В духовной борьбе нет пустяков

свя­ти­тель Васи­лий, епи­скоп Кине­шем­ский

Тол­ко­ва­ние на еван­гель­ское чтение от Марка, глава 6, стихи 14–29

В исто­рии казни Иоанна Кре­сти­теля, о кото­рой повест­вует святой еван­ге­лист, пред нами рису­ется тра­ги­че­ская фигура Ирода, убийцы Вели­кого Про­рока.

Это не был Ирод, избив­ший мла­ден­цев в Виф­ле­еме, в тщет­ной надежде погу­бить Иисуса. Тот, как мы знаем, умер еще во время пре­бы­ва­ния свя­того семей­ства в Египте.

Ирод, убив­ший Иоанна Кре­сти­теля, был так назы­ва­е­мый Ирод Антипа чет­вер­то­власт­ник, или тет­рарх Гали­леи, чело­век, быть может, не столько пороч­ный, сколько слабый по харак­теру. Совер­шен­ное пре­ступ­ле­ние тер­зало его. Он не мог забыть Иоанна. Только вслед­ствие своей сла­бо­ха­рак­тер­но­сти не угры­зе­ния сове­сти испы­ты­вал он, а непре­одо­ли­мое чув­ство боязни. Кро­ва­вый при­зрак обез­глав­лен­ного Про­рока пре­сле­до­вал его. Когда он услы­хал о Гос­поде, о Кото­ром в народе шли горя­чие споры, его первая мысль, наве­ян­ная испу­гом, была, что это вос­крес убитый Иоанн. В лице вновь появив­ше­гося Про­рока он боялся найти мсти­теля за про­ли­тую кровь, и эта боязнь была тем силь­нее, что он вполне созна­вал неспра­вед­ли­вость казни Кре­сти­теля. Несмотря на суро­вые обли­чи­тель­ные речи Иоанна, направ­лен­ные против Иро­ди­ады и тет­рарха, послед­ний в глу­бине души уважал своего обли­чи­теля, ибо знал, что он – муж пра­вед­ный и святой. Поэтому, даже заклю­чив его в тем­ницу по насто­я­нию Иро­ди­ады, он берег его, с удо­воль­ствием слушал его и много делал по его совету. Когда Соло­мия, дочь Иро­ди­ады, потре­бо­вала от него голову Иоанна Кре­сти­теля, пра­ви­тель опе­ча­лился. Как же слу­чи­лось это? Как допу­стил Ирод это убий­ство? Как мог дойти он до такого состо­я­ния, что вопреки своим сер­деч­ным склон­но­стям при­нуж­ден был согла­ситься на страш­ное тре­бо­ва­ние Соло­мии и по ее при­ка­за­нию отру­бить голову Про­року?

Попро­буем загля­нуть в эту темную душу и про­сле­дить, как посте­пенно назре­вало здесь пре­ступ­ле­ние, вызван­ное стра­стью, и как раз­го­ра­лась и укреп­ля­лась сама страсть. Выяс­нить законы раз­ви­тия порока и стра­сти для нас очень важно, ибо в душе каж­дого чело­века они дей­ствуют при­бли­зи­тельно оди­на­ково, и на при­мере Ирода мы можем выяс­нить усло­вия наших соб­ствен­ных паде­ний.

Дело начи­на­ется похо­тью, нечи­стою любо­вью к Иро­ди­аде, снохе Ирода, жене его брата Филиппа. Нисколько не забо­тясь о том, чтобы оста­но­вить раз­ви­ва­ю­щу­юся пре­ступ­ную страсть, Ирод скоро пере­хо­дит к делу, легко пере­сту­пает через первое пре­пят­ствие и жену брата своего делает своей женой.

Этот первый шаг уже доста­точно ясно пока­зы­вает, насколько раз­ви­лась страсть в его душе, ибо сила стра­сти изме­ря­ется вели­чи­ной пре­одо­ле­ва­е­мых ею пре­пят­ствий; дру­гими сло­вами, чем труд­нее пре­пят­ствие, побеж­ден­ное стра­стью, тем о боль­шей стра­сти это гово­рит.

Но, побе­див первое пре­пят­ствие, Ирод сейчас же встре­ча­ется с другим – обли­чи­тель­ною про­по­ве­дью Иоанна Кре­сти­теля, кото­рый гово­рил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего! Эти упреки, несо­мненно, имели для Ирода больше зна­че­ния, чем нелов­кость перед братом и боязнь обще­ствен­ного мнения, кото­рое, бла­го­даря подо­бо­стра­стию его руко­во­ди­те­лей-фари­сеев и сад­ду­кеев, легко было заста­вить мол­чать.

При­ну­дить к мол­ча­нию непод­куп­ного Иоанна или заста­вить его смяг­чить пря­мо­ли­ней­ный тон обли­че­ний ока­за­лось невоз­мож­ным. Кроме того, и на совесть самого Ирода эти суро­вые речи должны были ока­зать боль­шое вли­я­ние, ибо Ирод питал к про­року неволь­ное ува­же­ние и, несо­мненно, счи­тался с его мне­нием.

Но тем не менее и это новое пре­пят­ствие не могло при­ну­дить его пере­ло­мить свою страсть. Более того: он не только не отсту­пает перед ним, но, под­стре­ка­е­мый Иро­ди­а­дой, берет под стражу про­рока, кото­рого ува­жает, и заклю­чает в тем­ницу – яркий пока­за­тель того, как далеко зашла его страсть. Нако­нец, в сцене с Соло­мией он уже почти совсем не вла­деет собою. Напря­жен­ное до послед­ней сте­пени сла­до­стра­стие оту­ма­ни­вает его, и он дает свою безум­ную клятву. Он уже полный раб стра­сти! Так при отсут­ствии сопро­тив­ле­ния уси­ли­ва­ется страсть, захва­ты­вая в свою дес­по­ти­че­скую власть чело­ве­че­скую душу.

Наряду с этим мы заме­чаем и другое явле­ние: один вид допу­щен­ного греха вызы­вает мно­же­ство других. В данном случае вслед за блуд­ною похо­тью явля­ется веро­лом­ство по отно­ше­нию к брату, кро­во­сме­си­тель­ное пре­лю­бо­де­я­ние, неспра­вед­ли­вость, жесто­кость, наси­лие по отно­ше­ние к Иоанну, сует­ная клятва, тще­сла­вие перед гостями, ложное само­лю­бие и, нако­нец, убий­ство. Как будто за первой змеей про­бу­див­шейся стра­сти, сознав­шей свою силу, сразу начи­нает шипеть и шеве­литься целая стая других змеек, до сих пор мирно дре­мав­ших в душе. Нако­нец, нельзя оста­вить без вни­ма­ния и то обсто­я­тель­ство, что иску­ше­ния, пред­став­ля­ю­щи­еся Ироду, ста­но­вятся все серьез­нее, а пре­ступ­ле­ния тяже­лее. Как будто идет про­верка, до какой сте­пени паде­ния может дойти этот чело­век, под­чи­нив­шийся пороку.

Таким обра­зом, мы видим, как посте­пенно петля греха затя­ги­ва­ется все туже и туже и как все меньше и меньше оста­ется надежды на то, что попав­ший в нее чело­век сумеет от нее осво­бо­диться.

Всмат­ри­ва­ясь в про­цесс раз­ви­тия иску­ше­ний, как он обри­со­ван в еван­гель­ской пове­сти об Ироде, можно найти здесь трой­ной закон, кото­рому под­чи­нено это раз­ви­тие, если оно не встре­чает про­ти­во­дей­ствия в созна­тель­ной воле чело­века.

Первый закон можно назвать зако­ном уси­ле­ния. Он состоит в том, что сила стра­сти, ее интен­сив­ность и власть над душой растет про­грес­сивно, по мере того как ей дела­ются уступки. Уступки ее не успо­ка­и­вают, но делают лишь более тре­бо­ва­тель­ной и власт­ной. Чело­век, допу­стив­ший грех одна­жды, нрав­ственно сла­беет и при повтор­ном иску­ше­нии совер­шает его с боль­шей лег­ко­стью, чем тот, кто устоял в первой борьбе. Воля чело­века укреп­ля­ется своими побе­дами и ослаб­ля­ется пора­же­ни­ями – это закон пси­хо­ло­гии. Нрав­ствен­ная течь, про­со­чив­ша­яся раз в душе, скоро пре­вра­ща­ется в бурный поток и раз­ру­шает всю пло­тину мораль­ного закона сове­сти, если с нею не бороться.

