Проанализировав основные свои ошибки в жизни, я ощутил одну их общую черту. Для них было характерно одно общее состояние. Это, когда ты хочешь чего-то, а тебя, как марионетку, как-будто кто-то одергивает за верёвочки, заставляет ошибаться, и ты делаешь не то, что надо, и не получаешь то, что хотел. И за всю жизнь таких ситуаций набирается много. И уже кажется, что ты всю жизнь прожил, как опутанный по рукам и ногам, куда не пойдёшь, везде в стену упираешься.
Я задумался, кто мне мешает, кому это надо?
Богу? Да нет, вроде, говорят, что Бог любит людей и заботится о них. Значит, не Бог заставляет ошибаться? А если не Бог, то кто, тогда? Получается, что сатана. Ну, а раз, сатана со мной так «игрался», значит, со мной не было Бога. Бог оставил меня.
В то же время, слышал, что одно из состояний человека в аду - это богооставленность.
Прошу помочь понять, это что за наказание такое, почему, и как это исправить: ещё не умер, но уже как-будто в аду оставлен Богом под власть сатаны?
Иова читал, если что
3 Ответа
Это, когда ты хочешь чего-то, а тебя, как марионетку, как-будто кто-то одергивает за верёвочки, заставляет ошибаться, и ты делаешь не то, что надо, и не получаешь то, что хотел.
Чтобы было прямо так буквально как Вы описываете, так не бывает. На человека можно влиять, но заставить как марионетку вменяемого человека что-то делать невозможно.
Человек действительно может духовно умереть через совершение смертных грехов, но даже это не лишает его свободы выбора при содействии благодати Божией. Чтобы вновь духовно ожить необходимо покаяние, участие в Таинстве Покаяния в церкви.
Смертный грех - это сознательный и свободный выбор нарушить одну из десяти заповедей.
Роман, не унывайте. К счастью, Ваше состояние весьма далеко от действительного переживания мук ада. Почитайте об этом записки Мотовилова, он три адские муки переживал при жизни: огонь, мороз и червя.
Страшное тёмное холодное облако влетело в тарантас76, руки мои опустились, я не мог уже креститься более, ноги вытягиваться стали, рот невольно кто-то разжимал, как я ни стискивал зубы и губы, рот растворен был широко, а тёмное облако холодным и отвратительно вонючим потоком стало как бы вливаться мне в рот и горло, проходя в утробу мою, и когда всё вошло в меня, то рот сам затворился, зубы сцепил кто-то извнутрь меня, и в одно мгновенье от почек огненный поток с самым жгучим ощущением потёк по спинному хребту и мозгу, в нём находящемуся, прямо в головной мозг мой и схватил меня за темя, сжав его у себя, как бы зубами во рту, распёр всего меня, упираясь в пальцах рук и ног моих, так сильно стал жать меня, что я всю дорогу до Воронежа во время этой последней станции лишь только икал да икал безпрестанно.
Невозможно никаким словом описать, никаким умом без этого ужаснейшего опыта придумать, как неизъяснимо страшны, тяжки и, когда бы свыше Бог ни посылал силы, не удобопереносимы эти вечные муки, продолжавшиеся со мною около трех суток сряду без самомалейшего хотя бы на миг времени послабления, так что я и спать в эти трои сутки не мог, а если что и пил, и ел я по немощи плоти человеческой, не могущей жить без пищи, то все это мигом исчезало внутри меня, как будто бы вовсе не пил и не ел.
...напал на меня такой нестерпимый холод или, лучше сказать, лютый мраз, что я не только на горячей лежанке или печке легши, но даже и противу огня, в печи горевшего, ставши никак не мог нимало согреться. И что еще и того страшнее и страннее, что и самый огонь как будто в отношении меня лишился своей огнепалительной силы и не мог нимало сжигать плоти моей – студенее льда охолодевшей, – если бы я, например, клал на горящий огонь руку мою и долго держал оную над ним, то он не только не сжигал, но даже и не согревал нимало её, а только всю покрывал ее сажею.
