Суд над Иисусом Христом: богословский и юридический взгляд

Иссле­до­ва­ние кан­ди­дата бого­сло­вия свя­щен­ника Афа­на­сия Гуме­рова посвя­щено одному из цен­траль­ных собы­тий не только Свя­щен­ной, и всей миро­вой исто­рии — суду над Иису­сом Хри­стом, на кото­ром был при­го­во­рен к смерти воче­ло­ве­чив­шийся Сын Божий. Соеди­не­ние бого­слов­ского и юри­ди­че­ского под­хода дало воз­мож­ность полнее освя­тить неко­то­рые сто­роны этой важной темы. Автор, строго следуя свя­то­оте­че­скому пони­ма­нию Свя­щен­ного Писа­ния, активно исполь­зует данные совре­мен­ной биб­лей­ской науки.
Первая пуб­ли­ка­ция автора на эту тему (ЖМП, 1993, № 5) вызвала инте­рес чита­те­лей. Пуб­ли­ку­е­мая работа пред­став­ляет собой новый текст, суще­ственно рас­ши­рен­ный и пере­ра­бо­тан­ный.

***

«Прииде час, се пре­да­ется Сын Чело­ве­че­ский в руки греш­ни­ков» (Мк.14:41)

Суд над Иису­сом Хри­стом, Сыном Божиим, свер­шился в пят­ницу 14 нисана (по еврей­скому кален­дарю) в цар­ство­ва­ние импе­ра­тора Тиве­рия в Иеру­са­лиме. Начался он ночью и завер­шился ранним утром. В миро­вой исто­рии, полной несчет­ных уго­лов­ных раз­би­ра­тельств и про­цес­сов, этот суд уни­ка­лен — был осуж­ден на казнь воче­ло­ве­чив­шийся Бог, Иисус Хри­стос.

Строго говоря, был не один суд, а три — Синед­ри­она, Ирода Антипы и Понтия Пилата. Объ­яс­нить это можно теми исто­ри­че­скими обсто­я­тель­ствами, кото­рые сло­жи­лись в Иудее к началу пер­вого века. В 63 году до н.э. еврей­ский народ в послед­ний раз за долгую биб­лей­скую исто­рию поте­рял неза­ви­си­мость и был отдан Богом за грехи на этот раз в руки римлян: они при­со­еди­нили Пале­стину к своей восточ­ной про­вин­ции – Сирии. Иду­ме­я­нин Ирод (пото­мок Исава, брата пат­ри­арха Иакова) полу­чил от Рим­ского Сената цар­скую власть над сосед­ней с Иду­меей Иудеей. Этот послед­ний иудей­ский царь, жесто­кий и ковар­ный, был первым в ряду тех обле­чен­ных вла­стью людей, кото­рые доби­ва­лись смерти Иисуса Христа: узнав от волх­вов, что родился Царь Иудей­ский, он не оста­но­вился перед страш­ным зло­де­я­нием — уби­е­нием 14 тысяч мла­ден­цев до двух лет в Виф­ле­еме и его пре­де­лах. Смерть его была лютой. Как совре­мен­ники, так и потомки видели в этом про­яв­ле­ние гнева Божия: «Скоро после изби­е­ния мла­ден­цев после­до­вала и смерть самого Ирода. Только за пять дней до смерти он сделал беше­ное поку­ше­ние на само­убий­ство и при­ка­зал каз­нить своего стар­шего сына Анти­па­тра. Его смерт­ный одр <…> был окру­жен необы­чай­ными ужа­сами; он умер от омер­зи­тель­ной болезни, кото­рая редко слу­ча­ется и встре­ча­ется только с людьми, опо­зо­рив­шими себя кро­во­жад­но­стью и жесто­ко­стями. На одре своего нестер­пи­мого недуга, в том вели­ко­леп­ном и рос­кош­ном дворце, кото­рый он построил для себя в тени иери­хон­ских пальм, рас­пух­нув от болез­ней и сжи­га­е­мый жаждой, покры­тый язвами на теле и внут­ренне пали­мый мед­лен­ным огнем, окру­жен­ный кра­моль­ными сыно­вьями и хищ­ными рабами, нена­видя всех и нена­ви­ди­мый всеми, жаждая смерти как избав­ле­ния от своих мук и в то же время не уто­лен­ный кро­во­пий­ством, страш­ный всем окру­жа­ю­щим и еще страш­нее для себя в своей пре­ступ­ной сове­сти, пожи­ра­е­мый заживо могиль­ным тленом, точи­мый чер­вями, как бы видимо пора­жен­ный пер­стом Боже­ствен­ного гнева, после семи­де­ся­ти­лет­ней жизни зло­действ и рас­пут­ства, жалкий старик, кото­рого люди назы­вали вели­ким, лежал в диком неистов­стве, ожидая своего послед­него часа». [Фаррар Ф. — В. Жизнь Иисуса Христа / Пер. с англ. А. П. Лопу­хина, 6‑е изд. , СПб. , 1893, с. 26–27]

После смерти Ирода цар­ство раз­дро­би­лось, и власть пере­шла к трем его сыно­вьям: Архе­лаю, Ироду Антипе и Филиппу. Послед­ний правил северо-восточ­ной частью Пале­стины. Ироду Млад­шему доста­лись Перея и Гали­лея, где Иисус Хри­стос прожил около 30 лет, до начала Своего Учи­тель­ства.

Архе­лай же вместе с Иду­меей и Сама­рией полу­чил и Иудею, в глав­ном городе кото­рой — Иеру­са­лиме — про­изо­шло един­ствен­ное в исто­рии собы­тие, став­шее цен­траль­ным в деле спа­си­тель­ного искуп­ле­ния чело­ве­че­ства.

Но Архе­лай не зна­чится среди исто­ри­че­ских лиц, ответ­ствен­ных за осуж­де­ние Иисуса Христа. Из-за при­тес­не­ния своих под­дан­ных в 6 году н.э. он был лишен власти, а обла­сти, кото­рыми он управ­лял, были пере­даны рим­скому про­ку­ра­тору, под­чи­няв­ше­муся про­кон­сулу рим­ской про­вин­ции Сирии. Власть про­ку­ра­тора была непол­ной: он управ­лял вой­ском, соби­рал налоги и мог выне­сти смерт­ный при­го­вор от лица импе­ра­тора за неко­то­рые пре­ступ­ле­ния. Про­ку­ра­тор нахо­дился в городе Кеса­рии, но во дни рели­ги­оз­ных еврей­ских празд­ни­ков он должен был быть в Иеру­са­лиме для предот­вра­ще­ния нередко воз­ни­кав­ших там бес­по­ряд­ков. Про­ку­ра­торы довольно часто сме­ня­лись. Понтий Пилат (26–36 годы н.э.) был пятым со вре­мени сме­ще­ния Архе­лая. Ему при­над­ле­жала власть над Иудеей и Сама­рией.

Хотя окон­ча­тель­ный при­го­вор Иисусу Христу вынес Пилат, несо­мненно, что глав­ной силой в этом необыч­ном судеб­ном про­цессе был иеру­са­лим­ский Синед­рион, кото­рому Рим оста­вил право осуж­дать на смерть за пре­ступ­ле­ния против оте­че­ских зако­нов. Но реше­ния Синед­ри­она под­ле­жали утвер­жде­нию рим­ским про­ку­ра­то­ром.

При­го­вор, выне­сен­ный ночью 14 нисана, не был окон­ча­тель­ным, поэтому Иисус Хри­стос с одного судеб­ного засе­да­ния был ведом на другое. Если бы вина обви­ня­е­мого была несо­мненна, то дело бы огра­ни­чи­лось двумя про­цес­сами. Но Пилат легко увидел зло­на­ме­ре­ние тех, кто доби­вался смерти зага­доч­ного для него Узника. Из затруд­не­ния он пытался выйти фор­мально-юри­ди­че­ски, ото­слав Иисуса Христа к Ироду Антипе, кото­рому также дано было право суда, так как осуж­ден­ный Синед­ри­о­ном Про­по­вед­ник был родом из Гали­леи. Но иду­мей­ский пра­ви­тель на суде над Иису­сом Хри­стом не вынес ника­кого при­го­вора и вернул Узника Пилату, кото­рому пред­сто­яло теперь опре­де­лить окон­ча­тельно судьбу Под­су­ди­мого. Итак, над Иису­сом Хри­стом в тече­ние несколь­ких часов были совер­шены три суда и выне­сены два при­го­вора.

Что пред­став­лял собой Вели­кий Синед­рион, первым осу­див­ший Спа­си­теля? Самое раннее упо­ми­на­ние о нем име­ется у Иосифа Флавия в «Иудей­ских древ­но­стях» (XIV, 9, 3–5), в том месте, где рас­ска­зы­ва­ется о поко­ре­нии Пале­стины Пом­пеем (около 55 года до н.э.), но нет осно­ва­ний с этим первым упо­ми­на­нием свя­зы­вать время воз­ник­но­ве­ния Синед­ри­она. В Ветхом Завете назва­ния этого судеб­ного органа мы не встре­чаем. Однако в книге Чисел есть место, кото­рое неко­то­рым иссле­до­ва­те­лям дает повод гово­рить о древ­нем про­ис­хож­де­нии Синед­ри­она: И сказал Гос­подь Моисею: собери Мне семь­де­сят мужей из ста­рей­шин Изра­и­ле­вых, кото­рых ты знаешь, что они ста­рей­шины и над­зи­ра­тели его, и возьми их к скинии собра­ния, чтобы они стали там с тобою (Чис.11:16). Но это мнение исто­ри­че­ски не доку­мен­ти­ро­вано. Гре­че­ская эти­мо­ло­гия (synedrion; от syn — вместе, и hedra — седа­лище) этого слова скорее всего ука­зы­вает на появ­ле­ни­е­этого учре­жде­ния в элли­ни­сти­че­скую эпоху.

Член­ство в Синед­ри­оне было пожиз­нен­ным. Вместе с пред­се­да­те­лем, кото­рым был пер­во­свя­щен­ник, число его членов состав­ляло 71. С уни­что­же­нием цар­ской власти реаль­ные права этого учре­жде­ния выросли. В инте­ре­су­ю­щую нас эпоху Синед­рион мог судить пер­во­свя­щен­ника, лже­про­рока и вообще рас­смат­ри­вать рели­ги­оз­ные пре­ступ­ле­ния. Только с согла­сия Синед­ри­она могла быть объ­яв­лена война. Наряду с иеру­са­лим­ским Вели­ким Синед­ри­о­ном суще­ство­вали про­вин­ци­аль­ные синед­ри­оны.

Синед­рион времен рим­ских про­ку­ра­то­ров внешне про­дол­жал еще хра­нить тра­ди­ции древ­него Совета ста­рей­шин, но дух в нем был уже иной: появился тот без­душ­ный рели­ги­оз­ный фор­ма­лизм, кото­рый при­нято назы­вать закон­ни­че­ством. Тон в Синед­ри­оне зада­вали сопер­ни­чав­шие друг с другом фари­сеи и сад­ду­кеи. Первые видели спа­се­ние своего народа в стро­жай­шем соблю­де­нии закона и хра­не­нии пре­да­ния. Пона­чалу фари­сеи состав­ляли ту часть обра­зо­ван­ного обще­ства, кото­рая выде­ля­лась нрав­ствен­ным авто­ри­те­том и рев­но­стью в соблю­де­нии закона, дан­ного Богом через про­рока Моисея. Фари­сеи дер­жа­лись Свя­щен­ного Писа­ния, имели веру в бес­смер­тие души, вос­кре­се­ние из мерт­вых, посмерт­ное воз­да­я­ние. Но посте­пенно, утра­чи­вая дух под­лин­ной рели­ги­оз­но­сти, они стали сво­дить ее к мно­го­чис­лен­ным и мель­чай­шим обря­до­вым пред­пи­са­ниям. Отяг­чив быт иудеев раз­лич­ными регла­мен­та­ци­ями (осо­бенно в отно­ше­нии суб­боты), они про­яв­ляли нередко казу­и­сти­че­скую изоб­ре­та­тель­ность для совер­ше­ния разных дел без нару­ше­ния закона (напри­мер, допус­ка­лось рабо­тать в суб­боту одной рукой). К ново­за­вет­ным вре­ме­нам для типич­ного фари­сея были харак­терны гор­дость: (вспом­ним еван­гель­скую притчу о мытаре и фари­сее), само­мне­ние, пре­зре­ние к людям. Иисус Хри­стос сурово обли­чает фари­сеев как сынов поги­бели: Ибо, говорю вам, если пра­вед­ность ваша не пре­взой­дет пра­вед­но­сти книж­ни­ков и фари­сеев, то вы не вой­дете в Цар­ство Небес­ное (Мф.5:20).

Сад­ду­кеи не верили в буду­щее вос­кре­се­ние мерт­вых, их жизнь огра­ни­чи­ва­лась сугубо зем­ными инте­ре­сами. В Синед­ри­оне реша­ю­щий голос при­над­ле­жал именно сад­ду­кеям, из них изби­ра­лись и пер­во­свя­щен­ники. При всем своем сопер­ни­че­стве с фари­се­ями они были едины с ними в нена­ви­сти к Боже­ствен­ному Про­по­вед­нику, так как Иисус Хри­стос в своих про­по­ве­дях резко обли­чал тех и других, учил беречься закваски фари­сей­ской и сад­ду­кей­ской (ср.: Мф.16:4-6).

Были и еще люди, кото­рые искали гибели тво­рив­шего чудеса Про­по­вед­ника. Это так назы­ва­е­мые «иро­ди­ане» – защит­ники инте­ре­сов дина­стии Ирода. Сотруд­ни­че­ство с рим­ля­нами было для них одним из средств для дости­же­ния поли­ти­че­ских целей. Нена­висть их к Иисусу Христу была в опре­де­лен­ном смысле «дина­сти­че­ской». Царь Ирод, видя в родив­шемся в Виф­ле­еме Христе угрозу своему цар­ству, учинил изби­е­ние мла­ден­цев от двух лет и ниже (Мф.2:16). Трид­цать лет спустя защит­ники дина­стии Ирода имели те же опа­се­ния и потому были испол­нены нена­ви­сти ко Христу — Царю Иудей­скому. Именно их вместе с уче­ни­ками своими фари­сеи посы­лали ко Христу (см.: Мф.22:16) с целью уло­вить Его, обви­нив в отказе под­чи­няться кесарю. Мы знаем, что Гос­подь раз­ру­шил их лука­вые планы, когда указал на изоб­ра­же­ние и над­пись на дина­рии сказал: отда­вайте кеса­рево кесарю, а Божие Богу (Мф.22:21). «Иро­ди­ане» и уче­ники фари­сеев уди­ви­лись ответу и отошли. Когда же пер­во­свя­щен­ники и книж­ники при­вели Иисуса Христа к Пилату для утвер­жде­ния смерт­ного при­го­вора, они обви­нили Узника в том, что Он раз­вра­щает народ наш и запре­щает давать подать кесарю, назы­вая Себя Хри­стом Царем (Лк.23:2), что явля­лось явным лже­сви­де­тель­ством и кле­ве­тою.

Под­чи­нен­ное поло­же­ние Иудеи Риму обу­сло­вило суще­ство­ва­ние двух систем судо­про­из­вод­ства: еврей­ской и рим­ской. Через оба суда должны были про­хо­дить лица, кото­рые обви­ня­лись в рели­ги­оз­ных пре­ступ­ле­ниях и по еврей­скому закону осуж­да­лись на смерт­ную казнь. Смерт­ный при­го­вор должен был быть утвер­жден про­ку­ра­то­ром уже на основе рим­ского закона. Системы судо­про­из­вод­ства суще­ственно раз­ли­ча­лись: вот почему члены Синед­ри­она, осудив Иисуса, не открыли Пилату своего при­го­вора, а выдви­нули против Него иное, рас­чет­ливо про­ду­ман­ное обви­не­ние поли­ти­че­ского харак­тера.

Еврей­ское право в своей основе имело Бого­от­кро­вен­ный источ­ник: закон был дан еврей­скому народу Богом через про­рока Моисея и запи­сан в Свя­щен­ном Писа­нии. Но Гос­подь не только дал закон еврей­скому народу, но и открыл ему Себя как Судию. В виде­нии Он сказал Авра­аму, что потомки его будут угне­та­емы четы­ре­ста лет, но Я про­из­веду суд над наро­дом, у кото­рого они будут в пора­бо­ще­нии (Быт.15:14). В Вет­хо­за­вет­ной исто­рии Бог высту­пает как Судия еврей­ского народа; судья же, кото­рого изби­рают люди, испол­няет волю Выс­шего Судии, то есть Бога. Пророк Моисей гово­рил своему народу, стран­ству­ю­щему в пустыне в поис­ках земли обе­то­ван­ной: не бой­тесь лица чело­ве­че­ского, ибо суд — дело Божие (Втор.1:17). Свя­щен­ное Писа­ние пред­пи­сы­вает судьям руко­вод­ство­ваться прав­дой Божией, быть спра­вед­ли­выми как к малым, так и к вели­ким. Это делало судей­скую долж­ность не только особо почет­ной, но и чрез­вы­чайно ответ­ствен­ной.

Еврей­ское уго­лов­ное право было осно­вано на прин­ципе тали­она (воз­мез­дия) за пре­ступ­ле­ние. В Торе прин­цип тали­она фор­му­ли­ру­ется весьма кон­кретно: кто совер­шит убий­ство, должен быть предан смерти; кто сде­лает повре­жде­ние на теле ближ­него, тому должно сде­лать то же (ср.: Лев.24:17-20).

Иисус Хри­стос в Нагор­ной про­по­веди отме­нил талион: Вы слы­шали, что ска­зано: «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не про­тивься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захо­чет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верх­нюю одежду; и кто при­ну­дит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф.5:38-41). Гос­подь заклю­чил с людьми Новый Завет, откры­ва­ю­щий им врата Цар­ствия Небес­ного. Этим не нару­шался, а испол­нялся древ­ний закон. Ветхий Завет при­уго­тов­лял бого­из­бран­ный народ к при­ня­тию нового обе­то­ва­ния.

Во Вто­ро­за­ко­нии прин­цип тали­она при­ме­ня­ется и к слу­чаям лже­сви­де­тель­ства: Если высту­пит против кого сви­де­тель неспра­вед­ли­вый, обви­няя его в пре­ступ­ле­нии, то пусть пред­ста­нут оба сии чело­века, у кото­рых тяжба, пред Гос­пода, пред свя­щен­ни­ков и пред судей, кото­рые будут в те дни; судьи должны хорошо иссле­до­вать, и если сви­де­тель тот сви­де­тель ложный, ложно донес на брата своего, то сде­лайте ему то, что он умыш­лял сде­лать брату своему (Втор.19:16-19). В суде же над Иису­сом Хри­стом это нару­ша­лось неод­но­кратно: лже­сви­де­тель­ство­вали не только многие при­гла­шен­ные на засе­да­ние Синед­ри­она для дачи пока­за­ний, но и сами пер­во­свя­щен­ники, явив­ши­еся к Пилату для утвер­жде­ния смерт­ного при­го­вора.

Еврей­ское уго­лов­ное право преду­смат­ри­вало нака­за­ние за убий­ство, за пре­ступ­ле­ния против сво­боды лич­но­сти, против рели­гии и нрав­ствен­но­сти, против соб­ствен­но­сти. В тео­кра­ти­че­ском еврей­ском госу­дар­стве не было раз­ли­чия между нрав­ствен­ной и юри­ди­че­ской нормой. Законы пред­по­ла­гали нака­за­ния за поступки, кото­рые в секу­ля­ри­зо­ван­ных обще­ствах вызы­вают лишь мораль­ную оценку. Напри­мер, пре­лю­бо­де­я­ние, кото­рое в Европе XVIII века роман­ти­зи­ро­ва­лось в лите­ра­туре, в еврей­ском обще­стве было тяже­лым пре­ступ­ле­нием, винов­ные в кото­ром поби­ва­лись кам­нями.

В обще­стве, где рели­ги­оз­ное начало было опре­де­ля­ю­щим и про­ни­зы­вало все сферы жизни, пре­ступ­ле­ния против рели­гии зани­мали особое место. Мои­се­ево Вто­ро­за­ко­ние пове­ле­вает побить кам­нями вся­кого, кто совра­щает дру­гого в язы­че­ство, ибо он поку­ша­ется отвра­тить ближ­него от Гос­пода (Втор.13:10). Суро­вая кара преду­смат­ри­ва­лась для впав­ших в идо­ло­по­клон­ство (13, 12–16). Пророк Моисей тре­бо­вал отвра­щаться про­ри­ца­те­лей, гада­те­лей, воро­жей, чаро­деев, закли­на­те­лей духов, вол­шеб­ни­ков, вопро­ша­те­лей мерт­вых (как древен спи­ри­тизм !): ибо мерзок пред Гос­по­дом всякий, дела­ю­щий это, и за сии-то мер­зо­сти Гос­подь Бог твой изго­няет их от лица твоего (Втор.18:12). Счи­та­лись тяже­лыми пре­ступ­ле­ни­ями хула на Бога, оскорб­ле­ние свя­тыни словом или делом, лже­про­ро­че­ство.

Обви­не­ние Иисуса Христа в бого­хуль­стве роди­лось среди книж­ни­ков во время исце­ле­ния рас­слаб­лен­ного, кото­рого за мно­го­люд­ством спу­стили в дом, где нахо­дился Хри­стос, через разо­бран­ную кровлю (Мк.2:3-7). Так как болезнь есть след­ствие греха, то Спа­си­тель, прежде чем исце­лить недуж­ного, про­стил ему грехи, то есть посту­пил, как Бог. Это и яви­лось при­чи­ной подо­зре­ния Его в бого­хуль­стве. Открыв помыслы книж­ни­ков, Хри­стос пока­зы­вает им, что он не только отпус­кает грехи боль­ному, но и имеет власть совер­шать чудо исце­ле­ния. Он опро­вер­гал обви­не­ния в бого­хуль­стве мно­го­чис­лен­ными зна­ме­ни­ями, кото­рыми сопро­вож­дал Свою про­по­ведь: изго­нял бесов, вос­кре­шал мерт­вых, умно­жал хлебы, при­ка­зы­вал ветрам. Воз­можно, именно по этой при­чине на засе­да­нии Синед­ри­она обви­не­ние в бого­хуль­стве про­зву­чало не сразу. Святой еван­ге­лист Марк, подроб­нее других опи­сы­ва­ю­щий ночное судеб­ное засе­да­ние, сооб­щает о том, что книж­ники пыта­лись найти сви­де­те­лей против Узника: и многие лже­сви­де­тель­ство­вали на Него, но сви­де­тель­ства сии не были доста­точны (Мк.14:55-56). И лишь после того, как на вопрос пер­во­свя­щен­ника: Ты ли Хри­стос, Сын Бла­го­сло­вен­ного? — Хри­стос отве­тил: Я (Мк.14:61-62), пер­во­свя­щен­ник Каиафа, разо­драв одежды, при­знал Иисуса повин­ным смерти за бого­хуль­ство. После этого Синед­ри­о­ном не было сде­лано ничего для опро­вер­же­ния утвер­жде­ния Христа, что Он – Сын Божий. Между тем Тора пред­пи­сы­вает вполне опре­де­ленно: разыщи, иссле­дуй и хорошо рас­спроси (Втор.13:14). Пер­во­свя­щен­ни­кам не надо было ничего иссле­до­вать, так как они были оче­вид­цами многих Иису­со­вых чудес, а неко­то­рые из них совер­ша­лись на их глазах в храме.

Поскольку чудо­тво­ря­щая сила гали­лей­ского Про­по­вед­ника про­яв­ля­лась на глазах у всех, то весь народ спра­ши­вал: не это ли Хри­стос, сын Дави­дов? Фари­сеи и книж­ники в ответ на это при­бегли к кле­вете, заяв­ляя, что Он изго­няет бесов силою веель­зе­вула (Мф.12:24). На засе­да­нии Синед­ри­она офи­ци­ально такое обви­не­ние выдви­нуто не было. Народ вряд ли пове­рил бы этой кле­вете: бла­го­дат­ные послед­ствия чудес были оче­видны. Иисус Хри­стос при­зы­вал судить всякие дела по их плодам: при­знайте дерево хоро­шим и плод его хоро­шим; или при­знайте дерево худым и плод его худым (Мф.12:33). Тем же, кто пытался опо­ро­чить Его в глазах народа утвер­жде­нием, что Он творит чудеса силою князя бесов­ского (веель­зе­вула), Он сказал реши­тельно и опре­де­ленно: всякий грех и хула про­стятся чело­ве­кам; а хула на Духа не про­стится чело­ве­кам, если кто скажет слово на Сына Чело­ве­че­ского, про­стится ему; если же кто скажет на Духа Свя­того, не про­стится ему ни в сем веке, ни в буду­щем (Мф.12:31-32).

Еван­ге­ли­сты рас­ска­зы­вают о наме­ре­нии фари­сеев и книж­ни­ков погу­бить Иисуса Христа за нару­ше­ние покоя суб­боты. У евреев суб­бота – седь­мой день недели и уста­нов­лена в память о Седь­мом дне после шести­днев­ного сотво­ре­ния мира, поэтому суб­бота должна про­во­диться в покое и быть посвя­щена Богу. Соблю­де­ние суб­боты явля­ется чет­вер­той запо­ве­дью Божией в Ветхом Завете. Тора стро­жай­шим обра­зом пред­пи­сы­вала соблю­де­ние этого дня. Гос­подь через про­рока Моисея сказал сынам Изра­и­ле­вым, что дела­ю­щий дело в суб­боту и тем самым осквер­ня­ю­щий ее пре­да­ется смерти (Исх.31:12-17). В Книге Чисел есть рас­сказ о соби­рав­шем дрова в день суб­бот­ний: он был побит кам­нями (Чис.15:32-36). Надо отме­тить, что запре­щался труд для себя, в целях полу­че­ния какой-нибудь выгоды.

Хри­сти­ан­ская Цер­ковь уста­но­вила «суб­бот­ний» день в вос­кре­се­ние — в память воста­ния из гроба рас­пя­того Христа, побе­див­шего смерть и раз­ру­шив­шего силу ада. Однако хра­не­ние вос­крес­ного дня у хри­стиан не носит юри­ди­че­ского харак­тера, но в духе еван­гель­ского учения пред­по­ла­гает молит­вен­ный труд и празд­нич­ное настро­е­ние.

Иисус Хри­стос совер­шал в суб­боту многие исце­ле­ния. Несо­мненно, что Он хотел обли­чить извра­щен­ное, закон­ни­че­ское пони­ма­ние фари­се­ями Божией запо­веди. Гос­по­дин суб­боты, напом­нив­ший им, что свя­щен­ники в храме нару­шают суб­боту, однако неви­новны (Мф.12:5), обви­нил книж­ни­ков и фари­сеев в лице­ме­рии: кто из вас, имея одну овцу, если она в суб­боту упадет в яму, не возь­мет ее и не выта­щит? Сколько же лучше чело­век овцы?! Итак можно в суб­боты делать добро (Мф.12:11-12). Народ радо­вался и дивился Его словам.

В этом заклю­ча­ется, по-види­мому, объ­яс­не­ние, почему упреки в нару­ше­нии суб­боты не были предъ­яв­лены в каче­стве обви­не­ния на суде.

Сле­дует упо­мя­нуть также о попытке рас­пра­виться с Иису­сом Хри­стом без вся­кого суда: в гали­лей­ской сина­гоге его про­по­ведь вызвала ярость при­сут­ство­вав­ших; и они, выгнав Его из города, повели на вер­шину горы, чтобы сбро­сить с нее, но Он, пройдя посреди них, уда­лился (Лк.4:29-30): время Его стра­да­ний и иску­пи­тель­ной смерти еще не пришло.

* * *

Общие прин­ципы еврей­ского судо­про­из­вод­ства [Более подроб­ные све­де­ния по этому вопросу можно найти в работе англий­ского пра­во­веда А. Тэй­лора «Суд на Иису­сом Хри­стом, рас­смат­ри­ва­е­мый с юри­ди­че­ской точки зрения» (Хри­сти­ан­ское чтение, 1878, № 9–12)] суще­ственно отличны от совре­мен­ного, сло­жив­ше­гося в резуль­тате мно­го­ве­ко­вого вли­я­ния хри­сти­ан­ства. За этим рас­хож­де­нием кро­ется глу­бо­кое прин­ци­пи­аль­ное раз­ли­чие миро­воз­зре­ния, отно­ше­ния к чело­веку и его жизни.

Еврей­ский народ был ведом Богом, Кото­рый являлся для него не отвле­чен­ным Абсо­лю­том или созер­ца­ю­щим Разу­мом, а живой все­мо­гу­щей Лич­но­стью. Бог — пода­тель людям вся­кого блага. Зло про­ис­хо­дит от чело­ве­че­ского свое­во­лия, когда люди укло­ня­ются от свыше ука­зан­ного пути и нару­шают данный Богом закон. Конеч­ная цель судо­про­из­вод­ства — под­дер­жа­ние бого­уста­нов­лен­ного порядка. Такая система права, будучи весьма эффек­тив­ной в соблю­де­нии спра­вед­ли­во­сти при раз­боре уго­лов­ных дел, воз­ла­гает исклю­чи­тель­ную ответ­ствен­ность на судей. Их рели­ги­оз­ное созна­ние должно быть неот­де­лимо от юри­ди­че­ского. Чем проч­нее вера, тем ста­биль­нее закон­ность. И наобо­рот, ослаб­ле­ние и иска­же­ние рели­ги­оз­ной веры, под­мена истин­ного духа веры обря­дом имеет след­ствием и юри­ди­че­ский фор­ма­лизм, веду­щий к отступ­ле­нию от закона.

Хри­сти­ан­ство сохра­нило вет­хо­за­вет­ное пони­ма­ние Бога как выс­шего источ­ника порядка на всех уров­нях обще­ствен­ной жизни. Новое, что открыло Еван­ге­лие людям, пре­бы­ва­ю­щим в своем земном оте­че­стве, это — иное Оте­че­ство — Цар­ствие Небес­ное. Вера в него, стрем­ле­ние жить по зако­нам этого нового, духов­ного Оте­че­ства (по запо­ве­дям Божиим) не отме­няет обя­зан­но­сти под­чи­няться зако­нам зем­ного оте­че­ства. Иисус Хри­стос, взяв­ший на себя грехи мира и иску­пив­ший нас на Кресте, не осво­бо­дил нас от несо­вер­шен­ства плоти, явля­ю­ще­гося резуль­та­том гре­хо­па­де­ния, плоть чело­века под­чи­нена земной власти. Но это суще­ство­ва­ние двух сфер, в кото­рых должен жить хри­сти­а­нин (Еван­ге­лие в ряде мест ука­зы­вает, что Цар­ствие Божие при­бли­зи­лось, оно внутрь вас есть (Лк.17:21), а не при­над­ле­жит только буду­щему веку), не должно вести к раз­дво­е­нию чело­века, быть нераз­ре­ши­мым про­ти­во­ре­чием, так как учение Хри­стово явля­ется осно­ва­нием и для зем­ного устро­е­ния обще­ства.

Нрав­ствен­ный и пра­во­вой строй зем­ного Оте­че­ства должен быть под­чи­нен Боже­ствен­ному закону. По слову свя­ти­теля Гри­го­рия Бого­слова, «поря­док устроил все­лен­ную, поря­док держит и земное и небес­ное… Поря­док отли­чил нас от бес­сло­вес­ных, соору­дил города, дал законы, почтил доб­ро­де­тель, нака­зал порок, изоб­рел искус­ства, соче­тал супру­же­ства… Поря­док есть матерь и ограж­де­ние суще­ству­ю­щего…» Именно бла­го­даря такому, свыше уста­нов­лен­ному един­ству ста­но­вится воз­можна жизнь в земном оте­че­стве по зако­нам Оте­че­ства Небес­ного. Соблю­де­ние этого един­ства поз­во­ляет постро­ить отно­ше­ния между Цер­ко­вью и хри­сти­ан­ским госу­дар­ством на прин­ципе сим­фо­нии, кото­рый был реа­ли­зо­ван в Визан­тии и допет­ров­ской Руси.

В док­трине есте­ствен­ного права, воз­ник­шей в XVII веке в Европе, выра­зи­лась общая тен­ден­ция к секу­ля­ри­за­ции обще­ства, обу­слов­лен­ная упад­ком рели­ги­оз­но­сти. Вера явля­ется уни­вер­саль­ным свой­ством чело­ве­че­ской души, сотво­рен­ной по образу и подо­бию Божию, и если под­лин­ная вера — вера в Бога — утра­чи­ва­ется, появ­ля­ется ее эрзац — вера в чело­века, науку, в воз­мож­ность устрой­ства совер­шен­ного обще­ства без Бога. Налицо несо­мнен­ный гедо­ни­сти­че­ский соблазн, миро­воз­зрен­че­ский срыв и под­мена. Но веко­вая рели­ги­оз­ная тра­ди­ция про­дол­жает ока­зы­вать свое воз­дей­ствие на утра­тив­шее веру в Бога чело­ве­че­ство, и нату­ра­ли­за­ция права, выве­де­ние нрав­ствен­ных и юри­ди­че­ских норм из при­роды чело­века не изме­няют суще­ственно реаль­ного пра­во­вого порядка, кото­рый суще­ствует на почве, воз­де­лан­ной и удоб­рен­ной хри­сти­ан­ством. Рели­ги­оз­ные цен­но­сти через пре­ем­ствен­ность созна­ния и весь строй куль­туры даже в секу­ля­ри­зо­ван­ном обще­стве оста­ются реально зна­чи­мыми, про­дол­жают регу­ли­ро­вать пра­во­вые нормы. Нрав­ственно-пра­во­вой поря­док зиждется на том, что, кроме зем­ного закона, у людей есть Богом данное чув­ство и созна­ние закон­но­сти. Для есте­ствен­но­на­уч­ных, деи­сти­че­ских и мате­ри­а­ли­сти­че­ских док­трин здесь камень пре­ткно­ве­ния. Хри­сти­ан­ство же пони­мает чело­века как тво­ре­ние Божие, учит о Боже­ствен­ном откро­ве­нии, кото­рое он полу­чает от рож­де­ния. Святой апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов гово­рит о Христе как о Свете, кото­рый про­све­щает вся­кого чело­века, при­хо­дя­щего в мир (Ин.1:9). Прежде чем чело­век пред­ста­нет перед судьей, наде­лен­ным земной вла­стью, он пред­стает каждый день перед судьей, кото­рого имеет в себе (по-сла­вян­ски – со-весть, со-вест­ник).

Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, опытно постиг­ший законы духов­ной жизни чело­века, отме­чал, что «в мире дей­ствует непре­станно нрав­ствен­ный закон Бога, по кото­рому всякое добро награж­да­ется внут­ренне, а всякое зло нака­зы­ва­ется: зло сопро­вож­да­ется скор­бию, тес­но­той в сердце, а добро — миром, радо­стью и про­стран­ством сердца. Этот закон неиз­ме­нен: он закон Все­свя­того, Пра­вед­ного, Пре­муд­рого и Веч­ного Бога». Этот закон рас­про­стра­ня­ется, есте­ственно, и на область пра­во­со­зна­ния. Люди нередко творят волю Божию и не зная Еван­ге­лия.

Но одного «есте­ствен­ного» откро­ве­ния недо­ста­точно. Обще­ство, лишен­ное духов­ного води­тель­ства Церкви, посте­пенно при­хо­дит к скры­тому и явному идо­ло­по­клон­ству, когда стрем­ле­ние к благам зем­ного мира (иму­ще­ство и деньги, ком­форт и раз­вле­че­ния, власть и земная слава и проч.) ста­но­вится опре­де­ля­ю­щим нача­лом жизни. По такому пути пошла запад­ная циви­ли­за­ция.

Еврей­ское судо­про­из­вод­ство было клас­си­че­ской систе­мой права, осно­ван­ной на Свя­щен­ном Писа­нии, в кото­ром Бог ясно и точно через про­ро­ков уста­но­вил Свою волю. Мы подо­шли к цен­траль­ному вопросу нашей работы: почему же иеру­са­лим­ский Синед­рион, име­ю­щий столь высо­кую пра­во­вую тра­ди­цию и обя­зан­ный судить по зако­нам, освя­щен­ным авто­ри­те­том Писа­ния, совер­шил вопи­ю­щее без­за­ко­ние и осудил Иисуса Христа в нару­ше­ние основ­ных тре­бо­ва­ний еврей­ского судо­про­из­вод­ства. Реше­ние этого вопроса пред­по­ла­гает выход за пре­делы сугубо пра­во­вого иссле­до­ва­ния и обра­ще­ние к свя­щен­ной исто­рии еврей­ского народа. Поиск ответа на него неиз­бежно под­во­дит нас к важ­ней­шей про­блеме про­ти­во­сто­я­ния веч­ного и вре­мен­ного, небес­ного и зем­ного, Цар­ствия Божия и цар­ства мира сего.

В долгой исто­рии еврей­ского народа три с лишним деся­ти­ле­тия, начи­ная с послед­него года прав­ле­ния Ирода Стар­шего и до иссле­ду­е­мого нами деяния иеру­са­лим­ского Синед­ри­она, были осо­быми. Это были годы «испол­не­ния времен». Не только в Иеру­са­лиме, но и в других местах Пале­стины люди ждали пред­ве­щан­ного про­ро­ками Мессию. Первым из мно­го­чис­лен­ных про­ро­честв о при­ходе в мир Христа, содер­жа­щихся в Ветхом Завете, надо назвать про­ро­че­ство Дани­ила, пред­ска­зав­шего даже год смерти Спа­си­теля. Вот это зна­ме­ни­тое место: Когда я еще про­дол­жал молитву, муж Гав­риил, кото­рого я видел прежде в виде­нии, быстро при­ле­тев, кос­нулся меня около вре­мени вечер­ней жертвы и вра­зум­лял меня, гово­рил со мною и сказал: «Даниил! теперь я исшел, чтобы научить тебя разу­ме­нию. В начале моле­ния твоего вышло слово, и я пришел воз­ве­стить его тебе, ибо ты муж жела­ний; итак вникни в слово и ура­зу­мей виде­ние. Семь­де­сят седмин опре­де­лены для народа твоего и свя­того города твоего, чтобы покрыто было пре­ступ­ле­ние, запе­ча­таны были грехи и загла­жены без­за­ко­ния и чтобы при­ве­дена была правда вечная и запе­ча­таны были виде­ние и пророк, и пома­зан был Святый святых. Итак знай и разу­мей: с того вре­мени, как выйдет пове­ле­ние о вос­ста­нов­ле­нии Иеру­са­лима, до Христа Вла­дыки семь седмин и шесть­де­сят две сед­мины; и воз­вра­тится народ и обстро­ятся улицы и стены, но в труд­ные вре­мена. И по исте­че­нии шести­де­сяти двух седмин предан будет смерти Хри­стос, и не будет; а город и свя­ти­лище раз­ру­шены будут наро­дом вождя, кото­рый придет, и конец его будет как от навод­не­ния, и до конца войны будут опу­сто­ше­ния (Дан.9:21-26). Пояс­ним это про­ро­че­ство. В еврей­ском лето­ис­чис­ле­нии исполь­зо­ва­лось поня­тие «сед­ме­рич­ное время» (шивуа), кото­рое могло заклю­чать в себе как неделю, так и семи­ле­тие. Такая сед­мина завер­ша­ется «суб­бот­ним» (седь­мым) годом. Семь­де­сят седмин в таком пони­ма­нии дают 490 лет. Это срок для «окон­ча­ния пре­ступ­ле­ния». Речь здесь идет об искуп­ле­нии Хри­стом Спа­си­те­лем людей, нару­шив­ших волю Божию и совер­шив­ших гре­хо­па­де­ние. В про­ро­че­стве прямо указан Мессия (пома­зан был Святый святых). Чтобы вычис­лить ука­зан­ные здесь сроки, обра­тимся к исто­ри­че­ским источ­ни­кам, сооб­ща­ю­щим о вос­ста­нов­ле­нии города Иеру­са­лима, пав­шего в резуль­тате вави­лон­ского разо­ре­ния (586 г.; по другой хро­но­ло­гии — 587 г.). Отсчет семи­де­сяти седмин (490 лет) начи­на­ется с даты вос­ста­нов­ле­ния Иеру­са­лима. Указ о вос­ста­нов­ле­нии дан был Артак­серк­сом Дол­го­ру­ким в 20‑й год его цар­ство­ва­ния. Послед­ний всту­пил на пре­стол между 18 декабря 465 года и 18 декабря 464 года до н.э. Седь­мой год его цар­ство­ва­ния, с кото­рого начи­на­ется отсчет седмин, при­хо­дится на 458 или 457 год. От этого срока до вре­мени явле­ния Христа Вла­дыки должно было пройти 69 седмин (483 года). Иисус Хри­стос начал про­по­ве­до­вать в воз­расте около 30 лет (Лк.3:23), то есть при­мерно в 25 году н.э. Сле­до­ва­тельно, от указа Артак­серкса о вос­ста­нов­ле­нии города и до при­ше­ствия Мессии прошло 483 года.

Назван в Ветхом Завете и Пред­теча гря­ду­щего Мессии: Вот, Я посы­лаю Ангела Моего, и он при­го­то­вит путь предо Мною, и вне­запно придет в храм Свой Гос­подь, Кото­рого вы ищете, и Ангел завета, Кото­рого вы жела­ете, вот, Он идет, гово­рит Гос­подь Саваоф (Мал.3:1). Жители Пале­стины знали Свя­щен­ное Писа­ние и в Иоанне, про­по­ве­до­вав­шем пока­я­ние, видели пред­ве­щан­ного про­ро­ками Ангела пока­я­ния: со всего Иеру­са­лима, всей Иудеи и всех окрест­но­стей Иор­дан­ских при­хо­дили они к нему.

Из Писа­ния было известно место рож­де­ния Мессии (Виф­леем), колено (Иудино) и род (Дави­дов), из кото­рого Он про­изой­дет. Книж­ники тща­тельно изу­чали все такие места у про­ро­ков, чтобы при­нять истин­ного Мессию и отверг­нуть лож­ного, если тако­вой явится.

Однако для пра­виль­ного пони­ма­ния про­ро­честв, вну­шен­ных Святым Духом, была нужна не начет­ни­че­ская эру­ди­ция, а чистая, неза­мут­нен­ная вера, все­це­лая обра­щен­ность к Богу. Пред­став­ле­ния об ожи­да­е­мом Мессии у иудеев того вре­мени соот­вет­ство­вали их нравам и гос­под­ству­ю­щим жиз­нен­ным настро­е­нием. «Почти все начали ожи­дать в лице Мессии все­мир­ного заво­е­ва­теля, кото­рый для того и явится во всем могу­ще­стве Послан­ника Божия, окру­жен­ный зна­ме­ни­ями и чуде­сами, чтобы низ­ло­жить и упразд­нить все тогдаш­ние цар­ства на земле, соста­вить из всего рода чело­ве­че­ского единую дер­жаву, в коей иудеи должны занять первое место и быть Его наперс­ни­ками. Край­ние при­тес­не­ния от царей, сирий­ских, еги­пет­ских и, нако­нец, от римлян еще более уси­ли­вали в иудеях тако­вое ожи­да­ние: чем более тер­пели в насто­я­щем, тем больше наде­я­лись на буду­щее. Между прочим, вооб­ра­жали, что при­ше­ствие Мессии должно быть пред­ва­рено явле­нием Илии, име­ю­щего пома­зать Его на цар­ство, Иере­мии, Исаии и многих других про­ро­ков. Каса­тельно лица Мессии суще­ство­вало у многих грубое заблуж­де­ние, состо­я­щее в том, что Он будет чело­век, подоб­ный прочим, только с необык­но­вен­ными силами и дарами от Бога; другие пред­став­ляли Его суще­ством высшим, но, однако, не Богом… Пло­дами при­ше­ствия Мессии почи­та­лось, между прочим, немед­лен­ное чудес­ное собра­ние в Пале­стину иудеев из рас­се­я­ния их по всему свету, не исклю­чая и десяти колен Изра­и­ле­вых, изве­де­ние из ада и вос­кре­се­ние всех умер­ших иудеев, вос­ста­нов­ле­ние цар­ства Дави­дова, обнов­ле­ние Иеру­са­лима и устро­е­ние нового вели­ко­леп­ного храма, поко­ре­ние всех наро­дов иуде­ями, учре­жде­ние вели­ко­леп­ных вече­рей, чрез­вы­чай­ное пло­до­но­ше­ние земли, уни­что­же­ние болез­ней и смерти и прочее». [Инно­кен­тий (Бори­сов), архи­епи­скоп. Послед­ние дни земной жизни Гос­пода нашего Иисуса Христа. СПб., Б. г., с. 10–12.]

Иска­жен­ное грехом созна­ние не заме­тило тех мест из Вет­хого Завета, в кото­рых даны духов­ные черты обе­то­ван­ного Мессии: Се Царь твой грядет к тебе, пра­вед­ный и спа­са­ю­щий, крот­кий, сидя­щий на ослице и на моло­дом осле, сыне подъ­ярем­ной (3ах. 9, 9); Вот, Отрок Мой, Кото­рого Я держу за руку, избран­ный Мой, к кото­рому бла­го­во­лит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и воз­ве­стит наро­дам суд; не возо­пиет и не воз­вы­сит голоса Своего, и не даст услы­шать его на улицах; трости над­лом­лен­ной не пере­ло­мит, и льна куря­ще­гося не угасит; будет про­из­во­дить суд по истине (Ис.42:1-3; ср.Мф.12:20).

Дело ослож­ня­лось еще тем обсто­я­тель­ством, что Иисус Хри­стос был в глазах людей гали­ле­я­ни­ном. Быто­вало убеж­де­ние, что из Гали­леи Хри­стос прийти не может (ср.: Ин.7:41). Так и отве­тил Филиппу лишен­ный вся­кого лукав­ства при­зы­ва­е­мый на апо­столь­ское слу­же­ние Нафа­наил: из Наза­рета может ли быть что доброе (Ин.1:46). Но Иисус Хри­стос, строго говоря, гали­ле­я­ни­ном не был. Он родился в иудей­ском городе Виф­ле­еме и при­над­ле­жал к цар­скому роду Давида. Впро­чем, если бы даже Хри­стос родился в Иеру­са­лиме, отно­ше­ние к нему вряд ли было бы иным, так как глав­ная при­чина отвер­же­ния Синед­ри­о­ном Иисуса Христа — духовно-нрав­ствен­ная.

Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий нахо­дит, что иудеи, рас­пяв­шие Христа, посту­пили зло­че­сти­вее содо­мян. [Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий. Тво­ре­ния. Т. 1. СПб., 1911, с. 235.] Послед­ние были нака­заны за крайне раз­вра­щен­ный образ жизни. На без­нрав­ствен­ное состо­я­ние как источ­ник оже­сто­че­ния, при­вед­шего иеру­са­лим­лян к осуж­де­нию воче­ло­ве­чив­ше­гося Бога, ука­зы­вает также свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). [Свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). О при­чине отступ­ле­ния чело­ве­ков от Бога. Беседа в неделю три­на­де­ся­тую. — Тво­ре­ния, М. , 1993, т. 4, с. 212–219.]

Суд над Иису­сом Хри­стом, если рас­смот­реть его с бого­слов­ской точки зрения, вводит нас в цен­траль­ную про­блему учения о чело­ве­че­ском грехе, обна­жает его при­роду. Всякий тво­ря­щий зло, живу­щий во грехе (как целый народ, так и отдель­ный чело­век) рас­пи­нает Христа. Это совер­ша­ется не мета­фо­ри­че­ски и сим­во­ли­че­ски, а реально, хотя и в духов­ном плане. Воче­ло­ве­чив­шись, Бог обожил чело­века, реально соеди­нил его с Собою. Без этого не могло быть искуп­ле­ния. Он принял на себя все грехи поги­бав­шего чело­ве­че­ства и пошел ради нашего спа­се­ния на Крест­ную смерть. И когда люди, искуп­лен­ные Кровию постра­дав­шего Спа­си­теля, про­дол­жают совер­шать зло, они рас­пи­нают Того, кто взошел на Гол­гофу, чтобы осво­бо­дить нас от плена греха.

Согре­ша­ю­щий чело­век неиз­бежно отре­ка­ется от Христа, ибо служит похо­тям мира сего, кото­рый во зле лежит. Святой апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов, люби­мый ученик Христа, назы­вая Его Светом, сви­де­тель­ствует:свет пришел в мир; но люди более воз­лю­били тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, дела­ю­щий злое, нена­ви­дит свет и не идет к свету, чтобы не обли­чи­лись дела его, потому что они злы (Ин.3:19-20). Опыт всего чело­ве­че­ства под­твер­ждает эти слова. Начи­ная с той ночи 14-го нисана в Иеру­са­лиме, когда при уча­стии тысяч людей совер­шился суд над Иису­сом Хри­стом, и до наших дней про­ис­хо­дит одно и то же: люди, изби­ра­ю­щие грех, оже­сто­ча­ются и рас­пи­нают Бога. Когда святой рав­ноап­о­столь­ный князь Вла­ди­мир привел Русь к Свя­тому Кре­ще­нию, в нашу землю пришел Хри­стос. Люди стали тезо­име­ниты Спа­си­телю, страна наша стала хри­сти­ан­ской. А когда народ в пре­об­ла­да­ю­щем боль­шин­стве устре­мился к «новой жизни» без Бога, он совер­шил еще один суд над Гос­по­дом. Была совер­шена тра­ги­че­ская под­мена: вместо обе­то­ван­ного бла­жен­ного Цар­ства в буду­щей жизни мил­ли­оны людей избрали (как и девят­на­дцать веков назад) блага этой жизни, были соблаз­нены идеей «зем­ного рая». Осу­ществ­ле­ние ее сопро­вож­да­лось воин­ству­ю­щим бого­бор­че­ством. И первый удар (как и девят­на­дцать сто­ле­тий назад) принял на Себя Иисус Хри­стос, ибо Цер­ковь есть Тело Хри­стово. Наше обще­ство не очи­стится от греха, пока не осо­знает это. Соци­а­лизм не потому вылился в бого­бор­че­ство и потре­бо­вал мно­го­мил­ли­он­ных жертв, что неудачно осу­ществ­лялся. Нельзя пере­став­лять при­чины и след­ствия. Именно потому прак­тика его была так раз­ру­ши­тельна и тра­гична, что бого­бор­че­ская под­мена Цар­ства Божия «земным раем» состав­ляет при­роду соци­а­лизма. Новым здесь явля­ется лишь исто­ри­че­ское обла­че­ние, при­рода же самой под­мены оста­ется древ­ней: это — соблазн хлебом — первый соблазн, кото­рым иску­шал сатана вышед­шего на слу­же­ние Боже­ствен­ного Учи­теля.


Юри­ди­че­ское иссле­до­ва­ние деяния иеру­са­лим­ского Синед­ри­она должно начи­наться с его пер­вого фор­мально-пра­во­вого акта – «взятия под стражу». В отно­ше­нии к Иисусу Христу нормы еврей­ского судо­про­из­вод­ства, допус­кав­шие арест только после про­ве­ден­ного след­ствия, были нару­шены (немед­лен­ное задер­жа­ние допус­ка­лось лишь при воз­мож­ном бег­стве и опас­но­сти воору­жен­ного сопро­тив­ле­нии подо­зре­ва­е­мого). Ника­ких ука­за­ний на про­ве­ден­ное след­ствие в источ­ни­ках нет. Готов­ность к такому пра­во­вому про­из­волу была давно. Во время празд­ника постав­ле­ния кущей, Иисус учил в Иеру­са­лим­ском храме и многие в народе уве­ро­вали в Него. Тогда фари­сеи и пер­во­свя­щен­ники послали слу­жи­те­лей схва­тить Его. Но те вер­ну­лись одни под силь­ным впе­чат­ле­нием от слы­шан­ного: Нико­гда чело­век не гово­рил так, как этот Чело­век (Ин.7:46). Фари­сеи были раз­дра­жены на народ, слу­шав­ший Про­по­вед­ника и на слу­жи­те­лей, не испол­нив­ших пору­че­ние. Тогда св. прав. Нико­дим воз­вы­сил свой голос и указал на без­за­кон­ные усилия членов Синед­ри­она: Судит ли закон наш чело­века», если прежде не выслу­шает его и не узнают, что он делает? (Ин.7:51). Первым на это пра­во­вое нару­ше­ние обра­тил вни­ма­ние пер­во­свя­щен­ни­ков Сам Хри­стос: Как будто на раз­бой­ника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня? Каждый день бывал Я с вами в храме, и вы не под­ни­мали на Меня рук, но теперь ваше время и власть тьмы (Лк.22:52). Сим­во­лика дня и ночи поз­во­ляет еще более явственно уви­деть без­за­кон­ность иудей­ских пер­во­свя­щен­ни­ков и ста­рей­шин, избрав­ших ночь для допро­сов и суда над Спа­си­те­лем. Мечи и колья, кото­рыми было воору­жено мно­же­ство народа, видимо, были взяты для при­кры­тия без­за­ко­ния. Несколь­ких рим­ских воинов, послан­ных вместе со ста­рей­ши­нами и началь­ни­ками храма, было вполне доста­точно для задер­жа­ния нена­ви­ди­мого ими Про­по­вед­ника (даже с учетом сопро­вож­дав­ших Его уче­ни­ков). Послед­ние слова (теперь ваше время и власть тьмы) прямо гово­рят о том, что закон в отно­ше­нии к Нему соблю­даться не будет. Знали это и пер­во­свя­щен­ники и фари­сеи, решив­шие пред­ва­ри­тельно, что лучше нам, чтобы один чело­век умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб (Ин.11:50). Вместо юри­ди­че­ской нормы вво­дится рас­плыв­ча­тый, дающий про­стор про­из­волу, праг­ма­ти­че­ский кри­те­рий без­опас­но­сти народа.

Но вот что инте­ресно: в при­ве­ден­ных словах речь идет об одном чело­веке, жизнь кото­рого при­но­сится в жертву, чтобы не погибли все. Члены Синед­ри­она, стре­мя­щи­еся убить Спа­си­теля и дви­жи­мые при этом соб­ствен­ными моти­вами, были, не созна­вая того, ору­ди­ями Боже­ствен­ного Про­мысла в деле спа­се­ния чело­ве­че­ства. Еван­ге­лие открыло нам смысл про­ис­хо­див­ших тогда собы­тий: Иисус Хри­стос один жерт­венно умер, чтобы не погиб весь род чело­ве­че­ский, пле­нен­ный диа­во­лом.

О суще­ство­ва­ния в древ­нем Изра­иле мест заклю­че­ния под стражу мы нахо­дим в книгах Вет­хого Завета: царь Аса (911–870 г. до Р.Х.) поса­дил в тем­ницу про­зор­ливца Анания за обли­че­ние и пред­ска­за­ние пора­же­ния от сирий­цев (2Пар.16:10). Св. пророк Иере­мия полу­чил уда­ре­ние от свя­щен­ника и над­зи­ра­теля Иеру­са­лим­ского храма Пас­хора. Он заклю­чил вели­кого про­рока в яму, кото­рая была близ верх­них Вени­а­ми­но­вых ворот (Иер.20:2). Важно обра­тить вни­ма­ние на при­чину зато­че­ния св. про­видца: пред­ска­за­ние гибели Иеру­са­лима, кото­ро­е­ис­пол­ни­лось испол­ни­лось в 586 г. Про­ро­че­ство Иисуса Христа о вели­ком городе (не оста­нется здесь камня на камне (Мк.13:2)) было известно пер­во­свя­щен­ни­кам и ста­рей­ши­нам и несо­мненно умно­жило в них злост­ное жела­ние рас­пра­виться с Про­по­вед­ни­ком. Во вре­мена Спа­си­теля в Иеру­са­лиме суще­ство­вала народ­ная тем­ница (Деян.5:18). В ней, по-види­мому, содер­жался раз­бой­ник Вар­рава (Лк.23:19).

Вслед за первым юри­ди­че­ским нару­ше­нием (взятие под стражу без про­ве­ден­ного след­ствия) после­до­вало второе: Иисус Хри­стос, задер­жан­ный в Геф­си­ман­ском саду, сразу же был при­ве­ден на суд, минуя пред­ва­ри­тель­ное заклю­че­ние. Оно было эле­мен­тар­ной пра­во­вой нормой как древ­не­ев­рей­ской, так и рим­ской судеб­ной прак­тики. Обви­ня­е­мый мог озна­ко­миться с делом, при­го­то­виться к оправ­да­тель­ным отве­там. Власть, с другой сто­роны могла про­ве­сти тща­тель­ное рас­сле­до­ва­ние.

Взят был Хри­стос под стражу при содей­ствии одного из две­на­дцати Своих уче­ни­ков. Иуда Иска­риот привел ста­рей­шин иудей­ских, толпу и рим­ских воинов в мас­лич­ный сад к востоку от Иеру­са­лима, куда уда­лился для молитв Боже­ствен­ный Учи­тель с апо­сто­лами. Услов­ным знаком, поз­во­лив­шим воинам опо­знать в ночной тьме Иисуса Христа, было цело­ва­ние (обыч­ный способ при­вет­ствия у евреев) Иудой Учи­теля. Это пре­да­тель­ство с разных точек зрения рас­смат­ри­ва­ется в обшир­ной лите­ра­туре (начи­ная со свя­то­оте­че­ских тол­ко­ва­ний Еван­ге­лия до совре­мен­ных пуб­ли­ка­ций). Мы кос­немся темы иуди­ного пре­да­тель­ства только в той мере, в какой это дает нам мате­риал для более пол­ного иссле­до­ва­ния обсто­я­тельств суда над Хри­стом.

Первое, что необ­хо­димо понять в этом собы­тии: в чем именно состо­яла услуга пер­во­свя­щен­ни­кам со сто­роны среб­ро­лю­би­вого уче­ника? В еван­гель­ском повест­во­ва­нии об этом ска­зано кратко: Кого я поце­лую, Тот и есть, возь­мите Его (Мф.26:48).

Воз­ни­кает вопрос: помог ли Иуда опо­знать Иисуса Христа? Ведь Спа­си­тель не был руко­во­ди­те­лем тайной общины; три с поло­ви­ной года он про­по­ве­до­вал и творил чудеса, в том числе и в Иеру­са­лиме, в при­сут­ствии ста­рей­шин и началь­ни­ков храма. Внешне Он был изве­стен им так же хорошо, как и уче­нику, кото­рый, подобно осталь­ным, знал Учи­теля со вре­мени начала Его слу­же­ния. Хри­стос был предан не на Тайной Вечери, а в саду, кото­рый часто посе­щал. Пер­во­свя­щен­ники, гото­вив­ши­еся схва­тить Его сразу же после вос­кре­се­ния Лазаря (про­изо­шло это в суб­боту), могли послать слуг, кото­рым нетрудно было про­сле­дить за нена­вист­ным Синед­ри­ону Про­по­вед­ни­ком. Конечно, Иуда лучше, чем воины и слуги пер­во­свя­щен­ни­ков, знал то место в мас­лич­ном саду, где нужно искать Христа, и помог быст­рей схва­тить Его. Но удив­ляет та зна­чи­тель­ная сумма, кото­рую он за эту услугу полу­чил: она ока­за­лась доста­точ­ной для при­об­ре­те­ния земли под клад­бище. Неко­то­рые иссле­до­ва­тели из ука­зан­ного затруд­не­ния (раз­ница между платой и реаль­ной услу­гой) пыта­лись выйти с помо­щью дога­док, что Иуда сооб­щил пер­во­свя­щен­ни­кам какие-либо выска­зы­ва­ния, облег­чав­шие дело осуж­де­ния Спа­си­теля. Но эти догадки носят про­из­воль­ный харак­тер. Тек­стом свя­того Еван­ге­лия это не под­твер­жда­ется. Реше­нию постав­лен­ного выше вопроса может помочь отказ рас­смат­ри­вать сумму, полу­чен­ную Иудой как точная плата за ока­зан­ную пре­да­те­лем услугу пер­во­свя­щен­ни­кам. Размер ее неслу­чаен: в книге «Исход» это суммой опре­де­лена покуп­ная сто­и­мость раба:Если вол забо­дает раба, или рабу, то гос­по­дину их запла­тить трид­цать сиклей серебра… (Исх.21:32). Нетрудно уви­деть здесь жела­ние фари­сеев уни­чи­жить пре­сле­ду­е­мого ими Про­по­вед­ника, назна­чив за Него цену раба.

Но сим­во­лич­ность данной пре­да­телю платы не решает пол­но­стью постав­лен­ного вопроса. Попро­буем выйти из затруд­не­ния с помо­щью пред­по­ло­же­ния, что пер­во­свя­щен­ни­кам весьма важно было взять Христа именно ночью, чтобы про­ве­сти суд до наступ­ле­ния утра, пока жители Иеру­са­лима, при­вет­ство­вав­шие Учи­теля и Чудо­творца радост­ными вос­кли­ца­ни­ями и пости­лав­шие под ноги осляти свои одежды, еще не узнали о Его заклю­че­нии; для дости­же­ния такой цели услуга, ока­зан­ная Иудой, была зна­чи­тель­ной. Если это объ­яс­не­ние верно, то появ­ля­ется воз­мож­ность сде­лать один вывод: члены Синед­ри­она хотели именно ноч­ного суда, хотя рас­смот­ре­ние дел, преду­смат­ри­вав­ших выне­се­ние смерт­ного при­го­вора, ночью было неза­кон­ным.

Сле­дует обра­тить вни­ма­ние еще на одно обсто­я­тель­ство. Иуды в каче­стве сви­де­теля на суде не было. Из Еван­ге­лия известно, что многие лже­сви­де­тель­ство­вали, но их пока­за­ния не были при­знаны доста­точ­ными. Для закон­ного осуж­де­ния Иисуса Христа Иуда, разу­ме­ется, ничего дать не мог, поскольку про­по­ведь Мессии не отме­няла закон, а бла­го­вест­во­вала о Цар­ствии Божием, для стя­жа­ния кото­рого необ­хо­димо было испол­не­ние закона. Не думайте, что Я пришел нару­шить закон или про­ро­ков: не нару­шить пришел Я, но испол­нить (Мф.5:17).

Чем объ­яс­нить, что пре­да­теля на суде не было? Еван­ге­лие сооб­щает, что Иуда рас­ка­ялся, увидев, что Иисус Хри­стос осуж­ден и свя­зан­ным отве­ден к Пилату (Мф.27:3). Воз­можно, уже до выне­се­ния смерт­ного при­го­вора Синед­ри­о­ном в душе отпав­шего уче­ника появи­лось сожа­ле­ние о соде­ян­ном. Сле­дует обра­тить вни­ма­ние на слова: увидев, что Он осуж­ден, и, рас­ка­яв­шись, воз­вра­тил трид­цать среб­ре­ни­ков пер­во­свя­щен­ни­кам и ста­рей­ши­нам (Мф.27:3). Но разве про­сив­ший награды за пре­да­тель­ство не знал, что Боже­ствен­ный Учи­тель будет осуж­ден, что иудей­ские началь­ники хотели Его смерти? Несо­мненно знал. При­ве­дем объ­яс­не­ние пове­де­ния Иуды, при­над­ле­жа­щее бла­жен­ному Фео­фи­лакту. Суть его в сле­ду­ю­щем: Иуда, полу­чая за пре­да­тель­ство среб­ре­ники, наде­ялся, что Учи­тель, тво­рив­ший чудеса, сверхъ­есте­ствен­ным обра­зом уйдет от Своих врагов. Узнав же, что этого не про­изо­шло и что Иисус Хри­стос предан смерти, он вос­клик­нул: согре­шил я, предав кровь невин­ную(Мф.27:4). Кос­вен­ным под­твер­жде­нием этого пред­по­ло­же­ния явля­ется способ пре­да­тель­ства. Иуда не хотел остаться в стане тех, кто нанял его, и пытался при­крыть свое пре­да­тель­ство лоб­за­нием. [Бла­жен­ный Фео­фи­лакт Бла­го­вест­ник, или Тол­ко­ва­ние на Святое Еван­ге­лие. Еван­ге­лие от Матфея. Казань, 1898, с. 361–362.]

При­ве­ден­ные сооб­ра­же­ния отно­сятся лишь к моти­вам иуди­ных поступ­ков. Неза­ви­симо от раз­ме­ров реаль­ной услуги, ока­зан­ной врагам Христа, без­от­но­си­тельно к рас­че­там Иуды для успо­ко­е­ния еще не заглох­шей сове­сти, в духовно-нрав­ствен­ном отно­ше­нии посту­пок быв­шего уче­ника есть пре­да­тель­ство тяг­чай­шее, пре­ступ­ле­ние сугу­бое, паде­ние в бездну. Оно вну­шено диа­во­лом. И как пре­ступ­ле­ние, совер­шен­ное Каином, яви­лось вне­вре­мен­ным обра­зом вся­кого зло­де­я­ния против ближ­него во всем чело­ве­че­ском роде, так и посту­пок Иуды стал сим­во­лом вся­кого отре­че­ния от Гос­пода и пре­да­тель­ства ради коры­сти.

Иисус Хри­стос был взят под стражу в Геф­си­ма­нии близ селе­ния к востоку от Иеру­са­лима, у под­но­жия Еле­он­ской горы (в пере­воде с ара­мей­ского слово «Геф­си­ма­ния» озна­чает пресс для маслин). Место это свято: здесь Хри­стос часто про­во­дил ночи в молит­вах, здесь нача­лись его иску­пи­тель­ные стра­да­ния, закон­чив­ши­еся на Гол­гофе. В Геф­си­ма­нии, по пре­да­нию, была погре­бена Пре­свя­тая Бого­ро­дица. На Еле­он­скую гору в соро­ко­вой день по Вос­кре­се­нии Гос­подь привел своих уче­ни­ков и, бла­го­сло­вив их, воз­несся на небо.

Хри­сти­ане бережно и бла­го­го­вейно хранят память об этих местах. Сохра­нился грот, где Хри­стос, пав на землю, молился «о чаше». Пре­да­ние ука­зы­вает место у входа в Геф­си­ман­ский сад близ остат­ков колонны, где иску­шен­ный диа­во­лом ученик дал цело­ва­ние Боже­ствен­ному Учи­телю.

Взятый вои­нами, Иисус Хри­стос был веден вдоль потока Кедрон («мутный ручей»), кото­рый берет начало на северо-западе Иеру­са­лима, оги­бает город с востока, спус­ка­ется к югу и впа­дает в Мерт­вое море. Обра­зу­ется он только в период дождей и течет по направ­ле­нию к памят­нику Авес­са­лому, против кото­рого был мост через поток. Здесь, где Хри­стос даро­вал неко­гда зрение сле­пому от рож­де­ния (Ин.9:1-41), Он полу­чил первое пору­га­ние от ведших его стра­жей. По пре­да­нию, один из воинов столк­нул Его с мостика, и тут же Он упал на берег; колена и руки нашего Иску­пи­теля напе­чат­ле­лись на бере­го­вом камне. Есть пре­да­ние, что Хри­стос, мучи­мый в пути жаждою, испил из Кед­рон­ского потока, в испол­не­ние про­ро­че­ства царя Давида: из потока на пути будет пить, и потому воз­не­сет главу (Пс.109:7). Поток Кед­рон­ский про­те­кает между Иеру­са­ли­мом и Еле­он­ской горой и впа­дает в Мерт­вое море. По его назва­нию полу­чила назва­ние и долина, извест­ная также как Иоса­фа­това долина. Через нее воче­ло­ве­чив­шийся Гос­подь был ведом на чело­ве­че­ский суд, и здесь же, по пове­рью жите­лей Пале­стины (хри­стиан, иудеев, мусуль­ман), будет место Страш­ного Суда, согласно про­ро­че­ству Иоиля: Пусть вос­пря­нут народы и низой­дут в долину Иоса­фата; ибо там Я вос­сяду, чтобы судить, все народы ото­всюду… Толпы, толпы в долине суда! ибо близок день Гос­по­день к долине суда! (Иоил.3:12; 14).

Пре­да­ния о даль­ней­шем Страст­ном пути Спа­си­теля раз­нятся между собой. Одни гово­рят о том, что Хри­стос был веден для пору­га­ния Его славы через Золо­тые ворота, через кото­рые Он тор­же­ственно всту­пил в Иеру­са­лим из Вифа­нии, встре­чен­ный воз­гла­сами «осанна». Другие утвер­ждают, что, перейдя мост, иудеи обо­гнули пово­рот Иеру­са­лим­ских стен на юго-запад и напра­ви­лись через врата, назы­ва­е­мые «Гной­ными» (также для пору­га­ния имени Христа), в пред­ме­стье Офель, а далее – к дому пер­во­свя­щен­ника Анны, кото­рый согласно пре­да­нию нахо­дился возле тепе­реш­них Сион­ских ворот. Анна (евр. Ханан; в рус­ском тексте Иосифа Флавия Аннан) был воз­ве­ден в пер­во­свя­щен­ни­че­ское досто­ин­ство в 7 (по др. данным в 6) г. по Р.Х. намест­ни­ком Сирии Кви­ри­нием. В 15 г. он был низ­ло­жен про­ку­ра­то­ром Иудеи Вале­рием Гратом. Отстав­ной пер­во­свя­щен­ник был старше своего зятя Каиафы не только годами, но и жиз­нен­ным опытом. Пять его сыно­вей в разное время зани­мали долж­но­сти пер­во­свя­щен­ника. Как глава боль­шого и вли­я­тель­ного семей­ства, он поль­зо­вался авто­ри­те­том в Синед­ри­оне. В его доме был учинен первый допрос Боже­ствен­ному Узнику. Дей­ствия Анны, напо­ми­нав­шие про­це­дуру суда, закон­ной силы не имели, потому что тесть Каиафы в это время был част­ным лицом. Это было тре­тьим юри­ди­че­ским нару­ше­нием в отно­ше­нии к Спа­си­телю.

Ста­рей­шины это знали. Что побу­дило иудей­ских вождей при боль­шом стес­не­нии во вре­мени (нужно было до утра успеть про­ве­сти судеб­ное раз­би­ра­тель­ство и осу­дить на смерть Плен­ника) и непра­во­моч­но­сти Анны при­ве­сти к нему в дом Иисуса Христа. Многие иссле­до­ва­тели гово­рят о жела­нии доста­вить удо­воль­ствие столь вли­я­тель­ному лицу, каким был глава пер­во­свя­щен­ни­че­ского рода. Тем более, что дом его был по пути. При­ни­мая это объ­яс­не­ние, выска­жем еще одно пред­по­ло­же­ние, не про­ти­во­ре­ча­щее пер­вому: иудеи, заду­мав­шие рас­праву над нена­ви­ди­мым ими Учи­те­лем, рас­счи­ты­вали на его опыт­ность. Пер­во­свя­щен­ник же спро­сил Иисуса об уче­ни­ках Его и об учении Его (Ин.18:19). В этих вопро­сах Анна сразу же обна­ру­жил себя хитрым и опыт­ным поли­ти­ком. Бывший пер­во­свя­щен­ник хотел, по-види­мому, под­ве­сти дело к тому, чтобы обви­нить Иисуса Христа в руко­вод­стве тайной общи­ной. В этом был ковар­ный умысел. Пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины хотели смерти Спа­си­теля. Осуж­де­ние на казнь, выне­сен­ное Синед­ри­о­ном под­ле­жало утвер­жде­нию про­ку­ра­то­ром Иудеи. Самый корот­кий путь к этому вожди иудей­ские видели в тех обви­не­ниях, кото­рые воз­бу­дили бы поли­ти­че­ские опа­се­ния пол­но­моч­ного пред­ста­ви­теля рим­ского импе­ра­тора – в неспо­кой­ной Иудеи. Анна был одним из вождей дру­же­ски настро­ен­ной к Риму сад­ду­кей­ской партии. Спо­кой­ным, крат­ким и точным отве­том Хри­стос раз­ру­шил план отстав­ного пер­во­свя­щен­ника: «Я гово­рил явно миру; всегда учил в сина­гоге и в храме, где всегда иудеи схо­дятся, и тайно не гово­рил ничего» (Ин.18:20). К этому Узник при­ба­вил слова, в кото­рых видно жела­ние допрос пере­ве­сти в юри­ди­че­скую плос­кость, ибо для суда объ­ек­тивно зна­чимо не столько мнение под­су­ди­мого, а пока­за­ния сви­де­те­лей: Что спра­ши­ва­ешь Меня? спроси слы­шав­ших, что Я гово­рил им; вот они, знают, что Я гово­рил (Ин.18:21). В ответ на это один из слу­жи­те­лей ударил Спа­си­теля по лицу. Это было оче­ред­ное нару­ше­ние юри­ди­че­ской нормы. Не только слуга, но и судья бить под­су­ди­мого не имел права. Когда св. апо­стол Павел стоял перед судом Синед­ри­она, пер­во­свя­щен­ник Анания при­ка­зал бить его по устам. Пер­во­вер­хов­ный апо­стол указал ему на без­за­кон­ность этого поступка: Ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону велишь бить меня (Деян.23:2-3).

С нрав­ствен­ной точки зрения посту­пок слу­жи­теля быв­шего пер­во­свя­щен­ника уда­рив­шего Узника по ланите был гнус­ным. Иисус Хри­стос, умирая в стра­да­ниях на Кресте явил вели­чай­ший образ кро­то­сти и незло­бия, молясь за рас­пи­нав­ших Его и хулив­ших: Отче, отпу­сти им: не ведят бо, что творят(Лк.23:34). Он «мог пере­не­сти теперь, пишет Прео­свя­щен­ный Инно­кен­тий, рав­но­душно безум­ную дер­зость раба Ана­нова… Но мол­ча­ние в насто­я­щем случае могло пока­заться при­зна­нием в том, что дей­стви­тельно нару­шено ува­же­ние к сану Пер­во­свя­щен­ника. Сам без­рас­суд­ный раб остался бы в уве­рен­но­сти, что посту­пил спра­вед­ливо» [Инно­кен­тий (Бори­сов), архи­епи­скоп. Послед­ние дни земной жизни Гос­пода нашего Иисуса Христа, Одесса, 1857, ч. 4, с. 9]

Ответ Иисуса Христа на рас­чет­ливо постав­лен­ный вопрос вли­я­тель­ного сад­ду­кея лишил его надежды при­дать начав­ше­муся делу поли­ти­че­скую направ­лен­ность. Он больше не допра­ши­вал Узника. Однако несколько часов спустя, когда пер­во­свя­щен­ники и народ­ная толпа, доби­ва­ясь у Понтия Пилата утвер­жде­ния Иисусу смерт­ного при­го­вора за то, что сделал Себя Сыном Божиим (Ин.19, 7), уви­дела нере­ши­тель­ность про­ку­ра­тора Иудеи и даже жела­ние отпу­стить невин­ного Плен­ника, вновь про­зву­чал тот же поли­ти­че­ский мотив: если отпу­стишь Его, ты не друг кесарю, всякий дела­ю­щий себя царем про­тив­ник кесарю (Ин.19:2).

Из дома Анны свя­зан­ного Спа­си­теля повели к Каиафе. «Дворец пер­во­свя­щен­ника был рас­по­ло­жен на высо­тах Сиона. Как все жилища знат­ных особ, он состоял из глав­ного кор­пуса и двух фли­ге­лей. Про­стран­ство между этими зда­ни­ями обра­зо­вало внут­рен­ний двор, куда вхо­дили через гале­рею, на кото­рую вела лест­ница с крыль­цом.» [Дидон. «Спа­си­тель мира. О земной жизни Гос­пода нашего Иисуса Христа, пер. с фран­цуз­ского, М. 1998, с. 665]

Пред­се­да­те­лем Синед­ри­она, собрав­ше­гося ночью в одной из зал, был Иосиф Каиафа (второе имя, нередко встре­ча­ю­ще­еся у древ­них евреев, по-види­мому, обра­зо­ва­лось из про­звища). Слово это гре­че­ское, его эти­мо­ло­гия неясна. В «Сим­фо­нии» пред­ла­га­ются вари­анты: «сми­ре­ние», «после­до­ва­тель», «каме­но­тес». [Сим­фо­ния или Сло­варь-ука­за­тель к Свя­щен­ному Писа­нию Вет­хого и Нового Завета, М. 2000, т. 3, с. 10] Во всей полу­то­ра­ты­ся­чи­лет­ней свя­щен­ной исто­рии, запе­чат­лен­ной в биб­лей­ских книгах, он один носит это имя. Иосиф Каиафа стал пер­во­свя­щен­ни­ком в 18г. по Р.Х., а в 36г. был смещен рим­ским намест­ни­ком Сирии Вител­лием. Как и все участ­ники тех вели­ких собы­тий, он, несо­мненно, был ору­дием Боже­ствен­ного Про­мысла. Но тяже­лая личная вина за совер­шен­ное пре­ступ­ле­ние при этом оста­ется. Сразу же после вос­кре­се­ния Лазаря Каифа, опа­са­ясь что все уве­руют в Иисуса, пред­ло­жил убить Учи­теля, сотво­рив­шего это вели­кое чудо: вы ничего не знаете и не поду­майте, что лучше нам, чтобы один чело­век умер за людей, нежели, чтобы весь народ погиб (Ин.11:49-50). Пора­жает в этих словах мера юри­ди­че­ского про­из­вола. Постав­лен­ный вер­хов­ным вождем бого­из­бран­ного народа, чтобы хра­нить вели­кое насле­дие св. про­рока Моисея, он при реше­нии уча­стия чело­века в отно­ше­нии жизни и смерти, руко­вод­ству­ется не Зако­ном, а поли­ти­че­скими опа­се­ни­ями, зна­чи­мыми только для зако­ре­не­лого сад­ду­кея, а не рев­ни­теля оте­че­ствен­ных тра­ди­ций. Как ни скупы све­де­ния о нем в источ­ни­ках, образ его про­сту­пает доста­точно опре­де­ленно: перед нами рас­чет­ли­вый чело­век, в мыслях и дей­ствиях кото­рого поли­тик пол­но­стью засло­няет архи­ерея.

Из святых еван­ге­ли­стов двое Матфей и Марк сви­де­тель­ствуют, что суд над Иису­сом Хри­стом был ночью. А взяв­шие Иисуса отвели Его к Каиафе пер­во­свя­щен­нику, куда собра­лись книж­ники и ста­рей­шины. Петр же сле­до­вал за Ним издали, до двора пер­во­свя­щен­ни­кова; и, войдя внутрь, сел со слу­жи­те­лями, чтобы видеть конец. Пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины и весь Синед­рион искали лже­сви­де­тель­ства против Иисуса, чтобы пре­дать Его смерти, и не нахо­дили; и, хотя много лже­сви­де­те­лей при­хо­дило, не нашли. Но нако­нец пришли два лже­сви­де­теля и ска­зали: Он гово­рил: могу раз­ру­шить храм Божий и в три дня создать его. И, встав, пер­во­свя­щен­ник сказал Ему: что же ничего не отве­ча­ешь, что они против Тебя сви­де­тель­ствуют? Иисус молчал. И пер­во­свя­щен­ник сказал Ему: закли­наю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Хри­стос, Сын Божий. Иисус гово­рит ему: ты сказал; даже ска­зы­ваю вам: отныне узрите Сына Чело­ве­че­ского, сидя­щего одес­ную силы и гря­ду­щего на обла­ках небес­ных. Тогда пер­во­свя­щен­ник разо­драл одежды свои и сказал: Он бого­хуль­ствует! на что еще нам сви­де­те­лей? вот, теперь вы все слы­шали бого­хуль­ство Его! как вам кажется? Они же ска­зали в ответ: пови­нен смерти. Тогда пле­вали Ему в лице и заушали Его; другие же уда­ряли Его по лани­там и гово­рили: про­реки нам, Хри­стос, кто ударил Тебя (Мф.26, 57-68). Несо­мненно, суд про­хо­дил ночью. Рас­сказ о трех­крат­ном отре­че­нии апо­стола Петра, кото­рое было до пер­вого крика петуха, поме­щен после.

Древ­не­ев­рей­ское право, имев­шее бого­от­кро­вен­ный источ­ник, не раз­ре­шало ночные суды. Когда св. апо­стол Петр и Иоанн после исце­ле­ния хро­мого от рож­де­ния, учили народ о Иисусе, свя­щен­ники, началь­ники стражи при храме и сад­ду­кеи нало­жили на них руки и отдали их под стражу до утра; ибо уже был вечер (Деян.4:3).

Ночью у под­су­ди­мого ослаб­лены умствен­ные и телес­ные силы. По этой при­чине он огра­ни­чен в своей защите. С другой сто­роны, судьи во время ноч­ного раз­би­ра­тель­ства чаще, чем при днев­ном, могут допу­стить поспеш­ность и невни­ма­тель­ность. Раз­ру­ше­ние нормы судо­про­из­вод­ства изра­иль­ские судьи допу­стили из боязни народа. Воз­можно воз­ра­же­ние: в повест­во­ва­нии еван­ге­ли­стов упо­ми­на­ется народ (при­хо­дит Иуда, один из две­на­дцати, и с ним мно­же­ство народа с мечами и кольями… (Мк.14:43). Несо­мненно, здесь гово­риться о той части народа, кото­рая была наи­бо­лее подат­лива ко злу. Это часть того, что Спа­си­тель назы­вает словом «мир» (если мир вас нена­ви­дит, знайте, что Меня прежде вас воз­не­на­ви­дел (Ин.15:18)). Была и другая при­чина поспеш­ного про­ве­де­ния суда ночью: сле­ду­ю­щий день был суб­бот­ний, в тече­ние кото­рого Мои­сеев закон пред­пи­сы­вает покой.

Итак, Синед­рион засе­дал ночью. Извест­ный в лите­ра­туре вопрос: «А судьи кто?» должен быть постав­лен и в нашем тексте. Кто осудил на смерт­ную казнь Того, Кому Отец отдал весь Суд (Ин.5:22)? Еван­ге­ли­сты гово­рят о суде Синед­ри­она (по-еврей­ски: Сан­хед­рин). Вели­кий синед­рион был высшим пра­ви­тель­ствен­ным и судеб­ным орга­ном в Иудеи. Суду Синед­ри­она под­ле­жали важ­ней­шие рели­ги­оз­ные (о бого­хуль­стве, ересях, сектах) и граж­дан­ские дела. Насколько полным был состав Синед­ри­она, состо­яв­шего из 71 члена, в ту непо­вто­ри­мую для Иеру­са­лима ночь? Точно можем ска­зать только об отсут­ствии на засе­да­нии свя­того Иосифа из Ари­ма­феи. Об этом сви­де­тель­ствует св. еван­ге­лист Лука: чело­век добрый и пра­вед­ный, не участ­во­вав­ший в совете и в деле их (Лк.23:50-51). По-види­мому также не было на совете св. прав. Нико­дима, кото­рый уже пытался оста­но­вить неза­кон­ные дей­ствия вождей иудей­ских (Ин.7:50) Не знаем; был ли в ту ночь в доме Каиафы зако­но­учи­тель Гама­лиил, позже став­ший членом Хри­сто­вой Церкви и про­слав­лен­ный в лике святых. Будучи чело­ве­ком без­бо­яз­нен­ным, чест­ным и мудрым, он, несо­мненно, воз­вы­сил бы голос, чтобы вра­зу­мить ослеп­лен­ных нена­ви­стью фари­сеев и сад­ду­кеев, как это сделал он позже на засе­да­нии их совета, собрав­ше­гося осу­дить св. апо­сто­лов Петра и Иоанна (Деян.5, 34-40). За отсут­ствием данных не можем также решить вопрос: был ли кворум? Если был, то в засе­да­нии Синед­ри­она участ­во­вало не менее 36 пол­но­прав­ных членов. В ту ночь в доме пер­во­свя­щен­ника и во дворе было мно­го­людно. Еврей­ское право не знало «зары­тых про­цес­сов». Бого­дух­но­вен­ный зако­но­да­тель дал древним евреям пони­ма­ние глас­но­сти как важ­ного прин­ципа спра­вед­ли­вого суда. Правда, сама по себе откры­тость судеб­ного про­цесса не избав­ляет от тяжких без­за­ко­ний. Участ­во­вали в ночном засе­да­нии пер­во­свя­щен­ники со ста­рей­ши­нами и книж­ни­ками и весь синед­рион (Мк.15:1). Еврей­ское судо­про­из­вод­ство, раз­ре­шая при­сут­ствие народа, вместе с тем запре­щало посто­рон­ним про­яв­лять какое-либо уча­стие в делах судеб­ного раз­би­ра­тель­ства. В отно­ше­нии к Иисусу Христу, воз­можно, мы имеем дело еще с одним про­цес­су­аль­ным нару­ше­нием. Св. еван­ге­лист Марк гово­рит: Немед­ленно поутру пер­во­свя­щен­ники со ста­рей­ши­нами и книж­ни­ками и весь синед­рион соста­вили сове­ща­ние и, связав Иисуса, отвели и пре­дали Пилату (Мк.15:1). Должно обра­тить вни­ма­ние в при­ве­ден­ной цитате на соеди­ни­тель­ное «и» («И весь синед­рион»). Ясно, что мно­же­ство людей, опре­де­ляв­ших участь узника пре­вы­шало число членов того совета в Иеру­са­лиме, кото­рый только один имел права выс­шего судеб­ного органа.

Для при­ня­тия судеб­ного реше­ния нужны были сви­де­тели – лица, обла­да­ю­щие точ­ными све­де­ни­ями о поступ­ках обви­ня­е­мого для выне­се­ния судеб­ного реше­ния, оправ­ды­ва­ю­щего или осуж­да­ю­щего под­су­ди­мого. Этот весьма про­стой способ совер­ше­ния судеб­ных дел изве­стен с глу­бо­кой древ­но­сти. Без сви­де­те­лей судеб­ное реше­ние невоз­можно. Гос­подь, дав на г. Синай бого­из­бран­ному народу Закон, уста­но­вил и пра­вила отно­си­тельно сви­де­те­лей:По словам двух сви­де­те­лей или трех сви­де­те­лей должен уме­реть осуж­ден­ный на смерть: не должно пре­да­вать смерти одного сви­де­теля (Вт. 17, 6). Спа­си­тель гово­рит иудеям: в законе вашем напи­сано, что двух чело­век сви­де­тель­ство истинно (Ин.8:11). Так как пока­за­ния сви­де­те­лей опре­де­ляли судьбу чело­века, жизнь его или смерть, Мои­сеев закон тре­бо­вал без­уко­риз­нен­ную прав­ди­вость. Не про­из­носи, – гово­рить 9‑я запо­ведь Деся­ти­сло­вия, – лож­ного сви­де­тель­ства на ближ­него твоего (Исх.20:16). Еврей­ское судо­про­из­вод­ство преду­смат­ри­вало полную тож­де­ствен­ность пока­за­ния сви­де­те­лей. В про­тив­ном случае, полу­ча­ется один сви­де­тель.

На суде над Иису­сом Хри­стом ста­рей­шины и члены Синед­ри­она при­вле­кали многих для сви­де­тель­ства, но их пока­за­ния ока­зы­ва­лись юри­ди­че­ски несо­сто­я­тельны. В святом Еван­ге­лии они названы лже­сви­де­те­лями (Мф.26:60-61, Мк.14:55-56). Должно заме­тить, что согласно закону, лже­сви­де­тель под­вер­гался тому нака­за­нию, кото­рое ожи­дало ого­ва­ри­ва­е­мого им под­су­ди­мого. Печально, но верно: члены Синед­ри­она в ту ночь суда над нена­ви­ди­мым ими Учи­те­лем забыли эту эле­мен­тар­ную юри­ди­че­скую норму, древ­не­ев­рей­ского права. Ни один лже­сви­де­тель суду не под­вергся.

Послед­ними были при­гла­шены мнимые сви­де­тели, кото­рые вспом­нили слова Спа­си­теля, ска­зан­ные иудеям, тре­бо­вав­шим от Него зна­ме­ние, под­твер­жда­ю­щее его власть изго­нять из Храма тор­гов­цев: Раз­рушьте храм сей, и Я в три дня воз­двигну его (Ин.2:18-19). Трудно опре­де­лить: какое именно пре­ступ­ле­ние видели эти лже­сви­де­тели, высту­пив­шие послед­ними. Может быть непо­чте­ние к храму или под­стре­ка­тель­ство его раз­ру­ше­нию? Но вряд ли усколь­зало от их вни­ма­ния, что Иисус Хри­стос гово­рил не только о раз­ру­ше­нии, но и сози­да­нии. «Осно­ва­ния для смерт­ного при­го­вора здесь не было». Можно было уви­деть в этих словах ука­за­ние на Свою Боже­ствен­ную силу. Но это был слиш­ком кос­вен­ный повод для суда. Тем более, иудеи вос­при­няли эти слова бук­вально: сей храм стро­ился сорок шесть лет, и Ты в три дня воз­двиг­нешь его (Ин.2:19). Заклю­чен­ное в этих словах про­ро­че­ство о Своем Вос­кре­се­нии иудеям ока­за­лось недо­ступ­ным.

Сви­де­тель­ство двух послед­них высту­пив­ших на суде с пока­за­ни­ями не было доста­точно (Мк.14:59). Почему? Может быть потому, что они не соот­вет­ство­вали тем словам, какие про­из­нес Спа­си­тель в Храме и кото­рые могли слы­шать пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины: раз­рушьте Храм сей и Я в три дня воз­двигну его (Ин.2:18). А сви­де­тели, рас­хо­дясь между собой при­во­дили другие слова: Я раз­рушу… (Мк.14:58) и могу раз­ру­шить…(Мф.26:61). Но скорее всего другое: трудно на этих, не понят­ных им словах постро­ить серьез­ное обви­не­ния для при­го­вора к смерти. Для членов Синед­ри­она насту­пил непри­ят­ный, тягост­ный, можно ска­зать, тупи­ко­вый момент. Выход был найден тем же Каиа­фой, кото­рый после вели­кого чуда вос­кре­се­ния четы­рех­днев­ного Лазаря пер­во­свя­щен­ни­кам и фари­сеям, недо­уменно вопро­шав­шим: что нам делать (Ин.11:47), сказал: вы ничего не знаете (Ин.11:49). Суд, желав­ший при­дать закон­ный харак­тер при­го­вору, осно­ва­ния для смерт­ного обви­не­ния так и не нашел. Ночное засе­да­ние, длив­ше­еся, без сомне­ния, несколько часов, закон­чи­лось почти вне­запно. Пер­во­свя­щен­ник вышел на сере­дину, Обра­тясь к Узнику, он сказал: что же ничего не отве­ча­ешь? Что они против Тебя сви­де­тель­ствуют? (Мф.26:62; Мк.14:60). Этот вопрос ввиду отсут­ствия сви­де­тельств на Узника не имел реаль­ного, т.е. про­цес­су­ально смысла. Эти слова нужны были Каиафе в каче­стве пси­хо­ло­ги­че­ского вступ­ле­ния к тому, что затем после­до­вало. Каиафа прибег к обычаю, кото­рый евреев суще­ство­вал с древ­них времен – закли­на­нию. У этого сла­вян­ского слова (от корня клятва, по-еврей­ски – шевуа) несколько зна­че­ний. В иссле­ду­е­мом нами случае «заклять» озна­чает взять тор­же­ствен­ное обе­ща­ние. При­зы­ва­ние имени Божия имело цель при­дать дей­ствию особую ответ­ствен­ность. Первое упо­ми­на­ние об этом мы встре­чаем в книге Бытия: уми­ра­ю­щий пат­ри­арх Иаков заклял сына своего Иосифа похо­ро­нить его в гробе, кото­рый он выко­пал себе в земле Хана­ан­ской (Быт.50:5). О закли­на­нии упо­ми­нают свя­щен­ные писа­тели и в других книгах (Нав.2:12-13; 3Цар.22:18; 2Езд. 8, 92). У вопроса была опре­де­лен­ная цель – вызвать ответ, кото­рый послу­жил бы осно­ва­нием для обви­не­ния в бого­хуль­стве.

И пер­во­свя­щен­ник сказал Ему: закли­наю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Хри­стос, Сын Божий? (Мф.26:63). Еван­ге­лист Марк опус­кая первые слова пер­во­свя­щен­ника при­во­дит тот же вопрос: Ты ли Хри­стос, Сын Бла­го­сло­вен­ного? (Мк.14:61). Повест­во­ва­ния еван­ге­ли­стов согла­су­ются между собой, потому что Бла­го­сло­вен­ный (по-еврей­ски: Барух) явля­ется одним из имен Божиих. Сле­до­ва­тельно, в при­ве­ден­ном вопросе во втором Еван­ге­лии Хри­стос назван тоже Сыном Божиим.

Ответ оба еван­ге­ли­ста при­во­дят по смыслу тож­де­ствен­ный: У св. Матфея:Иисус гово­рит ему: ты сказал; даже ска­зы­ваю вам; отныне узрите Сына Чело­ве­че­ского, сидя­щего одес­ную силы и гря­ду­щего на обла­ках небес­ных(Мф.26:64). Согласно св. Марку: Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Чело­ве­че­ского, сидя­щего одес­ную силы и гря­ду­щего на обла­ках небес­ных(Мк.14:62). В еврей­ской речи сло­во­со­че­та­ние ты сказал имеет поло­жи­тельно-кон­ста­тив­ный смысл, что под­твер­жда­ется тож­де­ством после­до­вав­ших затем слов Спа­си­теля. Неко­то­рая раз­ница в словах могла воз­ник­нуть потому, что Еван­ге­лие от Матфея дошло до нас не в ори­ги­нале, а в пере­воде с ара­мей­ского языка на гре­че­ский.

Бла­го­вест­вуя о Цар­ствии Божием, Спа­си­тель откры­вал Себя как Христа либо уче­ни­кам Своим (Мф.16:16; 23, 8), либо тем, кто имея чуткую и довер­чи­вую душу, готов был вос­при­нять это. Напри­мер сама­рянке и ее сопле­мен­ни­кам (Ин.4, 25-42). «Он, – пишет иссле­до­ва­тель Дидон, – всегда назы­вал Себя Сыном Божиим и перед наро­дом, и перед фари­се­ями, и перед чле­нами синед­ри­она. Так как, живя, дей­ствуя и уча среди них, Он желал уста­но­вить Свое Боже­ствен­ное Сынов­ство, то, несмотря на то, что Он знал, что Его ответ будет смерт­ным для Него при­го­во­ром, Он не поко­ле­бался пре­рвать мол­ча­ние и на пред­ло­жен­ный пер­во­свя­щен­ни­ком вопрос тор­же­ственно засви­де­тель­ство­вать вели­кую истину. Иисус сказал: Я, и вы узрите Сына чело­ве­че­ского сидя­щего одес­ную силы, и гря­ду­щего на обла­ках небес­ных. В этом тор­же­ствен­ном откро­ве­нии выра­зи­лось все учение Христа о Своем Лице пред­на­зна­че­нии и напом­нило Его судьям то, что было им осо­бенно непри­ятно: соуча­стие Сына чело­ве­че­ского в могу­ще­стве Бога-Отца и Его истин­ную боже­ствен­ность. Обви­ня­е­мый гово­рил о Себе, как Бог, и, воз­ве­щая Своим судьям, согласно с пред­ска­за­нием Про­рока Свое воз­вра­ще­ние на обла­ках небес­ных, пока­зал им этим, что насту­пит день, когда они пред­ста­нут на Его боже­ствен­ный суд» [Дидон, Спа­си­тель мира…, с. 667–68.] Хри­стос, при­шед­ший в этот в этот мир, чтобы бла­го­вест­во­вать о Цар­стве Небес­ном, пре­рвал мол­ча­ние. Его слова мало похожи на ответ под­су­ди­мого, а явля­ются откро­ве­нием о Своем Бого­че­ло­ве­че­стве. Мол­чав­ший на суде Иисус в ответ на вопрос пер­во­свя­щен­ника испо­ве­дал Себя Сыном Божиим не в силу про­из­не­сен­ного Каиа­фой закли­на­ния, а потому что «испол­ни­лись сроки»:Отче! Пришел час, про­сла­вить Сына Твоего, да и Сын про­сла­вит Тебя(Ин.17:1) Пер­во­свя­щен­ник услы­шал от Узника ответ, кото­рый ни только ожидал, но и желал вызвать. Поэтому, без вся­кого сомне­ния, выгля­дит лице­ме­рием тот порыв его души, в кото­ром он разо­драл свои верх­ние одежды. Это-то лице­ме­рие, кото­рое так часто Иисус Хри­стос обна­жал в вождях иудей­ских, осо­бенно в фари­сеях.

Обычай раз­ди­рать одежды, нахо­дясь в состо­я­нии глу­бо­кой печали, был у евреев древним. Так посту­пил пат­ри­арх Иаков, когда ему ска­зали, что его сына Иосифа съел хищный зверь (Быт.37:32-34). Разо­рвали на себе одежды братия пат­ри­арха Иосифа, когда в мешке Вени­а­мина при обыске была обна­ру­жена тайно поло­жен­ная туда сереб­ря­ная чаша (Быт.44:12-12). После воен­ного пора­же­ния евреев от жите­лей Гайя, разо­рвал на себе одежды св. пра­вед­ный Иисус Навин (Нав.7:4-6). К этому обычаю прибег св. пророк Давид, узнав о смерти царя Саула (2Цар.1:11). Но пер­во­свя­щен­ни­кам Гос­подь запре­тил раз­ди­рать одежды. Когда огонь от Гос­пода сжег сынов Аарона Надава и Авиуда за то, что они при­несли пред Гос­пода огонь чуждый (Лев. 10:1), Гос­подь устами про­рока Моисея сказал пер­во­свя­щен­нику Аарону и сыно­вьям его Еле­азару и Ифа­мару: голов ваших не обна­жайте и одежд ваших не раз­ди­райте, чтобы вам не уме­реть и не наве­сти гнева на все обще­ство(Лев.10:6).

Никто из при­сут­ство­вав­ших на ночном засе­да­нии Синед­ри­она, кроме Иисуса Христа, не знал, что посту­пок пер­во­свя­щен­ника Каиафы зна­ме­но­вал завер­ше­ние целого пери­ода Свя­щен­ной исто­рии. Разо­дран­ные одежды архи­ерея сим­во­ли­зи­ро­вали конец вет­хо­за­вет­ного свя­щен­ства. Пер­во­свя­щен­ник Хри­стос заклю­чил Новый Завет и уже не с избран­ным наро­дом, а со всем чело­ве­че­ством. Раз­ди­ра­ние одежд потом­кам рода Ааро­нова внешне выра­жав­шее гнев вышед­шего из себя чело­века, было в дей­стви­тель­но­сти испол­не­нием про­ро­че­ства.

Из уст Каиафы про­зву­чало обви­не­ние сто­яв­шего перед ним Узника в бого­хуль­стве – в самом тяжком пре­ступ­ле­нии согласно древ­не­ев­рей­скому праву. Из всех запо­ве­дей бого­дух­но­вен­ной вет­хо­за­вет­ной рели­гии пер­вей­шей была запо­ведь: люби Гос­пода, Бога твоего, всем серд­цем твоим, всею душей твоею и всеми силами твоими (Вт. 6.5). Хула на Бога есть край­няя сте­пень попра­ния ее. Пре­ступ­ле­ние это нака­зы­ва­лось смер­тью (Лев.24:16). Закон преду­смат­ри­вал тща­тель­ное иссле­до­ва­ние всех обсто­я­тельств дела, точную про­верку дока­за­тельств (Вт. 17, 4). Это был общий прин­цип. В слу­чаях тяжких пре­ступ­ле­ний отступ­ле­ние от этого пра­вила было грубым нару­ше­нием закона.

Пер­во­свя­щен­ник и весь Синед­рион должны были с вели­ким вни­ма­нием и особой тща­тель­но­стью иссле­до­вать утвер­жде­ние, сде­лан­ное в ту ночь с 13 на 14 нисана в Иеру­са­лиме Под­су­ди­мым.

Среди членов Синед­ри­она были книж­ники, закон­ники и просто ста­рей­шины, знав­шие, можно ска­зать, каждую букву Писа­ния. Насту­пила пол­нота времен, пришел срок испол­не­ния про­ро­че­ства Дани­ила о при­ше­ствии Мессии. Ко вре­мени начала про­по­веди Спа­си­те­лем Еван­ге­лия во всем народе иудей­ском ожи­да­ние Христа (по-еврей­ски Машиах – Мессия) достигло наи­выс­шего напря­же­ния. Ангел пустыни, св. Иоанн Пред­теча, назна­чен был Боже­ствен­ным Про­мыс­лом при­го­то­вить людей к при­ходу Пома­зан­ника Божия. Сле­до­ва­тельно, для членов Синед­ри­она факт появ­ле­ния Христа в эти дни сам по себе не был невоз­мож­ным. Была ли воз­мож­ность про­ве­рить: Хри­стос ли сто­я­щий перед ними в узах. Кто Этот Про­по­вед­ник, кото­рый еще творил столько чудес, что в народе гово­рили: когда придет Хри­стос, неужели сотво­рить больше зна­ме­ний, нежели сколько Сей сотво­рил? (Ин.7:31). Немало людей в Пале­стине могли уви­деть в новом Про­по­вед­нике и Учи­теле, тво­рив­шим чудеса (слепые про­зре­вают и хромые ходят, про­ка­жен­ные очи­ща­ются и глухие слышат, мерт­вые вос­кре­сают и нищие бла­го­вест­вуют (Мф.11:5)) обе­щан­ного Гос­по­дом через про­ро­ков – Христа. Буду­щий апо­стол Андрей откры­той, чистой душой вос­при­нял Иисуса и придя к брату Симону (Петру) сказал: мы нашли Мессию, что значит: Хри­стос и привел его к Иисусу (Ин.1:41). Именно Сыном Божиим испо­ве­дали Иисуса те, кто был в лодке, когда Он вошел в нее и тотчас утих ветер: подо­шли покло­ни­лись Ему и ска­зали: истинно Ты Сын Божий (Мф.14:31-33). Позже и другие уче­ники узнали в Нем Того, Кого напря­женно ждал весь Изра­иль. Блажен, кто не соблаз­нится о Мне (Мф.11, 6). Не соблаз­ни­лись, но уве­ро­вали в Него как в Христа пре­зи­ра­е­мые иуде­ями сама­ряне. Доста­точно было одно чуда – ска­зать сама­рянке все, что она сде­лала (Ин.4:39). Гор­дость, предубеж­де­ние и омертв­ле­ние веры не поз­во­лили членам Синед­ри­она ска­зать, как сама­ряне: сами слы­шали и узнали, что Он истинно Спа­си­тель мира Хри­стос (Ин.4:42).

В планах домо­стро­и­тель­ства нашего спа­се­ния ответ Иисуса Синед­ри­ону был высшим момен­том Его обще­ствен­ного слу­же­ния, послед­ним актом той про­по­вед­ни­че­ской дея­тель­но­сти, на кото­рую Он вышел три года назад. Своим отве­том, вызвав­шим смерт­ный при­го­вор, Он поло­жил камень в осно­ва­ние Гол­гоф­ского Креста, на кото­ром совер­ши­лось дело нашего спа­се­ния. И как всегда бывает в духов­ной жизни, чем выше и зна­чи­мей собы­тие тем явствен­ней обо­зна­ча­ется гра­ница раз­де­ле­ния добра и зла. Иисус, окру­жен­ный гони­те­лями, явил то спо­кой­ствие и вели­чие духа, какое не знало чело­ве­че­ство от своего начала. Судьи же Его, став на путь греха, вле­ко­мые его внут­рен­ней логи­кой, стали усу­губ­лять без­за­ко­ния. Грубое пра­во­вое нару­ше­ние было в том, что в нару­ше­ние закона, не иссле­до­вал мес­си­ан­ские права Того, Кто назвал Себя Хри­стом. Если в эту ночь члены выс­шего Судеб­ного органа не готовы были это сде­лать, они обя­заны были засе­да­ние отло­жить. В эти дра­ма­ти­че­ские для членов Синед­ри­она минуты пра­во­вое созна­ние пред­ста­ви­те­лей выс­шего судеб­ного органа Изра­иля, было пол­но­стью свя­зано нена­ви­стью к Узнику. Допу­щено было еще одно грубое нару­ше­ние судо­про­из­вод­ства: под­су­ди­мый не мог быть осуж­ден на осно­ва­нии само­при­зна­ния обви­ня­е­мого. Древ­не­иудей­ское зако­но­да­тель­ство ясно пони­мало тая­щу­юся здесь вели­кую опас­ность. Талмуд не при­да­вал ника­кого зна­че­ния в уго­лов­ном про­цессе как род­ствен­ни­кам под­су­ди­мого так и при­зна­нию вины: под­су­ди­мого: никто не может при­знать себя пре­ступ­ным, потому что при­страстно отно­сится к себе (трак­тат Сан­гед­рин, 96). Трудно удер­жаться от вос­по­ми­на­ния нашего недав­него тра­ги­че­ского опыта. Именно в период наи­бо­лее мас­со­вых гоне­ний и репрес­сий (1937 г.) бого­бор­че­ская власть в нашей стране раз­ре­шила «трой­кам» выно­сить при­го­воры (глав­ным обра­зом смерт­ные) на осно­ва­нии при­зна­ния под­след­ствен­ным своей вины. При­зна­ние это полу­ча­лось с помо­щью жесто­ких пыток.

Суд Синед­ри­она закон­чился осуж­де­нием на смерть Спа­си­теля мира. Все, что про­изо­шло потом во дворе дома Каиафы сразу же после осуж­де­ния Узника, покрыло несмы­ва­е­мым позо­ром членов Синед­ри­она и его слуг. Тогда пле­вали Ему в лице и заушали Его; другие же уда­ряли Его по лани­там и гово­рили: про­реки нам, Хри­стос, кто ударил Тебя? (Мф.26:67-68). Ни в чем, наверно, не про­яв­ля­ется так явственно низость и мораль­ное ничто­же­ство, как в изде­ва­тель­ствах и глум­ле­ниях над бес­по­мощ­ными, свя­зан­ными людьми. В случае, о кото­ром сви­де­тель­ствует еван­ге­лист, без­нрав­ствен­ность пре­вы­сила всякую меру: при­сут­ство­вав­шие над­ру­га­лись над Тем, Кто до самых послед­них дней вос­кре­шал мерт­вых, исце­лял недуж­ных, избав­лял от стра­да­ний. Сейчас видя Узника осуж­ден­ным, эти люди дали сво­боду всему низ­мен­ному и злому, что было в них. Если быть бого­слов­ски точным, Иисус был в узах, но не был бес­по­мощ­ным. Он стра­дал по Своему Чело­ве­че­ству. Как Бого­че­ло­век. Он и в ту ночь во дворе Каиафы оста­вался Вла­ды­кой все­лен­ной, потому что Он сни­зо­шел «до подо­бия нам, не пере­ста­вая быть тем, что есть, но и при этом оста­ва­ясь Богом и не пре­зи­рая меры чело­ве­че­ства». [Собор Ефес­кий, Все­лен­ский Третий, – Деяния Все­лен­ских собо­ров, т. 1, Спб. , 1996, с. 409] Сыну Чело­ве­че­скому пред­сто­яло испить полную чашу горь­ких стра­да­ний, скор­бей и уни­же­ний.

Кро­тость, с какой пре­тер­пел Бого­че­ло­век от пороч­ных людей пле­ва­ние в Лицо, зау­ше­ния и глум­ле­ния, а также после­до­вав­шие за тем гол­гоф­ские стра­да­ния, гово­рят о той цене, какой мы искуп­лены от вечной смерти.

Надо реши­тельно при­знать, что не все про­ис­хо­див­шее тогда в доме Каиафы нам известно. Святые еван­ге­ли­сты Марк и Матфей, наи­бо­лее подробно рас­ска­зы­ва­ю­щие о ходе суда, сви­де­тель­ствуют, что Хри­стос был осуж­ден ночью, а апо­стол Петр отрекся от Своего Учи­теля под утро: после тре­тьего отре­че­ния пропел во второй раз петух. Святой еван­ге­лист Лука не сооб­щает о ночном засе­да­нии: из его повест­во­ва­ния мы знаем, что Иисус Хри­стос был взят под стражу, при­ве­ден в дом пер­во­свя­щен­ника, что дер­жав­шие Его уда­ряли Его по лицу и хулили, что апо­стол Петр при этом нахо­дился во дворе у огня. И как настал день, собра­лись ста­рей­шины народа, пер­во­свя­щен­ники и книж­ники и ввели Его в свой синед­рион и ска­зали: Ты ли Хри­стос? скажи нам. Он сказал им: если скажу вам, вы не пове­рите; если же и спрошу вас, не будете отве­чать Мне и не отпу­стите Меня; отныне Сын Чело­ве­че­ский вос­ся­дет одес­ную силы Божий. И ска­зали все: итак, Ты Сын Божий? Он отве­чал им: вы гово­рите, что Я. Они же ска­зали: какое еще нужно нам сви­де­тель­ство? ибо мы сами слы­шали из уст Его (Лк.22:66-71).

О каком засе­да­нии здесь повест­ву­ется? В опи­са­нии свя­того еван­ге­ли­ста Луки ничего не гово­рится о лже­сви­де­тель­ствах и закли­на­нии, про­из­не­сен­ном Каиа­фой. Впе­чат­ле­ние от опи­са­ния засе­да­ния одно­значно: оно было ско­ро­теч­ным при полной пред­ре­шен­но­сти его резуль­тата. На пред­по­ло­же­ние о том, что этому собра­нию пред­ше­ство­вало другое засе­да­ние, наво­дит и фор­му­ли­ровка вопроса: И ска­зали все: итак, Ты Сын Божий? (Лк.22, 70). Союз итак, явля­ю­щийся здесь несколько неожи­дан­ным, ста­но­вится вполне умест­ным, если допу­стить пред­ше­ству­ю­щее ночное засе­да­ние, о кото­ром святой еван­ге­лист Лука не упо­ми­нает.

Несо­мненно, утром было еще одно засе­да­ние: о нем сооб­щают еван­ге­ли­сты Матфей и Марк, подробно опи­сав­шие ход ноч­ного суда: Когда же настало утро все пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины народа имели сове­ща­ние об Иисусе, чтобы пре­дать Его смерти… (Мф.27:1; срав.: Мк.15:1).Как пони­мать при­ве­ден­ные слова свя­щен­ного писа­теля? Ведь на ночном засе­да­нии члены Синед­ри­она на вопрос Каиафы «как вам кажется?» ска­зали в ответ: – пови­нен смерти (Мф.26:66). Трудно уве­ренно отве­тить на эти вопросы. Может быть утрен­нее сове­ща­ние состо­я­лось для фор­маль­ного соблю­де­ния одного из тре­бо­ва­ний еврей­ского судо­про­из­вод­ства, запре­ща­ю­щего осуж­де­ние обви­ня­е­мого ночью. Тогда понятна его поспеш­ность (немед­ленно поутру…(Мк.15:1)). Ничто, даже внешне, не напо­ми­нает судеб­ное раз­би­ра­тель­ство:ввели в своей Синед­рион и ска­зали: Ты ли Хри­стос? скажи нам? (Лк.22:66-67). Утрен­нее собра­ние имело, воз­можно, и другую цель: создать види­мость того, что Узник при­ве­ден в пре­то­рию сразу же после суда Синед­ри­она.

Рим­ляне, лишив Иудею неза­ви­си­мо­сти, отняли также право при­да­вать кого-либо смерти. Реше­ние Синед­ри­она, осу­див­шего Иисуса на смерть, строго юри­ди­че­ски не имело силы. Судьбу Обви­ня­е­мого должен был решить управ­ляв­ший Пале­сти­ной про­ку­ра­тор. В 25–36 годы по Р.Х. пятым про­ку­ра­то­ром Иудеи, состав­ляв­шей часть рим­ской про­вин­ции Сирии был Пилат. Он при­над­ле­жал к роду Пон­тиев, поэтому имел двой­ное имя (личное и родо­вое). Посто­ян­ным его место­пре­бы­ва­нием была Кеса­рия Мари­тима (при­мор­ская), но на боль­шие празд­ники он при­ез­жал в Иеру­са­лим, опа­са­ясь бес­по­ряд­ков. Место офи­ци­аль­ного при­сут­ствия назы­ва­лась пре­то­рия (от латин­ского претор намест­ник, глав­ный судья). «Пре­то­рия при­ка­са­лась к стенам ограды Храма и состав­ляла часть колос­саль­ных соору­же­ний башни Анто­ния, воз­двиг­ну­той на северо-запад­ном углу боль­шого чет­ве­ро­уголь­ника, вме­щав­шего в себе все свя­щен­ные здания. Здесь-то, в этой непри­ступ­ной кре­по­сти, квар­ти­ро­вали рим­ская когорта и пра­ви­тель обла­сти. Боль­шая цен­траль­ная башня при­кры­ва­лась с боков четырьмя дру­гими баш­нями, соеди­нен­ными между собой проч­ными соору­же­ни­ями, в виде оград, окру­жен­ных глу­бо­кими рвами. Смотря на раз­меры этого здания, можно было поду­мать, что оно вме­щает в себя целый город. Внутри все было устро­ено и при­спо­соб­лено, как в кре­по­сти и вместе с тем все было рос­кошно, как во дворце». [Дидон…, с. 672–673.]

Пройдя срав­ни­тельно неболь­шое рас­сто­я­ние, отде­ляв­шее двор Каиафы от дворца иге­мона, воз­буж­ден­ная толпа при­вела Узника к пре­то­рии. Пилат вышел к воро­там кре­по­сти, потому что пер­во­свя­щен­ни­кам и ста­рей­ши­нам вхо­дить в это утро в дом языч­ника обычай не поз­во­лял. На другой день был празд­ник Пасхи сов­па­дав­ший в этот год с суб­бо­той . День у иудеев начи­нался с вечера (в память дней тво­ре­ния: был вечер и было утро: день один (Быт.1:5). Войдя в дом языч­ника Пилата, где были квас­ные хлебы, иудеи бы осквер­ни­лись, что было пре­пят­ствием вку­шать вече­ром пас­хально агнца.

Про­ку­ра­тор не мог быть в полном неве­де­нии об Узнике. По просьбе ста­рей­шин он предо­ста­вил отряд воинов для задер­жа­ния Иисуса. Но как офи­ци­аль­ное лицо, кото­рому пред­сто­яло совер­шить суд, он спро­сил: В чем вы обви­ня­ете Чело­века Сего (Лк.18:29) Члены Синед­ри­она совер­шили еще одно юри­ди­че­ское нару­ше­ние: осу­дили на казнь по одному обви­не­нию, а доби­ва­лись утвер­жде­ния при­го­вора по дру­гому.. Уклон­чи­вый ответ был не только выра­же­нием высо­ко­ме­рия, но ковар­ных наме­ре­ний: если бы Он не был злодей, мы не пре­дали бы Его тебе (Ин.18:30). Пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины, только что обви­нив­шие Иисуса в бого­хуль­стве, пред­ста­вили теперь Его Пилату опас­ным для Рима пре­ступ­ни­ком: раз­вра­щает наш народ и запре­щает давать подать кесарю, назы­вая Себя Хри­стом Царем (Лк.23:2). Они хотели пере­ве­сти дело из рели­ги­оз­ной обла­сти, кото­рая Пилата мало инте­ре­со­вала, в поли­ти­че­скую. В этом был лука­вый расчет людей, боя­щихся своего народа, кото­рый за пять дней перед этим вос­кли­цал при въезде Гос­пода в Иеру­са­лим «Осанна» (элли­ни­зи­ро­ван­ная форма еврей­ского слова: «спаси нас, мы молим Тебя», Мф.21:9; Мк.11:9; Ин.12:13) и под ноги осляти пости­лал одежды. Но боязнь народа пер­во­свя­щен­ни­ками была излиш­ней: народ, не уви­дев­шей земной, цар­ской силы Христа, к этому вре­мени уже отвер­нулся от Него. В част­но­сти, это про­яви­лось в том, что мно­же­ство народа вышло для осуж­де­ния Его ночью: можно себе пред­ста­вить сте­пень озлоб­ле­ния этих людей, если вспом­нить, что это был канун самого тор­же­ствен­ного празд­ника евреев Пасхи, когда при­нято было нахо­диться дома и гото­виться к этому вели­кому для них дню. Нужно пом­нить также, что в эти дни иудеи не имели права совер­шать казнь. О край­нем озлоб­ле­нии сви­де­тель­ствует и стрем­ле­ние сад­ду­кеев и фари­сеев пре­дать нена­ви­ди­мого ими Про­по­вед­ника особо позор­ной смерти, како­вой счи­та­лось рас­пя­тие.

Как уже отме­ча­лось, про­ис­хо­див­шие тогда в Иеру­са­лиме собы­тия имели высший, духов­ный смысл. В дей­ствиях, моти­ви­ро­ван­ных лишь хит­ро­стью и рас­че­том чело­ве­че­скими, мы видим точное испол­не­ние про­ро­честв. Про­об­ра­зом рас­пя­того на Кресте Иску­пи­теля был сде­лан­ный Мои­сеем по пове­ле­нию Бога медный змей, взирая на кото­рого исце­ля­лись евреи в пустыне (Чис.21:9). Через про­рока Исаию было пред­ска­зано, что Мессия будет при­чтен к раз­бой­ни­кам (Ис.53:12). Сам Иисус Хри­стос гово­рил уче­ни­кам, что пре­да­дут Его языч­ни­кам на пору­га­ние и биение и рас­пя­тие (Мф.20:19). Все это испол­ни­лось после суда Пилата.

Еврей­ские законы преду­смат­ри­вали четыре вида казни: поби­ва­ние кам­нями, сожже­ние, усек­но­ве­ние главы мечом и уду­ше­ние. Обви­ня­е­мый в бого­хуль­стве забра­сы­вался кам­нями, причем право начи­нать эту казнь (бро­сить первый камень) предо­став­ля­лось сви­де­те­лям. Иисуса Христа дважды хотели побить кам­нями во время Его послед­него при­бы­тия в Иеру­са­лим, но Он отвел от Себя такую казнь. Чтобы иску­пить людей на Кресте, сде­лать Крест ору­дием победы над диа­во­лом, необ­хо­димо было пройти через суд языч­ни­ков, како­выми были рим­ляне.

Суд в пре­то­рии, куда свя­зан­ного Спа­си­теля при­вели пер­во­свя­щен­ники, сопро­вож­да­е­мые наро­дом, с про­то­коль­ной пол­но­той описан еван­ге­ли­стом Иоан­ном, кото­рый совсем не упо­ми­нает о засе­да­нии Синед­ри­она. Из вопро­сов, кото­рые про­ку­ра­тор задал в начале, видно, что пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины наде­я­лись, что Пилат осудит Иисуса за то, что Он считал Себя Царем Иудей­ским. Со смер­тью в 4 г до Р.Х. Ирода стар­шего титул царя Иудеи был уни­что­жен. Управ­ле­ние пере­шло рим­скому намест­нику. Реаль­ное при­тя­за­ние на власть Царя Иудей­ского по рим­ским зако­нам ква­ли­фи­ци­ро­ва­лось как опас­ное пре­ступ­ле­ние.

Но поня­тие Царь Иудей­ский имело два раз­лич­ных зна­че­ния: земное (эти титулы носили реально-исто­ри­че­ские монархи биб­лей­ской исто­рии) и мес­си­ан­ский. При­чина двой­ного зна­че­ния заклю­ча­лась в тео­кра­ти­че­ском устрой­стве Изра­иля. Зани­мав­ший пре­стол пра­ви­тель через воз­ли­я­ние на его главу свя­щен­ного елея ста­но­вился «Пома­зан­ни­ком Гос­под­ним», был Его ору­дием в управ­ле­нии наро­дом. Под­лин­ным же Царем оста­вался Сам Бог. Но опыт цар­ство­ва­ния земных пра­ви­те­лей нико­гда не был совер­шен­ным, ибо имел на себе печать чело­ве­че­ской огра­ни­чен­но­сти и немощи. Поэтому про­роки, начи­ная с Исаии (VIII век) устрем­ляют свой взор в буду­щее и в обе­то­ван­ном Богом Мессии видят гря­ду­щего Царя: Ликуй от радо­сти, дщерь Сиона, тор­же­ствуй, дщерь Иеру­са­лима: се Царь твой грядет к тебе, пра­вед­ный и спа­са­ю­щий, крот­кий, сидя­щий на ослице и на моло­дом осле, сыне подъ­ярем­ной (Зах.9:9). После вос­кре­се­ния Лазаря народ встре­чал Иисуса Мессию-Царя в Иеру­са­лиме: бла­го­сло­вен грядый во имя Гос­подне, Царь Изра­и­лев (Ин.12:13). При­ни­мая это законно при­над­ле­жа­щее Ему звание, Иисус откло­нял жела­ние людей поста­вить Его земным царем как это было после чуда умно­же­ния хлебов (Ин.6:15). Итак, пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины народа яви­лись к Пилату, с целью погу­бить Узника умыш­ленно совер­шили под­мену, придав юри­ди­че­ский смысл чисто духов­ному поня­тию.

Пилат спро­сил Христа: Ты Царь Иудей­ский? (Мф.27:11). Трудно сомне­ваться, что про­ку­ра­тору Иудеи было неиз­вестно о тор­же­ствен­ном входе Иисуса в Иеру­са­лим. У него было доста­точно вре­мени понять рели­ги­оз­ный харак­тер собы­тий и не опа­саться про­ис­хо­дя­щего. После­до­вав­ший за тем диалог под­твер­ждает это. Иисус спро­сил про­ку­ра­тора: от себя ли ты гово­ришь это, или другие ска­зали тебе о Мне (Ин.18:34). Пилат отве­тил: разве я Иудей? (Ин.18:35). Для пред­ста­ви­теля рим­ской импе­рии, имев­шего ясное пред­став­ле­ние о цар­ской власти, языч­ника Пилата, не знав­шего о Цар­ствии Божием, было оче­видно, что гони­мый раз­дра­жен­ными евре­ями Узник, сто­яв­ший перед ним, царем не явля­ется. Сло­вами «разве я Иудей» рим­ский судья сказал, что спра­ши­вает не от себя, а от лица обви­няв­ших Иисуса иудеев. Ска­зан­ное Спа­си­те­лем: Цар­ство Мое не от мира сего (Ин.18:36) не было попыт­кой судеб­ного оправ­да­ния. Это было про­дол­же­нием испо­ве­да­ния Себя как Сына Божия, начав­ше­гося на суде Синед­ри­она. На повтор­ный вопрос Пилата: «итак Ты Царь?» Иисус спо­койно и со вла­стью сказал: Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы сви­де­тель­ство­вать об истине; всякий, кто от истины, слу­шает гласа Моего (Ин.18:37). Слова что есть истина? не содер­жали ника­кого вопроса. Это был ответ неве­ру­ю­щего, скеп­ти­че­ски настро­ен­ного чело­века. Выйдя, игемон сказал пер­во­свя­щен­ни­кам и народу: я не нахожу ника­кой вины в этом чело­веке (Лк.23:4). Но иудеи не соби­ра­лись усту­пать. Они вновь пыта­лись пред­ста­вить Про­ку­ра­тору про­по­ведь Спа­си­теля поли­ти­че­ски опас­ной: «воз­му­щает народ, уча по всей Иудеи, начи­ная от Гали­леи до сего места» (Лк.23:5). При упо­ми­на­нии о той обла­сти, кото­рая была в то время под вла­стью тет­рарха Ирода Антипы, Пилат при­ни­мает неожи­дан­ное реше­ние: отправ­ляет к нему на суд Узника. Второй сын Ирода Стар­шего от сама­рянки Мал­факи, вос­пи­тан­ный в Риме, став по смерти отца (4 г. до Р.Х.), вла­сти­те­лем Гали­леи и Переи, своей поли­ти­кой ста­рался уго­дить импе­ра­то­рам. Укре­пив погра­нич­ную кре­пость Беф-Хоран, он назвал ее именем жены Авгу­ста Ливи­а­дой. После смерти импе­ра­тора Ирод назвал ее в честь жены нового монарха Тиве­рия – Юли­а­дой. Построив на берегу Ген­ни­са­рет­ского озера новую сто­лицу, он дал ей имя рим­ского импе­ра­тора – Тиве­рада. Часто про­по­ве­дуя в горо­дах и весях близ Гали­лей­ского моря, Спа­си­тель нико­гда не входил в Тиве­ри­аду. Когда Иисус Хри­стос учил в Пиреи, к Нему пришли фари­сеи и ска­зали: выйди и уда­лись отсюда, ибо Ирод хочет убить Тебя (Лк.13:31). Из ответа Спа­си­теля можно заклю­чить, что тет­рарх не желал, чтобы в его обла­стях нахо­дился Иисус и послал к Нему фари­сеев. Поэтому Он назы­вает Ирода лиси­цей (Лк.13:32). Рас­слаб­лен­ный гре­хов­ной похо­тью, Антипа всту­пил в пре­лю­бо­дей­ный брак с доче­рью своего свод­ного брата Ари­сто­вула Иро­ди­а­дой, женой своего брата Филиппа.

Обли­чав­шего его вели­кого Про­рока и Пред­течу Иоанна он заклю­чил в кре­пость Махе­рон близ Мерт­вого моря. В разгар пир­ше­ских удо­воль­ствий, под­стре­ка­е­мый Иро­ди­а­дою, Ирод предал смерти свя­того Кре­сти­теля Гос­подня.

Закон обя­зы­вал иудеев достиг­ших 12 лет в вели­кие празд­ники быть в Иеру­са­лиме. Иду­ме­я­нин Ирод Антипа как пра­ви­тель изра­иль­ский обла­стей Гали­леи и Переи не мог не быть во дни Пасхи в сто­лице. Жил он в ней во дворце Асмо­неев, кото­рый был рядом с пре­то­рией. Как тет­рарх, он обла­дал судеб­ной вла­стью и мог спра­вед­ливо решить участь Узника. Но гре­хов­ная жизнь как кис­лота, разъ­едает нрав­ствен­ную ткань души и делает чело­века неспо­соб­ным сде­лать ни один свет­лый посту­пок.

Про­ис­хо­див­шее во дворце Ирода мало напо­ми­нало суд. Лучшие пра­ви­тели Изра­иля за долгую его исто­рию вос­при­ни­мали власть как послу­ша­ние Богу, чув­ствуя вели­кую ответ­ствен­ность судить и защи­щать людей. Св. Давид молится за своего сына наслед­ника цар­ского пре­стола: Боже, суд Твой цареви даждь, и правду Твою сыну цареву: Судити людем Твоим в правде и нищим Твоим в суде. Да вос­при­мут горы мир людем, и холми правду. Судит нищим люд­ским, и спасет сыны убогих и смирит кле­вет­ника (Пс.71:1-4). Перед Иродом стоял во всей Своей кра­соте крот­кий и таин­ствен­ный Узник, Кото­рого он одна­жды принял за вос­крес­шего из мерт­вых Иоанна Кре­сти­теля (Мк.6:14;16). Рядом нахо­ди­лись пер­во­свя­щен­ники и книж­ники и усильно обви­няли Его (Лк.23, 10). Но Ирод к этому не про­явил ни малей­шего инте­реса. Он был сне­даем празд­ным любо­пыт­ством, хотел уви­деть какое-нибудь чудо и пред­ла­гал Узнику многие вопросы, но Иисус ничего ему не отве­чал.

Эта паро­дия на суд закон­чи­лась уни­чи­же­нием Узника и над­сме­я­нием над Ним. Чет­вер­то­власт­ник одел Иисуса в белую одежду и ото­слал Его обратно к Пилату. «В белую (свет­лую) одежду, – пишет архи­епи­скоп Авер­кий, – обле­ка­лись у римлян кан­ди­даты на какую-нибудь началь­ствен­ную или почет­ную долж­ность (самое слово «кан­ди­дат» про­ис­хо­дит от латин­ского «кан­ди­дус», что значит белый, свет­лый). Одев в такую одежду Гос­пода, Ирод тем самым хотел выра­зить, что он смот­рит на Иисуса только, как на забав­ного пре­тен­дента на иудей­ский пре­стол и не счи­тает Его серьез­ным и опас­ным пре­ступ­ни­ком. Так понял и Пилат. Ссы­ла­ясь на то, что и Ирод не нашел в Иисусе ничего достой­ного смерти, Пилат пред­ла­гает пер­во­свя­щен­ни­кам, книж­ни­кам и народу нака­зав отпу­стить Его». [Авер­кий (Таушев), архиеп. , Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие. Руко­вод­ство к изу­че­нию Свя­щен­ного Писа­ния Нового Завета. М. , 2001, с. 303.] Дело было, каза­лось, исчер­пан­ным. Рим­ский судья пред­ло­жил реше­ние, кото­рое поз­во­лило бы не только соблю­сти рим­ские законы, но и поща­дить само­лю­бие Иудей­ских вождей. Он хотел вос­поль­зо­ваться суще­ство­вав­шим в Пале­стине обы­чаем: на празд­ник Пасхи пра­ви­тель отпус­кал одного пре­ступ­ника. Несо­мненно, про­ку­ра­тор был сво­бо­ден опре­де­лить лицо, кото­рое могло под­пасть под этот обычай, но он про­явил мало­ду­шие. Легко было понять, какой выбор сде­лают иудеи, кото­рых спро­сил Пилат. Удив­ляет та лег­кость, с какой высо­ко­по­став­лен­ный пред­ста­ви­тель страны, выра­бо­тав­шей клас­си­че­скую систему права, сошел с юри­ди­че­ской почвы. Рим­ское право знало такую форму как пле­бис­цит (голо­со­ва­ние плебса про­стого народа), но не допус­кала ника­ких эле­мен­тов охло­кра­тии (от греч. охлос толпа, кратия власть). Рим­ский судия не имел ника­кого юри­ди­че­ского права реше­ние вопроса о жизни или смерти чело­века предо­ста­вить воз­буж­ден­ной толпе.

Про­ку­ра­тор пред­ло­жил толпе сде­лать выбор: Кого, хотите, чтобы я отпу­стил вам: Варавву или Иисуса, назы­ва­е­мого Хри­стом? (Мф.27:17). Упо­мя­ну­тый Пила­том Варавва (евр.: Вар – сын, авва – отец, сын отца) был извест­ный узник (Мф.27:16), раз­бой­ник (Ин.18:40). Он вместе с сообщ­ни­ками про­из­вел мятеж и совер­шил убий­ство (Мк.15:7; Лк.23:19). Любой чело­век, име­ю­щий здо­ро­вое мораль­ное созна­ние, должен был питать отвра­ще­ние к пре­ступ­ле­нию, совер­шен­ному дерз­кой рукой. Но злоба нрав­ственно ослеп­ляет людей. Про­ку­ра­тор предо­ста­вил толпе выбрать того, кому выпа­дало сча­стье остаться в живых. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст объ­яс­няет это мало­ду­шием. «Сла­бость была при­чи­ною того, что он усту­пил… Он не имел муже­ства, был слаб, архи­ереи же были злобны и лукавы.» Всмат­ри­ва­ясь в дей­ствия Пилата, видишь явное нера­зу­мие, кото­рое часто наблю­да­ется в людях сла­бо­ха­рак­тер­ных. Он явно хотел вос­поль­зо­ваться упо­мя­ну­тым выше обы­чаем, чтобы осуж­де­нием невин­ного Узника не отя­го­тить свою совесть. Каза­лось, ему ничто не мешало пред­ло­жить поми­ло­вать по случаю празд­ника Иисуса Христа. Ситу­а­ция прин­ци­пи­ально меня­ется, когда собрав­шимся у пре­то­рии пред­ла­га­ется выбор. Толпа при всем ее одно­об­ра­зии всегда бывает лишена внут­рен­него един­ства. В то бес­по­кой­ное утро в тем­нице Иеру­са­лима сидело несколько раз­бой­ни­ков (по край­ней мере трое: Варавва и двое рас­пя­тых в тот день на Гол­гофе). Если бы игемон сразу же пред­ло­жил отпу­стить Иисуса Христа, то недо­воль­ная этим толпа раз­де­ли­лась. Странно: Пилат как бы под­ска­зы­вает толпе реше­ние, первым назы­вая Варавву (Мф.27:17). Про­ку­ра­тор, не находя ника­кой вины Узника обра­ща­ется к народу с вопро­сом, кого отпу­стить по случаю празд­ника. Вопросы эти лишь уси­ли­вали ярость народа. Во время этих тер­за­ний, тес­ни­мый с одной сто­роны голо­сом сове­сти, а с другой мало­ду­шием, Пилат полу­чил письмо от жены: не делай ничего Пра­вед­нику Тому… (Мф.27:19). Пре­да­ние сохра­нило имя ее: Клав­дия Прокла (Про­кула). Она стала хри­сти­ан­кой, при­няла святое муче­ни­че­ство, имя ее мы встре­чаем в спис­ках святых (память 27 октября).[Сергий (Спас­ский), архиеп. ‚Полный Меся­це­слов Востока, М. , 1997, т. 2, с. 333, т. 3, с. 648] Слова ее письма, при­ве­ден­ные еван­ге­ли­стом Мат­феем («я ныне во сне много постра­дала за Него»), могут быть поняты как пред­ска­за­ние ее муче­ни­че­ской кон­чины.

Пилат вновь спра­ши­вает собрав­шихся у пре­то­рии у иудеев: Кого из двух хотите, чтобы я отпу­стил вам? (Мф.27:21) Рас­те­рян­ность иге­мона нарас­тает. Он теряет спо­соб­ность посту­пать разумно. Отпу­стив Варавву и удер­жав Обви­ня­е­мого в узах, он мог окон­ча­тель­ное реше­ние при­нять после празд­нич­ных дней, когда вол­не­ние бы улег­лось. Так посту­пил позже про­ку­ра­тор Иудеи Феликс со св. апо­сто­лом Павлом, кото­рого члены Синед­ри­она во главе с пер­во­свя­щен­ни­ком Ана­нией пред­ста­вили иге­мону воз­бу­ди­те­лем мятежа между иуде­ями (Деян.21:5).

Перед лицом воз­буж­ден­ного и озлоб­лен­ного народа, все больше усту­пая ему свою власть, Пилат бес­по­мощно спра­ши­вает толпу: что же я сделаю Иисусу, назы­ва­е­мому Хри­стом? (Мф.27:22). В ответ на это впер­вые про­зву­чали слова:да будет распят (Мф.27:22). Пер­во­свя­щен­ники и народ, кото­рый несколько дней назад встре­чал Иисуса паль­мо­выми вет­вями, под­ска­зал рим­скому судье самую жесто­кую и мучи­тель­ную казнь.

Прежде чем окон­ча­тельно усту­пить иудеям игемон при­ка­зал под­верг­нуть узника биче­ва­нию. Биение осуж­ден­ного совер­ша­лось обычно перед самой казнью. Но про­ку­ра­тор, как сви­де­тель­ствует св. апо­стол Иоанн Бого­слов, пове­лел это сде­лать воинам еще до при­го­вора. Биче­ва­ние, кото­рому Хри­стос под­вергся у Пилата, можно объ­яс­нить жела­нием его унять стра­сти иудеев и уго­дить им. У евреев не раз­ре­ша­лось нано­сить под­су­ди­мому более 40 ударов. Чтобы не оши­биться в счете, нано­сили сорок ударов без одного (2Кор.11:24). В Риме, где биче­ва­ние при­ме­ня­лось в основ­ном к рабам, такого огра­ни­че­ния не было. Удары нано­си­лись трой­ными бичами, на концах кото­рых были свин­цо­вые шины или кости. Спа­си­тель мира во дворе пре­то­рии под­вергся изощ­рен­ному мучи­тель­ству.» Даже спустя две тысячи лет невоз­можно смот­реть на раны без содро­га­ния. Мы ста­но­вимся сви­де­те­лями ужа­са­ю­щего истя­за­ния: Турин­ская пла­ща­ница заго­во­рила вновь. Без­вин­ный Стра­да­лец испещ­рен мно­го­чис­лен­ными повре­жде­ни­ями, сде­лан­ными кну­тами. В центре удара рана темнее, здесь травмы глубже и крови больше. По краям пятна свет­лее. Там долго текла сукро­вица, потому что раны раз­дра­жа­лись одеж­дой и мед­ленно сохли. Страш­ными раз­ры­вами усы­пана вся спина, пояс­ница и ниже. Его тело усеяно мно­го­чис­лен­ными сле­дами жесто­кого биче­ва­ния – 98 ударов плетью! Изби­вали с боль­шой силой от плеч до ног за исклю­че­нием зоны сердца, потому что удары в этой обла­сти могут быть смер­тельны… На пла­ща­нице про­сту­пают следы 59 ударов бича с тремя кон­цами, 18 – с двумя кон­цами и 21 – с одним концом. При бли­жай­шем рас­смот­ре­нии следы ударов имеют вид «закры­тых коло­коль­чи­ков» – каждый ушиб с рваной раной при­бли­зи­тельно 3,7 см в длину… Стран­ные обсто­я­тель­ства биче­ва­ния, но дороги все подроб­но­сти, все детали… На пред­пле­чье раны осо­бенно выра­зи­тельны, потому что лежат гори­зон­тально на руках скре­щен­ных спе­реди. Его пону­дили согнуться и про­дели кисти в кольцо… Перед гла­зами встает кар­тина звер­ского пре­ступ­ле­ния. Полу­об­на­жен­ные, потные мучи­тели подобны хищным зверем, раз­ди­ра­ю­щим жертву. Свист ремней, глухие удары, брызги дра­го­цен­ной крови… Осуж­ден­ного изби­вают два палача, один из кото­рых ниже ростом, чем другой. Оба стоят сна­чала позади, потом впе­реди жертвы и ору­дуют бичами кру­го­вым дви­же­нием с плеча.» [Синель­ни­ков В. , свя­щен­ник, Турин­ская пла­ща­ница на заре новой эры, М. , 2001, с. 20–22.]

На главу Иисуса надели спле­тен­ный из терна венец. Шипы изъ­язв­ляли голову Узнику. Осо­бенно болез­ненно впи­ва­лись иглы, когда воины били тро­стью по голове. С этим соеди­ня­лись мораль­ные стра­да­ния. Воины глу­ми­лись и над­ру­га­лись над Тем, Кто вмещал в Себе пол­ноту ко любви всем людям и даже к этим, ослеп­лен­ным грехом истя­за­те­лям, неве­до­вав­шим, что творят.

Окро­вав­лен­ного Христа в тер­но­вом венце и баг­ря­нице Пилат вывел к иудеям и сказал, что не нахо­дит в Нем ника­кой вины. И сказал им Пилат: се, Чело­век(Ин.19:5). В этих словах иге­мона видится жела­ние вызвать у иудеев состра­да­ние к Узнику. Воз­можно он хотел ска­зать: этот бес­по­мощ­ный Чело­век не похож на царя и не пред­став­ляет угрозы кесарю. Но как нередко бывает, люди, соучаст­ву­ю­щие в вели­ких свя­щен­ных собы­тиях, несмотря на всю свою сла­бость и немощь, ста­но­вятся ору­ди­ями Боже­ствен­ного Про­мысла и выра­жают сокро­вен­ные истины, не ведая того. Слова «се, Чело­век», ска­зан­ные рим­ским судьей в момент иску­пи­тель­ных стра­да­ний Иисуса могут быть поняты в срав­не­нии со сти­хами 21 мес­си­ан­ского псалма. В нем св. пророк Давид про­ро­че­ски от лица пре­тер­пе­ва­ю­щего муки Спа­си­теля молится Богу Отцу: К Тебе воз­зваша, и спа­со­шася: на Тя упо­ваша и не посты­де­шася. Аз же есмь червь, а не чело­век, поно­ше­ние чело­ве­ков и уни­чи­же­ние людей (Пс.21:5-6).

Ска­зан­ное Пила­том не изме­нило тече­ния собы­тий. Напро­тив, упор­ное жела­ние иудеев погу­бить нена­вист­ного им Про­по­вед­ника нарас­тало. Когда же уви­дели Его пер­во­свя­щен­ники и слу­жи­тели то закри­чали: распни, распни Его!(Ин.19:6). Они пони­мали, что обре­тают над Пила­том власть. Уже не было и следа от созна­ния своей зави­си­мо­сти от поко­рив­шей их рим­ской власти (нам не поз­во­лено пре­да­вать смерти никого (Ин.18:31)). Теперь уже от их тре­бо­ва­ний веет не только злобой, но и уве­рен­но­стью: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен уме­реть, потому что сделал Себя Сыном Божиим (Ин.19:7).

Еван­ге­лист Иоанн Бого­слов с впе­чат­ля­ю­щими подроб­но­стями опи­сы­ва­ю­щий послед­ний минуты этого един­ствен­ного в миро­вой исто­рии суда, дает воз­мож­ность уви­деть уси­ли­ва­ю­щийся болез­нен­ный кон­фликт в душе рим­ского судьи: чем больше пер­во­свя­щен­ники и ста­рей­шины, под­дер­жан­ные воз­буж­ден­ным наро­дом, обре­тали власть над ним, тем оче­вид­ней ста­но­ви­лась для него неви­нов­ность таин­ствен­ного Узника. Он уже не спра­ши­вает что Ты сделал (Ин.18:35), а инте­ре­су­ется: откуда Ты? (Ин.19:9). Вопрос этот не анкетно-био­гра­фи­че­ский. Игемон знал, что Иисус из Гали­леи. Можно быть уве­рен­ным, что и другие необ­хо­ди­мые све­де­ния, преду­смот­рен­ные рим­ским судо­про­из­вод­ством, он уже имел. Вопрос откуда Ты? Пилат задал после услы­шан­ных от иудеев слов: сделал Себя Сыном Божиим. Свя­щен­ный писа­тель при­бав­ляет: Пилат, услы­шав это слово, больше убо­ялся (Ин.19:8). Мол­ча­ние Иисуса вызвали раз­дра­же­ние про­ку­ра­тора: мне ли не отве­ча­ешь? не знаешь ли, что я имею власть рас­пять Тебя и власть имею отпу­стить Тебя(Ин.19:10). С чело­ве­че­ской, можно ска­зать, юри­ди­че­ской точки зрения Пилату мог быть дан закон­ный ответ: Если имеешь власть отпу­стить, почему не сделал это, при­знав­шись, что не нахо­дишь в Нем ника­кой вины?. Но ответ Иисуса воз­вы­ша­ется над земным виде­нием про­ис­хо­дя­щих собы­тий. Он пока­зал Пилату, что знает волю Божию: ты не имел бы надо Мною ника­кой власти, если бы не было дано тебе свыше… (Ин.19:11). В спо­кой­ных словах Спа­си­теля была заклю­чена власть Судьи, Кото­рому ведома мера греха каж­дого, кто участ­вует в про­ис­хо­дя­щем без­за­ко­нии.

Сомне­ния и коле­ба­ния про­ку­ра­тора, каза­лось, кон­чи­лись. С этого вре­мени Пилат искал отпу­стить Его (Ин.19:12). Тогда иудеи при­бегли к самому край­нему сред­ству – если отпу­стишь Его, ты не друг кесарю… (Ин.19:12). В этих словах слы­ша­лось обви­не­ние Пилата в измене импе­ра­тору. Этот шаг обна­ру­жи­вает поли­ти­че­скую опыт­ность иудей­ских вождей. Кесарь Тиве­рий был чело­ве­ком недо­вер­чи­вым и при­ни­мал доносы. Что каса­ется пятого про­ку­ра­тора Иудеи и Сама­рии, то он пред­стает в еврей­ских источ­ни­ках жесто­ким, гнев­ли­вым и коры­сто­лю­би­вым. Для иудеев он был лич­но­стью весьма уяз­ви­мой. Когда он при­ка­зал уста­но­вить во дворце Ирода позо­ло­чен­ные щиты, рев­ни­тели оте­че­ствен­ных устоев при­гро­зили отпра­вить посоль­ство в Рим к Тибе­рию. Филон Алек­сан­дрий­ский совре­мен­ник этих собы­тий, пишет, что Понтий Пилат «боялся, что посоль­ство рас­кроет в Риме все его пре­ступ­ле­ния, про­даж­ность его при­го­во­ров, его хищ­ни­че­ство, разо­ре­ние им целых семейств и всех совер­шен­ных им постыд­ных дел, мно­го­чис­лен­ных казней лиц, не осуж­ден­ных ника­ким судом и прочих жесто­ко­стей вся­кого рода». [Иисус Хри­стос в доку­мен­тах исто­рии. СПб. , 1988, с. 28.] О жесто­ко­стях его упо­ми­на­ется и в святом Еван­ге­лии (Лк.13:1).

Слова иудеев, обви­няв­ших Пилата в нело­яль­но­сти Кесарю пре­кра­тили все его усилия отпу­стить Иисуса. Он принял реше­ние осу­дить на жесто­кую казнь невин­ного Чело­века, грубо нару­шив рим­ские законы. Несча­стие его было в том, что послал на позор­ную смерть Узника тогда, когда уже увидел в Нем не только невинно обви­ня­е­мого, но и Пра­вед­ника (Мк.27:24).

Послав Иисуса на рас­пя­тие, Пилат потре­бо­вал воды и совер­шил обряд, хорошо извест­ный из древ­не­ев­рей­ской исто­рии. Когда обна­ру­жи­вали тело уби­того в поле, то выхо­дили ста­рей­шины и судьи и изме­ряли рас­сто­я­ние до горо­дов, рас­по­ло­жен­ных вокруг этого места. Ста­рей­шины города, кото­рый ока­зы­вался бли­жай­шим, брали телицу, не носив­шую еще ярма, отво­дили ее в невоз­де­лан­ную долину и зака­лы­вали там. В при­сут­ствии свя­щен­ни­ков они омы­вали руки свои над голо­вою телицы и про­из­но­сили слова о своей неви­нов­но­сти в про­ли­тии крови (Втор.21:1-6).

В ответ на слова Пилата о неви­нов­но­сти в крови Пра­вед­ника Сего (Мф.27:24) народ принял всю ответ­ствен­ность на себя: кровь Его на нас и на детях наших(Мф.27:25). По пред­став­ле­ниям евреев, попра­ние правды – осуж­де­ние невин­ного – было тяжким оскорб­ле­нием Бога, тре­бо­вав­шим искуп­ле­ния общими бед­стви­ями. Уби­е­ние Мессии должно было вызвать бед­ствия страш­ные и непо­пра­ви­мые, пред­ска­зан­ные про­ро­ком Дани­и­лом. Про­ро­че­ство сбы­лось в 70 году, когда рим­ские леги­оны Тита до осно­ва­ния раз­ру­шили Иеру­са­лим. «Войска не имели уже кого уби­вать и гра­бить, – пишет Иосиф Флавий. – Оже­сто­че­ние не нахо­дило уже пред­мета мести, так как все было истреб­лено бес­по­щадно. Тогда Тит при­ка­зал весь город и храм срав­нять с землей… стены города раз­ру­ши­тели так срав­няли с поверх­но­стью земли, что посе­ти­тель едва ли мог при­знать, что эти места неко­гда были оби­та­емы» (Иудей­ская война, 7.1.1).

Что же стало с судьями?

Имена Анны и Каиафы в Свя­щен­ном Писа­нии послед­ний раз упо­ми­на­ются в книге Деяний святых Апо­сто­лов (4, 6). Вскоре после соше­ствия на Апо­сто­лов Свя­таго Духа в празд­ник Пяти­де­сят­ницы апо­столы Петр и Иоанн, идя в Храм встре­тили хро­мого от рож­де­ния, кото­рого апо­стол Петр исце­лил именем Иисуса. Дивное чудо вызвало силь­ное воз­буж­де­ние в народе. По про­по­веди апо­сто­лов Петра и Иоанна о рас­пя­том и вос­крес­шем Иисусе Христе, уве­ро­вало около пяти тысяч. (Деян.3:1-4, 4). Взятые под стражу апо­столы были при­ве­дены на другой день в Синед­рион и постав­лены пред Анной, Каиа­фой и дру­гими началь­ни­ками, ста­рей­ши­нами и книж­ни­ками. С той же сле­по­той и упор­ным про­тив­ле­нием истине они допра­ши­вали Петра и Иоанна, рядом с кото­рыми стоял исце­лен­ный и сви­де­тель­ство­вал о совер­шив­шемся чуде. Боясь народа, члены Синед­ри­она, при­гро­зив, отпу­стили их.

Иосиф Каиафа в 36 году был смещен рим­ским намест­ни­ком в Сирии, Вител­лием (Иосиф Флавий. Иудей­ские древ­но­сти. 18, 4, 3). Пре­ста­ре­лый Анна, по-види­мому, раньше других членов Синед­ри­она, закон­чил свою земную жизнь и пред­стал перед судом Иисуса, Кото­рому Отец вверил Суд.

Участь тет­рарха Ирода Антипы после суда над Иису­сом Хри­стом сло­жи­лась печально уже здесь на земле. После смерти импе­ра­тора Тиве­рия (37 г. по Р.Х.), новый кесарь Гай Кали­гула поста­вил пле­мян­ника Антипы Ирода Агриппу над обла­стями Филиппа (умер в 34 г. по Р.Х.) и дал ему цар­ский титул. Это вызвало у Иро­ди­ады зависть. Она под­толк­нула Антипу на шаг, кото­рый ока­зался для него гибель­ным. Тет­рарх с женой отпра­вился в Рим домо­гаться короны. Агриппа I в то же время отпра­вил в сто­лицу импе­рии своего воль­но­от­пу­щен­ника Фор­ту­ната с пись­мом к Кали­гуле, в кото­ром утвер­ждал, что Антипа заго­то­вил оружие для 70 тыс. воинов и всту­пил в тайный союз с пар­фя­нами. Спро­шен­ный кеса­рем, Антипа при­знал, что при­об­рел боль­шое коли­че­ство оружия. Кали­гула лишив его тет­рар­хии и имений, отпра­вил в 39 г. в Галлию в г. Лион. Дион Кас­сиан (LXI, 8) гово­рит, что импе­ра­тор Кали­гула предал низ­ло­жен­ного «чет­вер­то­власт­ника смерти; и известно, что так именно обык­но­венно и посту­пал этот импе­ра­тор с изгнан­ни­ками. Но смерть Антипы вообще окру­жена неко­то­рой тем­но­той. И. Флавий в одном месте гово­рит, что он умер в изгнан­ни­че­стве в Испа­нии, а в другом что он умер в Луг­динли в Галии, что можно счи­тать более веро­ят­ным». [Фаррар Ф. В. , Ироды. Исто­рия дина­стии // «Совесть и гре­хо­па­де­ние». Сбор­ник. СПб. , 1998. С. 126.]

Понтий Пилат сна­чала под­вергся суду своей сове­сти: о Вос­кре­се­нии отдан­ного им на рас­пя­тие Узника было известно в Иеру­са­лиме. Иосиф Флавий писал: «Около этого вре­мени жил Иисус, чело­век мудрый, если Его вообще можно назвать чело­ве­ком. Он творил уди­ви­тель­ные дела и учил людей, с удо­воль­ствием при­ни­мав­ших истину. Он при­влек к Себе многих иудеев и многих элли­нов. Это был Хри­стос. По доносу первых у нас людей Пилат осудил Его на рас­пя­тие, но те, кто с самого начала воз­лю­били Его, ока­за­лись Ему верны. На третий день Он явился им живой. Про­роки Божии пред­рекли это и мно­же­ство других Его чудес. И поныне еще суще­ствуют так назы­ва­е­мые хри­сти­ане, име­ну­ю­щие себя таким обра­зом по Его имени (Иудей­ские древ­но­сти, XVIII, 3, 63).

Это место счи­тали под­лин­ным древ­ние хри­сти­ан­ские писа­тели: Евсе­вий Памфил (<_Evsevij_Kesarijskij/tserkovnaja-istorija_>“Церковная исто­рия» 1.11), святой Иеро­ним и др. Сомне­ние в под­лин­но­сти при­ве­ден­ного рас­сказа Иосифа Флавия появи­лось у кри­ти­ков-раци­о­на­ли­стов XIX в. Ника­ких при этом тек­сто­ло­ги­че­ских откры­тий сде­лано не было. Воз­ра­же­ние было пси­хо­ло­ги­че­ского харак­тера: так об Иисусе не мог, мол, напи­сать исто­рик-иудей. Этот аргу­мент, постро­ен­ный на крайне рыхлой логи­че­ской основе, не имеет ника­кой науч­ной зна­чи­мо­сти. Уместно спро­сить пред­ста­ви­те­лей скеп­ти­че­ской школы: как мог пер­сид­ский царь-языч­ник Кир издать указ, кото­рый начи­на­ется сло­вами: все цар­ства земли дал мне Гос­подь Бог небес­ный, и Он пове­лел мне постро­ить Ему дом в Иеру­са­лиме, что в Иудее (1Ездр.1:2). Можно и в других кано­ни­че­ских книгах Свя­щен­ного Писа­ния найти подоб­ные места.

В Рим­ской импе­рии суще­ство­вал обычай по кото­рому област­ные пра­ви­тели должны были сооб­щать импе­ра­тору о всех важных собы­тиях, про­ис­хо­див­ших в про­вин­ции. Есть древ­нее пре­да­ние, запи­сан­ное ран­ними хри­сти­ан­скими писа­те­лями (см., Тер­тул­лиан, Апо­ло­гия, 21), что Понтий Пилат «сооб­щил импе­ра­тору Тиве­рию, что по всей Пале­стине идет молва о Вос­кре­се­нии Спа­си­теля нашего, Иисуса, что ему известны и другие Его чудеса и что в Него, вос­крес­шего из мерт­вых, многие уже уве­ро­вали как в Бога. Тиве­рий, гово­рят, доло­жил об этом сенату, но сенат отверг это изве­стие под тем пред­ло­гом, что он не зани­мался пред­ва­ри­тельно его рас­смот­ре­нием… Хотя рим­ский сенат и отверг изве­стие о Спа­си­теле нашем, но Тиве­рий сохра­нил свое преж­нее мнение и не замыш­лял против Хри­стова учения ничего несо­об­раз­ного» (Евсе­вий Памфил, Цер­ков­ная исто­рия, II, 2.1–2). Про­ку­ра­тор Иудеи огра­ни­чился сооб­ще­нием в сто­лицу импе­рии о Иисусе Христе, в Кото­рого не уве­ро­вал как в Бога и не стал, подобно своей жене Клав­дии Про­куле, хри­сти­а­ни­ном. Он остался тем же пра­ви­те­лем, кото­рого не любили и боя­лись в Пале­стине. Конец его был печа­лен. Когда некий сама­ря­нин собрал у горы Гари­зим воору­жен­ную толпу и стал утвер­ждать, что знает место, где спря­таны золо­тые сосуды Моисея, Пилат послал войско, кото­рое напало на сама­рян, рас­по­ло­жив­шихся в селе­нии Тира­фана. Одни были убиты на месте, другие каз­нены. Рим­ский намест­ник в Сирии Луций Вител­лий полу­чив от сама­рян жалобу, послал в Иудеи Мар­целла и пере­дал ему власть в конце 36г. Пилату же при­ка­зал ехать в Рим. До при­бы­тия туда быв­шего иге­мона, умер Кесарь Тиве­рий (16 марта 37г). Новый импе­ра­тор Гай Кали­гула сослал Пилата в г. Виенну в Галлии, где он покон­чил с собой.

Когда мы всмат­ри­ва­емся в обсто­я­тель­ства, при кото­рых про­ис­хо­дило наше искуп­ле­ние, мы видим как бы два ряда собы­тий разной при­роды. С одной сто­роны, течет мир­ская жизнь, дей­ствует чело­ве­че­ский расчет и кипят стра­сти, люди дви­жимы своими инте­ре­сами, стре­мятся сле­до­вать своей воле, посту­пают в меру своей гре­хов­но­сти или пра­вед­но­сти. С другой – через внеш­нюю цепочку фактов обна­ру­жи­ва­ется все­силь­ное дей­ствие Боже­ствен­ного Про­мысла. Можно лишь удив­ляться тому, как, не изме­няя порядка реаль­ной исто­ри­че­ской жизни, остав­ляя место чело­ве­че­ской воле, Гос­подь напра­вил собы­тия по пути точ­ного испол­не­ния всех про­ро­честв, кото­рые были сде­ланы еще в древ­не­биб­лей­ские вре­мена. Сбы­лись про­ро­че­ства Моисея, Давида, Исаии, Иезе­ки­иля, Дани­ила, Михея и других. Сбы­лись и соб­ствен­ные пред­ска­за­ния Иисуса Христа о Себе.

Пове­де­ние Под­су­ди­мого многим чита­ю­щим Еван­ге­лие с куль­турно-исто­ри­че­ской точки зрения пред­став­ля­ется не во всем ясным. И мы не поймем ни отве­тов Спа­си­теля, ни Его мол­ча­ния, пока не начнем читать Еван­ге­лие как бла­го­вест­во­ва­ние о нашем спа­се­нии. Только тогда станет ясно, что перед нами не обыч­ный суд, в кото­ром обви­ня­е­мый глав­ную цель видит в своем оправ­да­нии.

Вос­при­няв не только нашу плоть, но и чело­ве­че­ские немощи, кроме греха, Сын Божий молил в Геф­си­ман­ском саду Отца про­не­сти мимо чашу стра­да­ний, если на то будет Его Святая Воля. Будучи совер­шен­ным Бого­че­ло­ве­ком, Он творил во всем волю Отца. На суде Он вел себя не как чело­век, пусть даже пророк и пра­вед­ник, а как Спа­си­тель, при­шед­ший в мир иску­пить нас воль­ным стра­да­нием. Мол­ча­ние Его на суде – это без­мол­вие Агнца Божия, при­не­сен­ного в жертву за наши грехи. Об этом про­ро­че­ство­вал Исаия: Он был пре­зрен и умален пред людьми, муж скор­бей и изве­дав­ший болезни, и мы отвра­щали от Него лице свое; Он был пре­зи­раем, и мы ни во что ста­вили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был пора­жаем, нака­зуем и уни­чи­жен Богом. Но Он изъ­язв­лен был за грехи наши и мучим за без­за­ко­ния наши; нака­за­ние мира нашего было на Нем и ранами Его мы исце­ли­лись. Все мы блуж­дали, как овцы, совра­ти­лись каждый на свою дорогу: и Гос­подь воз­ло­жил на Него грехи всех нас. Он истя­зуем был, но стра­дал доб­ро­вольно и не откры­вал уст Своих; как овца, веден был Он на закла­ние, и как агнец пред стри­гу­щим его без­гла­сен, так Он не отвер­гал уст Своих (Ис.53:3-7). При чтении этих строк трудно изба­виться от ощу­ще­ния, что писал это не пророк, живший в VIII веке до н.э., а один из апо­сто­лов-оче­вид­цев. Необыч­ное пове­де­ние Под­су­ди­мого, не стре­мив­ше­гося оправ­даться, заме­тил и Пилат, но понять его не мог.

Суд над Иису­сом закон­чился, когда Пилат предал Христа на рас­пя­тие. Для пра­во­веда область иссле­до­ва­ний ока­за­лась исчер­пан­ным. Даль­ней­шее на юри­ди­че­ском языке назы­ва­ется испол­не­нием при­го­вора. Но для бого­слова видя­щего в про­ис­хо­див­шем тогда высший духов­ный смысл, путь Боже­ствен­ного Узника к месту казни, Его Крест­ные стра­да­ния, смерть и Вос­кре­се­ние явля­ются цен­траль­ными собы­ти­ями всей земной жизни Иисуса Христа.

Путь Спа­си­теля к Гол­гофе начался в пре­то­рии. Изму­чен­ного и окро­вав­лен­ного Его свели по лест­нице дворца. Сту­пени эти кото­рых каса­лись ноги Боже­ствен­ного Стра­да­лица стали бла­го­го­вейно почи­та­е­мой хри­сти­а­нами свя­ты­ней. Часть этой лест­ницы (28 сту­пе­ней) была позд­нее пере­не­сена в Рим и поме­щена в церкви Святое Крыльцо (La santa Scala). Шествие от дворца до места казни свя­щен­ные писа­тели опи­сы­вают кратко. Апо­стол и еван­ге­лист Иоанн Бого­слов, кото­рый был неот­лучно со своим Учи­те­лем, сви­де­тель­ствует, что Иисус нес крест: И, неся крест Свой, Он вышел на место, назы­ва­е­мое Лобное, по-еврей­ски Гол­гофа (Ин.19:17). У еван­ге­ли­стов-синоп­ти­ков гово­рится о воз­ло­же­нии креста на Кири­не­янина, по имени Симон. По-види­мому это сде­лали воины при вос­хож­де­нии на гору, что можно кос­венно заклю­чить из чет­вер­того Еван­ге­лия. Повест­во­ва­ния всех четы­рех еван­ге­ли­стов вполне согла­су­ются. По мнению бла­жен­ного Авгу­стина, «до вос­хож­де­ния на Гол­гофу Иисус Сам нес Крест Свой; Симон же, как вспо­ми­нает преды­ду­щие три (еван­ге­ли­ста), был при­нуж­ден к этому уже в пути, при под­ня­тии (креста) на (лобное) место. Таким обра­зом, первую поло­вину пути описал Иоанн а вторую осталь­ные» [Авгу­стин блаж. , О согла­со­ва­нии еван­ге­ли­стов, – Тво­ре­ния, СПб. , 1998, т. 2, с. 261–62] Апо­стол Иоанн Бого­слов, как известно, в повест­во­ва­нии о свя­щен­ных собы­тиях стре­мится вос­пол­нить синоп­ти­ков и не повто­рять извест­ное, если это не нару­шает целост­но­сти повест­во­ва­ния.

Слова Спа­си­теля «кто не несет креста своего, тот не может быть Моим уче­ни­ком содер­жат духов­ный, а не бук­валь­ный смысл. Но духов­ный смысл стал воз­мо­жен только потому, что Подви­го­по­лож­ник нашей веры одна­жды, взяв на Себя грехи всего мира, понес реаль­ный крест к месту Своей иску­пи­тель­ной смерти. Поэтому нам дорого сооб­ще­ние люби­мого уче­ника Иисуса о том, что Боже­ствен­ный Кре­сто­но­сец до Гол­гофы нес крест Сам. Рас­сказ трех первых еван­ге­ли­стов о воз­ло­же­нии в конце пути креста на Симона Кири­не­янина не опро­вер­гает выше­ска­зан­ного, а лишь под­твер­ждает исто­рич­ность еван­гель­ского повест­во­ва­ния.

О Симоне Кире­я­нине мы знаем очень мало. По-види­мому, он при­над­ле­жал к еврей­ской общине (на еврей­ское про­ис­хож­де­ние ука­зы­вает имя) ливий­ского города Кирены. В празд­ники иудеи, жившие в рас­се­я­нии, обычно при­хо­дили в Иеру­са­лим. Так было в день Пяти­де­сят­ницы, когда на апо­сто­лов сошел Святой Дух. Среди людей набож­ных, из вся­кого народа под небом, изум­ляв­шихся, что гали­ле­яне, уче­ники Иисуса, гово­рят и на их наре­чии, были и при­быв­шие из Египта и тех частей Ливии, кото­рые при­ле­жали Кири­нее (Деян.2:5-10). Про­жи­ва­ние за пре­де­лами Пале­стины объ­яс­няет, веро­ятно, и имена сыно­вей Симона – Алек­сандр (гре­че­ское) и Руф (рим­ское). Можно дога­ды­ваться, что у них были и другие имена, как это нередко было в то время. Неко­то­рые иссле­до­ва­тели счи­тают Симона рабом. По их мнению, сво­бод­ного чело­века нельзя было заста­вить нести тяже­лый крест орудие позор­ной казни.

Чтобы понять смысл еван­гель­ского рас­сказа о воз­ло­же­нии Креста на Симона Кири­не­янина необ­хо­димо с исто­рико-иссле­до­ва­тель­ской точки зрения под­няться на уро­вень духов­ного виде­ния этих судь­бо­нос­ных собы­тий.

Симон Кири­не­янин, несо­мненно, был после­до­ва­те­лем Христа. По Боже­ствен­ному Про­мыслу, про­яв­ляв­ше­муся во всех обсто­я­тель­ствах иску­пи­тель­ного дела Спа­си­теля, Его Крест не мог нести слу­чай­ный чело­век. Боже­ствен­ный Учи­тель гово­рил о необ­хо­ди­мо­сти для спа­се­ния отверг­нуться себя и нести крест. Это одна из хри­сти­ан­ских запо­ве­дей. Мысль о спа­си­тель­ном несе­нии креста про­хо­дит через всю свя­то­оте­че­скую лите­ра­туру и тво­ре­ния подвиж­ни­ков бла­го­че­стия. И Симон Кири­не­янин был первым, кто в бук­валь­ном смысле взял Крест Хри­стов на себя.

Память хри­стиан бла­го­го­вейно ука­зы­вает место, где Матерь Божия уви­дела Сына, шед­шего на Гол­гофу. Встреча эта про­изо­шла в той части пути, на кото­рой Он нес Крест Сам. На пово­роте улицы, под­ни­мав­шейся в гору, Спа­си­теля изне­мог и упал под тяже­стью Креста. Иссле­до­ва­ния следов крови на Турин­ской пла­ща­нице пока­зы­вает, что ведо­мый на казнь Узник падал неод­но­кратно: кровь на носу, колене и нижней части ног сме­шана с пылью. [Синель­ни­ков В. , свящ. , Турин­ская пла­ща­ница…, с. 42, прим. 70] Пре­да­ние допол­няет, что «Пре­свя­тая Дева, при начале крест­ного шествия Христа обра­ти­лась к Пилату с моле­нием о пощаде Сына, но полу­чив отказ, поспе­шила догнать печаль­ное шествие бли­жай­шею доро­гою, и, следуя через узкий пере­улок, сзади дворца Пилата, встре­ти­лась на этом месте с Боже­ствен­ным Кре­сто­нос­цем и с зами­ра­нием сердца уви­дела Его исто­ща­ние. Неда­леко от того места дорога пово­ра­чи­вает вправо, еще на боль­шую кру­тизну. Здесь снова Спа­си­тель изне­мог; но встре­чен­ный Симон Кири­ней­ский удо­стоил его раз­де­лить тяже­лую ношу, воз­ло­жен­ную на Него чело­ве­че­ством». [Ска­за­ния о земной жизни Пре­свя­той Бого­ро­дицы с изло­же­нием про­ро­честв и про­об­ра­зо­ва­ний, отно­ся­щихся к Ней, учения Церкви о Ней, чудес и чудо­твор­ных икон Ея, на осно­ва­нии Свя­щен­ного Писа­ния, сви­де­тельств св. отцов и цер­ков­ных пре­да­ний, М. , 1904, с. 159–160.]

Место казни нахо­ди­лось неда­леко от города (Ин.19:20), вне врат (Евр.13:12), у северо-запад­ной стены Иеру­са­лима. Пред­сто­яло взойти на невы­со­кий холм, став­ший самой извест­ной горой из всех вели­ких и малых воз­вы­шен­но­стей мира. Ее гре­че­ского назва­ние Гол­гофа про­ис­хо­дит от еврей­ского Гул­го­лет (череп), поскольку ее круг­лая форма при­да­вала ей сход­ство с верх­ней частью головы.

Спа­си­телю мира под­няв­ше­муся на Гол­гофу еще, пред­сто­яло взойти на Крест. Иисуса ожи­дали самые мучи­тель­ные часы. Совер­шен­ный Чело­век, неимев­ший и тени греха ста­но­вился Жерт­вой за падший чело­ве­че­ский род.

Умерщ­вле­ние чело­века на кресте было одним из самых жесто­ких изоб­ре­те­ний язы­че­ского мира, неви­дев­шего в чело­веке образа Божия и ста­вив­шего его нередко ниже бес­сло­вес­ной твари, кото­рой покло­нялся. Рим­ляне, вос­при­няв­шие эту изощ­ренно-мучи­тель­ную казнь у кар­фа­ге­нян, не при­ме­няли ее к своим граж­да­нам, а только к рабам и ино­род­цам.

Рас­пя­тый в тече­ние многих часов испы­ты­вал нарас­та­ю­щую острую боль в запя­стьях и ступ­нях, прон­зен­ных гвоз­дями, на кото­рых висело тело. [Иногда руки и ноги при­вя­зы­вали. Иисус же, испив­ший чашу стра­да­ний до конца был при­гвож­ден к кресту.] Напря­жен­ное состо­я­ние тела уси­ли­вало муче­ния, при­чи­ня­е­мые мно­го­чис­лен­ными кро­во­то­ча­щими язвами, покрыв­шими спину и грудь после биче­ва­ния. Неесте­ствен­ное поло­же­ние груд­ной клетки вызы­вало удушье. Каз­ни­мого мучила жажда.

В соот­вет­ствии с суще­ство­вав­шим обы­чаем каз­ни­мому давали смесь вина со смир­ной. Она одур­ма­ни­вала и при­туп­ляла созна­ние. Спа­си­тель, желая в полном созна­нии совер­шить Свой крест­ный подвиг, от напитка отка­зался (Мк.15:23). Он в эти пред­смерт­ные часы, пере­нося тяг­чай­шие муки, не думал о Себе. Усы­но­вил Своей Матери люби­мого уче­ника (Жено, се, сын Твой (Ин.19:26-27)); обещал рай быв­шему раз­бой­нику, совер­шив­шему подвиг веры и уви­дев­шем в уми­ра­ю­щем на Кресте Рас­пя­том Бога, Кото­рого молил помя­нуть его в Своем Цар­стве. Он про­щает рас­пяв­ших и хулив­ших Его. Являя к ним любовь молится за них: Отче, отпу­сти им: не ведят бо что творят (Лк.23:34).

Еван­ге­лист не сооб­щает нам о форме креста Спа­си­теля. Рим­ляне исполь­зо­вали кресты несколь­ких видов: в форме гре­че­ской буквы тау (T), латин­ской икс (X), полу­чив­ший назва­ние андре­ев­ского Креста, и четы­рех­ко­неч­ный. «Крест, на кото­ром умер Спа­си­тель, по гос­под­ству­ю­щему в Церкви пре­да­нию, был четы­рех­ко­неч­ный crux immisa или capitata». [Голуб­цов А. А. , Из чтений по цер­ков­ной архео­ло­гии и литур­гике, СПб. , 1995, с. 221.] Именно эта форма Креста, исто­рич­ность кото­рого под­твер­ждена обре­те­нием св. рав­ноап­о­столь­ной Еленой в 326 г. Гол­гоф­ского Креста и дву­крат­ным явле­нием, крест­ного зна­мени на небе: в 312 г, в пол­день св. Кон­стан­тину Вели­кому перед сра­же­нием с Мак­сен­тием и в 351 г. в небе над Иеру­са­ли­мом. Свя­ти­тель Кирилл Иеру­са­лим­ский описал виде­ние в Посла­нии к царю Кон­стан­цию: «В сии святые дни святой Пяти­де­сят­ницы, в ноны мая (т.е. 7 мая), около тре­тьего часа явился на небе весьма вели­кий крест, соста­вив­шийся из света над святой Гол­го­фою и про­тя­жен­ный до святой горы Еле­он­ской. Не один, или только двое видели его; напро­тив того весьма явственно виден он был всему наро­до­на­се­ле­нию города. И не скоро, как поду­мал бы иной, мино­ва­лось сие виде­ние, но в про­дол­же­ние многих часов Крест оче­вид­ным обра­зом зрим был над землею, мол­ние­нос­ным сия­нием пре­взо­шедши лучи сол­неч­ные» [Кирилл Иеру­са­лим­ский, свя­ти­тель, Тво­ре­ния, М. , 1855, с. 395–396] Свя­ти­тель Кирилл не опи­сы­вает форму виден­ного Креста, но сов­па­де­ние его с видом креста, изоб­ра­же­ние кото­рого в сере­дине VI в. стало упо­треб­ляться в Церкви, оче­видно. Именно четы­рех­ко­неч­ный крест заклю­чает в себе сим­во­лику победы Христа над силами зла: вер­ти­каль­ная линия соеди­няет небо и землю, а гори­зон­таль­ная все концы земли. И когда Я воз­не­сен буду от земли, всех при­влеку к Себе. Сие гово­рил Он, давая разу­меть, какою смер­тию Он умрет (Ин.12:32-33).

Согласно цер­ков­ному пре­да­нию крест Спа­си­теля был трех­со­ста­вен. Он состоял из трех пород дерева: кипа­риса, певга (сосна или ель), кедра. Про­об­ра­зо­ва­тель­ное ука­за­ние на это содер­жится в книге св. про­рока Исаии (60, 13).

«Еван­ге­ли­сты не сооб­щают подроб­но­стей о том, как совер­ши­лось рас­пя­тие Христа, огра­ни­чи­ва­ясь только сооб­ще­ни­ями, что Он был распят. Отсюда можно заклю­чить, что Он был распят обыч­ным спо­со­бом, каким про­из­во­ди­лась эта самая страш­ная из всех казней. Крест был не так высок, как пишут его живо­писцы. Он обык­но­венно воз­вы­шался над землей на один­на­дцать футов [1 фут = 30,48] и редко на две­на­дцать. Ноги рас­пя­того были не выше четы­рех футов от земли. Неиз­вестно, при­биты ли были ко кресту руки и ноги Спа­си­теля раньше или после того, как крест водру­зили в землю. При рас­пя­тиях было то и другое. В первом случае рас­пи­на­е­мый при­вя­зы­вался к кресту, затем, или с земли, или, может быть, с под­ставки или лест­ницы ему при­би­вали руки и ноги. Во втором случае крест клался на землю, рас­про­сти­рали на нем рас­пи­на­е­мого и, может быть, при­вя­зан­ные, при­креп­ляли гвоз­дями ко кресту его руки и ноги, после чего веревки сни­ма­лись. Этот послед­ний вид казни был страш­нее, чем первый, потому что при подъ­еме и водру­же­нии креста в землю все тело сотря­са­лось и от этого про­ис­хо­дили самые невы­но­си­мые, самые страш­ные боли…» [Фивей­ский М. , свящ. , Еван­ге­лие от Матфея, тол­ко­вая Библия, или Ком­мен­та­рий на все книги Св. Писа­ния Вет­хого и Нового Завета, т. 8, СПб. , 1911, с. 456] Эти подроб­но­сти воль­ных стра­да­ний Иисуса ради нашего спа­се­ния откры­вают нам не только непо­сти­жи­мую чело­ве­че­скому созна­нию меру любви, но и дол­го­тер­пе­ние Того, Кто мог умо­лить Отца Своего, чтобы Он пред­ста­вил Ему две­на­дцать леги­о­нов Анге­лов (Мф.26:53)

По обычаю каз­ни­мого обна­жали. Одежды доста­ва­лись пала­чам. Так как Иисуса на рас­пя­тие вели четыре воина, они и раз­де­лили одежды Его на четыре части. Хитон же, соткан­ный по пре­да­нию Его Мате­рью, был не сшитый, а весь тканый сверху (Ин.19:23). Чтобы не раз­ди­рать его, воины бро­сили жребий, и он цели­ком достался одному из них. Испол­ни­лось еще одно вет­хо­за­вет­ное про­ро­че­ство: Яко обы­доша мя пси мнози, сонм лука­вых одер­жаша мя, иско­паша руце мои и нози мои. Исче­тоша вся кости моя, тии же смот­риша и пре­зреша мя. Раз­де­лиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий (Пс.21:17-19).

Рас­пи­на­е­мый умирал мед­ленно и мучи­тельно. Каз­ни­мый оста­вался жив много часов, иногда несколько дней. Иисус Хри­стос стра­дал на Кресте около шести часов: от тре­тьего часа до девя­того (по-нашему вре­мени от девяти утра до трех часов попо­лу­дню). От шестаго же часа тьма была по всей земле до часа девя­того (Мф.27:45). Этот густой сумрак, сошед­ший на землю перед крест­ной смер­тью Спа­си­теля, не мог быть затме­нием солнца, потому что про­дол­жался три часа. Это явле­ние чудес­ное, зна­ме­ние Божие, име­ю­щее опре­де­лен­ный духовно-сим­во­ли­че­ский смысл: тьма по всей земле была види­мым выра­же­нием вели­кого и страш­ного собы­тия: умирал на Кресте Иисус – Солнце правды, по словам цер­ков­ных пес­но­пе­ний. Около девя­того часа возо­пил Иисус гром­ким голо­сом: Или, Или! лима савах­фани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оста­вил? (Мф.27:46). Эти слова воче­ло­ве­чив­ше­гося Бога явля­ются камнем пре­ткно­ве­ния и соблаз­ном для раци­о­на­ли­сти­че­ского ума, для кото­рого закрыта духов­ная, боже­стванно-про­мыс­ли­тель­ная сто­рона всех ново­за­вет­ных собы­тий. Кто пыта­ется уви­деть в при­ве­ден­ных словах выра­же­ние чув­ства бого­остав­лен­но­сти, откры­вает чело­ве­че­ское начало в Иисусе Христе от Боже­ствен­ного, забы­вая что Он ни на одно мгно­ве­ние не пере­ста­вал быть также Богом.

Пред­смерт­ные слова Спа­си­теля, взяты из мес­си­ан­ского два­дцать пер­вого псалма (стих 2), ука­зы­вали на испол­не­ние еще обного вет­хо­за­вет­ного про­ро­че­ства. Раз­ница лишь в том, что содер­жа­ще­еся в псалме древ­не­ев­рей­ское слово оза­бтани (от гла­гола озаб остав­лять, поки­дать, лишать помощи) Иисус заме­нил на тож­де­ствен­ное по смыслу ара­мей­ское «савах­фани». Нужно пом­нить, что во вре­мена Спа­си­теля евреи гово­рили по-ара­мей­ски. Зна­че­ние слов псалма («Боже, Боже мой…») свя­ти­тель Афа­на­сий Вели­кий изъ­яс­няет про­об­ра­о­ва­тельно: «Это гово­рит Спа­си­тель от лица чело­ве­че­ства, и, чтобы поло­жить конец клятве и обра­тить Отчее лицо к нам, просит Отца при­з­реть, к Себе при­ло­жив нашу нужду, потому что мы были отвер­жены и остав­лены за пре­ступ­ле­ние Адама, ныне же вос­при­яты и спа­сены». [Афа­на­сий Вели­кий, свят. , Тво­ре­ния, М., 1994, с. 93]

Нужно обра­тить вни­ма­ние на то, что слова эти Иисус Хри­стос про­из­нес «гром­ким голо­сом». Молит­вен­ное обще­ние, с Отцом этого не тре­бо­вало (Отче! бла­го­дарю Тебя, что Ты услы­шал Меня. Я и знал, что Ты всегда услы­шишь Меня; но сказал сие для народа, здесь сто­я­щего, чтобы пове­рили, что Ты послал Меня (Ин.11:41-42)). Слова Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оста­вил? были про­из­не­сены для народа, сто­яв­шего на Гол­гофе. Этим прямым обра­ще­нием к Свя­щен­ному Писа­нию, про­ро­че­ски пре­ди­зоб­ра­жав­шему крест­ные стра­да­ния Мессии, Иисус с Креста хотел в послед­ний раз напол­нить людям о своем спа­си­тель­ном деле, на кото­рое послал Его Отец. Пре­одо­ле­вая только чело­ве­че­ское пони­ма­ние крест­ных мук Иисуса важно удер­жаться и от другой край­но­сти и не ума­лять стра­да­ний нашего Спа­си­теля. Вопло­тив­шийся Бог испы­тал на Кресте все муче­ния чело­ве­че­ской плоти. Стра­да­ния воче­ло­ве­чив­ше­гося Гос­пода усу­губ­ля­лись еще тем, что Он, хотя принял чело­ве­че­скую при­роду, но был лишен вся­кого греха. Смерть же есть след­ствие греха. Чело­век был сотво­рен бес­смерт­ным, и смерть вошла в чело­ве­че­скую жизнь вместе с грехом. Для Бого­че­ло­века, сво­бод­ного от греха, она была совер­шенно про­ти­во­есте­ствен­ной. С этим свя­зана и вели­кая скорбь Иисуса Христа в Геф­си­ман­ском саду и Его моле­ние о чаше.

Гол­гоф­ские стра­да­ния Иисуса Христа, нераз­дельно соеди­нив­шего Свое Боже­ство с чело­ве­че­ской при­ро­дой, не закон­чи­лись в тот вечер, когда насту­пила Его смерть, сопро­вож­дав­ша­яся вели­кими зна­ме­ни­ями. Согре­шая и творя без­за­ко­ния, люди про­дол­жают рас­пи­нать Христа. В этом убеж­дает двух­ты­ся­че­лет­ний опыт Церкви, Доста­точно вспом­нить, при каких обсто­я­тель­ствах возник на Анзер­ском ост­рове Гол­гофо-Рас­пят­ский скит Соло­вец­кого мона­стыря. Там под­ви­зался иеро­мо­нах Иов (в схиме – Иисус). В среду 18 июня 1710 года он вышел из Свято-Тро­иц­кого Анзер­ского скита и отпра­вился к иеро­ди­а­кону Паисию, про­хо­див­шему на этом же ост­рове подвиг пустын­ни­че­ства. Пре­по­доб­ный Иов остался у него на ночь и встал на молитву. В пол­ночь, утру­див­шись, он сел и в это время увидел в келье необыч­ный свет и в сиянии славы Божию Матерь, а вместе с Нею пре­по­доб­ного Еле­азара Анзер­ского. Царица Небес­ная пока­зала на гору, у под­но­жия кото­рой была келья, и ска­зала: «Эта гора отныне назы­ва­ется вторая Гол­гофа». Когда виде­ние закон­чи­лось, с высоты раз­дался другой голос: «Освяти гору Гол­гофу и поставь крест». Пре­по­доб­ный Иов вместе с уче­ни­ками 29 июня 1710 года освя­тили гору и воз­двигли на ней крест. Про­ро­че­ство точно испол­ни­лось через двести с лишним лет, когда возник Соло­вец­кий лагерь осо­бого назна­че­ния и место это было обильно полито кровью заму­чен­ных там свя­щен­но­слу­жи­те­лей и про­стых веру­ю­щих людей.

Иисус Хри­стос умер на Кресте еще до исхода дня. Смерть насту­пила необычно рано. Этому уди­вился и Пилат, когда к нему явился пра­вед­ный Иосиф Ари­ма­фей­ский про­сить тело Учи­теля. В XIX веке раци­о­на­ли­сти­че­ские кри­тики Библии, чье одно­мер­ное, созна­ние было неспо­собно вме­стить чудо Вос­кре­се­ния, исполь­зо­вали это обсто­я­тель­ство для абсурд­ного пред­по­ло­же­ния, что Хри­стос не умер на Кресте, а был снят с него в состо­я­нии обмо­рока. Воинам, кото­рые сте­регли Его тело, было ясно, что Рас­пя­тый умер. Лишь один из них, чтобы не оста­ва­лось сомне­ний, прон­зил Гос­поду грудь копьем. После удара из груди Спа­си­теля истекли кровь и вода. Объ­яс­нить исте­че­ние крови не трудно: копье, пробив правые ребра, прошло через всю грудь и прон­зило сердце. Что каса­ется воды, то до начала нашего сто­ле­тия ника­ких убе­ди­тель­ных объ­яс­не­ний не было. Турин­ская пла­ща­ница дала толчок для спе­ци­аль­ных иссле­до­ва­ний в этой обла­сти, Ана­томы пришли к выводу, что речь идет об особой жид­ко­сти, кото­рая скап­ли­ва­ется в пред­сер­деч­ной сумке.

Понять, почему Иисус Хри­стос пре­бы­вал на Кресте не более шести часов, легко, если пом­нить, что во всех еван­гель­ских собы­тиях дей­ство­вал Боже­ствен­ный Про­мысл. До наступ­ле­ния нового дня – суб­боты – оста­ва­лось несколько часов. Закон стро­жайше запре­щал в этот день какой-либо труд, в том числе и погре­бе­ние умер­ших. Иисус Хри­стос умер при­мерно за три часа до наступ­ле­ния суб­бот­него покоя: за это время пред­сто­яло полу­чить раз­ре­ше­ние у про­ку­ра­тора на снятие тела, совер­шить при­ня­тый у иудеев погре­баль­ный обряд и поло­жить тело в гроб в высе­чен­ную в скале пещеру.

Должно было испол­ниться про­ро­че­ство Иисуса Христа о Себе: будет отвер­жен пер­во­свя­щен­ни­ками, убит и в третий день вос­крес­нет. Так и слу­чи­лось: Он вос­крес в третий день после своей крест­ной смерти, когда насту­пил первый день сед­мицы (она закан­чи­ва­лась у евреев суб­бо­той), то есть в вось­мой день. В хри­сти­ан­ском бого­сло­вии семь сим­во­ли­че­ски свя­зы­ва­ется с земной жизнью (образ этот идет из Вет­хого Завета – шесть дней тво­ре­ния и седь­мой день покоя), вось­мой же день – с жизнью буду­щего века. Он нач­нется со Вто­рого при­ше­ствия Христа и все­об­щего вос­кре­се­ния всех людей для Суда. Иисус Хри­стос вос­крес именно в вось­мой день и тем самым дал нам образ буду­щего нашего вос­кре­се­ния.

Своим Вос­кре­се­нием Иисус Хри­стос побе­дил смерть, раз­ру­шив силу диа­вола. Всем, кто пове­рил Ему и избрал путь Его запо­ве­дей, Он открыл врата в Вечную Жизнь Цар­ство Небес­ное.

Суд над Иису­сом Хри­стом, рас­смот­рен­ный с духов­ной сто­роны, есть лишь одно из про­яв­ле­ний еди­ного по своему источ­нику зла. Иисус Хри­стос и днесь судится греш­ными людьми: то по «зако­нам» гор­де­ли­вого разума, то по при­ми­тивно сочи­нен­ным «зако­нам» исто­рии, а в общем по зако­нам пад­шего чело­ве­че­ского есте­ства.

Православие.ру

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки