­ста на небе, в веч­но­сти, осо­зна­ва­лось как гаран­тия Его эсха­то­ло­ги­че­ского воз­вра­ще­ния в каче­стве Судии и Гос­пода. Рас­сказы о Воз­не­се­нии отра­жали радост­ный пас­халь­ный опыт пер­вых хри­стиан. Этот опыт состоял в пере­жи­ва­нии живого при­сут­ствия рас­пя­того, вос­крес­шего и воз­нес­ше­гося Иисуса. После Воз­не­се­ния Гос­пода бли­зость Вос­крес­шего пере­жи­ва­лась так сильно, что хри­сти­ане могли испо­ве­дать: «(Он) открылся Сыном Божиим в силе» (Рим.1:4), «Бог пре­воз­нес Его и дал Ему имя выше вся­кого имени» (Флп.2:9), «Его воз­вы­сил Бог дес­ни­цею Своею в Началь­ника и Спа­си­теля» (Деян.5:31). Это спа­си­тель­ное дея­ние Бога вос­пе­вали, о нем раз­мыш­ляли снова и снова, его про­воз­гла­шали. Воз­не­се­ние Хри­стово при­да­вало хри­сти­а­нам уве­рен­ность в том, что Иисус не поки­нул их, но что Он – в веч­но­сти, а сле­до­ва­тельно, все­гда с ними. Из этой радост­ной веры Еван­ге­лист Лука и фор­ми­рует свои выска­зы­ва­ния о Вознесении.

Только три стиха тек­ста. Но сколько искус­ной пре­муд­ро­сти можно обна­ру­жить в этих крат­ких строках!

Во-пер­вых, мы заме­чаем, что в малень­ком отрывке пять раз упо­треб­лены выра­же­ния, озна­ча­ю­щие «смот­реть, видеть». Они при­званы удо­сто­ве­рить в оче­вид­но­сти собы­тия. Здесь Лука заве­ряет в том, о чем гово­рил уже в начале сво­его Еван­ге­лия: он наме­рен сооб­щить только то, что «пере­дали нам быв­шие с самого начала оче­вид­цами … Слова» (Лк.1:2). Рас­сказ в Дея­ниях заве­ряет: Апо­столы – оче­видцы и, сле­до­ва­тельно, будут надеж­ными сви­де­те­лями и вер­ными осно­ва­те­лями предания.

Во-вто­рых, обра­тим вни­ма­ние на облако, кото­рое уно­сит Иисуса Хри­ста. Разу­ме­ется, речь идет не о про­стом облаке. В наше время мы так далеко ото­шли от миро­вос­при­я­тия людей антич­ного и биб­лей­ского мира, что стали нечув­стви­тельны ко мно­гим сим­во­лам, кото­рые так много гово­рили древним. Люди при­ми­тив­ного ума могут посме­и­ваться над «дет­ской фан­та­зией» рас­сказа о полете на облаке. Но и люди разум­ные далеко не все­гда пони­мают суть рели­ги­оз­ной сим­во­лики. Облако – обще­че­ло­ве­че­ский древ­ний сим­вол и нагляд­ный образ боже­ствен­ного при­сут­ствия, а также вос­хи­ще­ния и обо­же­ния. Доста­точно почесть рас­сказ исто­рика Тита Ливия о Ромуле, кото­рого облако вос­хи­тило в небо, после чего рим­ляне стали покло­няться ему как богу. Так в язы­че­ском мире. А в Свя­щен­ном Писа­нии? В нем облако – тоже один из важ­ней­ших сим­во­лов. Вспом­ним Пре­об­ра­же­ние, где облако Боже­ствен­ного при­сут­ствия осе­нило апо­сто­лов (Лк.9:34–35). Вспом­ним Пер­вое посла­ние к Фес­са­ло­ни­кий­цам, где гово­рится о вос­хи­ще­нии «на обла­ках в сре­те­ние Гос­поду» (1Фес.4:17). Но самое глав­ное – про­ро­че­ство Дани­ила о Сыне Чело­ве­че­ском, гря­ду­щем на обла­ках небес­ных (Дан.7:13), столь часто вспо­ми­на­е­мое в Новом Завете. При Воз­не­се­нии облако уно­сит Иисуса Хри­ста от взора Его уче­ни­ков. Цель Его пути – небо, о кото­ром три­жды гово­рится в речи Анге­лов. Это трое­крат­ное повто­ре­ние при­дает их речи тор­же­ствен­ный харак­тер: «смот­рите на небо», «воз­не­сен­ный на небо», «ушел на небо» (Деян.1:11). Там, на небе, Он будет пре­бы­вать до Вто­рого пришествия.

В‑третьих, заме­ча­тельно появ­ле­ние анге­ло­по­доб­ных мужей. Да, это именно Ангелы, чтo выдают их белые одежды. Еван­ге­лист Лука искусно строит свой рас­сказ о двух Анге­лах в исто­рии Воз­не­се­ния как парал­лель к сво­ему же пас­халь­ному рас­сказу о жен­щи­нах, кото­рые при­шли с аро­ма­тами ко гробу Гос­пода Иисуса. Там, возле пустого гроба «пред­стали перед ними два мужа в одеж­дах бли­ста­ю­щих» (Лк.24:4). Это тоже были Ангелы. Их двое. И это соот­вет­ствует биб­лей­скому праву вер­ного сви­де­тель­ства (Втор.17:6; 19:15).

Нако­нец, в‑четвертых, пожа­луй, самое важ­ное в рас­сказе о Воз­не­се­нии – сама речь Анге­лов. Как и на гробе, они задают вопрос, кото­рый при­зван испра­вить невер­ное пони­ма­ние собы­тия и невер­ное пове­де­ние. «Что вы ищете живого между мерт­выми?», – спро­сили Ангелы жен­щин. «Что вы сто­ите и смот­рите на небо?», – спро­сили они уче­ни­ков. Как тогда жен­щи­нам, видя­щим пустой гроб, было ска­зано, что искать живого с мерт­выми лишено смысла (Лк.24:5), так и теперь гово­рится, что бес­смыс­ленно искать взо­ром Того, Кто сидит ныне одес­ную Бога (Лк.22:69), бес­смыс­ленно ждать его ныне. Чтo надо делать ныне, было только что запо­ве­дано Самим Иису­сом. Уче­ники не должны сто­ять, смот­реть на небо и без­де­я­тельно ждать или раз­мыш­лять о Вто­ром при­ше­ствии и его сроке, но должны стать сви­де­те­лями и оче­вид­цами Вос­крес­шего, как только они при­мут Духа, Кото­рого они должны ныне ожи­дать в Иеру­са­лиме, чтобы оттуда начать свой путь «до края земли». При этом нельзя забы­вать, что Гос­подь в конце вре­мен вер­нется. Вто­рое при­ше­ствие Гос­пода Иисуса, Сына Чело­ве­че­ского про­изой­дет «таким же обра­зом», каким про­изо­шло и Его воз­не­се­ние, а именно, «на облаке» (Лк.21:27). Воз­не­сен­ный к Боже­ствен­ной жизни Иисус – вер­нется на обла­ках небес­ных как Сын Чело­ве­че­ский (Лк.21:27), вла­ды­че­ство Кото­рого – «вла­ды­че­ство веч­ное, кото­рое не прейдет, и цар­ство Его не раз­ру­шится» (Дан.7:14). В такой уве­рен­но­сти, будучи оче­вид­цами и сви­де­те­лями, уче­ники и должны идти ука­зан­ным им путем.

Великий пост

Неделя о мытаре и фарисее, 24 января 2010 г.

(2Тим.3:10–15)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

10 Ты же после­до­вал моему уче­нию, моему образу жизни, моим стрем­ле­ниям, моей вере, вели­ко­ду­шию, любви, стой­ко­сти 11 в гоне­ниях и стра­да­ниях – таких, что постигли меня в Антио­хии, Ико­нии, Листрах. Какие гоне­ния я пере­нес! и от всех изба­вил меня Господь.

12 Так и все, кто хочет жить бла­го­че­стиво во Хри­сте Иисусе, будут гонимы. 13 А злые люди и обман­щики, те будут бла­го­ден­ство­вать, пре­успе­вая во зле, вводя в заблуж­де­ние дру­гих и заблуж­да­ясь сами.

14 Ты же пре­бы­вай в том, чему научился и в чем удо­сто­ве­рился. Ты ведь зна­ешь, кем ты научен, 15 к тому же тебе с дет­ских лет зна­комы свя­тые Писа­ния, кото­рые могут тебя наста­вить в муд­ро­сти для спа­се­ния верою во Хри­ста Иисуса.

Какое отно­ше­ние имеет про­чи­тан­ный отры­вок Вто­рого посла­ния Апо­стола Павла к Тимо­фею к Неделе о мытаре и фари­сее, когда этот отры­вок чита­ется перед соот­вет­ству­ю­щей дню прит­чей из Еван­ге­лия от Луки? В этой притче про­ти­во­по­став­ля­ется само­до­воль­ство «пра­вед­ного» фари­сея пока­я­нию греш­ного мытаря. Фари­сеи, как мы знаем, поль­зо­ва­лись очень боль­шим успе­хом и ува­же­нием в иудей­ском народе. Но именно к этим набож­ным людям и ува­жа­е­мым учи­те­лям народ­ным обра­щены самые гнев­ные слова Гос­пода Иисуса Хри­ста: «Бере­ги­тесь закваски фари­сей­ской, кото­рая есть лице­ме­рие» (Лк.12:1); «Горе вам, фари­сеям!» (Лк.11:42); «Горе вам, вожди сле­пые!» (Мф.23:16). Именно эти пре­воз­но­си­мые обще­ствен­ным мне­нием «пра­вед­ники» пре­сле­до­вали, гнали и, по сути, при­вели к крест­ной смерти Пра­вед­ника Иисуса. За что? Да за Его «новое уче­ние со вла­стью» (Мк.1:27). Это уче­ние было дей­стви­тельно абсо­лютно новым: оно ради­кально отри­цало все при­выч­ные рели­ги­оз­ные пред­став­ле­ния как иудей­ства, так и язы­че­ства, согласно кото­рым чело­век сво­ими жерт­вами вся­кого рода может заслу­жить бла­го­во­ле­ние Божие. Нет, Бог нам ничем не обя­зан. Он абсо­лютно сво­бо­ден, не свя­зан ника­ким зако­ном, неза­ви­сим от нас, от наших дел и наших жертв. Ему не нужны ника­кие жертвы кроме одной-един­ствен­ной – жертвы сер­деч­ной, веры в Него, спа­са­ю­щего Бога, любя­щего нас и жду­щего нашей ответ­ной любви. Таким обра­зом, при­выч­ные пред­став­ле­ния были пере­вер­нуты с головы на ноги. Не чело­ве­че­ские дела явля­ются при­чи­ной любви Божией к чело­веку, но любовь Божия к чело­веку, греш­нику, явля­ется при­чи­ной его спа­се­ния, и вера в эту Еван­гель­скую истину явля­ется осно­ва­нием и дви­жу­щей силой доб­рых чело­ве­че­ских дел, жизни по Богу во Хри­сте Иисусе.

Это уче­ние о Боге, Кото­рый спа­сает веру­ю­щего, было квинт­эс­сен­цией про­по­веди Апо­стола Павла. Этому уче­нию после­до­вал Тимо­фей. Жизнь апо­стола Павла во Хри­сте во всех ее про­яв­ле­ниях стала образ­цом для жизни его люби­мого уче­ника. Пере­чис­ляя те каче­ства, кото­рые вос­при­нял вер­ный уче­ник от сво­его учи­теля, апо­стол осо­бое вни­ма­ние оста­нав­ли­вает на стой­ком пере­не­се­нии испы­та­ний, кото­рые выпали на его долю. Книга Дея­ний сооб­щает, как он был изгнан из Антио­хии Писи­дий­ской (Деян.13:50), как ему под угро­зой само­суда при­шлось бежать из Ико­нии (Деян.14:5–6), как в Листре его побили кам­нями и даже посчи­тали уби­тым (Деян.14:19). Эти города упо­ми­на­ются по той при­чине, что юноша Тимо­фей про­ис­хо­дил из тех мест и вполне мог быть оче­вид­цем стра­да­ний и муже­ства Апо­стола. Тем более уди­ви­тельна сме­лость Тимо­фея: он ведь хорошо видел, что может гро­зить хри­сти­а­нину и, не поко­ле­бав­шись, свя­зал свою жизнь с апо­сто­лом Павлом.

Сам апо­стол не счи­тает свой опыт стра­да­ний за веру исклю­чи­тель­ным, ибо «все, жела­ю­щие жить бла­го­че­стиво во Хри­сте Иисусе, будут гонимы». Под­лин­ная жизнь по Хри­сту не может не раз­дра­жать мир и, есте­ственно, вызы­вает про­ти­во­дей­ствие, ино­гда ярост­ное и жесто­кое. Так было все­гда. Все писа­ния Нового Завета про­ни­зы­вает эта мысль. Уже в своем самом ран­нем посла­нии к Фес­са­ло­ни­кий­цам апо­стол Павел писал бра­тьям: «Мы … пред­ска­зы­вали вам, что будем стра­дать, как и слу­чи­лось, и вы зна­ете» (1Фес.3:4). Да и как иначе, если Сам Гос­подь гово­рил о неиз­беж­но­сти гоне­ний на Его после­до­ва­те­лей? «Если мир вас нена­ви­дит, знайте, что Меня прежде вас воз­не­на­ви­дел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому нена­ви­дит вас мир. Помните слово, кото­рое Я ска­зал вам: раб не больше гос­по­дина сво­его. Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин.15:18–20). Гоне­ния неиз­бежны для тех, кто одно­вре­менно живет и в мире и во Хри­сте. Об этом апо­стол напо­ми­нает Тимо­фею. Однако, «бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное» (Мф.5:10). И апо­стол с бла­го­дар­но­стью испо­ве­дует «Бога, вос­кре­ша­ю­щего мерт­вых, Кото­рый и изба­вил нас от столь близ­кой смерти, и избав­ляет, и на Кото­рого наде­емся, что и еще изба­вит» (1Кор.1:9–10). Свою бла­го­дар­ность он выра­жает, вспо­ми­ная слова так хорошо нам извест­ного 33-го Псалма: Бла­го­словлю Гос­пода на вся­кое время, выну хвала Его во устех моих… Многи скорби пра­вед­ным, и от всех их изба­вит я Господь…

Фари­сеи имели внеш­ний успех у народа, за ними шли тысячи и тысячи. Но они были сле­пыми вождями сле­пых. «А если сле­пой ведет сле­пого, то оба упа­дут в яму» (Мф.15:14). В иной исто­ри­че­ской ситу­а­ции, уже не в иудей­стве, а в хри­сти­ан­стве Апо­стол Павел похо­жими сло­вами гово­рит о тех цер­ков­ных лже­учи­те­лях, кото­рые, сами пре­бы­вая в заблуж­де­нии, вво­дят в заблуж­де­ние дру­гих. Он назы­вает их «злыми людьми и обман­щи­ками», теми, кто ложь умеют пред­став­лять исти­ной. Под­линно бла­го­че­сти­вые будут стра­дать в гоне­ниях, а «сле­пые пово­дыри» будут бла­го­ден­ство­вать, поль­зу­ясь тем успе­хом, какой будет иметь их про­по­ведь лжи. Успех этим людям будет обес­пе­чи­вать их стрем­ле­ние понра­виться миру своим якобы бла­го­че­стием. Они – «име­ю­щие вид бла­го­че­стия, силы же его отрек­ши­еся» (2Тим.3:5). Поэтому мир отве­тит им своей сомни­тель­ной любо­вью. Но, – по сло­вам св. Иоанна Зла­то­уста, – «пусть тебя нисколько не сму­щает, если они бла­го­ден­ствуют, а ты под­вер­га­ешься иску­ше­ниям»: их бла­го­ден­ствие на самом деле есть пре­успе­я­ние во зле, от пло­хого к худшему.

Напом­нив Тимо­фею о том, чего тот уже достиг («ты после­до­вал моему уче­нию и жизни»), апо­стол при­зы­вает его не укло­няться с этого пути и оста­ваться вер­ным всему тому, чему его учили: «Дер­жись того, чему научился и в чем удо­сто­ве­рился». Непо­сред­ственно Тимо­фей был научен апо­сто­лом Пав­лом. Но источ­ник этого уче­ния, конечно, в Том, Кем был научен сам Павел. Так и в дру­гом месте апо­стол при­зы­вает: «Под­ра­жайте мне, как я Хри­сту» (1Кор.4:16).

Однако, как мы знаем из Книги Дея­ний, лич­ность Тимо­фея сфор­ми­ро­ва­лась не только под вли­я­нием уче­ния и авто­ри­тета апо­стола Павла. Его близ­кие поза­бо­ти­лись о том, чтобы он с дет­ских лет изу­чал Свя­щен­ное Писа­ние. Надо, конечно, пом­нить, что име­ются в виду книги Вет­хого Завета, так как Новый Завет еще не был напи­сан. Разу­ме­ние свя­тых Писа­ний, по сло­вам апо­стола, очень ценно, ибо они – бого­вдох­но­вен­ный источ­ник рели­ги­оз­ной муд­ро­сти, кото­рая умуд­ряет и того, кто их изу­чает. И своей про­по­ве­дью и настав­ле­ни­ями апо­стол сооб­щил Тимо­фею это разу­ме­ние, «сняв для него покры­вало, лежа­щее обычно на Вет­хом Завете. С этого вре­мени … Писа­ние све­тило для него иным, луч­шим и совер­шен­ней­шим све­том» (св. Фео­фан Затвор­ник).

Вдум­чи­вое про­чте­ние свя­щен­ных книг под руко­вод­ством зна­ю­щего учи­теля гото­вит неве­ру­ю­щего чело­века к при­ня­тию веры, а веру­ю­щего – к углуб­ле­нию его веры во Хри­ста Иисуса. И, если апо­стол Павел при­да­вал такое зна­че­ние зна­нию кни­гам Вет­хого Завета, насколько важ­нее все это по отно­ше­нию к бес­цен­ным сло­вам Нового Завета!

Нам оста­ется только с сожа­ле­нием при­знать, что в наше время окру­жа­ю­щий нас мир стал рав­но­ду­шен не только к чте­нию этой вер­шины чело­ве­че­ского духа, про­све­щен­ного Духом Божиим, но, кажется, и к чте­нию вообще. Неуди­ви­тельно, что в таких усло­виях даже в хри­сти­ан­скую среду воз­вра­ща­ются язы­че­ские суе­ве­рия и фари­сей­ские настро­е­ния, вся та ложь, кото­рая при­ни­мает вид бла­го­че­стия, при­кры­ва­ясь име­нем Хри­ста, но дале­кая от силы Его Бла­гой Вести о спасении.

Неделя о блудном сыне, 24 февраля 2008 г.

(1Кор.6:12–20)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

12 – «Мне все поз­во­лено!» – Но не все полезно. – «Мне все поз­во­лено!» – Но ничто не должно власт­во­вать надо мною.

13 – «Пища для чрева, и чрево для пищи. Бог же и то и дру­гое уни­что­жит». – Но тело не для блуда, а для Гос­пода, и Гос­подь для тела. 14 Бог же и Гос­пода вос­кре­сил, и нас вос­кре­сит силою Своею.

15 Разве вы не зна­ете, что ваши тела – члены Тела Хри­ста? Так неужели я, взяв эти члены у Хри­ста, сде­лаю их чле­нами тела блуд­ницы? Немыслимо!

16 Или вы не зна­ете, что тот, кто при­ле­пился к блуд­нице, стал одним телом с нею? Ибо ска­зано: «Будут двое одной пло­тью». 17 Но тот, кто при­ле­пился к Гос­поду, стал одним Духом с Ним. 18 Бегите от блуда! Вся­кое пре­гре­ше­ние совер­ша­ется чело­ве­ком вне его тела, но тот, кто блу­дит, гре­шит про­тив соб­ствен­ного тела.

19 Или вы не зна­ете, что ваше тело – храм Свя­того Духа, Кото­рый в вас, Кото­рого вы полу­чили от Бога, и что вы при­над­ле­жите не себе? 20 Ибо вы были куп­лены, за доро­гую цену. Так про­славьте же Бога вашим телом.

Сво­бода – выс­шее благо, к кото­рому стре­мится вся­кий чело­век. Более того, можно ска­зать, что к сво­боде стре­мится вся­кое живое суще­ство. Однако мир, в кото­ром мы все живем, дер­жит нас в плену несво­боды, вся­кого рода зави­си­мо­стей. Еван­ге­лие от Иоанна при­во­дит заме­ча­тель­ное слово Гос­пода Иисуса Хри­ста: «Познáете истину, и истина сде­лает вас сво­бод­ными» (Ин.8:32). В этом же Еван­ге­лии Гос­подь ука­зы­вает на Себя как на истину, кото­рую сле­дует познать, чтобы стать сво­бод­ным: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не при­хо­дит к Отцу, как только через Меня. Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего» (Ин.14:6–7). Чтобы пра­вильно понять эти слова, мы должны вспом­нить, что на биб­лей­ском языке «знать, познать» озна­чает «вла­деть» или «иметь обще­ние». Только соеди­ня­ясь в тес­ном обще­нии с Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом мы соеди­ня­емся с Богом и обре­таем ту сво­боду, кото­рой обла­дает только Бог, и кото­рой нигде кроме как в Боге не существует.

Апо­стол Павел знал эту сво­боду. И она при­но­сила ему ту радость, какую не могли дать ему ника­кие зем­ные цен­но­сти. Только в вос­торге радо­сти обре­тен­ной сво­боды мог он вос­клик­нуть: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (Гал.2:20). Он же неустанно напо­ми­нает нам: «К сво­боде при­званы вы, бра­тья» (Гал.5:13). Но он же на осно­ва­нии обще­че­ло­ве­че­ского опыта и эле­мен­тар­ного здра­вого смысла сознает, что ничем не огра­ни­чен­ная сво­бода чело­века вне Хри­ста неиз­бежно вырож­да­ется в про­из­вол и наси­лие, угро­жа­ю­щее и обще­ству и при­роде: «Бере­ги­тесь, чтобы вы не были истреб­лены друг дру­гом» (Гал.5:15). Более того, Апо­стол также видит, что неогра­ни­чен­ная сво­бода спо­собна выро­диться в свою про­ти­во­по­лож­ность и стать раб­ством: «Ничто не должно власт­во­вать надо мною» (1Кор.6:12).

В Неделю о блуд­ном сыне уместно напо­ми­на­ется об этих сло­вах Апо­стола в его Посла­нии к Корин­фя­нам. Див­ная еван­гель­ская притча образно опи­сы­вает путь чело­века от Бога и его воз­вра­ще­ние к Богу. Жизнь в мни­мой сво­боде, жизнь пол­ная бес­смыс­лен­ной рас­то­чи­тель­но­сти и плот­ских утех, при­во­дит чело­века к физи­че­ской и духов­ной ката­строфе, к раб­ству, к утрате досто­ин­ства сво­бод­ного чело­века. Он уже не спо­со­бен думать о себе не только как о воз­люб­лен­ном сыне и тво­ре­нии Божием, но про­сто как о чело­веке, сколько-нибудь достой­ном в гла­зах окру­жа­ю­щих людей. Опу­стив­шийся, он думает о себе как о чреве, кото­рое необ­хо­димо набить невкус­ными рож­ками, пищей нечи­стых свиней.

Надо пола­гать, коринф­ские хри­сти­ане, к кото­рым обра­ща­ется Апо­стол Павел, были далеки от несчаст­ного состо­я­ния блуд­ного сына из притчи. Но, в извест­ной сте­пени, их тоже под­сте­ре­гала похо­жая судьба. Дело в том, что в Коринф­ской Церкви в ходу были в выс­шей сте­пени сво­бод­ные взгляды. Неко­то­рые хри­сти­ане несдер­жан­ность в пове­де­нии счи­тали чем-то совер­шенно нор­маль­ным и даже похваль­ным сви­де­тель­ством их «сво­боды во Хри­сте». Пре­бы­вая в духов­ной пре­ле­сти и в бого­слов­ском неве­же­стве, они оправ­ды­вали свое рас­пут­ное пове­де­ние фаль­ши­выми, якобы бого­слов­скими, поло­же­ни­ями. Один из их лозун­гов гла­сил: «Мне всё поз­во­лено». Воз­можно, при этом они ссы­ла­лись на Апо­стола Павла, так как именно он много учил о хри­сти­ан­ской сво­боде. Но они его не поняли в прин­ципе. Хри­сти­ан­ская сво­бода вовсе не озна­чает про­из­вола и несдер­жан­но­сти. Апо­стол про­ти­во­по­став­ляет без­от­вет­ствен­ному и раз­ру­ши­тель­ному коринф­скому лозунгу две анти­тезы: во-пер­вых, не всё чело­веку полезно, не всё при­но­сит дей­стви­тель­ное благо, и, во-вто­рых, ничто не должно обре­тать власть над чело­ве­ком, так как мни­мая сво­бода часто ока­зы­ва­ется раб­ством. Без­гра­нич­ное погру­же­ние в инстинкты и стра­сти может вести в глу­бо­кую несво­боду. Всем нам это хорошо известно на печаль­ных и, увы, рас­про­стра­нен­ных явле­ниях алко­го­лизма, нар­ко­ма­нии и дру­гих подоб­ных недугов.

Блуд­ного сына, меч­тав­шего напол­нить свое чрево пищей, напо­ми­нает нам и дру­гой лозунг корин­фян: «Пища для чрева и чрево для пищи: Бог уни­что­жит и то и дру­гое». Лука­вый лозунг! Он и сего­дня мно­гим при­хо­дит в голову: мол, пища и питие – нор­маль­ные есте­ствен­ные про­цессы, каса­ю­щи­еся пре­хо­дя­щего в чело­веке. Нрав­ственно все это, мол, ней­трально. Так же и сек­су­аль­ные потреб­но­сти есте­ственны, и им можно отда­ваться столь же про­сто как потреб­но­сти в пище и питии. Но Апо­стол Павел созна­тельно про­ти­во­по­став­ляет содер­жа­тель­ное в бого­слов­ском плане слово «тело» поверх­ност­ному коринф­скому «чрево». Зная о телес­ном вос­кре­се­нии Хри­сто­вом и нашем гря­ду­щем телес­ном вос­кре­се­нии, уни­зи­тельно мыс­лить о чело­веке как о чреве, напол­нен­ном пищей. Для Апо­стола Павла чело­век – не чрево, а тело, кото­рое должно при­над­ле­жать Гос­поду, тело, при­зван­ное к про­слав­ле­нию Бога. Ради такого чело­века во всей его «телес­но­сти», со всей его жиз­нью отдал Себя на крест­ную смерть Гос­подь Иисус Хри­стос: «Гос­подь для тела!». Такова цена за чело­века и его сво­боду, сво­боду истин­ную, сво­боду не выбора между ресто­ра­ном и сви­ным коры­том с рож­ками, а сво­боду от греха, кото­рый создает подоб­ный выбор. Истин­ная сво­бода дости­га­ется только в позна­нии абсо­лютно сво­бод­ного Бога Отца через при­ча­стие Его абсо­лютно сво­бод­ному Сыну в соеди­не­нии с абсо­лютно сво­бод­ным Свя­тым Духом.

Неделя мясопустная, о Страшном Суде, 7 февраля 2010 г.

(1Кор.8:8–9:2)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

8 Не пища пред­ста­вит нас перед Богом. Если мы не едим – мы ничего не теряем, и если едим – ничего не приобретаем.

9 Но смот­рите, как бы эта ваша сво­бода не стала при­чи­ной паде­ния сла­бых. 10 Ибо если некто уви­дит, что ты, обла­да­ю­щий зна­нием, воз­ле­жишь за сто­лом в каком-нибудь язы­че­ском храме, то совесть его, чело­века сла­бого, не «воз­вы­сится» ли так, что он тоже ста­нет есть мясо, при­не­сен­ное в жертву идо­лам? 11 И вот уже гиб­нет от тво­его зна­ния сла­бый чело­век, твой брат, за кото­рого умер Хри­стос! 12 Но когда вы таким обра­зом гре­шите про­тив бра­тьев и нано­сите удар их сла­бой сове­сти, вы гре­шите про­тив Хри­ста. 13 И потому, если из-за какой-то пищи падает мой брат, не буду есть мяса вовек, чтобы не быть при­чи­ной паде­ния брата моего.

1 Разве я не сво­бо­ден? Разве я не Апо­стол? Разве я не видел Иисуса, Гос­пода нашего? Разве вы – не мое дело в Гос­поде? 2 Если для дру­гих я не Апо­стол, то для вас – Апо­стол, ибо вы сами – печать моего апо­столь­ства в Господе.

Апо­стол Павел уде­ляет зна­чи­тель­ное место такому вопросу, кото­рый, на пер­вый взгляд, кажется не име­ю­щим отно­ше­ние к нашим дням. Вопрос был таким: Имеет ли право хри­сти­а­нин есть мясо, при­но­си­мое в жертву язы­че­ским боже­ствам? В те вре­мена и при обы­чаях, царив­ших в язы­че­ском мире, этот вопрос фак­ти­че­ски озна­чал: Имеет ли право хри­сти­а­нин есть мясо вообще? Нам такой вопрос кажется стран­ным. Но в ран­ней Церкви он стоял очень остро. Неда­ром он обсуж­да­ется не только в Посла­нии к Корин­фя­нам, но также и в Посла­нии к Рим­ля­нам, и в Книге Дея­ний свя­тых Апостолов.

В таком городе как Коринф хри­сти­а­нам трудно было избе­жать сопри­кос­но­ве­ния с язы­че­скими жерт­вен­ными куль­тами. Чисто, так ска­зать, свет­ского закла­ния или реза­ния живот­ных антич­ность не знала. Эти дей­ствия все­гда были свя­заны с язы­че­скими обря­дами. Чело­век почти неиз­бежно всту­пал в кон­такт с жерт­вен­ными куль­тами в самых раз­ных ситу­а­циях: поку­пает ли он мяс­ные товары на рынке, участ­вует ли в семей­ных или про­фес­си­о­наль­ных тор­же­ствах, кото­рые часто совер­ша­лись в язы­че­ских хра­мах, при­ни­мает ли част­ное при­гла­ше­ние в гости… Избе­жать уча­стия в соци­аль­ной жизни было очень трудно, осо­бенно если чело­век зани­мал пуб­лич­ную долж­ность или при­над­ле­жал к выс­шему кругу обще­ства. Но боль­шин­ство хри­стиан при­над­ле­жало к низ­шим слоям, и тогда для них мяс­ная пища вообще была мало­до­ступ­ной по при­чине нехватки средств. Тем более таких людей при­вле­кали народ­ные уго­ще­ния, обыч­ные в пуб­лич­ные празд­ники, когда народу раз­да­вали мяс­ную пищу. А она непре­менно была «идо­ло­жерт­вен­ной». В общем, в Коринфе вопрос о мясе был очень спор­ным. Что дол­жен был делать хри­сти­а­нин? Имел ли он право есть мясо, кото­рое так или иначе было свя­зано с жерт­во­при­но­ше­нием тому или иному язы­че­скому богу? Если для нас эта про­блема пред­став­ляет лишь исто­ри­че­ский инте­рес, то для хри­стиан Коринфа или любого древ­не­гре­че­ского города, она в зна­чи­тель­ной сте­пени опре­де­ляла всю жизнь и тре­бо­вала решения.

Впро­чем, если серьезно заду­маться, и для нас под­ня­тая апо­сто­лом про­блема оста­ется акту­аль­ной. Конечно, сего­дня она не сво­дится к вопросу о той или иной пище. Вопрос на самом деле имеет более общий харак­тер и встает перед веру­ю­щим в любой исто­ри­че­ской ситу­а­ции: В какой сте­пени хри­сти­а­нин может упо­доб­ляться сво­ему нехри­сти­ан­скому окру­же­нию, при­ни­мать при­выч­ные для этого окру­же­ния обы­чаи, и когда он дол­жен ока­зы­вать сопро­тив­ле­ние и отстра­няться? – Как же этот вопрос раз­ре­шает апо­стол Павел?

«Мы – люди гра­мот­ные», «мы обла­даем зна­нием», – таким был лозунг сво­бо­до­мыс­ля­щих, либе­рально настро­ен­ных чле­нов Коринф­ской церкви. Эти люди счи­тали, что стоят выше всех этих ничтож­ных быто­вых про­блем. Апо­стол Павел про­ти­во­по­став­ляет такому либе­раль­ному «зна­нию» любовь: только любовь воз­вы­шает, только она сози­да­тельна, спо­соб­ствует спло­чен­но­сти, проч­но­сти зда­ния Церкви. «Зна­ю­щие» смот­рели свы­сока на дру­гих, на тех, кто все еще был под­вер­жен коле­ба­ниям, сомне­ниям, пред­став­ле­ниям о чистом и нечи­стом, всему тому, что «зна­ю­щие» давно оста­вили позади себя. Таких хри­стиан они пре­не­бре­жи­тельно назы­вали «немощ­ными». «сла­быми». А себя, соот­вет­ственно, они назы­вали «силь­ными». Апо­стол кате­го­ри­че­ски утвер­ждает, что такой вид зна­ния дей­ствует нега­тивно и деструк­тивно: «Зна­ние над­ме­вает, – пишет он, – а любовь нази­дает». «Над­ме­вает», – бук­вально по-рус­ски «раз­ду­вает», – под­хо­дя­щий образ для внут­рен­ней пустоты такой пози­ции. Те из корин­фян, кото­рые в своей напы­щен­ной, чрез­мер­ной само­оценке хва­лятся своим «зна­нием», на самом деле мало что пони­мают и знают. Они гре­шат про­тив своих бра­тьев, а тем самым и про­тив Хри­ста. Истинно «нази­дает», – бук­вально по-рус­ски «сози­дает», – только любовь во Хри­сте. Только она кон­струк­тивна. Она строит Цер­ковь, а гор­де­ли­вое «зна­ние» ее разрушает.

Бояз­ли­вые, «сла­бые» коринф­ские хри­сти­ане внут­ренне еще не смогли отре­шиться от сво­его язы­че­ского про­шлого, и все еще при­да­вали язы­че­скому жерт­вен­ному мясу рели­ги­оз­ное зна­че­ние. Напро­тив, неко­то­рые «силь­ные» демон­стра­тивно при­ни­мали уча­стие в куль­то­вых тра­пе­зах, при­ни­мая при­гла­ше­ния на празд­ники в язы­че­ских хра­мах. Не исклю­чено, что таким путем они хотели сде­лать для «сла­бых» что-то хоро­шее, желая помочь им рас­се­ять их сомне­ния. Они хотели своим при­ме­ром «воз­вы­сить» немощ­ных бра­тьев, под­нять их над их «незна­нием». Ино­гда под иску­си­тель­ным вли­я­нием более сво­бод­ных в этом отно­ше­нии бра­тьев колеб­лю­ща­яся совесть «сла­бых» умол­кала, и они по при­меру «силь­ных» поз­во­ляли себе есть мяс­ную пищу. Однако потом, когда их совесть снова пода­вала свой голос, они чув­ство­вали себя осквер­нен­ными и стра­дали от этого. И полу­ча­лось так, что «силь­ные» своим небреж­ным пове­де­нием под­тал­ки­вали «сла­бых» к паде­нию в соб­ствен­ных гла­зах, ста­вили их в опас­ное поло­же­ние дей­ство­вать про­тив убеж­де­ний своей сла­бой, шат­кой сове­сти. Как пишет апо­стол, «силь­ные» «били» по сове­сти «сла­бых», сби­вали ее с толку. Наивно пола­гая, что они подают при­мер насто­я­щей сво­боды и своим воль­ным пове­де­нием «воз­вы­шают», совер­шен­ствуют созна­ние и совесть своих «сла­бых» бра­тьев, «силь­ные», – как ука­зы­вает апо­стол, – не воз­вы­шали, а уни­жали бра­тьев, при­нуж­дая их испы­ты­вать угры­зе­ния сове­сти, чув­ство­вать себя осквер­нив­ши­мися, согрешившими.

Да, «силь­ные» правы: сама по себе пища не при­бав­ляет нам досто­ин­ства и не убав­ляет его. Да, «не пища пред­ста­вит нас перед Богом», но наши дела. Но так – только в отвле­ченно-бого­слов­ском отно­ше­нии. В кон­крет­ной же ситу­а­ции, воз­ник­шей в Коринфе, именно дела «зна­ю­щих» при­во­дили к пла­чев­ным послед­ствиям. Демон­стра­тивно выстав­ля­е­мое напо­каз «зна­ние», иду­щее не от любви, а от бес­це­ре­мон­но­сти, угро­жало спа­се­нию «сла­бого» собрата, за кото­рого пожерт­во­вал Своей жиз­нью Хри­стос. Апо­стол Павел исполь­зует аргу­мент из самой серд­це­вины хри­сти­ан­ской веры. Кто не пони­мает, не чув­ствует этого, тот гре­шит про­тив Хри­ста. Поэтому если пища ста­но­вится кос­вен­ной при­чи­ной соблазна, «не буду есть мяса вовек», – с под­черк­ну­той рез­ко­стью пишет апо­стол, – не буду делать ничего, что может при­ве­сти дру­гого к паде­нию, даже если я сам по себе имею право это делать. С пре­дель­ной серьез­но­стью Павел ука­зы­вает на свое апо­столь­ское право так мыс­лить, так посту­пать и так учить.

Из про­чи­тан­ного отрывка мы заклю­чаем, что, во-пер­вых, наше зна­ние все­гда огра­ни­чено. Во-вто­рых, соб­ствен­ную пси­хо­ло­гию и соб­ствен­ный опыт ни в коем слу­чае нельзя без рас­суж­де­ний пере­но­сить на пси­хо­ло­гию и опыт дру­гих людей. И если чело­век этого не пони­мает, то он жестоко оши­ба­ется, и его «зна­ние» лишено глав­ного каче­ства – делать пра­виль­ные выводы для отно­ше­ний с дру­гими людьми. Такое «зна­ние» не только бес­плодно, но и вредоносно.

Нако­нец, самое глав­ное: Сво­бода без ответ­ствен­но­сти, дик­ту­е­мой любо­вью во Хри­сте, гро­зит выро­диться в про­из­вол и наси­лие, даже при внешне бла­гих наме­ре­ниях. В этом боль­шой урок для всех нас в нашем повсе­днев­ном пове­де­нии. Хри­сти­ан­ство – рели­гия не Закона, но сво­боды. Однако истин­ная сво­бода, – о чем неустанно повто­ряет апо­стол, – воз­можна только в бла­го­дати Свя­того Духа. Дух же есть Дух любви, кото­рая по опре­де­ле­нию не может суще­ство­вать без сво­бод­ного созна­ния долга перед ближ­ним, без ответ­ствен­но­сти за его духов­ное благо.

Неделя сыропустная, 9 марта 2008 г.

(Рим.13:11–14:4)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

11 И так вам должно посту­пать, ибо вы зна­ете, что срок при­шел: настал уже час вос­стать вам от сна, ибо ныне спа­се­ние к нам ближе, чем когда мы при­шли к вере. 12 Ночь на исходе, и бли­зок День. Отбро­сим же дела тьмы и обла­чимся в доспехи света. 13 Будем жить бла­го­при­стойно, как подо­бает днём: без гуля­нок и попоек, без блуда и раз­врата, без ссор и зави­сти. 14 Но обла­чи­тесь в Гос­пода Иисуса Хри­ста, и заботу о плоти не пре­вра­щайте в похоти.

1 Сла­бого же верой при­ни­майте без спо­ров о его сомне­ниях. 2 Одному вера поз­во­ляет есть всё, а дру­гой, сла­бый, ест только овощи. 3 Кто ест всё, не пре­зи­рай того, кто не ест, а кто не ест, не осуж­дай того, кто ест, ибо его при­нял Бог. 4 Кто ты таков, чтобы осуж­дать чужого слугу? Лишь его гос­по­дина каса­ется, стоит тот или падает. Но он будет сто­ять, ибо Гос­подь в силах под­дер­жать его!

«Не сооб­ра­зуй­тесь с веком сим, но пре­об­ра­зуй­тесь обнов­ле­нием ума вашего» (Рим.12:2). Так Апо­стол Павел начи­нает ряд нрав­ствен­ных настав­ле­ний Посла­ния к Рим­ля­нам. Они напо­ми­нают нам о Нагор­ной про­по­веди Иисуса Хри­ста. Обно­вить ум озна­чает при­нять новую и един­ствен­ную запо­ведь – запо­ведь любви как испол­не­ния всего вет­хого закона. Но почему необ­хо­димо обнов­ле­ние нрав­ствен­ного созна­ния чело­века? Потому, что с при­хо­дом на землю Спа­си­теля, с Его Вос­кре­се­нием «век сей» не про­сто явил свою несо­сто­я­тель­ность (это было оче­видно всем и все­гда), но обна­ру­жил свою «вет­хость», ибо ему на смену при­шел Новый век, Бог заклю­чил с людьми Новый Завет. Это откры­лось после­до­ва­те­лям Хри­ста. Они знают: уже при­шел опре­де­лен­ный в пред­веч­ном совете Божием срок, срок конца цар­ству вла­стям «века сего» и срок начала Цар­ствия Божия. – Это и есть Еван­ге­лие, Бла­гая Весть.

Вспом­ним, что пер­вые слова Гос­пода Иисуса Хри­ста после Его Кре­ще­ния воз­ве­стили Еван­ге­лие начала нового века: «Испол­нился срок и при­бли­зи­лось Цар­ствие Божие» (Мк.1:4). Послед­ние слова вос­крес­шего Гос­пода, ска­зан­ные Его уче­ни­кам на земле, воз­ве­стили Еван­ге­лие Его при­сут­ствия в Церкви «во все дни до скон­ча­ния века» (Мф.28:20). И в послед­них стро­ках книги Откро­ве­ния, завер­ша­ю­щей Свя­щен­ное Писа­ние, вос­шед­ший на небеса Гос­подь воз­ве­стил Еван­ге­лие свер­ше­ния спа­си­тель­ного Цар­ствия: «Ей, гряду скоро!» (Откр.22:20).

Мысль о завер­ше­нии века сего и начале нового века состав­ляет ядро всех писа­ний Нового Завета. Когда апо­стол Павел гово­рит о хри­сти­ан­ской «надежде на Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста» (1Фес.1:3), он гово­рит об ожи­да­нии конца века сего, когда про­изой­дет Вто­рое Хри­стово при­ше­ствие. Когда он пишет о сте­на­ниях всей твари в надежде, что она, тварь, «осво­бож­дена будет от раб­ства тле­ния в сво­боду славы детей Божиих» (Рим.8:20–21), он пишет о томи­тель­ном ожи­да­нии того же «све­то­пре­став­ле­ния». Нако­нец, когда Иисус Хри­стос даёт запо­ведь молиться, то ведь молитва «Отче наш» –о том же самом: «Да при­дет Цар­ствие Твое» (Мф.6:10). Разу­ме­ется, во всех этих слу­чаях речь идет не о про­стом обрыве бес­смыс­лен­ного потока миро­вых собы­тий. Завер­ше­ние, о кото­ром радостно воз­ве­щает Еван­ге­лие, есть разум­ная конеч­ная цель миро­вой истории.

Как про­воз­гла­шает сего­дня Апо­столь­ское чте­ние, ныне эта спа­си­тель­ная цель к нам ближе, нежели когда мы уве­ро­вали. Но когда мы вду­мы­ва­емся во все эти вос­тор­жен­ные слова, при­зы­ва­ю­щие и вос­пе­ва­ю­щие смену веков, мы пора­жа­емся раз­нице в миро­ощу­ще­нии хри­стиан той дале­кой еван­гель­ской поры и совре­мен­ных веру­ю­щих. Если пер­вые были испол­нены надежды на конец века сего и при­зы­вали его, то послед­ние испол­нены страха перед этим кос­ми­че­ским собы­тием и ста­ра­ются вся­че­ски ото­гнать от себя даже самую мысль о нем. Это застав­ляет нас заду­маться над нами самими, над нашей верой.

Разу­ме­ется, совре­мен­ному чело­веку трудно, даже невоз­можно пред­став­лять себе «конец света» в тех же тра­ди­ци­он­ных апо­ка­лип­ти­че­ских обра­зах, в каких пред­став­ляли его себе люди дале­кой древ­но­сти. Ведь о физи­че­ской при­роде нашего мира мы знаем сего­дня неиз­ме­римо больше, чем люди той поры. «Век сей» рас­ши­рил в нашем созна­нии и опыте свои пре­делы до мил­ли­ар­дов све­то­вых лет в про­стран­стве и во вре­мени. Без­дны меж­га­лак­ти­че­ских далей, без­дны мик­ро­мира, – как все это далеко от наив­ных кос­мо­ло­ги­че­ских пред­став­ле­ний антич­ного мира! Чтобы ВСЁ ЭТО исчезло или пре­об­ра­зи­лось «вдруг, во мгно­ве­ние ока, при послед­ней трубе» (1Кор.15:52)? – Нет, совре­мен­ному чело­веку надо совер­шить наси­лие над собою, чтобы эту кар­тину вос­при­нять бук­вально, а не истол­ко­вать ее каким-то иным, более при­ем­ле­мым для него образом.

«Конец света» в раз­ные исто­ри­че­ские эпохи пред­став­лялся людям в самых раз­ных, – и при этом устра­ша­ю­щих, – обра­зах: то как эпи­де­мия чумы, опу­сто­ша­ю­щей насе­ле­ние целых стран; то как истре­би­тель­ная война; то как гибель той или иной импе­рии; то как при­род­ная ката­строфа, вызы­ва­ю­щая голод смерть или раз­ру­ше­ние. Но все эти локаль­ные и вре­мен­ные гибель­ные собы­тия – не то, о чем воз­ве­стило нам Слово Божие. Они суть бес­чис­лен­ные зна­ме­ния конца, но не конец. Но что же такое конец века сего? И почему пер­вые хри­сти­ане ждали его с надеж­дой, после­ду­ю­щие хри­сти­ане ждали его с ужа­сом, а совре­мен­ные ста­ра­ются вообще о нем не думать? Да потому, что в созна­нии боль­шин­ства совре­мен­ных людей это собы­тие свя­зано с устра­ша­ю­щей мыс­лью о смерти. И все при­род­ные и соци­аль­ные ката­клизмы, все инди­ви­ду­аль­ные ката­строфы – только бес­чис­лен­ные имена, кото­рые носит смерть, эта без­дон­ная загадка чело­ве­че­ской жизни.

Рас­ши­ре­ние наших зна­ний о «веке сем», то есть об окру­жа­ю­щем мире, ничего не меняет в сущ­но­сти этого мира. Со вре­мени гре­хо­па­де­ния он был и оста­ется полон угроз нашему суще­ство­ва­нию. Все эти бес­ко­неч­но­сти про­странств и вре­мен, все эти начала и силы, высоты и глу­бины (Рим.8:38–39) похи­щают у нас бес­цен­ный дар Божий, нашу жизнь, сотво­рен­ную по образу Божию. Они пола­гают пре­делы нашей сво­боде. Они застав­ляют нас стра­дать и уми­рать. Но беда чело­века не только в этом. Раз­ру­ши­тель­ные силы дей­ствуют не только извне, но также изнутри чело­века, из его необ­нов­лен­ного «ума». Стра­сти и похоти разъ­едают чело­века, делают его плен­ни­ком и так же, как и внеш­ние силы, ведут его к гибели. Но если кос­ми­че­ские силы и законы прин­ци­пи­ально непод­властны чело­ве­че­ской воле, то внутри себя чело­век может всту­пить в схватку с раз­ру­ши­тель­ными силами зла. Однако для этого необ­хо­димы два усло­вия. Во-пер­вых, он дол­жен иметь надежду на успех. Во-вто­рых, он дол­жен укре­питься, обре­сти силу для борьбы. И то, и дру­гое не в силах самого чело­века, но даро­вано ему свыше Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым. Апо­стол Павел, исполь­зуя всем понят­ные биб­лей­ские образы ночи и дня, тьмы и света, пишет о том, что свет Вос­кре­се­ния Хри­стова, кото­рое и есть спа­си­тель­ное завер­ше­ние чело­ве­че­ской исто­рии, завер­ше­ние жизни всех людей и каж­дого отдель­ного чело­века, – что этот свет насту­па­ю­щего Дня излу­чает свет в нашу жизнь. Этот свет про­све­щает нас в ночи века сего. Хри­сти­ан­ская весть о Вос­кре­се­нии уве­ренно и уте­ши­тельно дарует нам надежду на обре­те­ние нами нашей жизни в ее совер­шен­стве и пол­ноте напе­ре­кор смерти и всем ее угро­зам. Но в допол­не­ние к уве­рен­но­сти и надежде нам дано также «ору­жие света». В кре­ще­нии мы обле­ка­емся во Хри­ста, в таин­стве Свя­той Евха­ри­стии мы снова и снова обнов­ляем это пре­крас­ное обла­че­ние, эти духов­ные доспехи, кото­рые при­дают нам силу в борьбе со стра­стями и похо­тями. И вот уже Апо­стол Павел может радостно вос­клик­нуть: «Все могу в укреп­ля­ю­щем меня Иисусе Хри­сте» (Флп.4:13).

Тот, кто верит и наде­ется, тот уже сей­час и здесь начи­нает жить в свете Цар­ствия Божия, жить жиз­нью пол­ной, осмыс­лен­ной, устрем­ля­ю­щейся к своей конеч­ной цели. Тот не ста­нет отго­нять от себя мысль о конце века сего, но, видя в нем новое начало, будет носить в себе эту мысль как све­тиль­ник, как дра­го­цен­ную жем­чу­жину надежды. Хри­сти­ан­ская надежда – семя веч­ной жизни. В Гос­поде Иисусе Хри­сте чело­век живет уже не в этом мире, не в «веке сем», в кото­ром он дол­жен уме­реть и исчез­нуть. В Иисусе Хри­сте чело­век уже живет на небе, в пред­вос­хи­ще­нии радост­ного Дня Гос­подня, зали­того Боже­ствен­ным светом.

1‑я неделя Великого поста, 8 марта 2009 г.

(Евр.11:24–26, 32–40, 12:1–2)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

24 Верою Мои­сей, став взрос­лым, отка­зался назы­ваться сыном дочери фара­она. 25 Крат­ко­вре­мен­ным насла­жде­ниям греха он пред­по­чел стра­да­ние с наро­дом Божиим 26 и пору­га­ние Хри­ста он счел богат­ством бóль­шим, чем сокро­вища Египта, ибо свой взор он устрем­лял на воздаяние.

32 И что еще ска­зать? Ведь ника­кого вре­мени не хва­тит мне рас­ска­зы­вать о Гедеоне, о Вараке, о Сам­соне, о Иеф­фае, о Давиде, Саму­иле и о тех про­ро­ках, 33 кото­рые верою побеж­дали цар­ства, вер­шили пра­во­су­дие, полу­чали обе­щан­ное Богом, заграж­дали пасти львов, 34 гасили мощь огня, избе­гали острия меча, вста­вали в силе из немощи, ста­но­ви­лись креп­кими в бою, обра­щали в бег­ство пол­чища вра­гов. 35 Неко­то­рые жен­щины обре­тали своих мерт­вых сыно­вей вос­крес­шими. Дру­гие же были заму­чены, отка­зав­шись от пред­ло­жен­ного им избав­ле­ния, чтобы встре­тить луч­шее вос­кре­се­ние. 36 Иные тер­пели изде­ва­тель­ства и биче­ва­ния, иные – оковы и тем­ницу. 37 Их поби­вали кам­нями, пере­пи­ли­вали пилами, уби­вали мечом; они ски­та­лись в ове­чьих и козьих шку­рах, тер­пели лише­ния, гоне­ния и муки, – 38 и это те, кото­рых не был достоин мир! – блуж­дали по пусты­ням и горам, пеще­рам и ущельям.

39 И все они, имев­шие столь доб­рое сви­де­тель­ство за веру, не полу­чили обе­щан­ного, 40 поскольку Бог, преду­смот­рев нечто луч­шее для нас, не поже­лал, чтобы они без нас достигли совершенства.

1 Вот почему и мы, окру­жен­ные таким вели­ким обла­ком сви­де­те­лей, как участ­ники пред­сто­я­щего нам забега, давайте же сбро­сим с себя лиш­ний груз и путы греха, чтобы упорно бежать, 2 взи­рая на Зачи­на­теля и Завер­ши­теля веры, на Иисуса, Кото­рый ради ожи­да­ю­щей Его радо­сти пре­тер­пел крест, пре­зрев уни­же­ние, и сидит теперь одес­ную пре­стола Божия.

Длин­ный ряд впе­чат­ля­ю­щих обра­зов вет­хо­за­вет­ных сви­де­те­лей веры в Еди­ного Бога и Его Правду про­хо­дит перед нашим мыс­лен­ным взо­ром, когда мы слу­шаем слова апо­столь­ского чте­ния на день Тор­же­ства Пра­во­сла­вия. Ряд, начи­на­ю­щийся Мои­сеем, и завер­ша­ю­щийся, после упо­ми­на­ния героев биб­лей­ской исто­рии, Иису­сом Хри­стом. Нигде так не уместно это чте­ние, как в хра­мах Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, дав­шей в XX веке вели­кий сонм ново­му­че­ни­ков и испо­вед­ни­ков. И да ста­нут они для нас при­ме­рами, ничем не усту­па­ю­щими пере­чис­лен­ным биб­лей­ским героям.

Дей­стви­тельно, бывают такие кри­зис­ные пери­оды в исто­рии Церкви, когда хри­сти­а­нин напря­мую стоит перед выбо­ром: постра­дать за Правду Божию или стать отступ­ни­ком, сохра­нив себе жизнь. Не ста­нем осуж­дать людей, не выдер­жав­ших это испы­та­ние: судья им – Гос­подь. Заду­ма­емся лучше о дру­гих вопро­сах, кото­рые ста­вит перед нами сего­дняш­нее чте­ние. Пер­вый вопрос: Что есть та Правда Божия, за кото­рую стра­дало и уми­рало неис­чис­ли­мое мно­же­ство ее сви­де­те­лей? Вто­рой вопрос каса­ется лично каж­дого из нас. «Бла­жени изгнани правды ради: яко тех есть цар­ствие небес­ное». Но меня никто не гонит, никто не мучает и не уби­вает только за то, что я хри­сти­а­нин. В чем же должно состо­ять мое под­ра­жа­ние тем высо­ким образ­цам, о кото­рых шла речь?

Правда Божия – тот спа­си­тель­ный поря­док, кото­рый Бог Тво­рец преду­смот­рел для сотво­рен­ного Им мира и чело­ве­че­ства. Для боль­шин­ства муче­ни­ков и испо­вед­ни­ков вет­хо­за­вет­ной исто­рии эта спа­си­тель­ная Правда Божия заклю­ча­лась в тех рели­ги­оз­ных, куль­то­вых и нрав­ствен­ных тре­бо­ва­ниях, кото­рые были даны в Откро­ве­нии пра­от­цам веры в Еди­ного Бога, а впо­след­ствии запе­чат­лены в Законе с его запо­ве­дями. Верить в Бога, покло­няться только Ему, пола­гаться на Его вер­ность Завету, испол­нять Его запо­веди и озна­чало жить по Правде. Насколько трудно было это делать, пока­зы­вает вся исто­рия Изра­иль­ского народа. Неболь­шой народ Вет­хого Завета был окру­жен морем язы­че­ских наро­дов, огром­ным миром с его иску­ше­ни­ями и соблаз­нами. Бога никто нико­гда не видел. А язы­че­ские боги и все­воз­мож­ные идолы – вот они, здесь. Их видно, они ощу­тимы. Вот исту­каны и аму­леты, исце­ля­ю­щие и при­но­ся­щие удачу. Вот небо, пол­ное све­тил, кото­рые руко­во­дят судь­бой. Вот огне­ды­ша­щие вул­каны и потоки вод, гро­зя­щие гибе­лью, если им не при­не­сти жертву уми­ло­стив­ле­ния их гнева. Вот вели­кий фараон, Сын Неба, Вла­дыка земли и Отец всех наро­дов. Его милость греет как солнце, а гнев его стра­шен… А Правда Божия, где она? Где обе­щан­ное Богом спасение?

В ново­за­вет­ную эпоху вет­хая вера в Бога нахо­ди­лась в кри­зисе. Время шло, но ника­ких при­зна­ков испол­не­ния обе­то­ва­ний, осу­ществ­ле­ния Правды, ника­ких види­мых зна­ков спа­се­ния от скор­бей и бед­ствий этого мира не наблю­да­лось. Невольно воз­ни­кал иску­си­тель­ный вопрос: а есть ли эта Правда? Пра­ве­ден ли Бог? И если Правда есть, то почему она бес­сильна в этом мире? И все древ­ние муче­ники, все сви­де­тели веры «не полу­чили обе­щан­ного». У них была геро­и­че­ская вера, но сколь при­скорбна была их судьба! Ведь они «не имели надежды», о чем с печа­лью в одном из своих посла­ний пишет апо­стол Павел (1Фес.4:13), и ухо­дили из жизни так же, как их гони­тели и мучи­тели, «не полу­чив обещанного».

Но в это кри­зис­ное для веры время надежда при­шла в мир, ибо «Бог преду­смот­рел для нас нечто луч­шее». Небес­ная надежда при­шла с явле­нием спа­си­тель­ной Правды Божией в Иисусе Хри­сте, Рас­пя­том и Вос­крес­шем. Правда явлена, засви­де­тель­ство­вана апо­сто­лами, Цер­ко­вью, новыми Свя­щен­ными Писа­ни­ями и новым сон­мом сви­де­те­лей-муче­ни­ков. Эта Правда для нас запе­чат­лена не в мерт­вой букве Закона, как это было для муче­ни­ков Вет­хого Завета, но в живой Лич­но­сти Гос­пода и Спа­си­теля, в Новом Завете с Богом. Не в сло­вах, на кам­нях или на бумаге начер­тан­ных, но в Слове Божием вопло­щен­ном и воче­ло­ве­чив­шимся, впи­сан­ном в наши сердца Духом Свя­тым. Духом, Кото­рый ода­ри­вает нас не только верой в неви­ди­мое, но и надеж­дой, и, глав­ное, любо­вью к тому, что ощу­тимо и видимо.

Обод­ря­ю­щий и вдох­нов­ля­ю­щий урок сего­дняш­него апо­столь­ского чте­ния в уте­ши­тель­ном напо­ми­на­нии: у хри­сти­а­нина в жизни есть засви­де­тель­ство­ван­ная цель, на кото­рую он устрем­ляет взор сво­его сердца. Он не про­сто про­гу­ли­ва­ется по тро­пин­кам жизни, к вечеру воз­вра­ща­ясь к тому месту, откуда он вышел утром. Хри­сти­а­нин имеет цель – в сия­ю­щей веч­но­сти хри­сто­по­до­бия. Поэтому каж­дый из нас дол­жен время от вре­мени зада­вать себе вопрос: про­дви­нулся ли он дальше? не сбился ли с пути?

Более того, нам гово­рится, что жизнь хри­сти­а­нина – не про­сто спо­кой­ное про­дви­же­ние к цели. Его жизнь срав­ни­ва­ется с подви­гом атлета, кото­рый участ­вует в труд­ном забеге, изо всех сил бежит к финишу. «Будем упорно бежать в пред­сто­я­щем нам состя­за­нии», – таков бук­валь­ный пере­вод послед­них строк нашего отрывка. Воз­ни­кает образ пере­пол­нен­ного ста­ди­она. За бегу­нами наблю­дает бес­чис­лен­ное «облако сви­де­те­лей», то есть тех, кто засви­де­тель­ство­вал свою веру во Хри­ста, они уже заво­е­вали побед­ные венцы и теперь смот­рят с небес, на нас, явля­ясь сви­де­те­лями наших свер­ше­ний. Они вдох­нов­ляют и под­бад­ри­вают нас. Спортс­мен удвоит свои уси­лия, если будет знать, что за ним наблю­дают не про­сто зри­тели на ста­ди­оне, но сочув­ству­ю­щие ему побе­ди­тели труд­ных соревнований.

В жизни все­гда есть помехи и неудачи на пути веры. Наша задача изба­виться от всего лиш­него и ненуж­ного, меша­ю­щего нам в нашем «беге»: от наших вред­ных при­вы­чек, потвор­ства своим сла­бо­стям, лени, уны­ния, тяну­щих назад вос­по­ми­на­ний. Спортс­мен дол­жен бежать налегке. Поэтому нам дается про­стой совет: сбро­сим с себя лиш­ний груз и меша­ю­щие нашему бегу путы греха.