Но не тут конец испытаниям вечных мук – предназначенным для меня Его благопромыслительною десницею, – и после трех или четырех дней сладчайшей благодатной отрады я испытал на себе еще и вечное третие мучение – это мука червя неусыпающего...
Представьте себе, что в вас кишат, как мошки, ползают, гомозятся, грызут вас во всех частях тела вашего и готовы сейчас же из всех отверстий тела вашего выползти наружу миллионы червей, чтобы покрыть всю поверхность плоти вашей столь же разнообразными, но более лютейшими муками, ибо видимы для глаз и осязаемы руками, без всякой возможности хоть на мгновенье от них избавиться. Вообразите, ч то всё, к чему бы вы ни прикоснулись, все в одно мгновенье, несмотря на то что до этого времени ничем не было вредимо, а туг закишит видимым образом осязаемыми, но вами лишь одними видимыми и осязаемыми, червями, так что вам ни пить, ни есть ничего невозможно, в противном случае принуждены будете и пить, и есть лишь одних этих вечных и ничем уничтожиться не могущих червей.
То, что Мотовилов испытал, можно сравнить с каким-нибудь тяжёлым вирусным заболеванием. Вряд ли возможно говорить, что это тяжелее, чем богооставленность. Хотя бы потому, что это были просто его личные физические ощущения. Значимые обстоятельства его жизни никоим образом не были затронуты
Не соглашусь. Вы почитайте целиком эту часть его записок, включая предысторию и предостережение прп. Серафима Саровского, собственные размышления Мотовилова и слова свт. Антония Воронежского, который за него все это время молился и заботился о нем, как мать о ребенке. Это была богооставленность, но не до самой крайности. Крайняя - это как случаи Корея, Дафана и Авирона в Ветхом Завете либо Иуды, Анании и Сапфиры в Новом.
Поскольку Вы живы и верующий, то у Вас богооставленность явно меньше, чем у всех шестерых и у Мотовилова тоже.
Вам бы найти разумного опытного священника и обсудить бы с ним свои проблемы. Я уверен, что Вы недостаточно благодарите Бога за Его многочисленные и великие благодеяния, которые Он изливает на каждого человека. А отсюда и все остальное.
«Старайся настоящие твои обстоятельства не очень принимать к сердцу, а жить, подражая, как по нужде или по своей воле по лесу ходят некоторые: попадается корявое дерево – подогнутся или обойдут, а какая-нибудь назойливая ветвь хлестнет в затылок – не очень на это смотрят.
...Возлагай надежду на всеблагий Промысл Божий, веруя, что силен Господь привести все к благому и полезному концу, только понуждайся во время настоящей зимы переносить благодушно имеющие быть неудобства и неприятности, в подкрепление свое всегда вспоминая евангельское слово: тесен и прискорбен путь, вводящий в жизнь вечную (см. Мф. 7, 14). Если будешь разумно рассуждать и терпеть, то настоящая зима мало-помалу, как бы незаметно, и пройдет. Когда пройдут неприятное время и неприятные неудобства, человек не помнит этих неприятностей. Впрочем, вся жизнь человека, где бы он ни жил, есть не что иное, как искушение. Посмотри на свои обстоятельства и на обстоятельства окружающих тебя, и тогда это тебе ясно откроется. Всем желающим спастись коротко сказано: Терпением вашим спасайте души ваши (Лк. 21, 19). А мало ли скорбей переносят и те, которые не ищут спасения, и едва ли не более первых? Умудряйся во спасение! »
Преподобный Амвросий Оптинский
Ну, речь об ощущении богооставленности. Когда ты чувствуешь, что Бог тебя оставил, то к чему тебе стремиться и терпеть? От этого состояния, как от ветки, не отмахнёшься. Ты отмахиваешься от обстоятельств, а состояние остаётся. И Бог не приведёт тебя ни к какому благому концу, потому что он тебя вообще оставил
Не было прямо какие-то страшных грехов. Сам, вроде, вменяемый. Поэтому и задал вопрос