Это обыч­ное явле­ние. Мы часто наблю­даем его в раз­ви­тии при­стра­стия к пьян­ству. Как гласит народ­ная пого­ворка, «первая рюмка колом, вторая – соко­лом, прочие – мел­кими пта­шеч­ками». Уступки и паде­ния играют здесь роль сухого хво­ро­ста, кото­рый вы под­ки­ды­ва­ете в костер. Чем больше бро­сать, тем больше и ярче ста­но­вится жадное пламя. Чем больше гре­шить, тем силь­нее раз­го­ра­ется страсть.

Второй закон – рас­ши­ре­ния стра­сти. За одним грехом неиз­бежно сле­дует ряд новых. Одна страсть, раз­го­ра­ясь в душе, вызы­вает к жизни и другие стра­сти, как будто между ними суще­ствует какая-то незри­мая, таин­ствен­ная связь. Успех одной стра­сти служит точно сиг­на­лом для других, и все они сразу или одна за другой спешат обру­шиться на несчаст­ную душу, точно желая добить осла­бев­шего про­тив­ника. За блуд­ной похо­тью непре­менно появ­ля­ются рев­ность, недо­ве­рие, ложь, зависть, гнев и т.д. и т.д. Здесь как на войне: про­рван фронт в одном месте – и сейчас же непри­я­тель мас­сами устрем­ля­ется в прорыв, чтобы рас­ши­рить и докон­чить пора­же­ние.

Одна­жды, давным-давно, на одной из гол­ланд­ских верфей стро­ился корабль. Для киля, или для основ­ной балки, к кото­рой при­креп­ля­ются ребра – шпан­го­уты, нужно было найти хоро­шее, длин­ное, креп­кое бревно. В грудах леса, сло­жен­ного на дворе верфи, два рабо­чих нашли одно, казав­ше­еся на первый взгляд под­хо­дя­щим.

– Вот, – сказал один из них, – хоро­шее бревно! Возь­мем его…

Но другой вни­ма­тельно осмот­рел бревно и пока­чал голо­вой.

– Нет, – воз­ра­зил он, – это не годится!

– Почему?

– Видишь здесь малень­кую чер­во­то­чину? Это при­знак, что черви уже заве­лись тут…

– Вот пустяки… Что значит такая малень­кая чер­во­то­чина для такого гро­мад­ного проч­ного бревна. Ее едва заме­тишь… Возь­мем!

Они немного поспо­рили. Нако­нец более осто­рож­ный усту­пил. Бревно взяли, и из него сде­лали киль нового корабля.

Несколько лет бла­го­по­лучно плавал по морям новый корабль. Он был легок, прочен и не боялся бурь. Все любо­ва­лись им. Но в один пре­крас­ный день среди совер­шенно ясной и тихой погоды он вдруг без всякой види­мой при­чины пошел ко дну. Когда в море спу­сти­лись водо­лазы, чтобы осмот­реть его, они нашли, что дно корабля было про­едено чер­вями. За годы пла­ва­ния черви раз­мно­жи­лись и исто­чили все дерево. Малень­кая чер­во­то­чина ока­за­лась роко­вой для гро­мад­ного судна.

Так и в душе. Один чер­вя­чок стра­сти, если его не истре­бить вовремя, может раз­мно­житься в гро­мад­ном коли­че­стве, порож­дая новые пороки, захва­ты­вая все сто­роны души и под­та­чи­вая ее здо­ро­вые ткани.

При­чина этого – в ослаб­ле­нии веры. Побеж­ден­ная одним грехом, воля теряет силу сопро­тив­ле­ния и легко усту­пает другим. В глу­бине чело­ве­че­ской души всегда суще­ствует грех в виде самых раз­но­об­раз­ных пороч­ных наклон­но­стей и стра­стей. Эти стра­сти кипят и бурлят, как в котле, ища выхода. Но если чело­век не усту­пает им, то его воля играет тогда роль тяже­лой свин­цо­вой крышки котла, кото­рая не выпус­кает бушу­ю­щий пар. Но стоит лишь немного при­под­нять – и в обра­зо­вав­шу­юся щель, как бы мала она ни была, с силой устрем­ля­ются все стра­сти, суще­ству­ю­щие в душе. Усту­пив таким обра­зом, чело­век тем самым раз­нуз­ды­вает и другие стра­сти, и спра­виться с ними уже почти не в состо­я­нии.

Третий закон – углуб­ле­ния стра­сти. Дей­ствие его состоит, во-первых, в том, что спо­собы удо­вле­тво­ре­ния разыг­рав­шейся стра­сти, охва­тив­шей душу, ста­но­вятся все хуже и нрав­ственно без­об­раз­нее. Страсть ста­но­вится все тре­бо­ва­тель­нее, каприз­нее, при­чуд­ли­вее. Она уже не удо­вле­тво­ря­ется обыч­ными фор­мами греха, но ищет новых, более утон­чен­ных, спо­соб­ных более воз­буж­дать истре­пан­ные и при­ту­пив­ши­еся нервы. Так блуд­ная страсть часто ослож­ня­ется жесто­ко­стью, пере­ходя в садизм. Чре­во­уго­дие тре­бует все новых и новых, более изыс­кан­ных и замыс­ло­ва­тых куша­ний. Кроме того, тот же закон углуб­ле­ния про­яв­ля­ется иногда и иначе. Ради удо­вле­тво­ре­ния рас­ту­щей стра­сти чело­век начи­нает делать пре­ступ­ле­ния все более и более тяже­лые. Он жерт­вует для нее всем, всеми мораль­ными цен­но­стями, кото­рые еще сохра­ни­лись в его душе.

Душа посте­пенно опу­сто­ша­ется, теряя все, что было в ней цен­ного, в угоду стра­сти. Чело­век опус­ка­ется все ниже и ниже, на самое дно греха и порока. Рас­смат­ри­вая законы, дей­ству­ю­щие в про­цессе раз­ви­тия стра­сти, мы без труда можем заме­тить, что общим, глав­ным, основ­ным усло­вием, от кото­рого зави­сит весь этот про­цесс, явля­ется отсут­ствие твер­дых нрав­ствен­ных правил и исклю­чи­тель­ное слу­же­ние своему эго­изму, своему «я».

Отчего Ирод пал так низко? Несо­мненно, потому, что его себя­лю­бие, его личное «я» было для него глав­ным куми­ром, кото­рому он служил всю жизнь; другой высшей воли над собой он не при­зна­вал, кроме соб­ствен­ных при­хо­тей и жела­ний; нрав­ствен­ных прин­ци­пов мы совер­шенно не видим в его дея­тель­но­сти, и если он слу­шался Иоанна Кре­сти­теля, то, конечно, не потому, что ценил мораль­ную высоту и чистоту его сове­тов, но, веро­ят­нее всего, потому, что уга­ды­вал в нем про­зор­ливца, кото­рый лучше видит тро­пинки жизни, пере­пле­та­ю­щи­еся в тумане буду­щего.

Мы подробно оста­но­ви­лись на выяс­не­нии тех спо­со­бов и путей, кото­рыми идет раз­ви­тие стра­сти, и тех усло­вий, кото­рые ее под­дер­жи­вают и питают, чтобы при помощи этого ана­лиза облег­чить раз­ре­ше­ние суще­ственно важ­ного в хри­сти­ан­ской жизни вопроса – о борьбе со стра­стями. Чтобы успешно бороться с непри­я­те­лем, необ­хо­димо знать его приемы, уловки и методы.

Конечно, в данном случае вопрос настолько обши­рен и сложен, что раз­ре­шить его в исчер­пы­ва­ю­щей пол­ноте невоз­можно в одной крат­кой беседе, и потому при­дется огра­ни­читься здесь лишь неко­то­рыми прак­ти­че­скими сове­тами.

Во-первых, как можно видеть из всего ска­зан­ного, для успеш­ной борьбы со стра­стью прежде всего необ­хо­димо иметь проч­ные нрав­ственно-рели­ги­оз­ные устои. Без этого борьба совер­шенно невоз­можна. Где в про­тив­ном случае найдет чело­век точку опоры и во имя чего он будет бороться? В своей соб­ствен­ной лич­но­сти? Во имя хоте­ний своего «я»? Но ведь здесь-то и нахо­дится самый очаг стра­сти. Пытаться найти эти устои в пользе или выгоде обще­ства тоже бес­по­лезно, потому что «обще­ствен­ная польза» – поня­тие слиш­ком шаткое, рас­плыв­ча­тое, раз­ными людьми пони­ма­ется раз­лично и под­ле­жит бес­ко­неч­ным изме­не­ниям в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств и усло­вий вре­мени.

Нрав­ствен­ные законы при­об­ре­тают для чело­века без­услов­ную обя­за­тель­ность и неиз­мен­ность лишь тогда, когда он сознает их над­мир­ное про­ис­хож­де­ние и слышит в них голос Бога. Только в этом случае они имеют абсо­лют­ную проч­ность и непре­ре­ка­е­мый авто­ри­тет. На языке Церкви такое настро­е­ние, скреп­ля­ю­щее нрав­ствен­ный закон, назы­ва­ется страх Божий. Страх Божий явля­ется, таким обра­зом, осно­вой нрав­ствен­но­сти и опорой в борьбе со стра­стью.

Но если это настро­е­ние, застав­ля­ю­щее душу чело­века под­чи­ниться нрав­ствен­ным пра­ви­лам, воз­можно до извест­ной сте­пени в каждой рели­гии, то другое усло­вие, под­креп­ля­ю­щее чело­века в борьбе со стра­стями во имя нрав­ствен­ного закона, име­ется налицо только в хри­сти­ан­стве: это та бла­го­дат­ная сила, та незри­мая, но посто­янно ощу­ща­е­мая помощь, кото­рую Гос­подь подает борю­ще­муся греш­нику, при­зы­ва­ю­щему Его Святое Имя.

Не знаю, кому при­над­ле­жит живо­писно-нагляд­ное изоб­ра­же­ние отно­ше­ния раз­лич­ных рели­гий к чело­веку, упав­шему в гряз­ную яму греха и порока и жела­ю­щему оттуда выбраться, что гово­рят в этом случае поги­ба­ю­щему, несчаст­ному чело­веку разные рели­гии и как они пыта­ются ему помочь и его уте­шить.

Кон­фу­ций, осно­ва­тель китай­ской рели­гии, изре­кает: «Да будет опыт впредь тебе наукой!»

Бра­ми­низм: «В сле­ду­ю­щем пере­во­пло­ще­нии ты будешь счаст­ли­вее!»

Маго­мет: «На все воля Аллаха!»

А Хри­стос? Хри­стос гово­рит: «Возьми Мою руку!» Насколько это отно­ше­ние к греш­нику выше отно­ше­ния других рели­гий! Насколько в нем больше любви и насколько оно пло­до­твор­нее и полез­нее для чело­века тех уте­ше­ний, кото­рые не выхо­дят из обла­сти пустой фразы! Вы хотите выбраться из тря­сины стра­сти, кото­рая вас заса­сы­вает? Возь­мите руку Христа!

Итак, первое пра­вило для борьбы со стра­стью: борьба эта может вестись успешно только на рели­ги­оз­ной почве под зна­ме­нем надежды на Гос­пода Иисуса Христа. В этой надежде глав­ная опора и сила хри­сти­а­нина!

Во-вторых, борьбу лучше начи­нать тогда, когда страсть еще не вышла из первой стадии своего раз­ви­тия – из обла­сти мысли. Бори­тесь, как только почув­ству­ете первый позыв какой-либо стра­сти, как только мельк­нула о ней первая мысль. Когда страсть начнет осу­ществ­ляться на деле и когда, под­чи­нясь ей, вы уже сде­ла­ете что-нибудь для ее удо­вле­тво­ре­ния, тогда оста­но­вить ее неиз­ме­римо труд­нее. Даже в том случае, если вы уже пали, совер­шив грех на деле, если даже начали при­вы­кать к нему, все же даль­ней­шая, самая энер­гич­ная борьба должна вестись в обла­сти мысли. Оттал­ки­вайте от себя самый образ греха и позыв к нему, как только он появится в мыслях. Научи­тесь побеж­дать страст­ную мечту, ибо здесь корень греха.

Как лучше и целе­со­об­раз­нее это делать? Лучше бороться с мыс­лями не отри­ца­тель­ными, а поло­жи­тель­ными мето­дами. Твер­дить про себя: «Не буду об этом думать! Не хочу! Не допущу!» – это мало помо­гает. Лучше попы­таться думать о чем-нибудь другом и дурные мысли заме­нить хоро­шими. Полезно на этот случай что-нибудь уже иметь наго­тове: образы Свя­щен­ной исто­рии, вопросы веры и нрав­ствен­но­сти, просто бла­го­род­ную мечту в хри­сти­ан­ском духе. Святые отцы обык­но­венно поль­зо­ва­лись при этом крат­кими молит­вами, чаще всего молит­вой Иису­со­вой, чтобы отвлечь мысль от иску­ше­ния. Иногда при­во­дили на память тексты Свя­щен­ного Писа­ния, направ­лен­ные против соблазна и раз­би­ва­ю­щие его нашеп­ты­ва­ние.

Итак, чем раньше начи­нать борьбу, тем вернее победа. Чем скорее, тем лучше. Всту­пив в борьбу, нужно вести ее реши­тельно, без коле­ба­ний. «Кто колеб­лется, тот пропал», – гово­рит англий­ская посло­вица.

Отбросьте всякое само­жа­ле­ние и не делайте ника­ких усту­пок эго­изму. Уступки все равно не спасут, и этим путем мира с диа­во­лом не купишь. Наобо­рот: там, где он заме­чает сла­бость, там уси­ли­вает напа­де­ние. Сейчас же после­дуют новые иску­ше­ния, еще более серьез­ные, кото­рые потре­буют новых усту­пок. Поэтому не успо­ка­и­вайте себя обыч­ным софиз­мом: «Что за беда, если я уступлю в пустяке! На серьез­ное я не пойду!» Пустя­ков в духов­ной борьбе нет, ибо они влекут обык­но­венно за собой серьез­ные послед­ствия.

«Лече­ние душев­ных болез­ней (стра­стей), – гово­рит пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский, – совер­шенно отлично от лече­ния телес­ных болез­ней. В телес­ных болез­нях надо оста­но­виться на болезни, полас­кать боль­ное место мяг­кими сред­ствами, теплою водою, теп­лыми при­пар­ками и пр., а в болез­нях душев­ных не так: напала на тебя болезнь – не оста­нав­ли­вайся на ней вни­ма­нием, отнюдь не ласкай ее, не потвор­ствуй ей, не грей ее, а бей, рас­пи­най ее; делай совер­шенно про­тив­ное тому, чего она просит; напала на тебя нена­висть к ближ­нему – скорей распни ее и тотчас воз­люби ближ­него; напала ску­пость – скорей будь щедр; напала зависть – скорей доб­ро­же­ла­тель­ствуй; напала гор­дость – скорей сми­рись до земли; напало среб­ро­лю­бие – скорее порев­нуй о воз­дер­жа­нии и посте. Все искус­ство лечить болезни духа состоит в том, чтобы нимало не оста­нав­ли­ваться на них вни­ма­нием и нимало не потвор­ство­вать им, но тотчас отсе­кать их». Еще два совета: не играйте с иску­ше­ни­ями, ста­рай­тесь избе­гать их и не под­хо­дите к ним даже из любо­пыт­ства. Тот, кто тас­ка­ется по буль­ва­рам, ходит на вече­ринки или на спек­такли, слу­шает воль­ные беседы и непри­стой­ные анек­доты и вооб­ра­жает при этом, что сумеет сохра­нить чистоту мысли и сердца, тот глу­боко заблуж­да­ется. Это все равно что играть с огнем в поро­хо­вом погребе: взрыв может после­до­вать каждую минуту. Нако­нец, поль­зуй­тесь для укреп­ле­ния воли в нужном направ­ле­нии теми мину­тами пере­ми­рия, кото­рые дает вам злая сила. Иску­ше­ния не всегда обу­ре­вают чело­века непре­рыв­ной волной. В эти минуты нужно зара­нее гото­виться к борьбе с ними путем молитвы, чтения и раз­мыш­ле­ния. Плох тот солдат, кото­рый начнет учиться стре­лять лишь на поле сра­же­ния. Он непре­менно будет побеж­ден. Но альфа и омега борьбы все-таки в надежде на Гос­пода Иисуса Христа. Ибо нет дру­гого имени под небом… о немже подо­бает спа­стися нам.

Беседы на Еван­ге­лие от Марка, епи­скоп Васи­лий Кине­шем­ский

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки