Здравствуйте. Когда душа умершего без покаяния покинула тело, умерший пребывает там во злобе, и не выносит света? Или усопший пребывает там в ужасе, что он натворил, в раскаянии, но уже незлобивом состоянии беспомощности?
К примеру Сталин, и ему подобные, сейчас находятся в состоянии страшной гордости, ненависти, и беспомощности? Или в состоянии: \» Какой же я дурак, что я наделал, Господи, как же я посмел... \» но при этом каяться уже не могут?
И люди уходят все в разном состоянии, даже если человек не чудовище наподобие Сталина, он все равно не идеален.
3 Ответа
Здравствуйте. За порогом смерти изменение вектора воли становится невозможным не из-за внешнего запрета, а из-за утраты инструмента для перемен — тела. Душа выходит в вечность ровно с тем, что успела накопить.
Смерть действует как химический проявитель: она навечно фиксирует то, что было запечатлено при жизни, не меняя содержания снимка. Если личность сформирована гордыней, властолюбием или ненавистью (как в приведенном Вами примере с тиранами), эти страсти остаются с ней. Но, лишившись тела, душа теряет возможность их удовлетворять. Страсть продолжает требовать своего, но «пищи» для нее больше нет. Можно сравнить это состояние с мукой зависимого человека, у которого отняли вещество, но оставили саму зависимость в острой фазе.
Что касается «сожаления», то оно там, безусловно, присутствует, но радикально отличается от спасительного покаяния. Евангельский богач, находясь в муках, все видел и понимал, но даже в аду продолжал считать нищего Лазаря своим посыльным (Лк.16:24). Это показывает, что ужас от своего положения и понимание ошибки («что я наделал») не означают перемену самой личности. Это бесплодное, «сжигающее» совесть сожаление, которое рождает не надежду, а отчаяние.
Ад до Второго пришествия — это, прежде всего, состояние несовместимости с Богом. Божественная Любовь пронизывает всё мироздание, но для души, пропитанной злобой, эта Любовь становится не светом, а жгучим огнем, который она не в силах вынести, но от которого некуда скрыться.
Нужно сразу сказать, что мы мало, что об этом знаем. Однако если исходить, что после смерти у человека отсутствует возможность выбора между добром и злом, то нераскаянный грешник уже не может желать добра и спасения. Однако он может косвенно раскаиваться по причине той боли, которую он вынужден теперь испытывать. Такие души по своей воле становятся подобными демонам. Но обитателями ада сейчас являются не только нераскаянные грешники, но и те, кто в итоге будут спасены после некоторого временного наказания.
Умерший без покаяния человек сохраняет то устроение души, которое у него было на момент смерти. Например, он больше Бога любил выпивку, или осуждение, или блуд, или зависть, или деньги, или праздное общение, и т.д. А Бога, соответственно, он или едва помнил, или вовсе не любил, или прямо ненавидел. Эта любовь ко греху и к суете будет с ним и в вечности, несмотря на мучения и отделенность от Бога.
Грешник будет стремиться к предмету своей страсти, но не сможет его достичь, однако все равно будет желать его всей душой. Он будет воспринимать мучения и отделенность от Бога как вещь ужасную вообще, но главное - препятствующую достичь предмета своей страсти. Раскаяние может быть у него лишь в том случае, если он носил его в сердце при жизни. Но раскаяние бесплодное, если оно не будет подкреплено молитвами Церкви, молитвами и милостынями живых.