Суеверия и предрассудки наших современников

свя­щен­ник Дио­ни­сий Дунаев, кан­ди­дат бого­сло­вия

На первый взгляд кажется, что про­блема пред­рас­суд­ков и суе­ве­рий реша­ется до баналь­но­сти просто: скажем, как обычно: “Плохо это, братья и сестры!” – и все… Но гово­рятся эти слова на Руси со времен рав­ноап­о­столь­ного князя Вла­ди­мира. Пишутся книги. Но, увы, не все имеют при­вычку читать подоб­ную лите­ра­туру или вообще читать, дове­ряя более “устным” источ­ни­кам инфор­ма­ции. Живу­честь этих самых пред­рас­суд­ков и суе­ве­рий нельзя объ­яс­нить только одной без­гра­мот­но­стью людей, здесь все гораздо слож­нее.

Бого­от­кро­вен­ная рели­гия и мифо­твор­че­ство

В исто­рии чело­ве­че­ства можно наме­тить два век­тора суще­ство­ва­ния рели­гии — истин­ную рели­гию, кото­рую Сам Бог создает для спа­се­ния чело­века и обще­ния с ним; и ложную рели­гию, кото­рую создает сам чело­век в отрыве от Бога. Стрем­ле­ние к бого­об­ще­нию есть необ­хо­ди­мая состав­ля­ю­щая чело­ве­че­ского духа. Если это стрем­ле­ние испол­ня­ется в Бого­от­кро­вен­ной рели­гии — чело­век дости­гает спа­се­ния. До при­ше­ствия в мир Христа Спа­си­теля такой Бого­от­кро­вен­ной рели­гией было вет­хо­за­вет­ное иудей­ство. Из Св. Писа­ния мы знаем, что суе­ве­рия и пред­рас­судки вре­ме­нами встре­ча­лись и там: это и частые отпа­де­ния в идо­ло­по­клон­ство, и, в более позд­ний период, осуж­да­е­мые Хри­стом пре­да­ния стар­цев . Ото­рван­ная от Бога рели­ги­е­твор­че­ская функ­ция, что назы­ва­ется, “рабо­тает в авто­ном­ном режиме”, эта функ­ция, выра­жа­ясь языком пси­хо­ло­гов, явля­ется архе­ти­пом рели­ги­оз­ных пред­став­ле­ний . Дей­ствует эта функ­ция иногда мас­сово, иногда инди­ви­ду­ально, про­дол­жи­тельно или крат­ко­вре­менно. Как объ­яс­нить мно­го­ве­ко­вое суще­ство­ва­ние таких стар­ших по воз­расту, чем хри­сти­ан­ство, рели­гий, как инду­изм, буд­дизм, дао­сизм, кон­фу­ци­ан­ство? Эти рели­гии есть порож­де­ние исклю­чи­тельно чело­ве­че­ского духа, но никак не Боже­ствен­ного откро­ве­ния, а Бог не утес­няет сво­боду чело­века.

Слово “язы­че­ство” про­ис­хо­дит от слова “язык” — “народ, племя”. Фено­мен язы­че­ства (народ­ни­че­ства) должен осо­зна­ваться не только как отдельно взятый культ и набор сопут­ству­ю­щих ему тео­ре­ти­че­ских пред­став­ле­ний, кото­рые можно заме­нить хри­сти­ан­ским куль­том и бого­сло­вием и на этом поста­вить точку. Язы­че­ство про­ни­зы­вает собою все сферы жизни и дея­тель­но­сти чело­века, его миро­воз­зре­ние и тайные зако­улки души. Даже лишен­ное рели­ги­оз­ных состав­ля­ю­щих, язы­че­ство выжи­вает, транс­фор­ми­ру­ясь в идео­ло­ги­че­ские и соци­аль­ные формы. Осо­бенно живуче язы­че­ство на уровне быта и семей­ных отно­ше­ний. Язы­че­ство очень пси­хо­ло­гично в том смысле, что оно есть состо­я­ние души без Бога. И вот именно про это быто­вое, пси­хо­ло­ги­че­ское язы­че­ство, при­жи­ва­ю­ще­еся даже в “цер­ков­ной ограде”, мы и соби­ра­емся пого­во­рить в этой статье.

Риту­алы и руди­менты

Вместе с язы­че­ством рука об руку шагает магия. Магия есть стрем­ле­ние чело­века под­чи­нить себе суще­ству­ю­щий в мире поря­док, заста­вить слу­жить своим инте­ре­сам всю сово­куп­ность види­мых и неви­ди­мых существ. Вот что пишет об этом о. Алек­сандр Мень: “Для мага радо­сти мисти­че­ского бого­об­ще­ния — пустой звук. Он ищет только дости­же­ния могу­ще­ства в повсе­днев­ной жизни — на охоте, в зем­ле­де­лии, в борьбе с вра­гами. Этот анта­го­низм оста­вался даже тогда, когда магия стала пере­пле­таться с рели­гией. Магизм ждет от Неба только даров, При­роду (вклю­чая незри­мые силы) он хочет пора­бо­тить, в чело­ве­че­ском обще­стве он воца­ряет наси­лие. Племя и власть ста­но­вятся над духом. Чело­век сли­ва­ется с родом, под­па­дая под гипноз кол­лек­тив­ных пред­став­ле­ний”. Таким обра­зом, в то время как Бого­от­кро­вен­ная рели­гия стро­ится на основе любви, магизм стро­ится на отно­ше­ниях “ты — мне, я — тебе”. Подоб­ные маги­че­ские отно­ше­ния скла­ды­ва­ются и у многих наших совре­мен­ни­ков. Не будь этого — не появи­лись бы посло­вицы: “гром не грянет — мужик не пере­кре­стится” или “как тре­вога — так до Бога”. Люди, у кото­рых ни Бог, ни Цер­ковь не зани­мают в жизни важ­ного места, в случае непри­ят­но­стей бегут в храм, там ставят самые тол­стые свечи (как будто Богу — чем толще свеча — тем угод­нее!) и пыта­ются убе­дить свя­щен­ника в том, что их семей­ные неуря­дицы и беды спро­во­ци­ро­ваны дюжи­ной мест­ных кол­ду­ний. Но это вовсе не значит, что Пра­во­сла­вие для них есть нечто вроде послед­ней инстан­ции — с тем же успе­хом они обра­тятся к оте­че­ствен­ной “бабке” или к экзо­ти­че­скому афри­кан­скому шаману.

Не лучшим обра­зом ситу­а­ция скла­ды­ва­ется и в среде мирян, более или менее ста­бильно посе­ща­ю­щих бого­слу­же­ния. Для многих из них ритуал явля­ется поня­тием не рели­ги­оз­ным, но пси­хо­ло­ги­че­ским. В пси­хо­ло­гии ритуал есть зача­стую непро­из­воль­ное дей­ствие, обес­пе­чи­ва­ю­щее сти­му­ля­цию жиз­нен­ных отно­ше­ний инди­вида, напри­мер, в одном храме под Киевом неко­то­рые мест­ные при­хо­жанки счи­тают, что в цер­ков­ный двор можно захо­дить только через цен­траль­ные ворота, и ни в коем случае не через заднюю калитку с другой сто­роны храма. Ника­ких объ­яс­не­ний подоб­ным дей­ствиям они не дают. Пси­хо­логи данный обычай объ­яс­нили бы как ритуал, обес­пе­чи­ва­ю­щий его участ­ни­кам маги­че­ский пре­стиж , а рели­ги­е­веды доба­вили бы к этому, что здесь имеет место табу . Трудно не согла­ситься с этим.

Выше мы упо­ми­нали о так назы­ва­е­мом свеч­ном бла­го­че­стии . Для многих людей эле­мен­тар­ней­ший акт воз­жи­га­ния свечей в храме явля­ется чуть ли не самым основ­ным в их “хри­сти­ан­ской” жизни. (Это все равно как если бы чело­век, наме­ре­ва­ю­щийся купить юве­лир­ное изде­лие, огра­ни­чился бы только тем, что выкру­тил в юве­лир­ном мага­зине двер­ную ручку и, все­мерно доволь­ный и даже не заходя в мага­зин, отпра­вился бы домой, гор­дясь при­об­ре­те­нием.) Боже упаси кого-нибудь посто­рон­него дотро­нуться или пере­ста­вить постав­лен­ные ими свечи!!! Это вызо­вет момен­тально бурю гнева и воз­му­ще­ния, посяг­нув­ший будет обли­чен в кол­дов­стве и даже может схло­по­тать по рукам! Не лучше обстоят дела и со святой водой. Многие далеки от веры, что “капля освя­щает море” и поэтому настой­чиво тре­буют от свя­щен­ника в дни, когда в храмах слу­жатся молебны с водо­свя­тием, чтобы он “хоро­шенько побрыз­гал” и при­не­сен­ную ими воду, и их самих. Вере в неви­ди­мое освя­ще­ние души бла­го­да­тью Св. Духа через Таин­ства Церкви эти псев­до­пра­во­слав­ные люди пред­по­чи­тают чисто пси­хо­ло­ги­че­ское само­успо­ка­и­ва­ние — дескать, меня водою облили — теперь и здо­ро­вье будет, и грехи про­стятся.

Не сво­бодны, к сожа­ле­нию, от суе­ве­рий и пред­рас­суд­ков и многие пред­ста­ви­тели духо­вен­ства. Так, известно, что в неко­то­рых селах суще­ствует сле­ду­ю­щий обычай: когда насту­пает время какой-нибудь одно­сель­чанке рожать ребенка — свя­щен­ник спешит в храм “отвер­зать Цар­ские врата”, чтобы тем самым обес­пе­чить потен­ци­аль­ной роже­нице бла­го­по­луч­ные роды. Здесь налицо эле­мент так назы­ва­е­мой гомео­па­ти­че­ской магии (под­ра­жа­тель­ной) — Цар­ские врата кощун­ственно ассо­ци­и­ру­ются с жен­ским лоном. Изве­стен случай, когда некий свя­щен­ник запре­тил своим при­хо­жа­нам при­ча­щаться (!) на празд­ник Пре­об­ра­же­ния Гос­подня, моти­ви­руя запрет тем, что, дескать, “сего­дня мы все при­ча­ща­емся ябло­ками (?!)”. Неко­то­рые свя­щен­ники вообще запре­щают при­ча­щаться в дву­на­де­ся­тые и вели­кие празд­ники без особой на то моти­ва­ции — все вы, мол, недо­стойны сего­дня. Забы­вают только они об ответ­ствен­но­сти, кото­рую несут перед Богом за свою паству, ведь смысл и центр пра­во­слав­ной общины — это Евха­ри­стия, а не раз­лич­ные обря­до­вые мелочи. Тут впору вспом­нить слова, обра­щен­ные к каж­дому постав­ля­е­мому иерею при вру­че­нии Св. Агнца: “Приими Залог сей, о Нем же истя­зан будеши…”.

Пере­чис­лим еще неко­то­рые суе­ве­рия и пред­рас­судки, кото­рые встре­ча­ются в совре­мен­ной цер­ков­ной жизни.

Герон­то­ма­ния — поиск “стар­цев”. Напрасно многие совре­мен­ные “стар­це­ис­ка­тели” пола­гают, что ими руко­во­дят при­меры вели­кого стар­че­ства из исто­рии хри­сти­ан­ства, отнюдь. Стрем­ле­ние многих пра­во­слав­ных к духов­ному раб­ству и зави­си­мо­сти от воли сомни­тель­ных “стар­цев” напо­ми­нает вре­мена, когда после при­ня­тия Русью хри­сти­ан­ства по ее про­сто­рам ходили разные вещуны и волхвы, пугая нетвер­дых еще в вере людей гневом богов: неуро­жа­ями и болез­нями. Или пет­ров­ские и после­пет­ров­ские вре­мена, когда ста­ро­об­ряд­че­ские посланцы при­зы­вали всех бежать в скиты “от анти­хри­ста”. Таким обра­зом, алар­мизм и эсха­то­ло­ги­че­ский психоз посто­янно наблю­да­лись в исто­рии в раз­лич­ных вари­а­циях и про­во­ци­ро­ва­лись “стар­цами”. “Старец” — это архе­тип многих наро­дов, оли­це­тво­ре­ние муд­ро­сти, тайных знаний: друид, шаман, тибет­ский лама и т. п. Именно этот архе­тип застав­ляет людей искать “духов­ного сверх­че­ло­века”, про­ти­во­по­став­ля­ю­щего себя и свою док­трину Церкви и Ее учению.

Тех­но­фо­бия — боязнь про­дук­тов тех­ни­че­ского про­гресса. Носи­те­лями этого вида фобии чаще всего высту­пают старые боль­ные оди­но­кие люди. Они счи­тают, что ком­пью­теры, бан­ко­маты, аудио-видео­тех­ника и т. д. суть “бесов­щина”. Такие люди активно спо­соб­ствуют рас­про­стра­не­нию всяких слухов о близ­ком конце света. Тех­но­фо­бия и герон­то­ма­ния тесно свя­заны между собой. “Старец”, боязнь тех­ники и отож­деств­ле­ние ИНН с “печа­тью анти­хри­ста” шествуют обычно вместе.

Ксе­но­фо­бия — боязнь мнимо чужого и нового. Этот вид суе­ве­рия охва­ты­вает как мирян, так и духо­вен­ство. Ксе­но­фо­бия, как пра­вило, соче­та­ется с раз­но­вид­но­стью наци­о­на­лизма — цер­ков­ным наци­о­на­лиз­мом, а также с неве­же­ством. Вот при­меры: неко­то­рые свя­щен­ники и монахи запре­щают читать книги извест­ных пра­во­слав­ных бого­сло­вов только под тем пред­ло­гом, что у этих бого­сло­вов нерус­ские фами­лии (Керн, Мей­ен­дорф, Шмеман, Блюм). Незна­ние исто­рии Церкви и пол­ноты хри­сти­ан­ской тра­ди­ции в соеди­не­нии с этно­фи­ле­тиз­мом застав­ляют под­вер­жен­ных ксе­но­фо­бии мирян и духо­вен­ство во всем неиз­вест­ном и непо­нят­ном им видеть про­иски “врагов Пра­во­сла­вия” или нечто совер­шенно чуже­род­ное по отно­ше­нию к Церкви, Кото­рую они пони­мают крайне узко — в пре­де­лах лишь одной помест­ной Церкви, а иногда и мона­стыря, и даже при­хода. Огром­ное недо­уме­ние у ксе­но­фо­бов вызы­вает факт почи­та­ния Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в лике святых неко­то­рых рим­ских пап. Неко­то­рые свя­щен­ники даже ста­ра­ются заме­нять слово “папа” сло­вами “пат­ри­арх” или “епи­скоп”, как будто слово “папа” — руга­тель­ство, а “пат­ри­арх” и “епи­скоп” — эвфе­мизмы. Таким обра­зом, “пси­хо­ло­гия мел­кого лавоч­ника” заме­нила у ксе­но­фо­бов собор­ное (кафо­ли­че­ское) созна­ние. Но ксе­но­фобы не знают не только исто­рию древ­ней Церкви, но и осо­бен­но­сти духов­ных тра­ди­ций других совре­мен­ных Помест­ных Церк­вей, кото­рые имеют право отли­чаться от рус­ской или укра­ин­ской тра­ди­ций. Уверен, что в тра­ди­циях и укладе жизни других Помест­ных Церк­вей нашлось бы много такого, что при­шлось бы не по нраву нашим ксе­но­фо­бам и было бы рас­це­нено послед­ними как ересь и без­за­ко­ние.

Некро­фо­бия — боязнь покой­ни­ков и того, что с ними свя­зано. Мно­же­ство суе­ве­рий и пред­рас­суд­ков свя­зано с похо­ро­нами. Этот пер­во­быт­ный маги­че­ский страх не имеет ничего общего с хри­сти­ан­ским отно­ше­нием к смерти. Люди, зани­ма­ю­щи­еся кол­дов­ством, ста­ра­ются запо­лу­чить воду, кото­рой обмы­вали покой­ника, или тряпки, кото­рыми свя­зы­вали покой­ному руки и ноги, в тщет­ной надежде, что эти пред­меты им помо­гут в их бого­про­тив­ных заня­тиях. Не отстают от кол­ду­нов и род­ствен­ники, и друзья покой­ника. После под­ня­тия гроба они пере­во­ра­чи­вают табу­ретки, на кото­рых гроб стоял, сиде­ни­ями вниз, чтобы никто из живых не сел на них: веро­ятно, они счи­тают, что эти табу­ретки спо­собны нане­сти вред живым по прин­ципу кон­та­ги­оз­ной (зара­зи­тель­ной) магии. Зер­кала и другие отра­жа­ю­щие поверх­но­сти в квар­тире заве­ши­вают мате­рией, но не для того, чтобы в день траура не при­хо­ра­ши­ваться, а чтобы не уви­деть в зер­кале душу покой­ного. Навер­ное, по этой же при­чине остав­ляют возле порт­рета покой­ного и рюмку с куском хлеба. Таким обра­зом, поту­сто­рон­нее бытие чело­ве­че­ской души видится некро­фо­бам в узко-спи­ри­ту­а­ли­сти­че­ском аспекте. Соседи покой­ного часто боятся нести венки, а при­нес­шие землю в храм для “заоч­ного” отпе­ва­ния боятся потом эту землю зано­сить домой. Зато никто не боится пре­вра­щать поми­наль­ный обед в язы­че­скую тризну — с пес­нями и обиль­ными воз­ли­я­ни­ями алко­голя.

Уверен, что суе­ве­рий и пред­рас­суд­ков суще­ствует намного больше, чем опи­сано в данной статье. Впро­чем, и этого доста­точно, чтобы сде­лать неуте­ши­тель­ный, но прав­ди­вый вывод — нам всем (свя­щен­ни­кам, пра­во­слав­ным педа­го­гам, кате­хи­за­то­рам, воцер­ко­в­лен­ным миря­нам) нужно пом­нить, что мы, пра­во­слав­ные, должны жить и дей­ство­вать как мис­си­о­неры в язы­че­ской стране.

Опуб­ли­ко­вано 12.05.03.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки