Тест: Иконография Рождества Христова

Изображения, связанные с Рождеством Христовым, появляются уже в раннехристианском искусстве римских катакомб. Ко II в. относят фреску катакомб св. Присциллы: женщина кормит Младенца, а стоящий рядом мужчина указывает на звезду; отнесение этой сцены к Рождеству – толкование исследователей. Древнейшее изображение собственно Рождества (повитый пеленами Младенец и Богоматерь в катакомбах св. Севастиана) О. В. Губарева относит к первой половине III в., а Г. С. Битбунов датирует это же изображение IV в. Каноническая иконография Рождества окончательно сложилась в Византии примерно к IX–X вв.

На фреске II в. в катакомбах св. Присциллы, которую толкуют как сцену Рождества, изображена женщина, кормящая Младенца грудью; в катакомбах св. Севастиана Младенец повит пеленами и лежит на возвышении.

Когда Рождество представлялось сценой поклонения волхвов, Богородица изображалась сидящей на престоле с Младенцем, Который уже не лежит в яслях, а восседает вместе с Матерью.

С IV в. в римском искусстве появляются сцены по Евангелию от Матфея: рядом с Богородицей и Младенцем изображаются волхвы, несущие дары.

Древнейшие изображения следуют повествованию евангелиста Луки, где о волхвах не говорится: Младенец, Богоматерь, вол и осел, иногда пастух, указывающий на звезду. Иконография, соединяющая повествования обоих Евангелий, начинает складываться лишь в VI–VII вв.

Луч, исходящий из небесной сферы, – символ Божественного действия, благодати. Единство луча указывает на единство Божественного действия, которое исходит от Отца через Сына и проявляется в Духе Святом, а разделение луча натрое – на то, что в каждом Божественном действии участвуют все три Лица Святой Троицы.

Тёмная пещера указывает на будущие Крестные страдания, смерть и погребение Спасителя и на Его сошествие во ад: пещера Рождества прообразует пещеру Гроба.

Тьма пещеры – образ падшего, поражённого грехом мира, тьмы неверия, в которой воссиял Свет (см. Ин. 1:5). Если бы иконописец хотел показать только присутствие Сына Божия, пещера была бы исполнена света.

Ясли изображаются похожими на гроб – так, как он пишется на иконах Погребения и Воскресения Христова.

Пелены Богомладенца напоминают погребальные: Господь рождается, чтобы принести Себя в жертву.

На ряде икон Богородица отвернулась от Младенца и смотрит прямо на зрителя – на мир, которому Она подарила величайшее Сокровище, и на молящихся, за которых Она ходатайствует как Новая Ева. Иконография здесь не единообразна: на других иконах Богоматерь смотрит на Младенца или на Иосифа, как бы сострадая его сомнениям, а само отвращение Её взгляда от яслей толкуют также как знак одиночества Христа в Его жертве.

Полусидящее положение Богородицы указывает, что Она не испытала обычных мук рождения (ср. Быт. 3:16): Рождество было девственным, а Рождённый – Бог. На тех иконах, где Богоматерь лежит, как бы утомлённая, подчёркивается другая сторона тайны – истинное человечество Младенца, чтобы Воплощение не было сочтено призрачным.

Красный цвет ложа (как и царского трона Богородицы на иконе «Собор Пресвятой Богородицы») указывает на Её царственное достоинство и символизирует земную природу, соединённую с огненной природой Божества, то есть обоженную. Красное ложе напоминает о Неопалимой Купине – ветхозаветном прообразе Богородицы: как куст горел и не сгорал, так Дева приняла Божество и не опалилась.

Три звезды на мафории Богородицы означают, что Она была Девой до Рождества, в Рождестве и после Рождества Христова. Это учение Церкви о Приснодевстве отвергают протестанты, считающие, что после Рождества Спасителя Мария жила с Иосифом обычной супружеской жизнью.

Евангелисты не упоминают животных в пещере, но вол и осел у яслей напоминают слова пророка Исаии: «Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет» (Ис.1:3). В символическом толковании вол обозначает иудейский народ, осел – языческие народы: Христос пришёл призвать ко спасению всех. Благочестивое предание, приводимое свт. Димитрием Ростовским, добавляет, что на осле в Вифлеем ехала Пресвятая Дева, а вола Иосиф вёл на продажу, чтобы уплатить подать.

Всадники на склоне горы – волхвы, путешествующие за звездой; об этом поётся в кондаке праздника: «волсви же со звездою путешествуют». Конные изображения волхвов особенно характерны для русской иконографии, где они встречаются уже в росписях XII в.

В нижней части иконы, отдельно от Богомладенца и Богородицы, в задумчивой позе сидит праведный Иосиф Обручник. Его обособленность подчёркивает, что он не отец Младенца и что в Рождестве Христовом «побеждается естества чин».

Многие исследователи видят в этом персонаже старого пастуха в милоти (плаще из овечьей шкуры): по преданию, к Младенцу пришли пастухи разных возрастов, и старший из них беседует с Иосифом.

По другому, широко распространённому толкованию, это диавол в образе старца, внушающий Иосифу, что девственное рождение невозможно; так объясняют фигуру В. Н. Лосский и Л. А. Успенский, в «Словаре изографа» В. В. Филатова она названа «духом сомнения». О. В. Губарева отмечает, что большинство современных исследователей это толкование отвергают.

На руках женщины изображён Богомладенец Иисус Христос: на иконе Он представлен дважды – в яслях внутри пещеры и в сцене омовения.

По преданию, отражённому в апокрифическом Протоевангелии Иакова, это повитухи, за которыми ходил Иосиф; одну из них называют Саломией. Однако Пресвятая Дева родила безболезненно и без помощи повитух: Саломия пришла, когда Рождество уже совершилось, и Богородица Сама спеленала Младенца.

Сцена омовения свидетельствует, что Младенец подвержен естественным потребностям человеческой природы, то есть Сын Божий воплотился истинно, а не призрачно. Это иконографическое свидетельство направлено против ереси докетов, учивших, что Христос лишь казался Человеком.

Купель на многих иконах имеет форму чаши и бывает украшена наподобие евхаристического потира, а на иконе из Благовещенского собора Московского Кремля она вынесена на передний край. Поэтому исследователи видят в ней указание на Таинство Евхаристии – Жертву Христову, вечно приносимую на литургии.

Одни Ангелы обращены кверху и славословят Бога: «Слава в вышних Богу» (Лк.2:14).

Другие склоняются к людям – пастухам – и возвещают им благую весть о рождении Спасителя (Лк.2:10-11).