Однако сколь трудно это бывает – изба­виться от своих сла­бо­стей. Для этого нужна актив­ная реши­мость, нужна дис­ци­плина, само­об­ла­да­ние, нужно упор­ство. Не пас­сив­ное тер­пе­ние, как это, к сожа­ле­нию, пере­дано в тра­ди­ци­он­ных пере­во­дах, но именно актив­ная реши­мость, про­яв­ля­ю­ща­яся в дей­ствии, тре­бу­ю­щая напря­же­ния сил и упор­ного труда над собой. Эта стой­кость, эта реши­мость – наш луч­ший ответ на один из вели­ких даров Свя­того Духа, на дар надежды, надежды на Гос­пода Иисуса Хри­ста. Именно в реши­мо­сти, в стой­ко­сти, в работе над собой и заклю­ча­ется под­ра­жа­ние высо­ким образ­цам веры в нашей буд­нич­ной жизни, когда от нас не тре­бу­ется чрез­вы­чай­ных уси­лий и внеш­них подви­гов. Внеш­ние подвиги – исто­ри­че­ские вер­шины и ука­зу­ю­щие путь маяки. Их очень много, и все-таки путь боль­шин­ства про­хо­дит не по вер­ши­нам, а по широ­ким доли­нам, в кото­рых так легко заблудиться.

Мы, хри­сти­ане, в жизни не оди­ноки, с нами чудес­ным обра­зом все­гда пре­бы­вает Иисус Хри­стос, вос­при­ня­тый нами в кре­ще­нии. Он – и Зачи­на­тель нашей веры, и наш спут­ник в пути, более того, про­вод­ник, веду­щий нас к цели. Чудо жизни хри­сти­а­нина заклю­ча­ется также в том, что он устрем­ля­ется к цели в окру­же­нии сонма свя­тых сви­де­те­лей, отре­шив­шись от всех идо­лов и куми­ров, и все­гда взи­рая на Того, Кто уже достиг цели. Он – Завер­ши­тель нашей веры, Кото­рый, разо­рвав узы смерти, вос­шел на небеса, про­ло­жил нам путь и теперь ждет нас, когда мы, не огля­ды­ва­ясь назад и про­сти­ра­ясь впе­ред, тоже достиг­нем цели нашей веры, поче­сти выш­няго зва­ния божия во Хри­сте Иисусе (Флп.3:14).

2‑я неделя Великого поста, 20 марта 2011 г.

(Евр.1:10–2:3)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

10 И ска­зано еще:
«Ты, Гос­поди, в начале землю основал,
и небеса – дела Твоих же рук.
11 Они погиб­нут, Ты же остаёшься.
И ста­нут все как вет­хая одежда,
12 И как накидку Ты свер­нешь их,
И как одежду поменяешь.
Но Ты всё тот же,
и Твои годы нико­гда не прекратятся».

13 Но кому из Анге­лов Он когда-либо сказал:
«Сиди одес­ную Меня,
доколе вра­гов Твоих не положу под­но­жием ног Твоих»?

14 Разве все они не слу­жеб­ные духи, кото­рых Бог посы­лает слу­жить тем, кому пред­стоит насле­до­вать спасение?

1 Вот почему нам должно еще крепче дер­жаться того, что мы услы­шали, не то нас может уне­сти тече­нием. 2 Ведь если слово, воз­ве­щен­ное через Анге­лов, всту­пило в силу, так что вся­кое пре­ступ­ле­ние и непо­слу­ша­ние полу­чало спра­вед­ли­вое воз­мез­дие, 3 то как избе­жим его мы, пре­не­бре­гая столь вели­ким, нашим спа­се­нием, кото­рое сна­чала воз­ве­стил Гос­подь, и истину кото­рого нам под­твер­дили Ему внимавшие?!

Все мы пони­маем слово «рели­гия» как ту или иную форму веры в суще­ство­ва­ние Бога (или, как у языч­ни­ков, – богов), веру в суще­ство­ва­ние выс­ших сил. Но мы пони­маем также, что поня­тие «рели­гия» озна­чает не про­сто пас­сив­ную веру или сово­куп­ность неких пред­став­ле­ний, но и опре­де­лен­ную связь с выс­шими силами, то есть такие дей­ствия, кото­рые обра­зуют систему покло­не­ния, обря­дов, орга­ни­зо­ван­ную систему культа. Да и само слово «рели­гия» содер­жит в себе мысль об этом, так как оно и озна­чает «соеди­не­ние, связь». А вся­кая связь осу­ществ­ля­ется через сред­ства связи. В нашем зем­ном быту это транс­порт­ные, теле­фон­ные, поч­то­вые и про­чего рода сред­ства связи, тре­бу­ю­щие опре­де­лен­ных зна­ний, уме­ний, дей­ствий и затрат. В рели­ги­оз­ной жизни связь с выс­шим миром тоже все­гда осу­ществ­ля­лась слож­ной систе­мой куль­то­вых дей­ствий, тре­бу­ю­щих зна­ний, уме­ний, напря­же­ния воли и затраты нема­лых сил и мате­ри­аль­ных средств.

Так прин­ци­пи­ально было, есть и будет во вся­кой рели­гии кроме одной – хри­сти­ан­ства как веры в Бога, явлен­ного нам в вопло­ще­нии Сына Божия, в Иисусе Хри­сте. Там, где Бого­че­ло­век Иисус Хри­стос утвер­ждал, – а в Своем Вос­кре­се­нии, Воз­не­се­нии и нис­по­сла­нии Свя­того Духа дока­зал, – что Он и Отец – одно (Ин.10:30); там, где Он учил: «Видев­ший Меня видел Отца» (Ин.14:9), где Он учил о непо­сред­ствен­ном пре­бы­ва­нии веру­ю­щих в Нем, и Его пре­бы­ва­нии в них: «Я есмь лоза, а вы ветви» (Ин.15:5), – там прин­ци­пи­ально не тре­бу­ется иного Посред­ника между людьми и Богом кроме Самого Иисуса Хри­ста. С Ним же и друг с дру­гом искрен­няя вера и любовь объ­еди­няет нас в еди­ное Тело Хри­стово: «Ибо все вы одно во Хри­сте Иисусе» (Гал.3:28).

Сын Божий Иисус Хри­стос – един­ствен­ный Посред­ник между людьми и Богом. Всё Посла­ние к Евреям – об этом. Сын Божий выше всех дру­гих посред­ни­ков: про­ро­ков, анге­лов, зако­но­да­теля Мои­сея, всего свя­щен­ства Вет­хого Завета! Все преж­ние рели­гии, – даже такая воз­вы­шен­ная как откро­ве­ние Вет­хого Завета, – лишь обе­щали нам спа­се­ние, а Он – при­нёс. Оттого мы и назы­ваем откро­ве­ние в Иисусе Хри­сте Новым Заве­том, новым сою­зом с Богом: «древ­нее про­шло, теперь всё новое» (2Кор.5:17).

В про­чи­тан­ном отрывке из Посла­ния к Евреям гово­рится о пре­вос­ход­стве Иисуса Хри­ста над анге­лами. Сего­дня нам это кажется излиш­ним. Но мы должны учесть, что вера в анге­лов зани­мала осо­бое место в рели­ги­оз­ной жизни той дале­кой эпохи. Недо­ступ­ность Бога при­во­дила к мысли о необ­хо­ди­мо­сти посред­ни­ков для связи с Богом. Посред­ники должны быть суще­ствами, име­ю­щими доступ как к людям, так и к Богу. Такими посред­ни­ками пред­став­ля­лись ангелы. Это через анге­лов Бог изве­щает людей о Своей воле. Это ангелы отно­сят к пре­столу Божию молитвы людей. Ника­ких пря­мых кон­так­тов между Богом и чело­ве­ком быть не может. Во вре­мена между Вет­хим и Новым Заве­тами воз­никло мно­же­ство раз­лич­ных пред­став­ле­ний о при­роде анге­лов, этих духов­ных существ, состав­ля­ю­щих окру­же­ние Бога. Они нема­те­ри­альны, бес­смертны, неиз­менны, они не едят, не пьют, не раз­мно­жа­ются. В силу своей бли­зо­сти к Богу ангелы знают неиз­ме­римо больше людей. Все эти, часто про­из­воль­ные, пред­став­ле­ния вели к опас­но­сти того, что ангелы, как суще­ства более высо­кого по срав­не­нию с людьми уровня, ста­нут вос­при­ни­маться не только как посред­ники между людьми и Богом, но и как объ­екты рели­ги­оз­ного покло­не­ния. Так оно и было в неко­то­рых ере­ти­че­ских дви­же­ниях иудей­ства и даже хри­сти­ан­ства. Уже в Посла­нии к Колос­ся­нам апо­стол Павел предо­сте­ре­гает от рели­ги­оз­ного почи­та­ния анге­лов (Кол.2:18). А Книга Откро­ве­ния Иоанна Бого­слова опи­сы­вает ситу­а­цию, когда Иоанн пал к ногам ангела, чтобы покло­ниться ему: «Но он ска­зал мне: смотри, не делай сего; я сослу­жи­тель тебе и бра­тьям твоим, име­ю­щим сви­де­тель­ство Иису­сово; Богу покло­нись» (Откр.19:10; 22:8).

Так и Посла­ние к Евреям, цити­руя Псалмы Давида, дока­зы­вает, что Иисусу Хри­сту отве­дено место намного выше, чем какому-либо ангелу. Он – Сын Божий, они – слуги Божии, «духи, кото­рых Бог посы­лает слу­жить тем, кому пред­стоит насле­до­вать спа­се­ние». Одну из своих важ­ней­ших задач слу­же­ния, по веро­ва­ниям того вре­мени, ангелы испол­нили, при­неся Изра­илю от Бога откро­ве­ние Закона, кото­рый был «пре­по­дан через анге­лов, рукою посред­ника», то есть Мои­сея (Гал.3:19). Но Закон был дан «до вре­мени при­ше­ствия семени», то есть Иисуса Хри­ста, Кото­рый при­нес не Закон, а Еван­ге­лие Цар­ствия Божия. Вот пер­вые слова Его пуб­лич­ной про­по­веди: «Испол­ни­лось время и при­бли­зи­лось Цар­ствие Божие: покай­тесь и веруйте в Еван­ге­лие» (Мк.1:15). Где Иисус – там и Цар­ствие Божие. Где Его нет – там цар­ство греха и смерти. Закон обли­чал людей в их гре­хов­но­сти, звал к избав­ле­нию от греха, но изба­вить от него не мог. Иисус Хри­стос воз­ве­стил спа­се­ние и при­нес спа­се­ние. Поэтому Еван­гель­ское слово спа­се­ния, воз­ве­щен­ное Гос­по­дом Иису­сом, бес­ко­нечно важ­нее слова Закона, воз­ве­щен­ного анге­лами. До нас спа­си­тель­ное слово дошло через апо­сто­лов Хри­сто­вых, кото­рые услы­шали это слово из уст Самого Гос­пода и воз­ве­стили его «в Иеру­са­лиме и во всей Иудее и Сама­рии и даже до края земли» (Деян.1:8).

Бес­ко­неч­ная важ­ность Еван­гель­ской вести взы­вает к нашей серьез­ной ответ­ствен­но­сти. Ведь на карту постав­лено наше спа­се­ние. В Посла­нии к Евреям это выра­жено образно. Житей­ское море, или поток, своим тече­нием посто­янно гро­зит увлечь судно нашей жизни в грех, в пустоту, в без­дну. Поэтому мы должны не спать, но крепко дер­жаться вер­ного курса к спа­си­тель­ной гавани веч­ной жизни, воз­ве­щен­ной нам Еван­ге­лием Христовым.

Так что же свя­тые ангелы, эти «умные силы», как они назы­ва­ются в свя­то­оте­че­ской пись­мен­но­сти? Что ж, эти сущ­но­сти, неиз­мен­ные в своей бла­го­сти, достойны нашего почи­та­ния, ибо они даны нам Богом в помощь. Они – наши вер­ные дру­зья. Почи­та­ния, но, – и этого не надо забы­вать, – не покло­не­ния, чтобы не впасть нам в язы­че­ство. Они посланы для слу­же­ния наслед­ни­кам спа­се­ния. И это под­ни­мает вопрос: Все ли наслед­ники? Согласно древним нор­мам есте­ствен­ного права (а именно их имеет в виду Писа­ние) наслед­ни­ком невоз­можно стать. Наслед­ни­ком надо быть, тако­вым родиться. А потому не все – наслед­ники спа­се­ния, но веру­ю­щие, заново родив­ши­еся в кре­ще­нии от Духа Свя­того. «Сей самый Дух сви­де­тель­ствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наслед­ники, наслед­ники Божии, сона­след­ники же Хри­сту» (Рим.8:16–17).

Но и наслед­ства можно лишиться. Бог верен, люди же бывают очень невер­ными. Отсюда стро­гое пре­ду­пре­жде­ние, кото­рое зву­чит в сего­дняш­нем апо­столь­ском чте­нии: если пре­ступ­ле­ние Закона влекло за собою заслу­жен­ную кару, то сколь мно­гим рис­кует чело­век, пре­не­бре­гая своим спа­се­нием?! Конечно, лишь немно­гие уве­ро­вав­шие во Хри­ста люди, созна­тельно и ради­кально отсту­пают от Него. Ско­рее всего, вера тако­вых была не насто­я­щей. Но сколь много таких хри­стиан, вера кото­рых посте­пенно ста­но­вится про­хлад­ной, и кото­рых житей­ские потоки уно­сят от Хри­ста изо дня в день все дальше. Вот оттого мы и при­бе­гаем посто­янно к помощи и свя­тых анге­лов и, глав­ное, Свя­того Духа, послан­ного нам Гос­по­дом, кото­рого и при­зы­ваем помо­гать нам в нашей немощи и нашем мало­ве­рии: «При­иди и все­лися в ны, и очи­сти ны от вся­кия скверны, и спаси, Блаже, души наша». Аминь.

3‑я неделя Великого поста, 7 марта 2010 г.

(Евр.4:14–5:6)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

14 Итак, имея вели­кого Пер­во­свя­щен­ника, Кото­рый про­шел через небеса, Иисуса, Сына Божия, – будем крепко дер­жаться нашего испо­ве­да­ния. 15 Ведь наш Пер­во­свя­щен­ник – не тот, кто не может состра­дать нашим немо­щам, но Тот, Кто, как и мы, испы­тал иску­ше­ние во всём, но не согре­шил. 16 Поэтому мы можем смело при­сту­пать к пре­столу бла­го­дати, чтобы, находя милость и бла­го­дать, полу­чать свое­вре­мен­ную помощь.

1 Ведь вся­кий пер­во­свя­щен­ник берется из среды людей, и постав­ля­ется посред­ни­ком людей в их отно­ше­ниях с Богом, чтобы при­но­сить Ему дары и жертвы за грехи. 2 Он может с тер­пе­нием сочув­ство­вать тем, кто пре­бы­вает в неве­де­нии или заблуж­да­ется, потому что и сам он в немощи со всех сто­рон 3 и по этой при­чине дол­жен при­но­сить жертвы как за грехи народа, так и за свои соб­ствен­ные. 4 И такую честь никто не при­сва­и­вает себе сам, но при­зы­ва­ется Богом, как и Аарон.

5 Так и Хри­стос не Сам про­сла­вил Себя, став Пер­во­свя­щен­ни­ком, но про­сла­вил Его Тот, Кто ска­зал Ему:
«Ты – Сын Мой,
сего­дня Я поро­дил Тебя».

6 Так и в дру­гом месте Он говорит:
«Ты – свя­щен­ник вовек
по чину Мелхиседека».

Одна из важ­ней­ших идей Посла­ния к Евреям – пер­во­свя­щен­ство Иисуса Хри­ста. В нем изла­га­ется сущ­ность и усло­вия свя­щен­ни­че­ского служения.

Вся­кий свя­щен­ник несет на себе обя­зан­ность быть пред­ста­ви­те­лем народа перед Богом, или, иными сло­вами, высту­пать как посред­ник и хода­тай перед Богом от лица народа Божия. Грех отда­лил и посто­янно отда­ляет людей от Бога, в Кото­ром – источ­ник жизни и самого бытия. Грех про­ла­гает про­пасть между Богом и людьми. Свя­щен­ник же своим слу­же­нием при­зван как бы пере­бра­сы­вать мост через эту про­пасть и вво­дить людей в при­сут­ствие Божие, при­бли­жать их к небес­ному «пре­столу бла­го­дати». Иисус Хри­стос, будучи не про­стым свя­щен­ни­ком, но вели­ким Пер­во­свя­щен­ни­ком, пре­одо­лел эту про­пасть, Он «про­шел через небеса», и тем самым про­ло­жил нам путь от земли к пре­столу Божию. Так испо­ве­дует наша вера, и в этом испо­ве­да­нии выра­жено наше упо­ва­ние на спа­се­ние. Кто из греш­ных людей спо­со­бен под­няться на небо, при­бли­зив­шись к Богу? Разу­ме­ется, никто. Но Иисус Хри­стос – не про­стой свя­щен­ник из людей. Он – вели­кий Посред­ник, выше всех про­чих посред­ни­ков – анге­лов, свя­щен­ни­ков из рода Аарона, выше зако­но­да­теля Мои­сея, ибо он – Сын Божий, боже­ствен по Сво­ему рож­де­нию и сущности.

Но если бы Иисус Хри­стос имел только боже­ствен­ную при­роду, Он не мог бы отве­чать самому поня­тию о посред­ни­че­стве. Ведь вся­кий посред­ник дол­жен быть при­част­ным обеим сто­ро­нам отно­ше­ний. Вет­хо­за­вет­ный свя­щен­ник лишь отча­сти обла­дал таким свой­ством. Он был чело­ве­ком и, есте­ственно, был отя­го­щен всеми чело­ве­че­скими немо­щами, корень кото­рых в грехе Адама. Именно поэтому зем­ное вет­хо­за­вет­ное свя­щен­ство, равно как и всё воз­вы­шен­ное хра­мо­вое бого­слу­же­ние с его жерт­вами было лишь тенью Пер­во­свя­щен­ства истин­ного, зем­ного и небес­ного одно­вре­менно. Если бы Иисус был только Богом, то Он не мог бы состра­дать нам в наших немо­щах. Сама мысль о том, что Бог спо­со­бен стра­дать или состра­дать была абсо­лютно чужда иудей­скому бого­сло­вию. При­выч­ное для нас пред­став­ле­ние о Боге как о любя­щем Отце вошло в мир вме­сте с про­по­ве­дью Самого Иисуса Хри­ста. Во время Его зем­ной жизни такое пред­став­ле­ние было новым и рево­лю­ци­он­ным. Ведь основ­ная идея о Боге в иудей­стве заклю­ча­лась в том, что Он свят, то есть абсо­лютно отли­чен от людей и от всего зем­ного. Пред­ста­вить себе, что Богу могут быть свой­ственны чело­ве­че­ские пере­жи­ва­ния и чув­ства, было невоз­можно. Такая мысль каза­лась «соблаз­ном» (1Кор.1:23). Не иначе дело обсто­яло и в эллин­ской рели­ги­оз­ной мысли, кото­рая глав­ной осо­бен­но­стью Бога назы­вала «апа­тию», то есть пол­ное бес­стра­стие. Боже­ство стоит выше вся­ких чувств, и в этом его бла­жен­ство. Поэтому элли­нам мысль о боже­ствен­ном состра­да­нии людям каза­лась «безу­мием».

Но Иисус был не только Богом, но и чело­ве­ком, во всем подоб­ным нам, за исклю­че­нием греха. Когда в про­чи­тан­ном тек­сте гово­рится о том, что Он подобно нам, про­стым людям, «был иску­шен во всём», но не согре­шил, то име­ются в виду не столько те или иные нрав­ствен­ные, эти­че­ские иску­ше­ния, кото­рым мы под­вер­га­емся на каж­дом шагу. Речь идет об основ­ном, прин­ци­пи­аль­ном иску­ше­нии, то есть об испы­та­нии, когда под сомне­ние ста­вится сама вера чело­века. Пред­по­ла­га­ется биб­лей­ское, Ада­мово иску­ше­ние отречься от жизни по вере, иску­ше­ние отпасть от Бога. Однако, само воче­ло­ве­че­ние Сына Божия в мире греха и иску­ше­ний, сама соли­дар­ность Его с иску­ша­е­мыми греш­ни­ками состо­яла в неиз­мен­ном послу­ша­нии Сына Богу Отцу. Иначе говоря, сама под­вер­жен­ность Иисуса Хри­ста иску­ше­ниям пара­док­саль­ным обра­зом сви­де­тель­ство­вала о един­стве Сына с Отцом. Это то, что в дру­гом месте Апо­стол Павел назы­вает пре­муд­ро­стью Божией, кото­рая огра­ни­чен­ному зем­ному созна­нию пред­став­ля­ется безумием.

Таким обра­зом, Иисус Хри­стос отве­чал всем усло­виям истин­ного Посред­ника между людьми и Богом. Он был един с Богом, Боже­ствен по при­роде, и одно­вре­менно, как Чело­век, соли­да­рен с греш­ным, стра­да­ю­щим и иску­ша­е­мым чело­ве­че­ством. В Нем Бог явил Себя как любя­щий Отец, спо­соб­ный к состра­да­тель­ному мило­сер­дию, пони­ма­ю­щему сочув­ствию и спа­си­тель­ной бла­го­дат­ной помощи.

Раз­ви­вая уче­ние о пер­во­свя­щен­стве Иисуса, Посла­ние к Евреям пере­чис­ляет основ­ные осо­бен­но­сти вет­хо­за­вет­ного свя­щен­ника. Во-пер­вых, свя­щен­ник изби­ра­ется из людей для слу­же­ния Богу, явля­ясь свя­зу­ю­щим зве­ном между Богом и людьми. Слу­же­ние свя­щен­ника состоит в при­не­се­нии даров и жертв за грехи людей. Спе­ци­ально ука­зы­ва­ется на те кате­го­рии греш­ни­ков, за кото­рых при­но­сятся жертвы. Это те люди, кото­рые совер­шают грехи по незна­нию или в заблуж­де­нии. Таково было убеж­де­ние Вет­хого Завета: жерт­вой могли быть искуп­лены лишь грехи, совер­шен­ные по неве­де­нию. Грехи, совер­шен­ные пред­на­ме­ренно и созна­тельно, не могли быть искуп­лены жерт­вой. То есть грех по незна­нию про­сти­те­лен, а грех созна­тель­ный – нет. Правда, исклю­че­ние дела­лось для созна­тель­ного греха, за кото­рым сле­до­вало искрен­нее рас­ка­я­ние. Вот и Посла­ние к Евреям тоже гово­рит: «Если мы, полу­чивши позна­ние истины, про­из­вольно гре­шим, то не оста­ется более жертвы за грехи» (Евр.10:26). Это суро­вое предо­сте­ре­же­ние нам хри­сти­а­нам, ибо по слову апо­стола Петра, суд нач­нется не с не веру­ю­щих, не с не веда­ю­щих о Хри­сте и Его Еван­ге­лии, но «с дома Божия; если же прежде с нас нач­нется, то какой конец непо­ко­ря­ю­щимся Еван­ге­лию Божию?» (1Пет.4:17).

Во-вто­рых, свя­щен­ник дол­жен быть един с наро­дом. Он дол­жен сочув­ство­вать людям, потому что и сам он сла­бый, иску­ша­е­мый немо­щами чело­век. В ори­ги­нале стоит образ­ное слово, кото­рое озна­чает, что свя­щен­ник, как и про­чие люди, как бы одет в немощи, как в обтя­ги­ва­ю­щее его пла­тье. В силу своей гре­хов­но­сти и немощи свя­щен­ник (напом­ним, что речь идет о вет­хо­за­вет­ном свя­щен­стве) дол­жен при­не­сти сна­чала жертву за свои соб­ствен­ные грехи, прежде чем при­не­сти ее за грехи других.

В‑третьих, хотя свя­щен­ник берется из народа, он не наро­дом изби­ра­ется. И уж, конечно, не сам себя постав­ляет на столь высо­кое слу­же­ние. Свя­щен­ни­че­ство – не работа, но сан и честь, к кото­рой при­зы­вает Бог. Пас­тыр­ская служба – не долж­ность, но при­зва­ние. При­во­дится обра­зец такого при­зва­ния Богом – Аарон.

Всем этим усло­виям отве­чает свя­щен­ство Иисуса Хри­ста. Во-пер­вых, Он – Чело­век. Во-вто­рых, «Он дол­жен был во всем упо­до­биться бра­тьям, чтобы быть мило­сти­вым и вер­ным Пер­во­свя­щен­ни­ком перед Богом» (Евр.2:17). В‑третьих, Он не Сам Себя поста­вил на слав­ное и почет­ное слу­же­ние, но был постав­лен Богом. Слова мес­си­ан­ского псалма: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс.2:7) напо­ми­нают нам о гласе с небес (Мк.1:11), про­воз­гла­сив­шем Иисуса Спа­си­те­лем и Мессией.

Однако при этом Посла­ние нам напо­ми­нает, что Иисус Хри­стос – не про­сто Чело­век, но Сын Божий, Бого­че­ло­век. Поэтому, хотя Он Сво­ими немо­щами и подо­бен Своим бра­тьям-людям, но был и оста­ется без греха, а сле­до­ва­тельно, в отли­чие от вет­хо­за­вет­ных свя­щен­ни­ков, не дол­жен был при­но­сить жертву за Самого Себя. Нако­нец, цити­руя дру­гой мес­си­ан­ский пса­лом, Посла­ние к Евреям ука­зы­вает на исклю­чи­тель­ность, экс­тра­ор­ди­нар­ность свя­щен­ства Иисуса Хри­ста. Он – Свя­щен­ник не вре­мен­ный, но веч­ный, постав­лен­ный Богом не по обы­чаю, уста­нов­лен­ному для греш­ных людей, но «Свя­щен­ник вовек по чину Мел­хи­се­дека» (Пс.109:4).

4‑я неделя Великого поста, 3 апреля 2011 г.

(Евр.6:13–20)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

13 Когда Бог давал обе­то­ва­ние Авра­аму, то, не имея никого выше Себя, кем Он мог бы клясться, Он поклялся Собою, 14 ска­зав: «Воис­тину, бла­го­слов­ляя, бла­го­словлю тебя и, умно­жая, умножу тебя». 15 И Авраам, про­явив дол­го­тер­пе­ние, полу­чил обе­щан­ное. 16 Ведь люди кля­нутся кем-нибудь выс­шим себя, и клятва у них скреп­ляет конец вся­кого спора. 17 Вот потому и Бог, желая с избыт­ком дока­зать наслед­ни­кам обе­то­ва­ния неиз­мен­ность Своей воли, вос­поль­зо­вался еще и клят­вой, 18 чтобы в этих двух неиз­мен­ных вещах, в кото­рых Богу невоз­можно солгать, мы нашли при­бе­жище и обрели уве­рен­ность, крепко дер­жась открыв­шейся перед нами надежды. 19 Она для нас – незыб­ле­мый и вер­ный якорь души, она вхо­дит внутрь храма, за завесу, 20 куда уже вошел за нас Пред­те­чей Иисус, став Пер­во­свя­щен­ни­ком навеки по чину Мелхиседека.

Посла­ние к Евреям, отры­вок из кото­рого мы читаем в 4‑ю неделю Вели­кого поста, – осо­бен­ное писа­ние Нового Завета. И осо­бен­ность его в том, что в нем вся исто­рия веру­ю­щего чело­ве­че­ства рас­смат­ри­ва­ется как некое еди­ное целое, в кото­ром содер­жа­тельно свя­зано про­шлое с насто­я­щим и буду­щим. Но связь эта не такая, какую утвер­ждали язы­че­ские исто­рики и фило­софы, говоря, что нет ничего нового на земле: мол, все повто­ря­ется в цик­ли­че­ском ритме, все дви­жется по кругу, как Солнце и звезды, как при­лив и отлив, как день и ночь, как лето и зима. Биб­лей­ский взгляд на исто­рию совсем иной. Бог сотво­рил этот мир и чело­века в нем не для бес­смыс­лен­ного вер­че­ния, но для дви­же­ния к опре­де­лен­ной цели. И цель эта – в Самом Боге Творце. Как писал в Посла­нии к Рим­ля­нам апо­стол Павел, «все из Него, Им и к Нему» (Рим.11:36). Чело­век в своем гре­хов­ном состо­я­нии чаще всего такой цели не видит. Напро­тив, он видит вокруг себя тлен и смерть, кото­рая лишает смысла какое бы то ни было суще­ство­ва­ние. Оттого и мысль о веч­ном повто­ре­нии и бес­смыс­лен­ном дви­же­нии по кругу. Само слово «грех» в гре­че­ском языке (а книги Нового Завета напи­саны по-гре­че­ски) озна­чает «дви­же­ние мимо цели, сбой». Дей­стви­тельно, полу­ча­ется так, как ска­зано у Пушкина:

«Сби­лись мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кру­жит по сторонам».

Полу­чить из окру­жа­ю­щего мира пред­став­ле­ние о смысле и цели сво­его суще­ство­ва­ния чело­век не может, так как всё этому про­ти­во­ре­чит и сви­де­тель­ствует об отсут­ствии смысла: «Суета сует, ска­зал Еккле­си­аст, суета сует, — всё суета! Что пользы чело­веку от всех тру­дов его, кото­рыми тру­дится он под солн­цем? Род про­хо­дит, и род при­хо­дит… Вос­хо­дит солнце, и захо­дит солнце… Идет ветер к югу, и пере­хо­дит к северу, кру­жится, кру­жится на ходу своем, и воз­вра­ща­ется ветер на круги свои. … Что было, то и будет; и что дела­лось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солн­цем. Бывает нечто, о чем гово­рят: “смотри, вот это новое”; но это было уже в веках, быв­ших прежде нас» (Еккл.1:2–10).

Един­ствен­ный источ­ник зна­ния о цели и смысле бытия чело­ве­че­ского – Откро­ве­ние от Бога. Именно об этом – всё Свя­щен­ное Писа­ние, с пер­вых же его стра­ниц. Поэтому сле­дует раз­ли­чать про­сто исто­рию как после­до­ва­тель­ность фак­тов и собы­тий, так или иначе интер­пре­ти­ру­е­мых, и Свя­щен­ную исто­рию как после­до­ва­тель­ность Откро­ве­ний Божиих. Бог про­дол­жает дело Тво­ре­ния в исто­рии, Сво­ими Откро­ве­ни­ями и про­мыс­ли­тель­ными дей­стви­ями пре­одо­ле­вая хаос и бес­смыс­лен­ность мира греха, ука­зы­вая людям их веч­ное пред­на­зна­че­ние. В мире Свя­щен­ной исто­рии посто­янно появ­ля­ется что-то новое, про­из­рас­тая из про­шлого. И это новое все ближе под­во­дит людей к той вели­кой новизне, кото­рая откры­лась в Иисусе Хри­сте и в Его Церкви. Это можно срав­нить с тем, как из малого семени вырас­тает боль­шое дерево. Дерево ведь не может вырасти из камня. Оно вырас­тает из семени, потому что каким-то обра­зом в нем уже зало­жено. Энер­гию же роста дает Бог. Эта мысль о том, что в глу­би­нах Свя­щен­ной исто­рии уже зало­жены про­об­разы буду­щих новых Откро­ве­ний, про­ни­зы­вает все Свя­щен­ное Писа­ние. Апо­стол Павел видит в про­шлых собы­тиях про­об­разы буду­щих свер­ше­ний, как в семени можно видеть буду­щее дерево. Однако для того, чтобы это видеть, необ­хо­дим дар веры, про­свет­ля­ю­щий наше духов­ное зрение.

Вот и еще одно срав­не­ние, кото­рое дает апо­стол Павел: про­шлое в Свя­щен­ной исто­рии «есть тень буду­щего, а тело – во Хри­сте» (Кол.2:17). Когда мы смот­рим на тень, мы лишь с тру­дом можем уга­дать, какому телу она при­над­ле­жит. Но когда мы видим тело, то ясно сознаём, какую тень это тело может отбро­сить. Именно это пред­став­ле­ние лежит в основе ново­за­вет­ных тол­ко­ва­ний собы­тий Вет­хого Завета. В собы­тиях древ­но­сти авторы Нового Завета усмат­ри­вают тени, пред­вос­хи­ще­ния, про­об­разы той реаль­но­сти, сви­де­те­лями и участ­ни­ками кото­рой они явля­ются. Так вся исто­рия осо­зна­ётся в ее внут­рен­ней связ­но­сти и един­стве. Об этом гово­рит и сего­дняш­ний отры­вок из Посла­ния к Евреям.

Книга Бытия упо­ми­нает о несколь­ких обе­то­ва­ниях Бога Авра­аму. Сна­чала Он пове­лел Авра­аму оста­вить Хар­ран и идти в неве­до­мую землю, кото­рую обе­щал отдать потом­ству Авра­ама (Быт.12:7). Затем Бог обе­щает Авра­аму сде­лать его отцом мно­же­ства наро­дов (Быт.17:5–6). Тре­тье обе­то­ва­ние – о том, что «от Авра­ама про­изой­дет народ вели­кий и силь­ный, и бла­го­сло­вятся в нем все народы земли» (Быт.18:18). Нако­нец, в чет­вер­тый раз Бог под­твер­дил Свое обе­то­ва­ние клят­вой: «Мною кля­нусь, гово­рит Гос­подь, что, так как ты … не пожа­лел сына тво­его, един­ствен­ного тво­его, то Я бла­го­слов­ляя бла­го­словлю тебя и умно­жая умножу семя твое, как звезды небес­ные и как песок на берегу моря; … и бла­го­сло­вятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послу­шался гласа Моего» (Быт.22:16–18). Слово обе­то­ва­ния Божия было твер­дым и непре­лож­ным и само по себе. Но чтобы сде­лать его еще более убе­ди­тель­ным, оно было под­креп­лено клят­вой. Это обе­то­ва­ние заклю­ча­лось в том, что потомки Авра­ама будут мно­го­чис­ленны и бла­го­сло­венны. Авра­аму нужно было про­явить тер­пе­ние, прежде чем он полу­чил обе­щан­ное. Лишь через два­дцать пять лет после того, как он поки­нул Хар­ран, у него, соста­рив­ше­гося, и у бес­плод­ной Сарры родился сын Исаак. Но Авраам нико­гда не поко­ле­бался в своей надежде и вере, кото­рая и вме­ни­лась ему в пра­вед­ность (Рим.4:9).

Хри­сти­ане, как дока­зы­вает апо­стол Павел, испы­тав на себе бла­го­сло­ве­ние Божие, явственно осо­знали, что древ­нее обе­то­ва­ние Авра­аму осу­ще­стви­лось в Иисусе Хри­сте. Это Цер­ковь Хри­стова пред­став­ляет собою истин­ный Изра­иль и истин­ное семя Авра­амово: «веру­ю­щие бла­го­слов­ля­ются с вер­ным Авра­амом. … Если же вы Хри­стовы, то вы семя Авра­амово и по обе­то­ва­нию наслед­ники» (Гал.3:9, 29). Нет, исто­рия не повто­ри­лась. Но она высве­ти­лась смыс­лом. Авраам «сверх надежды, пове­рил с надеж­дою» (Рим.4:18). Он стал про­об­ра­зом и образ­цом хри­стиан, их веры и их надежды на насле­дие жизни веч­ной (Мф.19:29). И если надежда Авра­ама поко­и­лась только на его вере в Слово Боже­ствен­ного обе­то­ва­ния, под­креп­лен­ное клят­вой, то хри­сти­ан­ская надежда поко­ится на неиз­ме­римо более проч­ном осно­ва­нии. Она подобна проч­ному якорю, кото­рый не даст судну быть уне­сен­ным мор­скими тече­ни­ями в неве­до­мом направ­ле­нии. И этот спа­си­тель­ный якорь – Иисус Хри­стос, Вос­крес­ший и Воз­нес­шийся. Да, – утвер­ждает Посла­ние к Евреям, – хри­сти­а­нам откры­лась вели­чай­шая в мире надежда, о кото­рой не смел и меч­тать Авраам. Наша надежда не здесь, не на греш­ной земле, но в свя­той веч­но­сти. Надежда на землю обе­то­ван­ную пре­об­ра­зи­лась в ожи­да­ние жизни веч­ной в Цар­стве Небес­ном. И снова мы видим древ­ний про­об­раз – Иеру­са­лим­ский храм, кото­рый как пре­хо­дя­щая тень, отбро­шен­ная в глу­бины про­шлого веч­ным хра­мом небес­ным. В Свя­тая Свя­тых зем­ного храма, то есть в при­сут­ствие Бога, мог войти лишь один чело­век – пер­во­свя­щен­ник, и даже он только один раз в году. Ныне же воз­не­сен­ный Иисус Хри­стос, как веч­ный Пер­во­свя­щен­ник, раз и навсе­гда вошел за завесу тайны, в Боже­ствен­ное при­сут­ствие на небе­сах. Так Он стал нашим Пред­те­чей, нашим Пер­во­про­хо­де­цем, открыв­шим нам цель нашего суще­ство­ва­ния и про­ло­жив­шим путь к этой цели всем сле­ду­ю­щим по Его сто­пам веру­ю­щим христианам.

Апостол по Пасхе

2‑я Неделя по Пасхе, 1 мая 2011 г.

(Деян.5:12–20)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

12 Много зна­ме­ний и чудес тво­рили в народе сво­ими руками Апо­столы. И все они дружно соби­ра­лись в Соло­мо­но­вой гале­рее. 13 Никто из посто­рон­них при­со­еди­ниться к ним не решался, хотя народ гово­рил о них с боль­шим ува­же­нием. 14 И к Гос­поду при­бав­ля­лось все больше и больше веру­ю­щих, мно­же­ство как муж­чин, так и жен­щин, – 15 а боль­ных даже выно­сили на улицы, клали их на циновки и носилки, чтобы, когда при­дет Петр, на неко­то­рых из них упала хотя бы его тень. 16 При­хо­дило также мно­же­ство людей из горо­дов вокруг Иеру­са­лима, при­но­сили боль­ных и при­во­дили одер­жи­мых нечи­стыми духами, и все они полу­чали исцеление.

17 Тогда взвол­но­вался пер­во­свя­щен­ник. Он и все его при­бли­жен­ные, при­над­ле­жав­шие к пар­тии сад­ду­кеев, испол­ни­лись рев­но­сти, 18 нало­жили на Апо­сто­лов руки и отпра­вили их в обще­ствен­ную тем­ницу. 19 Но среди ночи Ангел Гос­по­день, отво­рив двери тюрьмы и выведя их, ска­зал им: 20 «Сту­пайте, станьте в храме и воз­ве­щайте народу все Слова этой Жизни!»

Из Книги Дея­ний мы узнаём, что пер­во­хри­сти­ан­ская Цер­ковь была пора­зи­тельно дей­ствен­ной. Апо­столы совер­шали зна­ме­ния и чудеса. Да, в те дале­кие вре­мена, в отли­чие от нашей совре­мен­но­сти, дей­ствия Церкви про­яв­ля­лись не только в про­по­веди Слова Гос­подня, но также в физи­че­ском и душев­ном исце­ле­нии боль­ных. Не стоит забы­вать, что и сей­час, хотя вре­мена и изме­ни­лись, глав­ная цель Церкви оста­ется преж­ней – исце­лять греш­ных людей. Ведь грех – та родо­вая болезнь, кото­рая про­яв­ляет себя во мно­же­стве симп­то­мов. Это не только болезни раз­ного рода и про­ис­хож­де­ния, но и вся­кое ума­ле­ние жизни и сво­боды чело­века от его рож­де­ния до смерти вклю­чи­тельно. И если, бла­го­даря раз­ви­тию меди­цин­ского искус­ства, мно­гие физи­че­ские и даже пси­хи­че­ские болезни сего­дня исце­ля­ются с помо­щью все­воз­мож­ных лекарств и аппа­ра­туры, то грех – как болезнь тоталь­ную – невоз­можно изле­чить ника­кими лекар­ствами и чело­ве­че­скими ухищ­ре­ни­ями. Исце­лить от греха со всеми его симп­то­мами может только Бог. И Он начал это исце­ле­ние, послав на землю Сво­его Сына, Кото­рого и вос­кре­сил из мерт­вых к новой Жизни в свя­то­сти, славе и сво­боде Бого­по­до­бия. И те люди, кото­рые соеди­ня­ются с Вос­крес­шим Иису­сом Хри­стом в вере и любви, соеди­ня­ются с Ним в Его смерти и Вос­кре­се­нии. Они уже здесь, в мире греха и несво­боды, полу­чают залог веч­ной жизни – надежду на пол­ное и окон­ча­тель­ное осво­бож­де­ние, на исце­ле­ние от греха со всеми его убий­ствен­ными след­стви­ями. Это осво­бож­де­ние в бого­сло­вии назы­ва­ется «спа­се­нием». На ори­ги­наль­ном языке Нового Завета (а он напи­сан по-гре­че­ски) это, столь при­выч­ное нам слово зву­чит, есте­ственно, иначе. Если пере­во­дить бук­вально, оно озна­чает «целе­ние». Иначе говоря, во Хри­сте чело­век полу­чает исце­ле­ние от болезни греха. Вот почему и в Еван­ге­лиях, и в Книге Дея­ний такое боль­шое место уде­лено исце­ле­ниям от все­воз­мож­ных болез­ней как зна­ме­ниям конеч­ного и пол­ного исце­ле­ния чело­века от пер­во­род­ного греха Адама.

Из Еван­ге­лий мы знаем, что Иисус часто тво­рил чудеса. К Его при­зва­нию и посла­нию от Отца отно­сится испол­не­ние вели­ких про­ро­че­ских обе­то­ва­ний. Вспом­ним про­по­ведь Иисуса Хри­ста в сина­гоге Его род­ного Наза­рета, когда «Ему подали книгу про­рока Исаии; и Он, рас­крыв книгу, нашел место, где было напи­сано: Дух Гос­по­день на Мне; ибо Он пома­зал Меня бла­го­вест­во­вать нищим, и послал Меня исце­лять сокру­шен­ных серд­цем, про­по­ве­ды­вать плен­ным осво­бож­де­ние, сле­пым про­зре­ние, отпу­стить изму­чен­ных на сво­боду, про­по­ве­ды­вать лето Гос­подне бла­го­при­ят­ное» (Лк.4:17–19). Все эти про­ро­че­ства Исаии отно­сятся к Нему, Иисусу, про­чи­тав­шему эти слова: Это на Нем, на Иисусе, «Дух Гос­по­день». Это Он в Кре­ще­нии был пома­зан стать Мес­сией Изра­иля. Это Он был послан воз­ве­щать нищим Бла­го­ве­стие, Еван­ге­лие, кото­рое воз­ве­щает осво­бож­де­ние плен­ным, воз­вра­щает зре­ние сле­пым, дает сво­боду изму­чен­ным и про­воз­гла­шает «лето Гос­подне бла­го­при­ят­ное», то есть «юби­лей­ный год», когда осво­бож­да­лись все рабы и про­ща­лись все долги. Тогда, к удив­ле­нию всех при­сут­ство­вав­ших Иисус истол­ко­вал слово про­рока так: «ныне испол­ни­лось писа­ние сие, слы­шан­ное вами». Или, если пере­ве­сти бук­вально, «ныне в ваших ушах испол­ни­лось это Писа­ние». То есть через слу­ша­ние при­сут­ству­ю­щих здесь и сей­час испол­ня­ется обе­то­ва­ние все­об­щего осво­бож­де­ния: плен­ных, сле­пых, изму­чен­ных, глу­хих, всех! Смысл таков: где с верой при­ни­ма­ется спа­си­тель­ное Слово Жизни в Бла­гой Вести Иисуса Хри­ста, там начи­на­ется эсха­то­ло­ги­че­ское спа­се­ние, исце­ле­ние, мно­го­сто­рон­нее осво­бож­де­ние чело­века и обще­ства. Еван­ге­лист Лука и в своем Еван­ге­лии, и в Книге Дея­ний свя­тых Апо­сто­лов при­дает очень боль­шое зна­че­ние этой все­гда совре­мен­ной, спра­вед­ли­вой и сего­дня дей­ствен­но­сти Слова Божия. Спа­се­ние у него все­гда в самом общем виде харак­те­ри­зу­ется как осво­бож­де­ние! Сви­де­тели Слова Гос­пода, а глав­ное, – Его исце­ля­ю­щих дея­ний – знают, что вме­сте с при­ше­ствием Иисуса и вме­сте с той вла­стью, кото­рая Ему дана, Бог открыл в мире новую эпоху, новый век, новую Жизнь, обе­щан­ное мес­си­ан­ское время спасения.

Будучи исто­ри­ком, Еван­ге­лист Лука в своем двух­том­ном труде изоб­ра­жает рас­про­стра­не­ние спа­си­тель­ного Слова Жизни от Иеру­са­лима «во всей Иудее и Сама­рии и даже до края земли». Сего­дняш­нее чте­ние сви­де­тель­ствует нам о пер­вых шагах этого Слова. В пре­дельно крат­ких сло­вах перед нами откры­ва­ется заме­ча­тель­ная кар­тина состо­я­ния дел в пер­во­хри­сти­ан­ской Церкви. Мы узнаём, где встре­ча­лась Цер­ковь. Апо­столы соби­ра­лись в Соло­мо­но­вом при­творе, в одной из боль­ших гале­рей, окру­жав­ших Иеру­са­лим­ский храм. Не забу­дем, что Дом Гос­по­день был для Апо­сто­лов самым свя­тым местом на земле. Где как не в храме Царя должны были зву­чать слова Еван­ге­лия Его Цар­ствия?! Но Гос­подь Иисус неко­гда поучал Своих после­до­ва­те­лей: «Уче­ник не выше учи­теля, и слуга не выше гос­по­дина сво­его» (Мф.10:24–25). Так Он пре­ду­пре­ждал Своих уче­ни­ков о том, что с ними может про­изойти то же, что про­изо­шло с Ним. Точно так же как Он дол­жен был нести Свой Крест, так и каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен нести свой. Иисус при­зы­вал Своих уче­ни­ков делить с Ним не только Его славу, но и Его борьбу и Его стра­да­ния. И вот уже пер­вые шаги Апо­столь­ской про­по­веди сопро­вож­да­лись не только вели­ким успе­хом среди народа, но и рев­ни­вой зави­стью про­тив­ни­ков Еван­ге­лия Христова.

Не пер­вый раз Апо­столы поме­ща­ются под стражу. Неза­долго до опи­сан­ных в сего­дняш­нем чте­нии из Книги Дея­ний собы­тий к Петру и Иоанну «при­сту­пили свя­щен­ники и началь­ники стражи при храме и сад­ду­кеи, доса­дуя на то, что они учат народ и про­по­ве­дуют в Иисусе вос­кре­се­ние из мерт­вых. И нало­жили на них руки, и отдали их под стражу». Вот и теперь аре­сто­ваны были уже все Апо­столы за то, что они воз­ве­щали Слово Жизни, в кото­рую ввел Своих после­до­ва­те­лей Вос­крес­ший Хри­стос. И не только воз­ве­щали Слово, но также совер­шали чудеса исце­ле­ний – зна­ме­ния осво­бож­да­ю­щей силы новой Жизни во Хри­сте. Весть об Апо­сто­лах рас­про­стра­ня­лась не только в Иеру­са­лиме, но и за его пре­де­лами. Мно­же­ство боль­ных и одер­жи­мых нечи­стыми духами полу­чали исце­ле­ние. Вто­рой арест Апо­сто­лов был неиз­бе­жен. Ведь синед­рион запре­тил им учить людей име­нем Иисуса, а они пуб­лично нару­шили этот запрет.

Однако под стра­жей Апо­столы были не долго. В ту же ночь Ангел Гос­по­день отво­рил двери тем­ницы и, выведя их, запо­ве­дал им вер­нуться в храм и без­бо­яз­ненно про­дол­жать их про­по­ведь Слов этой Жизни. – Какой «этой Жизни»? – Той, о кото­рой писал Апо­стол Павел: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, воз­лю­бив­шего меня и пре­дав­шего Себя за меня» (Гал.2:20). Кем был Ангел, осво­бо­див­ший Апо­сто­лов, Еван­ге­лист Лука не уточ­няет. Может быть, и про­сто чело­век, так как само слово «ангел» озна­чает «посла­нец», «вест­ник». Однако, сам Еван­ге­лист явно желает ска­зать, что это был небес­ный послан­ник, кото­рый не про­сто вывел Апо­сто­лов из тюрьмы, но и пре­по­дал им Боже­ствен­ное настав­ле­ние. Так что, в любом слу­чае, их осво­бо­ди­те­лем был посла­нец Божий. Из даль­ней­шего мы знаем, что Апо­столы так и посту­пили – они про­дол­жили свою про­по­ведь в храме. Пора­зи­тель­ное муже­ство. Апо­сто­лами руко­во­дил прин­цип: «Должно пови­но­ваться больше Богу, нежели чело­ве­кам» (Деян.5:29).

3‑я Неделя по Пасхе, 18 апреля 2010 г.

(Деян.6:1–7)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 И вот в те дни, когда про­дол­жало умно­жаться число уче­ни­ков, среди элли­ни­стов воз­ник ропот на евреев. Они жало­ва­лись на то, что при еже­днев­ном слу­же­нии неиму­щим не ока­зы­вали вни­ма­ния их вдо­вам. 2 Тогда Две­на­дцать, созвав собра­ние всех уче­ни­ков, сказали:

– Не годится, чтобы мы, забро­сив Слово Божие, стали обслу­жи­вать столы. 3 Поэтому, бра­тья, при­смот­рите из своей среды семь чело­век, име­ю­щих доб­рое сви­де­тель­ство, испол­нен­ных Духа и муд­ро­сти; их и поста­вим на это дело. 4 Мы же будем посто­янно пре­бы­вать в молитве и слу­же­нии Слову.

5 Такое пред­ло­же­ние понра­ви­лось всему собра­нию, и тогда избрали Сте­фана, чело­века, испол­нен­ного веры и Свя­того Духа, а также Филиппа, Про­хора, Ника­нора, Тимона, Пар­мена и Нико­лая, про­зе­лита из Антио­хии. 6 Их поста­вили перед апо­сто­лами, и те, помо­лив­шись, воз­ло­жили на них руки.

7 И Слово Божие воз­рас­тало, и быстро умно­жа­лось число уче­ни­ков в Иеру­са­лиме; и даже мно­же­ство свя­щен­ни­ков с покор­но­стью при­ни­мало веру.

«Нищих все­гда име­ете с собою» (Мф.26:11), – гово­рил Своим уче­ни­кам Спа­си­тель. Так было тысячи лет назад, так оста­ется и поныне. Все мы знаем, как про­ис­хо­дит еже­днев­ная раз­дача пищи бед­ным людям, выстро­ив­шимся в оче­редь за своей пор­цией супа или каши. Такому слу­же­нию посвя­щают свое время и сред­ства раз­лич­ные бла­го­тво­ри­тель­ные орга­ни­за­ции. И это – бла­го­род­ное слу­же­ние. Вот и в древ­ней Иеру­са­лим­ской церкви прак­ти­ко­ва­лась еже­днев­ная раз­дача пищи пожи­лым вдо­вам, остав­шимся без средств к суще­ство­ва­нию. Этот обы­чай в хри­сти­ан­ство есте­ствен­ным обра­зом пере­шел из иудей­ской тра­ди­ции еже­днев­ного сбора денег, вещей и про­дук­тов для рас­пре­де­ле­ния среди нуж­да­ю­щихся. У хри­стиан закупка рас­пре­де­ля­е­мых про­дук­тов, воз­можно, про­из­во­ди­лась также на деньги, выру­чен­ные от доб­ро­воль­ной про­дажи соб­ствен­но­сти. Как рас­ска­зано в той же Книге Дея­ний, хри­сти­ане «кото­рые вла­дели зем­лями или домами, про­да­вая их, при­но­сили цену про­дан­ного и пола­гали к ногам Апо­сто­лов; и каж­дому дава­лось, в чем кто имел нужду» (Деян.4:34–35).

Однако подоб­ные акции рас­пре­де­ле­ния средств редко обхо­дятся без про­блем. Кто-то все­гда может почув­ство­вать себя обой­ден­ным. Где нищета – там и иску­ше­ния. Не обо­шлось без про­блем и в Иеру­са­лим­ской церкви, кото­рая состо­яла из двух групп уве­ро­вав­ших в Иисуса Хри­ста иудеев. С одной сто­роны, это были мест­ные уро­женцы. Они гово­рили на род­ном ара­мей­ском языке; они гор­ди­лись тем, что в их крови нет ника­кой ино­стран­ной при­меси; они слу­шали в сина­гоге чте­ние Свя­того Писа­ния на древ­не­ев­рей­ском языке. Они-то и названы в Книге Дея­ний «евре­ями». Но было немало и таких иудеев, кото­рые роди­лись и выросли в дру­гих стра­нах, в рас­се­я­нии. Мно­гие из них в тече­ние несколь­ких поко­ле­ний жили за пре­де­лами Пале­стины. Давно забыв язык пред­ков, они гово­рили на «меж­ду­на­род­ном» языке тех веков, на гре­че­ском, отчего их и назы­вали «элли­ни­стами». Да и Писа­ние в их сина­го­гах чита­лось в пере­воде на гре­че­ский язык. По той или иной при­чине они при­бы­вали в Иеру­са­лим, чаще всего на вели­кие празд­ники. Неко­то­рые оста­ва­лись жить в Иеру­са­лиме надолго.

Состав­ляя мень­шин­ство, элли­ни­сты были несколько обособ­лены от мест­ного насе­ле­ния и, как вся­кое мень­шин­ство, – было то спра­вед­ливо или нет, – подо­зре­вало окру­жа­ю­щих в пре­зри­тель­ном к себе отно­ше­нии. Вот и вдовы гово­ря­щих по-гре­че­ски иеру­са­лим­ских хри­стиан вдруг почув­ство­вали, что их при еже­днев­ной раз­даче пищи обхо­дят вни­ма­нием. Мы не знаем, было ли это невни­ма­ние умыш­лен­ным, или нет. Так, напри­мер, свя­той Иоанн Зла­то­уст пред­по­ла­гает, что такое «небре­же­ние о вдо­ви­цах проис­ходило не от недоб­ро­же­ла­тель­ства, но, веро­ятно, от невни­ма­тель­но­сти по при­чине мно­го­люд­ства». Как бы то ни было, в среде иеру­са­лим­ских хри­стиан про­изо­шло нечто вроде рас­кола: элли­ни­сты воз­роп­тали на евреев. Две­на­дцать апо­сто­лов мудро эту про­блему раз­ре­шили. Они пони­мали, что им лучше не вме­ши­ваться в такое дело, и поэтому пред­ло­жили всему собра­нию веру­ю­щих избрать семь ответ­ствен­ных за сбор и рас­пре­де­ле­ние про­дук­тов для нуж­да­ю­щихся. Сами же Две­на­дцать оста­вили за собой слу­же­ние Слову, то есть про­по­ведь Еван­ге­лия Хри­стова, и посто­ян­ную молитву, сочтя именно это той зада­чей, к кото­рой они были при­званы. Да, бла­го­тво­ри­тель­ная обще­ствен­ная дея­тель­ность необ­хо­дима, но, как гово­рил Иоанн Зла­то­уст, ино­гда «необ­хо­ди­мому нужно пред­по­чи­тать более необходимое».

Муд­рым было то, что апо­столы не назна­чили семь ответ­ствен­ных за мате­ри­аль­ное состо­я­ние общины, но пред­ло­жили самому собра­нию веру­ю­щих сво­боду избра­ния ува­жа­е­мых лиц из своей среды. Избрано было семь чело­век, «испол­нен­ных Духа и муд­ро­сти». По тра­ди­ции у нас при­нято назы­вать их «диа­ко­нами». Однако, сам Дее­пи­са­тель Лука так их не назы­вает. В то время в церк­вах еще не было ни диа­ко­нов, ни пре­сви­те­ров, ни епи­ско­пов в нашем совре­мен­ном смысле. Были только апо­столы. Но, можно ска­зать, избра­нием семи чело­век было поло­жено начало буду­щей цер­ков­ной иерар­хии. К тому же «они были руко­по­ло­жены на это слу­же­ние и не про­сто были назна­чены, но о них моли­лись, чтобы им была сооб­щена сила бла­го­дати» (Св. Иоанн Златоуст).

Муд­рым по про­из­во­ле­нию Божию ока­за­лось и то, что все семь избран­ных и руко­по­ло­жен­ных слу­жи­те­лей имели гре­че­ские, а не еврей­ские имена: Сте­фан, Филипп, Про­хор и про­чие. Это явный знак того, что все они были элли­ни­стами. Тем самым в корне была устра­нена воз­мож­ность ропота самих элли­ни­стов, а также про­де­мон­стри­ро­вано равен­ство во Хри­сте всех веру­ю­щих, неза­ви­симо от их про­ис­хож­де­ния и соци­аль­ного положения.

Мы упо­мя­нули выска­зы­ва­ние свя­того Зла­то­уста о том, что ««необ­хо­ди­мому нужно пред­по­чи­тать более необ­хо­ди­мое». Однако это вовсе не озна­чает при­ни­же­ния одной цер­ков­ной дея­тель­но­сти перед дру­гой. Для Две­на­дцати апо­сто­лов «более необ­хо­ди­мым» было воз­ве­щать Еван­ге­лие, кото­рое названо «слу­же­нием Слова». Но и попе­че­ние о неиму­щих, в част­но­сти, рас­пре­де­ле­ние про­дук­тов пита­ния, названо тем же сло­вом «слу­же­ние» – «слу­же­ние тра­пе­зам». «Смотри, – гово­рит Зла­то­уст, – как он назы­вает это слу­же­нием, а не про­сто мило­сты­нею, воз­вы­шая чрез то и по­дающих, и при­ем­лю­щих». Иначе говоря, Бог при­зы­вает каж­дого веру­ю­щего на слу­же­ние. Он при­зы­вает раз­ных людей на раз­ное слу­же­ние. И при­зван­ные к молитве и слу­же­нию Слова не должны отвле­каться от своей задачи, равно как и при­зван­ные к бла­го­тво­ри­тель­ной, или адми­ни­стра­тив­ной или любой дру­гой дея­тель­но­сти в Церкви должны рев­ностно пре­да­ваться сво­ему слу­же­нию, не раз­бра­сы­ва­ясь и ста­ра­ясь не отвле­каться на дру­гие не менее необ­хо­ди­мые для Церкви дела.

Вся­кое слу­же­ние при­не­сет пользу, лишь бы оно было испол­нено Духа Свя­того. По слову апо­стола Павла, «дары раз­личны, но Дух один и тот же; и слу­же­ния раз­личны, а Гос­подь один и тот же» (1Кор.12:4–5). Невни­ма­ние к этому прин­ципу здо­ро­вого состо­я­ния цер­ков­ного тела при­во­дит к печаль­ным резуль­та­там. Мы нано­сим вред себе и Церкви, когда мы из самых, каза­лось бы, луч­ших и бла­го­че­сти­вых побуж­де­ний пыта­емся брать на себя (или тре­бо­вать от дру­гих) слиш­ком мно­гое. Я, мол, буду насто­я­щим хри­сти­а­ни­ном, если я буду и молит­вен­ни­ком, и бла­го­тво­ри­те­лем, и пост­ни­ком, и учи­те­лем, и про­по­вед­ни­ком Еван­ге­лия и…. Ничего не полу­чится! Ско­рее всего, ты, тре­буя от себя слиш­ком мно­гого, не будешь ни тем, ни дру­гим, ни третьим.

При совре­мен­ном состо­я­нии цер­ков­ной жизни перед веру­ю­щим часто воз­ни­кает вопрос: а как рас­по­знать в себе дар слу­же­ния, к кото­рому я при­зван? Сде­лать это не так уж трудно. Важно только пом­нить, что все без исклю­че­ния хри­сти­ане, каж­дый на своем месте, явля­ются после­до­ва­те­лями Того, Кто при­шел как слу­жа­щий, а не как началь­ству­ю­щий (Лк.22:26–27), «не для того при­шел, чтобы Ему слу­жили, но чтобы послу­жить» (Мф.20:28). Важно пом­нить, что эти слова о Своем слу­же­нии Спа­си­тель обра­щал не к цер­ков­ным хри­сти­а­нам, кото­рых при Его зем­ной жизни еще не было, а к окру­жа­ю­щему Его обще­ству. И в совре­мен­ном сложно устро­ен­ном чело­ве­че­ском обще­стве после­до­ва­тель Хри­ста не дол­жен огра­ни­чи­вать свое слу­же­ние цер­ков­ными делами. Слу­же­ние может быть и рабо­той в любой граж­дан­ской сфере заня­то­сти, в любой про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти, а также в семье. И дай нам Бог, чтобы вся наша жизнь пре­вра­ти­лась в такое слу­же­ние, испол­нен­ное Духа и мудрости.

4‑я Неделя по Пасхе, 18 мая 2008 г.

(Деян.9:32–42)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

32 И слу­чи­лось так, что Петр, про­ходя все эти церкви, спу­стился и к свя­тым, живу­щим в Лидде. 33 И там он нашел одного чело­века по имени Эней, уже восемь лет не вста­вав­шего с постели, так как был пара­ли­зо­ван. 34 И ска­зал ему Петр: «Эней! исце­ляет тебя Иисус Хри­стос! встань и убери свою постель». И он тот­час встал. 35 И уви­дели его все жители Лидды и Сарона, и все обра­ти­лись к Господу.

36 А в Иоп­пии была некая уче­ница по имени Тавифа, что в пере­воде зна­чит «Серна». Она была богата доб­рыми делами и щедро тво­рила мило­стыню. 37 И в те дни слу­чи­лось так, что она забо­лела и умерла. Ее омыли и поло­жили в верх­ней ком­нате. 38 А так как неда­леко от Иоп­пии была Лидда, уче­ники, услы­шав, что в Лидде Петр, послали к нему двух чело­век с прось­бой: «Ско­рее иди к нам, не задер­жи­вайся!» 39 И Петр, встав, пошел с ними. Когда он при­был на место, его повели в ком­нату, что наверху. И обсту­пили его все вдовы, плача и пока­зы­вая рубашки и плащи, кото­рые делала Серна, когда еще была с ними. 40 Петр же, выслав всех вон и пре­кло­нив колени, помо­лился и, обра­тив­шись к телу, ска­зал: «Тавифа, встань!» И тогда она открыла глаза и, уви­дев Петра, села. 41 Он же ей подал руку, помог встать и, позвав свя­тых и вдов, пред­ста­вил им её живою. 42 И стало об этом известно во всей Иоп­пии, и мно­гие пове­рили в Господа.
На пер­вый взгляд сего­дняш­нее апо­столь­ское чте­ние из Книги Дея­ний рас­ска­зы­вает две исто­рии, кото­рые про­сты и понятны в каж­дом своем слове. Эти исто­рии –заме­ча­тель­ные сви­де­тель­ства мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти свя­того Петра. Но более вни­ма­тель­ный взгляд обна­ру­жи­вает в этих про­стых исто­риях более глу­бо­кий бого­слов­ский подтекст.

Давно заме­чено, что мно­гие еван­гель­ские рас­сказы, а также сооб­ще­ния Книги Дея­ний больше похожи на иконы, чем на фото­гра­фии или зари­совки реа­ли­сти­че­ской живо­писи. Икона, отбра­сы­вая все слу­чай­ное и несу­ще­ствен­ное, являет зри­телю суть изоб­ра­жа­е­мого. При этом ико­но­пи­сец исполь­зует неко­то­рые извест­ные каноны и сим­волы. Так же и мно­гие рас­сказы об Иисусе Хри­сте и Его пер­вых уче­ни­ках, отбра­сы­вая слу­чай­ные эле­менты и раз­вле­ка­тель­ную орна­мен­таль­ность, изоб­ра­жают для чита­теля самую суть сооб­ща­е­мого. И здесь еван­ге­ли­сты тоже исполь­зуют опре­де­лен­ные сло­жив­ши­еся каноны с их легко узна­ва­е­мой символикой.

Еван­ге­лист Лука, автор Еван­ге­лия и Книги Дея­ний, пре­сле­дует цель пока­зать мис­си­о­нер­скую дея­тель­ность свя­тых Апо­сто­лов как про­дол­же­ние слу­же­ния Гос­пода Иисуса Хри­ста. Исто­рия Церкви Хри­сто­вой в изоб­ра­же­нии Еван­ге­ли­ста – исто­рия дей­ствия Свя­того Духа, послан­ного воз­нес­шимся Гос­по­дом и наде­лив­шего Апо­сто­лов Сво­ими бла­го­дат­ными дарами, в том числе «зна­ме­ни­ями, чуде­сами и силами» (2Кор.12:12). Чтобы под­черк­нуть пре­ем­ствен­ную связь дея­тель­но­сти Апо­сто­лов с дея­ни­ями Иисуса Хри­ста, Лука в каче­стве образ­цо­вого канона своих повест­во­ва­ний берет давно сло­жив­ши­еся пре­да­ния об Иисусе Христе.

Вот перед нами рас­слаб­лен­ный Эней из города Лидда, рас­по­ло­жен­ного неда­леко от побе­ре­жья Сре­ди­зем­ного моря, куда с гори­стой мест­но­сти спу­стился Апо­стол Петр. Апо­стол исце­ляет рас­слаб­лен­ного и при­ка­зы­вает ему: «Встань и убери свою постель» (Деян.9:34). Не напо­ми­нает ли нам это одно из пер­вых чудес, совер­шен­ных Иису­сом Хри­стом, когда Он при­ка­зал исце­лен­ному Им рас­слаб­лен­ному: «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Мк.2:11)? Вот Петр спешно при­хо­дит в при­бреж­ную Иоп­пию, кото­рая неда­леко от Лидды. Там он воз­вра­щает к жизни недавно умер­шую доб­рую жен­щину Тавифу, кото­рая названа уче­ни­цей, то есть хри­сти­ан­кой. Отдель­ные черты рас­сказа об этом чуде напо­ми­нают нам еван­гель­скую исто­рию об исце­ле­нии Иису­сом Хри­стом дочери Иаира, началь­ника сина­гоги. Гром­кий плач скор­бя­щих по усоп­шей, при­каз Иисуса Хри­ста всем выйти вон, сам про­цесс вос­кре­ше­ния – все это повто­рено в рас­сказе о вос­кре­ше­нии Апо­сто­лом Пет­ром Тавифы. Зна­ме­на­тельно, что пере­дан­ные по-ара­мей­ски слова Гос­пода «Талифа куми», что зна­чит «Девица, встань!» (Мк.5:40–41) очень похожи на слова Петра «Тавифа, встань!». Раз­ли­чие всего лишь в одной букве. Разу­ме­ется, логично было бы пред­по­ло­жить, что сам Апо­стол впо­след­ствии рас­ска­зы­вал, каким обра­зом он вос­кре­шал Тавифу, и что он при этом про­из­но­сил. (Ведь сви­де­те­лей собы­тия он выслал вон). Но разум­нее пред­по­ло­жить дру­гое: Еван­ге­лист, напо­до­бие ико­но­писца, ста­вил перед собой не цель подроб­ного быто­пи­са­ния, но бого­слов­скую цель наглядно, насколько это было воз­можно, пока­зать, что Апо­стол про­дол­жает дея­тель­ность Иисуса Хри­ста, ибо он – упол­но­мо­чен­ный послан­ник Гос­пода и член Церкви как Тела Христова.

Важен еще один бого­слов­ский акцент рас­ска­зов Еван­ге­ли­ста Луки. Апо­стол Петр в его изоб­ра­же­нии не только берет за обра­зец дей­ствия Иисуса Хри­ста, но и совер­шает чудеса силою Иисуса Хри­ста. Он не гово­рит Энею: «Я исце­ляю тебя!». Но гово­рит : «Исце­ляет тебя Иисус Хри­стос!». А перед вос­кре­ше­нием Тавифы он, «пре­кло­нив колени, помо­лился» (Деян.9:40). Не сила Апо­стола, но сила Побе­ди­теля смерти могла исце­лить рас­слаб­лен­ного Энея и вер­нуть к жизни умер­шую Тавифу. Коле­но­пре­кло­нен­ная молитва Петра тоже про­ис­хо­дила без сви­де­те­лей. Поэтому здесь мы снова можем пред­по­ла­гать «бого­слов­ско-ико­но­пис­ное» твор­че­ство Еван­ге­ли­ста. Так было, ибо так должно было быть!

Нако­нец, – и это осо­бенно при­ме­ча­тельно, хотя далеко не всеми заме­ча­ется, – очень важен в бого­слов­ском отно­ше­нии один гла­гол, кото­рый исполь­зует в своем рас­ска­зах Дее­пи­са­тель Лука. При исце­ле­нии раз­би­того пара­ли­чом Энея Апо­стол Петр при­ка­зы­вает ему: «Эней, встань!». И он тот­час встал с постели. При вос­кре­ше­нии Тавифы Петр при­ка­зы­вает ей: «Тавифа, встань!». И она тот­час села на постель. Вот этот гла­гол: «встань!». Каж­дому не зна­ю­щему гре­че­ского языка при­хо­жа­нину пра­во­слав­ных хра­мов известно по мень­шей мере одно гре­че­ское слово, кото­рое часто зву­чит в пас­халь­ные дни именно по-гре­че­ски: «Хри­стос анe­сти!», то есть «Хри­стос вос­кресе!», бук­вально же «Хри­стос встал!», или более при­под­нято «Хри­стос вос­стал!». Но тот же самый гла­гол зву­чит и в пове­ле­ниях Апо­стола Петра: «Эней, анa­стифи! Тавифа, анa­стифи! Встань! Вос­кресни!». Это очень зна­ме­на­тельно. Разу­ме­ется, исце­ле­ние от пара­лича или воз­вра­ще­ние к зем­ной жизни, за кото­рой рано или поздно все равно неиз­бежно после­дует смерть, по своей сути несо­по­ста­вимы с Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым. Однако уже чудеса исце­ле­ний и вос­кре­ше­ний, совер­шен­ных Гос­по­дом, Им же объ­яс­ня­лись как бла­гие зна­ме­ния гря­ду­щего спа­се­ния, начало кото­рому было поло­жено Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым. Эти зна­ме­ния про­дол­жают и вопло­щают в дей­ствиях Апо­столы Хри­стовы и дру­гие после­до­ва­тели Иисуса Хри­ста. Чудеса исце­ле­ний и сами по себе имеют очень боль­шое зна­че­ние для стра­да­ю­щих людей. Они также были и оста­ются одним из мощ­ных средств еван­гель­ской про­по­веди и при­ве­де­ния мно­гих людей к вере. Но, как спра­вед­ливо ука­зы­вал Апо­стол Павел, «если Хри­стос не вос­крес, то и про­по­ведь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1Кор.15:14). Только в свете вос­кре­се­ния Хри­стова чудес­ные исце­ле­ния обре­тают свой глу­бо­кий смысл зна­ме­ний, ука­зы­ва­ю­щих на гря­ду­щее спа­се­ние. Эта мысль и под­черк­нута в рас­ска­зах об Энее и Тавифе: воз­вра­ще­ние здо­ро­вья и жизни в этом мире должны пони­маться как радост­ные знаки того, что Бог, Кото­рый «вос­кре­сил Гос­пода, вос­кре­сит и нас силою Своею» (1Кор.6:14).

Однако мы знаем, что чудес­ные исце­ле­ния, – как встарь, так и ныне, – лишь капля в море исце­ле­ний, про­ис­хо­дя­щих без непо­сред­ствен­ного воз­дей­ствия Церкви. Более того: чудесно исце­лен­ные – лишь капля в оке­ане неис­це­лен­ных, стра­да­ю­щих и уми­ра­ю­щих людей. Мы знаем также слова Апо­стола Павла: «Дары раз­личны, но Дух один и тот же … Каж­дому дается про­яв­ле­ние Духа на пользу» (1Кор.12:4–7). Дары исце­ле­ний и чудо­тво­ре­ний – лишь неболь­шая часть даров Свя­того Духа, даро­ван­ных Церкви. Разу­ме­ется, бла­гие дела любви и помощи стра­да­ю­щим людям неотъ­ем­ле­мая черта жизни хри­сти­а­нина в этом мире, ибо вера дей­ствует любо­вью (Гал.5:6). Но мы не должны также забы­вать, что задача Церкви – не бла­гие дела сами по себе, не исце­ле­ния сами по себе, и не изоб­ре­те­ние элек­сира зем­ного бес­смер­тия. Цер­ковь – сви­де­тель­ница и посред­ница Спа­се­ния. И в каж­дую эпоху исто­рии Бог посы­лает Церкви такие дары Духа, кото­рые наи­бо­лее дей­ственны в про­буж­де­нии спа­си­тель­ной веры в людях. Рас­сказы о чудес­ных дея­ниях Апо­стола Петра – образцы того, как мы должны исполь­зо­вать те дары Свя­того Духа, кото­рые даются каж­дому кре­ще­ному хри­сти­а­нину, – пусть даже эти дары не столь яркие и нагляд­ные, как в слу­чаях, опи­сан­ных в сего­дняш­нем апо­столь­ском чтении.

5‑я Неделя по Пасхе, 17 мая 2009 г.

(Деян.11:19–26, 29–30)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

19 Гоне­ние, воз­ник­шее после убий­ства Сте­фана, при­вело к тому, что бра­тья рас­се­я­лись, дойдя до Фини­кии, Кипра и Антио­хии, и про­по­ве­до­вали Слово, – но только иудеям. 20 Однако неко­то­рые из них, родом с Кипра и из Кири­неи, придя в Антио­хию, стали про­по­ве­до­вать также и элли­нам, бла­го­вест­вуя им Гос­пода Иисуса. 21 И рука Гос­пода была с ними, и велико было число уве­ро­вав­ших, кото­рые обра­ти­лись к Господу.

22 Эта новость дошла до слуха церкви в Иеру­са­лиме, и оттуда в Антио­хию послали Вар­наву. 23 Когда он при­был и уви­дел бла­го­дать Божию, то воз­ра­до­вался и всех убеж­дал оста­ваться искренне вер­ными Гос­поду, – 24 потому что он был доб­рым чело­ве­ком, испол­нен­ным Духа Свя­того и веры. И немало народа при­со­еди­ни­лось к Господу.

25 Вар­нава же отпра­вился в Тарс на поиски Савла 26 и, найдя его, при­вел его в Антио­хию. Тогда им уда­лось целый год про­ве­сти вме­сте в церкви и обу­чить там немало народа. Это в Антио­хии уче­ни­ков впер­вые стали назы­вать христианами.

29 И уче­ники поста­но­вили, что каж­дый из них, кто как смо­жет, собе­рет посо­бие в под­держку живу­щим в Иудее бра­тьям. 30 Так они и сде­лали и послали собран­ное к пре­сви­те­рам, пору­чив это Вар­наве и Савлу.

Слова Книги Дея­ний, непо­сред­ственно пред­ше­ству­ю­щие сего­дняш­нему апо­столь­скому чте­нию, таковы: «И языч­ни­кам дал Бог пока­я­ние и жизнь» (Деян.11:18). Так, про­слав­ляя Бога, с радост­ным удив­ле­нием заявили быв­шие в Иеру­са­лиме апо­столы и веру­ю­щие бра­тья, выслу­шав рас­сказ Петра о собы­тиях, свя­зан­ных с кре­ще­нием рим­ского сот­ника Кор­ни­лия и дру­гих языч­ни­ков. «Языч­ни­кам дал Бог пока­я­ние и жизнь», – это было сме­лое для вос­пи­тан­ных в вет­хо­за­вет­ном иудей­стве людей. И оно зна­ме­но­вало собою начало новой исто­ри­че­ской эпохи. Неспешно, шаг за шагом, огром­ная мно­го­на­ци­о­наль­ная Рим­ская импе­рия, в кото­рой лишь ничтож­ная горстка насе­ле­ния что-то слы­шала о вере в Еди­ного Бога, – не говоря уже о вере в Иисуса Хри­ста, – ста­но­вится хри­сти­ан­ской. И сего­дняш­нее чте­ние повест­вует нам о самых пер­вых шагах все­лен­ской христианизации.

По вполне понят­ным при­чи­нам при­нято счи­тать Иеру­са­лим­скую Цер­ковь «Цер­ко­вью-мате­рью». Однако для всех быв­ших язы­че­скими наро­дов это не совсем спра­вед­ливо, ибо пер­вой Цер­ко­вью, состо­яв­шей из быв­ших языч­ни­ков, была Антио­хий­ская Цер­ковь. Об этом и рас­ска­зы­вает нам сего­дня Еван­ге­лист Лука. Это из Антио­хий­ской Церкви нача­лось побе­до­нос­ное про­дви­же­ние хри­сти­ан­ства по всему язы­че­скому миру. Это в Антио­хии впер­вые про­зву­чали даже сами слова «хри­сти­а­нин, хри­сти­ане, хри­сти­ан­ский». Было это в сере­дине 40‑х годов после Рож­де­ства Хри­стова, в прав­ле­ние рим­ского импе­ра­тора Клав­дия. И, – шутки ради, – можно было бы ска­зать, что «Цер­ко­вью-мате­рью» для нас всех, вышед­ших из оке­ана язы­че­ских наро­дов, явля­ется именно Антио­хий­ская Цер­ковь, Иеру­са­лим­ской же Церкви в таком слу­чае оста­ется почет­ное место «Церкви-бабушки».

Внеш­ней побу­ди­тель­ной при­чи­ной рас­про­стра­не­ния хри­сти­ан­ства в язы­че­ском мире послу­жила муче­ни­че­ская смерть Сте­фана и после­до­вав­шие за этим тра­ги­че­ским собы­тием пре­сле­до­ва­ния веру­ю­щих во Хри­ста в Иеру­са­лиме и в Иудее. Позже, осмыс­ляя исто­рию рас­про­стра­не­ния Еван­ге­лия, апо­стол Павел писал, что мир своею муд­ро­стью не при­знал Бога в Самой Пре­муд­ро­сти Божией, то есть в Иисусе Хри­сте. Мир рас­пял Пре­муд­рость, ибо посчи­тал Ее «безу­мием и соблаз­ном». Тогда Богу бла­го­угодно было послать в этот мир апо­сто­лов и «безу­мием» Еван­гель­ской про­по­веди спа­сти веру­ю­щих (1Кор.1:21). Рас­се­яв­ши­еся в резуль­тате гоне­ния уче­ники Иисуса Хри­ста повсюду несли Слово бла­го­ве­стия: «во-пер­вых, иудею, потом и эллину» (Рим.1:16; 2:10), во испол­не­ние запо­веди Спа­си­теля сви­де­тель­ство­вать о Нем «в Иеру­са­лиме и по всей Иудее и Сама­рии и даже до края земли» (Деян.1:8). Да, пара­док­саль­ный факт, о кото­ром свя­той Иоанн Зла­то­уст ска­зал: «Гоне­ние немало пользы при­несло про­по­веди, ибо любя­щим Бога все содей­ствует ко благу» (Рим.8:28). Так в исто­рии Церкви бывало неоднократно.

Итак, в сего­дняш­нем чте­нии кратко рас­ска­зано об одном из вели­чай­ших собы­тий все­мир­ной исто­рии, о том, как впер­вые Бла­гая Весть про­по­ве­до­ва­лась языч­ни­кам, кото­рые здесь, как и в дру­гих местах Нового Завета, названы элли­нами. Это – не назва­ние этни­че­ской группы «элли­нов», то есть гре­ков, но обо­зна­че­ние всего язы­че­ского насе­ле­ния Рим­ской импе­рии, кото­рое гово­рило на гре­че­ском языке, быв­шем язы­ком меж­ду­на­род­ного обще­ния и куль­тур­ной общности.

Рас­сказ про­ду­манно делится на три части. После общего сооб­ще­ния о рас­се­я­нии бра­тьев сна­чала гово­рится о самых пер­вых шагах про­по­веди языч­ни­кам в Антио­хии. Затем повест­ву­ется о про­по­веди при­шед­шего из Иеру­са­лима в Антио­хию Вар­навы. Нако­нец, – о сов­мест­ной про­по­веди Вар­навы и Павла, в той же Антио­хии. Все три части отме­чают успех мис­сии: «велико было число уве­ро­вав­ших», «немало народа при­со­еди­ни­лось к Гос­поду», апо­сто­лам уда­лось «обу­чить там немало народа». Завер­ша­ется рас­сказ сооб­ще­нием о том, что уче­ни­ков Иисуса Хри­ста впер­вые стали назы­вать хри­сти­а­нами. Все это про­ис­хо­дило в сто­лице Сирии, в городе, кото­рый совре­мен­ники назы­вали «Антио­хией Пре­крас­ной», и еще «Цари­цей Востока».

Уди­ви­тельно: мы даже не знаем имен тех людей, кото­рые еще до Вар­навы и Павла стали пер­выми вест­ни­ками Иисуса Хри­ста в среде языч­ни­ков и, соб­ственно, были родо­на­чаль­ни­ками уни­вер­саль­ной церкви, состо­яв­шей из иудеев и языч­ни­ков. Нам известно лишь то, что они при­шли с Кипра и из Кири­неи, города в Север­ной Африке. Так имена вели­кого мно­же­ства подвиж­ни­ков, свя­тых героев и муче­ни­ков Хри­сто­вых не вошли в анналы исто­рии, но навечно запи­саны в книгу жизни у Бога.

У исто­ков новой мис­сии стоит фигура Вар­навы, кото­рый, по заме­ча­нию Дее­пи­са­теля, был «мужем бла­гим, испол­нен­ным Духа Свя­того и веры». Его слово обла­дало осо­бым даром убе­ди­тель­но­сти и уте­ши­тель­но­сти, что под­чер­ки­вало и само его имя Вар­нава, кото­рое озна­чает «сын уте­ше­ния» (4,36). И в том, что в Антио­хию из Иеру­са­лима был послан именно этот чело­век, мы усмат­ри­ваем про­ви­де­ние Божие. Ведь если бы туда был направ­лен после­до­ва­тель Иисуса Хри­ста, кото­рый строго при­дер­жи­вался тре­бо­ва­ний Закона Мои­сея, – а таких в Иеру­са­лиме было боль­шин­ство, – то он повел бы себя так же, как те рас­се­яв­ши­еся бра­тья, кото­рые про­по­ве­до­вали Еван­гель­ское Слово исклю­чи­тельно иудеям, и кото­рым даже в голову не могло прийти, что Еван­ге­лие пред­на­зна­чено также для ушей и сер­дец языч­ни­ков. Но мы знаем, что именно извест­ный своей доб­ро­той и щед­ро­стью Вар­нава (Деян.4:36–37) под­дер­жал «апо­стола язы­ков» Павла, когда в Иеру­са­лиме все боя­лись и сто­ро­ни­лись его (Деян.9:27). И вот теперь, когда Вар­нава в Антио­хии уви­дел мас­со­вое при­со­еди­не­ние языч­ни­ков к Гос­поду Иисусу, он очень обра­до­вался этой бла­го­дати Божией и в то же время понял, что на даль­ней­шую мис­сию сле­дует напра­вить Павла, того чело­века, кото­рый и был для этой цели избран Гос­по­дом. Не счи­та­ясь с труд­но­стями путе­ше­ствия, Вар­нава отпра­вился в Тарс на поиски Павла, нашел его и при­вел с собою в Антио­хию. Сколь даль­но­видно было это реше­ние Вар­навы, пока­зала вся даль­ней­шая исто­рия Церкви Христовой.

Еще одна важ­ная тема затро­нута в сего­дняш­нем чте­нии, тема мило­сер­дия и вза­и­мо­по­мощи. Узнав о том, что скоро «по всей все­лен­ной будет вели­кий голод», антио­хий­ские хри­сти­ане решили собрать сред­ства для помощи в труд­ные вре­мена живу­щим в Иудее бра­тьям. Как прежде иеру­са­лим­ские веру­ю­щие щедро рас­пре­де­ляли мате­ри­аль­ную помощь и «раз­даоху всем, егоже аще кто тре­бо­ваше» (Деян.2:45), так и теперь антио­хий­ские веру­ю­щие из языч­ни­ков послали помощь в Иеру­са­лим «по елику кто имаше что» (11,29). И снова по про­мыслу Божию сти­хий­ное зло послу­жило ко благу хри­стиан. «Для них и голод дела­ется пово­дом ко спа­се­нию, слу­чаем к мило­сер­дию» (блаж. Феофилакт).

В даль­ней­шем апо­стол Павел будет строго сле­до­вать прин­ципу брат­ской вза­и­мо­по­мощи, и осно­ван­ные им церкви в раз­ных местах импе­рии будут мате­ри­ально под­дер­жи­вать нуж­да­ю­щимся церк­вам Иудеи. Эта помощь сим­во­ли­зи­ро­вала един­ство во Хри­сте быв­ших иудеев и быв­ших языч­ни­ков, «ибо если языч­ники сде­ла­лись участ­ни­ками в их духов­ном, то должны и им послу­жить в телес­ном» (Рим.15:27). – Не напо­ми­нает ли это нам не так уж давно пере­жи­тые нами мате­ри­аль­ные труд­но­сти, когда тысячи и тысячи доб­ро­сер­деч­ных бра­тьев и сестер в раз­ных стра­нах делали сборы и при­сы­лали к нам в Рос­сию то, что стало при­нято назы­вать «гума­ни­тар­ной помо­щью»? Пре­крас­ный при­мер и урок всем нам!

7‑я Неделя по Пасхе, 5 июня 2011 г.

(Деян.29:16–18, 28–36)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

16 Павел спе­шил по воз­мож­но­сти успеть в Иеру­са­лим ко дню Пяти­де­сят­ницы, и потому, чтобы не задер­жи­ваться в Асии, решил плыть без оста­новки в Ефесе. 17 Но пре­сви­те­ров Ефес­ской церкви он позвал к себе, послав за ними из Милита. 18 И когда они при­шли к нему, он ска­зал им: «Вы зна­ете, как я все это время жил среди вас, с пер­вого дня, когда я при­шел в Асию. …

28 Будьте вни­ма­тель­ными и к себе и ко всему стаду, епи­ско­пами кото­рого вас поста­вил Свя­той Дух, чтобы вы пасли Цер­ковь Божию: Он при­об­рел ее Себе ценою соб­ствен­ной крови. 29 Ибо я знаю, что после моего ухода к вам при­дут лютые волки, кото­рые щадить стада не будут. 30 Даже из вас самих появятся некие люди, кото­рые все извра­тят сво­ими речами, чтобы увлечь за собою уче­ни­ков. 31 Поэтому будьте бди­тельны и помните, что каж­дого из вас я непре­станно и со сле­зами вра­зум­лял целых три года, и днем и ночью. 32 И вот сего­дня я вве­ряю вас Богу и Слову Его бла­го­дати, кото­рое обла­дает силой взрас­тить вас и вве­сти в наслед­ство вме­сте со всеми освя­щен­ными. 33 Я ни от кого не домо­гался ни серебра, ни золота, ни одежды. 34 Вы и сами зна­ете, что о моих нуж­дах и о нуж­дах моих спут­ни­ков поза­бо­ти­лись вот эти мои руки. 35 Всем этим я пока­зал вам, что надо так тру­диться, чтобы помо­гать сла­бым и пом­нить слова, ска­зан­ные Самим Гос­по­дом Иису­сом: “Бла­жен­нее давать, чем брать”».

36 И ска­зав это, Павел пре­кло­нил колени и вме­сте со всеми помолился.

Мы читаем о завер­ша­ю­щем этапе тре­тьего мис­си­о­нер­ского путе­ше­ствия апо­стола Павла. Собрав в осно­ван­ных им церк­вах нема­лые сред­ства для Иеру­са­лим­ской Церкви-матери, теперь он направ­ляет свой путь в Иеру­са­лим. Павел спе­шил, так как вре­мени было в обрез, а он хотел при­быть в Свя­той город к вели­кому празд­нику Пяти­де­сят­ницы. Оста­новка в Ефесе, боль­шом городе рим­ской про­вин­ции Асия, задер­жала бы его. Но и не попро­щаться с хри­сти­а­нами этого города, в кото­ром про­шли три года его жизни, он не хотел. Поэтому, пре­бы­вая в пор­то­вом городке Милит, апо­стол послал за пре­сви­те­рами Ефес­ской церкви, чтобы в их лице про­ститься со всеми хри­сти­а­нами Ефеса и пре­по­дать им про­щаль­ные настав­ле­ния. Не забу­дем, что апо­стол Павел с ними больше уже не уви­дится, так как в Иеру­са­лиме его будет ждать арест, дол­гий судеб­ный про­цесс и, в конце кон­цов, муче­ни­че­ская кон­чина в Риме. Так что про­щаль­ная речь апо­стола к ефес­ским пре­сви­те­рам ока­за­лась как бы его духов­ным заве­ща­нием. Эта речь, сооб­щен­ная нам еван­ге­ли­стом Лукой, – един­ствен­ная в его книге Дея­ний свя­тых Апо­сто­лов, кото­рая адре­со­вана апо­сто­лом Пав­лом хри­сти­ан­ской ауди­то­рии. Ведь все про­чие мно­го­чис­лен­ные речи его были адре­со­ваны либо иудеям, либо языч­ни­кам, либо про­из­не­сены перед властями.

Нас может уди­вить, что при­быв­шие к апо­столу Павлу ефес­ские цер­ков­ные руко­во­ди­тели назы­ва­ются в про­чи­тан­ном нами отрывке то «пре­сви­те­рами» (в пере­воде с гре­че­ского – ста­рей­ши­нами), то «епи­ско­пами» (в пере­воде – блю­сти­те­лями, или попе­чи­те­лями). Дело в том, что при­выч­ные нам три сте­пени цер­ков­ной иерар­хии (епи­скопы, пре­сви­теры, кото­рых чаще назы­вают свя­щен­ни­ками, и диа­коны) в апо­столь­ский век еще не сфор­ми­ро­ва­лись. Суще­ство­вали только две сте­пени хри­сти­ан­ского свя­щен­но­слу­же­ния: диа­коны и пре­сви­теры, кото­рых ино­гда назы­вали епи­ско­пами. Здесь про­сто ска­зы­ва­лись раз­ные тра­ди­ции. Пре­сви­теры (ста­рей­шины) – слово, про­ис­хо­дя­щее из языка иудей­ской сина­гоги, а епи­скопы (блю­сти­тели) – слово, заим­ство­ван­ное из жизни гре­че­ского обще­ства. Лишь несколько позже эти слова стали обо­зна­чать раз­ные сте­пени слу­же­ния в Церкви. Однако важны не назва­ния, но задачи, функ­ции этих пре­сви­те­ров-епи­ско­пов. А их задача в самом общем виде обо­зна­ча­ется как пас­тыр­ство: они – пас­тыри, то есть, в образ­ном смысле, пас­тухи стада. Да, для Свя­щен­ного Писа­ния очень харак­терна мета­фора «стада», обо­зна­ча­ю­щая то или иное чело­ве­че­ское обще­ство, в част­но­сти, Цер­ковь Хри­стову. В нашем совре­мен­ном языке, сфор­ми­ро­ван­ном город­ской циви­ли­за­цией, слово «стадо» при­ме­ни­тельно к неко­ему мно­же­ству людей несет на себе, ско­рее, пре­не­бре­жи­тель­ный харак­тер, обо­зна­чая бес­смыс­лен­ную толпу. Не так было в биб­лей­ском мире, кото­рый еще не был ради­кально ото­рван от земли, от полей, лугов и пас­ту­ше­ского быта. Пас­тырь при­зван к бла­го­род­ной мис­сии рас­тить, кор­мить и защи­щать стадо. Сам Гос­подь Иисус Хри­стос назы­вает Своих после­до­ва­те­лей овцами, ста­дом, а Самого Себя Пас­ты­рем: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш бла­го­во­лил дать вам Цар­ство» (Лк.12:32); «Я есмь Пас­тырь доб­рый: пас­тырь доб­рый пола­гает жизнь свою за овец» (Ин.10:11).

Свою речь к пас­ты­рям Церкви апо­стол Павел начи­нает сло­вами: «Вы зна­ете, как я все это время жил среди вас…». И далее он снова пишет: «Вы и сами зна­ете…». Да и во мно­гих посла­ниях апо­стола снова и снова повто­ря­ется это напо­ми­на­ю­щее «Вы зна­ете…». Дело в том, что апо­стола Павла посто­янно сопро­вож­дало непри­ми­ри­мое к нему отно­ше­ние со сто­роны враж­дебно настро­ен­ных иудеев, и эта враж­деб­ность часто при­ни­мала харак­тер злоб­ной кле­веты. Поэтому апо­стол вынуж­ден посто­янно защи­щаться, убеж­дая веру­ю­щих в чистоте и искрен­но­сти своих наме­ре­ний. Поэтому и его речи, и его посла­ния ино­гда несут на себе отте­нок апо­ло­гии, само­за­щиты перед неспра­вед­ли­вым судом чело­ве­че­ским. В дан­ном слу­чае он напо­ми­нает ефе­ся­нам о своей жизни среди них, жизни, пол­ной пре­дан­ного слу­же­ния, испы­та­ний и бескорыстия.

Итак, огля­ды­ва­ясь на свое апо­столь­ское слу­же­ние, о кото­ром ефес­ские пре­сви­теры «знают», и пред­видя впе­реди его воз­мож­ные стра­да­ния и раз­луку со своей паст­вой, – об этом знает только он сам, – апо­стол пре­по­дает пас­ты­рям Церкви послед­ние настав­ле­ния. Он наста­и­вает на двух момен­тах их слу­же­ния: «будьте вни­ма­тель­ными к себе и ко всему стаду» и «будьте бди­тель­ными», бодр­ствуйте, будьте на страже. Ведь они постав­лены «пасти Цер­ковь Божию», то есть то пасти стадо, вла­дель­цем кото­рого явля­ется Бог. Это нала­гает на пас­ты­рей вели­кую ответ­ствен­ность. Апо­стол Павел про­из­но­сит слова, кото­рые пока­зы­вают, насколько Богу дорога Его Цер­ковь, ибо «Он при­об­рел ее Себе ценою соб­ствен­ной крови». – Уди­ви­тель­ные слова, кото­рые нас могут оза­да­чить. Разве на Кре­сте была про­лита кровь Бога Отца? Нет, конечно! Но как же объ­яс­нить слова апо­стола Павла о соб­ствен­ной крови Бога, иску­пив­шей грехи чело­ве­че­ства? Не надо сму­щаться. Все дело в свой­ствах древ­него гре­че­ского языка, на кото­ром и напи­саны книги Нового Завета. Выра­же­ние «соб­ствен­ная кровь» упо­треб­ля­ется как лас­ко­вое обо­зна­че­ние близ­кого род­ства. В рус­ском языке сохра­ня­ется похо­жее выра­же­ние: «род­ная кровь» или более про­сто­на­род­ное и интим­ное «род­ная кро­ви­нушка». Речь идет, разу­ме­ется, о цене крови Сына Божия, Гос­пода и Спа­си­теля Иисуса Христа.

«Будьте вни­ма­тельны, будьте бди­тельны», – предо­сте­ре­гает апо­стол. Он знает, что после его ухода в Цер­ковь при­дут хищ­ники, волки, кото­рые будут опу­сто­шать стадо. Так харак­те­ри­зу­ются лже­учи­теля. Неко­то­рые из них появятся и из самой Церкви. Извра­щая Еван­ге­лие Хри­стово, они будут вно­сить раз­де­ле­ния в Цер­ковь и при­вле­кать к себе уче­ни­ков, ста­ра­ясь уло­вить их в свои сети. Сам Иисус Хри­стос пре­ду­пре­ждал об этих вра­гах, говоря: «Бере­ги­тесь лже­про­ро­ков, кото­рые при­хо­дят к вам в ове­чьей одежде, а внутри суть волки хищ­ные» (Мф.7:15). Апо­стол Павел на про­тя­же­ние всей своей мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти при­да­вал исклю­чи­тель­ное зна­че­ние чистоте Еван­ге­лия Хри­стова. Вот и теперь он напо­ми­нает ефе­ся­нам, что именно истине Еван­ге­лия веры и бла­го­дати он их «вра­зум­лял целых три года, и днем и ночью». Теперь же, поки­дая их, он вве­ряет их Богу и Его бла­го­дат­ному Слову, кото­рое, – как в этом убеж­ден апо­стол, – «есть сила Божия ко спа­се­нию вся­кому веру­ю­щему» (Рим.1:16).

Завер­шая свою речь, апо­стол Павел вновь напо­ми­нает пре­сви­те­рам о том при­мере, какой он сам явил в своей апо­столь­ской дея­тель­но­сти. Как он напи­сал в одном из своих посла­ний, он мог бы, поль­зу­ясь пра­вом Апо­стола Хри­стова «въ тяготL бы1ти», то есть отя­го­щать, обре­ме­нять свою паству (1Фес.2:7), но он ни у кого не брал ни денег, ни одежды, но, тру­дясь сво­ими руками, обес­пе­чи­вал не только свои мате­ри­аль­ные нужды, но и нужды своих спут­ни­ков. Более того, – хотя он и не упо­ми­нает об этом, чтобы не тру­бить перед собою, как делают лице­меры, – несо­мненно, что он зани­мался бла­го­тво­ри­тель­но­стью, к кото­рой он при­зы­вает и свою паству – «помо­гать сла­бым и пом­нить слова, ска­зан­ные Самим Гос­по­дом Иису­сом: “Бла­жен­нее давать, чем брать”». Заме­ча­тельно, что эти слова Гос­пода нам оста­лись бы неиз­вест­ными, если бы их не при­вел еван­ге­лист Лука, вло­жив их в уста свя­того Павла, кото­рый являет нам образ вели­кого Апо­стола, вели­кого бого­слова и вели­кого пастыря.

Апостол по Пятидесятнице

2‑я Неделя по Пятидесятнице, 6 июня 2010 г.

(Рим.2:10–16)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

10 Но слава и честь и мир вся­кому, дела­ю­щему добро, во-пер­вых, иудею, потом и эллину! – 11 Ибо нет лице­при­я­тия у Бога.

12 Итак все, кто вне Закона согре­шили, вне Закона и погиб­нут, и все, кто под Зако­ном согре­шили, по Закону судимы будут. 13 Ибо пра­ведны у Бога не слу­ша­тели Закона, но испол­ни­тели Закона – те оправ­даны будут. – 14 Ведь когда неко­то­рые языч­ники, не имея Закона, по при­роде испол­няют пове­ле­ния Закона, то они, не имея Закона, сами себе закон. 15 Вот они и пока­жут, что дело Закона напи­сано в их серд­цах, и сви­де­тель­ство­вать об этом будут также их совесть и мысли, кото­рые, воз­ра­жая друг другу, ста­нут обви­нять их или защи­щать, – 16 в тот День, когда Бог, согласно моему Бла­го­ве­стию, через Хри­ста Иисуса будет судить то, что сокрыто в людях.

Про­чи­тан­ный отры­вок из Посла­ния апо­стола Павла к Рим­ля­нам тру­ден тео­ре­ти­че­ски, в бого­слов­ском отно­ше­нии, но поня­тен и при­ем­лем для вся­кого чело­века, кото­рый обла­дает врож­ден­ным чув­ством спра­вед­ли­во­сти. Дей­стви­тельно, как не при­нять слова Апо­стола о том, что Бог «воз­даст каж­дому по делам его» (Рим.2:6)? «Скорбь и тес­нота вся­кой душе чело­века, дела­ю­щего злое. … Слава и честь и мир вся­кому, дела­ю­щему доб­рое» (2,9–10)? Но, с дру­гой сто­роны, разве не сам же апо­стол Павел утвер­ждал, что «чело­век оправ­ды­ва­ется не делами Закона, а только верою в Иисуса Хри­ста, … ибо делами Закона не оправ­да­ется ника­кая плоть» (Гал.2:16)?

Попы­та­емся разо­браться в этом види­мом тео­ре­ти­че­ском про­ти­во­ре­чии. И пер­вое, на что сле­дует обра­тить вни­ма­ние, – та духов­ная реаль­ность, кото­рая для апо­стола Павла не тре­бует дока­за­тель­ства, ибо осно­вана на его лич­ном опыте. Реаль­ность эта состоит в том, что вера в Иску­пи­теля и Спа­си­теля Иисуса Хри­ста откры­вает сердце чело­века для бла­го­дати Духа Свя­того, той бла­го­дати, кото­рая пре­об­ра­жает иска­жен­ную гре­хом чело­ве­че­скую при­роду – сердце, ум, совесть, поступки. Обретя Духа Хри­стова, Апо­стол мог вос­клик­нуть: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос!» (Гал.2:20). В Духе Свя­том чело­век сле­дует не голосу греха и непо­слу­ша­ния воле Божией, но при­но­сит «плод Духа: любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, мило­сер­дие, веру, кро­тость, воз­дер­жа­ние» (Гал.5:22–23). Для людей веры не нужен Закон, кото­рый и выра­жает волю Божию, и при­нуж­дает испол­нять ее. «На тако­вых нет Закона» (Гал.5:23). То добро, кото­рого тре­бует Закон, тво­рится людьми веры без при­нуж­де­ния, сво­бодно, по веле­нию пре­об­ра­жен­ного сердца. Поэтому вера, по мысли апо­стола Павла, кото­рая не про­яв­ля­ется в делах чело­века, есть абсурд. Это и не вера вовсе. Он ска­зал бы даже, что веру чело­века вообще можно видеть только в делах его.

Но как обстоит дело с теми людьми, кото­рые жили до Хри­ста и сего­дня живут, не зная о Хри­сте, не про­све­щен­ные Его Бла­го­ве­стием спа­се­ния? Ведь таких людей до Хри­ста суще­ство­вало со вре­мен Адама вели­кое мно­же­ство, да и ныне их едва ли не больше? Апо­стол Павел как чело­век, вскорм­лен­ный биб­лей­ской тра­ди­цией, видел мир, не знав­ший и не зна­ю­щий Иисуса Хри­ста, раз­де­лён­ным на две группы людей: иудеев и элли­нов. Иудеи – это те, кто верили в Бога Творца и Про­мыс­ли­теля и под­чи­ня­лись Закону Мои­сея. Наиме­но­ва­ние же «эллины» для Апо­стола не озна­чает только «греки». В силу того, что Рим­ская импе­рия того вре­мени глу­боко впи­тала в себя именно гре­че­скую, эллин­скую куль­туру с ее язы­ком, рели­ги­оз­ными воз­зре­ни­ями, с ее фило­со­фией, нау­кой и искус­ством, мно­же­ство язы­че­ских наро­дов, насе­ляв­ших импе­рию, объ­еди­ня­лись для Апо­стола в одном поня­тии «эллины», рав­но­силь­ном поня­тию «языч­ники». Итак, иудеи и эллины. Иудеи имели Закон, дан­ный им Богом и запи­сан­ный для того, чтобы все могли читать и слу­шать его, ста­ра­ясь верно сле­до­вать воле Божией, в нем выра­жен­ной. Известно, что иудей­ская нрав­ствен­ность при­зна­ва­лась и высоко цени­лась насе­ле­нием Рим­ской импе­рии. Эллины не имели подоб­ного Боже­ствен­ного Закона, напи­сан­ного на камен­ных скри­жа­лях и на стро­ках Писа­ния. Но ведь известно, что и не веру­ю­щие в Бога языч­ники спо­собны на доб­рые дела и высо­ко­нрав­ствен­ные геро­и­че­ские поступки ничуть не мень­шие, чем име­ю­щие Закон иудеи. Этот факт Апо­стол Павел объ­яс­няет тем, что языч­ники имеют некий нрав­ствен­ный закон внутри самих себя. Они «сами себе закон». И здесь Апо­стол едва ли не цити­рует мысль, выска­зан­ную задолго до него Ари­сто­те­лем: «Чело­век обхо­ди­тель­ный и сво­бод­но­рож­ден­ный будет вести себя так, словно он сам себе закон» (Нико­ма­хова этика IV 14). Этот закон напи­сан не на скри­жа­лях камен­ных, но на скри­жа­лях их сер­дец. Об этом сви­де­тель­ствуют не только их доб­рые дела, но также их совесть – тот нрав­ствен­ный «судия» внутри чело­века, кото­рый строго оце­ни­вает чело­ве­че­ские поступки. Да, совесть неотъ­ем­лема от нрав­ствен­ной при­роды чело­века, она суще­ствует в каж­дом чело­веке, в том числе в языч­нике. «Бес­со­вест­ных» людей не суще­ствует. Это мы только так гово­рим о людях, кото­рые тво­рят зло, не счи­та­ясь с при­ня­той нрав­ствен­но­стью и с голо­сом своей соб­ствен­ной сове­сти. Совесть же выра­жает себя в «мыс­лях» о делах чело­века (в сомне­ниях, в само­осуж­де­нии, в само­оправ­да­нии). Мысли могут осуж­дать дела чело­века и гово­рить ему: ты посту­па­ешь плохо. В таком слу­чае чело­век ощу­щает «укоры сове­сти», чув­ствует себя внут­ренне уязв­лен­ным. Мысли могут оправ­ды­вать дела чело­века и гово­рить ему: ты посту­па­ешь пра­вильно, по сове­сти. В таком слу­чае чело­век ощу­щает внут­рен­ний мир. Дела же чело­века направ­ля­ются его сво­бод­ной волей либо по сове­сти, либо про­тив нее.

Однако нам сле­дует пом­нить о том, что после гре­хо­па­де­ния Адама люди живут уже не в раю, но еще не в Цар­стве Божием. Они живут в мире зла, в кото­ром всё несет на себе печать греха. Гре­хом повре­ждена вся чело­ве­че­ская при­рода, в том числе и его при­род­ное нрав­ствен­ное созна­ние, то есть его совесть. Разу­ме­ется, повре­ждена не окон­ча­тельно, но всё-таки повре­ждена. Поэтому Апо­стол и пишет, что испол­няют нрав­ствен­ные запо­веди Закона не все языч­ники, но лишь «неко­то­рые», луч­шие из них, и, конечно, не все­гда, но иногда.

В своем посла­нии Апо­стол Павел поле­ми­зи­рует с иуде­ями, кото­рые пола­гали непре­мен­ным усло­вием спа­се­ния при­над­леж­ность к избран­ному Богом народу и при­зна­ние Закона Мои­сея. Нет, – утвер­ждает Апо­стол, – непре­мен­ным усло­вием спа­се­ния явля­ется не при­род­ная при­над­леж­ность к тому или иному народу и не зна­ние Закона Мои­сея, но исклю­чи­тельно вера в Иисуса Хри­ста, в Кото­ром искуп­лен от раб­ства греху весь Ада­мов род, как иудеи, так и языч­ники. Иудеи, по своей гре­хов­ной воле нару­ша­ю­щие дан­ный им Закон, ничем не лучше языч­ни­ков. Ни те, ни дру­гие не могут пре­тен­до­вать на осво­бож­де­ние от нака­за­ния Божия. Иудей будет судим как чело­век, знав­ший Закон; языч­ник, как чело­век, кото­рому Богом было дано, хотя бы отча­сти, внут­рен­нее созна­ние нрав­ствен­ного закона. Бог будет судить людей по тому, что они знали, и по тому, что они имели воз­мож­ность знать. Если же нрав­ствен­ные тре­бо­ва­ния Закона в своем суще­стве известны языч­ни­кам, то иудеи со своей запи­сан­ной Торой ни в чем не пре­вос­хо­дят языч­ни­ков. Во вся­ком слу­чае, ссылка на Тору не защи­тит их на гря­ду­щем суде, перед кото­рым все будут равны. – Такова аргу­мен­та­ция Апо­стола Павла в его поле­мике с враж­дебно настро­ен­ными по отно­ше­нию к его Бла­го­ве­стию иудеями.

Итак, вся­кий чело­век судится по его делам: доб­рые они или злые, иначе говоря, пра­ведны они или непра­ведны. Более того, суд Божий не таков, как суд чело­ве­че­ский. Как писал свя­той Иоанн Зла­то­уст, «люди могут судить одни явные дела, а Бог будет судить и тай­ное». Кто устоит перед таким судом? Перед Богом «нет пра­вед­ного ни одного» (Рим.3:10), ни языч­ника, ни иудея. Так – до Хри­ста и вне Хри­ста! Поэтому мы, с нашими чело­ве­че­скими поня­ти­ями, не смеем пред­вос­хи­щать реше­ние Выс­шего Судии. Кто будет оправ­дан, а кто осуж­ден – не нам дано судить, а Ему. Нам же, хри­сти­а­нам, оста­ется только бла­го­да­рить Бога за дан­ную нам бла­го­дать во Хри­сте и воз­гре­вать даро­ван­ный нам Дух, пре­об­ра­жа­ю­щий не только наши дела, но и наши сокро­вен­ные мысли.

3‑я Неделя по Пятидесятнице, 6 июля 2008 г.

(Рим.5:1–10)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 Итак, мы верою оправ­даны, и потому у нас теперь мир с Богом через Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, 2 через Кото­рого у нас есть также доступ верою к той бла­го­дати, в кото­рой мы стоим и хва­лимся надеж­дой на славу Божию. 3 И не только. Но также хва­лимся стра­да­ни­ями, зная, что стра­да­ние ведет к тер­пе­нию, 4 тер­пе­ние к стой­ко­сти, а стой­кость к надежде. 5 А надежда нас не посра­мит, потому что в наших серд­цах – любовь Божия, излив­ша­яся в них Духом Свя­тым, нам данным.

6 Ибо Хри­стос, когда мы были еще бес­силь­ными, в назна­чен­ное время умер за без­бож­ни­ков. 7 А ведь едва ли кто умрет даже за пра­вед­ника; разве только за очень доб­рого пра­вед­ника кто и решится уме­реть. 8 Но Бог явил Свою любовь к нам, потому что Хри­стос умер за нас, когда мы были еще греш­ни­ками. 9 Поэтому, оправ­дан­ные ныне Его Кро­вью, тем более мы будем спа­сены Им от гнева. 10 Ведь если нас, вра­гов, Бог при­ми­рил с Собою смер­тью Сына Сво­его, то, при­ми­рен­ных ныне, тем более спа­сет нас в жизни Его.

Как ни стран­ным это может пока­заться, тема пред­ла­га­е­мого к раз­мыш­ле­нию отрывка – отно­ше­ние веры и зна­ния. Что есть вера? На чем она осно­вана? Имеет ли она какие-нибудь разум­ные осно­ва­ния? Часто при­хо­дится слы­шать утвер­жде­ние «верую, ибо нелепо». Этот брос­кий афо­ризм Тер­тул­ли­ана часто вос­при­ни­мают чуть ли не как хри­сти­ан­ский дог­мат и при­зыв борьбы с раци­о­наль­но­стью. Но истинно ли утвер­жде­ние, будто вера про­ти­во­по­ложна чело­ве­че­скому разуму? Судя по Посла­нию к Рим­ля­нам, Апо­стол Павел так не счи­тал. Вера для него вовсе не была эмо­ци­о­наль­ным поры­вом. Напро­тив, Апо­стол знал, что вера посто­янно тре­бует опыт­ного и разум­ного под­твер­жде­ния в иску­ше­ниях и в опас­но­сти ее утраты.

Подобно Авра­аму, мы имеем обе­то­ва­ние Божие, обе­ща­ние спа­се­ния и веч­ной жизни. Мы верим ему. Но реаль­ность, в кото­рой послед­нее слово все­гда оста­ется за смер­тью, посто­янно ста­вит под вопрос обе­ща­ние жизни. Кто из нас ска­жет о себе, что он абсо­лютно сво­бо­ден от сомне­ний? Апо­стол Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам серьезно раз­мыш­ляет над этой про­бле­мой, ибо он мыс­лит как реалист.

На это ука­зы­вает уже его сло­во­упо­треб­ле­ние. Ведь когда он гово­рит «спа­саться», «быть спа­сен­ным» или «спа­се­ние», то при этом он под­ра­зу­ме­вает спа­се­ние как пре­одо­ле­ние смерти, кото­рое про­изой­дет только в конце вре­мен, и при этом про­изой­дет телес­ным, види­мым обра­зом. А до того вре­мени наше спа­се­ние посто­янно оста­ется под вопро­сом. Дей­стви­тель­ность и смерть видимы, а спа­се­ние неви­димо, внешне не про­яв­лено. О нем можно гово­рить только в образе надежды. Ино­гда такое рас­хож­де­ние между дан­но­стью и ожи­да­е­мым сни­ма­ется мисти­че­ским энту­зи­аз­мом, вос­тор­гом, некими эмо­ци­о­наль­ными всплес­ками, кото­рые при­ни­ма­ются за состо­я­ние спа­се­ния. Но для Апо­стола Павла такой ирра­ци­о­наль­ный само­об­ман был совер­шенно невоз­мо­жен. Что же тогда может при­дать осно­ва­тель­ность нашей вере в спасение?

Сна­чала Апо­стол Павел гово­рит о нашем живом хри­сти­ан­ском опыте в насто­я­щем. И на вопрос, почему мы абсо­лютно уве­рены в нашем спа­си­тель­ном буду­щем, он отве­чает: «Потому что любовь Божия изли­лась в сердца наши Духом Свя­тым, дан­ным нам». Так, именно любовь Божия – осно­ва­ние нашей надежды на спасение.

Однако начи­на­ется всё с «мира» и «бла­го­дати». Эти клю­че­вые слова обо­зна­чают желан­ное и даро­ван­ное в вере спа­се­ние. Вспом­ним, как Апо­стол Павел при­вет­ствует хри­стиан в начале каж­дого из своих посла­ний: «Бла­го­дать вам и мир от Бога Отца нашего, и Гос­пода Иисуса Хри­ста». Далее Апо­стол наряду с про­шлым («оправ­дан­ные верою») и насто­я­щим («имеем мир», «стоим в бла­го­дати») обра­ща­ется к буду­щему вре­мени, в кото­ром и осу­ще­ствится наше спа­се­ние. Глядя в буду­щее, Апо­стол Павел настолько в нем уве­рен, что рис­кует напи­сать: он «хва­лится». Он хва­лится «надеж­дой на славу Божию», то есть уве­рен­но­стью в том, что он неко­гда при­мет уча­стие в славе Божией, в Его жизни, в непре­хо­дя­щем сия­нии бли­зо­сти Божией. Такая «похвала», такая радость за себя не есть бахваль­ство, не есть дер­зость, но свое­об­раз­ный вид вос­хва­ле­ния Бога, на Кото­рого направ­лена наша вера и наша надежда.

После­ду­ю­щие строки пока­зы­вают, что эта радость похвалы не умол­кает и там, где, по чело­ве­че­ским поня­тиям, ей совсем не место, а именно в «скор­бях», то есть во все­воз­мож­ных стра­да­ниях и нуж­дах, пости­га­ю­щих веру­ю­щего в этом злом мире. Они пере­но­симы только потому, что он твердо знает: слава Божия вскоре поло­жит неиз­беж­ный конец стра­да­ниям века сего. И здесь Апо­стол при­бе­гает к такому спо­собу аргу­мен­та­ции, кото­рый назы­ва­ется «цепоч­кой заклю­че­ний». Вообще-то «дока­за­тель­ства» Апо­стола сами по себе нельзя назвать стро­гими логи­че­ски. Но всё постро­е­ние отрывка, его тор­же­ствен­ность, при­под­ня­тость при­дает ему харак­тер убе­ди­тель­но­сти и настро­е­ние радост­ной уверенности.

В своей «цепочке заклю­че­ний» (стра­да­ния – тер­пе­ние – стой­кость – надежда) Апо­стол сле­дует тра­ди­ции биб­лей­ской Пре­муд­ро­сти, кото­рая пред­по­ла­гала созре­ва­ние чело­века в испы­та­ниях, пред­по­ла­гала, что в чело­веке суще­ствуют душев­ные силы сопро­тив­ле­ния жиз­нен­ным уда­рам. Но уве­рен­ность Апо­стола Павла зиждется не на этих есте­ствен­ных душев­ных силах чело­века. Реша­ю­щим для него явля­ется пере­жи­ва­ние любви Божией. Не нашей любви, а любви Божией! Именно в ней нахо­дит завер­ше­ние взя­тая из вет­хой Пре­муд­ро­сти «цепочка заклю­че­ний». Любовь Божия овла­де­вает нами в нашем «сердце». Согласно биб­лей­ской антро­по­ло­гии, слово «сердце» лишено сен­ти­мен­таль­ной окраски. Сердце – это серд­це­вина, умный центр нашей лич­но­сти. При­сут­ствие любви Божией в нас сви­де­тель­ствует о себе Духом Святым.

Но почему мы знаем об этой любви? Может быть, наша уве­рен­ность в любви Божией есть резуль­тат неко­его мисти­че­ского оза­ре­ния, доступ­ного только рели­ги­озно ода­рен­ным лич­но­стям? Ничего подоб­ного! Согласно рас­суж­де­ниям Апо­стола Павла, наша уве­рен­ность в любви Божией коре­нится, во-пер­вых, в самой исто­рии, точ­нее: в веру­ю­щем зна­нии исто­рии рас­пя­того за нас Иисуса Хри­ста, как вопло­ще­ния любви Божией к нам. Во-вто­рых, наша уве­рен­ность вырас­тает из самого опыта наших стра­да­ний. Наш опыт сви­де­тель­ствует нам, что бла­го­даря бла­го­дати Божией можно жить и побеж­дать враж­деб­ную нам реаль­ность. Но этот опыт – печать на нашем зна­нии. Сна­чала зна­ние, а потом – опыт, веду­щий к вере. «Как при­зы­вать Того, в Кого не уве­ро­вали? как веро­вать в Того, о Ком не слы­хали?» (Рим.10:14). В начале отрывка Апо­стол Павел гово­рит о нашем живом опыте веры, а далее он изоб­ра­жает логику веры, то есть то, как вера вырас­тает из раз­мыш­ле­ния над исто­ри­че­ским явле­нием Хри­ста, над Его смер­тью и вос­кре­се­нием, из раз­мыш­ле­ния о Боге.

Какую же логику исполь­зует здесь Апо­стол? Два­жды он при­бе­гает к тра­ди­ци­он­ному для его вре­мени спо­собу умо­за­клю­че­ния «от лег­кого к тяже­лому» (то есть от несо­мнен­ного к еще более несо­мнен­ному). «Ведь если нас, когда мы были вра­гами, Бог при­ми­рил с Собою смер­тью Сына Сво­его, то тем более, при­ми­рен­ных ныне, спа­сет нас в жизни Его». С чело­ве­че­ской пер­спек­тивы пре­да­ние Иисуса на смерть за греш­ни­ков должно казаться безу­мием, пара­док­саль­ным выра­же­нием неве­ро­ят­ной любви. При этом Апо­стол Павел исхо­дит из элли­ни­сти­че­ской этики дружбы с ее высо­кими иде­а­лами. Так, у Сенеки читаем: «Для чего я обре­таю друга? Для того чтобы у меня был кто-то, за кого я мог бы уме­реть» (Сенека, Письма к Луцил­лию I 9,10). Разу­ме­ется, Апо­стол Павел реа­лист и поэтому скеп­тично отно­сится к столь высо­ким элли­ни­сти­че­ским иде­а­лам дружбы. Он знает, что жерт­вен­ная смерть даже за очень доб­рого и пра­вед­ного чело­века – дело очень ред­кое и тре­бует чрез­вы­чай­ной реши­мо­сти. На фоне такой реаль­но­сти смерть Иисуса Хри­ста за непра­вед­ных и без­бож­ных тем более должна пока­заться соблаз­ном и безу­мием (ср. 1Кор.1:23). Но для Апо­стола Павла именно на Кре­сте обна­ру­жи­ва­ется вся без­мер­ность Боже­ствен­ной любви, кото­рую нельзя изме­рить ника­кими чело­ве­че­скими мер­ками. Это – любовь ко вра­гам. Бог засту­пился за Своих вра­гов! Он сде­лал их Сво­ими дру­зьями. Если так, то тем более на гря­ду­щем Суде Он дарует нам, ныне Его дру­зьям, спа­се­ние и жизнь. Любовь Божия не нуж­да­ется ни в какой при­чине, ибо она – абсо­лют­ное добро. Любовь Божия – абсо­лютна и без­условна, как абсо­лю­тен и без­усло­вен Сам Бог, ибо Бог есть любовь!

4‑я Неделя по Пятидесятнице, 5 июля 2009 г.

(Рим.6:18–23)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

18Сво­бод­ные от раб­ства греху, вы стали рабами правды. – 19Я говорю образно, учи­ты­вая вашу чело­ве­че­скую немощь. – Как неко­гда вы отдали ваши телес­ные члены в раб­ство нечи­стоте и без­за­ко­нию – для без­за­ко­ния, так ныне отдайте ваши члены в раб­ство правде – для освя­ще­ния. 20Когда вы были рабами греха, вы были сво­бодны от правды. 21 Какой же плод вы тогда полу­чали? Такие дела, кото­рых вы ныне сты­ди­тесь, ибо в конце их – смерть! 22 Ныне же, сво­бод­ные от греха и став­шие рабами Бога, вы полу­ча­ете такой плод, кото­рый дает вам освя­ще­ние, а в конце – веч­ную жизнь. 23 Ибо жало­ва­нье греха – смерть, а дар Бога, – веч­ная жизнь во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем.

Гос­подь Иисус Хри­стос изла­гал свое новое уче­ние прит­чами, то есть образ­ными при­ме­рами, взя­тыми из обы­ден­ной жизни. Так и апо­стол Павел, будучи опыт­ным душе­по­пе­чи­те­лем, зная о чело­ве­че­ской «немощи», изла­гает свое Еван­ге­лие, при­бе­гая к иносказаниям.

Сего­дняш­нее чте­ние из Посла­ния к Рим­ля­нам пред­ла­гает нам раз­мыш­ле­ние о двух обра­зах жизни: о жизни, пожи­на­ю­щей плоды греха, и о жизни, вку­ша­ю­щей плоды правды Божией. Пер­вая – жизнь под вет­хим Зако­ном, вто­рая – жизнь под бла­го­да­тью. Кре­ще­ные во Хри­ста, «мы не под Зако­ном, но под бла­го­да­тью» (Рим.6:14–15). В таин­стве Свя­того Кре­ще­ния веру­ю­щие во Хри­ста пере­хо­дят гра­ницу между вет­хой и новой жиз­нью. Из вет­хого мира они всту­пают в область Нового Тво­ре­ния. И если хри­сти­а­нин желает удер­жаться в этом новом бытии, он дол­жен посто­янно оправ­ды­вать и под­твер­ждать его соот­вет­ству­ю­щей жиз­нен­ной практикой.

Ни в какой дру­гой книге Нового Завета так подробно не гово­рится о смысле кре­ще­ния, как в Посла­нии к Рим­ля­нам. Мы – кре­ще­ные. Мы кре­стим наших детей. Поэтому для нас так важно знать, какое место кре­ще­ние зани­мает в нашей жизни. Апо­стол Павел пишет о том, что оно озна­чает наш внут­рен­ний пере­во­рот настолько ради­каль­ный, что мы можем срав­нить его только со смер­тью. «Все мы, кре­стив­ши­еся во Хри­ста Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись» (6, 3). Из этой смерти во Хри­сте воз­ни­кает новая жизнь: «Если мы умерли со Хри­стом, то веруем, что и жить будем с Ним» (6, 8). И в новой жизни не будет, не должно быть места теням про­шлого, таким делам, о кото­рых и вспо­ми­нать-то, как пишет Апо­стол, стыдно и страшно. Новая жизнь воз­ни­кает не потому, что это я сам ока­зался спо­со­бен сде­лать как бы не быв­шей свою соб­ствен­ную био­гра­фию, забыть ее, отречься от нее, но потому, что есть мой Созда­тель, Кото­рый в Сыне Своем пода­рил мне новое начало, при­чем, так без­условно, что апо­стол Павел может ска­зать: моя вет­хая жизнь закон­чи­лась, «умерла» в очах Божиих. Именно такой смысл пред­по­ла­гает крещение.

Но такова ли наша жизнь после кре­ще­ния? Будем реа­ли­стами. Кре­ще­ние в наши дни при­ни­мают очень мно­гие, не имея ни малей­шего пред­став­ле­ния о его смысле и зна­че­нии. Оно чаще всего (к сожа­ле­нию, это так!) вос­при­ни­ма­ется как некая гаран­тия смутно пони­ма­е­мого бла­го­по­лу­чия в зем­ной жизни. Люди про­хо­дят кре­ще­ние, отнюдь не соби­ра­ясь рас­ста­ваться с вет­хой жиз­нью, и уж тем более не соби­ра­ясь «уми­рать» для нее. Кре­ще­ние и после­ду­ю­щее за ним член­ство в Церкви (а часто ника­кого реаль­ного член­ства в Церкви и не про­ис­хо­дит) в луч­шем слу­чае вос­при­ни­ма­ется как неис­ся­ка­е­мый источ­ник бла­го­дати. Это так и есть! Но бла­го­дать Божия ста­но­вится дей­ствен­ной только в реа­ли­зу­е­мой вере. Вера же реа­ли­зу­ется в свя­той и пра­вед­ной жизни. Иначе весь наш рели­ги­оз­ный язык, цер­ков­ные риту­алы и жесты лиша­ются сво­его смысла, и само Еван­ге­лие теряет свою спа­си­тель­ную силу. Вспом­ним самое начало Посла­ния к Рим­ля­нам, тор­же­ственно про­воз­гла­ша­ю­щее: Еван­ге­лие Хри­стово «есть сила Божия ко спа­се­нию вся­кому веру­ю­щему» (1, 16). В про­чи­тан­ном сего­дня отрывке апо­стол Павел пишет именно об этой опас­но­сти лег­ко­мыс­лен­ного отно­ше­ния к Еван­ге­лию и кре­ще­нию, когда оно пони­ма­ется как источ­ник «деше­вой бла­го­дати», за кото­рую не надо пла­тить своей при­выч­ной зем­ной жизнью.

Именно об этом апо­стол Павел гово­рит, исполь­зуя также дру­гую мета­фору, сво­его рода притчу, заим­ство­ван­ную из житей­ского опыта антич­ного чело­века, а именно из инсти­тута раб­ства, с кото­рым был зна­ком вся­кий житель Рим­ской импе­рии: «Неужели вы не зна­ете, что, кому вы отда­ете себя в рабы для послу­ша­ния, того вы и рабы, кому пови­ну­е­тесь?» (6, 16). Апо­стол прин­ци­пи­ально счи­тает, что чело­век все­гда нахо­дится под вла­стью тех или иных сил, и потому абсо­лют­ная авто­но­мия чело­века есть иллю­зия. Он рас­смат­ри­вает кре­ще­ние не как пере­ход от состо­я­ния раб­ства к состо­я­нию пол­ной рас­ко­ван­но­сти и про­из­вола, но как смену гос­под, пере­ход от одного гос­по­дина к дру­гому. В Рим­ском мире раб по той или иной при­чине мог менять сво­его гос­по­дина. Чаще всего это был резуль­тат про­дажи раба, изредка – доб­ро­воль­ная смена гос­по­дина. Но в любом слу­чае раб, сме­нив­ший гос­по­дина, под­вер­гался обряду кре­ще­ния «во имя» его нового хозя­ина. Раба погру­жали в воду, про­из­но­сили над ним фор­мулу пере­хода под власть нового гос­по­дина и наре­кали его новым име­нем. С этого момента раб не имел права слу­жить кому бы то ни было кроме гос­по­дина, кото­рый его купил (или выку­пил), и не имел права откли­каться на свое преж­нее имя. Кре­ще­ние озна­чало пере­ход к совсем дру­гой жизни под вла­стью дру­гого господина.

Но если уж раб опре­де­лился и теперь при­над­ле­жал тому или иному гос­по­дину (так у апо­стола Павла), то он был обя­зан без­условно под­чи­няться. Только срав­не­ние это не совсем кор­ректно. И это при­знает апо­стол, оттого и пишет, что он исполь­зует срав­не­ние с раб­ством условно, мета­фо­ри­че­ски. Ведь если раб­ство греху дей­стви­тельно дер­жит чело­века в несво­боде, то «раб­ство» правде Божией, напро­тив, пере­но­сит чело­века в область сво­боды. Но ради «немощи» своей ауди­то­рии апо­стол Павел счи­тает прак­ти­че­ски полез­ной нагляд­ную яркость сво­его срав­не­ния. Так его чита­тели и слу­ша­тели имеют воз­мож­ность срав­нить «доход», «при­быль», или, как образно выра­жа­ется апо­стол, «плод» вет­хого и «плод» нового образа жизни. Если до кре­ще­ния этот плод состав­ляли «дела, каких ныне сами сты­ди­тесь» (апо­стол Павел не хочет их даже назы­вать), ибо они при­но­сили смерть, то после кре­ще­ния плод нового образа жизни – дела свя­тые и пра­вед­ные, кото­рые при­не­сут жизнь, и не про­сто жизнь, но жизнь веч­ную во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем.

Свя­тость и пра­вед­ность жизни. Слова при­выч­ные. Мы упо­треб­ляем их как сино­нимы. Навер­ное, это пра­вильно. Но что они озна­чали пер­во­на­чально? «Свя­тость, освя­ще­ние» озна­чает при­над­леж­ность Богу, извле­чен­ность из мира, из мир­ского упо­треб­ле­ния. А «пра­вед­ность», или «правда» хри­сти­а­нина озна­чает стиль новой жизни, отве­ча­ю­щей Правде Божией, явлен­ной в Иисусе Хри­сте и откры­той в Еван­ге­лии Кре­ста и Вос­кре­се­ния. Пра­вед­ность, или правда – прин­ци­пи­аль­ная черта свя­то­сти, освя­щен­ной, бого­угод­ной жизни в Духе Свя­том! Апо­стол Павел вся­че­ски под­чер­ки­вает раз­ли­чие между преж­ней и новой жиз­нью. Преж­няя жизнь харак­те­ри­зо­ва­лась «нечи­сто­той и без­за­ко­нием». И это без­за­ко­ние при­во­дило к новым без­за­ко­ниям. В этом и суть раб­ства греху. Грех про­из­во­дит грех и смерть.

Совсем иная – новая жизнь, в «раб­стве» Богу и Его правде. Эта жизнь ведет путем освя­ще­ния к совер­шен­ной свя­то­сти. Конечно, будучи реа­ли­стом, апо­стол Павел знает, что чело­век, отда­ю­щий себя Хри­сту, не сразу ста­но­вится совер­шен­ным чело­ве­ком: его жизнь будет посто­ян­ной борь­бой. Поэтому не уди­ви­тельно, что апо­стол исполь­зует в своих настав­ле­ниях мета­фору, заим­ство­ван­ную из воин­ского сло­варя: «жало­ва­ние» и «дар». Жало­ва­ние воин полу­чал за свою вер­ную службу (1Кор.9:7). Дар он полу­чал по мило­сти импе­ра­тора по осо­бым празд­нич­ным дням. Апо­стол Павел жало­ва­нию за службу греху, – а это жало­ва­ние есть смерть, – про­ти­во­по­став­ляет щед­рый пода­рок Боже­ствен­ной бла­го­дати во Хри­сте Иисусе – жизнь веч­ную. Смерть – по заслу­гам вет­хой жизни во грехе. Веч­ная жизнь – не по нашим заслу­гам, а по вере и вели­кой мило­сти Божией.

5‑я Неделя по Пятидесятнице, 17 июля 2011 г.

(Рим.10:1–10)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 Бра­тья! Жела­ние моего сердца – спа­се­ние Изра­иля, и о них моя молитва к Богу. 2 Я сви­де­тель­ствую: есть у них рев­ность в слу­же­нии Богу, но нет у них истин­ного разу­ме­ния. 3 Ибо, не при­зна­вая пра­вед­но­сти от Бога и стре­мясь вме­сто нее поста­вить свою соб­ствен­ную пра­вед­ность, они пра­вед­но­сти от Бога не под­чи­ни­лись, 4 потому что Хри­стос – конец Закона, и пра­вед­ным теперь ста­но­вится вся­кий верующий.

5 О пра­вед­но­сти по Закону Мои­сей пишет так: «Чело­век, соблю­да­ю­щий запо­веди, тем самым будет жив». 6 А пра­вед­ность по вере гово­рит так: «Не говори в сердце своем: Кто бы взо­шел на небо?» (это чтобы оттуда Хри­ста низ­ве­сти); 7 или: «Кто бы сошел в без­дну?» (это чтобы из мерт­вых Хри­ста воз­ве­сти). 8 Но что же гово­рит она? «Близко к тебе это Слово: оно в устах твоих и в сердце твоем», – то есть Слово о вере, кото­рое мы воз­ве­щаем. 9 И если ты будешь испо­ве­до­вать устами сво­ими, что Иисус – Гос­подь, и будешь верить серд­цем своим, что Бог воз­двиг Его из мерт­вых, то будешь спа­сен, 10 ибо серд­цем верят – к пра­вед­но­сти, а устами испо­ве­дуют – к спасению.

Цен­траль­ное слово про­чи­тан­ного отрывка – «пра­вед­ность», или «правда» в цер­ков­но­сла­вян­ском вари­анте. Соб­ственно, это – одно из клю­че­вых слов Биб­лей­ского бого­сло­вия вообще. Что же каса­ется Посла­ния к Рим­ля­нам, то в нем оно и в самом деле «клю­че­вое», то есть тот ключ, кото­рый откры­вает дверь в самую острую про­блему иудей­ской среды, из кото­рой вышел апо­стол Павел. Речь идет о про­блеме «правды (или пра­вед­но­сти) Божией». Сле­дует заме­тить, что слова «правда» и «пра­вед­ность» – раз­ные пере­воды одного и того же слова ори­ги­наль­ного гре­че­ского тек­ста. Про­сто кон­текст дик­тует пере­вод­чику, какой из этих двух пере­во­дов пред­по­чти­тель­нее упо­треб­лять в том или ином случае.

Если обра­титься к биб­лей­ским источ­ни­кам поня­тия «правда», то смысл его лучше всего отра­жают такие слова как «надеж­ность» и «вер­ность». Так, напри­мер, когда гово­рится о «правде Божией», то чаще всего име­ется в виду надеж­ность, вер­ность Бога: на Бога можно поло­житься, Он верен Сво­ему Слову, Своим обе­то­ва­ниям, Сво­ему тво­ре­нию, верен и Сво­ему народу, кото­рый Он «отде­лил Себе в удел из всех наро­дов земли» (3 Цар.8:53). И вот это послед­нее, то есть вер­ность Бога избран­ному народу, со вре­ме­нем стало под­вер­гаться сомне­нию. В самом деле: про­хо­дят сто­ле­тия, но участь Изра­иля оста­ется преж­ней. Одни захват­чики сме­ня­ются дру­гими: вышед­ший из еги­пет­ского раб­ства народ снова попа­дает из одного раб­ства в дру­гое. Где же обе­то­ва­ния Божии, дан­ные Авра­аму? Где правда Божия? Когда она из пред­мета веры и надежды ста­нет реальностью?

И вот Посла­ние к Рим­ля­нам начи­на­ется с вели­кого утвер­жде­ния апо­стола: Ныне правда Божия стала реаль­но­стью, она откры­ва­ется в Еван­ге­лии Иисуса Хри­ста, в Его Слове о спа­се­нии вся­кого веру­ю­щего: «Я не сты­жусь бла­го­вест­во­ва­ния Хри­стова», – пишет апо­стол Павел, – «потому что оно есть сила Божия ко спа­се­нию вся­кому веру­ю­щему, во-пер­вых, Иудею, потом и Еллину. Ибо в нем откры­ва­ется правда Божия от веры в веру, как напи­сано: пра­вед­ный верою жив будет» (Рим.1:16–17). И всё даль­ней­шее в Посла­нии посвя­щено дока­за­тель­ству этого тезиса: Именно вера в Иисуса Хри­ста, «нас ради» умер­шего и «нашего ради спа­се­ния» вос­крес­шего, при­но­сит всем людям пра­вед­ность, кото­рая «по вере», а не «по Закону», от Бога, а не от наc, как дар бла­го­дати, а не как плата за наши заслуги, чаще всего мнимые.

Спа­се­ние – всем людям, – утвер­ждает апо­стол, – Иудеям и Елли­нам! Но вот это «всем людям» вызы­вало сопро­тив­ле­ние боль­шин­ства иудеев, вызы­вало обиду и оттор­же­ние. Ибо в извест­ном смысле при­рав­ни­вало иудеев языч­ни­кам! И это было соблаз­ном для иудеев: они «пре­ткну­лись о камень пре­ткно­ве­ния» (Рим.9:32). Изра­иль отверг Иисуса Хри­ста, не уве­ро­вал в сво­его Спа­си­теля, что при­но­сит апо­столу Павлу вели­кую печаль и непре­стан­ное муче­ние его сердцу (Рим.9:2). Он раз­мыш­ляет о труд­ной судьбе сво­его народа и молится о его спа­се­нии. Этими сло­вами о молитве за Изра­иль откры­ва­ется про­чи­тан­ный сего­дня отрывок.

Апо­стол сви­де­тель­ствует о глу­бо­ком ува­же­нии к рели­ги­оз­ной «рев­но­сти» Изра­иля. Ведь и сам он до сво­его при­зва­ния и обра­ще­ния был страст­ным «рев­ни­те­лем оте­че­ских пре­да­ний» (Гал 1:14). Однако ува­же­ние к рели­ги­оз­ному усер­дию Изра­иля не пре­пят­ствует ему со всей опре­де­лен­но­стью гово­рить о том, чтo ныне отли­чает иудеев от хри­стиан. Отли­чает же иудеев отказ при­знать, что в Иисусе Хри­сте дей­ство­вал Сам Бог для спа­се­ния всех людей, что в Иисусе Бог даро­вал нам пра­вед­ность. Поэтому рев­ность Изра­иля о Боге стала рели­ги­оз­ным усер­дием «без разу­ме­ния» (каким было и усер­дие самого апо­стола Павла перед его при­зва­нием, пока он был про­сто Сав­лом). «Без разу­ме­ния», конечно, не озна­чает без зна­ния того, чтo изра­иль­тяне отвер­гают (ведь и Савл знал, чтo и кого он пре­сле­до­вал, иначе бы он и не пре­сле­до­вал!). Но их зна­ние было лож­ным, оно вело не к при­зна­нию, не к послу­ша­нию истине, но к помра­че­нию их созна­ния: «Бог дал им дух усып­ле­ния, глаза, кото­рыми не видят, и уши, кото­рыми не слы­шат, даже до сего дня» (Рим.11:8). Страст­ное усер­дие Изра­иля было направ­лено мимо истины и про­тив истины. После откро­ве­ния в Иисусе Хри­сте, после Его Еван­ге­лия стало ясным, что стрем­ле­ние Изра­иля к пра­вед­но­сти в рам­ках послу­ша­ния Закону Мои­сея было тщет­ным стрем­ле­нием утвер­дить перед Богом соб­ствен­ную пра­вед­ность вме­сто при­ня­тия пра­вед­но­сти от Бога, даро­ван­ной в Иисусе Хри­сте. – И здесь апо­стол выска­зы­вает свой основ­ной тезис: «они не под­чи­ни­лись пра­вед­но­сти от Бога», потому что они чув­ство­вали, инту­и­тивно пони­мали, что «Хри­стос – конец Закона». Веро­ятно, то же чув­ство­вал и Савл, когда он гнал Цер­ковь. При­знать Хри­ста – зна­чит пойти дальше и выше Закона, дальше и неиз­ме­римо выше упо­ва­ния на свои закон­ные заслуги, ибо кон­цом и целью Закона явля­ется Хри­стос, и пра­вед­ным теперь ста­но­вится вся­кий веру­ю­щий не в свои заслуги, а в бла­го­дат­ный дар Божий в Иисусе Хри­сте. Но иудеи выхо­дить за пре­делы Закона не хотят! Они не желают с ним рас­ста­ваться. Потому и не поко­ря­ются истине Евангелия.

Апо­стол Павел очень образно про­ти­во­по­став­ляет «Закон» и «пра­вед­ность по вере». Если Мои­сей о «пра­вед­но­сти по Закону» пишет, то новая «пра­вед­ность по вере» гово­рит, как бы воз­вы­шает свой живой голос. Как тут не вспом­нить про­ти­во­по­став­ле­ние буквы и Духа: «буква уби­вает, а Дух живо­тво­рит» (2Кор.3:6). Если Мои­сей пишет отстра­ненно, обра­ща­ясь к чело­веку вообще, в тре­тьем лице: «испол­нив­ший его чело­век жив будет им» (Лев.18:5), то вера гово­рит «на ты», обра­ща­ется к сердцу чело­века: «Не говори в сердце своем: Кто бы взо­шел на небо?». Если Мои­сей свя­зы­вает обе­то­ва­ние жизни с неким усло­вием (жив будет только тот, кто будет соблю­дать запо­веди Закона), то пра­вед­ность по вере дается без усло­вий, она при­хо­дит к чело­веку сама, она близко. Апо­стол Павел при этом цити­рует книгу Вто­ро­за­ко­ния: «весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы испол­нять его» (Втор.30:14). Но ведь Вто­ро­за­ко­ние гово­рило о «слове запо­веди Закона». На каком же осно­ва­нии апо­стол Павел отно­сит эти слова ко Хри­сту? – Дело в том, что уже задолго до апо­стола Павла иудей­ские книж­ники в том «близ­ком Слове» при­зна­вали Пре­муд­рость Божию, кото­рую они отож­деств­ляли с Зако­ном. Об этой Пре­муд­ро­сти Божией напи­сано: «Кто взо­шел на небо, и взял ее, и снес с обла­ков? Кто пере­шел моря и нашел ее? Нет никого, зна­ю­щего путь ее, ни помыш­ля­ю­щего о стезе ее. Но Зна­ю­щий всё знает ее. … Он нашел все пути Пре­муд­ро­сти и даро­вал ее … воз­люб­лен­ному Сво­ему Изра­илю. … Вот Книга запо­ве­дей Божиих и Закон, пре­бы­ва­ю­щий вовек. Все, дер­жа­щи­еся ее, будут жить …» (Вар.3:29–32, 37–38; 4:1). Но для апо­стола Павла явив­ша­яся на земле Пре­муд­рость и пра­вед­ность от Бога есть Хри­стос (1Кор.1:30)! Эта Пре­муд­рость сошла с небес, она вос­кресла из без­дны пре­ис­под­ней, она близка в Слове веры, кото­рое воз­ве­щают апо­столы. Под­ра­зу­ме­ва­ется древ­нее испо­ве­да­ние веры, или, точ­нее, два испо­ве­да­ния. Одно воз­гла­ша­лось в цер­ков­ном собра­нии вер­ных: «Иисус – Гос­подь!», дру­гое испо­ве­дали как «сим­вол веры» перед кре­ще­нием: «Бог вос­кре­сил Его из мерт­вых». И эти слова веры даруют чело­веку радост­ную убеж­ден­ность в том, что он соеди­нен с Гос­по­дом и, сле­до­ва­тельно, перед ним открыта дверь в спа­се­ние и в жизнь вечную.

6‑я Неделя по Пятидесятнице, 4 июля 2010 г.

(Рим.12:6–14)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 Итак, мы верою оправ­даны, и потому у нас теперь мир с Богом через Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, 2 через Кото­рого у нас есть также доступ верою к той бла­го­дати, в кото­рой мы стоим и хва­лимся надеж­дой на славу Божию. 3 И не только. Но также хва­лимся стра­да­ни­ями, зная, что стра­да­ние ведет к тер­пе­нию, 4 тер­пе­ние к стой­ко­сти, а стой­кость к надежде. 5 А надежда нас не посра­мит, потому что в наших серд­цах – любовь Божия, излив­ша­яся в них Духом Свя­тым, нам данным.

6 Ибо Хри­стос, когда мы были еще бес­силь­ными, в назна­чен­ное время умер за без­бож­ни­ков. 7 А ведь едва ли кто умрет даже за пра­вед­ника; разве только за очень доб­рого пра­вед­ника кто и решится уме­реть. 8 Но Бог явил Свою любовь к нам, потому что Хри­стос умер за нас, когда мы были еще греш­ни­ками. 9 Поэтому, оправ­дан­ные ныне Его Кро­вью, тем более мы будем спа­сены Им от гнева. 10 Ведь если нас, вра­гов, Бог при­ми­рил с Собою смер­тью Сына Сво­его, то, при­ми­рен­ных ныне, тем более спа­сет нас в жизни Его.

Как ни стран­ным это может пока­заться, тема пред­ла­га­е­мого к раз­мыш­ле­нию отрывка – отно­ше­ние веры и зна­ния. Что есть вера? На чем она осно­вана? Имеет ли она какие-нибудь разум­ные осно­ва­ния? Часто при­хо­дится слы­шать утвер­жде­ние «верую, ибо нелепо». Этот брос­кий афо­ризм Тер­тул­ли­ана часто вос­при­ни­мают чуть ли не как хри­сти­ан­ский дог­мат и при­зыв борьбы с раци­о­наль­но­стью. Но истинно ли утвер­жде­ние, будто вера про­ти­во­по­ложна чело­ве­че­скому разуму? Судя по Посла­нию к Рим­ля­нам, Апо­стол Павел так не счи­тал. Вера для него вовсе не была эмо­ци­о­наль­ным поры­вом. Напро­тив, Апо­стол знал, что вера посто­янно тре­бует опыт­ного и разум­ного под­твер­жде­ния в иску­ше­ниях и в опас­но­сти ее утраты.

Подобно Авра­аму, мы имеем обе­то­ва­ние Божие, обе­ща­ние спа­се­ния и веч­ной жизни. Мы верим ему. Но реаль­ность, в кото­рой послед­нее слово все­гда оста­ется за смер­тью, посто­янно ста­вит под вопрос обе­ща­ние жизни. Кто из нас ска­жет о себе, что он абсо­лютно сво­бо­ден от сомне­ний? Апо­стол Павел в Посла­нии к Рим­ля­нам серьезно раз­мыш­ляет над этой про­бле­мой, ибо он мыс­лит как реалист.

На это ука­зы­вает уже его сло­во­упо­треб­ле­ние. Ведь когда он гово­рит «спа­саться», «быть спа­сен­ным» или «спа­се­ние», то при этом он под­ра­зу­ме­вает спа­се­ние как пре­одо­ле­нии смерти, кото­рое про­изой­дет только в конце вре­мен, и при этом про­изой­дет телес­ным, види­мым обра­зом. А до того вре­мени наше спа­се­ние посто­янно оста­ется под вопро­сом. Дей­стви­тель­ность и смерть видимы, а спа­се­ние неви­димо, внешне не про­яв­лено. О нем можно гово­рить только в образе надежды. Ино­гда такое рас­хож­де­ние между дан­но­стью и ожи­да­е­мым сни­ма­ется мисти­че­ским энту­зи­аз­мом, вос­тор­гом, некими эмо­ци­о­наль­ными всплес­ками, кото­рые при­ни­ма­ются за состо­я­ние спа­се­ния. Но для Апо­стола Павла такой ирра­ци­о­наль­ный само­об­ман был совер­шенно невоз­мо­жен. Что же тогда может при­дать осно­ва­тель­ность нашей вере в спасение?

Сна­чала Апо­стол Павел гово­рит о нашем живом хри­сти­ан­ском опыте в насто­я­щем. И на вопрос, почему мы абсо­лютно уве­рены в нашем спа­си­тель­ном буду­щем, он отве­чает: «Потому что любовь Божия изли­лась в сердца наши Духом Свя­тым, дан­ным нам». Так, именно любовь Божия – осно­ва­ние нашей надежды на спасение.

Однако начи­на­ется всё с «мира» и «бла­го­дати». Эти клю­че­вые слова обо­зна­чают желан­ное и даро­ван­ное в вере спа­се­ние. Вспом­ним, как Апо­стол Павел при­вет­ствует хри­стиан в начале каж­дого из своих посла­ний: «Бла­го­дать вам и мир от Бога Отца нашего, и Гос­пода Иисуса Хри­ста». Далее Апо­стол наряду с про­шлым («оправ­дан­ные верою») и насто­я­щим («имеем мир», «стоим в бла­го­дати») обра­ща­ется к буду­щему вре­мени, в кото­ром и осу­ще­ствится наше спа­се­ние. Глядя в буду­щее, Апо­стол Павел настолько в нем уве­рен, что рис­кует напи­сать: он «хва­лится». Он хва­лится «надеж­дой на славу Божию», то есть уве­рен­но­стью в том, что он неко­гда при­мет уча­стие в славе Божией, в Его жизни, в непре­хо­дя­щем сия­нии бли­зо­сти Божией. Такая «похвала», такая радость за себя не есть бахваль­ство, не есть дер­зость, но свое­об­раз­ный вид вос­хва­ле­ния Бога, на Кото­рого направ­лена наша вера и наша надежда.

После­ду­ю­щие строки пока­зы­вают, что эта радость похвалы не умол­кает и там, где, по чело­ве­че­ским поня­тиям, ей совсем не место, а именно в «скор­бях», то есть во все­воз­мож­ных стра­да­ниях и нуж­дах, пости­га­ю­щих веру­ю­щего в этом злом мире. Они пере­но­симы только потому, что он твердо знает: слава Божия вскоре поло­жит неиз­беж­ный конец стра­да­ниям века сего. И здесь Апо­стол при­бе­гает к такому спо­собу аргу­мен­та­ции, кото­рый назы­ва­ется «цепоч­кой заклю­че­ний». Вообще-то «дока­за­тель­ства» Апо­стола сами по себе нельзя назвать стро­гими логи­че­ски. Но всё постро­е­ние отрывка, его тор­же­ствен­ность, при­под­ня­тость при­дает ему харак­тер убе­ди­тель­но­сти и настро­е­ние радост­ной уверенности.

В своей «цепочке заклю­че­ний» (стра­да­ния – тер­пе­ние – стой­кость – надежда) Апо­стол сле­дует тра­ди­ции биб­лей­ской Пре­муд­ро­сти, кото­рая пред­по­ла­гала созре­ва­ние чело­века в испы­та­ниях, пред­по­ла­гала, что в чело­веке суще­ствуют душев­ные силы сопро­тив­ле­ния жиз­нен­ным уда­рам. Но уве­рен­ность Апо­стола Павла зиждется не на этих есте­ствен­ных душев­ных силах чело­века. Реша­ю­щим для него явля­ется пере­жи­ва­ние любви Божией. Не нашей любви, а любви Божией! Именно в ней нахо­дит завер­ше­ние взя­тая из вет­хой Пре­муд­ро­сти «цепочка заклю­че­ний». Любовь Божия овла­де­вает нами в нашем «сердце». Согласно биб­лей­ской антро­по­ло­гии, слово «сердце» лишено сен­ти­мен­таль­ной окраски. Сердце – это серд­це­вина, умный центр нашей лич­но­сти. При­сут­ствие любви Божией в нас сви­де­тель­ствует о себе Духом Святым.

Но почему мы знаем об этой любви? Может быть, наша уве­рен­ность в любви Божией есть резуль­тат неко­его мисти­че­ского оза­ре­ния, доступ­ного только рели­ги­озно ода­рен­ным лич­но­стям? Ничего подоб­ного! Согласно рас­суж­де­ниям Апо­стола Павла, наша уве­рен­ность в любви Божией коре­нится, во-пер­вых, в самой исто­рии, точ­нее: в веру­ю­щем зна­нии исто­рии рас­пя­того за нас Иисуса Хри­ста, как вопло­ще­ния любви Божией к нам. Во-вто­рых, наша уве­рен­ность вырас­тает из самого опыта наших стра­да­ний. Наш опыт сви­де­тель­ствует нам, что бла­го­даря бла­го­дати Божией можно жить и побеж­дать враж­деб­ную нам реаль­ность. Но этот опыт – печать на нашем зна­нии. Сна­чала зна­ние, а потом – опыт, веду­щий к вере. «Как при­зы­вать Того, в Кого не уве­ро­вали? как веро­вать в Того, о Ком не слы­хали?» (Рим.10:14). В начале отрывка Апо­стол Павел гово­рит о нашем живом опыте веры, а далее он изоб­ра­жает логику веры, то есть то, как вера вырас­тает из раз­мыш­ле­ния над исто­ри­че­ским явле­нием Хри­ста, над Его смер­тью и вос­кре­се­нием, из раз­мыш­ле­ния о Боге.

Какую же логику исполь­зует здесь Апо­стол? Два­жды он при­бе­гает к тра­ди­ци­он­ному для его вре­мени спо­собу умо­за­клю­че­ния «от лег­кого к тяже­лому» (то есть от несо­мнен­ного к еще более несо­мнен­ному). «Ведь если нас, когда мы были вра­гами, Бог при­ми­рил с Собою смер­тью Сына Сво­его, то тем более, при­ми­рен­ных ныне, спа­сет нас в жизни Его». С чело­ве­че­ской пер­спек­тивы пре­да­ние Иисуса на смерть за греш­ни­ков должно казаться безу­мием, пара­док­саль­ным выра­же­нием неве­ро­ят­ной любви. При этом Апо­стол Павел исхо­дит из элли­ни­сти­че­ской этики дружбы с ее высо­кими иде­а­лами. Так, у Сенеки читаем: «Для чего я обре­таю друга? Для того чтобы у меня был кто-то, за кого я мог бы уме­реть» (Сенека, Письма к Луцил­лию I 9,10). Разу­ме­ется, Апо­стол Павел реа­лист и поэтому скеп­тично отно­сится к столь высо­ким элли­ни­сти­че­ским иде­а­лам дружбы. Он знает, что жерт­вен­ная смерть даже за очень доб­рого и пра­вед­ного чело­века – дело очень ред­кое и тре­бует чрез­вы­чай­ной реши­мо­сти. На фоне такой реаль­но­сти смерть Иисуса Хри­ста за непра­вед­ных и без­бож­ных тем более должна пока­заться соблаз­ном и безу­мием (ср. 1Кор.1:23). Но для Апо­стола Павла именно на Кре­сте обна­ру­жи­ва­ется вся без­мер­ность Боже­ствен­ной любви, кото­рую нельзя изме­рить ника­кими чело­ве­че­скими мер­ками. Это – любовь ко вра­гам. Бог засту­пился за Своих вра­гов! Он сде­лал их Сво­ими дру­зьями. Если так, то тем более на гря­ду­щем Суде Он дарует нам, ныне Его дру­зьям, спа­се­ние и жизнь. Любовь Божия не нуж­да­ется ни в какой при­чине, ибо она – абсо­лют­ное добро. Любовь Божия – абсо­лютна и без­условна, как абсо­лю­тен и без­усло­вен Сам Бог, ибо Бог есть любовь!

7‑я Неделя по Пятидесятнице, 15 июля 2007 г.

(Рим.15:1–7)

1 Мы, силь­ные, должны сно­сить немощи бес­силь­ных и не себе угождать.

2 Каж­дый из нас дол­жен уго­ждать ближ­нему, во благо, к назиданию.

3 Ибо и Хри­стос не Себе уго­ждал, но, как напи­сано: зло­сло­вия зло­сло­вя­щих Тебя пали на Меня.

4 А все, что писано было прежде, напи­сано нам в настав­ле­ние, чтобы мы тер­пе­нием и уте­ше­нием из Писа­ний сохра­няли надежду.

5 Бог же тер­пе­ния и уте­ше­ния да дарует вам быть в еди­но­мыс­лии между собою, по уче­нию Хри­ста Иисуса,

6 дабы вы еди­но­душно, еди­ными устами сла­вили Бога и Отца Гос­пода нашего Иисуса Христа.

7 Посему при­ни­майте друг друга, как и Хри­стос при­нял вас в славу Божию.

«Мы, силь­ные, должны сно­сить немощи бес­силь­ных и не себе уго­ждать», – так начи­на­ется сего­дняш­нее апо­столь­ское чте­ние. Кто эти «силь­ные», к кото­рым обра­ща­ется Апо­стол Павел? Почему он при­чис­ляет себя к ним? Кто такие «бес­силь­ные»?

Апо­стол пишет хри­сти­а­нам в Риме, где суще­ство­вали две группы хри­стиан, кото­рые прак­ти­че­ски почти не обща­лись друг с дру­гом. «Силь­ными» Апо­стол назы­вает тех хри­стиан, – к ним он при­чис­ляет и себя, – кото­рые сильны, разу­ме­ется, не соб­ствен­ной силой, но силою Божией. Это те веру­ю­щие, кото­рые обрели сво­боду от Закона Мои­сея, ту сво­боду в бла­го­дати, кото­рая дается Вос­крес­шим Гос­по­дом. И они живут в этой сво­боде. Назы­вая их «силь­ными», Апо­стол отли­чает их от «бес­силь­ных», «немощ­ных в вере» хри­стиан (Рим.14:1), кото­рые все еще не в состо­я­нии отре­шиться от вла­сти вет­хого Закона и про­дол­жают жить по пра­ви­лам иудей­ского бла­го­че­стия. Они раз­ли­чают чистое и нечи­стое: это есть можно, то нельзя; до этого дотра­ги­ваться можно, до того нельзя; это осквер­няет, то не осквер­няет. В кон­крет­ном слу­чае Апо­стол пишет о якобы чистой и нечи­стой пище. «Иной, – пишет он, – уве­рен, что можно есть все, а немощ­ный ест овощи» (Рим.14:2). Дело в том, что мяс­ная пища в антич­ном язы­че­ском обще­стве посту­пала от жерт­вен­ных при­но­ше­ний язы­че­ским боже­ствам, а сле­до­ва­тельно, с точки зре­ния иудей­ского рели­ги­оз­ного созна­ния, была нечистой.

«Пища, – как ска­зано у Апо­стола, – не при­бли­жает нас к Богу: ибо едим ли мы, ничего не при­об­ре­таем; не едим ли, ничего не теряем» (1Кор.8:8). Так назы­ва­е­мые «бес­силь­ные», о кото­рых он пишет, так бы нико­гда не ска­зали. Они были уве­рены в том, что соблю­де­ние дие­ти­че­ских пред­пи­са­ний как тако­вое при­бли­жает нас к Богу. А несо­блю­де­ние осквер­няет и уда­ляет от Бога. Гос­подь же учит, что уда­ляет нас от Бога та скверна, кото­рая гнез­дится в чело­ве­че­ском сердце, а не то, что лежит на тарелке или нахо­дится в желудке. Разу­ме­ется, пища здесь лишь при­мер, лишь част­ный слу­чай рели­ги­оз­ного пове­де­ния вообще.

Борьбу с такого рода бла­го­че­стием начал еще Гос­подь Иисус Хри­стос, когда в ответ на упреки фари­сеев, гово­рил: «Не то, что вхо­дит в уста, осквер­няет чело­века; но то, что выхо­дит из уст, осквер­няет чело­века» (Мф.15:11). Сей­час это понятно всем без осо­бых допол­ни­тель­ных ком­мен­та­риев. Но в те дале­кие вре­мена подоб­ные заяв­ле­ния иудеям и мно­гим хри­сти­а­нам, пере­шед­шим из иудей­ства, каза­лись стран­ными и непри­ем­ле­мыми. Не внеш­него бла­го­че­стия, а внут­рен­него изме­не­ния сердца искал в людях Гос­подь, а вслед за Ним Апо­стол Павел. Изме­ниться же внут­ренне можно лишь при усло­вии, если сре­до­то­чием жизни для чело­века явля­ется Бог и един­ствен­ной целью всех его жиз­нен­ных стрем­ле­ний – еди­не­ние с Ним. Но как часто эта цель в людях под­ме­ня­ется дру­гими целями, име­ю­щими лишь рели­ги­оз­ную види­мость. При этом пове­де­ние чело­века может обле­каться в бла­го­че­сти­вые по види­мо­сти слова и жесты, к истин­ной вере ника­кого отно­ше­ния не име­ю­щие. Бога очень легко заме­нить вся­че­скими куми­рами. И часто такими куми­рами ста­но­вятся рели­ги­оз­ные по внеш­но­сти обряды и действия.

Во-пер­вых, эти якобы рели­ги­оз­ные дей­ствия могут пре­вра­щаться в бес­смыс­лен­ную при­вычку, вырож­да­ясь в некий «риту­аль­ный тик». При­меры такого пове­де­ния на уровне чистого нев­роза мы нередко наблю­даем в храме, когда, ска­жем, люди часто и бес­смыс­ленно нала­гают на себя крест­ное зна­ме­ние. Во-вто­рых, риту­алы могут осо­зна­ваться как некая жертва. Ведь известно, сколь дли­тельны во вре­мени наши пра­во­слав­ные службы, молит­вен­ные пра­вила и посты. Но Гос­подь неод­но­кратно гово­рил, что ника­кие жертвы Ему не нужны: «Мило­сти хочу, а не жертвы». В‑третьих, выстав­ля­е­мое на вид бла­го­че­стие может слу­жить цели фари­сей­ского тще­сла­вия, стрем­ле­ния к похвале и одоб­ре­нию. В‑четвертых, посты и молитвы могут пони­маться как спо­соб выслу­житься перед Богом и таким обра­зом полу­чить какую-то награду. – Как если бы чело­век мог иметь какие-то заслуги перед своим Созда­те­лем! – Нако­нец, в‑пятых, люди частенько ходят на бого­слу­же­ния с един­ствен­ной целью полу­чить насла­жде­ние от пре­крас­ного риту­ала, от хоро­вого пения, от созер­ца­ния заме­ча­тель­ных икон, пыш­ной рели­ги­оз­ной живо­писи и так далее. Но все пере­чис­лен­ное не имеет ника­кого отно­ше­ния к Еван­ге­лию Христову.

Но, разу­ме­ется, не для обли­че­ния «бес­силь­ных» Апо­стол Павел напи­сал рим­ским хри­сти­а­нам. Он был оза­бо­чен рас­ко­лом, гро­зя­щим Церкви. «Силь­ные», чтобы не допу­стить тако­вого, «должны сно­сить немощи бес­силь­ных». Это трудно, ибо опыт сви­де­тель­ствует, что фана­ти­че­ски настро­ен­ные «бес­силь­ные», нетер­пи­мые при­вер­женцы стро­гих пра­вил и риту­а­лов, деле­ния людей на чистых и нечи­стых, бывают довольно агрес­сив­ными. Но Апо­стол наста­и­вает на тер­пи­мо­сти по отно­ше­нию к тако­вым. Это дей­стви­тельно трудно, и под­час дости­же­ние един­ства – не в силах людей. Посему Апо­стол при­бе­гает к молитве, взы­вая к Богу тер­пе­ния и уте­ше­ния, дабы Он даро­вал хри­сти­а­нам еди­но­мыс­лие. И в этом вели­кий апо­столь­ский урок нам, живу­щим в хри­сти­ан­ской среде, раз­ди­ра­е­мой про­ти­во­ре­чи­ями и нетер­пи­мо­стью. Да даст нам Гос­подь Свое тер­пе­ние, а вме­сте с ним и уте­ше­ние, и силу, кото­рая будет про­слав­лять Его в нашей немощи.

8‑я Неделя по Пятидесятнице, 7 августа 2011 г.

(1Кор.1:10–18)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

10 Умо­ляю вас, бра­тия, име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, чтобы все вы гово­рили одно, и не было между вами раз­де­ле­ний, но чтобы вы соеди­нены были в одном духе и в одних мыс­лях. 11 Ибо от домаш­них Хло­и­ных сде­ла­лось мне извест­ным о вас, бра­тия мои, что между вами есть споры. 12 Я разу­мею то, что у вас гово­рят: “я Пав­лов”; “я Апол­ло­сов”; “я Кифин”; “а я Хри­стов”. 13 Разве раз­де­лился Хри­стос? разве Павел рас­пялся за вас? или во имя Павла вы кре­сти­лись? 14 Бла­го­дарю Бога, что я никого из вас не кре­стил, кроме Кри­спа и Гаия, 15 дабы не ска­зал кто, что я кре­стил в мое имя. 16 Кре­стил я также Сте­фа­нов дом; а кре­стил ли еще кого, не знаю. 17 Ибо Хри­стос послал меня не кре­стить, а бла­го­вест­во­вать, не в пре­муд­ро­сти слова, чтобы не упразд­нить кре­ста Христова.

18 Ибо слово о кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть, а для нас, спа­са­е­мых, — сила Божия.

Гос­подь Иисус Хри­стос изла­гал свое новое уче­ние прит­чами, то есть образ­ными при­ме­рами, взя­тыми из обы­ден­ной жизни. Так и апо­стол Павел, будучи опыт­ным душе­по­пе­чи­те­лем, зная о чело­ве­че­ской «немощи», изла­гает свое Еван­ге­лие, при­бе­гая к иносказаниям.

Баркли. Рас­ко­ло­тая Цер­ковь (1Кор.1:10–17)

Павел при­сту­пает к задаче сво­его посла­ния: испра­вить поло­же­ние, создав­ше­еся в церкви в Коринфе. Он писал свое посла­ние из Ефеса. Рабы, хри­сти­ане из дома бога­той дамы по имени Хлоя посе­тили Коринф и при­везли с собой исто­рию о рас­прях и разладе.

Павел два­жды обра­ща­ется к корин­фя­нам как к бра­тьям. Как ска­зал ста­рый ком­мен­та­тор Беза: “В этом обра­ще­нии нахо­дится и скры­тый аргу­мент”. Во-пер­вых, он смяг­чает только что сде­лан­ный упрек, кото­рый делает не учи­тель с пал­кой в руке, а чело­век, дви­жи­мый только любо­вью. Во-вто­рых, такое обра­ще­ние должно было пока­зать им, сколь оши­боч­ными были их рас­при и раз­лады. Все они бра­тья и должны жить в брат­ской любви.

Ста­ра­ясь при­ми­рить эти рас­ко­лов­ши­еся группы цер­ков­ной общины, Павел упо­треб­ляет две инте­рес­ные фразы. Он про­сит их, чтобы все они гово­рили одно, то есть он пре­сле­дует цель устра­нить раз­но­гла­сия – выра­же­ние, обычно упо­треб­ля­е­мое враж­ду­ю­щими сто­ро­нами при дости­же­нии согла­ше­ния. Он желает, чтобы они “соеди­нены были в одном духе и в одних мыс­лях”, упо­треб­ляя его в меди­цин­ском зна­че­нии как соеди­няют сло­ман­ную кость, либо вправ­ляют вывих­ну­тый сустав. Раз­но­гла­сия в цер­ков­ной общине про­ти­во­есте­ствен­ные и их сле­дует испра­вить ради здра­вия и дей­ствен­но­сти тела всей Церкви.

Павел видит в церкви Коринфа четыре группы: они еще не отко­ло­лись, рас­кол нахо­дится внутри церкви. Павел упо­треб­ляет для опи­са­ния поло­же­ния гре­че­ское слово схиз­мата, озна­ча­ю­щее про­реха в покрове. Цер­ковь в Коринфе под­вер­га­ется опас­но­сти стать столь же непри­гляд­ной, как разо­рвав­шийся покров. Сле­дует отме­тить, что назван­ные бла­го­че­сти­вые лич­но­сти – Павел, Киф и Апол­лос – не имели ника­кого отно­ше­ния к рас­колу и раз­до­рам в церкви. Между ними не было ни про­ти­во­ре­чий, ни рас­кола. Их имена были при­сво­ены отдель­ными груп­пами людей без их ведома и согла­сия. И дей­стви­тельно, нередко слу­ча­ется так, что так назы­ва­е­мые сто­рон­ники ста­но­вятся боль­шей про­бле­мой, нежели про­тив­ники. При­смот­римся повни­ма­тель­нее к этим груп­пам и попро­буем разо­браться, что же отста­и­вала каж­дая из них.

  1. Одна группа заяв­ляла “я Пав­лов”. Несо­мненно, в эту группу вхо­дили, глав­ным обра­зом, люди неиудей­ского про­ис­хож­де­ния. Павел все­гда про­по­ве­до­вал Еван­ге­лие сво­боды и конец вла­сти закона над людьми. Веро­ятно, эта группа коринф­ских хри­стиан стре­ми­лась обра­тить сво­боду, про­по­ве­ду­е­мую Пав­лом, в воль­ность и рас­пу­щен­ность, и исполь­зо­вать ново­об­ре­тен­ное хри­сти­ан­ство для оправ­да­ния своей рас­пу­щен­но­сти и лич­ного свое­во­лия. Немец­кий тео­лог Бульт­манн ска­зал, что хри­сти­ан­ский инди­ка­тив часто при­во­дит к импе­ра­тиву. Пред­ста­ви­тели этой группы коринф­ских хри­стиан забыли, что хри­сти­ан­ский инди­ка­тив Еван­ге­лия при­вел к хри­сти­ан­скому импе­ра­тиву хри­сти­ан­ской этики. Они забыли, что были спа­сены не для того, чтобы сво­бодно гре­шить, а чтобы полу­чить сво­боду не грешить.
  2. Пред­ста­ви­тели дру­гой группы утвер­ждали “я Апол­ло­сов”. В Деян.18:24 дано крат­кое опи­са­ние харак­тера Апол­лоса. Это был иудей из Алек­сан­дрии, “крас­но­ре­чи­вый и све­ду­щий в Писа­ниях”. В то время Алек­сан­дрия была цен­тром интел­лек­ту­аль­ной жизни. Именно там уче­ные мужи создали школу, алле­го­ри­че­ски тол­ку­ю­щую Писа­ние, и выво­дили крайне слож­ные тол­ко­ва­ния из совер­шенно про­стых отрыв­ков. Вот один из при­ме­ров их заня­тий: в сочи­не­нии Вар­навы из Алек­сан­дрии из вни­ма­тель­ного ана­лиза сти­хов Быт.18:23, 14:14, они делали сле­ду­ю­щий вывод: Авраам имел 318 чело­век домо­чад­цев, коих он и обре­зал. В гре­че­ском напи­са­нии 18 – а греки исполь­зо­вали в каче­стве циф­ро­вых зна­ков буквы с опре­де­лен­ным зна­че­нием; так после йоты сле­дует ета, то есть пер­вые две буквы имени Иисуса (Иесус). Цифру 300 же греки обо­зна­чали бук­вой “Т” – сим­вол рас­пя­тия; сле­до­ва­тельно, выво­дит Вар­нава, это собы­тие в исто­рии Авра­ама пред­став­ляет собой пред­ска­за­ние рас­пя­тия Иисуса Хри­ста на Кре­сте! Далее, алек­сан­дрийцы были боль­шими поклон­ни­ками лите­ра­туры. В сущ­но­сти, именно они внесли интел­лек­ту­аль­ный момент в хри­сти­ан­ство. Все те, кто утвер­ждал “я Апол­ло­сов”, несо­мненно, при­над­ле­жали к интел­лек­ту­аль­ному крылу Коринф­ской цер­ков­ной общины, стре­мив­ше­муся пре­вра­тить хри­сти­ан­ство более в фило­со­фию, нежели в религию.
  3. Была там и группа, утвер­ждав­шая “я Кифин”. (Киф – это иудей­ское имя, соот­вет­ству­ю­щее в гре­че­ском и латин­ском Петру.) Боль­шин­ство из них были иудеи, пытав­ши­еся учить, что чело­век все же дол­жен соблю­дать иудей­ский закон. Это были закон­ники, пре­воз­но­сив­шие закон и, тем самым, пре­умень­шав­шие зна­че­ние благодати,
  4. И были там такие, кото­рые утвер­ждали “я Хри­стов”. Это можно объ­яс­нить по-раз­ному: а) В гре­че­ских руко­пи­сях вовсе отсут­ствует пунк­ту­а­ция, и между сло­вами нет ника­кого интер­вала. Вполне воз­можно, что здесь не выде­лена осо­бая группа, а что это ком­мен­та­рий самого Павла. Может быть, он дик­то­вал так: я Пав­лов; я Апол­ло­сов; я Кифин – но я Хри­стов. Воз­можно, это ком­мен­та­рий Павла к сло­жив­ше­муся крайне непри­ят­ному поло­же­нию. б) Если же такое пред­по­ло­же­ние неверно, и все же опи­сы­ва­ется суще­ство­вав­шая группа, то это должна была быть малень­кая стой­кая группа людей, утвер­ждав­ших, что лишь они явля­ются истин­ными хри­сти­а­нами в Коринф­ской цер­ков­ной общине. Их реаль­ная ошибка состо­яла не в том, что они заяв­ляли о своей при­над­леж­но­сти Хри­сту, но в том, что они высту­пали так, будто Хри­стос при­над­ле­жит исклю­чи­тельно им. Такое выра­же­ние довольно четко опре­де­ляет неболь­шую нетер­пи­мую, уве­рен­ную в своей правоте, группу.

Не сле­дует думать, будто Павел пре­умень­шает зна­че­ние кре­ще­ния. Люди, кре­щен­ные Пав­лом, были осо­быми ново­об­ра­щен­ными. Самым пер­вым ново­об­ра­щен­ным, по-види­мому, был Сте­фан (1Кор.16:15). Крисп когда-то был началь­ни­ком иудей­ской сина­гоги (Деян.18:8). Гаий, воз­можно, был стран­но­при­им­цем, у кото­рого жил Павел (Рим.16:23). Но самое важ­ное заклю­ча­ется в том, что кре­ще­ние про­во­ди­лось во имя Хри­ста.

По-гре­че­ски эта фраза обо­зна­чает самую тес­ную связь. Так, напри­мер, дать деньги во имя чело­века зна­чило упла­тить по его теку­щему счету. Про­дать раба во имя чело­века – зна­чило отдать этого раба в его абсо­лют­ное вла­де­ние. Сол­дат рим­ской армии клялся в вер­но­сти во имя цезаря: и он при­над­ле­жал пол­но­стью импе­ра­тору. Выра­же­ние во имя кого-то под­ра­зу­ме­вает абсо­лют­ное вла­де­ние. В хри­сти­ан­стве же эта фраза несет в себе даже боль­шее зна­че­ние: она озна­чает, что хри­сти­а­нин не только пол­но­стью при­над­ле­жит Хри­сту, но и каким-то осо­бым обра­зом отож­деств­ля­ется с Ним. А, в общем, Павел хочет ска­зать сле­ду­ю­щее: “Я рад, что был так занят про­по­ве­до­ва­нием, ибо если бы я кре­стил, то это могло бы дать неко­то­рым из вас повод гово­рить, что я кре­стил вас в мое вла­де­ние, а не в Хри­стово”. Павел не умень­шает зна­че­ние кре­ще­ния, а лишь забо­тится о том, чтобы ни одно его дей­ствие не могло быть истол­ко­вано пре­вратно, будто бы он чис­лил их за собой, а не за Христом.

Павел заяв­ляет, что изла­гал людям исто­рию рас­пя­тия в самых про­стых выра­же­ниях. Укра­шать ее рито­ри­кой и ост­ро­умием он не соби­рался. Павел хотел при­влечь вни­ма­ние не к языку, а к фак­там, не к автору, а к его рас­сказу. Цель же Павла состо­яла именно в том, чтобы пока­зать людям не себя, а Хри­ста, во всем Его величии.

Камень пре­ткно­ве­ния для иудеев и безу­мие для элли­нов (1Кор.1:18–25)

И для куль­тур­ных элли­нов и для набож­ных иудеев исто­рия, кото­рую рас­ска­зы­вало им хри­сти­ан­ство, каза­лась сущим безу­мием. Павел начи­нает тем, что сво­бодно упо­треб­ляет две цитаты из Исаии (Ис.29:14; 33:18) с тем, чтобы пока­зать, насколько нена­дежна чело­ве­че­ская муд­рость, как легко она может под­ве­сти. Он при­во­дит неопро­вер­жи­мый факт, что при нали­чии всей чело­ве­че­ской муд­ро­сти, чело­ве­че­ство не нашло Бога. Оно все еще слепо и на ощупь про­дол­жает искать Его. И эти поиски были пред­на­чер­таны Богом, чтобы пока­зать людям бес­по­мощ­ность их поло­же­ния и тем самым под­го­то­вить един­ственно истин­ный путь к Его принятию.

Что же пред­став­ляло собой хри­сти­ан­ское бла­го­вест­во­ва­ние? Если мы про­ана­ли­зи­руем содер­жа­щи­еся в Дея­ниях Апо­сто­лов четыре зна­ме­ни­тые про­по­веди (Деян.2:14–39; 3:12–26; 4:7–12; 10:34–43), то уви­дим, что в хри­сти­ан­ской про­по­веди содер­жатся опре­де­лен­ные неиз­мен­ные эле­менты: 1) утвер­жде­ние о том, что вели­кое обе­то­ван­ное Богом время насту­пило; 2) крат­кое изло­же­ние исто­рии жизни, смерти и вос­кре­се­ния Иисуса Хри­ста; 3) утвер­жде­ние о том, что все это свер­ши­лось во испол­не­ние древ­них про­ро­честв; 4) утвер­жде­ние о вто­ром при­ше­ствии Иисуса Хри­ста; 5) настой­чи­вый при­зыв к пока­я­нию и при­ня­тию обе­то­ван­ного Духа Святого.

    1. Для иудеев эта про­по­ведь была кам­нем пре­ткно­ве­ния по двум причинам: 
      1. Для них было непо­сти­жи­мым, чтобы Тот, Кто окон­чил жизнь свою на кре­сте, мог быть Избран­ным Божиим. Они ссы­ла­лись на свой закон, где было прямо ска­зано: “Ибо про­клят перед Богом вся­кий, пове­шен­ный на дереве” (Втор.21:13). Для иудеев сам факт рас­пя­тия, не только не дока­зы­вал, что Иисус был Сыном Божиим, но напро­тив” окон­ча­тельно опро­вер­гал его. Нам это может пока­заться стран­ным, но иудеи, даже читая Исаию 53, нико­гда не могли бы пред­ста­вить себе стра­да­ю­щего Мес­сию. Крест был и оста­ется для иудеев кам­нем пре­ткно­ве­ния” меша­ю­щим им пове­рить в Иисуса.
      2. Иудеи искали зна­ме­ний. Если настал золо­той век, век Божий, то должны про­ис­хо­дить пора­зи­тель­ные собы­тия. В то самое время, когда Павел писал свои посла­ния, высту­пало много лож­ных мес­сий, и все они ловили лег­ко­вер­ных обе­ща­ни­ями тво­рить чудеса. В 45 г. появился чело­век по имени Феудас, убе­див­ший тысячи людей бро­сить свои дела и пойти за ним к реке Иор­дан, обе­щав, что по его слову воды Иор­дана рас­сту­пятся, и он про­ве­дет их по суше через реку. В 54 г. в Иеру­са­лиме появился чело­век из Египта, утвер­ждав­ший, что он про­рок. Он побу­дил трид­цать тысяч чело­век после­до­вать за ним на Мас­лич­ную гору, пообе­щав, что по его слову падут стены Иеру­са­лима. Именно этого ожи­дали иудеи. В Иисусе же они видели скром­ного и сми­рен­ного чело­века, умыш­ленно избе­га­ю­щего захва­ты­ва­ю­щих зре­лищ, слу­жив­шего людям и окон­чив­шего жизнь свою на кре­сте. Такой чело­век, по и их мне­нию, не мог быть Избран­ни­ком Божиим.
    2. Для Эллина такое бла­го­вест­во­ва­ние каза­лось без­рас­суд­ством по двум причинам: 
      1. Для элли­нов опре­де­ля­ю­щей чер­той Бога была апа­фейа. Это не про­сто апа­тия, а пол­ная неспо­соб­ность чув­ство­вать. Греки утвер­ждали, что если бог может чув­ство­вать радость и печаль, гнев и горе, то это зна­чит, что в такой момент на бога ока­зал вли­я­ние чело­век, ока­зав­шийся, сле­до­ва­тельно, силь­нее этого бога. Поэтому, утвер­ждали они, бог дол­жен быть лишен вся­ких эмо­ций, чтобы никто и ничто не могло повли­ять на него. Стра­да­ю­щий бог, по мне­нию элли­нов, это уже несов­ме­сти­мые понятия.

Греки счи­тали, по заяв­ле­нию Плу­тарха, что вовлечь бога в чело­ве­че­ские дела – зна­чит нане­сти ему оскорб­ле­ние. Бог, по необ­хо­ди­мо­сти, совер­шенно неза­ви­сим и бес­при­стра­стен. Элли­нам каза­лась воз­му­ти­тель­ной сама идея вопло­ще­ния Бога в чело­ве­че­ский образ. Авгу­стин, быв­ший круп­ным уче­ным еще задолго до при­ня­тия хри­сти­ан­ства, гово­рил, что он нашел у гре­че­ских фило­со­фов парал­лели почти всем идеям хри­сти­ан­ства, но нико­гда не встре­чал у них утвер­жде­ния: “Слово стало пло­тию и оби­тало с нами”. Гре­че­ский фило­соф 2‑го в. Цельс, энер­гично напа­дав­ший на хри­сти­ан­ство, писал: “Бог добр, пре­кра­сен и счаст­лив, и он в том, что пре­крас­нее и лучше всего. Если же, однако, он снис­хо­дит к людям, это вызы­вает в нем изме­не­ния, и изме­не­ния обя­за­тельно к худ­шему: из доб­рого в пло­хое, из пре­крас­ного в без­об­раз­ное, из счаст­ли­вого в несчаст­ное; из луч­шего в худ­шее. А кто захо­тел бы под­верг­нуться такому изме­не­нию? Смерт­ные меня­ются есте­ственно, бес­смерт­ные же должны навсе­гда оста­ваться неиз­мен­ными. Бог нико­гда не согла­сился бы на такое изме­не­ние”. Мыс­ля­щий эллин не мог и пред­ста­вить себе вопло­ще­ние Бога, и счи­тал совсем неправ­до­по­доб­ным, чтобы Тот, Кто стра­дал так, как Иисус, мог бы быть Сыном Божиим.

    1. Эллины искали муд­ро­сти. Пер­во­на­чально гре­че­ское слово софист озна­чало муд­рого чело­века в поло­жи­тель­ном смысле слова; но со вре­ме­нем оно при­об­рело зна­че­ние чело­века с лов­ким умом и ост­рым язы­ком, сво­его рода интел­лек­ту­аль­ного акро­бата, обла­да­ю­щего спо­соб­но­стью бле­стяще и крас­но­ре­чиво дока­зы­вать, что белое есть чер­ное, а пло­хое – хоро­шее. Оно обо­зна­чало чело­века, про­во­дя­щего бес­ко­неч­ные часы в обсуж­де­нии несу­ще­ствен­ных мело­чей и совер­шенно не инте­ре­су­ю­ще­гося реше­нием вопроса, а лишь насла­жда­ю­ще­гося “интел­лек­ту­аль­ными экс­кур­сами”. Дион Хри­зо­стом так опи­сы­вает гре­че­ских софи­стов: “Они ква­кают как лягушки в болоте. Они самые ник­чем­ные люди на земле, потому что, будучи невеж­дами, мнят себя муд­ре­цами; подобно пав­ли­нам, они хва­стают своей извест­но­стью и чис­лом своих уче­ни­ков, как пав­лины сво­ими хвостами”.

Мастер­ство, кото­рым обла­дали древ­не­гре­че­ские крас­но­баи, пожа­луй, даже нельзя и пре­уве­ли­чить. Плу­тарх гово­рит о них так: “Они услаж­дали свой голос каден­ци­ями моду­ля­ци­ями тонов, созда­вая отра­жен­ный резо­нанс”. Их мысли были не о пред­мете раз­го­вора, а о том, как они гово­рили. Мысль их могла быть напол­нена ядом, а речь медо­то­чива. Фило­страт гово­рит, что софист Адриан поль­зо­вался в Риме такой сла­вой, что когда ста­но­ви­лось известно, что он будет гово­рить перед наро­дом, сена­торы поки­дали сенат, а люди свои игры, и шли тол­пами слу­шать его.

Дион Хри­зо­стом изоб­ра­жает этих, так назы­ва­е­мых, муд­ре­цов и кар­тину их состя­за­ний в самом Коринфе на Ист­мий­ских играх: “Можно услы­шать массу ничтож­ных него­дяев-софи­стов, кри­ча­щих и бра­ня­щих друг друга, уче­ни­ков своих про­тив­ни­ков, спо­ря­щих по пустя­ко­вым пред­ме­там, боль­шое число писа­те­лей, чита­ю­щих свои тупей­шие сочи­не­ния, мно­же­ство поэтов, декла­ми­ру­ю­щих свои поэмы, мно­же­ство фокус­ни­ков, демон­стри­ру­ю­щих свои чудеса, про­ри­ца­те­лей, тол­ку­ю­щих зна­че­ние зна­ме­ний, десятки тысяч крас­но­баев, зани­ма­ю­щихся своим ремеслом”. Греки были, в бук­валь­ном смысле, отрав­лены крас­но­ре­чием, а хри­сти­ан­ские про­по­вед­ники со сво­ими пря­мыми и мало­по­нят­ными про­по­ве­дями каза­лись им гру­быми и необ­ра­зо­ван­ными, заслу­жи­ва­ю­щими насме­шек, а не ува­же­ния и внимания.

На фоне образа жизни элли­нов и иудеев про­по­ведь хри­сти­ан­ства имела, каза­лось, мало шан­сов на успех; но, как ска­зал Павел, “немуд­рое Божие пре­муд­рее чело­ве­ков, и немощ­ное Божие силь­нее человеков”.

Тор­же­ство уни­чи­жен­ных (1Кор.1:26–31)

Павлу при­ятно, что в основ­ном цер­ковь состав­ля­лась из про­стых и крот­ких людей. Но ни в коем слу­чае не сле­дует думать, что ран­няя цер­ковь состо­яла только из рабов. Из Нового Завета видно, что хри­сти­а­нами ста­но­ви­лись и пред­ста­ви­тели выс­ших слоев обще­ства. Это были, напри­мер, Дио­ни­сий в Афи­нах (Деян.17:34), Сер­гий Павел, про­кон­сул ост­рова Крит (Деян.13:6–12), дамы бла­го­род­ного про­ис­хож­де­ния в Фес­са­ло­ни­ках и Верии (Деян.17:4,12), Эраст, город­ской каз­на­чей, веро­ятно в Коринфе (Рим.16:23). Во вре­мена Нерона Пом­по­ния Гре­чина, супруга Плавта, заво­е­ва­теля Бри­та­нии, при­няла муче­ни­че­скую смерть за то, что была хри­сти­ан­кой. При импе­ра­торе Доми­ци­ане, во вто­рой поло­вине пер­вого века, при­нял муче­ни­че­скую смерть за хри­сти­ан­ство Фла­вий Кле­менс, дво­ю­род­ный брат импе­ра­тора. В конце вто­рого века Пли­ний, пра­ви­тель Вифи­нии, писал импе­ра­тору Тра­яну, что хри­сти­ане нахо­дятся во всех слоях обще­ства. Но все же боль­шая часть хри­стиан состо­яла из про­стого и скром­ного народа.

При­бли­зи­тельно в 178 г. Цельс напи­сал одно из самых рез­ких когда-либо напи­сан­ных сочи­не­ний про­тив хри­сти­ан­ства. И он высмеял именно инте­рес про­стого народа к хри­сти­ан­ству. Он заявил, что хри­сти­ан­ская точка зре­ния, якобы, состоит в сле­ду­ю­щем: “Пусть не при­мет хри­сти­ан­ства ни один обра­зо­ван­ный, ни один муд­рый или бла­го­ра­зум­ный чело­век, ибо их мы счи­таем злом; но если кто невежда, если кому недо­стает здра­вого смысла и куль­тур­ного вос­пи­та­ния, если кто глуп – пусть он смело при­хо­дит к нам”. О хри­сти­а­нах же он писал: “Мы видим их в их домах: чесаль­щики шер­сти, сук­но­валы и сапож­ники, самые необ­ра­зо­ван­ные и гру­бые люди”. Он гово­рил, что хри­сти­ане “подобны сонму лету­чих мышей или мура­вьев, выпол­за­ю­щих из своих мура­вей­ни­ков; они подобны лягуш­кам, собрав­шимся на фило­соф­скую беседу вокруг болота”.

Именно так гово­рили о хри­сти­ан­стве. В Рим­ской Импе­рии было около шести­де­сяти мил­ли­о­нов рабов. Перед зако­ном раб был “живым ору­дием”, вещью, а не чело­ве­ком. Хозяин мог выбро­сить ста­рого раба, также как он выбра­сы­вал ста­рую лопату или мотыгу. Он мог раз­вле­каться, истя­зая своих рабов, и мог даже уби­вать их. Для рабов не было зако­но­да­тель­ства о браке; как ягнята в стаде, их дети тоже при­над­ле­жали хозя­ину. Хри­сти­ан­ство пре­вра­тило людей, являв­шихся вещами, в истин­ных муж­чин и жен­щин; более того, в сыно­вей и доче­рей Бога. Оно при­дало тем, кото­рых никто не ува­жал, чув­ство соб­ствен­ного досто­ин­ства. Оно давало жизнь веч­ную тем, не имел права рас­по­ря­жаться соб­ствен­ной жиз­нью. Оно уве­ряло их, что, даже если они не зна­чат ничего для света, они очень важны в гла­зах Бога. Оно сви­де­тель­ство­вало им, что, хотя они не пред­став­ляют ника­кой цен­но­сти для дру­гих людей, Бог пожерт­во­вал ради них Сына Сво­его еди­но­род­ного. Хри­сти­ан­ство было и оста­ется самой воз­вы­шен­ной идеей во всем мире.

Павел завер­шает этот отры­вок цита­тами из Иеремии.9:23–24. Как выра­зился Бульт­манн: само­вос­хва­ле­ние, или жажда быть при­знан­ным – один из самых основ­ных гре­хов. Истин­ная вера начи­на­ется лишь тогда, когда мы осо­знаем, что мы сами не можем свер­шить ничего, но что Бог может свер­шить все, и что Он свер­шает все. Пора­зи­тельно, что, именно чело­век, сознав­ший свою сла­бость и недо­статки своей муд­ро­сти, ока­зы­ва­ется потом силь­нее и муд­рее. Опыт жизни пока­зы­вает, что чело­век, пола­га­ю­щий, что он сам может совла­дать со всем, в конеч­ном счете, тер­пит крушение.

Сле­дует особо выде­лить четыре харак­тер­ные осо­бен­но­сти, при­дан­ные людям Христом:

  1. Хри­стос – наша пре­муд­рость Лишь сле­дуя за Ним мы можем идти прямо, и только слу­шая Его, слы­шим мы истину. Он воис­тину, Все­выш­ний в жизни.
  2. Хри­стос – наша пра­вед­ность. Во всех посла­ниях Павла пра­вед­ность озна­чает пра­виль­ные отно­ше­ния с Богом. Мы сво­ими уси­ли­ями сами нико­гда не можем достичь ее. Мы обре­таем ее, лишь осо­знав чрез Иисуса Хри­ста, что она дана нам не за то, что мы сде­лали для Бога, но за то, что Он сде­лал для нас.
  3. Хри­стос – наше освя­ще­ние. Лишь в при­сут­ствии Хри­ста жизнь наша может стать той, чем она должна быть. Эпи­кур гова­ри­вал своим уче­ни­кам: “Живите так, будто бы Эпи­кур посто­янно видел вас”. Но в наших отно­ше­ниях к Хри­сту нет этого “как будто”. Хри­сти­а­нин все­гда идет с Ним, и лишь тогда его одежда оста­ется незапятнанной.
  4. Хри­стос – наше искуп­ле­ние. Дио­ген жало­вался, что люди валом валят к глаз­ным и зуб­ным вра­чам, но нико­гда не идут к чело­веку, кото­рый мог бы выле­чить их душу (он имел в виду фило­со­фов). Иисус Хри­стос может осво­бо­дить чело­века от про­шлого греха, изба­вить его от насто­я­щей бес­по­мощ­но­сти и от страха перед буду­щим. Он осво­бож­дает чело­века от раб­ства сво­его “я” и от греха.

Фео­фан

    1. Уве­ща­ние к еди­но­ре­чию и еди­но­мыс­лию (1, 10)

Стих 10Молю же вы, бра­тие, име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, да тожде гла­го­лете вси, и да не будут в вас рас­при, да будете же утвер­ждени в томже разу­ме­нии и в тойже мысли.

Молю же вы, бра­тие. «Обли­че­ние надо делать посте­пенно и мало-помалу; так Павел здесь и делает. При­сту­пая к пред­мету, испол­нен­ному вели­ких опас­но­стей и мог­шему поко­ле­бать Цер­ковь до самого осно­ва­ния, он начи­нает речь с кро­то­стию. Так все­гда, если вдруг ста­нешь резко обли­чать кого-нибудь, то он оже­сто­чится и сде­ла­ется бес­стыд­ным; если же сде­ла­ешь (крот­кое) вну­ше­ние, то пре­кло­нишь его выю, укро­тишь его дер­зость и заста­вишь сты­диться. Это Павел и делает, умо­ляя име­нем Хри­ста» (свя­той Златоуст).

Молю име­нем Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Свя­той Зла­то­уст, усмот­рев, что в преды­ду­щих девяти сти­хах девять раз поми­на­лось дра­го­цен­ное и слад­чай­шее имя Гос­пода Иисуса Хри­ста, заме­чает, «что свя­той Павел не напрасно и не про­сто делает это, но частым упо­треб­ле­нием этого высо­кого имени желает низ­ло­жить их над­мен­ность и истре­бить злой их недуг» (под 8 ст.). Умо­ляя име­нем Гос­пода Иисуса, он и любовь к Нему корин­фян и созна­ние долга покор­ство­вать Ему берет в содей­ство­ва­тели силе сво­его слова. Име­нем Гос­пода, к Кото­рому вы при­ле­пи­лись любо­вию, пред Кото­рым бла­го­го­ве­ете, Кото­рого мано­ве­ниям готовы сле­до­вать, Его име­нем умо­ляю. Какое сердце могло про­ти­во­сто­ять такому убеж­де­нию? Вме­сте же с тем, как ни мягка такая речь, она не могла не напо­ми­нать, что хоть Апо­стол и умо­ляет, но как умо­ляет име­нем Хри­сто­вым, то этим вме­сте строго обя­зы­вает. Это оте­че­ская, не раз­бла­жа­ю­щая, но отрезв­ля­ю­щая речь!

Да тожде гла­го­лете вси. Язык гово­рит то, что в душе и сердце. Объ­едини мысли и чув­ства, одна будет и речь. Но речь рас­про­стра­няет раз­но­мыс­лие, и зло раз­де­ле­ния рас­ши­ря­ется. Это и пре­се­кает во-пер­вых свя­той Павел, говоря как бы: пере­станьте вы раз­но­ре­чить, гово­рите все в одно слово; иначе уве­ли­чится раз­де­ле­ние между вами. И потому, может быть, ска­зал он об этом вна­чале, что веро­ятно и все дело состо­яло более в лег­ко­мыс­лен­ном раз­но­ре­чии, чем в серьез­ном раз­де­ле­нии вза­им­ном. Потому вслед за сим и гово­рит Апо­стол: и да не будут в вас рас­при – σχισματα, то есть раз­де­ле­ния на пар­тии. Такого рас­па­де­ния нет еще; Апо­стол только будто опа­са­ется его, и гово­рит как бы: пере­станьте вы тол­ко­вать: «я такого-то, я такого-то», чтоб не про­из­весть раз­де­ле­ния в сердце и не поро­дить пар­тий, не раз­бить всего обще­ства на части, как раз­ди­рают на клочки одежду. Когда одежду раз­ди­рают на части, и части никуда негожи, и одежда про­пала. То же будет и у вас. И части, на какие раз­де­ли­тесь, не пред­ста­вят ничего здра­вого, и целое уни­что­жится. Так свя­той Зла­то­уст и Феофилакт.

Да будете же утвер­ждени в томже разу­ме­нии и в тойже мысли.– Утвер­ждени – κατηρτισμενοι. Слово это озна­чает сла­жи­ва­ние одной части с дру­гою, чтоб изо всех их, вме­сте сла­жен­ных, соста­ви­лось одно креп­кое и проч­ное целое. Им наво­дит Апо­стол на срав­не­ние, что как, напри­мер, сто­ляр, сла­жи­вая часть с частию, дости­гает того, что полу­ча­ется нуж­ная и надеж­ная вещь – стол, или еще что; так будьте сла­жены во всем и вы. Свя­той Зла­то­уст гово­рит: «после слов: да тожде гла­го­лете вси, не поду­майте, гово­рит Апо­стол, что я разу­мею согла­сие только в сло­вах; нет, я желаю согла­сия и в мыс­лях. А так как можно иметь и оди­на­ко­вые мысли, но не о всех пред­ме­тах, то при­со­во­куп­ляет: да будете же утвер­ждени (κατηρτισμενοι – сла­жены во всем). Ибо кто согла­сен в одном, но не согла­сен в дру­гом, тот еще не утвер­жден (не сла­жен), не достиг совер­шен­ного единомыслия».

Раз­ли­чие в сло­вах: в томже разу­ме­нии – νοι и в той же мысли γνωμη, бла­жен­ный Фео­до­рит объ­яс­няет так: «Не за раз­ность дог­ма­тов уко­ряет их, но за споры и сопер­ни­че­ство о пред­сто­я­те­лях: смысл про­по­веди, гово­рит Апо­стол, один (сие и выра­жает сло­вами: в томже разу­ме­нии), но рас­по­ло­же­ние уже не одно (сие и озна­чает сло­вами: в тойже мысли). Посему умо­ляет их, одно содержа в мысли и оди­на­ково разу­мея, не делать раз­дора и не пре­пи­раться напрасно о насто­я­те­лях». Свя­той Зла­то­уст опре­де­лен­нее ска­зы­вает, что есть – γνωμη. «Бывает и то, что при согла­сии в мыс­лях еще нет согла­сия в духе, напри­мер, когда мы, имея одну и ту же веру, не соеди­нены между собою любо­вию. В этом слу­чае мы согласны в мыс­лях, ибо думаем оди­на­ково; но еще несо­гласны по духу – γνωμη. То же было и в Коринфе, где один дер­жал сто­рону того, а дру­гой дру­гого. Посему Павел и гово­рит, что надобно быть утвер­жден­ными (сла­жен­ными) в томже разу­ме­нии и в тойже мысли. Ибо рас­при у них про­ис­хо­дили не от раз­ли­чия в вере, но от несо­гла­сия в духе, по чело­ве­че­скому тщеславию».

Таким обра­зом, можем поло­жить, что в томже разу­ме­нии озна­чает – в еди­но­мыс­лии; а в тойже мысли – в еди­но­ду­шии: да будет у вас один ум и одна душа, одно сердце; то же что: тщи­тесь блю­сти еди­не­ние духа в союзе мира (Еф.4:3). Этим очень опре­де­ли­тельно выяс­ня­ется, в чем был раз­лад. В одном лег­ко­мыс­лен­ном любо­пре­нии: этот учи­тель лучше; нет, вот этот.

  • Ука­за­ние, в чем раз­но­ре­чие (1:11–12)

Стих 11Воз­ве­стися бо ми о вас , бра­тие моя, послан­ным от Хло­иса (от домаш­них Хлои), яко рве­ния в вас суть.

Воз­ве­стися ми. «Как обви­ня­е­мый без сви­де­те­лей может остаться упор­ным до бес­стыд­ства, то, дабы они не могли отвер­гать ска­зан­ного, при­во­дит сви­де­те­лей. Не вдруг ска­зал это, но напе­ред изло­жил обли­че­ние, потому что верил воз­ве­стив­шим; ибо если б не верил, то не стал бы и обли­чать, а пове­рить слепо Павел не мог. Таким обра­зом, он не вдруг ска­зал: воз­ве­стися ми, дабы не пока­за­лось, что он обви­няет их только по сло­вам воз­ве­стив­ших, и не умол­чал об этом, дабы не пока­за­лось, что он гово­рит только сам от себя» (свя­той Златоуст).

Бра­тие моя. «Здесь опять назы­вает их бра­тьями. Хотя грех их был явный, но ничто еще не пре­пят­ство­вало назы­вать их бра­тьями» (свя­той Зла­то­уст). Если споры их не каса­лись дог­ма­тов, а пред­став­ляли только увле­че­ние лег­ко­мыс­лием, то при­чины к раз­де­ле­нию с ними и дру­гому никому не было, тем паче Апо­столу, кото­рый наде­ялся увра­че­вать недуг обли­че­нием их неразумия.

Послан­ным от Хло­иса (от домаш­них Хлои),– υπο των Χλοης – от Хло­и­ных. Хлоя, надо пола­гать, была извест­ная в Коринфе особа, из веру­ю­щих. Если пред­по­ло­жить, что она зани­ма­лась тор­гов­лею, а Ефес, где тогда был свя­той Павел, нахо­дился в сем отно­ше­нии в пря­мых сно­ше­ниях с Корин­фом, то само собою видно, как домаш­ние Хлои по делам тор­говли могли быть в Ефесе и сооб­щить свя­тому Павлу о всем, что про­ис­хо­дило в Коринфе. «Заметь муд­рость свя­того Павла! Он не ука­зал на отдель­ное лицо, но на целый дом, дабы они не вос­стали на воз­ве­стив­шего. Так он и его сокрыл, и вину их прямо открыл. Он знал, чтo полезно для одних, и что нужно для дру­гих» (Свя­той Златоуст).

Яко рве­ния в вас суть. Рве­ния – εριδες, задор­ные споры, с жела­нием пере­спо­рить и поста­вить на своем. Вся вина их, выхо­дит, состо­яла в спор­ли­во­сти, раз­дра­жа­ю­щей и нару­ша­ю­щей брат­ский союз любви. Чтобы они укло­ня­лись в какое-либо заблуж­де­ние, не видно. Свя­той Зла­то­уст уже заме­тил, что они в пред­ме­тах веры были еди­но­муд­ренны. О чем же споры?

Стих 12Гла­голю же се, яко кийждо вас гла­го­лет: аз убо есмь Пав­лов, аз же Апол­ло­сов, аз же Кифин, аз же Христов.

Гла­голю же се: говорю к при­меру. Дело у вас похоже на то, как бы один из вас гово­рил: я Пав­лов, Павла люблю, ему сле­дую, его пред­по­чи­таю всем, его сто­рону держу, за него стою горою, за него уме­реть, пожа­луй, готов. Дру­гой таким же имел бы для себя Апол­лоса, тре­тий – Петра, чет­вер­тый – Самого Хри­ста. Кийждо, не из чле­нов Церкви, а из увлек­шихся в это дви­же­ние. Наи­боль­шая часть оста­ва­лась спо­кой­ною, тело Церкви не коле­ба­лось. Чтоб с этим вме­сте были соеди­ня­емы какие-либо лож­ные мне­ния, это и не видно, и в догадку не должно вхо­дить. Если б под каж­дым тит­лом скры­ва­лось какое заблуж­де­ние, свя­той Павел выста­вил бы каж­дое и обли­чил, а он потом обли­чает только муд­рость чело­ве­че­скую вообще и объ­яс­няет зна­че­ние учи­те­лей в рас­про­стра­не­нии веры хри­сти­ан­ской. Это зна­чит, что корин­фяне упраж­няли свою муд­рость лишь в том, чтобы выстав­лять с искус­ством отлич­ные сто­роны того или дру­гого лица, под знамя кото­рого они себя ста­вили. В этом они пока­зы­вали свою муд­рость и хва­ста­лись ею. Как в язы­че­стве муд­рецы зани­ма­лись пустя­ками, так и, в хри­сти­ан­ство всту­пивши, люди уче­ные взду­мали зани­маться пред­ме­тами, в деле спа­се­ния важ­но­сти не име­ю­щими. Им и довольно было ска­зать: не дети ли вы? (–3, 1–3), как и ска­зал свя­той Павел по обли­че­нии ничто­же­ства муд­ро­сти чело­ве­че­ской. Несмотря однако ж на то, что под озна­чен­ными тит­лами не скры­ва­лись заблуж­де­ния, самое рас­пре­де­ле­ние себя под такие будто зна­мена не могло быть одоб­рено; так как оно обли­чало непо­ни­ма­ние дела спа­се­ния о Хри­сте Иисусе и отно­ше­ния к Нему веру­ю­щих. И это было тер­пимо всеми! Никто не видел, сколько это нелепо! Им и гово­рит свя­той Павел: ну, замуд­ри­лись вы! И обли­чивши потом сле­поту муд­ро­сти чело­ве­че­ской и ука­завши, чтo суть учи­тели в деле хри­сти­ан­ства, наво­дит: так видите, Павел ли, Апол­лос ли, Кифа ли – все ваши, для вас, а вы все Хри­стовы, Хри­стос же Божий (3, 22–23). Хри­ста не должно ста­вить ни с кем наравне.

Таким обра­зом, не настоит ника­кой необ­хо­ди­мо­сти допы­ты­ваться, кто такие были Пав­ловы, кто Апол­ло­совы, кто Кифины, кто Хри­стовы, опре­де­лять их образ мыс­лей и сочи­нять школы. Дело не захо­дило так далеко. Корин­фяне рас­пре­де­ляли только себя, как бы под зна­мена, под какие-то у них зна­ме­ни­то­сти, и каж­дая пар­тия защи­щала свой выбор. В этом и споры их состо­яли. Это совер­шенно сходно с тем, что потом было в Кон­стан­ти­но­поле, как заме­чено уже, отно­си­тельно вели­ких свя­ти­те­лей. Надобно пред­по­ло­жить, что в число веру­ю­щих посту­пило немало уче­ных и они-то все это там и наму­тили. В каж­дой части были и коно­воды. Коно­воды эти были бли­жай­шие руко­во­ди­тели каж­дой части. Свя­той Зла­то­уст и дру­гие наши тол­ков­ники пола­гают, что свя­той Павел их-то соб­ственно и имел в мысли, но не поиме­но­вал, чтоб не оже­сто­чить их. Между тем цель дости­га­лась и таким обра­зом речи. Ибо если нельзя ста­вить себя под знамя Апо­сто­лов, тем более нелепо ста­вить себя под знамя тех, кото­рые несрав­ненно ниже их.

  • Обли­че­ние неле­по­сти таких тол­ков (1:13–16)

Стих 13Еда раз­де­лися Хри­стос? Еда Павел рас­пятся по вас, или во имя Пав­лово крестистеся?

Одних этих вопро­сов доста­точно было, чтобы разо­рить пау­тин­ные спле­те­ния коринф­ских муд­ре­цов: «Апо­стол не дока­зы­вает, а только пред­ла­гает вопрос, в знак оче­вид­ной неле­по­сти заклю­ча­ю­щейся в нем мысли» (Свя­той Зла­то­уст). Еда раз­де­лися Хри­стос? Хри­стос есть еди­ный глава Церкви; и Цер­ковь есть едино тело под гла­вою Хри­стом. Как же вы наде­лали себе столько глав? Как при этом и тело Церкви пре­бу­дет едино, будучи постав­лено под раз­ные главы? «Зна­чит вы раз­де­лили Хри­ста и рас­торгли тело Его» (Свя­той Зла­то­уст). Свя­той Зла­то­уст при­бав­ляет затем: «неко­то­рые нахо­дят здесь и такую мысль: разве Хри­стос рас­торг и раз­де­лил Цер­ковь между людьми, и одну часть взял Себе, а дру­гую отдал им?»

Апо­стол, ска­завши этим, что мы все соеди­нены под еди­ным Хри­стом Гос­по­дом и потому нелепо изби­рать себе в головы чело­века, хочет ска­зать теперь, что и все блага духов­ные мы имеем непо­сред­ственно от Него. И потому нелепо при­леп­ляться так к людям и как бы чаять от них всего. Он умер за нас, и мы, чрез свя­тое кре­ще­ние всту­пая в обще­ние смерти Его, при­ем­лем отпу­ще­ние гре­хов и ветхую жизнь пере­ме­няем на новую бла­го­дат­ную. В этот соб­ственно момент мы ста­но­вимся и хри­сти­а­нами. Ска­зать бы только: как же все это вы пере­за­были? Но свя­той Павел силь­нее и впе­чат­ли­тель­нее выра­жает все это вопро­сами: еда Павел рас­пятся по вас? Или во имя Пав­лово кре­сти­стеся? Бла­жен­ный Фео­до­рит мысль Апо­стола здесь сокры­тую так изоб­ра­жает: «Не Он ли один за всех вас приял смерть? Не в Его ли имя при­яли вы бла­го­дать кре­ще­ния? Чело­ве­че­ских ли имен при­зы­ва­ние даро­вало вам остав­ле­ние гре­хов?» Но кон­траст в слове Апо­стола пора­зи­те­лен. Он дол­жен был заста­вить встре­пе­нуться всех про­тив­но­стию тол­ков их пер­вым осно­вам веры во Хри­ста Гос­пода. Они не могли после сего не ска­зать себе: как эта про­стая мысль не при­шла нам в голову при наших пустых спо­рах. Теперь ясно как день, как неосно­ва­тельно наше смыш­ле­ние. Вра­зум­ле­ние, отсюда исхо­дя­щее должно было быть пол­ное. Свя­той Павел и не про­дол­жал более гово­рить о сем. «Ясно дока­зано, что честь, какую воз­да­вали корин­фяне своим учи­те­лям, никому не может при­над­ле­жать кроме Гос­пода» (Свя­той Златоуст).

Стих 14Бла­го­дарю Бога, яко ни еди­наго от вас кре­стих, точию Кри­спа и Гаиа.

Бла­го­да­рит Бога, что не кре­стил, не потому, чтобы совер­шать кре­ще­ние не счи­тал делом важ­ным или бы уни­жал силу кре­ще­ния, но потому, что чрез это изба­вился от невин­ного даже пода­я­ния повода к раз­де­ле­нию или уси­ле­нию тол­ков, кои раз­де­ляли там веру­ю­щих. Надо поло­жить, что в числе при­чин, почему кто изби­рал себе кого в головы пред­по­чти­тельно пред дру­гими, было и то, что кре­щен им. Если и при том, что Апо­стол никого почти не кре­стил, соста­ви­лась часть, счи­тав­шая его своим гла­вою, что было бы, если б он всех, им обра­щен­ных, кре­стил. Он и бла­го­да­рит Бога, что не кре­стил, и чрез то не подал никому повода откло­няться вни­ма­нием от Хри­ста Гос­пода. Он всех к Гос­поду при­во­дил и радо­вался, когда кто подобно ему мог гово­рить: живу не ктому аз, но живет во мне Хри­стос (Гал.2:20). Видя, что кре­щен­ные ближе к себе ста­вили кре­стив­ших, чем Гос­пода, во имя Коего кре­щены, бла­го­да­рит Бога,что ника­кого уча­стия не имеет в этом неугод­ном Гос­поду направ­ле­нии умов. Если б было так, гово­рит как бы он, тогда моей скорби и болез­ням сердца моего не было бы конца, что хотя без вины, но был при­чи­ною того, что иной ближе бы имел во вни­ма­нии его, нежели Гос­пода. Язы­ком Апо­стола дви­жет его без­мер­ная любовь к Гос­поду. Этим он и всем дает такой урок: «Не говори мне, кто тебя кре­стил, но во чье имя? Важно не то, кто кре­стил, но кто при­зы­ва­ется в кре­ще­нии ибо Этот отпус­кает грехи. Кре­ще­ние важно, но эту важ­ность сооб­щает ему не кре­ща­ю­щий, а При­зы­ва­е­мый в кре­ще­нии. Совер­ше­ние кре­ще­ния ничего не зна­чит отно­си­тельно труда чело­ве­че­ского; но само по себе столь важно, что без него невоз­можно полу­чить Цар­ствия Небес­ного. Но такова сила его не от того, кто кре­стит, а во имя Кого кре­ще­ние совер­ша­ется» (свя­той Златоуст).

Стих 15Да не кто речет, яко в мое имя крестих.

Еще боль­шую пред­по­ла­гает беду. Если, гово­рит, когда я никого почти не кре­стил, вы соста­вили пар­тию под моим име­нем, то, если б кре­стил всех, пожа­луй иной про­воз­гла­сил бы, что я в свое имя кре­стил, и из вас, под мое имя себя собрав­ших, обра­зо­ва­лась бы новая часть счи­та­ю­щих себя кре­щен­ными в мое имя. Я, гово­рит, счи­таю и это воз­мож­ным, и «опа­са­юсь, чтобы болезнь не достигла до такой сте­пени» (свя­той Зла­то­уст). Ибо после тех пустых тол­ков, кото­рые вас раз­де­лили, от вас всего можно ожи­дать. Кре­стить в свое имя зна­чит поста­вить себя богом спа­си­те­лем для кого-либо. От элли­нов этого очень можно было ожи­дать. В одном месте свя­того Павла сочли было уже богом в образе чело­века, и ему сто­ило труда уве­рить их, что он про­стой чело­век. Почему не ожи­дать подоб­ного чего и от корин­фян, когда они обна­ру­жили уже нема­лое лег­ко­мыс­лие? Свя­той Павел и гово­рит: Слава Богу, что я никого не кре­стил. Ведь вот еще что могло случиться!

Стих 16Кре­стих же и Сте­фа­ни­нов дом; про­чее не вем, аще кого иного крестих.

Поименно пере­чис­лил Апо­стол всех кре­щен­ных им. Крисп, началь­ник сина­гоги, пер­вый уве­ро­вал в Гос­пода со всем домом своим; по его при­меру и дру­гие мно­гие веро­вали и кре­сти­лись, как только свя­той Павел, оставя иудеев, стал учить в доме Иуста (Деян.18:8). В Поста­нов­ле­ниях апо­столь­ских гово­рится, что этот Крисп был постав­лен епи­ско­пом еги­пет­ским (кн. 7, гл. 46). Гаий, у кото­рого свя­той Павел оста­нав­ли­вался, когда после сего посла­ния при­был в Коринф. Из его дома писал Апо­стол посла­ние к Рим­ля­нам и при­вет им от него пере­дал: целует вы Гаие стран­но­при­и­мец мой и всея Церкви (Рим.16:23). «Стран­но­при­и­мец всей Церкви» дает мысль, что все веру­ю­щие, из какой бы страны ни были, при­бы­вая в Коринф, нахо­дили себе приют в его доме. Свя­той Димит­рий Ростов­ский пола­гает, что он был потом епи­ско­пом в Ефесе. О доме Сте­фа­ни­нове пишет свя­той Павел в конце сего посла­ния, что это был нача­ток Ахаии, то есть, лица сего дома пер­вые из ахай­цев посвя­тили себя на слу­же­ние свя­тым, чтобы спо­спе­ше­ство­вать Еван­ге­лию и тру­диться вме­сте с тру­дя­щи­мися в сем деле. Сам Сте­фан был вме­сте с Фор­ту­на­том и Аха­и­ком при­слан теперь к свя­тому Павлу с пись­мом от корин­фян, на кото­рое он отве­чает ниже (16, 15—17). Вот и все, гово­рит, мною кре­щен­ные. Кре­стил ли я еще кого, не знаю. Обо­рот речи озна­чает совер­шен­ное отри­ца­ние. Он выра­жает: никого дру­гого не кре­стил. Не имел я заботы о том, чтобы кре­стить. «Не ста­рался снис­ки­вать себе честь от народа таким делом» (свя­той Зла­то­уст). Это испол­няли помощ­ники мои, и даже пер­вые обра­щен­ные и кре­щен­ные. Несо­мненно, что из корин­фян не все увле­ка­лись тол­пами суе­муд­рых, и ука­зан­ные Апо­сто­лом лица, им кре­щен­ные, не при­над­ле­жали к кругу их. Ука­зы­вая на них, он как бы гово­рит: ведь, вот эти, мною кре­щен­ные, не счи­тают же меня своим гла­вою; чего ради вы, про­чие, впали в такой недуг ума и в нем оста­е­тесь? Обра­зумь­тесь; идите по сле­дам этих. Что такая мысль уместна – пока­зы­вают слова Апо­стола в конце посла­ния о Сте­фа­ни­нове доме: и вы пови­нуй­теся тако­вым (16, 16). И к бла­го­да­ре­нию эта мысль пря­мее под­хо­дит: слава Богу, что никого почти не кре­стил; и кого кре­стил, те здравы, и не только здравы, но и послу­жат к обра­зум­ле­нию других.

2. Заграж­де­ние источ­ни­ков, из кото­рых исхо­дили толки корин­фян (1:17–4, 16)

Толки среди корин­фян были столь нелепы, что доста­точно было двух-трех вопро­сов, чтоб обли­чить эту неле­пость и заста­вить обра­зу­миться тол­ко­вав­ших. Но свя­той Павел воз­на­ме­рился и на буду­щее время отвра­тить вся­кую воз­мож­ность подоб­ных явле­ний, загра­див про­из­во­дя­щие их источ­ники. Такими источ­ни­ками были: А) слиш­ком боль­шое дове­рие к реше­ниям сво­его ума, как вообще к муд­ро­сти чело­ве­че­ской, и Б) непра­вое поня­тие о том, что суть люди, и даже сами Апо­столы, в деле насаж­де­ния на земле спа­си­тель­ной веры Хри­сто­вой. Пер­вый заграж­да­ется в 1, 17–2, 16; вто­рой в 3, 1–4, 16.

    1. Слиш­ком боль­шое дове­рие к муд­ро­сти чело­ве­че­ской (1:17–2, 16)

Пер­вый источ­ник тол­ков есть допу­ще­ние своей чело­ве­че­ской муд­ро­сти вхо­дить в область веры в каче­стве реши­тель­ницы вопро­сов и зако­но­да­тель­ной поста­но­ви­тель­ницы опре­де­ле­ний. Чтоб впе­ред корин­фяне не впали еще в какое-либо суе­муд­рие, Апо­стол рас­кры­вает теперь, что муд­рость чело­ве­че­ская и Еван­ге­лие – две про­ти­во­по­лож­но­сти. Надобно отка­заться от пер­вой, чтобы при­нять вто­рое. Еван­ге­лие есть истин­ная муд­рость Божия; но чело­ве­че­ской муд­ро­сти оно не кажется тако­вым. Потому, кто хочет быть уче­ни­ком муд­ро­сти еван­гель­ской, тот дол­жен отка­заться от муд­ро­сти чело­ве­че­ской и согла­ситься быть по-чело­ве­че­ски буиим. В этом урок Апо­стола на все вре­мена, ибо тут опре­де­ля­ется отно­ше­ние умо­вых сооб­ра­же­ний к про­стоте еван­гель­ской истины.

Еван­ге­лие есть истин­ная муд­рость; но оно явля­ется в совер­шенно про­стой форме. Те, кото­рые спо­зна­лись с муд­ро­стию чело­ве­че­скою и при­выкли к муд­ро­ва­ниям, не могут вме­стить его. Вме­щают его только те, кото­рые не опу­таны этою муд­ру­ю­щею муд­ро­стию. Но, при­ни­мая его про­стым серд­цем, в его обна­жен­ной про­стоте, они ста­но­вятся муд­рее муд­ре­цов. Что это такое, смот­рите, гово­рит Апо­стол: аа) что мы про­по­ве­дуем? Мы гово­рим: Рас­пя­тый Хри­стос есть Спа­си­тель мира; веруйте и спа­се­тесь; кото­рые веруют, те и умуд­ря­ются во спа­се­ние (1, 17–25). Но мудр­ству­ю­щим по-чело­ве­че­ски это не под­ручно. Ибо сколько, напри­мер, у вас в Коринфе веру­ю­щих! Но посмот­рите, бб) кто они? Много ли в числе их муд­рых по плоти? Но эти немуд­рые по плоти умуд­ря­ются от Гос­пода (1, 26–31). Так уже Бог сему судил быть. Потому-то вв) при­шедши к вам, я ника­ких муд­ро­стей не пред­ла­гал, а гово­рил только о Гос­поде Рас­пя­том, чтоб в уве­ро­ва­нии вашем ника­кого уча­стия не имела муд­рость чело­ве­че­ская (2, 1–5). Но с такою про­сто­тою про­по­веди мы только сна­чала явля­емся, чтобы сами собою, без вся­кого уча­стия чело­ве­че­ских уси­лий, обна­ру­жи­лись и отде­ли­лись те, кото­рые спо­собны, или Богом избраны, быть уче­ни­ками муд­ро­сти Божией. Когда же кто уве­рует и пой­дет путем Еван­ге­лия, гг) тогда мы рас­кры­ваем ему пол­нее истин­ную муд­рость Божию, кото­рая обни­мает и небо и землю, и без­на­чаль­ное и бес­ко­неч­ное. И не мы только, но паче бла­го­дать Свя­того Духа, испол­ня­ю­щая искренно веру­ю­щих и право живу­щих по вере (2, 6–16).

    1. Пред­мет Еван­гель­ской про­по­веди невме­стим для муд­ро­сти чело­ве­че­ской, и это по наме­ре­нию Божию (1, 17–25)

Стих 17Не посла бо мене Хри­стос кре­стити, но бла­го­ве­стити, не в пре­муд­ро­сти слова, да не испразд­нится крест Христов.

Этот текст стоит на пере­ходе от преж­ней к насто­я­щей речи. Сна­чала пред­став­ляет Апо­стол при­чину, почему не кре­стил мно­гих. Не послан, гово­рит, на это. Апо­сто­лам гово­рил Гос­подь: шедше научите, кре­стяще (Мф.28:19). Сле­до­ва­тельно, они должны были совер­шать то и дру­гое. О свя­том же Апо­столе Павле Ана­нии ска­зал Гос­подь: сосуд избран Ми есть сей, про­не­сти имя Мое пред языки (Деян.9:15). Самому же Павлу: отверзи очи их, да обра­тятся от тмы в свет (Деян.26:18). Но как дру­гие Апо­столы могли пору­чать кре­ще­ние дру­гим, так свя­той Павел мог совер­шать кре­ще­ние не сам. Свя­того Павла все­гда сопро­вож­дали помощ­ники, посвя­щен­ные им на дело Божие. Чрез них и совер­шал он свя­тое кре­ще­ние, а сам пре­иму­ще­ственно зани­мался про­по­ве­дию; когда же нужно было, совер­шал его и сам. Он это и хотел ска­зать: мое глав­ное дело про­све­щать верою, а уве­ро­вав­ших кре­стят у меня дру­гие. Так свя­той Зла­то­уст: «Бла­го­ве­стить гораздо труд­нее, тре­бо­вало боль­ших уси­лий и осо­бен­ной твер­до­сти духа и заклю­чало в себе все; потому оно и пору­чено было Павлу. Но почему он, не быв послан кре­стить, кре­стил? – Он делал это не из про­тив­ле­ния Послав­шему, но от избытка усер­дия. Не ска­зал, что ему было это запре­щено, но: я не был послан на это дело, а на гораздо важ­ней­шее. Бла­го­вест­во­ва­ние предо­став­лено было не мно­гим, а кре­стить мог вся­кий, име­ю­щий свя­щен­ство. Ибо чело­века, настав­лен­ного в вере и уве­ро­вав­шего, кре­стить может и вся­кий дру­гой, рас­по­ло­же­ние при­сту­па­ю­щего и бла­го­дать Божия довер­шают все; а чтобы невер­ных наста­вить в вере, это тре­бует вели­кого труда, вели­кой муд­ро­сти, и даже пред­став­ляет опас­но­сти. Там уже все сде­лано, жела­ю­щий при­нять таин­ство убеж­ден в вере, и нисколько не трудно кре­стить уве­ро­вав­шего, а здесь нужен вели­кий труд, чтобы пере­ме­нить рас­по­ло­же­ние, испра­вить нрав, уни­что­жить заблуж­де­ние и наса­дить истину. Так и ныне мы пору­чаем это дело (кре­ще­ние) про­стей­шим из пре­сви­те­ров, а пре­по­да­ва­ние уче­ния – бла­го­ра­зум­ней­шим, потому что здесь нужен труд и уси­лие. Посему и сам он гово­рит: при­ле­жа­щии добре пре­сви­теры сугу­быя чести да спо­доб­ля­ются, паче же труж­да­ю­щи­ися в слове и уче­нии (1Тим.5:17). Ибо как для обу­че­ния рато­бор­цев нужен учи­тель муже­ствен­ный и искус­ный, а воз­ла­гать венец на побе­ди­теля может и неис­кус­ный в борьбе, хотя венец и про­слав­ляет побе­ди­теля, так и в кре­ще­нии; хотя без него невоз­можно спа­стись, но не вели­кое дело совер­шает тот, кто кре­стит, при­ни­мая рас­по­ло­жен­ного и преду­го­то­ван­ного к тому».

Не в пре­муд­ро­сти слова, да не испразд­нится крест Хри­стов. «Здесь пере­хо­дит Апо­стол к обли­че­нию гор­див­шихся внеш­нею муд­ро­стию и гово­рит про­тив них с осо­бен­ною силою» (свя­той Златоуст).

Пре­муд­рость слова озна­чает слово, укра­шен­ное искус­ством крас­но­ре­чия и при­прав­лен­ное все­воз­мож­ными сооб­ра­же­ни­ями ума. Я послан, гово­рит Апо­стол, бла­го­ве­стить без этих ору­дий чело­ве­че­ской муд­ро­сти, послан пред­ла­гать одну голую истину о кре­сте Хри­сто­вом,– гово­рит: Бог вопло­тился, постра­дал, умер на кре­сте и спас нас; веруйте сему и спа­се­тесь. Так я все­гда делал и делаю: не рас­кра­ши­ваю слова, на обстав­ляю крест­ной смерти пате­ти­че­скими кар­ти­нами, не при­ду­мы­ваю ника­ких сооб­ра­же­ний умствен­ных о необ­хо­ди­мо­сти и при­год­но­сти такой смерти к делу нашего спа­се­ния; одну эту голую истину всюду бла­го­вест­вую: Бог умер на кре­сте и спас нас; веруйте – и спа­се­тесь. На сердца и умы я предо­став­ляю дей­ство­вать самой сей истине, без вся­кого посред­ства чело­ве­че­ских посо­бий. Она и нахо­дит своих. Все одно, как если навесть маг­нит на частицы из раз­ных метал­лов, маг­нит из всех их выбе­рет и к себе при­тя­нет желез­ные частицы; так, когда я про­сти­раю слово бла­го­ве­стия пред целым собра­нием людей, слово мое само нахо­дит своих, и те, кои суть от истины, сами к нему обра­ща­ются и при­леп­ля­ются. То, что мое слово такое дей­ствие ока­зы­вает, надо при­пи­сать не моей речи, а самой истине, голой и бес­при­крас­ной: Бог умер на кре­сте и спас нас. Если б я стал ее при­кра­ши­вать, то с нею было бы то же, что и с маг­ни­том, когда его обер­нуть тем, что мешает ему дей­ство­вать на железо. Оберни я слово крест­ное при­кра­сами слова и сооб­ра­же­ни­ями муд­ро­сти чело­ве­че­ской,– я пре­гра­дил бы ему путь дей­ство­вать на про­стые сердца. И этим упразд­нил бы силу его. Никого бы и не обра­тил. И это очень есте­ственно. Раз­де­лим слу­ша­ю­щих на две поло­вины: на при­част­ных муд­ро­сти чело­ве­че­ской и на непри­част­ных ей. Для пер­вых слово о кре­сте, как его ни рас­кра­ши­вай, как его ни обстав­ляй сооб­ра­же­ни­ями, никак не может быть вме­сти­тельно. Тру­диться для них над таким сло­вом зна­чит напрасно терять время и силы. Если есть воз­мож­ность кому из них уве­ро­вать, то разве по пред­ло­же­нию им голой истины о кре­сте. В при­кра­сах же и сооб­ра­же­ниях они все­гда най­дут мно­же­ство воз­ра­же­ний про­тив сей истины, кото­рые не дадут ей уста­но­виться в их уме и пройти до сердца, чтобы там поло­жить начатки веры. Так для уче­ных при­краса и сооб­ра­же­ния – не помощь успеху слова крест­ного, а, напро­тив, пре­града. Пре­града они и для неуче­ных, потому что для непри­выч­ного ума запу­ты­вают истину в хит­ро­спле­те­ния речи и в муд­ро­ва­ния, недо­ступ­ные про­сте­цам; и потому еще, что ухищ­ре­ния речи и изво­рот­ли­вость мыс­лей все­гда наво­дят подо­зре­ние, истина ли пред­ла­га­ется. Если истина, говори прямо и про­сто: что хит­рить? Таков закон сер­дец простых.

Таким обра­зом, при­краса слова и запу­та­ние его сооб­ра­же­ни­ями испразд­няли бы крест Хри­стов. Свя­тому Павлу и не велено было при­ме­ши­вать к сво­ему бла­го­ве­стию этой муд­ро­сти слова. И он не делал этого.

Эта речь Апо­стола была очень вра­зу­ми­тельна для тех, кото­рые, слиш­ком высоко ценя чело­ве­че­скую муд­рость, наго­ро­дили столько тол­ков в Коринфе. Он гово­рил как бы каж­дому из них: «Что ты гор­дишься тем, чего сле­до­вало бы сты­диться? Ибо если эта муд­рость враж­дебна кре­сту и про­тивна Еван­ге­лию, то сле­дует не хва­литься, а сты­диться ее» (свя­той Златоуст).

И до сих пор одним из силь­ных дока­за­тельств истины Еван­ге­лия слу­жит то, что оно побе­дило мир бес­хит­рост­ною про­сто­тою своею. Свя­той Зла­то­уст хорошо изоб­ра­жает эту сто­рону дела: «Потому-то Апо­столы и не были из муд­ре­цов, не по недо­статку даро­ва­ний, но дабы про­по­ведь не потер­пела вреда. Муд­рецы не содей­ство­вали про­по­веди, а вре­дили ей; немуд­рецы же утвер­ждали ее. Про­по­ведь одер­жала победу не чело­ве­че­скою муд­ро­стию, но бла­го­да­тию Божиею. Итак, когда будут гово­рить, что Апо­столы были люди про­стые, то мы при­ба­вим, что они были и неуче­ные, и некниж­ные, и бед­ные, и незнат­ные, и немуд­рые, и неиз­вест­ные. Не к бес­че­стию, а к славе Апо­сто­лов слу­жит то, что они, будучи такими, яви­лись слав­нее всей все­лен­ной. Ибо эти про­стые, некниж­ные и неуче­ные муд­рых, силь­ных и дер­жав­ных, хва­лив­шихся богат­ством, сла­вою и всеми внеш­ними, побе­дили так, как будто это не были люди. Отсюда ясно, что велика сила кре­ста и что все совер­шено не чело­ве­че­скою силою. Ибо такие дела не в при­роде вещей, а выше природы».

Стих 18Слово бо крест­ное поги­ба­ю­щим убо юрод­ство есть, а спа­са­е­мым нам сила Божия есть.

Почему послан бла­го­ве­стить не в пре­муд­ро­сти слова? – Потому что слово о кре­сте, само по себе, для спа­са­е­мых есть сила Божия. Сле­до­ва­тельно, цель его дости­га­ется и без пре­муд­ро­сти слова. А для поги­ба­ю­щих оно юрод­ство есть; и сколько ни рас­кра­ши­вай его и ни обстав­ляй сооб­ра­же­ни­ями, пользы не будет; поги­ба­ю­щие все будут юрод­ством его счи­тать и гибнуть.

Слово крест­ное есть сие: Бог вопло­тив­шись умер на кре­сте и спас нас; веруй в Него и спа­сешься. Поги­ба­ю­щие и спа­са­е­мые – как будто и опре­де­лены – одни на пагубу, а дру­гие на спа­се­ние; так что как ни бейся поги­ба­ю­щий, погиб­нет, а спа­са­е­мый спа­сется, сколько ни укло­няйся по вре­ме­нам от пути спа­си­тель­ного. Наблю­де­ние над людьми наво­дит на мысль, что точно есть будто что-то роко­вое в путях чело­ве­че­ских. Но вера удо­сто­ве­ряет, что жизнь чело­века – вся есть дело его сво­бод­ного про­из­во­ле­ния, и если он поги­бает, сам себя губит, и если спа­сется, не про­тив воли вле­ком бывает ко спа­се­нию. Обра­зом жизни своей иной дей­стви­тельно дохо­дит до того, что не может при­нять слова крест­ного; а иной тем же обра­зом жизни дохо­дит до того, что охотно при­ни­мает слово сие. Пер­вый гиб­нет, вто­рой спа­са­ется. Тече­ние жизни со всеми сопри­кос­но­вен­но­стями ее хотя не в нашей воле, но нрав­ствен­ный строй все­гда в нашей воле. Потому–то, что один не при­ни­мает крест­ного слова, по образу своих мыс­лей и сло­жив­ше­муся нраву, и чрез то гиб­нет, сам вино­ват; и то, что дру­гой ника­кого про­тив­ле­ния сему слову не встре­чает ни со сто­роны ума сво­его, ни со сто­роны нрава, потому охотно при­ни­мает его и спа­са­ется, тоже не имеет ничего, опре­де­ля­ю­щего его к вере меха­ни­че­ски, помимо его про­из­во­ле­ния. Свя­той Апо­стол берет те и дру­гие лица, какими они явля­лись пред лицом его про­по­веди. Гово­рит он слово в сина­гоге, в аре­о­паге или в част­ном доме: одни глу­мятся, дру­гие пред­ла­гают вопросы, а тре­тьи, в мол­ча­нии скрыв слово в сердце, тай­ком при­хо­дят к Апо­столу на дом и окон­ча­тельно обра­ща­ются. Кто при­влек послед­них? И кто оттолк­нул пер­вых? – Не знаем кто, можем ска­зать и при­ба­вить: но не Бог оттолк­нул пер­вых, потому что Он хощет всем спа­стися и в разум истины прийти; не Он один влек и послед­них, ибо если б Он начал влечь вся­кого, то все были бы спа­сены. Так испо­ве­дуем. Хотя здесь есть нечто непо­сти­жи­мое, но то несо­мненно, что ничего нет про­тив­ного бла­го­сти Божией и правде. Апо­стол сло­вом своим только утвер­ждает факт, то, что он вынес из наблю­де­ния над обра­ще­ни­ями. Одно слово, и слу­шают его люди одного рода и одной мест­но­сти, но одни веруют и спа­са­ются, а дру­гие не веруют и гиб­нут. Те у него спа­са­е­мые, а эти погибающие.

Слово крест­ное для поги­ба­ю­щих есть безу­мие; ожи­да­лось бы, что для спа­са­е­мых оно есть пре­муд­рость, а он гово­рит: для спа­са­е­мых сила Божия есть. Не желал ли Апо­стол, чтобы чита­ю­щие допол­нили опу­щен­ные будто про­ти­во­по­лож­но­сти, и к безу­мию при­ба­вили немощь и бес­си­лие, а к силе – муд­рость? По край­ней мере в даль­ней­шем рас­кры­тии своей мысли он каса­ется обеих про­ти­во­по­лож­но­стей и к концу сво­дит, что Хри­стос Рас­пя­тый есть Божия сила и Божия пре­муд­рость. Или Апо­стол хотел выста­вить то, чем более оттал­ки­ва­ется от кре­ста гиб­ну­щий невер и чем более при­вле­ка­ется к нему спа­са­ю­щийся веру­ю­щий. Пер­вому крест кажется безу­мием, и он отвра­ща­ется от него, а вто­рому видится силою, и он при­леп­ля­ется к нему.

Наме­ре­ние у Апо­стола только то, чтоб ска­зать, что слово крест­ное само про­из­во­дит свое дело, где нужно, и в посо­бии со сто­роны муд­ро­сти чело­ве­че­ской не нуж­да­ется. Но нельзя не видеть, что он очень небла­го­во­ли­тельно смот­рит на чело­ве­че­скую муд­рость и под поги­ба­ю­щими разу­меет пре­иму­ще­ственно зна­ко­мых с сею муд­ро­стию, ей сле­ду­ю­щих и ее одну счи­та­ю­щих вер­ною руко­во­ди­тель­ни­цею. Во внеш­ней жизни точно эта муд­рость гос­под­ствует, и без­вредно; но кто с нею в этом же зна­че­нии вхо­дит в область спа­се­ния, тот все­гда пор­тит дело. Образ спа­се­ния Бог опре­де­ляет; его надо при­нять с покор­но­стью, как он пред­ла­га­ется. Муд­рость же наша, без ее поко­ре­ния веле­нию Божию, и в начале мешает при­ня­тию спа­си­тель­ной веры, и если, по покор­ном при­ня­тии веры, вме­ши­ва­ется потом, то все­гда все пере­пу­ты­вает. Путь спа­се­ния реши­тельно несов­ме­стим с чело­ве­че­скою муд­ро­стию. В слове крест­ном она ничего понять не может; а сие слово – начало и конец всего.

Свя­той Зла­то­уст гово­рит: «Для страж­ду­щих смер­тельно бывает непри­ятна и здо­ро­вая пища, непри­ятны дру­зья и близ­кие, кото­рых часто и не узнают они и даже тяго­тятся их при­сут­ствием. Так обык­но­венно бывает и с страж­ду­щими душевно: они не знают, что нужно для спа­се­ния, и тяго­тятся теми, кто печется о них. Это про­ис­хо­дит не от свой­ства самого дела, а от болезни. Как поме­шав­ши­еся в уме не тер­пят тех, кто забо­тится о них, и даже пори­цают их, так посту­пают и неве­ру­ю­щие. Будем пла­кать о них, о том, что слово о кре­сте, кото­рое есть пре­муд­рость и сила, для них есть безу­мие. Слово бо крест­ное, гово­рит Павел, поги­ба­ю­щим юрод­ство есть. Так как у языч­ни­ков крест под­вер­гался осме­я­нию, то они, веро­ятно, назы­вали уче­ние о нем про­тив­ным своей муд­ро­сти и несо­глас­ным с своим уче­нием; посему Павел, вра­зум­ляя их, гово­рит: не почи­тайте его стран­ным и неле­пым; это дело по свой­ству сво­ему таково, что поги­ба­ю­щие не могут постиг­нуть силы его, ибо они поте­ряли ум и впали в безу­мие. Потому они поно­сят и нена­ви­дят спа­си­тель­ные вра­чев­ства. Что ты гово­ришь, чело­век? Бог сде­лался рабом, при­няв для тебя зрак раба, был рас­пят и вос­крес; сле­до­вало бы покло­ниться Вос­крес­шему и поди­виться Его чело­ве­ко­лю­бию, как все то, чего не сде­лал для тебя ни отец, ни друг, ни сын, сде­лал Он для тебя, сво­его врага и оскор­би­теля; сле­до­вало бы удив­ляться Ему за это; а ты назы­ва­ешь безу­мием дело, испол­нен­ное такой муд­ро­сти! И неуди­ви­тельно; ибо поги­ба­ю­щим свой­ственно не позна­вать необ­хо­ди­мого для спа­се­ния. Посему не сму­щай­тесь; нет ничего стран­ного и неожи­дан­ного в том, что над пред­ме­тами вели­кими сме­ются безум­ные. Таких людей невоз­можно убе­дить чело­ве­че­скою муд­ро­стию; и если ста­нешь убеж­дать их таким обра­зом, то сде­ла­ешь про­тив­ное: ибо для того, что пре­вы­ша­ется разум, нужна одна вера. Под­линно, если мы посред­ством суж­де­ний разума захо­тим объ­яс­нять (муд­рым о себе), как Бог сде­лался чело­ве­ком, все­лив­шись во чрево Девы, и не при­знаем этого пред­ме­том веры, то они будут только сме­яться. Жела­ю­щие постиг­нуть это посред­ством разума, они-то и суть погибающие».

Фео­фи­лакт

Умо­ляю вас, бра­тия, име­нем Гос­пода нашего Иисуса Христа.

Наме­ре­ва­ясь гово­рить с ними строже, пред­ва­ри­тельно объ­яв­ляет, что он умо­ляет их Хри­стом. Я, гово­рит, не могу про­сить вас один, но беру себе в помощь имя Гос­пода, от имени Кото­рого вы назы­ва­е­тесь хри­сти­а­нами и кото­рое вы оскор­били, поже­лав назы­ваться име­нами людей. Пусть это при­ве­дет вас в стыд!

Чтобы все вы гово­рили одно, и не было между вами разделений.

О чем я умо­ляю вас? О том, чтобы все вы были согласны и не раз­де­ли­лись. Ибо что раз­де­ля­ется, то хотя, каза­лось бы, вме­сто одного ста­но­вится мно­гим, но на самом деле не дела­ется мно­гим (ибо что пользы в теле, рас­се­чен­ном на мно­гие части?): в нем един­ство про­пало. Итак, весьма выра­зи­тельно назвал раз­де­ле­ни­ями то, что про­ис­хо­дило между ними; этим сло­вом ясно пока­зы­вает, сколь бед­ственно было их состояние.

Но чтобы вы соеди­нены были в одном духе и в одних мыслях.

Выше ска­зал: чтобы все вы гово­рили одно. Посему, чтобы не поду­мали, будто согла­сие состоит только в сло­вах, при­бав­ляет: в одном духе, то есть умо­ляю, чтобы вы согласны были и в мыс­лях. Но мно­гие об одном пред­мете думают оди­на­ково, а о дру­гом раз­лично; поэтому при­со­во­ку­пил: соеди­нены в одном духе. Далее, мно­гие бывают согласны в образе мыс­лей, но рас­хо­дятся в рас­по­ло­же­нии воли (так, когда мы имеем одну и ту же веру, но не соеди­нены между собой любо­вью: то, хотя мыс­лим и оди­на­ково, но рас­хо­димся в рас­по­ло­же­нии воли). Поэтому, ска­зав: в одном духе, при­ба­вил: и в одних мыс­лях, то есть чтобы они не раз­но­гла­сили ни отно­си­тельно веры, ни отно­си­тельно рас­по­ло­же­ния воли.

Ибо от домаш­них Хло­и­ных сде­ла­лось мне извест­ным о вас, бра­тия мои.

Чтобы не стали запи­раться, при­во­дит сви­де­те­лей, а чтобы не пока­за­лось, будто выду­мы­вает их, назы­вает их, говоря: от домаш­них Хло­и­ных (был дом в Коринфе, назы­вав­шийся Хло­и­ным). Назы­вает их еще бра­ти­ями: ибо хотя грех их был явный, но ничто не пре­пят­ство­вало назы­вать их бра­ти­ями. Впро­чем, не ска­зал, кто именно изве­стил его, но ука­зал на весь дом вообще, чтобы не воору­жить их про­тив известивших.

Что между вами есть споры.

Откры­вая слы­шан­ное от дру­гих, упо­треб­ляет более мяг­кое выра­же­ние – споры, но когда гово­рит от сво­его лица, то назы­вает то же самое раз­де­ле­ни­ями (ст.10), что гораздо хуже спо­ров.

Я разу­мею то, что у вас гово­рят: “я Пав­лов”; “я Апол­ло­сов”; “я Кифин”; “а я Христов”.

Не неко­то­рые гово­рят это, но у вас. Впро­чем, корин­фяне не гово­рили так, но апо­стол дает такой обо­рот речи, желая пока­зать, что если непро­сти­тельно назы­ваться Пав­ло­выми и Кифи­ными, то тем более – от имен дру­гих. Я Кифин. О Петре упо­мя­нул после себя не для того, чтобы себя воз­вы­сить, но ока­зы­вая ему боль­шее пред­по­чте­ние, подобно как о Хри­сте упо­мя­нул после. Вообще в делах, кото­рых не должно быть, упо­ми­нает прежде о своем лице. А я Хри­стов. Не за то уко­ряет, что гово­рят: а я Хри­стов, но за то, что не все так гово­рят: или, лучше, при­со­во­ку­пил это от себя, желая сде­лать обли­че­ние более силь­ным и. пока­зать, что в таком слу­чае и Хри­стос усво­я­ется одной части, хотя корин­фяне и не делали этого [6].

Разве раз­де­лился Христос?

Зачем раз­де­лили вы Хри­ста? Зачем рас­торгли тело Его? Речь, испол­нен­ная гнева. Неко­то­рые же слова разве раз­де­лился Хри­стос? пони­мали так: разве Хри­стос раз­де­лил Цер­ковь с людьми и одну часть взял Себе, а дру­гую отдал им?

Разве Павел рас­пался за вас?

Этим опро­вер­гает нера­зум­ное пове­де­ние их, и упо­ми­нает о своем имени, дабы не поду­мали, будто он упо­ми­нал об име­нах дру­гих по зави­сти. Не ска­зал же: разве Павел сотво­рил или при­вел вас из небы­тия в бытие? но, что гораздо более, пока­зы­вая неиз­ре­чен­ное чело­ве­ко­лю­бие Хри­стово, гово­рит о кре­сте. Не ска­зал также: разве Павел умер?, но: рас­пялся, ука­зы­вая тем на мни­мую бес­чест­ность смерти [7].

Или во имя Павла вы крестились?

И я, гово­рит, кре­стил мно­гих, но во имя Хри­стово. Гово­рит о кре­ще­нии потому, что при­чи­ной раз­де­ле­ния было и то, что назы­вали себя по име­нам кре­стив­ших. Но не в том дело, кто кре­стил, а в том, в чье имя кре­стит; ибо Хри­стос отпус­кает грехи, а не тот, кто крестит.

Бла­го­дарю Бога, что Я никого из вас не кре­стил, кроме Кри­спа и Гаия.

Для чего, гово­рят, гор­ди­тесь вы тем, что кре­стите, когда я бла­го­дарю Бога за то, что не кре­стил? Так гово­рит не для того, чтобы умень­шить важ­ность кре­ще­ния, но для того, чтобы обуз­дать корин­фян, хва­став­шихся кре­ще­нием. Ибо кре­ще­ние есть дело важ­ное, а кре­стить – неважное.

Дабы не ска­зал кто, что я кре­стил в мое имя.

Говорю это не потому, чтобы в самом деле так было, но из опа­се­ния, чтобы болезнь не достигла до такой сте­пени. Ибо если при совер­ше­нии кре­ще­ния людьми незна­чи­тель­ными про­изо­шло раз­де­ле­ние, то если бы кре­стил я, про­по­ве­дав­ший кре­ще­ние, неко­то­рые, конечно, согла­си­лись бы при­пи­сать кре­ще­ние мне [8].

Кре­стил я также Сте­фа­нов дом.

То есть всех, быв­ших в доме Сте­фана. Это был вели­кий зна­ме­ни­тей­ший муж в Коринфе.

А кре­стил ли еще кого, не знаю.

Для меня, гово­рит, так не лестно кре­стить, что я даже и не помню, кре­стил ли я кого дру­гого. Как же вы гор­ди­тесь крещением?

Ибо Хри­стос послал меня не кре­стить, а благовествовать.

Бла­го­вест­во­ва­ние гораздо труд­нее и тре­бо­вало осо­бенно твер­дой души; ибо пере­убе­дить чело­века и скло­нить его от оте­че­ских пре­да­ний, и при­том среди опас­но­стей, есть дело вели­кой и муже­ствен­ной души. А при­го­тов­лен­ного к кре­ще­нию при­нять и окре­стить мог вся­кий, кто только имел свя­щен­ство. Но если он не был послан кре­стить, то как же кре­стил? Он не был послан для этого пре­иму­ще­ственно; но ему не вос­пре­щено было и кре­стить. Он послан был для дела важ­ней­шего; однако ему не вос­пре­щено было испол­нять и менее важное.

Не в пре­муд­ро­сти слова, чтобы не упразд­нить кре­ста Христова.

Низ­ло­жив высо­ко­ме­рие гор­див­шихся кре­ще­нием, пере­хо­дит теперь к над­ме­вав­шимся внеш­нею муд­ро­стью, и гово­рит: (Хри­стос) послал меня бла­го­вест­во­вать не в пре­муд­ро­сти слова, то есть не с крас­но­ре­чием и изящ­ным сло­вом, чтобы крест или про­по­ведь о кре­сте не потер­пела вреда и уни­же­ния; ибо что зна­чит: чтобы не упразд­нить, то есть да не ока­жется бес­по­лез­ным и тщет­ным. В самом деле, если бы апо­столы про­по­ве­до­вали с муд­ро­стью слова, то иные могли бы ска­зать, что они убеж­дали силой слова, а не силой про­по­ве­ду­е­мого; а это было бы уни­же­нием и вре­дом для Рас­пя­того. Но теперь про­по­ве­дуя с про­сто­той, они пока­зы­вают, что все совер­шает сила Рас­пя­того. Упразд­ня­ется крест и дру­гим обра­зом. Напри­мер, меня спра­ши­вает эллин о чем-нибудь боже­ствен­ном, пре­вы­ша­ю­щем наше разу­ме­ние. Если я буду дока­зы­вать ему посред­ством умо­за­клю­че­ний и внеш­ней муд­ро­сти, то ока­жусь сла­бым; ибо ника­кой ум не может пред­ста­вить пред­ме­тов боже­ствен­ных. Таким обра­зом моя сла­бость пока­жется сла­бо­стью про­по­веди, а этим упразд­нится самый крест, потому что ока­жется сует­ным и тщетным.

Ибо слово о кре­сте для поги­ба­ю­щих юрод­ство есть.

Были в Коринфе невер­ные, кото­рые под­вер­гали крест осме­я­нию и гово­рили: под­линно, глупо про­по­ве­до­вать Бога рас­пя­того;, ибо если бы Он был Бог, то не поз­во­лил бы рас­пять Себя; а поскольку Он не мог избе­жать смерти, то как мог вос­стать из мерт­вых? Вер­ные, кажется, про­ти­во­сто­яли им своею муд­ро­стью, него­дуя, что те зло­сло­вили крест. Поэтому и гово­рит: не почи­тайте этого стран­ным; ибо дан­ное Богом для спа­се­ния кажется безу­мием для поги­ба­ю­щих. Сло­вом о кре­сте назы­вает про­по­ведь о кре­сте, или Хри­сте распятом.

А для нас, спа­са­е­мых, – сила Божия.

Для нас, гово­рит, не погиб­ших, но спа­са­е­мых оно есть сила Божия. Но крест пока­зы­вает и пре­муд­рость. Силу он пока­зы­вает в том, что смер­тью раз­ру­шил смерть, ибо если побеж­дает пад­ший, то это знак вели­чай­шей силы; а пре­муд­рость – в том, что таким именно обра­зом спас поги­бав­ших [9].

9‑я Неделя по Пятидесятнице, 9 августа 2009 г.

(1Кор.3:9–17)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

9 Ибо все – Божии: мы – Божии сотруд­ники, вы – Божия пашня, Божие строение.

10 По дан­ной мне бла­го­дати Божией, как опыт­ный стро­и­тель, осно­ва­ние зало­жил я, а на нем строит дру­гой. Только пусть каж­дый смот­рит, как он на нем строит. 11 Ведь дру­гого осно­ва­ния, помимо уже лежа­щего, никто зало­жить не может, и осно­ва­ние это – Иисус Хри­стос. 12 А уж строит ли кто на этом осно­ва­нии из золота, серебра, дра­го­цен­ных кам­ней, дерева, сена, соломы, — 13 это пока­жет тот День, когда видно будет дело каж­дого, ибо в огне откро­ется и огонь испы­тает дело каж­дого, каково оно есть. 14 Чье дело, кото­рое он построил, выдер­жит, тот полу­чит воз­на­граж­де­ние, 15 а чье дело сго­рит, тот поне­сет урон; однако сам будет спа­сен, но только как спас­шийся сквозь огонь.

16 Разве не зна­ете, что вы – храм Божий, и в вас живет Дух Божий? 17 И кто этот храм Божий раз­ру­шает, того раз­ру­шит Бог, ибо храм Божий свят, и этот храм — вы.

В насто­я­щее время в мире насчи­ты­ва­ется при­бли­зи­тельно два мил­ли­арда веру­ю­щих во Хри­ста людей. В I веке, в самом начале прав­ле­ния импе­ра­тора Нерона, когда апо­стол Павел напи­сал свое Пер­вое посла­ние к Корин­фя­нам, хри­стиан в Рим­ской импе­рии было в луч­шем слу­чае несколько тысяч, то есть при­мерно в мил­лион (!) раз меньше, чем в сего­дняш­нем мире. Это как если бы в таком боль­шом совре­мен­ном городе как Санкт-Петер­бург хри­стиан ока­за­лось всего-навсего около десяти чело­век. Каза­лось бы, – какими спло­чен­ными должны были быть эти пер­вые немно­го­чис­лен­ные сооб­ще­ства после­до­ва­те­лей Иисуса Хри­ста, окру­жен­ные оке­а­ном рав­но­душ­ных или враж­дебно настро­ен­ных языч­ни­ков! В дей­стви­тель­но­сти же всё обсто­яло далеко не так, как это пред­став­ля­ется мно­гим, кто скло­нен иде­а­ли­зи­ро­вать ста­рину, и уж тем более вре­мена апо­столь­ской древ­но­сти. Писа­ния апо­стола Павла откры­вают нам, что те пер­вые хри­сти­ане стра­дали недо­стат­ками не мень­шими, чем наши совре­мен­ники и мы сами. Увы, пси­хо­ло­гия людей, по-види­мому, не изме­ня­ется. Сопер­ни­че­ство, споры, раз­де­ле­ния по самым раз­ным пово­дам посто­янно под­ры­вали един­ство пока еще столь мало­чис­лен­ной Церкви. Апо­стол наглядно пока­зы­вает всю абсурд­ность такой ситу­а­ции: «Разве раз­де­лился Хри­стос?» Мыс­лимо ли вообще раз­де­ле­ние Церкви как Тела Христова?

В чита­е­мом ныне Посла­нии к Корин­фя­нам апо­стола бес­по­коит то, что ново­об­ра­щен­ные хри­сти­ане были склонны не про­сто почи­тать своих руко­во­ди­те­лей, – что необ­хо­димо и спра­вед­ливо, – но при­да­вать им зна­че­ние, подо­ба­ю­щее только Самому Гос­поду. «Разве во имя Павла вы кре­сти­лись?», – рито­ри­че­ски вопро­шает он. Разу­ме­ется, это не так. Он – всего лишь слуга Иисуса Хри­ста, Кото­рый послал его бла­го­вест­во­вать, воз­ве­щать спа­си­тель­ную скорбь Кре­ста и радост­ное чудо Вос­кре­се­ния. Апо­стол Павел – сея­тель. Он засеял пашню сло­вом Еван­ге­лия. Дру­гие ее оро­шают. Апо­стол Павел – стро­и­тель. Он зало­жил фун­да­мент. Дру­гие на этом осно­ва­нии воз­во­дят само зда­ние Церкви. Но, – и это апо­стол под­чер­ки­вает, – и вест­ники, и оро­си­тели, и стро­и­тели, и пашня, и стро­е­ние – всё и все при­над­ле­жат Богу, все под­властны делу Божию. Людям доз­во­ля­ется и вве­ря­ется участ­во­вать в том, что может сде­лать только Бог – каж­дому в меру того дара, какой каж­дому дал Гос­подь (1Кор.3:5). Раз­ные сотруд­ники в Церкви с их раз­ными дарами – не кон­ку­ренты и, конечно, не про­тив­ники: они рабо­тают над одним делом. Также и сама Цер­ковь не может смот­реть на себя как на после­до­ва­тель­ницу или, еще хуже, слу­жи­тель­ницу того или иного чело­века, того или иного бого­слов­ского или поли­ти­че­ского направ­ле­ния. Она – Цер­ковь Бога.

Фун­да­мент Церкви зало­жен. Он не может быть заме­нен дру­гим. Ибо этот фун­да­мент – не лич­ное изоб­ре­те­ние Павла, но Сам Иисус Хри­стос, Рас­пя­тый и Вос­крес­ший. Дру­гие сотруд­ники Божии строят на этом осно­ва­нии, и каж­дый дол­жен быть вни­ма­тель­ным, как он строит. Непо­сред­ственно апо­стол Павел имеет в виду стро­и­те­лей-про­по­вед­ни­ков, кото­рые дей­ство­вали в Коринфе после него. Но в более широ­ком смысле в сози­да­нии Церкви участ­вуют все хри­сти­ане, каж­дый в свою меру. И кто бы ни про­дол­жал стро­и­тель­ство Церкви, за свой труд дол­жен будет отве­тить на Суде Божием. Тогда обна­ру­жится, чего стоит его работа.

Апо­стол сле­дует про­ро­че­скому образу Суд­ного Дня как дня огнен­ного испы­та­ния. Этот День при­дет «как огонь рас­плав­ля­ю­щий», «пыла­ю­щий как печь». «И кто устоит, когда Он явится?» (Мал.3:2; 4:1). Огонь Суда пока­жет, какой стро­и­тель­ный мате­риал был при­вне­сен в сози­да­ние Церкви. Было ли это золото любви, серебро и дра­го­цен­ные камни доб­рых дел, или же в ход шли дере­вян­ные доски тще­сла­вия, сено и солома зем­ного успеха и бла­го­по­лу­чия? Кто внес в дело Божие нечто стой­кое, непре­хо­дя­щее, тот, как работ­ник Божий, «полу­чит воз­на­граж­де­ние». В чем же будет состо­ять эта награда за выпол­нен­ную работу? Она должна быть, конечно, понята образно, как радость о пло­дах труда, в кото­рый вло­жено столько соб­ствен­ных сил. Но, – будем реа­ли­стами, – мы знаем, что дело любого чело­века не без­уко­риз­ненно. И мно­гим при­дется «поне­сти урон», видя, что немало из того, что он делал в жизни, не выдер­жав огнен­ного испы­та­ния, «сго­рит».

Апо­стол Павел, будучи муд­рым учи­те­лем, далек от того, чтобы вну­шать своей пастве пара­ли­зу­ю­щий страх перед Судом Божиим. Нет, он вовсе не ожи­дает уни­что­же­ния недо­стой­ных сотруд­ни­ков. Конечно, все лож­ное и недо­стой­ное будет истреб­лено. Но ведь и нера­ди­вые стро­и­тели пыта­лись тру­диться и что-то сде­лать для Хри­ста. Их неудача – плод чело­ве­че­ской немощи, лени или недо­мыс­лия. Поэтому апо­стол пишет о конеч­ном спа­се­нии и тех, кто недо­ста­точно хорошо испол­нил свою задачу «стро­и­тель­ства». Эта мысль о спа­се­нии бес­печ­ных тру­же­ни­ков свя­зана с его глу­бо­ким убеж­де­нием, что спа­се­ние чело­века все­гда – неза­слу­жен­ный дар бла­го­дати Божией, а не заслуга чело­века. Однако выска­зы­ва­ния апо­стола столь же мало ведут и к лож­ной уве­рен­но­сти в пол­ной без­опас­но­сти. Спа­се­ние для «понес­ших урон» будет свя­зано с извест­ными непри­ят­но­стями. Они будут спа­сены как пого­рельцы, кото­рых спа­сают из огня (ср. Ам.4:11). Иначе говоря, они должны будут пере­жить тот факт, что их работа в Церкви мало что сто­ила, в то время как дру­гим, как и самому апо­столу Павлу, кре­пость Церкви, сто­я­щей на проч­ном осно­ва­нии и выстро­ен­ной из стой­ких и доро­гих мате­ри­а­лов, при­не­сет честь и похвалу (ср. Флп.2:16).

Прямо обра­ща­ясь к Церкви, то есть ко всем нам, веру­ю­щим, апо­стол, как бы взы­вая к нашему согла­сию, спра­ши­вает: «Разве не зна­ете, что вы – храм Божий, и в вас живет Дух Божий?» Этот образ, с одной сто­роны, гово­рит о том, что Цер­ковь при­над­ле­жит Богу: это Он сотво­рил Цер­ковь. С дру­гой сто­роны, пред­став­ле­ние о храме гово­рит о том, что Цер­ковь – место Его при­сут­ствия; в ней живет Дух Божий. Конечно, «Дух дышит, где хочет» (Ин.3:8), но в Церкви, как неко­гда в вет­хо­за­вет­ном храме, осо­бенно ощу­тима бли­зость Бога. Дух Божий при­сут­ствует в Церкви не только тогда, когда веру­ю­щие соби­ра­ются на бого­слу­же­ние, но и в их обыч­ной жизни, в труд­ных и буд­нич­ных испы­та­ниях. При­сут­ствие Божие в Церкви про­яв­ляет себя в пове­де­нии ее чле­нов. Именно так оно ста­но­вится явным для всех. Тем больше ответ­ствен­ность тех, кто лег­ко­мыс­ленно отно­сится к цель­но­сти Церкви, даже к самому ее суще­ство­ва­нию, ино­гда созна­тельно и целе­на­прав­ленно внося в Цер­ковь пар­тий­ные раз­де­ле­ния и рас­колы. Поэтому апо­стол Павел строго предо­сте­ре­гает всех тех, кто раз­ру­шает Цер­ковь своей сомни­тель­ной муд­ро­стью, своим тще­сла­вием и при­тя­за­нием на исклю­чи­тель­ное зна­ние истины. На тщет­ность их раз­ру­ши­тель­ных дей­ствий ука­зы­вал Сам Гос­подь, говоря: «Я создам Цер­ковь Мою, и врата ада не одо­леют ее» (Мф.16:18). Но Цер­ковь явля­ется непри­ка­са­е­мой соб­ствен­но­стью Бога. Поэтому те, кто, пусть и тщетно, поку­ша­ются на нее, неиз­бежно поне­сут наказание.

Итак, в нашем отрывке речь идет о трех кате­го­риях хри­стиан. Одни – муд­рые стро­и­тели Церкви – в День Гос­по­день обре­тут спа­се­ние и полу­чат награду: Бог – любя­щий Судия. Вто­рые – стро­и­тели нера­ди­вые и лени­вые – поне­сут урон, хотя и спа­сутся: Бог – мило­сти­вый Судия. Тре­тьи – раз­ру­ши­тели – будут нака­заны: Бог – Судия стро­гий, спра­вед­ли­вый и нели­це­при­ят­ный. Мы все должны об этом помнить.

10‑я Неделя по Пятидесятнице, 1 августа 2010 г.

(1Кор.4:9–16)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

9 Ибо сда­ётся мне, что нас, апо­сто­лов, Бог вывел напо­каз послед­ними, как при­го­во­рен­ных к смерти, потому что мы стали зре­ли­щем для всего мира – и для Анге­лов, и для людей. 10 Мы ради Хри­ста безумны, а вы во Хри­сте разумны. Мы бес­сильны, а вы сильны. Вам честь, а нам бес­че­стье. 11 До сего часа мы голо­даем и жаж­дем, одеты в лох­мо­тья и избиты, ски­та­емся 12 и над­ры­ва­емся, рабо­тая сво­ими соб­ствен­ными руками. Нас хулят – мы бла­го­слов­ляем; нас гонят – мы тер­пим; 13 нас поро­чат – мы отве­чаем доб­рым сло­вом. Как сор этого мира, – такими мы стали, как отбросы чело­ве­че­ства, – и так до сих пор.

14 Не для того, чтобы усты­дить вас, пишу я это, но для того, чтобы вра­зу­мить вас, моих воз­люб­лен­ных детей. 15 И будь у вас хоть десять тысяч настав­ни­ков во Хри­сте, отцов у вас не много! Но во Хри­сте Иисусе Еван­ге­лием поро­дил вас я. 16 Поэтому и при­зы­ваю вас: берите в при­мер меня.

Когда мы поздрав­ляем наших близ­ких с каким-нибудь празд­ни­ком, мы по заве­ден­ному обы­чаю желаем им здо­ро­вья, бла­го­по­лу­чия и вся­че­ских успе­хов, что понятно и есте­ственно. Ведь этих благ боль­шин­ству людей так недо­стаёт! Таков уж наш мир, в кото­ром радо­сти неча­сты, а вся­кого рода скорби и заботы – наши посто­ян­ные спут­ники. Но век сей – век пре­хо­дя­щий. Вме­сте с ним прейдут и все его радо­сти, и все его скорби и заботы. Непре­хо­дя­щий же – век гря­ду­щий, Цар­ство Божие, кото­рое и ныне среди нас. При­шед­шее в мир с Иису­сом Хри­стом оно есть Цар­ство «радо­сти Духа Свя­того», кото­рой испол­нена жизнь истинно веру­ю­щего хри­сти­а­нина (1Фес.1:6). И так – в любых обсто­я­тель­ствах, далеко не все­гда бла­го­при­ят­ных для мир­ской радо­сти. Более того, говоря о «радо­сти Духа Свя­того», Апо­стол Павел напо­ми­нает, что эта духов­ная радость сосу­ще­ствует со мно­гими мир­скими скор­бями, кото­рые неиз­бежно ожи­дают веру­ю­щих в веке сем, «ибо вы сами зна­ете, что так нам суж­дено» (1Фес.3:3). Увы, хри­сти­ане часто об этом забы­вают. Они как бы не пом­нят слова Спа­си­теля о том, что Он при­нес Своим после­до­ва­те­лям, пока они живут в этом греш­ном мире, не мате­ри­аль­ное богат­ство, не физи­че­ское здо­ро­вье, не успех в делах, не гаран­тии мира и покоя. Нет, совсем наобо­рот, Спа­си­тель гово­рил, что веру­ю­щие в Него должны нести свой крест, сле­дуя за Ним. Куда сле­до­вать? Да на крест! И через крест – к высо­чай­шей цели, к совер­шен­ству бого­по­до­бия и жизни бес­ко­неч­ной в Цар­ствии Божием, кото­рое «теперь мы видим … гада­тельно, тогда же – лицом к лицу» (1Кор.13:12). Именно таков узкий и труд­ный путь в Цар­ствие Божие.

Но корин­фяне избрали путь лег­кий и широ­кий. Еще вчера языч­ники, они при­няли кре­ще­ние. Но это таин­ство они поняли на язы­че­ский манер, как маги­че­ский обряд, авто­ма­ти­че­ски гаран­ти­ру­ю­щий им уже здесь, на земле, без­за­бот­ное и совер­шен­ное пре­бы­ва­ние в Цар­стве Божием. Похо­жий энту­зи­азм мы можем наблю­дать и в совре­мен­ном хри­сти­ан­стве, осо­бенно часто у так назы­ва­е­мых нео­фи­тов, то есть у ново­об­ра­щен­ных, но не уко­ре­нен­ных в вере хри­сти­а­нах. Апо­стол Павел ирон­че­ски обра­ща­ется к таким ото­рвав­шимся от земли меч­та­те­лям: «Вы уже пре­сы­ти­лись, вы уже обо­га­ти­лись, вы стали цар­ство­вать без нас» (1Кор.4:8). Под­чер­ки­ва­ется сло­вечко «уже». Воз­можно, что корин­фяне нахо­ди­лись под вли­я­нием совре­мен­ного им фило­соф­ского уче­ния, кото­рое утвер­ждало: муд­рец уже сей­час обре­тает совер­шен­ство и стоит над тлен­ным миром. При этом, правда, счи­тав­шие себя «совер­шен­ными» хри­сти­ане в реаль­ной жизни враж­до­вали друг с дру­гом и совер­шали вся­че­ские небла­го­вид­ные поступки. Но этому обсто­я­тель­ству «совер­шен­ные» как-то не при­да­вали зна­че­ния. Они видели себя выше всей этой мир­ской суеты. Апо­стол Павел желает све­сти корин­фян с их мни­мого неба на реаль­ную землю. Он знает, что совер­шен­ство дости­га­ется не прыж­ком через стра­да­ние, но труд­ным путем сквозь стра­да­ние во Хри­сте. Для него ясно: через Крест – к славе, от смерти – к Жизни. Иного пути нет. И сам он видит себя до сих пор в пути, дале­ким от цели.

И вот, в рез­ком кон­тра­сте с мни­мым «духов­ным поле­том» корин­фян, Апо­стол опи­сы­вает свое внешне жал­кое и вряд ли вызы­ва­ю­щее зависть суще­ство­ва­ние. В то время как они «парят» над миром стра­да­ний в своем иллю­зор­ном «бла­жен­стве», он испол­няет свою буд­нич­ную мис­сию, испы­ты­вая мно­же­ство труд­но­стей. Конечно, он не жалу­ется, но про­сто кон­ста­ти­рует, что его Еван­ге­лие Кре­ста неиз­бежно фор­ми­рует и сам образ жизни. С горь­кой иро­нией рисует он кари­ка­туру на завы­шен­ную само­оценку корин­фян, когда гово­рит, что он безу­мен, а они – разум­ные, муд­рые «во Хри­сте». Но речь-то ведь идет о Хри­сте рас­пя­том! Хри­сти­ан­ское суще­ство­ва­ние осно­вано на вере в спа­си­тель­ный Крест; а для мира это – безу­мие, отсюда неиз­беж­ный анта­го­низм мир­ской муд­ро­сти и жизни во Хри­сте. Именно Крест Хри­стов фор­ми­рует жизнь Его вест­ника. Это Апо­стол иллю­стри­рует впе­чат­ля­ю­щим пере­чис­ле­нием своих житей­ских бед­ствий. Он опи­сы­вает нужду и труд­ность своей жизни стран­ству­ю­щего про­по­вед­ника: он ски­та­ется в холоде и голоде, часто уни­жа­е­мый как послед­ний сор этого мира. Он, Апо­стол Павел, воз­ве­ща­ю­щий Слово о Кре­сте, стоит не наверху, а внизу, на послед­нем месте. Он срав­ни­вает свое поло­же­ние с поло­же­нием на арене при­го­во­рен­ных к смерти пре­ступ­ни­ков, кото­рые на гла­ди­а­тор­ских боях должны были слу­жить раз­вле­че­нием для пуб­лики, жаж­ду­щей кро­ва­вых зре­лищ. Таким обра­зом, Апо­стол срав­ни­вает себя с теми людьми в рим­ском обще­стве, у кото­рых отняты остатки чело­ве­че­ского досто­ин­ства. Ниже сто­ять уже про­сто невоз­можно. Нет, Апо­стол Павел вовсе не ищет стра­да­ний, не про­из­но­сит им хва­леб­ную речь. Эти стра­да­ния вынуж­ден­ные, они – след­ствия той Вести, кото­рую он дол­жен возвещать.

Печально-иро­ни­че­ская речь Апо­стола пре­ры­ва­ется сло­вами, кото­рые дышат духом Нагор­ной про­по­веди. Несмотря на все уни­же­ния, он не отве­чает злом на зло, не мстит, но при­зы­вает Божие бла­го­сло­ве­ние на зло­сло­вя­щих его. И это, разу­ме­ется, тоже вос­при­ни­ма­ется миром как при­знак сла­бо­сти и ничтож­но­сти. В заклю­че­ние он в кон­траст гор­дыне корин­фян назы­вает себя «сором, отбро­сом обще­ства». Так мир оце­ни­вает жизнь того, кто несет ему весть спа­се­ния. Корин­фяне в своем ото­рван­ном от реаль­но­сти энту­зи­азме подо­шли опасно близко к такой оценке. И Апо­стол желает спу­стить их с высот их вос­торга на почву зем­ной действительности.

Слу­шая энер­гич­ную речь Апо­стола Павла с пере­чис­ле­нием его стра­да­ний, корин­фяне, ско­рее всего, должны были почув­ство­вать стыд. Поэтому Апо­стол спе­шит заве­рить их, что он отнюдь не желает ни сты­дить корин­фян, ни при­ни­зить их, но обра­ща­ется к ним как к «воз­люб­лен­ным детям». Это не пустая фраза: ведь Апо­стол Павел «поро­дил» (бук­вально – «зачал») Коринф­скую цер­ковь Еван­ге­лием. Поэтому он вправе счи­тать себя отцом коринф­ских хри­стиан. Как отец, он сознает свое уни­каль­ное отно­ше­ние к Церкви и свою ответ­ствен­ность за нее. Он одно­значно отде­ляет себя от про­чих хри­сти­ан­ских или мнимо-хри­сти­ан­ских про­по­вед­ни­ков, назы­вая их пеку­щи­мися о корин­фя­нах «настав­ни­ками» (бук­вально – «дето­во­ди­те­лями»). Говоря о том, что таких дето­во­ди­те­лей целая тьма, то есть десять тысяч, – насмеш­ливо-иро­ни­че­ский намек на пар­тий­ные рас­при в Коринфе.

Созна­вая свое при­зва­ние и оте­че­ское досто­ин­ство, Апо­стол при­зы­вает корин­фян под­ра­жать ему, брать его за обра­зец. Поня­тие «под­ра­жа­ния» было широко рас­про­стра­нено в древ­но­сти и озна­чало сле­до­ва­ние уче­ника доб­ро­де­те­лям учи­теля. Но Апо­стол при­дает этому поня­тию необыч­ный смысл. Корин­фяне должны под­ра­жать не высо­ким доб­ро­де­те­лям Апо­стола, но его жизни, про­хо­дя­щей под зна­ком Кре­ста. Апо­стол не доби­ва­ется при­зна­ния соб­ствен­ной лич­но­сти. В цен­тре его вни­ма­ния Крест Хри­стов! Он желает при­ве­сти корин­фян к тому, чтобы они ура­зу­мели смысл Еван­ге­лия. Они должны под­ра­жать ему, Павлу, потому что сам он ори­ен­ти­ру­ется на Крест. Они должны сораз­ме­рять себя по образцу стра­да­ю­щего Апо­стола, кото­рый при­ни­мает жизнь с ее труд­но­стями в пол­ном дове­рии к бли­зо­сти Гос­пода и всё пере­но­сит в неуто­ми­мой вер­но­сти Ему (4:6–13). Он не желает бли­стать, не выстав­ляет себя на пер­вый план, но верно слу­жит делу рас­пя­того Гос­пода (2:1–5). Он – обра­зец, потому что сам берет себе за обра­зец Иисуса Хри­ста (11:1).

12‑я Неделя по Пятидесятнице, 4 сентября 2011 г.

(1Кор.15:1–11)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 Напо­ми­наю вам, бра­тия, то Еван­ге­лие, кото­рое я вам воз­ве­стил, кото­рое вы при­няли, на кото­ром твердо сто­ите, 2 кото­рым и спа­са­е­тесь, – если хра­ните слово Еван­ге­лия в том виде, в каком я вам воз­ве­стил его; а иначе ока­за­лось бы, что вы пове­рили впустую.

3 Ибо я с самого начала пере­дал вам то, что и сам при­нял: Хри­стос умер за наши грехи – по Писа­ниям – 4 и был погре­бен; и вос­крес в тре­тий день – по Писа­ниям – 5 и явился Кифе, потом Две­на­дцати. 6 Потом Он явился одно­вре­менно более чем пяти­стам бра­тьев, боль­шин­ство из кото­рых до сих пор живы, хотя неко­то­рые и почили. 7 Потом Он явился Иакову, потом всем апо­сто­лам. 8 Ну а послед­нему из всех Он явился и мне, как какому-то недо­носку. 9 Ведь я из апо­сто­лов наи­мень­ший, я и назы­ваться-то апо­сто­лом недо­стоин, потому что гнал цер­ковь Божию. 10 Но по бла­го­дати Божией я стал тем, кем стал, и бла­го­дать Его была дана мне не напрасно, так как я больше всех их потру­дился – не я, впро­чем, а бла­го­дать Божия, кото­рая со мною. 11 Итак, я ли, они ли, – мы так бла­го­вест­вуем, и вы так уверовали.

Трудно пере­оце­нить зна­че­ние про­чи­тан­ного отрывка из Пер­вого посла­ния апо­стола Павла к Корин­фя­нам. Исто­ри­че­ски это посла­ние откры­вает нам пано­раму жизни хри­сти­ан­ской Церкви сере­дины I века в одном из цен­тров греко-рим­ского мира, жизни со всеми ее про­бле­мами и труд­но­стями ста­нов­ле­ния. В бого­слов­ском же отно­ше­нии это посла­ние пока­зы­вает нам пер­во­ос­новы, азы нашего веро­уче­ния. И сего­дняш­нее чте­ние делает это с пре­дель­ной смыс­ло­вой кон­цен­тра­цией. В нем апо­стол Павел бук­вально, – и на этой бук­валь­но­сти он наста­и­вает, – цити­рует ран­ний хри­сти­ан­ский Сим­вол веры, то Еван­ге­лие, кото­рое он сам при­нял и в неиз­мен­ном виде пере­дал корин­фя­нам. Когда мы в нашем Никео-Царе­град­ском Сим­воле веры испо­ве­дуем Хри­ста, Рас­пя­таго же ны при Пон­тий­стем Пилате, и стра­давша и погре­бена; и вос­крес­шаго в тре­тий день по Писа­нием, – то мы видим, что это почти бук­валь­ное вос­про­из­ве­де­ние того тек­ста Бла­гой Вести, кото­рую Апо­стол при­нес корин­фя­нам: «Хри­стос умер за наши грехи по Писа­ниям, и был погре­бен; и вос­крес в тре­тий день по Писа­ниям». Это испо­ве­да­ние веры через длин­ную цепочку поко­ле­ний пере­дано нам. Таково Пре­да­ние. Оно – как некая дра­го­цен­ность, пере­да­ва­е­мая из рода в род. Не то чтобы оно не под­вер­га­лось ника­ким изме­не­ниям во вре­мени. Но его дра­го­цен­ная суть при этом оста­ва­лась неиз­мен­ной. Дра­го­цен­ность же пер­вого испо­ве­да­ния веры в том, что оно содер­жит в себе мысль о спа­се­нии. Спа­сает нас вера во Хри­ста, за нас умер­шего и Воскресшего!

Оста­но­вимся немного на этом древ­нем Сим­воле. В отли­чие от Никео-Царе­град­ского, он очень кра­ток и состоит всего из четы­рех членов:

Хри­стос

  1. умер за грехи наши, по Писаниям,
  2. и был погребен,
  3. и вос­крес в тре­тий день, по Писаниям,
  4. и явился Кифе, потом Двенадцати.

Пред­ло­же­ния о смерти и Вос­кре­се­нии Хри­ста постро­ены с искус­ной парал­лель­но­стью. И то и дру­гое про­изо­шло «по Писа­ниям». Эти ссылки на Писа­ния без ука­за­ния кон­крет­ных мест, – а таких можно было бы при­ве­сти немало, – имеют целью засви­де­тель­ство­вать, что собы­тия смерти и Вос­кре­се­ния Иисуса Хри­ста про­изо­шли не слу­чайно. В связи со смер­тью Иисуса в Новом Завете часто можно встре­тить ука­за­ние на испол­не­ние Писа­ний. Почему? Потому что Древ­няя Цер­ковь пыта­лась раз­ре­шить мучи­тель­ную загадку смерти Бого­че­ло­века, объ­яс­нить смысл Его послан­ни­че­ства. И объ­яс­не­ние могло быть только одно: абсурд­ная по чело­ве­че­ским поня­тиям смерть Сына Божия про­изо­шла по воле Божией, выра­жен­ной в про­ро­че­ских кни­гах Свя­щен­ного Писа­ния. Отсюда и «по Писаниям».

Тем более обре­тает смысл добавка «по Писа­ниям» при­ме­ни­тельно к Вос­кре­се­нию Иисуса. Бог, под­няв­ший Хри­ста из смерти, – тот же самый пода­ю­щий жизнь Бог, Кото­рый уже в исто­рии Сво­его народа снова и снова про­яв­лял Себя как Помощ­ник и Покро­ви­тель. С этим поня­тием о Боге, даю­щем жизнь, свя­зано и упо­ми­на­ние срока Вос­кре­се­ния. Оно про­изо­шло «в тре­тий день». Дело в том, что «тре­тий день» в Вет­хом Завете – сим­во­ли­че­ский срок выступ­ле­ния Бога в защиту народа Изра­иля или какого-нибудь пра­вед­ника. Доста­точно вспом­нить заме­ча­тель­ное место из про­рока Осии: «Пой­дем и воз­вра­тимся к Гос­поду! ибо Он уяз­вил – и Он исце­лит нас, пора­зил – и пере­вя­жет наши раны; ожи­вит нас через два дня, в тре­тий день вос­ста­вит нас, и мы будем жить пред лицом Его» (Ос.6:1–2).

Иску­пи­тель­ная смерть Иисуса Хри­ста и Его спа­си­тель­ное Вос­кре­се­ние – альфа и омега нашей хри­сти­ан­ской веры. Но нам может пока­заться излиш­ним и стран­ным упо­ми­на­ние погре­бе­ния Хри­ста как необ­хо­ди­мого для веры факта. Однако в те дале­кие вре­мена это упо­ми­на­ние было необ­хо­ди­мым, так как погре­бе­ние счи­та­лось дока­за­тель­ством реаль­но­сти смерти. «Желая пока­зать, что смерть была истин­ная, а не кажу­ща­яся, как думали неко­то­рые ере­тики, Апо­стол при­ба­вил и это слово: и был погре­бен. Погре­бе­ние есть под­твер­жде­ние дей­стви­тель­но­сти смерти» (св. Фео­фан Затворник).

Явле­ния же Вос­крес­шего дока­зы­вают реаль­ность телес­ного Его Вос­кре­се­ния, кото­рое тоже мно­гими под­вер­га­лось сомне­нию. Здесь аргу­мен­та­цией слу­жит не пустая гроб­ница, а именно явле­ния. Гре­че­ское слово, у нас пере­во­ди­мое как «явился», на самом деле озна­чает «Он был уви­ден» или «Бог сде­лал Его види­мым». В гре­че­ском Вет­хом Завете это слово часто упо­треб­ля­ется для явле­ния Самого Бога, высту­па­ю­щего из Своей сокро­вен­но­сти. В Вос­крес­шем Иисусе сви­де­тели встре­ча­ются с непо­сти­жи­мой реаль­но­стью Самого Бога. Именно поэтому еван­гель­ские исто­рии о явле­ниях так затруд­ня­ются адек­ватно опи­сать в сло­вах и обра­зах ни с чем не срав­ни­мый опыт Бого­яв­ле­ния. Древ­нее испо­ве­да­ние веры вспо­ми­нает явле­ние Кифе, то есть Петру. Затем гово­рится о явле­нии Две­на­дцати как пред­ста­ви­те­лям нового народа Божия. Мы можем спро­сить, почему не «один­на­дцати»? Ответ прост: «Две­на­дцать» стало к тому вре­мени про­сто устой­чи­вым опре­де­ле­нием пер­вых Апо­сто­лов как тако­вых, так что здесь никак не отра­жено отсут­ствие Иуды.

Апо­стол Павел к упо­мя­ну­тым добав­ляет и про­чие явле­ния Гос­пода, кото­рые были известны ему из пре­да­ния: явле­ние более чем пяти­стам бра­тьям, о чем нам Еван­ге­лия не сооб­щают, а также явле­ние Иакову, брату Гос­подню, пер­вому епи­скопу Иеру­са­лима, и даже «всем апо­сто­лам». «Ибо были и дру­гие Апо­столы (кроме 12-ти), именно семь­де­сят» (св. Иоанн Златоуст).

Нако­нец, апо­стол Павел в число явле­ний Вос­крес­шего вклю­чает также соб­ствен­ный опыт обра­ще­ния на пути в Дамаск. Этот опыт был реша­ю­щим пово­ро­том в его жизни, пре­вра­тив­ший его из гони­теля Церкви Савла в апо­стола языч­ни­ков Павла, кото­рый исхо­дил с про­по­ве­дью об Иисусе Хри­сте поло­вину извест­ного тогда мира. Воис­тину он «потру­дился» больше всех дру­гих апо­сто­лов. Однако, прежде чем похва­лить себя, он пишет, что Хри­стос явился ему, яко неко­ему извергу – так в цер­ков­но­сла­вян­ском и в Сино­даль­ном пере­воде. Слово «изверг» в совре­мен­ном языке озна­чает зло­дея. Но если его пере­во­дить бук­вально, оно озна­чает «выки­дыш». Как писал блаж. Фео­до­рит Кир­ский, Павел «упо­доб­ляет себя выки­ну­тому заро­дышу, кото­рый не вклю­ча­ется и в число людей». Воз­можно, это бран­ное слово («выки­дыш, недо­но­сок») могло про­ис­хо­дить из арсе­нала про­тив­ни­ков апо­стола Павла. Но речь могла идти и о его соб­ствен­ном пре­не­бре­жи­тель­ном само­вы­ска­зы­ва­нии, из стыда за свое дохри­сти­ан­ское про­шлое. А св. Иоанн Зла­то­уст пояс­няет: «Кто гово­рит что-нибудь вели­кое о дру­гих, тот гово­рит смело и дерз­но­венно, а кто при­нуж­ден хва­лить самого себя, осо­бенно когда пред­став­ляет себя в сви­де­тели, тот сты­дится и крас­неет. Потому и этот бла­жен­ный муж напе­ред уни­чи­жает, а потом воз­ве­ли­чи­вает себя». – И, ска­жем мы, воз­ве­ли­чи­вает себя с пол­ным на то пра­вом, как «Апо­стол язы­ков, огла­сив­ший до того вре­мени всю Малую Азию, Маке­до­нию, Гре­цию и неко­то­рые ост­рова. … Но он видит в этом не плод сво­его усер­дия, а дело бла­го­дати» (св. Феофан).

Вос­кре­се­ние Иисуса Хри­ста из мерт­вых – основ­ное содер­жа­ние древ­ней­шего хри­сти­ан­ского испо­ве­да­ния веры и общее досто­я­ние всего хри­сти­ан­ства: «Мы так бла­го­вест­вуем, и вы так уве­ро­вали», – пишет Апо­стол. Но вера не висит в без­воз­душ­ном про­стран­стве. Было и есть много сви­де­те­лей, кото­рые гово­рят о себе: Иисус явился нам живым. Мимо этих сви­де­тельств невоз­можно пройти, тем более что очень мно­гие из них запла­тили жиз­нью за свое сви­де­тель­ство. Веч­ная им слава!

13‑я Неделя по Пятидесятнице, 6 сентября 2009 г.

(1Кор.16:13–24)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

13 Бодр­ствуйте, будьте стой­кими в вере, муже­ствен­ными, силь­ными. 14 Пусть все у вас дела­ется с любовью.

15 И еще одна просьба, бра­тья: Вы зна­ете Сте­фана и его семей­ство, зна­ете, что они – пер­венцы Ахайи, и что они под­чи­нили себя слу­же­нию свя­тым. 16 Вы же под­чи­няй­тесь таким как они, и всем, кто раз­де­ляет их труды и заботы. 17 Я рад при­бы­тию Сте­фана, Фор­ту­ната и Аха­ика: они вос­пол­нили для меня ваше отсут­ствие 18 и успо­ко­или мой дух, а теперь и ваш. Будьте же при­зна­тельны таким людям.

19 При­вет­ствуют вас Асий­ские церкви. Горячо при­вет­ствуют вас в Гос­поде Акила и При­ска, и вся цер­ковь, кото­рая соби­ра­ется в их доме. 20 При­вет­ствуют вас все бра­тья. При­вет­ствуйте друг друга свя­тым поцелуем.

21 При­вет вам и от меня, Павла. Пишу соб­ствен­но­ручно. 22 Кто не любит Гос­пода, да будет ана­фема! Маранафа! 23 Бла­го­дать Гос­пода Иисуса да будет с вами! 24 Моя любовь со всеми вами во Хри­сте Иисусе!

Про­чи­таны заклю­чи­тель­ные слова Пер­вого посла­ния апо­стола Павла к Корин­фя­нам, послед­няя черта под одним из самых заме­ча­тель­ных писа­ний Нового Завета, итог всем мыс­лям и настав­ле­ниям, кото­рые были выска­заны в посла­нии. Поэтому, несмотря на их внеш­нюю про­стоту, нам стоит к ним вни­ма­тельно при­слу­шаться. Вообще при чте­нии посла­ний свя­того апо­стола, нам все­гда сле­дует иметь в виду, что в них нет ни еди­ного слова, ска­зан­ного из чистой рито­рики, ни еди­ного слова, за кото­рым не сто­яла бы кон­крет­ная живая мысль, отра­жа­ю­щая жизнь тех людей, к кото­рым апо­стол обра­щался со сво­ими уве­ще­ва­ни­ями. Начи­ная с пер­вых же строк посла­ния, апо­стол оста­нав­ли­вался на мно­гих отри­ца­тель­ных аспек­тах цер­ков­ной жизни корин­фян и реши­тельно при­зы­вал к их исправ­ле­нию. Вот и эти заклю­чи­тель­ные настав­ле­ния апо­стола только на пер­вый взгляд могут пока­заться общими бла­гими поже­ла­ни­ями: «Бодр­ствуйте, будьте стой­кими, вер­ными, муже­ствен­ными, креп­кими, люб­ве­обиль­ными…». Разу­ме­ется, такие слова можно и нужно гово­рить всем, все­гда и везде. Однако для корин­фян они зву­чали не как обя­за­тель­ные слова школь­ного учи­теля. В них, по слову свя­того Иоанна Зла­то­уста, апо­стол «уко­ряет их за бес­печ­ность. И потому гово­рит им: бодр­ствуйте, – как спя­щим; стойте в вере, – как колеб­лю­щимся; будьте муже­ствен­ными, силь­ными, – как мало­душ­ным и сла­бым». Эти слова напо­ми­нают воен­ные при­казы. Быть бди­тель­ным, сто­ять твердо, быть муже­ствен­ным, быть силь­ным – каче­ства, необ­хо­ди­мые вои­нам для отра­же­ния опас­но­сти извне. Но внутри цер­ков­ного обще­ства должна царить любовь: «все у вас да будет с любо­вью». Пре­выше всех Боже­ствен­ных даров – любовь. Именно от пре­не­бре­же­ния любо­вью про­изо­шли все нестро­е­ния Церкви. Еще раз обра­тимся к свя­тому Иоанну Зла­то­усту. «Если бы любовь, – гово­рит он, – не была пре­не­бре­га­ема, то корин­фяне не гор­ди­лись бы и не гово­рили бы: «я Пав­лов», «я Апол­ло­сов»; если бы любовь была между ними, то они не суди­лись бы у внеш­них, или лучше – не суди­лись бы вовсе; если бы любовь была между ними, то блуд­ник не жил бы с женой сво­его отца, они не пре­зи­рали бы немощ­ных бра­тий, не имели бы раз­де­ле­ний, не тще­сла­ви­лись бы духов­ными дарованиями».

Как бы ком­мен­ти­руя, что озна­чают на прак­тике эти слова о любви внутри цер­ков­ного обще­ства, апо­стол при­во­дит в при­мер семей­ство Сте­фана. Разу­ме­ется, любовь бес­ко­нечно мно­го­об­разна. Однако в еван­гель­ском смысле она про­яв­ляет себя, прежде всего, в жерт­вен­ном слу­же­нии ближ­ним. Мы знаем, что апо­стол Павел кре­стил семей­ство Сте­фана (1,16). Он назы­вает его боль­шую семью «начат­ком», «пер­вен­цами», в свя­том кре­ще­нии рож­ден­ными для Бога во Хри­сте. Они – пер­вые обра­щен­ные не только Коринфа, но и всй Ахайи, то есть Гре­ции. И вот эти пер­вые хри­сти­ане гре­че­ской сто­лицы посвя­тили себя слу­же­нию свя­тым, как име­но­ва­лись тогда все кре­ще­ные во Хри­ста члены Церкви. Это «слу­же­ние свя­тым» состо­яло в делах мило­сер­дия, в госте­при­им­стве, во все­воз­мож­ных доб­рых делах и помощи тем, кто в тако­вой нуж­дался. И по мере того как эти доб­рые люди стали слу­жить своим собра­тьям по вере, их дея­тель­ность стала выде­лять их из среды дру­гих хри­стиан и вну­шать ува­же­ние. Цер­ков­ное обще­ство начало при­зна­вать в них черты истин­ного хри­сти­ан­ского руко­вод­ства. Иначе говоря, здесь кон­кретно вопло­ща­лась запо­ведь Иисуса Хри­ста: «Кто хочет между вами быть бóль­шим, да будет вам слу­гою» (Мф.20:26). Или: «Кто хочет быть пер­вым, будь из всех послед­ним и всем слу­гою» (Мк.9:35). Эти выска­зы­ва­ния пара­док­сальны с точки зре­ния обыч­ной зем­ной прак­тики «вет­хого мира». Но таков иерар­хи­че­ский поря­док в новом мире, в Цар­стве Божием, в кото­ром про­ти­во­ре­чие между вла­стью и под­власт­ными, между гос­по­дами и слу­гами, между пер­выми и послед­ними исче­зает в атмо­сфере любви и вза­им­ного слу­же­ния. Согласно этой новой запо­веди, апо­стол Павел смот­рел на руко­вод­ство как на слу­же­ние ближ­ним, а тем самым как на слу­же­ние Хри­сту и Богу (Мф.25:40). Семей­ство Сте­фана «под­чи­нило» себя слу­же­нию коринф­ским хри­сти­а­нам. В ответ на эту бла­го­дать, – при­зы­вает апо­стол корин­фян, – «под­чи­няй­тесь таким как они, и всем, кто раз­де­ляет их труды и заботы». Нет, это не обя­зан­ность рабов перед гос­по­дами, работ­ни­ков перед рабо­то­да­те­лями или началь­ни­ками, но тот брат­ский долг, о кото­ром ска­зано: «Не оста­вай­тесь долж­ными никому ничем, кроме вза­им­ной любви» (Рим.13:8).

Со вре­мени, когда были ска­заны эти слова, Цер­ковь Хри­стова про­шла дол­гий исто­ри­че­ский путь. Малень­кая цер­ковь в Коринфе сере­дины I века не знала еще той раз­ви­той иерар­хи­че­ской струк­туры управ­ле­ния, кото­рая отли­чает совре­мен­ные мно­го­мил­ли­он­ные хри­сти­ан­ские обще­ства. Сей­час управ­ле­ние цер­ков­ным обще­ством пору­ча­ется людям, кото­рые полу­чили спе­ци­аль­ное бого­слов­ское и пас­тыр­ское обра­зо­ва­ние, обла­дают извест­ным даром про­по­веди и про­чими свой­ствами, цени­мыми в свя­щен­но­слу­жи­те­лях. А тогда все было еще в зачатке, и руко­вод­ство в Церкви зави­село не от обра­зо­ва­ния, не от дипло­мов и раз­ного рода сте­пе­ней, даже не от при­род­ных спо­соб­но­стей. Оно опре­де­ля­лось бла­го­да­тью Божией, кото­рая осна­щала руко­во­ди­те­лей основ­ным даром – даром «быть слу­гами» веру­ю­щих. Тако­вым было семей­ство Сте­фана, и мы не должны забы­вать об истинно хри­сти­ан­ском содер­жа­нии руко­вод­ства, под­чи­не­ния и слу­же­ния, кото­рое нам явлено в этом свя­том «начатке» Ахайи. Нет ли здесь укора нам, совре­мен­ным христианам?

Свое посла­ние апо­стол Павел завер­шает мно­же­ством при­вет­ствий. Этот пере­чень бла­го­по­же­ла­ний сви­де­тель­ствует не только об успехе мис­си­о­нер­ской дея­тель­но­сти «апо­стола язы­ков», но и о том, что церкви того вре­мени, эти малень­кие ост­ровки хри­сти­ан­ства в оке­ане язы­че­ства, были свя­заны посто­ян­ным памя­то­ва­нием друг о друге. Апо­стол стре­мился под­дер­жи­вать эту связь, рас­ши­рить кру­го­зор хри­стиан, не замы­каться на мел­ких про­вин­ци­аль­ных про­бле­мах, но видеть себя как часть еди­ного целого – уни­вер­саль­ного Тела Хри­стова. Уди­ви­тельно, что это ощу­ще­ние все­мир­но­сти, дыха­ние все­лен­ско­сти при­сут­ство­вало тогда, когда сред­ства обще­ния были еще столь сла­быми и нена­деж­ными. Сей­час, когда мы обла­даем сред­ствами ком­му­ни­ка­ции, несо­по­ста­ви­мыми с антич­ными, напро­тив, мы часто явля­емся сви­де­те­лями узо­сти кру­го­зора хри­стиан, кото­рые не знают, не видят, да и не желают видеть ничего за пре­де­лами их при­хода, или, в луч­шем слу­чае, их епар­хии. И снова: не уко­ром ли нам зву­чат слова апостола?

Про­дик­то­вав свое посла­ние сте­но­графу, Павел в конце добав­ляет соб­ствен­но­руч­ное при­вет­ствие. И в этой при­писке зву­чат слова, кото­рые помо­гают нам понять основ­ную при­чину отли­чия древ­них хри­стиан от совре­мен­ных. Нет, они не были более нрав­ственны, более пра­ведны. Но что в них при­сут­ство­вало в зна­чи­тельно боль­шей сте­пени, чем у нас, пока­зы­вает воз­глас апо­стола «Маранафа!». Этот ара­мей­ский воз­глас, ско­рее всего, озна­чает то же, что и воз­глас, завер­ша­ю­щий книгу Откро­ве­ния, – «Гряди, Гос­поди!». Про­из­но­си­мый перед при­ча­стием Телу и Крови Гос­пода Иисуса, этот при­зыв отра­жал не только острое ощу­ще­ние реаль­ного при­сут­ствия Гос­пода в таин­стве свя­той Евха­ри­стии, но и горя­чую надежду на то, что таин­ство, тайна, неиз­бежно ста­нет явью, и что Цар­ствие Божие, кото­рое на небе, при­дет, нако­нец, на нашу землю, о чем мы и молимся еже­дневно. Маранафа!

15‑я Неделя по Пятидесятнице, 28 сентября 2008 г.

(2Кор.4:6–15)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

6 … Бог, ска­зав­ший: «Из тьмы да вос­си­яет свет!», – вос­сиял в наших серд­цах, чтобы мы и далее несли свет зна­ния о славе Божией в лице Иисуса Христа.

7 Но это сокро­вище мы носим в гли­ня­ных сосу­дах, чтобы видно было: избы­ток силы – от Бога, а не от нас. 8 Ото­всюду тес­ни­мые, – мы не раз­дав­лены; в безыс­ход­но­сти, – нахо­дим выход; 9 гони­мые, – не поки­нуты; повер­жен­ные, – не уни­что­жены; 10 все­гда носим в своем теле уми­ра­ние Иисуса, чтобы в нашем же теле явила себя и жизнь Иисуса. 11 Ведь мы, пока живем, все­гда пре­да­емся на смерть ради Иисуса, чтобы в нашей смерт­ной плоти явила себя и жизнь Иисуса. 12 Так что в нас дей­ствует смерть, а в вас – жизнь.

13 Но так как у нас тот же дух веры, о кото­ром напи­сано: «Я уве­ро­вал, и потому стал гово­рить», – и мы веруем, и потому гово­рим, 14 ибо знаем, что Тот, Кто вос­кре­сил Гос­пода Иисуса, и нас вос­кре­сит с Иису­сом и поста­вит вме­сте с вами перед Собою. 15 И все это ради вас, чтобы изоби­лие бла­го­дати Божией вызы­вало все более изобиль­ное бла­го­да­ре­ние мно­же­ства людей во славу Божию.

Неко­гда про­рок Исаия воз­ве­щал о том вре­мени, когда «народ, ходя­щий во тьме, уви­дит свет вели­кий» (Ис.9:2). Апо­стол Павел вспо­ми­нает это про­ро­че­ство, когда пишет, что это время настало: Бог дал ему уви­деть этот вели­кий свет, «свет зна­ния о славе Божией в лице Иисуса Хри­ста». «Бога не видел никто нико­гда» (Ин.1:18), но «видев­ший Меня, – ска­зал Спа­си­тель, – видел Отца» (Ин.14:9). Однако уви­деть Бога в лице Иисуса Хри­ста спо­со­бен только тот, в чье сердце про­льется свет бла­го­дат­ного откро­ве­ния. Апо­столу такая бла­го­дать была дана. И теперь его, Павла, обя­зан­ность – нести этот свет далее, про­све­щая «живу­щих в стране тени смерт­ной» (Ис.9:2). Апо­стол пишет о своем вели­ком даре апо­столь­ского слу­же­ния, кото­рому и посвя­щено Вто­рое посла­ние к Корин­фя­нам. Павел – вели­кий Апо­стол. И он созна­вал свое вели­чие, разу­ме­ется, мудро пони­мая, что этим вели­чием он обя­зан не себе, а Богу и боже­ствен­ной благодати.

Но, как пра­вило, люди в своем обы­ден­ном созна­нии, счи­тают, что, если некто слу­жит вели­кому делу, то он дол­жен и являть в себе это вели­чие внеш­ним обра­зом: быть «пред­ста­ви­тель­ным», то есть, жела­тельно, обла­дать вли­я­нием, быть бога­тым, здо­ро­вым, кра­си­вым, крас­но­ре­чи­вым и так далее. Но ведь ничего такого у Апо­стола Павла внешне не про­яв­ля­лось. И про­тив­ники посто­янно ука­зы­вали на его немощи, на его сла­бо­сти, на его болезни, на все эти якобы уни­жа­ю­щие моменты в его жизни, как на аргу­менты про­тив его апо­столь­ского авто­ри­тета. Отве­чая своим кри­ти­кам, Апо­стол пишет, что свет бла­го­дати, дра­го­цен­ное сокро­вище Хри­сто­вой веры и апо­столь­ства он носит в «гли­ня­ном сосуде» хруп­кого, тлен­ного зем­ного суще­ство­ва­ния. Высота слу­же­ния и чело­ве­че­ская немощь. В этом несо­от­вет­ствии он усмат­ри­вает глу­бо­кий смысл. Какой же? «Чтобы видно было, – пишет он, – что избы­ток силы – от Бога, а не от нас». Иначе говоря, поло­жи­тель­ное эхо и впе­чат­ля­ю­щий резуль­тат его слу­же­ния нельзя счи­тать заслу­гой его, сла­бого и немощ­ного чело­века: это – дело Божие. И Апо­стол, дабы мы пом­нили, что немощь – наша, а слава – Божия, не устает повто­рять пара­докс: «Когда я немо­щен, тогда силен», ибо в немощи совер­ша­ется сила Хри­стова (2Кор.12:9–10). Здесь зву­чит тема пере­жи­ва­ния кре­ста, кото­рый несет в своей жизни каж­дый хри­сти­а­нин, зву­чит и тема пере­жи­ва­ния силы Хри­сто­вой, кото­рая откры­ва­ется в жизни каж­дого верующего.

В четы­рех анти­те­зах Апо­стол опи­сы­вает свою ситу­а­цию: он тес­ним, загнан в тупик, гоним, повер­жен. Но при этом он не раз­дав­лен, нахо­дит выход, не остав­лен, не уни­что­жен. В этом пре­одо­ле­нии зем­ных немо­щей можно было бы усмот­реть сво­его рода сто­и­че­скую пози­цию. Ведь именно сто­ики при­зы­вали к выдержке и тер­пе­нию. Более того, они рас­смат­ри­вали беды, выпа­да­ю­щие на долю чело­века, как нечто поло­жи­тель­ное, как вос­пи­та­тель­ное сред­ство. Но нет, Апо­столу Павлу такая пози­ция чужда. Для него зло есть зло, и скорби суть скорби. И в их пре­одо­ле­нии он видит не про­яв­ле­ние его соб­ствен­ной силы воли и харак­тера, но зна­ме­ние силы Божией, дей­ству­ю­щей в нем.

Свою уди­ви­тель­ную стой­кость в зем­ных скор­бях Апо­стол пояс­няет пара­док­сом: он все­гда уми­рает, чтобы видно было, что он жив. Но это воз­можно только в свете веры в Еван­ге­лие Кре­ста и Вос­кре­се­ния! Таин­ствен­ное при­ча­стие Иисусу Хри­сту, дару­е­мое через веру и кре­ще­ние, делает наши неиз­беж­ные в этом мире стра­да­ния не бес­смыс­лен­ным тле­нием, не страш­ным зна­ме­нием гря­ду­щего ухода в мрак небы­тия, но зна­ме­нием тес­ного обще­ния с Рас­пя­тым, един­ства с Его судь­бой. И это един­ство в скор­бях и смерти Рас­пя­того есть также един­ство в жизни Вос­крес­шего. Ныне эта жизнь реа­ли­зу­ется в нас как уте­ше­ния в скор­бях и в их пре­одо­ле­ниях. Это тоже зна­ме­ния, – зна­ме­ния гря­ду­щего бла­жен­ства веч­ной жизни.

Слова Апо­стола Павла о чудес­ном пре­вра­ще­нии смерти в жизнь чита­ются во время совер­ше­ния таин­ства кре­ще­ния: «Все мы, кре­стив­ши­еся во Хри­ста Иисуса, в смерть Его кре­сти­лись. … Мы погреб­лись с Ним кре­ще­нием в смерть, дабы, как Хри­стос вос­крес из мерт­вых сла­вою Отца, так и нам ходить в обнов­лен­ной жизни» (Рим.6:3–4). Победа Иисуса Хри­ста над смер­тью дей­ствует и в нашей зем­ной жизни. Такова радость быть хри­сти­а­ни­ном. И дай нам Бог не впа­дать в иску­ше­ния, но все­гда ощу­щать в себе Хри­стову победу, посто­янно про­зре­вать про­сти­ра­ю­щийся в веч­ность смысл всего, что сопро­вож­дает нас в этой жизни.

Уми­раем, чтобы ожи­вать. Конечно, это чудо, чудо и непо­сти­жи­мость. И об этом Апо­стол Павел не устает повто­рять. Так, напри­мер, он образно опи­сы­вает воз­ник­но­ве­ние жизни из смерти на при­мере бро­са­е­мого в землю семени. Оно – как семя – уми­рает. Но из него появ­ля­ется совер­шенно новое тело. Из тле­ния вет­хого появ­ля­ется новое, из «ничего» появ­ля­ется «нечто». Так, мы верим, что Бог сотво­рил мир из ничего. Это – чудо тво­ре­ния Божия. Когда из мерт­вого веще­ства появ­ля­ется жизнь, то это тоже чудо Божие. Как мерт­вое может стать живым? Как могут начать жить без­жиз­нен­ные камни? Как может воз­ник­нуть даже про­стей­шее живое суще­ство из набора мерт­вых эле­мен­тов? Это чудо Божие: из мерт­вого – живое. И Апо­стол ощу­щает в себе это чудо в каж­дый момент своей зем­ной жизни.

Но заме­ча­тельно и то, что стра­да­ния Апо­стола, его посто­ян­ное уми­ра­ние во Хри­сте дает ощу­ще­ние жизни не только ему, но и тем, кому он воз­ве­щает Еван­ге­лие. В нас, апо­сто­лах, – пишет он, – дей­ствует смерть, а в вас, корин­фя­нах, кому мы воз­ве­щаем Еван­ге­лие, дей­ствует жизнь. Мои скорби, – гово­рится в дру­гом посла­нии, – ваша слава (Еф.3:13). Сколь ни радостно чув­ство при­част­но­сти к бла­жен­ству веч­ной жизни со Хри­стом, Апо­стол не замы­ка­ется в эго­и­сти­че­ской лич­ной рели­ги­оз­но­сти. Бог есть любовь. Но это не озна­чает, что Бог есть любовь только ко мне. Нет, Бог есть любовь без вся­ких гра­ниц и усло­вий. Соеди­ня­ясь с Богом во Хри­сте, веру­ю­щие при­ни­мают Свя­того Духа, Духа веры, надежды и любви, той любви, кото­рую они излу­чают вовне. Кон­крет­ное про­яв­ле­ние любви реа­ли­зу­ется через бла­го­дать, через те даро­ва­ния, кото­рые Дух дает каж­дому веру­ю­щему. Апо­столу Павлу был дан вели­кий бла­го­дат­ный дар «гово­рить» (слово, кото­рое обык­но­венно пере­во­дится как «гово­рить», у Апо­стола Павла озна­чает «про­по­ве­ды­вать», «бла­го­вест­во­вать»). И эта бла­го­дать нести Слово Еван­ге­лия, изобильно излив­ша­яся на Апо­стола, бла­го­даря его труду, его скор­бям и его жизни во Хри­сте дости­гала очень мно­гих людей, про­из­водя в них без­мер­ную бла­го­дар­ность Богу. Все – во славу Божию. Такова цель жизни и дея­тель­но­сти Апо­стола Павла.

Мысли, изла­га­е­мые Апо­сто­лом в защиту сво­его слу­же­ния и для осмыс­ле­ния своих скор­бей, – важны для каж­дого хри­сти­а­нина. Поду­маем только, как часто мы соблаз­ня­емся, сму­ща­емся несо­от­вет­ствием между даро­ван­ным нам уча­стием в славе Божией и нашими немо­щами, кото­рые мы еже­дневно испы­ты­ваем. И не только нашими, но и немо­щами Церкви, кото­рые мы кри­ти­куем. Апо­стол пре­ду­пре­ждает: сами по себе мы – хруп­кие сосуды, и Цер­ковь, какова она на земле, – тоже. Но, тем не менее, эти сосуды, хотя и хруп­кие, носят в себе сокро­вище боже­ствен­ной бла­го­дати. Еди­не­ние со Хри­стом в Его стра­да­ниях в конце кон­цов при­но­сит бла­гой плод. И не только нам самим, но слу­жит к освя­ще­нию и для пол­ноты жизни тех людей, кото­рые вве­рены нам Богом в семье, в дружбе, в любви, в Церкви.

16‑я Неделя по Пятидесятнице, 12 сентября 2010 г.

(2Кор.6:1–10)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1 Мы – работ­ники Бога. Поэтому мы вас и при­зы­ваем к тому, чтобы вы не тщетно при­няли дан­ную вам Богом бла­го­дать. 2 Ибо Он говорит:
«Во время при­ят­ное Я услы­шал тебя
и в день спа­се­ния Я помог тебе».

Смотри же – ныне время бла­го­при­ят­ное. Смотри – ныне день спа­се­ния. 3 Чтобы не под­верг­лось пору­га­нию наше слу­же­ние, мы никому ни в чем не даем повода для упрека, 4 но во всём пока­зы­ваем себя как слу­жи­тели Божии:

  • с боль­шой стой­ко­стью пере­нося бед­ствия, нужды и тре­воги; 5 побои, тем­ницы и ярость толпы; тяж­кие труды, бес­сон­ные ночи и посты;
  • 6 в чистоте, бла­го­ра­зу­мии, вели­ко­ду­шии и доб­роте; в Свя­том Духе, нели­це­мер­ной любви, 7 слове истины и силе Божией;
  • с ору­жием правды в пра­вой и левой руке; 8 в славе и бес­че­стии, в хуле и хвале;
  • как «обман­щики», но гово­ря­щие истину; 9 как неиз­вест­ные, но хорошо извест­ные; как уми­ра­ю­щие, но видите – мы живы; как обре­чен­ные на казнь, но не уби­ва­е­мые; 10 как огор­ча­е­мые, но все­гда раду­ю­щи­еся; как нищие, но мно­гих обо­га­ща­ю­щие; как ничего не име­ю­щие, но всем обладающие.

Отры­вок из Вто­рого посла­ния к Кори­фя­нам, кото­рый был про­чи­тан сего­дня, про­дол­жает важ­ную для апо­стола Павла тему при­ми­ре­ния с Богом: «Мы – послан­ники от имени Хри­стова, и как бы Сам Бог уве­ще­вает через нас; от имени Хри­стова про­сим: при­ми­ри­тесь с Богом» (2Кор.5:20). При­ми­ре­ние озна­чает пре­кра­ще­ние вражды. Вражда с Богом – след­ствие греха, кото­рый отлу­чает чело­века от Бога как источ­ника жизни и самого бытия. Грех – при­чина стра­да­ний чело­века и его смерти. При­ми­ре­ние с Богом воз­вра­щает чело­веку сво­боду от греха и бла­го­дать спа­се­ния в Цар­ствии Божием. Бог крест­ными стра­да­ни­ями, смер­тью и Вос­кре­се­нием Сво­его Сына при­ми­рил нас с Собою. Об этом даре Боже­ствен­ной бла­го­дати воз­ве­щает Еван­ге­лие, кото­рое несет людям Апо­стол Павел. Это Еван­ге­лие при­ми­ре­ния явля­ется Оте­че­ским при­зы­вом к заблуд­шим детям вер­нуться домой, где их ждет любовь Бога Отца. В своем изна­чаль­ном и пре­дельно крат­ком виде это Еван­ге­лие было про­воз­гла­шено Иису­сом Хри­стом: «Испол­ни­лось время и при­бли­зи­лось Цар­ствие Божие: покай­тесь и веруйте в Еван­ге­лие» (Мк.1:15). Апо­стол назы­вает себя послан­ни­ком от имени Хри­ста. Он послан во враж­деб­ный Богу мир, чтобы ука­зать людям путь пока­я­ния и веры, кото­рая делает чело­века граж­да­ни­ном Цар­ства Божия и воз­люб­лен­ным чле­ном семьи Божией.

Как послан­ник, работ­ник и слу­жи­тель Божий, апо­стол Павел посто­янно стал­ки­вался с непо­ни­ма­нием или враж­деб­ным отвер­же­нием спа­си­тель­ной Вести. Но даже когда люди внешне при­ни­мали Еван­ге­лие, веру и кре­ще­ние, они часто не созна­вали той ответ­ствен­но­сти, кото­рую нала­гало на них при­ня­тое ими кре­ще­ние. Апо­стол насто­я­тельно при­зы­вает корин­фян не быть лег­ко­мыс­лен­ными, не тщетно при­нять даро­ван­ную во Хри­сте бла­го­дать при­ми­ре­ния с Богом, но вопло­тить этот дар в своей жизни. Увы, тра­ге­дия мно­гих хри­стиан в том, что они по своей глу­по­сти и бес­печ­но­сти бес­смыс­ленно и небла­го­дарно при­ни­мают дары Боже­ствен­ной любви и бла­го­дати. Это чрез­вы­чайно забо­тит апо­стола, и он напо­ми­нает корин­фя­нам, что время не ждет, оно уже испол­ни­лось, что «ныне день спасения».

Свой при­зыв к при­ми­ре­нию с Богом, кото­рое воз­можно через пока­я­ние не на сло­вах, а на деле, апо­стол обос­но­вы­вает ссыл­кой на Слово Божие. Бог через про­рока Исаию гово­рит: «Во время при­ят­ное Я услы­шал тебя и в день спа­се­ния Я помог тебе». Спа­се­ние, кото­рое неко­гда было обе­щано «отроку Божию», испол­ни­лось в Иисусе Хри­сте как все­об­щее спа­се­ние. Сам апо­стол, корин­фяне, к кото­рым он обра­ща­ется, и мы, живу­щие спу­стя почти две тысячи лет, – все мы вме­сте живем в «день спа­се­ния». С помо­щью биб­лей­ской цитаты апо­стол Павел выра­жает, что не он, но – через него – Сам Бог взы­вает к нам не тщетно при­нять даро­ван­ную во Хри­сте помощь. «Ныне день спа­се­ния!» Это «ныне» – вся­кое время после смерти и Вос­кре­се­ния Хри­ста. День спа­се­ния начался, про­дол­жа­ется и завер­шится в «День Гос­по­день» Вто­рым Хри­сто­вым при­ше­ствием, все­об­щим вос­кре­се­нием и Судом Божиим.

Апо­стол Павел – послан­ник Хри­стов. Сам Иисус Хри­стос вос­крес и воз­несся, Он сидит одес­ную Бога Отца и физи­че­ски не при­сут­ствует в этом мире. Но апо­стол, да и все хри­сти­ане, пред­став­ляют Хри­ста и Его Еван­ге­лие в этом мире. И люди судят о Хри­сте и хри­сти­ан­стве по тому, что слы­шат от нас, а глав­ное, – по тому, что видят в нас. Апо­стол, опи­сы­вая каче­ства своей жизни и слу­же­ния Хри­сту, ожи­дает, чтобы мы, хри­сти­ане, под­ра­жали ему в нашей жизни и в нашем слу­же­нии. И вот, свое уве­ще­ва­ние он начи­нает со слов: «мы никому ни в чем не даем повода для упрека». Дей­стви­тельно, ничто не вызы­вает таких оскор­би­тель­ных насме­шек над Цер­ко­вью, как недо­стой­ное пове­де­ние ее чле­нов и служителей.

Жизнь чело­века в этом мире трудна, и жизнь хри­сти­а­нина – не исклю­че­ние. Но веру­ю­щему чело­веку Бог посы­лает помощь, укреп­ляя в нем то заме­ча­тель­ное свой­ство, кото­рое в нашей тра­ди­ции обычно пере­да­ется сло­вом «тер­пе­ние». В ори­ги­наль­ном же тек­сте Нового Завета это слово озна­чает не спо­соб­ность пас­сивно пере­но­сить бед­ствия, но внут­рен­нюю силу стой­кого пре­одо­ле­ния стра­да­ний и немо­щей, их пре­об­ра­же­ние в силу и славу. Как в дру­гом месте ска­жет Апо­стол Павел: «Гос­подь ска­зал мне: «довольно для тебя бла­го­дати Моей, ибо сила Моя совер­ша­ется в немощи». И потому я гораздо охот­нее буду хва­литься сво­ими немо­щами, чтобы оби­тала во мне сила Хри­стова. … Ибо, когда я немо­щен, тогда силен» (2Кор.12:9–10). Эту силу внут­рен­ней стой­ко­сти апо­стол Павел ста­вит, как осно­ва­ние, во главе длин­ного списка доб­ро­де­те­лей и труд­ных обсто­я­тельств, кото­рые пока­зы­вают его как истин­ного и вер­ного слу­жи­теля Христова.

Свой спи­сок апо­стол раз­би­вает на смыс­ло­вые строфы. В пер­вой строфе под­чер­ки­ва­ется стой­кость в бед­ствиях, вызван­ных как внеш­ними пре­сле­до­ва­ни­ями, так и тру­дами при испол­не­нии его слу­же­ния. Во вто­рой строфе пере­чис­ля­ются доб­ро­де­тели, кото­рые пони­ма­ются как дары Свя­того Духа. Они помо­гают воз­ве­щать Еван­ге­лие в истине и в силе Божией. Обра­зами ору­жия в тре­тьей строфе апо­стол опи­сы­вает свое слу­же­ние как воору­жен­ного Богом бес­страш­ного про­по­вед­ника, кото­рому не помеха ни слава и хвала, ни бес­че­стие и хула. Выра­же­ние «ору­жие правды в пра­вой и левой руке» озна­чает доспехи для напа­де­ния и защиты. В пра­вой руке меч, «кото­рый есть Слово Божие», в левой –«щит веры, кото­рым воз­мо­жете уга­сить все рас­ка­лен­ные стрелы лука­вого» (Еф.6:16–17). Нако­нец, в чет­вер­той строфе апо­стол Павел пере­чис­ляет пре­зри­тель­ные слухи о нем, кото­рые рас­про­стра­няли его враги, кри­ти­ко­вав­шие каж­дое его слово и нена­ви­дев­шие даже его имя: он, мол, обман­щик, никем не при­знан­ный, достой­ный нака­за­ния и смерти пре­ступ­ник, нищий, ничего не име­ю­щий…. Но этой дей­стви­тель­ной или мни­мой види­мо­сти апо­стол про­ти­во­по­став­ляет под­лин­ную реаль­ность: он воз­ве­щает истину, он при­знан, он, – несмотря на все угрозы смерти, – живой, он все­гда раду­ется, он мно­гих обо­га­щает, он всем обла­дает. Такое воз­можно только бла­го­даря тому, что он, дей­стви­тельно лишен­ный мно­гих прав и при­ви­ле­гий, кото­рых так страстно доби­ва­ются люди мира сего, своим духом, умом и серд­цем при­над­ле­жит к миру иному, к Цар­ствию Божию, откры­тому для него Иису­сом Хри­стом. Он – граж­да­нин этого Царствия.

Несо­мненно, апо­стол Павел – вели­кий чело­век, и опыт его жизни пред­став­ляет собой исклю­чи­тель­ный слу­чай. Однако, он, как Учи­тель, при­зван­ный на слу­же­ние Самим Хри­стом, имел пол­ное право ска­зать: «Под­ра­жайте мне, как я Хри­сту» (1Кор.4:16). Он опи­сы­вает свою жизнь, но тем самым он ста­вит перед нами высо­кие тре­бо­ва­ния соот­вет­ство­вать зва­нию при­ми­рен­ных во Хри­сте детей Божиих, живу­щих в «день спа­се­ния». Как ска­зано в дру­гом месте, мы – «сыны света и сыны дня: мы — не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и про­чие, но будем бодр­ство­вать и трез­виться» (1Фес.5:5–6). Пере­чис­лен­ными сви­де­тель­ствами апо­столь­ской стой­ко­сти в испы­та­ниях и его доб­ро­де­те­лями Сам Бог как бы дер­жит зер­кало бодр­ство­ва­ния и трез­ве­ния перед сове­стью каж­дого чело­века, нося­щего имя хри­сти­а­нина. Этот спи­сок имеет тем боль­шее зна­че­ние, что вся цер­ков­ная исто­рия и сего­дняш­няя цер­ков­ная жизнь учат, какой соблазн часто несут «слу­жи­тели» Еван­ге­лия, так что для мно­гих при­ня­тие Вести о любви Божией ста­но­вится труд­ным или совсем невоз­мож­ным. Да сохра­нит нас Бог от этих соблазнов!

17‑я Неделя по Пятидесятнице, 9 октября 2011 г.

(2Кор.6:16–7:1)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

616 Что может быть общего у храма Божия с идо­лами? А ведь мы – храм Бога Живого, как и ска­зал Бог:
«В них будет Мой дом, и Я буду жить среди них, и буду их Богом, и они будут Моим народом».

17 «Поэтому вый­дите из среды их и отде­ли­тесь, – гово­рит Гос­подь, – и к нечи­стому не при­ка­сай­тесь, и Я приму вас».

18 «И буду вам Отцом, и вы будете Мне сынами и дочерьми, – гово­рит Гос­подь Вседержитель».

7:1 Вот какие обе­ща­ния даны нам, воз­люб­лен­ные. Поэтому очи­стим себя от вся­кой скверны плоти и духа, чтобы в страхе Божием дости­гать совер­шен­ства святости.

В посла­ниях апо­стола Павла есть несколько мест, в кото­рых Цер­ковь Хри­стова названа «хра­мом Божиим». Одно из таких мест – в про­чи­тан­ном отрывке из Вто­рого посла­ния к Коринфянам.

Этому отрывку пред­ше­ствует ряд рито­ри­че­ских вопро­сов, послед­ний из кото­рых зву­чит так: «Что общего у храма Божия с идо­лами?» Ответ оче­ви­ден: ничего общего у храма Божия с язы­че­скими идо­лами нет и быть не может. Говоря о несов­ме­сти­мо­сти идо­ло­по­клон­ства с верой в Бога Еди­ного, апо­стол Павел, воз­можно, вспо­ми­нал о нече­сти­вом царе Манас­сии, кото­рый поста­вил в доме Гос­под­нем исту­кан Астарты (4Цар.21:7), тем самым осквер­нив свя­тое место. Воз­можно, апо­стол вспо­ми­нал и о сирий­ском царе Антиохе IV Епи­фане, кото­рый в 167 году до РХ пове­лел вне­сти в Иеру­са­лим­ский храм ста­тую Зевса, пре­вра­тив таким обра­зом храм Божий в язы­че­ское капище. Это осквер­не­ние храма, кото­рое полу­чило в Биб­лии назва­ние «мер­зо­сти запу­сте­ния» (Дан.9:27), вызвало взрыв воз­му­ще­ния иудеев и вос­ста­ние, извест­ное как Мак­ка­вей­ская война. Воз­можно также, апо­стол Павел имел в виду и совсем недав­ние собы­тия, свя­зан­ные с безум­ным импе­ра­то­ром Кали­гу­лой, кото­рый все­рьез верил, что он был богом. Ему мало было титула «отец оте­че­ства», мало было того, что его назы­вали «Новым Солн­цем». Он не только построил храм самому себе, в кото­ром была уста­нов­лена его золо­тая ста­туя, но и пове­лел осо­бым ука­зом поста­вить жерт­вен­ники и ста­туи себе во всех хра­мах импе­рии. Всем ослу­шав­шимся угро­жала смерт­ная казнь. Бог не допу­стил тогда осквер­не­ния Сво­его храма: в 41 году РХ Кали­гула был убит, прежде чем его указ достиг Иерусалима.

Однако всё это – нагляд­ные при­меры из исто­рии. Но не исто­рии желает обу­чать апо­стол коринф­ских хри­стиан. Он уве­ще­вает их, имея в виду их жизнь в насто­я­щее время. Читая посла­ния апо­стола Павла, мы не должны забы­вать, что направ­лены они были к тем ново­об­ра­щен­ным хри­сти­а­нам, кото­рые еще вчера были языч­ни­ками и часто не были в состо­я­нии немед­ленно, в мано­ве­ние ока отка­заться от своих язы­че­ских веро­ва­ний и тра­ди­ций. Так, напри­мер, мно­гие хри­сти­ане в Коринфе по при­вычке про­дол­жали участ­во­вать в язы­че­ских празд­не­ствах, про­дол­жали вку­шать так назы­ва­е­мую «идо­ло­жерт­вен­ную» пищу в язы­че­ских хра­мах, тем самым, – пусть даже внешне, – при­ни­мая уча­стие в идо­ло­слу­же­нии, то есть в слу­же­нии бесам, что абсо­лютно недо­пу­стимо. «Языч­ники, при­нося жертвы, при­но­сят бесам, а не Богу, – пишет апо­стол, – Но я не хочу, чтобы вы были в обще­нии с бесами. Не можете пить чашу Гос­подню и чашу бесов­скую; не можете быть участ­ни­ками в тра­пезе Гос­под­ней и в тра­пезе бесов­ской» (1Кор.10:20–21). «Ведь мы – храм Бога Живого», – напо­ми­нает он.

Поня­тие о Церкви как храме Божием при­го­тов­лено уже Вет­хим Заве­том, что пока­зы­вают цити­ру­е­мые места из Биб­лии. Бог на заре исто­рии Изра­иля обе­щал Сво­ему народу: «Поставлю жилище Мое среди вас» (Лев.26:11). Он, Помощ­ник и Покро­ви­тель, обе­щал Свое посто­ян­ное при­сут­ствие. Чув­ствен­ное и види­мое жилище Его – Ски­ния Завета, впо­след­ствии храм. Теперь, – гово­рит апо­стол Павел, – место ощу­ти­мого и дей­ствен­ного при­сут­ствия Живого Бога – не камен­ный храм на Сионе и ника­кая дру­гая точка на карте Земли, а живые люди, хри­сти­ане, каж­дый в отдель­но­сти и все вме­сте как Цер­ковь. Мы пом­ним, как уже Гос­подь Иисус Хри­стос у колодца Иакова гово­рил сама­рянке: «Поверь Мне, что насту­пает время, когда и не на горе сей, и не в Иеру­са­лиме будете покло­няться Отцу. … Но наста­нет время и настало уже, когда истин­ные поклон­ники будут покло­няться Отцу в духе и истине» (Ин.4:21–23). Но все же как и где будет про­ис­хо­дить это покло­не­ние? – В Новом храме, о кото­ром гово­рили зага­доч­ные для совре­мен­ни­ков слова Гос­пода: «Раз­рушьте храм сей, и Я в три дня воз­двигну его. … Он гово­рил о храме тела Сво­его» (Ин.2:19–21). После слав­ного Вос­кре­се­ния, Воз­не­се­ния и соше­ствия Свя­того Духа на Апо­сто­лов таин­ствен­ное и зага­доч­ное стало явным и понят­ным для при­няв­ших Духа веру­ю­щих: это они – Цер­ковь Хри­стова, Тело Хри­стово, обра­зуют новое «жилище Божие»: «Разве не зна­ете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1Кор.3:16). Как в храме, так и в Церкви осо­бенно ощу­тимы при­сут­ствие и бли­зость Бога. Дух Божий для апо­стола Павла – не абстракт­ное бого­слов­ское поня­тие, но дей­ству­ю­щее, живо­тво­ря­щее при­сут­ствие Божие в Церкви, не только в неко­то­рые тор­же­ствен­ные моменты бого­слу­же­ний, но в ее буд­нич­ной жизни. Это отно­сится к Церкви как к обще­ству, так и к каж­дому отдель­ному хри­сти­а­нину: «Не зна­ете ли, что тела ваши суть храм живу­щего в вас Свя­того Духа, Кото­рого име­ете вы от Бога?» (1Кор.6:19). Кстати, цер­ков­но­сла­вян­ский пере­вод раз­би­ра­е­мого нами отрывка под­чер­ки­вает именно этот момент: Вы бо есте церкви Бога жива. Каж­дый из нас – «цер­ковь», то есть «храм». – А если так, то сколь вели­кую ответ­ствен­ность нала­гает на нас это при­сут­ствие Бога Отца, Кото­рый назы­вает нас Сво­ими сынами и дочерьми!

Хри­сти­а­нин при­зван сви­де­тель­ство­вать перед миром Божие при­сут­ствие всем своим суще­ство­ва­нием. Ника­кая область жизни не исклю­ча­ется из этого сви­де­тель­ства. И если мы – храм, то мы и «цар­ствен­ное свя­щен­ство, народ свя­той, люди, взя­тые в удел» (1 Петр.2:9). От слу­жа­щих в храме леви­тов ради куль­то­вой чистоты Вет­хий Завет тре­бо­вал реши­тель­ного отде­ле­ние от языч­ни­ков: «Идите, идите, выхо­дите оттуда; не касай­тесь нечи­стого; выхо­дите из среды его, очи­стите себя, нося­щие сосуды Гос­подни!» (Ис.52:11). Разу­ме­ется, эти стро­гие вет­хо­за­вет­ные тре­бо­ва­ния сле­дует пони­мать про­об­ра­зо­ва­тельно. Как писал свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, – «что тогда совер­ша­лось и блю­лось внешне, то у нового Изра­иля должно совер­шаться внут­ренне, нрав­ствен­ными изме­не­ни­ями и реше­ни­ями». Хри­сти­а­нин не только не может, но и не дол­жен отде­ляться от мира непро­ни­ца­е­мой пере­го­род­кой. Более того, нам запо­ве­дано не отго­ра­жи­ваться от мира, но идти в мир: «Идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа» (Мф.28:19). Но при этом хри­сти­а­нин дол­жен слу­жить при­ме­ром миру, при­ме­ром внут­рен­ней чистоты и сво­боды, запо­ве­дан­ных Спасителем.

Обла­да­ние вели­кими обе­то­ва­ни­ями тре­бует от «воз­люб­лен­ных Бога», очи­стить себя от вся­кой скверны плоти и духа. Выра­же­ние «плоть и дух» обо­зна­чает лич­ность чело­века как целого. О том, чтo кон­кретно пони­ма­ется под очи­ще­нием, зву­чит для нас с каж­дой стра­ницы Еван­ге­лий, из запо­ве­дей Спа­си­теля; об этом гово­рит нам наша хри­сти­ан­ская совесть, руко­во­ди­мая Свя­тым Духом, если Дух дей­стви­тельно живет в нас. Цель же очи­ще­ния – наша свя­тость. К свя­то­сти, то есть к Боже­ствен­ной чистоте при­зы­вался вет­хий Изра­иль: «Объ­яви всему обще­ству сынов Изра­и­ле­вых и скажи им: святы будьте, ибо свят Я Гос­подь, Бог ваш» (Лев.19:2). К совер­шен­ству свя­то­сти тем более при­зы­ва­емся мы, состав­ля­ю­щие свя­той храм Божий: «Воля Божия есть освя­ще­ние ваше» (1Фес.4:3).

Не ста­нем обо­льщаться три­ум­фаль­ной ста­ти­сти­кой: живя в мире, хри­сти­ане пред­став­ляют собою, как и во вре­мена апо­стола Павла, неболь­шой ост­ро­вок, окру­жен­ный оке­а­ном язы­че­ства. Тем более уместны напо­ми­на­ния о соблаз­нах идо­ло­по­клон­ства, о вели­ких обе­то­ва­ниях и о постав­лен­ной перед нами свет­лой цели – свя­то­сти. Оттого и молимся Свя­тому Духу, чтобы Он не поки­нул нас, но все­лился в нас, очи­стил и освя­тил нас.

19‑я Неделя по Пятидесятнице, 26 октября 2008 г.

(2Кор.11:31–12:9)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

31Бог и Отец Гос­пода Иисуса, – да будет Он бла­го­сло­вен во веки, – знает, что я не лгу. 32В Дамаске намест­ник царя Ареты сте­рег город Дамаск, чтобы схва­тить меня. Но меня в кор­зине спу­стили через окно в стене, и я избе­жал его рук.

1При­хо­дится хва­литься. Непо­лезно это, но все же я перейду к виде­ниям и откро­ве­ниям от Гос­пода. 2 Знаю я одного чело­века во Хри­сте. Четыр­на­дцать лет назад (в теле это было – не знаю, или вне тела – тоже не знаю: это знает только Бог) был он вос­хи­щен до тре­тьего неба. 3 И знаю я об этом чело­веке (в теле или без тела – не знаю: это знает только Бог), 4 что был он вос­хи­щен в рай, где услы­шал неиз­ре­чен­ные речи, кото­рые нельзя даже рас­ска­зать никому из людей. 5 Вот таким чело­ве­ком я и буду хва­литься. Собою же хва­литься не буду, разве только моими немо­щами. 6 Впро­чем, если бы и захо­тел хва­литься, то не был бы безум­цем, потому что я гово­рил бы истину. Но я воз­дер­жи­ва­юсь, чтобы меня не сочли выше того, что видят во мне или слы­шат от меня. 7 И это при таких чрез­вы­чай­ных откро­ве­ниях! Вот потому, чтобы я не пре­воз­но­сился, и была дана мне в плоть некая заноза, ангел сатаны, кото­рый изво­дит меня, чтобы я не пре­воз­но­сился. 8 Три­жды молил я Гос­пода изба­вить меня от него. 9 Но Он ска­зал мне: «Моей бла­го­дати тебе доста­точно, ибо сила Моя совер­ша­ется в немощи». Потому я охот­нее всего буду хва­литься сво­ими немо­щами, чтобы оби­тала во мне сила Христова.

Нигде в Писа­нии гла­гол «хва­литься» не встре­ча­ется так часто, как во Вто­ром посла­нии к Корин­фя­нам. О том, что чело­век выгля­дит смешно, когда он хва­лится сво­ими несу­ще­ству­ю­щими досто­ин­ствами, люди знали все­гда. Однако древ­ний мир не счи­тал смеш­ным и безум­ным, когда чело­век хва­лился сво­ими дей­стви­тель­ными досто­ин­ствами. Силь­ный хва­лился своей силой, бога­тый – своим богат­ством, родо­ви­тый – своим про­ис­хож­де­нием, пра­вед­ные фари­сеи – своей пра­вед­но­стью. Пра­ви­тели и пол­ко­водцы, богачи и спортс­мены, худож­ники и фило­софы, – все раз­ду­ва­лись от гор­до­сти. И народ бла­го­го­вейно или с зави­стью согла­шался с такой похваль­бой. Такова была тра­ди­ция – хва­литься. Ведь это были люди, «не име­ю­щие надежды» (1Фес.4:13). В самом деле: перед лицом неиз­беж­ной смерти – что еще оста­ва­лось чело­веку, как не доби­ваться хотя бы какой-то отрады и славы в этом мире? Разу­ме­ется, даже языч­ники время от вре­мени созна­вали как безу­мие похвальбу смерт­ного на виду у сонма бес­смерт­ных богов, счи­тая ее поро­ком и дер­зо­стью. Тем более, похвальба чело­века осуж­да­лась муд­ре­цами Вет­хого Завета. Но окон­ча­тельно и бес­по­во­ротно осуж­дена вся­кая чело­ве­че­ская похвальба в писа­ниях Нового Завета. Осуж­дена не только как прин­ци­пи­аль­ное недо­мыс­лие твари перед лицом Творца, ибо «что ты име­ешь, чего бы не полу­чил? А если полу­чил, что хва­лишься, как будто не полу­чил?» (1Кор.4:7). Похвальба осуж­дена также как отри­ца­ние бла­го­дати искуп­ле­ния, отри­ца­ние Хри­ста и Его крест­ного подвига. «Где же то, чем бы хва­литься? Уни­что­жено!» (Рим.3:27). Чем уни­что­жено? Немо­щью Кре­ста, кото­рым яви­лась спа­си­тель­ная сила Божия. Это непо­сти­жимо. Но именно в этом – центр бого­сло­вия Апо­стола Павла, в откро­ве­нии истин­ной Пре­муд­ро­сти Божией, перед кото­рой вся­кая «муд­рость мира сего есть безу­мие» (1Кор.3:19).

В своей речи, кото­рая испол­нена горь­кой иро­нии, Апо­стол наде­вает на себя маску хва­ля­ще­гося безумца. Его недоб­ро­же­ла­тели под­ры­вали его апо­столь­ский авто­ри­тет, выстав­ляя его как чело­века сла­бого, не спо­соб­ного к актив­ным дей­ствиям и, более того, – как «невежду в слове» (2Кор.10:10; 11:6). Поэтому он вынуж­ден хва­литься. Он спус­ка­ется на уро­вень своих про­тив­ни­ков, чтобы бороться с ними их соб­ствен­ным ору­жием, не ради само­за­щиты, но ради того, чтобы отсто­ять Еван­ге­лие. «При­мите меня, хотя как нера­зум­ного, чтобы и мне сколько-нибудь похва­литься» (11,16).

Но чем же хва­лится Апо­стол? Тем, о чем в окру­жа­ю­щем его обще­стве избе­гали гово­рить, чтобы не уро­нить сво­его досто­ин­ства. Он хва­лится невзго­дами и труд­но­стями: тем, что он сидел в тюрьме, тем, что его били пал­ками и кам­нями, тем, что он голо­дал и холо­дал…. Он хва­лится таким эпи­зо­дом из своей жизни, кото­рый в гла­зах совре­мен­ни­ков дол­жен был выгля­деть уни­зи­тель­ным. Павел, Апо­стол, сидит в какой-то кор­зине, кото­рую спус­кают со стены, потому что он тай­ком бежит от опас­но­сти, под­сте­ре­га­ю­щей его в Дамаске.

Тще­сла­вию и само­вос­хва­ле­нию пре­муд­ро­сти чело­ве­че­ской Апо­стол про­ти­во­по­став­ляет явле­ние Пре­муд­ро­сти Божией, Хри­ста рас­пя­того – иудеям соблазн, элли­нам безу­мие (1Кор.1:23). Через Крест, через види­мое тор­же­ство немощи, смерти и без­на­деж­но­сти – явля­ется без­мер­ная сила Божия, победа жизни, откро­ве­ние смысла и надежды. Слава чело­ве­че­ская – пре­хо­дя­щая, венец этой славы – тлен­ный. Слава Хри­ста рас­пя­того и вос­крес­шего – непре­хо­дя­щая, и венец этой славы – нетлен­ный (1Кор.9:25). Смысл Кре­ста – в любви Божией, кото­рая являет себя в жерт­вен­ной немощи. Конец такой немощи – Крест и смерть чело­ве­че­ская. Начало же немощи Хри­сто­вой – Боже­ствен­ная любовь, веч­ная жизнь и вос­кре­се­ние чело­ве­че­ское. Именно это и стре­мился вопло­щать Апо­стол Павел в своей жизни и в своем Евангелии.

Оппо­ненты Апо­стола «хва­ли­лись по плоти» (2Кор.11:18). Хва­ли­лись они и сво­ими экс­та­ти­че­скими пере­жи­ва­ни­ями, кото­рые они предъ­яв­ляли как оче­вид­ные дока­за­тель­ства их духов­ного авто­ри­тета. Лишь про­тив своей воли Апо­стол сооб­щает о своем опыте такого рода, о «виде­ниях и откро­ве­ниях» (12,1). Но, чтобы отве­сти вни­ма­ние от соб­ствен­ной пер­соны, он гово­рит об этом нехотя, как о чем-то, что про­изо­шло с дру­гим, зна­ко­мым ему чело­ве­ком. Он не живо­пи­сует свое «вос­хи­ще­ние», как это делали его про­тив­ники. Как все это про­ис­хо­дило, – «в теле,…вне тела»? Зна­ние таких таин­ствен­ных вещей он предо­став­ляет Богу. Не может он пере­ска­зать и услы­шан­ное на «тре­тьем небе». То есть, его экс­та­ти­че­ский опыт в про­ти­во­по­лож­ность тому, к чему он при­зван как апо­стол, – не пред­на­зна­чен для пуб­лики, для про­по­веди и тем более для похвальбы. Слова Апо­стола Павла нас пре­ду­пре­ждают, что о чрез­вы­чай­ных рели­ги­оз­ных пере­жи­ва­ниях сле­дует судить со сдер­жан­ной осто­рож­но­стью. Их не все­гда доз­во­лено делать ни мас­шта­бом духов­но­сти людей, ни источ­ни­ком бла­го­ве­стия или про­по­веди. Увы, реаль­ность цер­ков­ной жизни пока­зы­вает, что слова Апо­стола Павла, направ­лен­ные про­тив жад­ных до сен­са­ций хри­стиан его вре­мени, и сего­дня, спу­стя две тысячи лет, весьма актуальны.

Нет, сво­ими «вос­хи­ще­ни­ями» Павел хва­литься не хочет. Он желает, чтобы о нем судили по его жизни в при­част­но­сти к немощи Хри­сто­вой. Ему пору­чено быть апо­сто­лом, и сви­де­тель­ство этого нужно искать не в его экс­та­ти­че­ских спо­соб­но­стях, а в резуль­та­тах его дея­тель­но­сти при всех тех немо­щах, кото­рые видны и открыты всем. К перечню своих немо­щей он добав­ляет печаль­ный опыт изну­ри­тель­ной болезни. Он пишет об острой боли, кото­рая посто­янно мучила его как застряв­шая в теле заноза, или «жало» в Сино­даль­ном пере­воде. Мы можем лишь гадать, какая болезнь достав­ляла Апо­столу столь жесто­кие стра­да­ния, что он три­жды молил Гос­пода изба­вить его от этого «ангела сатаны», – как он образно назы­вает свою болезнь. Молитва его была услы­шана. И он полу­чил ответ. Но не такой, какой по-чело­ве­че­ски, ско­рее всего, ожи­дал. Гос­подь не изба­вил Павла от боли, но дал ему силы жить с нею, пре­одо­ле­вая её. «Довольно для тебя бла­го­дати Моей», – таков был Боже­ствен­ный ответ. Озна­чает ли это, что боль, стра­да­ние есть нечто поло­жи­тель­ное? Разу­ме­ется, это не так. Вся­кое стра­да­ние есть зло, неиз­беж­ное в этом мире. Чело­веку свой­ственно стре­миться изба­виться от боли и стра­да­ния. Так и Апо­стол в одном слу­чае бежал от опас­но­сти, спус­ка­ясь по стене в кор­зине, в дру­гом слу­чае, не имея воз­мож­но­сти обыч­ными меди­цин­скими сред­ствами изба­виться от боли, обра­щался с молит­вой к Гос­поду. В этом при­мер и для нас. Но, как и Хри­стос, каж­дый моля­щийся дол­жен предо­ста­вить испол­не­ние его молитвы Богу: «Авва Отче! Все воз­можно Тебе; про­неси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк.14:36).

«Сила Моя совер­ша­ется в немощи». Эти слова Гос­пода несут в себе вели­кий еван­гель­ский смысл. Они побуж­дают нас не избе­гать Кре­ста, если мы, как Симон Кири­не­янин, при­званы к со-несе­нию Кре­ста и, при извест­ных обсто­я­тель­ствах, даже к со-стра­да­нию на Кре­сте, ибо только так мы обре­таем и со-вос­кре­се­ние с Гос­по­дом. Эти слова Гос­пода стали для Апо­стола Павла зако­ном его жизни во Хри­сте. Они обра­щены и ко всем нам, чтобы мы при­няли их в наше сердце как вели­кое обе­то­ва­ние Божие. Ибо в Гос­поде ника­кие «ангелы сатаны», ника­кие немощи, боли и стра­да­ния не могут «отлу­чить нас от любви Божией во Хри­сте Иисусе, Гос­поде нашем» (Рим.8:39).

20‑я Неделя по Пятидесятнице, 25 октября 2009 г.

(Гал.1:11–19)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

11 Знайте же, бра­тья: Еван­ге­лие, кото­рое я воз­ве­стил вам, – не вымы­сел чело­ве­че­ский. 12 Ведь и меня научил ему не чело­век, и при­нял я его не от какого-то чело­века, но через откро­ве­ние Иисуса Христа.

13 Вы, конечно, слы­шали о моей про­шлой жизни в иудей­стве, о том, что я со всею жесто­ко­стью гнал Цер­ковь Божию, разо­рял ее 14 и пре­вос­хо­дил в иудей­стве мно­гих ровес­ни­ков из моего народа, потому что бес­пре­дель­ной была моя рев­ность об оте­че­ских преданиях.

15 Но когда Бог, избрав­ший меня еще во чреве моей матери (Ис.49:1; Иер.1:5.) и при­звав­ший меня бла­го­да­тью Своею, собла­го­во­лил 16 открыть во мне Сына Сво­его, чтобы я воз­ве­щал Еван­ге­лие о Нем среди языч­ни­ков, — я не стал тот­час сове­то­ваться с пло­тью и кро­вью 17 и не под­нялся в Иеру­са­лим к тем, кото­рые стали апо­сто­лами до меня, но ушел в Ара­вию, и снова вер­нулся в Дамаск.

18 Только потом, спу­стя три года, я под­нялся в Иеру­са­лим, чтобы позна­ко­миться с Кифой, и про­был у него пят­на­дцать дней. 19 Из дру­гих же апо­сто­лов никого, кроме Иакова, брата Гос­подня, я не видел.
Сего­дня мы можем удив­ляться тому упор­ству, с кото­рым апо­стол Павел под­чер­ки­вает неза­ви­си­мость своей про­по­веди от чело­ве­че­ского вли­я­ния. Он наста­и­вает на сверхъ­есте­ствен­ном про­ис­хож­де­нии его Еван­ге­лия, на том, что никто из людей его этому Еван­ге­лию не обу­чал, но при­нял он его от Самого Бога через откро­ве­ние Иисуса Хри­ста. Будучи убеж­ден­ным и рев­ност­ным иудеем, буду­щий апо­стол отно­сился к Церкви со смер­тель­ной нена­ви­стью. Воис­тину, с ним должно было про­изойти нечто чудес­ное, чтобы он в одно мгно­ве­ние из гони­теля Церкви Савла пре­вра­тился в апо­стола языч­ни­ков Павла. Это чудо про­изо­шло, когда Савла настиг свет той мол­нии, кото­рая испе­пе­лила все его фари­сей­ство, всю его гор­дость рев­ни­теля оте­че­ских пре­да­ний. Таким чудом было откро­ве­ние Савлу Вос­крес­шего Хри­ста на дороге в Дамаск. Осле­пи­тель­ное сия­ние этого откро­ве­ния апо­стол позже срав­ни­вал со све­том в начале Тво­ре­ния (2Кор.4:6), а себя, пре­об­ра­жен­ного этим све­том, осо­зна­вал «новой тва­рью» (Гал.6:15).

После рази­тель­ной пере­мены, кото­рая с ним про­изо­шла, он, при всем своем потря­се­нии, не стал сомне­ваться, коле­баться, не бро­сился за сове­том к «плоти и крови», то есть к людям, даже если тако­вые обла­дали авто­ри­те­том апо­сто­лов Хри­сто­вых. А если он и ходил в Иеру­са­лим, то было это не сразу, но спу­стя три года после откро­ве­ния. Да и ходил он туда «не для того, чтобы чему-нибудь научиться и не для исправ­ле­ния какой-нибудь своей погреш­но­сти, но исклю­чи­тельно ради того, чтобы позна­ко­миться с Пет­ром и почтить его своим при­сут­ствием» (св. Иоанн Златоуст).

Мы еще можем понять те прак­ти­че­ские сооб­ра­же­ния, кото­рые побуж­дали Апо­стола Павла наста­и­вать на сверхъ­есте­ствен­ной при­чине ради­каль­ной пере­мены в в его мыс­лях, образе жизни, а также на Боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии его апо­столь­ства: слиш­ком уж подо­зри­тель­ным могло казаться его совре­мен­ни­кам пре­вра­ще­ние рья­ного раз­ру­ши­теля Церкви в само­от­вер­жен­ного ее стро­и­теля и защит­ника. Но нам труд­нее понять, почему апо­стол так упорно наста­и­вает на сверхъ­есте­ствен­ном, Боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии Еван­ге­лия Хри­стова, кото­рое он про­по­ве­дует. Ведь сего­дня, когда люди – даже дале­кие от Церкви – слы­шат такие слова как «Еван­ге­лие Хри­стово», «про­по­ведь апо­стола Павла», они неиз­бежно пред­став­ляют себе что-то «боже­ствен­ное», воз­вы­шен­ное, высо­ко­нрав­ствен­ное, свя­тое, пра­вед­ное и бла­го­че­сти­вое. Но это – резуль­тат двух­ты­ся­че­лет­него вли­я­ния хри­сти­ан­ства на куль­туру, даже если она имеет к хри­сти­ан­ству кос­вен­ное отно­ше­ние, или вообще ника­кого отно­ше­ния не имеет – про­сто такова при­вычка, общее место. И мало кому в голову при­хо­дит, что Еван­ге­лие, кото­рое воз­ве­щал апо­стол, в его окру­же­нии и в его время могло вос­при­ни­маться совсем иначе. И не только могло, но часто и вос­при­ни­ма­лось как соблазн, обман или безу­мие (1Кор.1:23).

Почему так? Дело в самой сути того, о чем воз­ве­щает Еван­ге­лие. Мы по при­вычке не даем себе труда заду­маться над тем, насколько про­ти­во­ре­чит Еван­ге­лие тому, чтó есть в мире, тому, чтó мы знаем о нашем мире. А в мире дей­ствуют законы, извест­ные нам со школь­ной ска­мьи. Это законы физики, по кото­рым дей­ствие равно про­ти­во­дей­ствию. Это законы био­ло­гии, по кото­рым выжи­вает силь­ней­ший или самый при­спо­соб­лен­ный. Это законы этики и здра­вого смысла: «без труда не выта­щишь и рыбку из пруда», «что посе­ешь, то и пожнешь»…

Подоб­ные законы дей­ство­вали и в рели­ги­оз­ной жизни людей, кото­рые тыся­че­ле­ти­ями были убеж­дены в том, что для полу­че­ния зем­ных и посмерт­ных благ чело­век дол­жен совер­шать опре­де­лен­ные дей­ствия, угод­ные богам, кото­рые в язы­че­стве оли­це­тво­ряли при­роду с ее зако­нами. Но даже при более раз­ви­тых биб­лей­ских пред­став­ле­ниях о Еди­ном Боге и Творце рели­ги­оз­ная жизнь вет­хо­за­вет­ного иудей­ства руко­вод­ство­ва­лась ана­ло­гич­ными пред­став­ле­ни­ями. Оте­че­ские пре­да­ния, о кото­рых пишет апо­стол Павел, состав­ляли мно­го­чис­лен­ные тол­ко­ва­ния Закона Мои­сея и точно ука­зы­вали, какие дей­ствия необ­хо­димо испол­нять для полу­че­ния заслу­жен­ной награды от Бога.

И вот появ­ля­ется некто, про­воз­гла­ша­ю­щий конец Закона! «Конец Закона – Хри­стос» (Рим.10:4), – воз­ве­щает Апо­стол Павел, для кото­рого еще вчера такая мысль была нево­об­ра­зи­мой. Это, по сути, и есть Еван­ге­лие сво­боды, объ­яв­ля­ю­щее о том, что отныне люди – не наем­ные работ­ники у Бога, кото­рый рас­пла­чи­ва­ется с ними за про­де­лан­ную тяже­лую работу, но сво­бод­ные сыны Божии и наслед­ники неис­то­щи­мых Боже­ствен­ных благ.

Нам трудно себе вооб­ра­зить, какою сме­ло­стью дол­жен был обла­дать чело­век, дерз­нув­ший утвер­ждать новые основы духов­ной жизни, шед­шие враз­рез со всей исто­ри­че­ской прак­ти­кой чело­ве­че­ства. Есте­ственно, про­по­ведь апо­стола Павла вызы­вала недо­уме­ние и сопро­тив­ле­ние. И мы знаем, чем закон­чи­лось это сопро­тив­ле­ние мира для самого апо­стола – его муче­ни­че­ской кончиной.

Еван­ге­лие, осво­бож­да­ю­щее от Закона? Спа­се­ние не пре­успе­я­нием в делах Закона, не рев­но­стью об оте­че­ских пре­да­ниях, не заслу­гами, но бла­го­да­тью Божией и верой в Иисуса Хри­ста? Апо­стола Павла упре­кали в том, что он этим уче­нием о спа­се­нии под­ры­вает основы рели­гии и нрав­ствен­но­сти, и делает он это из жела­ния уго­дить людям, понра­виться им, подо­льститься к ним. Нет, – отве­чает на упреки апо­стол, – жела­ние нра­виться миру и воз­ве­щать Еван­ге­лие Хри­стово – вещи несов­ме­сти­мые. Еван­ге­лие – не слово лести (1Фес.2:4), и одоб­ре­ние мира может стать тре­вож­ным сиг­на­лом для хри­сти­ан­ской про­по­веди и для Церкви. Невоз­можно одно­вре­менно под­да­ки­вать людям и быть слу­жи­те­лем Хри­сто­вым. Нет, Еван­ге­лие не имеет ничего общего с подоб­ными чело­ве­че­скими рас­че­тами на лег­кий успех и попу­ляр­ность. Оно чуждо чело­ве­че­ских мерок, но есть нечто абсо­лютно новое, про­ры­ва­ю­щее чело­ве­че­ские и все зем­ные мас­штабы. Иначе оно не было бы истин­ным Еван­ге­лием, то есть Бла­гой Боже­ствен­ной Вестью, ибо вся­кое истин­ное благо имеет начало в Боге. Весть о выс­шем благе спа­се­ния не только для Изра­иля, но и для языч­ни­ков откры­лась Павлу при встрече с Вос­крес­шим, явле­ние Кото­рого оза­рило всю его лич­ность све­том зна­ния о том, что с Кре­стом и Вос­кре­се­нием Сына Божия в мир вошло то, что пре­выше всех зако­нов физики, био­ло­гии и так назы­ва­е­мой «есте­ствен­ной нрав­ствен­но­сти». В мире откры­лась любовь Творца к Его созда­нию. Откро­ве­ние Хри­ста было для апо­стола Павла одно­вре­менно и откро­ве­нием Еван­ге­лия, кото­рое воз­ве­щало не мни­мое спа­се­ние Зако­ном дел, но истин­ное спа­се­ние Зако­ном Боже­ствен­ной любви. В Еван­ге­лии Хри­сто­вом ему откры­лась послед­няя истина, состо­яв­шая в том, что Крест и Вос­кре­се­ние – начало конца вет­хого и при­выч­ного мира с его вет­хими зако­нами и вет­хой исто­рией. Законы пора­бо­щают. – Любовь освобождает!

Но вет­хий мир греха иначе как по своим «зако­нам греха» (Рим.7:23, 25) суще­ство­вать не может. Он не может оста­ваться рав­но­душ­ным и без­участ­ным к вести о своем конце. И, разу­ме­ется, он сопро­тив­лялся и будет все­гда сопро­тив­ляться Еван­ге­лию. Это сопро­тив­ле­ние может при­ни­мать форму пря­мой враж­деб­но­сти и наси­лия, может при­ни­мать форму лице­мер­ного согла­сия или попы­ток пре­вра­тить Еван­ге­лие любви в некий новый, – а по сути вет­хий, – закон долга. Однако попытки эти тщетны, ибо Еван­ге­лие Хри­стово – не вымы­сел чело­ве­че­ский, но Бла­гая Весть о Боже­ствен­ной «победе, побе­див­шей мир» (1Ин.5:4).

21‑я Неделя по Пятидесятнице, 21 октября 2007 г.

(Гал.2:16–20)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

16 Однако узнав, что ника­кой чело­век не полу­чает оправ­да­ние делами закона, но только через веру в Иисуса Хри­ста, и мы пове­рили во Хри­ста Иисуса, чтобы быть оправ­дан­ными верою во Хри­ста, а не делами закона, потому что делами Закона не будет оправ­дана ника­кая плоть. – 17 Но если мы, ищу­щие оправ­да­ния во Хри­сте, ока­за­лись и сами греш­ни­ками, то неужели Хри­стос – слу­жи­тель греха? – Немыс­лимо! 18 Ведь если я вновь отстра­и­ваю то, что раз­ру­шил, то сам себя и выстав­ляю пре­ступ­ни­ком. – 19 Ибо Закон при­вел меня к смерти для Закона, чтобы я жил для Бога. Я рас­пят со Хри­стом, 20 и живу уже не я, но живет во мне Хри­стос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, воз­лю­бив­шего меня и пре­дав­шего Себя за меня.

Пред­ло­жен­ное место из Посла­ния к Гала­там Апо­стола Павла содер­жит в себе ядро уче­ния Апо­стола об оправ­да­нии верой. Если сжать до пре­дела основ­ную мысль этого отрывка, то она будет сле­ду­ю­щей: чело­века оправ­ды­вают (а сле­до­ва­тельно, вво­дят в бла­жен­ство веч­ной жизни) не его дела, но только вера. Эта мысль уже в древ­но­сти вызвала извест­ное воз­ра­же­ние, выска­зан­ное в Посла­нии Апо­стола Иакова: «Что пользы, бра­тия мои, если кто гово­рит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спа­сти его? … Хочешь ли знать, неосно­ва­тель­ный чело­век, что вера без дел мертва?» (Иак.2:14, 20). Спор о «вере и делах» имел про­дол­же­ние в новей­шей исто­рии хри­сти­ан­ского мира. Вырван­ные из кон­тек­ста Свя­щен­ного Писа­ния цитаты ста­но­ви­лись гроз­ными ору­жи­ями про­ти­во­сто­я­щих в споре сто­рон. Что это за «вера без дел»? И бывают ли «дела без веры»? «Спа­се­ние чело­века – дело исклю­чи­тельно бла­го­дати Божией, ника­кими делами чело­век себя сам спа­сти не может», – так утвер­ждали одни. И были правы. «Вера без дел мертва; и бесы веруют, и тре­пе­щут», – так утвер­ждали дру­гие. И тоже были правы. Да и сего­дня, разве мы не слы­шим такие, напри­мер, утвер­жде­ния: «Зачем мне вера? Зачем «ходить в цер­ковь»? Разве не доста­точно быть про­сто хоро­шим чело­ве­ком и делать доб­рые дела?» И про­ти­во­по­лож­ное: «Разве мы не видим вокруг себя такую «веру в Бога», кото­рая ужи­ва­ется с мрач­ным состо­я­нием души, с недоб­ро­же­ла­тель­ством, а то и с нена­ви­стью»? Чтобы разо­браться в этом, надо заду­маться о самих поня­тиях «вера» и «дела».

С «делами» проще. Мы пони­маем, что, хотя у Апо­стола Павла речь идет о кон­крет­ных делах закона Мои­сея, в более широ­ком кон­тек­сте под «делами» можно пони­мать и вся­кие дела бла­го­че­стия, и про­сто доб­рые дела. Но доб­рые чув­ства и дела воз­можны и без осо­знан­ной веры, ибо нрав­ствен­ность – в при­роде чело­века, сотво­рен­ного по образу Бога. Высо­кие образцы добра, мило­сер­дия и любви мы нахо­дим в людях любых исто­ри­че­ских эпох, любых куль­тур и рели­гий. Да, доб­рые дела без веры воз­можны, и это оче­вид­ный факт.

С «верой» слож­нее. Воз­можна ли вера, о кото­рой пишет Апо­стол Павел, без доб­рых дел? Ответ может быть только один: нет, вера без доб­рых дел любви и мило­сер­дия невоз­можна и немыс­лима. Но какая вера? Ведь за сло­вом «вера» могут сто­ять раз­ные поня­тия. Так, совре­мен­ный чело­век под верой часто пони­мает «уве­рен­ность в суще­ство­ва­нии Бога». И такая вера вполне может обхо­диться без доб­рых дел. Но биб­лей­ский чело­век под верой пони­мал иное. Вера для него – это, прежде всего, «вер­ность Богу», вер­ность Его запо­ве­дям. И такая вера по опре­де­ле­нию неот­де­лима от доб­рых дел. На биб­лей­ском языке такая вера назы­ва­ется «пра­вед­но­стью». Но Апо­стол Павел утвер­ждает, что упо­ва­ние на свою веру как вер­ность, то есть упо­ва­ние на свою пра­вед­ность – глу­бо­кое заблуж­де­ние! Думать, что ты можешь что-то заслу­жить перед Богом, выслу­житься перед Ним своею вер­но­стью и потом предъ­явить Ему свои тре­бо­ва­ния, – озна­чает ста­вить абсо­лютно сво­бод­ного Бога в зави­си­мость от тебя, от твоих дел, от неко­его закона, кото­рому Бог дол­жен сле­до­вать. Апо­стол Павел здраво и спра­вед­ливо учит, что сам себя ника­кими делами, ника­кими уси­ли­ями чело­век спа­сти не может. Не я – спа­си­тель себя, а Бог – Спа­си­тель меня. И мне оста­ется только дове­рять Богу-Спа­си­телю, вве­рить себя Ему. И, соот­вет­ственно, слово «вера» Апо­сто­лом Пав­лом пони­ма­ется пре­иму­ще­ственно не как «вер­ность», а как «дове­рие». Дове­рие же к кому бы то ни было нельзя вызвать в себе по своей воле. Вера-дове­рие – харизма, дар Боже­ствен­ной благодати.

Конечно же, Апо­столу Павлу даже в голову не при­хо­дило, раз­ли­чая «веру» и «дела», отде­лять одно от дру­гого. Нет! Выска­зы­ва­ние Апо­стола Иакова «вера без дел мертва» столь же спра­вед­ливо и для Апо­стола Павла. Дове­рие любя­щему Богу в Иисусе Хри­сте, вера Еван­ге­лию любви и спа­се­ния, отказ от себя, от своих «дел пра­вед­но­сти», от своих «заслуг», пол­ное вве­ре­ние себя Гос­поду Иисусу Вос­крес­шему, отво­ре­ние сво­его сердца дей­ствию Духа Свя­того – вот пря­мой путь к спа­се­нию. Вве­рив себя бла­го­дати Божией, Апо­стол мог вос­клик­нуть: «Уже не я живу, но живет во мне Хри­стос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия» (Гал.2:20). Но такая вера не мыс­лится без ее след­ствий: без любви, явля­ю­щей себя в делах. Лишь рито­ри­че­ски Апо­стол Павел пишет о пара­доксе – вере без любви: «Если имею  всю веру, так что могу и горы пере­став­лять, а не имею любви, — то я ничто» (1Кор.13:2). Все посла­ния Апо­стола Павла про­ни­заны любо­вью и при­зы­вом к делам любви, ибо он мыс­лит и пишет не о мерт­вой, а о живой вере, кото­рая дару­ется самим источ­ни­ком жизни и любви – Богом. Поэтому, – повто­рим, –дела без веры бывают, но истин­ной веры без дел не суще­ствует. И это – от Бога, непо­сти­жи­мого умом, но пости­жи­мого серд­цем, кото­рое открыто для дей­ствия Его бла­го­дати. И это – жизнь в бла­жен­стве. На эту бла­го­дать и бла­жен­ство можно отве­тить только делами любви и бла­го­дар­но­стью. Как тут не вспом­нить слова поэта:

… если сла­во­сло­вить должно,
То сла­бым смерт­ным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В без­мер­ной раз­но­сти теряться
И бла­го­дарны слезы лить.

22‑я Неделя по Пятидесятнице, 16 ноября 2008 г.

(Гал.6:11–18)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

11Видите, какими боль­шими бук­вами я пишу вам соб­ствен­ной рукой.

12 Эти все, кото­рые хотят отли­читься пло­тью, застав­ляют вас обре­зы­ваться только для того, чтобы их не гнали за крест Хри­стов. 13 Ведь сами они, обре­зан­ные, Закона не соблю­дают, но хотят, чтобы вы обре­за­лись. Так они похва­лятся вашей пло­тью. 14 Но чтобы мне хва­литься? Нет, этому не бывать! Разве только Кре­стом Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, кото­рым для меня мир рас­пят, и я для мира. 15 Важно ведь не то, обре­зан кто или необ­ре­зан, но то, что он – новое тво­ре­ние. 16 И все те, кото­рые будут сле­до­вать этому пра­вилу – мир на них и милость, и на Изра­иля Божия!

17 Впредь пусть никто мне не доса­ждает, ибо на теле моем я ношу знаки Иисуса.

18 Бла­го­дать Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста со духом вашим, бра­тия. Аминь.

Пред­ла­га­е­мое чте­ние из Посла­ния к Гала­там имеет очень боль­шое зна­че­ние. Эти строки завер­шают посла­ние. Мы знаем, что в те дале­кие вре­мена письма писа­лись соб­ствен­но­ручно очень редко. Как пра­вило, они дик­то­ва­лись спе­ци­аль­ным пис­цам, «сте­но­гра­фам» по-гре­че­ски, «ско­ро­пис­цам» по-сла­вян­ски. Сам автор при­кла­ды­вал свою руку только в конце письма. Апо­стол Павел, сле­дуя этой древ­ней тра­ди­ции, тоже дик­тует свои посла­ния, в конце под­пи­сы­вая их заме­ча­тель­ной фор­му­лой поже­ла­ния бла­го­дати Божией, став­шей образ­цо­вой для хри­сти­ан­ских посла­ний. В Посла­нии к Гала­там Апо­стол отсту­пает от при­ня­того обы­чая и соб­ствен­ной рукой пишет не только заклю­чи­тель­ную фор­мулу бла­го­по­же­ла­ния, но весь тот отры­вок, кото­рый сего­дня пред­ло­жен для нашего чте­ния. Этот факт под­чёр­ки­вает важ­ность того, что он желает сооб­щить в несколь­ких предложениях.

Апо­стол пишет «боль­шими бук­вами». Совре­мен­ный рус­ский чита­тель, зна­ко­мый пре­иму­ще­ственно с Сино­даль­ным пере­во­дом Биб­лии, при­вык к дру­гим сло­вам: «Видите, как много напи­сал я вам своею рукою». Здесь мы стал­ки­ва­емся с пере­вод­че­ской ошиб­кой. На цер­ковно-сла­вян­ском языке это место зву­чит так: «коли­цеми кни­гами». Пере­вод­чик наивно вос­при­нял сла­вян­ское слово «книга» как рус­ское «книга», в то время как оно озна­чает «буква». Трудно ска­зать, почему Апо­стол писал «боль­шими бук­вами». Одни пред­по­ла­гают, что тем самым он желал при­дать боль­шой вес напи­сан­ному, как бы выде­ляя его. Дру­гие, как свя­той Иоанн Зла­то­уст, счи­тают, что эти слова Апо­стола ука­зы­вают «не на обшир­ность посла­ния, а на недо­ста­точ­ную кра­соту почерка». Тре­тьи объ­яс­няют раз­ма­ши­стый почерк пло­хим зре­нием из-за болезни глаз, на кото­рую Апо­стол наме­кал уже в этом посла­нии (Гал.4:13–15). Как бы то ни было, завер­ша­ю­щий раз­дел пред­став­ляет собою как бы ито­го­вую черту под всем Посла­нием к Гала­там. Речь Апо­стола окра­шена искрен­ним чув­ством и боль­шой про­ник­но­вен­но­стью. Давно заме­чено, что всё Посла­ние к Гала­там напи­сано по образцу апо­ло­гии, защи­ти­тель­ной речи. Апо­стол защи­щает Еван­ге­лие, защи­щает свой апо­столь­ский авто­ри­тет, кото­рый под­вер­гался сомне­нию и даже совсем отвер­гался его про­тив­ни­ками из числа иудей­ству­ю­щих хри­стиан. Как и поло­жено, в конец своей апо­ло­гии Апо­стол вкла­ды­вает весь авто­ри­тет своей лич­но­сти. Пожа­луй, ни одно из дру­гих посла­ний Апо­стола Павла не имеет такого впе­чат­ля­ю­щего заключения.

Апо­стол снова ата­кует своих про­тив­ни­ков, как и в самом начале посла­ния, где он пре­дает их ана­феме за иска­же­ние Еван­ге­лия спа­се­ния для всех людей, а не только для иудеев. Счи­тая, что крест­ной смерти и вос­кре­се­ния Иисуса Хри­ста для спа­се­ния недо­ста­точно, иудей­ству­ю­щие хри­сти­ане наста­и­вали на обре­за­нии и соблю­де­нии закона Мои­сея, поскольку пола­гали, что именно от этого зави­сит спа­се­ние, так как Мес­сия Иисус при­шел к обре­зан­ным иудеям, а не к необ­ре­зан­ным языч­ни­кам. Побу­ди­тель­ные мотивы их пове­де­ния Апо­стол Павел опи­сы­вает самыми мрач­ными крас­ками. Их цель – про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние на людей их мис­си­о­нер­скими уси­ли­ями при­со­еди­не­ния к числу обре­зан­ных как можно больше языч­ни­ков. «Если не обре­же­тесь,… не можете спа­стись» (Деян.15:1). Таков был лозунг иудей­ству­ю­щих хри­стиан. Цен­траль­ным здесь было поня­тие «плоти». Они, как пишет Апо­стол Павел, «хотят отли­читься», то есть покра­со­ваться «пло­тью». Они гор­ди­лись сво­ими «плот­скими» пре­иму­ще­ствами и «плот­ским» пре­вос­ход­ством. Далее, они хотят «похва­литься вашей пло­тью», то есть заслу­жить одоб­ре­ние в Иеру­са­лиме тем, что они обре­зали еще несколь­ких языч­ни­ков. Слово «плоть», повто­ря­ю­ще­еся в тек­сте, здесь озна­чает именно опе­ра­цию обре­за­ния на чело­ве­че­ской плоти, не на сердце. Бог дей­стви­тельно дал Авра­аму запо­ведь обре­за­ния, как знака Сво­его завета. Но ведь само по себе обре­за­ние на плоти, как внеш­няя хирур­ги­че­ская про­це­дура, ничего не зна­чило. Об этом гово­рили уже вели­кие вет­хо­за­вет­ные про­роки. Тем не менее, иудеи при­да­вали обре­за­нию прин­ци­пи­аль­ное зна­че­ние, наста­и­вая, что спа­стись без него никто не может. То, что такая точка зре­ния пре­дельно нелепа и гра­ни­чит с магией, пре­красно созна­вал Апо­стол Павел. Важен ведь не сам знак, а то, что этот знак обо­зна­чает, то есть важна вера, само­от­дача Богу, посвя­ще­ние себя Ему. Обре­за­ние плоти сим­во­ли­зи­ро­вало обре­за­ние «сердца». И если тако­вого не про­изо­шло, то обре­за­ние плоти теряет вся­кий смысл. Поэтому важно не то, обре­зан ли чело­век, но то, рож­ден он или не рож­ден свыше и явля­ется ли теперь новой тва­рью, новым тво­ре­нием Божиим на месте вет­хого творения.

Вто­рой упрёк Апо­стола Павла в адрес его про­тив­ни­ков каса­ется пло­хого испол­не­ния Закона как раз теми, кто и сами обре­заны и дру­гих при­нуж­дают к обре­за­нию. Теперь они хотят соб­ствен­ный недо­ста­ток испол­не­ния Закона, соб­ствен­ное лице­ме­рие сгла­дить тем, что они через обре­за­ние успешно при­со­еди­няют к Закону дру­гих. Этим-то они и хва­лятся, «пло­тью» других.

Пове­де­нию про­тив­ни­ков Павел про­ти­во­по­став­ляет самого себя. Он не хва­лится «пло­тью», ни своей соб­ствен­ной, ни чужой. Вме­сто этого он «хва­лится» Кре­стом Хри­сто­вым. А Крест как раз и озна­чает уни­что­же­ние «плоти», пони­ма­е­мой как чело­ве­че­ское само­хваль­ство в гре­хов­ной уда­лен­но­сти от Бога. Похвалы заслу­жи­вает только Крест, а не «плоть», кото­рая «желает про­тив­ного Духу» (Гал.5:17), ибо «те, кото­рые Хри­стовы, рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями» (Гал.5:24). Ника­кие чело­ве­че­ские дела, дела «плоти» и мира, не смогли сде­лать то, что сде­лал Бог на Кре­сте, на кото­ром про­изо­шло искуп­ле­ние из раб­ства греху, смерти и Закону. Поэтому мир для Апо­стола Павла больше не пред­став­ляет преж­ней цен­но­сти, равно как и его чело­ве­че­ское Я больше не суще­ствует для этого мира. Лишён­ный своей силы и цен­но­сти мир больше не пред­став­ляет для него ника­кой угрозы, ника­кого соблазна, он – в неко­то­ром смысле ничто. И наобо­рот, он для мира больше не пред­став­ляет ника­кого инте­реса: он поки­нул этот мир. Оба не суще­ствуют друг для друга, стали ничем, и всё это через смерть Иисуса на Кресте!

Новый, сотво­рен­ный через Крест и Вос­кре­се­ние мир абсо­лютно не зави­сит от обре­за­ния или необ­ре­за­ния. Он – «новое тво­ре­ние». Исчер­пан ста­рый мир и всё то вет­хое, что ему при­над­ле­жит (2Кор.5:17). В мире уже при­сут­ствует нечто новое, не только в Самом Хри­сте, «пер­венце из усоп­ших» (1Кор.15:20), но и во всех, кото­рые через кре­ще­ние вме­сте со Хри­стом сорас­пяты и совос­кре­шены. Так Бог, по ту сто­рону иудей­ства и язы­че­ства, во Хри­сте поло­жил новое начало. То, что иудей­ские про­роки ожи­дали в буду­щем, уже теперь стало дей­стви­тель­но­стью. Или, иначе говоря, если уже начался новый мир, а ста­рому при­шёл конец, то мы живём уже в конце вре­мён. Мы пере­жи­ваем пере­ход к уже насту­пив­шему новому вре­мени. Буду­щее – уже насто­я­щее. Таково само­ощу­ще­ние Апо­стола. Тако­вым должно быть само­ощу­ще­ние всех хри­стиан как нового Изра­иля Божия.

Отвер­гая от себя все досад­ные раз­го­воры о необ­хо­ди­мо­сти обре­за­ния и несе­ния бре­мени закона Мои­сея, Апо­стол Павел ссы­ла­ется на те раб­ские «клейма» (так в бук­валь­ном пере­воде), на знаки при­над­леж­но­сти Хри­сту, кото­рые он носит на своем теле. Воз­можно, это рубцы и шрамы, остав­ши­еся от побоев и изде­ва­тельств, кото­рые испы­тал Апо­стол за Хри­ста. Вот такими зна­ками на «плоти» он по праву может хвалиться.

23‑я Неделя по Пятидесятнице, 15 ноября 2009 г.

(Еф.2:4–10)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

4 Бог, бога­тый милостью,
Своей вели­кою любо­вью воз­лю­бил нас,

5 и мерт­вых по при­чине наших преступлений,
Он ожи­вил нас вме­сте со Христом,
– вы бла­го­да­тью спасены, –

66 и вос­кре­сил нас вме­сте с Ним
и поса­дил нас вме­сте с Ним на небесах, –
всё это – во Хри­сте Иисусе,

7 чтобы явить в веках грядущих
в бла­го­во­ле­нии к нам во Хри­сте Иисусе
без­мер­ное богат­ство бла­го­дати Своей.

8 Ибо вы бла­го­да­тью спа­сены, через веру,
и это – не от вас. Это – дар Божий,

9 а не от ваших дел, и пусть никто не хвалится,

10 поскольку мы – Его тво­ре­ние, и созданы мы во Хри­сте Иисусе
на доб­рые дела, кото­рые преду­го­то­вил Бог,
чтобы мы в них ходили.

Пер­вые главы Посла­ния к Ефе­ся­нам, отры­вок из кото­рого пред­ло­жен нашему вни­ма­нию, чита­ются непро­сто, потому что в них пре­дельно сжато изло­жены учи­тель­ные основы хри­сти­ан­ского взгляда на чело­века, его реаль­ного состо­я­ния в мире, цели его суще­ство­ва­ния и его спа­се­ния. Высоте бого­сло­вия этого посла­ния отве­чает и его воз­вы­шен­ный литур­ги­че­ский стиль. Мно­гие его строки зву­чат как гимн бла­го­да­ре­ния Богу за всё, что Он сде­лал для нас во Хри­сте Иисусе.

Плоды Боже­ствен­ного дея­ния, кото­рые мы верою вку­шаем в таин­ствах Церкви и прежде всего в таин­стве свя­того Кре­ще­ния, назы­ва­ются здесь нашим ожив­ле­нием из мерт­вых, спа­се­нием, вос­кре­се­нием и даро­ва­нием нам места одес­ную Бога на небе­сах. Для мно­гих это зву­чит как некая гипер­бола, стран­ность, пре­уве­ли­че­ние. Но мы, конечно, пони­маем, что эти слова сле­дует пони­мать не в бук­валь­ном физи­че­ском, но в духов­ном смысле.

К хри­сти­а­нам посла­ние обра­ща­ется как к спа­сен­ным уже в насто­я­щее время, потому что они пре­бы­вают в Иисусе Хри­сте, вме­сте с Ним ожив­лены, вос­кре­шены и воз­не­сены. В кре­ще­нии неко­гда мерт­вые по своим гре­хам стали вновь живыми, но не преж­ней жиз­нью, а новым суще­ство­ва­нием. Они больше не живут в ожи­да­нии, что мир даст свой послед­ний печаль­ный ответ на их жизнь, име­ю­щую свое осно­ва­ние в «био­ло­гии», но живут, исходя из опыта, что их жизнь напол­нена радост­ным смыс­лом пред­вку­ше­ния бла­жен­ной веч­но­сти и имеет отныне осно­ва­ние в Боге. Поэтому веру­ю­щие уже имеют свое «место на небе», хотя они еще живут на этой земле. Все это надо пони­мать как жизнь в Теле Хри­сто­вом, кото­рое есть Цер­ковь (Еф.1:22–23), сфера про­яв­ле­ния Боже­ствен­ной спа­си­тель­ной воли. Именно это отме­ча­ется в выска­зы­ва­нии о том, что Бог нас с Ним вос­креси, и спо­сади на небес­ных во Хри­сте Иисусе. Хотя Цер­ковь и в мире, хри­сти­ане, будучи «во Хри­сте Иисусе», – уже на небесах.

Выра­же­ние «во Хри­сте Иисусе» – ключ к пони­ма­нию хри­сти­ан­ства как тако­вого. У апо­стола Павла оно появ­ля­ется с гла­го­лами, отра­жа­ю­щими всё суще­ство­ва­ние хри­сти­а­нина. Оно про­ти­во­по­ложно выра­же­нию, отра­жа­ю­щему жизнь «по сти­хиям мира», жизнь «по плоти». «Во Хри­сте Иисусе» мы уже не живем по плоти, не ходим по плоти, не пред­при­ни­маем, не знаем, не посту­паем, не воин­ствуем, не гово­рим и вообще не суще­ствуем по плоти (все эти выска­зы­ва­ния мы нахо­дим в посла­ниях апо­стола Павла). Всё это мы отныне «делаем» «во Хри­сте Иисусе». Заме­ча­тельно, что и в про­чи­тан­ном сего­дня отрывке три его содер­жа­тель­ные части – о нашем спа­се­нии, о нашем буду­щем и о нашем насто­я­щем – своим цен­тром имеют именно это клю­че­вое выра­же­ние – «во Хри­сте Иисусе».

Итак, Бог во Хри­сте ожи­вил нас, мерт­вых по при­чине наших пре­ступ­ле­ний. Разу­ме­ется, речь идет о духов­ной смерти чело­века, пре­бы­ва­ю­щего во вла­сти греха, в отчуж­де­нии от источ­ника жизни, то есть от Бога. «Грех ожил, – пишет апо­стол Павел, – а я умер» (Рим.7:9–10). Но Бог вер­нул меня к жизни, «ожи­вил нас вме­сте со Хри­стом», и теперь апо­стол Павел может от всей души вос­клик­нуть: «Бла­го­дарю Бога моего Иису­сом Хри­стом, Гос­по­дом нашим!» (Рим.7:25).

Мы живы, вос­кре­шены, мы воз­не­сены на небеса вме­сте со Хри­стом и во Хри­сте. Разу­ме­ется, пол­но­стью реа­ли­зу­ется всё это только в веке гря­ду­щем, но, как пишет свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник, уже сей­час, на этой земле «каж­дый чело­век веру­ю­щий дела­ется при­част­ным сего ожив­ле­ния». Уже сей­час мы «ожив­лены, ожив­ля­емы и име­ю­щие ожив­ляться до скон­ча­ния века!»

Свя­ти­тель пред­ла­гает и нагляд­ный образ нашего соожив­ле­ния со Хри­стом: «Кто под­нял бы тяже­лый кусок маг­нита, пока­зал бы силу свою; но если б он вме­сте с тем под­нял и все налип­шие на него куски железа, то пока­зал бы тем боль­шую силу. Так и здесь. Вели­кая сила явлена в вос­кре­се­нии и поса­жде­нии одес­ную Хри­ста Гос­пода; но еще боль­шая сила явлена тем, что вме­сте со Хри­стом и во Хри­сте свос­кре­шены и спо­са­ждены на небес­ных все при­ле­пив­ши­еся и име­ю­щие при­ле­питься ко Хри­сту верою». То есть то, что Бог Отец сде­лал для Иисуса Хри­ста (Еф.1:19–21), Он сде­лал также для всех веру­ю­щих. Хри­стос при этом рас­смат­ри­ва­ется как некий Новый Адам, сим­во­ли­зи­ру­ю­щий и содер­жа­щий в Себе новое чело­ве­че­ство. Веру­ю­щие должны ощу­щать себя участ­ни­ками Хри­стова вос­кре­се­ния и воз­не­се­ния. Эту осо­бен­ность Посла­ния к Ефе­ся­нам при­нято рас­смат­ри­вать как уче­ние о «реа­ли­зо­ван­ной эсхатологии».

Собы­тия Вос­кре­се­ния Хри­ста, Его Воз­не­се­ния и нис­по­сла­ния Духа Свя­того изме­нили все отно­ше­ния в мире. Поэтому чита­те­лям посла­ния пред­ла­га­ется рас­смат­ри­вать себя при­част­ными этим вели­ким собы­тиям. Они с пол­ным пра­вом могут ощу­щать себя спа­сен­ными, – «бла­го­да­тью вы спа­сены», «бла­го­да­тью вы спа­сены через веру» (Еф.2:5, 8). Уже спа­сены! Это при­ча­стие, кото­рое упо­треб­лено здесь в посла­ниях Апо­стола Павла един­ствен­ный раз, при­звано обра­тить вни­ма­ние чита­те­лей на то, что осво­бож­да­ю­щее и спа­си­тель­ное дея­ние Божие, совер­шен­ное в про­шлом, про­дол­жает дей­ство­вать в настоящем.

Но Апо­стол совсем не желает убе­дить хри­сти­а­нина в мысли, будто цель его жизни уже достиг­нута. Нет, все мы живем на земле, в исто­рии, пол­ной труд­но­стей и непред­ска­зу­е­мо­сти. Хри­сти­ане в кре­ще­нии вос­при­ни­мают бла­го­во­ле­ние и щед­рость Бога. В этом веке они отра­жают милость Божию как в зер­кале, и отра­жают часто зага­дочно, и даже, увы, иска­женно. Однако то, что видим убо ныне якоже зер­ца­лом в гада­нии (1Кор.13:12), в веках гря­ду­щих достиг­нет своей цели и явится во всем своем вели­чии и блеске. Таково наше упо­ва­ние. Но такова и наша задача. Цер­ковь должна стать дока­за­тель­ством Бла­го­дати Божией в чело­ве­че­ской истории.

И вот мы снова слы­шим: «вы бла­го­да­тью спа­сены, через веру». Мы спа­сены не за наши «дела», не за наши заслуги, не потому, что мы такие уж хоро­шие, а един­ственно по мило­сти, любви и бла­го­дати Божией. Об этом же гово­рится в Посла­нии к Титу: «Он спас нас не по делам пра­вед­но­сти, кото­рые бы мы сотво­рили, а по Своей мило­сти, банею воз­рож­де­ния и обнов­ле­ния Свя­тым Духом» (Тит.3:5) и в Пер­вом посла­нии свя­того апо­стола Петра: «Бла­го­сло­вен Бог и Отец Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, по вели­кой Своей мило­сти воз­ро­див­ший нас вос­кре­се­нием Иисуса Хри­ста из мерт­вых» (1 Петр.1:3). – Бла­го­дать, спа­се­ние, вера – фун­да­мен­таль­ные поня­тия всего бого­сло­вия апо­стола Павла.

Бла­го­дать – от Бога, спа­се­ние тоже от Бога. Но и вера, как утвер­ждает посла­ние, – тоже не наше лич­ное дости­же­ние, но дар бла­го­дати, дар, кото­рый дает нам оза­ре­ние, глу­бин­ное осо­зна­ние того, что всё, что мы имеем, – жизнь и смысл жизни, – от Бога, а не от нас самих. Чело­ве­че­ская гор­дыня утвер­ждает: «Мы наш, мы новый мир построим». Вера дает нам зна­ние того, что новый мир, как и ста­рый – тво­ре­ние Бога. Архи­тек­тор – Бог. Но нас Он при­зы­вает в стро­и­тели Его плана. Этот план, замы­сел Божий о мире и чело­веке суще­ствует пред­вечно, он пред-уго­то­ван. Бог дал нам жизнь. Но из этого «дал» выте­кает также и «задал». Зада­ние Божие в том, чтобы мы дар новой жизни отра­жали в нашем повсе­днев­ном пове­де­нии, в «доб­рых делах». Именно к этому при­зы­вал нас Гос­подь Иисус Хри­стос: «Так да све­тит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши доб­рые дела и про­слав­ляли Отца вашего Небес­ного» (Мф.5:16).

24‑я Неделя по Пятидесятнице, 11 ноября 2007 г.

(Еф.2:14–22)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

14 Ведь это Он – наш мир. Он создал из обоих одно и раз­ру­шил стену пре­грады. Этой вражде Он Пло­тью Своею поло­жил конец, 15 отме­нил закон запо­ве­дей и уставов.

Так, мир уста­но­вив, Он сотво­рил в Себе из двух одного, нового чело­века, 16 и при­ми­рил Кре­стом обоих с Богом в одном Теле, убив в Себе вражду.

17 Придя, Он воз­ве­стил мир – вам, даль­ним, и мир близ­ким. 18 Теперь через Него мы, оба народа, в одном Духе имеем доступ к Отцу.

19 Итак вы больше не чуже­странцы и не при­шельцы, но сограж­дане свя­тых и домо­чадцы Бога. 20 Вы – дом, постро­ен­ный на осно­ва­нии апо­сто­лов и про­ро­ков; кра­е­уголь­ный камень – Сам Хри­стос Иисус,

21 в Кото­ром все зда­ние, крепко сло­жен­ное, рас­тет, ста­но­вится свя­тым хра­мом в Господе;

22 в Кото­ром и вы, в это зда­ние встро­ен­ные, ста­но­ви­тесь жили­щем Бога в Духе.
Как в древ­но­сти, так и сей­час мир раз­де­ляет мно­же­ство гра­ниц, сим­во­ли­зи­ру­ю­щих собою вражду и отчуж­де­ние. Цинич­ное изре­че­ние антич­ного писа­теля гла­сило: «Чело­век чело­веку волк». Наука 19-го века утвер­ждала, что вся исто­рия дви­жется «борь­бой за суще­ство­ва­ние». Один из совре­мен­ных фило­со­фов про­из­нес извест­ный афо­ризм: «Дру­гой – это ад». Согре­шив­шему Адаму вход в Едем­ский сад пре­граж­дал погра­нич­ник – херу­вим с пла­мен­ным мечем. Нако­нец, есть одна неви­ди­мая, но самая креп­кая стена, кото­рая отде­ляет небо от земли, Бога от людей. Стена эта – смерть. Но в этой стене давно про­бита брешь. Более того, в одном из своих пес­но­пе­ний Цер­ковь про­воз­гла­шает «Раз­ру­шил Кре­стом Твоим смерть!».

Про­чи­тан­ный отры­вок из Посла­ния к Ефе­ся­нам в тор­же­ствен­ной, почти гим­ни­че­ской форме гово­рит о раз­ру­ше­нии всех стен, отде­ля­ю­щих людей друг от друга, ибо раз­ру­шена стена, отде­ля­ю­щая людей от их Творца, от Бога. Уже вдох­но­вен­ные голоса древ­них про­ро­ков пред­воз­ве­щали конец вражде в лице Послан­ника Божия, Иску­пи­теля, При­ми­ри­теля и Спа­си­теля. Этим про­ро­че­ским про­воз­ве­стием и откры­ва­ется наше чте­ние: «Он есть мир наш». Так Апо­столь­ское писа­ние назы­вает Иисуса Хри­ста. Он – наша пре­муд­рость от Бога (1Кор.1:30), наша надежда (1Тим.1:1), наша жизнь (Кол.3:4). Здесь Он назван нашим миром.

Посла­ние к Ефе­ся­нам было напи­сано в исто­ри­че­ской ситу­а­ции, когда все чело­ве­че­ство, помимо мно­же­ства про­чих раз­де­ле­ний, было прин­ци­пи­ально рас­ко­лото на две части, как бы на две рели­ги­оз­ные «расы» людей – на иудеев и языч­ни­ков. Одни – «народ близ­кий к Богу» (Пс.148:14), дру­гие – «народ даль­ний» (Ис.49:1). До Хри­ста этот барьер между ними был непре­одо­лим, после Хри­ста – раз­ру­шен. Эти два «народа», очень нерав­ные коли­че­ственно, но еще более нерав­ные в самых суще­ствен­ных вопро­сах смысла и цели бытия, – эти два народа стали одним наро­дом Божиим, одной чело­ве­че­ской «расой», более того, новым тво­ре­нием, новым чело­ве­ком во Хри­сте. Те, кото­рые были неко­гда далеко, стали теперь близ­кими. Про­рок Исаия из туман­ных далей буду­щего слы­шал слово Бла­го­ве­стия: «Мир, мир даль­нему и ближ­нему» (Ис.57:19). То было Бла­го­ве­стие, при­не­сен­ное спу­стя сто­ле­тия Хри­стом: «Мир вам, даль­ним, и мир близ­ким» (Еф.2:17).

Когда было напи­сано Посла­ние к Ефе­ся­нам, мате­ри­аль­ное вопло­ще­ние вражды и раз­де­ле­ния людей, стена, под стра­хом смерт­ной казни пре­граж­дав­шая языч­ни­кам вход в Иеру­са­лим­ский храм, еще сто­яла. Но духовно она была раз­ру­шена Хри­стом. Юри­ди­че­ское выра­же­ние вражды и раз­де­ле­ния людей, Закон Мои­сея с мно­же­ством его пред­пи­са­ний и тол­ко­ва­ний, еще дей­ство­вал. Но духовно он был отме­нен Пло­тью, то есть смер­тью Хри­ста. Вет­хий Адам, то есть раз­де­лен­ный в себе и враж­ду­ю­щий с Богом чело­ве­че­ский род, еще суще­ство­вал, как и суще­ствует. Но «Гос­подь с неба» (1Кор.15:47) уже явил в Себе нового Адама, в Кото­ром была убита вся­кая вражда.

Вме­сто камен­ного храма построен и рас­тет новый, духов­ный храм. Камен­ный храм и стены, его окру­жа­ю­щие, можно раз­ру­шить, и были раз­ру­шены. Духов­ный храм раз­ру­шить невоз­можно, ибо он дер­жится Боже­ствен­ным кра­е­уголь­ным кам­нем, построен не из без­жиз­нен­ных кам­ней, но из «кам­ней», име­ю­щих жизнь в Боге, жизнь, не зна­ю­щую тле­ния и смерти. Вме­сто рели­гии закона, высе­чен­ного на камен­ных скри­жа­лях и тре­бо­вав­шего послу­ша­ния, при­шла рели­гия любви, впи­сан­ной Боже­ствен­ным Духом в чело­ве­че­ские сердца. Закон нужен там, где есть вражда. Там, где царит мир, закон не нужен, отме­нен. Любовь, дан­ную свыше вме­сто закона, отме­нить невозможно.

Уди­ви­тельны и глу­боки эти и дру­гие образы нашего отрывка, как то – граж­дан­ство в Цар­стве Божием, при­над­леж­ность к семье Бога, в кото­рой люди имеют доступ к Отцу и ста­но­вятся бра­тьями и сест­рами друг другу. Воз­вы­шен­ные слова посла­ния непо­сред­ственно были обра­щены к хри­сти­а­нам из языч­ни­ков, жив­шим в те дав­ние вре­мена. Вопросы, затро­ну­тые в посла­нии, были чрез­вы­чайно акту­альны в ран­ней Церкви. Но… не для нас ли все это было напи­сано (1Кор.9:10)? Конечно, и для нас.

Обра­ща­ясь от пре­крас­ного иде­ала, изоб­ра­жен­ного в Посла­нии к Ефе­ся­нам, к нашей реаль­ной жизни в Церкви, разве мы не видим иную, дале­кую от бла­гост­ного иде­ала кар­тину? Не говоря уже об обще­стве в целом, в кото­ром как царили прежде, так и ныне царят вражда, подо­зри­тель­ность и непри­ми­ри­мость, в самой Церкви Хри­сто­вой мы наблю­даем лич­ную вражду, раз­об­щен­ность, раз­де­ле­ния, а ино­гда и вся­кого рода нетер­пи­мость, уси­лен­ную пред­рас­суд­ками, поли­ти­че­скими при­стра­сти­ями, само­мне­нием и духом непро­ще­ния. Где брат­ство? где духов­ная семья, в кото­рой царит любовь? где гар­мо­нич­ное соеди­не­ние «живых кам­ней» храма Божия? Не упо­до­би­лись ли мы вет­хим стро­и­те­лям камен­ных стен, закон­ни­че­ских оград и пере­го­ро­док? Мы созна­тельно воз­во­дим все новые и новые барьеры или сми­ря­емся с уже суще­ству­ю­щими, в своем безу­мии про­ти­вясь объ­еди­ня­ю­щей силе Хри­ста и изго­няя Духа из жилища Божия. При­зван­ные нести людям Бла­гую весть о мире, мы часто являем им непри­гляд­ную, а ино­гда и оттал­ки­ва­ю­щую кар­тину соблазна. Оттого и необ­хо­димо нам вслу­ши­ваться в слова Апо­столь­ского посла­ния: для нас они напи­саны, к нашей сове­сти взы­вают и нас при­зы­вают к покаянию.

25‑я Неделя по Пятидесятнице, 7 декабря 2008 г.

(Еф.4:1–6)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

1Итак прошу вас я, узник в Гос­поде, жить достойно того при­зва­ния, кото­рым вы были при­званы: 2 со сми­ре­нием и кро­то­стью, с дол­го­тер­пе­нием; снис­хо­дите друг ко другу с любо­вью; 3ста­рай­тесь узами мира хра­нить един­ство Духа.

4Одно тело и один Дух,
как и одна надежда,
к кото­рой вы при­званы в вашем призвании;

5один Гос­подь, одна вера, одно крещение,

6один Бог и Отец всех.

Он над всеми и через всех и во всех.

Основ­ная идея Посла­ния к Ефе­ся­нам состоит в том, что Иисус Хри­стос людям, раз­де­лен­ным враж­дой с Богом и друг с дру­гом, даро­вал путь к един­ству и миру. Этот путь, как бла­гую весть, должна про­воз­гла­шать миру Цер­ковь Хри­стова. И вот в уве­ща­нии ефес­ским хри­сти­а­нам апо­стол Павел гово­рит о том, каким дол­жен быть каж­дый хри­сти­а­нин, чтобы Цер­ковь могла выпол­нить задачу при­ми­ре­ния чело­ве­че­ства. Начи­нает же он свою про­по­ведь, выра­зи­тельно исполь­зуя лич­ное место­име­ние «Я». Так апо­стол посту­пает в тех слу­чаях, когда желает под­черк­нуть свою апо­столь­скую власть. Но здесь он гово­рит о себе не «я, апо­стол», но «я, узник в Гос­поде». Свя­той Иоанн Зла­то­уст объ­яс­няет своей пастве это выра­же­ние как «узник ради Гос­пода», ибо «быть узни­ком ради Хри­ста слав­нее, чем быть апо­сто­лом, учи­те­лем и бла­го­вест­ни­ком. Кто любит Хри­ста, тот пони­мает эти слова». Да, мы знаем, что апо­стол Павел и жил как испо­вед­ник и завер­шил свою зем­ную жизнь как муче­ник. Однако выра­же­ние «в Гос­поде», – равно как и похо­жие выра­же­ния «в Боге Отце», «в Духе Свя­том», – озна­чает больше, чем «ради Гос­пода». «Жить в Гос­поде», «тру­диться в Гос­поде», «гово­рить в Гос­поде», «сто­ять в Гос­поде», «хва­литься в Гос­поде» и про­сто «быть в Гос­поде» – все эти сло­во­со­че­та­ния мы нахо­дим только у апо­стола Павла, ни у кого дру­гого из ново­за­вет­ных авто­ров. Все они озна­чают тес­ную таин­ствен­ную связь с Вос­крес­шим Иису­сом Хри­стом. И когда апо­стол гово­рит «уже не я живу, но живет во мне Хри­стос» (Гал.2:20), то это озна­чает то же самое, что «жить во Хри­сте», или «жить в Гос­поде». Тес­ное еди­не­ние с Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом силою и дей­ствием Свя­того Духа не может раз­ру­шить ничто, ника­кие невзгоды, ника­кие пре­сле­до­ва­ния. Узы апо­стола – узы Хри­ста. Из апо­столь­ских уз зву­чит власт­ный голос Господа.

Далее мы заме­чаем, что в неболь­шом отрывке несколько раз упо­ми­на­ется Боже­ствен­ное «при­зва­ние». Бог зовет людей из их гре­хов­ной уда­лен­но­сти от Него в Его Цар­ство света и свя­то­сти, из их враж­деб­ной раз­де­лен­но­сти к един­ству, скреп­лен­ному узами любви и мира. В при­зыве Бога ста­но­вится дей­ствен­ным наше изна­чаль­ное пред­на­зна­че­ние к спа­се­нию, то есть к оправ­да­нию и славе Цар­ствия. Ибо «кого Он пред­опре­де­лил, тех и при­звал, а кого при­звал, тех и оправ­дал; а кого оправ­дал, тех и про­сла­вил» (Рим.8:30). При­зва­нием Божиим мы «при­званы в обще­ние Сына Его Иисуса Хри­ста, Гос­пода нашего» (1Кор.1:9). Бог при­зы­вает людей к полу­че­нию того обе­то­ван­ного насле­дия, кото­рое состав­ляет самое глу­бин­ное и самое желан­ное содер­жа­ние чело­ве­че­ской надежды (ст. 4). Но Бог ожи­дает от чело­века отклика на Его при­зыв, соот­вет­ству­ю­щего пове­де­ния, кото­рое достойно Его призвания.

Апо­стол Павел пре­дельно кратко опи­сы­вает тот образ жизни, кото­рый должны вести люди, объ­еди­нен­ные еди­ным Духом в еди­ное тело Церкви Хри­сто­вой. Сна­чала име­ну­ются извест­ные хри­сти­ан­ские доб­ро­де­тели. Прежде всех про­чих – сми­рен­но­муд­рие, или попро­сту сми­ре­ние. Надо ска­зать, что этим сло­вом в антич­ном язы­че­ском мире обо­зна­ча­лось отри­ца­тель­ное и пре­зи­ра­е­мое чело­ве­че­ское каче­ство: нечто раб­ское в нем, мало­душ­ное, пре­смы­ка­ю­ще­еся перед силой и вла­стью. Ува­жа­е­мый и достой­ный чело­век, по мне­нию древ­них, – это чело­век, кото­рый «знает себе цену», при­чем цену высо­кую. Он, как пра­вило, гор­дый, амби­ци­оз­ный и высо­ко­мер­ный. Но что зна­чит всё это перед лицом Пре­муд­ро­сти Божией, кото­рая воз­ве­щает рас­пя­того Спа­си­теля, Кото­рый был «кро­ток и сми­рен серд­цем» (Мф.11:29), ибо Он «уни­чи­жил Себя Самого, при­няв образ раба» (Флп.2:7)? И вот изме­нив­шее вет­хий мир хри­сти­ан­ство про­воз­гла­сило, что вся­кая чело­ве­че­ская гор­дыня и само­до­воль­ство смешны и убоги. «Где же то, чем бы хва­литься? Уни­что­жено» (Рим.3:27). И напро­тив: «сми­рен­но­муд­рие есть осно­ва­ние вся­кой доб­ро­де­тели» (св. Иоанн Златоуст).

Далее сле­дует доб­ро­де­тель кро­то­сти. Если сми­рен­ный чело­век менее всего думает о соб­ствен­ном досто­ин­стве и вели­чии, не наста­и­вает на ува­же­нии к себе, но сам ува­жает ближ­них, то крот­кий чело­век – сдер­жан­ный и урав­но­ве­шен­ный, уме­ю­щий обуз­ды­вать и кон­тро­ли­ро­вать свои порывы и жела­ния. Тот же свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит о кро­то­сти как об отсут­ствии раз­дра­жи­тель­но­сти и гнев­ли­во­сти. Дол­го­тер­пе­ние – тре­тья упо­ми­на­е­мая доб­ро­де­тель – это уме­ние выно­сить очень тяже­лых, непри­ят­ных людей, без злобы и жалоб тер­петь оскорб­ле­ния и кле­вету. Дол­го­тер­пе­лив Бог по отно­ше­нию к нам, греш­ным. Но даже не в экс­тре­маль­ных ситу­а­циях, а в повсе­днев­ной жизни без тер­пи­мого отно­ше­ния друг к другу невоз­мо­жен ни проч­ный мир, ни един­ство. И это вза­им­ное тер­пе­ли­вое снис­хож­де­ние к чело­ве­че­ским сла­бо­стям – чет­вер­тая доб­ро­де­тель, упо­ми­на­е­мая апо­сто­лом. Объ­ем­лет же и увен­чи­вает всё любовь.

Как при­вычно нам это слово «любовь», кото­рым мы назы­ваем самые раз­ные чело­ве­че­ские эмо­ции и склон­но­сти! Мы гово­рим о любви, обо­зна­чая так лег­кую влюб­лен­ность или жесто­кую эро­ти­че­скую страсть, есте­ствен­ные семей­ные или дру­же­ские при­вя­зан­но­сти, мы можем с пафо­сом гово­рить о любви к Родине или к народу, можем гово­рить о любви к искус­ству или к теп­лой одежде, к той или иной пище или…. В бес­чис­лен­ных вари­а­циях упо­треб­ляем мы это слово «любовь». Но все это не то, что назы­ва­ется любо­вью в писа­ниях Нового Завета, для кото­рой и слово-то в ори­ги­наль­ных текстах суще­ствует осо­бен­ное, в отли­чие от нашего языка. Любовь, про­воз­гла­шен­ная бла­го­ве­стием Хри­сто­вым как выс­шая доб­ро­де­тель, не есть нечто «есте­ствен­ное» для мира греха. Более того, она попро­сту невоз­можна в этом мире. Дей­стви­тельно: как воз­можно заста­вить себя любить, ска­жем, нена­ви­дя­щего тебя врага? «Чело­ве­кам это невоз­можно, но не Богу, ибо всё воз­можно Богу» (Мк.10:27). Хри­сти­ан­ская любовь – не наше соб­ствен­ное свой­ство, но дар бла­го­дати Духа Свя­того. Этот дар мы полу­чаем верою, в таин­ствах. И от нас зави­сит только воз­гре­вать в себе этот дар, или, как настав­ляет нас текст Посла­ния к Ефе­ся­нам, ста­раться хра­нить его как те узы, кото­рые свя­зы­вают нас воедино, в одно Тело, в кото­ром нет ни вражды, ни раз­де­ле­ния, но царит Сам Хри­стос, Кото­рый «есть мир наш» (Еф.2:14).

В тор­же­ственно-литур­ги­че­ском стиле зву­чат слова о един­стве, к кото­рому при­звано все чело­ве­че­ство и весь мир. Все уси­лия людей устро­ить един­ство и неру­ши­мый мир, как мы видим из исто­рии, ока­зы­ва­ются тщет­ными. Един­ство, как и любовь, – дар Божий. Семь раз повто­ря­ется слово «один» – в знак совер­шен­ства и пол­ноты. Цер­ковь как Тело Хри­стово в его целост­но­сти и един­ствен­но­сти сози­да­ется живо­тво­ря­щим Духом Свя­тым. «Ибо все мы одним Духом кре­сти­лись в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или сво­бод­ные, и все напо­ены одним Духом» (1Кор.12:13). Один Дух ведет хри­стиан к одной цели, на дости­же­ние кото­рой воз­ла­га­ется одна общая надежда вос­кре­се­ния, бес­смер­тия, веч­ной жизни и неувя­да­е­мой славы. Один Гос­подь Иисус Хри­стос при­зы­вает и объ­еди­няет нас в еди­ное тело, скреп­лен­ное одной общей верой, через новое рож­де­ние в еди­но­крат­ном кре­ще­нии. Так осу­ществ­ля­ется исце­ля­ю­щее обра­ще­ние от бес­чис­лен­ных лож­ных «богов и гос­под» (1Кор.8:5–6) к еди­ному Богу и Отцу всех, ««Кото­рый над всеми», то есть, выше всего; «и через всех», то есть, обо всем про­мыш­ляет, всем управ­ляет; «и во всех нас», то есть, во всех оби­тает» (св. Иоанн Златоуст).

28‑я Неделя по Пятидесятнице. Христос-Искупитель – Глава Вселенной и Церкви

(Кол.1:12–18)

12 [Бра­тья,] бла­го­да­рите же Отца, Кото­рый сде­лал вас участ­ни­ками жре­бия свя­тых во свете: 13 Он изба­вил нас от вла­сти тьмы и при­вел в Цар­ство Сына Своей любви, 14 в Кото­ром наше искуп­ле­ние, про­ще­ние грехов.

15 Он есть образ неви­ди­мого Бога,
Пер­ве­нец, рож­ден­ный до вся­кого творения.

16 Ведь это в Нём всё было создано
на небе­сах и на земле,
види­мое и невидимое:
пре­столы, гос­под­ства, начала и власти –
всё создано через Него и для Него.

17 И это Он – прежде всего,
и в Нём всё держится,

18 и Он же – глава Тела, – Церкви.
Он есть начало,
Пер­ве­нец из мертвых,
чтобы Ему во всём быть первым.

(Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария)

Гимну во славу Иисуса Хри­ста, кото­рый вос­пе­вался Цер­ко­вью в самые пер­вые деся­ти­ле­тия ее суще­ство­ва­ния, и отры­вок кото­рого пред­ла­гает нам вос­крес­ное чте­ние, – этому гимну посвя­щены мно­гие сотни стра­ниц уче­ных иссле­до­ва­ний. И не уди­ви­тельно: это один из тех тек­стов Писа­ния Нового Завета, кото­рые отра­жают самое пло­до­твор­ное время в раз­ви­тии хри­сти­ан­ского бого­сло­вия. В гим­нах хри­сти­ане ран­ней Церкви вос­пе­вали спа­си­тель­ные дея­ния Божии, кото­рые они усва­и­вали в Кре­ще­нии и пере­жи­вали в своей новой жизни во Христе.

Вот что уди­ви­тельно, без­от­но­си­тельно к содер­жа­нию гимна, – уди­ви­те­лен сам факт его суще­ство­ва­ния, кото­рый наво­дит на неко­то­рые раз­мыш­ле­ния. Мы видим, что Цер­ковь в то дале­кое апо­столь­ское время не только интен­сивно жила новой жиз­нью в Духе, в ней не только раз­ви­ва­лось высо­кое бого­сло­вие, но она выра­жала свою радость обнов­ле­ния в поэ­ти­че­ском и литур­ги­че­ском твор­че­стве, она созда­вала и пела гимны, про­слав­ляя в них Бога и Спа­си­теля! Книги Нового Завета сви­де­тель­ствуют нам об этом твор­че­стве: Песнь Бого­ро­дицы, Ныне отпу­ща­еши, Про­лог Еван­ге­лия от Иоанна, мно­го­чис­лен­ные гимны, рас­сы­пан­ные по посла­ниям Апо­стола Павла и Книге Откро­ве­ния…. В после­ду­ю­щие века – бес­чис­лен­ные пре­крас­ные пес­но­пе­ния, кото­рые, вме­сте с вет­хо­за­вет­ными Псал­мами, доныне укра­шают наши бого­слу­же­ния. И вдруг… всё обо­рва­лось. В Церкви иссякло твор­че­ство, она больше не нахо­дит поэ­ти­че­ских слов, в кото­рых она могла бы выра­зить свои чув­ства и мысли. И про­изо­шло это не вчера. Вот уже несколько сто­ле­тий Цер­ковь лишь заученно повто­ряет ста­рые пре­крас­ные песни. Не застав­ляет ли этот факт заду­маться над тем, что с совре­мен­ными хри­сти­а­нами про­ис­хо­дит что-то неладное?

Но обра­тимся к нашему тек­сту. Он начи­на­ется с при­зыва воз­бла­го­да­рить небес­ного Отца за то, что Он изба­вил нас от вла­сти тьмы и ввел нас в Цар­ство света. Власть тьмы и власть света, сыны тьмы и сыны света, – эти образы в Свя­щен­ном Писа­нии опи­сы­вают два про­ти­во­сто­я­щих друг другу состо­я­ния чело­века. Одно – погру­жен­ность в мир­ское и пре­хо­дя­щее. Дру­гое – устрем­лен­ность в боже­ствен­ное и нетлен­ное. Чело­век, конечно, может и дол­жен устра­и­вать свою жизнь в этом мире. Но найти в нем смысл, цель, уве­рен­ность и покой чело­век, неся на себе груз греха, нико­гда не смо­жет. И это понятно, так как чело­век сотво­рен по образу сво­его Созда­теля. И при всей гре­хов­ной иска­жен­но­сти своей при­роды, он будет все­гда тос­ко­вать по сво­ему Пер­во­об­разу, по Богу.

Тщетны поиски опоры своей жизни в бес­чис­лен­ных куми­рах и идо­лах этого мира. Они могут быть откро­венно низ­мен­ными, могут при­ни­мать воз­вы­шен­ный вид, но все­гда оста­нутся опо­рами лож­ными. Мир, не спра­ши­вая чело­века, дер­жит его в посто­ян­ной зави­си­мо­сти от вся­че­ских «пре­сто­лов, гос­подств, начал и вла­стей», будь то законы при­роды, будь то законы соци­аль­ной жизни…. Но чело­век в поис­ках себя и смысла сво­его суще­ство­ва­ния часто и сам ослож­няет себе жизнь мно­го­чис­лен­ными зави­си­мо­стями, в кото­рые он дает себя увлечь. Он жаж­дет Бога, но «тьма века сего» сле­пит ему взор и он доб­ро­вольно отдает себя в раб­ство вся­че­ским лож­ным «богам» – в при­роде и в обще­стве, в семей­ной и лич­ной жизни, в низ­мен­ных стра­стях и в высо­ких идеях, в науке, в искус­стве и даже в рели­гии. При этом он утра­чи­вает свою связь с Богом, источ­ни­ком его жизни, и в его душе гиб­нет то, что, соб­ственно, делает его живым. Посла­ние к Колос­ся­нам напо­ми­нает об этой опас­но­сти. Власть мира со всеми его идо­лами над чело­ве­ком, в конеч­ном счете, есть пора­бо­ще­ние. И под этой сата­нин­ской вла­стью нахо­ди­лись бы мы все, если бы не то избав­ле­ние, кото­рое при­несло людям при­ше­ствие в мир Сына Божия, Его иску­пи­тель­ная смерть, спа­си­тель­ное вос­кре­се­ние и вве­де­ние нас, веру­ю­щих, в Цар­ство Света.

Бла­го­да­ре­ние Богу Отцу за Его бла­го­дат­ный дар избав­ле­ния выли­ва­ется в тор­же­ствен­ную песнь, про­слав­ля­ю­щую Сына Его любви, Иисуса Хри­ста. Гимн Хри­сту как началу и цели всего тво­ре­ния – одна из вер­шин ново­за­вет­ного богословия.

«При­бли­зи­лось Цар­ствие Божие». Такое Еван­ге­лие про­воз­гла­сил миру Иисус Хри­стос. Это Сам Иисус Хри­стос при­бли­зил Бога миру, сде­лал недо­ступ­ного Бога доступ­ным. Это в Нем мы про­зре­ваем «образ неви­ди­мого Бога».

Более того: Иисус Хри­стос – выше всего тво­ре­ния, Он – начало всего. Все на небе и на земле сотво­рено через Хри­ста и во Хри­сте. Все кос­ми­че­ские силы судьбы, всё, что нам гро­зит гибе­лью, во Хри­сте лиша­ется своей вла­сти, ибо всё создано в Нем и под­чи­нено Ему.

Более того: во Хри­сте тво­ре­ние не только имеет свое начало, но обре­тает свой смысл и цель. Все направ­лено к Нему и все для Него сотворено.

Более того: Хри­стом все дер­жится, все не рас­па­да­ется: Он – устро­я­ю­щий и объ­еди­ня­ю­щий прин­цип всего миро­зда­ния, кото­рое бла­го­даря Ему ста­но­вится гар­мо­нич­ным кос­ми­че­ским Телом, управ­ля­е­мым гла­вой – Хри­стом. И это гос­под­ство Хри­ста над миром про­яв­ля­ется в Церкви, в кото­рой Его власть ста­но­вится при­сут­ству­ю­щей реальностью.

Более того: во Хри­сте как начале зало­жено буду­щее, ибо Хри­стос есть не только пер­ве­нец в тво­ре­нии, но также пер­ве­нец из мерт­вых. Он – Пер­вый во всех отно­ше­ниях. Без Него я – ничто. Только в Нем и только с Ним я – живу!

33‑я Неделя по Пятидесятнице, по Рождестве, 9 января 2011 г.

(Гал.1:11–19)

Рус­ский пере­вод архи­манд­рита Ианнуария:

11 Знайте же, бра­тья: Еван­ге­лие, кото­рое я воз­ве­стил вам, – не вымы­сел чело­ве­че­ский. 12 Ибо научил меня ему не чело­век, и при­нял я его не от какого-либо чело­века, но через откро­ве­ние Иисуса Христа.

13 Вы, конечно, слы­шали о моей про­шлой жизни в иудей­стве, о том, что я изо всех сил гнал Цер­ковь Божию и иско­ре­нял ее. 14 Я делал успехи в иудей­стве, пре­вос­ходя в этом мно­гих ровес­ни­ков из моего народа, потому что бес­пре­дель­ной была моя рев­ность об оте­че­ских преданиях.

15 Но когда Бог, еще во чреве моей матери Избрав­ший меня и Своею бла­го­да­тью При­звав­ший меня, собла­го­во­лил 16 открыть во мне Сына Сво­его, чтобы я воз­ве­щал Еван­ге­лие о Нем среди языч­ни­ков, я не обра­тился тот­час за сове­том к плоти и крови 17 и не под­нялся в Иеру­са­лим к тем, кото­рые стали апо­сто­лами до меня, но ушел в Ара­вию и снова вер­нулся в Дамаск.

18 Только потом, спу­стя три года я под­нялся в Иеру­са­лим, чтобы позна­ко­миться с Кифой, и оста­но­вился у него на пят­на­дцать дней. 19 Из дру­гих же апо­сто­лов никого, кроме Иакова, брата Гос­подня, я не видел.

Павел, апо­стол язы­ков, воз­ве­стил людям Еван­ге­лие. Этим утвер­жде­нием начи­на­ется сего­дняш­нее чте­ние из Посла­ния к Гала­там. Слово «еван­ге­лие» озна­чает «бла­гая, доб­рая весть». И время от вре­мени наро­дам Рим­ской импе­рии вла­сти воз­ве­щали «доб­рые вести». Напри­мер, о какой-нибудь оче­ред­ной победе над вар­вар­скими пле­ме­нами или о дру­гих собы­тиях, кото­рые должны были вызвать радост­ный вос­торг у насе­ле­ния – ска­жем, о дне рож­де­ния импе­ра­тора. Как тут не радо­ваться?! Но в устах апо­стола Павла слово «Еван­ге­лие» озна­чает нечто иное. Это Бла­гая Весть с боль­шой буквы, Весть о спа­се­нии, о победе над злом и смер­тью, над теми силами, кото­рые силь­нее всех побе­до­нос­ных армий и импе­рий на свете. И при этом – о чудо! – новизна Еван­ге­лия состо­яла в том, что спа­се­ние при­шло ко всем людям без исклю­че­ния, неза­ви­симо от их про­ис­хож­де­ния и соци­аль­ного поло­же­ния, от их пола, от их преж­них гре­хов, неза­ви­симо от их уси­лий. Спа­се­ние про­сто «при­шло», то есть было дано от Бога как неза­слу­жен­ный дар бла­го­дати. – Эта весть апо­стола была настолько необыч­ной, настолько про­ти­во­ре­чила всем тыся­че­лет­ним убеж­де­ниям, всему «здра­вому смыслу» опыта чело­ве­че­ской жизни, что не могла не вызвать подо­зре­ния в безу­мии или обмане. Так и слу­чи­лось: Еван­ге­лие, про­воз­гла­шен­ное апо­сто­лом Пав­лом было, как он пишет в дру­гом своем посла­нии, «для Иудеев соблазн, а для Елли­нов безу­мие» (1Кор.1:23).

«Добьемся мы осво­бож­де­нья своею соб­ствен­ной рукой» – то или иное пони­ма­ние этих слов извест­ной песни сопро­вож­дало всю рели­ги­оз­ную прак­тику чело­ве­че­ства, как языч­ни­ков, так и иудеев. Жертвы, жертвы, жертвы… вот что дол­жен был при­но­сить чело­век богам или Еди­ному Богу, чтобы добиться бла­го­склон­но­сти «небес». Но чтобы вот так, неза­слу­женно, без вся­ких жертв обре­сти спа­се­ние – эта мысль каза­лась безум­ной чело­ве­че­ской выдум­кой или ковар­ным спо­со­бом при­влечь на свою сто­рону греш­ни­ков, не жела­ю­щих ничем жерт­во­вать, при­ла­гать уси­лий, чтобы заслу­жить спа­се­ние. Зачем при­влечь? Трудно ска­зать. Веро­ятно, ради каких-то тай­ных корыст­ных сооб­ра­же­ний. И вот мы читаем, что апо­стола Павла посто­янно пре­сле­до­вали упреки в том, что он своим сво­бод­ным от Закона Мои­сея Еван­ге­лием желает уго­дить людям и тем самым иметь какую-то выгоду. Апо­стол реши­тельно отвер­гает такое подо­зре­ние: «У людей ли я ныне ищу бла­го­во­ле­ния, или у Бога? людям ли уго­ждать ста­ра­юсь? Если бы я и поныне уго­ждал людям, то не был бы рабом Хри­сто­вым» (Гал.1:10). Нет, желать понра­виться людям и воз­ве­щать Еван­ге­лие – вещи несов­ме­сти­мые. Невоз­можно одно­вре­менно под­да­ки­вать людям и быть слу­жи­те­лем Хри­сто­вым. Еван­ге­лие – не слово лести, а Слово спасения.

Чело­ве­че­ская ли выдумка Еван­ге­лие Хри­стово? – на этот вопрос и отве­чает Апо­стол Павел в сего­дняш­нем отрывке. И отве­чает он одно­значно: Нет. Ни он сам не при­ду­мал Еван­ге­лие, ни научился ему ни от какого чело­века. Да и как можно при­ду­мать такое, чтобы не люди сво­ими жерт­вами и сле­до­ва­нием пред­пи­сан­ным пра­ви­лам зара­ба­ты­вали себе спа­се­ние, не люди при­но­сили жертвы Богу, но Бог при­нес жертву людям ради их спа­се­ния? Все пере­во­ра­чи­ва­ется, всё ста­но­вится небы­ва­лым, новым, не сов­ме­сти­мым со ста­рыми рели­ги­оз­ными пред­став­ле­ни­ями. Как гово­рил Иисус Хри­стос, «никто к вет­хой одежде не при­став­ляет заплаты из небе­ле­ной ткани. … Не вли­вают также вина моло­дого в мехи вет­хие» (Мф.9:16–17). Иначе всё про­рвётся, всё про­па­дет. И вот апо­стол тор­же­ственно заяв­ляет о неза­ви­си­мо­сти сво­его Еван­ге­лия от людей. Такое, каким он его воз­ве­стил, оно чуждо чело­ве­че­ских мерок, но есть нечто абсо­лютно новое, про­ры­ва­ю­щее чело­ве­че­ские масштабы.

Разу­ме­ется, внеш­ние формы новой хри­сти­ан­ской веры Апо­стол Павел «при­нял» от своей церкви, в Дамаске или Антио­хии (1Кор.15:3). Но сущ­ность Еван­ге­лия как без­услов­ной Вести о спа­се­нии ему никто из людей не сооб­щил. Она откры­лась в нем при встрече с Вос­крес­шим Хри­стом, явле­ние Кото­рого оза­рило Боже­ствен­ным све­том всю его жизнь.

Истина о том, что его Еван­ге­лие Боже­ственно, для апо­стола Павла была настолько важна, что он уде­лил этому вопросу боль­шое вни­ма­ние. Дока­зы­вая неза­ви­си­мость сво­его Еван­ге­лия и сво­его апо­столь­ства от людей, он напо­ми­нает гала­там об извест­ных собы­тиях про­шлого. Всем ведь известно, что, будучи рев­ност­ным иудеем, Савл отнюдь не был дру­же­ски рас­по­ло­жен к хри­сти­ан­ству. Напро­тив, он отно­сился к Церкви со смер­тель­ной нена­ви­стью. И конец Закона Мои­сея был тогда для него чем-то нево­об­ра­зи­мым. Он пылал рев­но­стью об оте­че­ских пре­да­ниях. Пре­сле­до­ва­тель Церкви Савл был не зло­деем, кото­рый дей­ствует из низ­мен­ных побуж­де­ний. Он по сове­сти боролся за соблю­де­ние Закона. Павел был фари­сеем, но не кари­ка­тур­ным еван­гель­ским, а таким, кото­рый все­рьез и бес­ком­про­миссно при­ни­мал Закон и гор­дился тем, что при­над­ле­жит к избран­ному народу. «Обре­зан­ный в вось­мой день, из рода Изра­и­лева, колена Вени­а­ми­нова, Еврей от Евреев, по уче­нию фари­сей, по рев­но­сти – гони­тель Церкви Божией, по правде закон­ной – непо­роч­ный» (Флп.3:5–6). Так было до тех пор, пока его не настиг свет той мол­нии, кото­рая все это испе­пе­лила. Он в один миг ради­кально изме­нил свое отно­ше­ние к Церкви и к Закону. Изме­нил не потому, что он что-то пере­ду­мал, или кто-то его пере­убе­дил. С ним должно было слу­читься нечто суще­ствен­ное, что про­из­вело такой пере­во­рот в его жизни. Позже он при­зна­вался: отныне всё, «что для меня было пре­иму­ще­ством, то ради Хри­ста я почел тще­тою. … Для Него я от всего отка­зался, и все почи­таю за сор, чтобы при­об­ре­сти Хри­ста и най­тись в Нем не со своею пра­вед­но­стью, кото­рая от Закона, но с тою, кото­рая через веру во Хри­ста, … чтобы познать Его, и силу вос­кре­се­ния Его, и уча­стие в стра­да­ниях Его, сооб­ра­зу­ясь смерти Его, чтобы достиг­нуть вос­кре­се­ния мерт­вых» (Флп.3:7–11).

Встреча с Вос­крес­шим Хри­стом открыла буду­щему апо­столу Павлу спа­си­тель­ное зна­че­ние Крест­ной смерти Иисуса Хри­ста для всего мира и бес­по­лез­ность всех чело­ве­че­ских дел Закон­ного бла­го­че­стия. Это было дей­стви­тельно уни­каль­ное откро­ве­ние, и Павлу уже не нужно было полу­чать совет или справку ни от какого чело­века. Он мог даже обойти вни­ма­нием авто­ри­тет стар­ших апо­сто­лов и пуститься в путь, не заходя в Иеру­са­лим­скую цер­ковь-матерь. Не только обра­ще­ние, но и даль­ней­ший путь апо­стола Павла про­те­кал без чело­ве­че­ского влияния.

Лишь три года спу­стя в Иеру­са­лиме про­изо­шел кон­такт с Кифой, то есть с Пет­ром. Мы можем почув­ство­вать зна­че­ние этой встречи. Быв­ший гони­тель встре­тился с уче­ни­ком пер­вого часа. Оба они, – их позже назо­вут пер­во­вер­хов­ными апо­сто­лами, – видели Вос­крес­шего Гос­пода. Один, Петр, пер­вым; дру­гой, Павел, послед­ним (1Кор.15:5, 8). Но они еще не были зна­комы друг с дру­гом. Теперь они впер­вые уви­дели друг друга.

Итак, Апо­стол Павел, как мог, наста­и­вал на том, что не из рук смерт­ного он полу­чил Еван­ге­лие, а от Бога; сове­то­вался он не с людьми, а с Богом. И для нас в его уси­лиях дока­зать Боже­ствен­ное про­ис­хож­де­ние Еван­ге­лия – боль­шой урок. Чув­ствуем ли мы то, что чув­ство­вал Апо­стол Павел? Оза­ряет ли нас Еван­ге­лие осле­пи­тель­ным све­том новой жизни? Или вос­при­ни­ма­ется как нечто при­выч­ное и обы­ден­ное, чему мы научи­лись от скуч­ных учи­те­лей на скуч­ных уро­ках Закона Божия? Пусть каж­дый из нас задаст себе этот вопрос.

Размер шрифта: