Вопросы Иова

Андрей Дес­ниц­кий

Оглав­ле­ние


Над про­бле­мой “боже­ствен­ной жесто­ко­сти” чело­ве­че­ство мучи­тельно раз­мыш­ляет с тех пор, как осо­знало себя. Языч­ники рас­суж­дали при­мерно так: в мире есть стра­да­ние, потому что добрым и могу­ще­ствен­ным богам про­ти­во­стоят злые и не менее могу­ще­ствен­ные демоны. Но тем, кто верит в Еди­ного Бога, плохо под­хо­дит такое объ­яс­не­ние: если Бог все­б­лаг и все­мо­гущ, как может Он допус­кать, чтобы в мире было столько невин­ных стра­да­ний?

Многие думают, что Библия обхо­дит мол­ча­нием “щекот­ли­вую” тему стра­да­ния невин­ных людей. Однако это вовсе не так. В Ветхом Завете ей посвя­щена целая книга – это книга Иова.

“Самая зани­ма­тель­ная книга”

Над про­бле­мой “боже­ствен­ной жесто­ко­сти” чело­ве­че­ство мучи­тельно раз­мыш­ляет с тех пор, как осо­знало себя. Языч­ники рас­суж­дали при­мерно так: в мире есть стра­да­ние, потому что добрым и могу­ще­ствен­ным богам про­ти­во­стоят злые и не менее могу­ще­ствен­ные демоны. Но тем, кто верит в Еди­ного Бога, плохо под­хо­дит такое объ­яс­не­ние: если Бог все­б­лаг и все­мо­гущ, как может Он допус­кать, чтобы в мире было столько невин­ных стра­да­ний? Если Он не хочет их пре­кра­тить, то Он вовсе не благ, а если не может – то не все­мо­гущ. Сколько раз мне дово­ди­лось встре­чаться с этой логи­кой… Люди готовы сми­риться со мно­же­ством повсе­днев­ных непри­ят­но­стей и даже насто­я­щих личных тра­ге­дий, но когда стал­ки­ва­ешься с пре­дель­ной и бес­смыс­лен­ной жесто­ко­стью Освен­цима или Беслана, любые объ­яс­не­ния пере­стают рабо­тать. Боже, почему же Ты не сделал ничего, чтобы спасти этих детей или хотя бы облег­чить их смерть?! Не могли же они – или их роди­тели – ока­заться настолько греш­ными, чтобы заслу­жить все это? – в Библии есть книга, кото­рая задает Богу именно этот вопрос. Это книга Иова. В ней рас­ска­зы­ва­ется, как совер­шен­ного, без­упреч­ного пра­вед­ника постигли все мыс­ли­мые бед­ствия: он поте­рял свое богат­ство, детей, здо­ро­вье, а самые близ­кие друзья сочли все это нака­за­нием за его грехи и отвер­ну­лись от него. И тогда Иов предъ­явил пре­тен­зии Богу: за что же Ты со мной так?

Сего­дня об этой книге гово­рят и пишут так много, как, навер­ное, ни о какой другой книге Вет­хого Завета (в каче­стве при­мера можно назвать недавно опуб­ли­ко­ван­ную в России заме­ча­тель­ную книгу Ф. Козы­рева “Иску­ше­ние и победа Свя­того Иова”). Еще на заре XX века англий­ский хри­сти­ан­ский писа­тель Г.К. Честер­тон писал: «Зна­че­ния “Иова” не выра­зишь полно, если ска­жешь, что это – самая зани­ма­тель­ная из древ­них книг. Лучше ска­зать, что это ­– самая зани­ма­тель­ная из книг нынеш­них». Прошло сто лет, вме­стив­ших в себя две миро­вые войны, рево­лю­ции и конц­ла­геря – и эта книга стала еще более – уже не ска­жешь “зани­ма­тель­ной” – акту­аль­ной,. О чем же она гово­рит?

Разные пути веры

Это един­ствен­ная книга Вет­хого Завета, где вообще никак не упо­мя­нуты ни Изра­иль, ни Мои­сеев Закон, ни Святая Земля, ни Иеру­са­лим. Она выно­сит про­блему на новый уро­вень: это не просто исто­рия отдель­ных людей или наро­дов, это нечто все­мир­ное, обще­че­ло­ве­че­ское (Иова, кстати, упо­ми­нает и Коран, под именем Айюб). Это книга – о разных путях веры и о ее кри­зисе. Нет, не о смене раз­лич­ных фило­соф­ских и бого­слов­ских постро­е­ний, а о личном кри­зисе веры как дове­рия Богу. Иов был пра­ве­ден не ради награды и не из страха нака­за­ния, а прежде всего потому, что дове­рял Богу и искал добрых отно­ше­ний с Ним. И вдруг на него обру­ши­лось такое, что, каза­лось бы, немыс­лимо пере­жить чело­веку…

Но сна­чала – о его дру­зьях. Три чело­века пришли его уте­шать. Они вовсе не соби­ра­лись его обви­нять, а просто долго молча сидели рядом с ним, и лишь когда он заго­во­рил, поз­во­лили себе отве­тить. И пона­чалу эти ответы дей­стви­тельно зву­чали как уте­ше­ния… Дело в том, что его друзья знали об этом мире и о его Творце бук­вально все – в свое время они слы­шали все это от своих отцов и учи­те­лей. В общем, они повто­ряли при­мерно то, что напи­сано в других книгах Библии, и если в их речах была неправота – она не в словах, а в людях. Слова-то могут быть пра­виль­ными, но важно, кто, кому и когда их гово­рит.

Сна­чала друзья пыта­лись доб­ро­же­ла­тельно пред­ло­жить некое про­стое объ­яс­не­ние бед Иова: “Не чурайся настав­ле­ний Все­силь­ного: если ранит Он, то Он и пере­вя­жет, и рука Его, ударив, исце­ляет”*. Иов отверг их муд­рость, причем отве­тил резко, очень резко – срав­нил своих друзей с пере­сох­шими рус­лами, кото­рые вну­шают напрас­ные надежды пут­ни­кам, а затем остав­ляют их уми­рать в без­вод­ной пустыне. Конечно, они на это оби­де­лись и пере­шли к наме­кам, а потом и к прямым обви­не­ниям: если ты стра­да­ешь, значит, Бог нака­зы­вает тебя за грехи. При­знай их, попроси про­ще­ния, и все у тебя снова будет хорошо. (Как часто мы слышим сего­дня подоб­ные уве­ще­ва­ния! Звучит это при­мерно так: “Гепа­тит С бывает только у нар­ко­ма­нов и про­сти­ту­ток, а при­лич­ные люди вроде нас с вами, конечно, не могут им зара­зиться, так что если кто зара­зился, тот сам и вино­ват”).

О Боге эти люди пред­по­чи­тали гово­рить в тре­тьем лице, не обра­ща­ясь к Нему напря­мую. Мол, кто мы, в конце концов, такие чтобы тре­бо­вать от Него отчета, тем более – упре­кать Его, как поз­во­ляет себе Иов? Впро­чем, не стоит осуж­дать друзей Иова. Они – люди глу­боко веру­ю­щие, но им нужна именно рели­гия, то есть система взгля­дов и риту­а­лов, опре­де­ля­ю­щих жизнь чело­века. Они искренне почи­тали Бога, оста­ва­ясь в рамках задан­ной системы. Когда-то и Иов вел себя при­мерно так же: при­но­сил поло­жен­ные жертвы и молитвы, но когда вся его жизнь рух­нула, места для рели­гии не оста­лось…

“Пора Творцу вер­нуть билет”

Марина Цве­та­ева писала в одном из своих сти­хо­тво­ре­ний: “пора, пора, пора Творцу вер­нуть билет”. То есть не просто уйти из этого мира, но с горе­чью упрек­нуть его Творца в том, что мир этот без­на­дежно плох, и потому в нем невоз­можно оста­ваться. И Цве­та­ева вовсе не была первой – задолго до нее неточно так же заго­во­рил Иов. Его ужа­сают не только и не столько постиг­нув­шие его беды, сколько то, что вообще “мир во зле лежит” и не видно спо­соба изба­вить его от зла. “Почему живут нече­стивцы, и к ста­ро­сти их мощь лишь воз­рас­тает? … Они про­во­дят свою жизнь в бла­го­по­лу­чии и в пре­ис­под­нюю нис­хо­дят легко… ослика у сироты уводят, у вдовы берут в залог быка, отры­вают от груди сироту, у бед­няка берут дитя в кабалу; нищих про­го­няют с дороги, и пря­чутся бедные люди земли, словно в степи дикие ослы… Из селе­ний стон уми­ра­ю­щих слышен, и ране­ные о помощи взы­вают, но Бог их молитв не заме­чает”.

И потому речи Иова начи­на­ются со страш­ных слов – он про­кли­нает день своего рож­де­ния, даже ночь своего зача­тия, в таких словах, кото­рые напо­ми­нают нам рас­сказ о сотво­ре­нии мира в книге Бытия: “На заре той ночи да померк­нут звезды, будет ждать она рас­света – но напрасно, про­блес­ков зари да не увидит”. Он словно хочет про­кру­тить пленку назад, вплоть до того момента, когда Творец создал свет, отде­лив его от тьмы, и начал отсчет дней этого мира…

Его соб­ствен­ные стра­да­ния – это прежде всего вопрос его отно­ше­ний с Богом. “Но как чело­веку пред Богом оправ­даться?… Он нале­тел на меня вихрем, множит раны мои бес­при­чинно; не дает мне пере­ве­сти дух, горе­чью пере­пол­няет меня. Меряться ли силой с Ним, могу­чим? Судиться ли – но как Его вызвать? … Он сме­ется над отча­я­ньем невин­ных; отдана земля во власть нече­стив­цев, а Он судьям глаза закры­вает – и если не Он, то кто же?!”

На упреки друзей он отве­чает: “Умолк­ните и дайте мне ска­зать, а там – будь что будет. Он меня убьет, и нет надежды, но я буду твер­дить Ему, что я прав – и в этом будет мое спа­се­ние!” Иов дей­стви­тельно наста­и­вает на своей правоте и непо­роч­но­сти, и автор книги пол­но­стью с ним соли­да­рен. С самого начала он под­чер­ки­вает, что Иов был совер­шенно без­упреч­ным чело­ве­ком. Навер­ное, именно потому эта книга и звучит так остро: она дово­дит тра­гизм ситу­а­ции до конеч­ного пре­дела, это уже не просто част­ная неспра­вед­ли­вость судьбы, это вопи­ю­щий и совер­шенно необъ­яс­ни­мый пример неза­слу­жен­ного стра­да­ния.

В конеч­ном счете, речи Иова есть не что иное, как иск Богу: “Вот моя печать – и пусть Все­силь­ный отве­тит, пусть мой обви­ни­тель напи­шет свиток!” Иов не похож на ате­и­ста, у него нет ни малей­шей тени сомне­ния в том, что Бог суще­ствует (впро­чем, в древ­но­сти в этом вообще мало кто сомне­вался). Но он похож на бого­борца, кото­рый бро­сает Богу вызов. И Бог его при­ни­мает, “Обви­ни­тель” отве­чает обви­нен­ному, но не совсем так, как того ожидал Иов, а вместе с ним – и чита­тель.

Встреча как ответ

Книга Иова была, кажется, самой первой книгой Вет­хого Завета, кото­рую я прочел. Еще в юности, на самой заре моей хри­сти­ан­ской жизни. Тогда меня очень удивил ее конец. Каза­лось бы, Бог должен был отве­тить Иову на все его вопросы, и мог сде­лать это очень легко. Он мог сослаться на козни сатаны (не слу­чайно тот упо­мя­нут в самом начале книги) или просто ска­зать, что это было такое испы­та­ние. Вроде как экза­мен сдан, пятерка, моло­дец.

Но Бог посту­пает иначе. Он Сам обру­ши­вает на Иова град вопро­сов: “Где ты был, когда Я землю осно­вал? Скажи, если сведущ и разу­мен. Ты ведь знаешь, кто размер ее наме­тил и кто натя­нул над ней шнур, во что погру­жены ее устои и кто поло­жил кра­е­уголь­ный камень при общем лико­ва­нии утрен­них звезд и радост­ном крике сынов Божьих? … Дово­ди­лось ли тебе пове­ле­вать Утру и Заре назна­чать место, чтобы взя­лась она за края Земли и нече­стив­цев с нее стрях­нула, пре­об­ра­зила ее, как печать – глину, и обаг­рила, как полотно? … Есть ли у дождя отец? Кто порож­дает капли росы? Из чьего чрева выхо­дит лед и кто вына­ши­вает небес­ный иней, когда засты­вают, как камень, воды, ско­вы­вая поверх­ность бездны? … Знаешь ли ты уставы неба, утвер­дишь ли на земле их поря­док?”

В этих словах звучит упрек: да кто ты такой, Иов, чтобы спо­рить с Богом? Но это при­зна­вал и сам Иов, и это здесь не глав­ное. Бог пока­зы­вает Иову, как сложно, но вместе с тем осмыс­ленно и разумно устроен этот мир. Чело­век не может пове­ле­вать зарей и дождями, не может даже понять при­роды этих про­цес­сов. Конечно, сего­дня мы куда лучше Иова раз­би­ра­емся в аст­ро­но­мии и метео­ро­ло­гии, но на смену этим вопро­сам пришли другие, и чело­век по-преж­нему в изум­ле­нии стоит перед мно­гими тай­нами мате­ри­аль­ного мира. И если мы не в состо­я­нии регу­ли­ро­вать дви­же­ние светил или обла­ков, то можем ли мы отме­рять добро и зло?

А дальше Бог гово­рит о том, что ни одно суще­ство в этом мире не остав­лено Его забо­той: “Кто устра­и­вает для ворона охоту, когда взы­вают его птенцы к Богу и рыщут в поис­ках пищи? Кто пустил на волю ска­куна, изба­вил от пут дикого осла, кото­рого я посе­лил в пустыне?” Если даже нечи­стая птица ворон и такое небла­го­род­ное живот­ное как дикий осел (помните, Иов еще срав­ни­вал с ним без­дом­ных бед­ня­ков) полу­чают все необ­хо­ди­мое, то уж куда больше может рас­счи­ты­вать на это чело­век.

Так неужели Иов все-таки наста­и­вает на том, чтобы вер­шить спра­вед­ли­вость самому? “Может, мощью ты подо­бен Богу и, как Он, гово­ришь в рас­ка­тах грома? Тогда… волю буй­ному гневу дай, взгляни на гор­деца – и покори его, а нече­сти­вых – раз­дави на месте! Разом их с пылью смешай, в под­зе­ме­лье в оковах заточи!” Опыт XX, а теперь уже XXI века пока­зы­вает нам, что про­ис­хо­дит, когда чело­век начи­нает по соб­ствен­ному выбору “давить нече­сти­вых”. Те самые Освен­цим и Беслан, с кото­рых мы начали наш раз­го­вор.

Под конец раз­го­вора Бог упо­ми­нает двух живот­ных – Леви­а­фана и Беге­мота (на древ­не­ев­рей­ском слово беге­мот озна­чает просто “зверь”). Это огром­ные, страш­ные суще­ства, с кото­рыми не под силу спра­виться чело­веку – только Сам Бог может одер­жать над ними победу. Неко­то­рые ком­мен­та­торы утвер­ждают, что речь идет о кро­ко­диле и гип­по­по­таме, кото­рых сего­дня можно уви­деть в любом зоо­парке. Но едва ли эти зоо­ло­ги­че­ские версии спра­вед­ливы, тем более, что Леви­а­фан ока­зы­ва­ется огне­ды­ша­щим змеем (больше всего по опи­са­нию он похо­дит на дра­кона).

Другие ком­мен­та­торы видят в этих суще­ствах намек на сатану, упо­мя­ну­того в самом начале книги: дескать, Бог таким обра­зом ука­зы­вает Иову на источ­ник его несча­стий. Однако почему бы ему в таком случае не ска­зать все напря­мую?

Скорее всего, перед нами – мифо­ло­ги­че­ские образы: Дракон и Чудище, кото­рые сим­во­ли­зи­руют жуткие и непод­кон­троль­ные чело­веку силы, дей­ству­ю­щие в этом мире и в нашей соб­ствен­ной душе. И пока они оста­ются непод­кон­троль­ными, с чело­ве­ком будет про­ис­хо­дить много такого, что при­во­дит его в ужас.

Иов отве­чает Богу: “Только слух о Тебе я прежде слышал, а теперь своими гла­зами увидел, потому от преж­него я отре­ка­юсь и рас­ка­и­ва­юсь средь праха и пепла”. Что ж, он раз­дав­лен вели­чием Бога, пола­гают неко­то­рые ком­мен­та­торы, и просто не нахо­дит слов, чтобы выра­зить свои чув­ства. Вряд ли, на него это совсем не похоже. Видимо, Иов дей­стви­тельно нашел, то, что искал, точнее, Того, Кого искал.

Раньше, когда все у него было хорошо, он просто жил в своем уютном мире, где была и семья, и доста­ток, и рели­гия. И только когда все стало очень плохо, когда он пере­жил тра­ге­дии других людей и свою соб­ствен­ную, он обра­тился к Живому Богу с живыми и искрен­ними вопро­сами, и они не оста­лись без ответа.

В конце концов, бла­го­по­лу­чие Иова было вос­ста­нов­лено: у него роди­лись новые дети, вер­ну­лось и богат­ство, но Библия упо­ми­нает об этом как-то вскользь, как о чем-то срав­ни­тельно мало­важ­ном. Книга Иова – не об успехе и бед­ствии, а о тайне стра­да­ния, кото­рая не может быть раз­ре­шена с помо­щью про­стых отве­тов и формул, но может стать пово­дом для встречи Бога и чело­века.

А что же друзья Иова? Они, по слову Божию, гово­рили о Нем “не так верно, как раб Мой Иов”, и теперь должны при­не­сти в жертву семь быков и семь бара­нов (просто огром­ная жертва по меркам Вет­хого Завета!). Тогда Иов помо­лится о них, и они будут про­щены.

Бог никого не обви­няет. Те, кто пред­по­чи­тают гово­рить о Боге пра­виль­ные слова в тре­тьем лице, тоже полу­чат то, что искали, когда испол­нят поло­жен­ные риту­алы. От них не тре­бу­ется даже молитв – за них помо­лится Иов. Ведь для беседы Бог избрал не их, а его – того, кто обра­тился к Нему лично…

“Бого­угод­ный бого­бо­рец” – такое пара­док­саль­ное опре­де­ле­ние дает Иову Ф. Козы­рев, и с ним трудно не согла­ситься. Бог ждет от чело­века пре­дель­ной чест­но­сти и откро­вен­но­сти, а не фор­мально пра­виль­ных, но без­раз­лич­ных слов.

Не “за что”, а”для чего”

В начале 9‑ой главы Еван­ге­лия от Иоанна мы встре­чаем нечто очень похо­жее: “И, про­ходя, увидел чело­века, сле­пого от рож­де­ния. Уче­ники Его спро­сили у Него: Равви! кто согре­шил, он или роди­тели его, что родился слепым? Иисус отве­чал: не согре­шил ни он, ни роди­тели его, но это для того, чтобы на нем яви­лись дела Божии”. После этого Хри­стос исце­лил сле­пого.

Уче­ники повто­рили здесь вопросы Иова: За что ему это? Кто тут и в чем вино­ват? Он согре­шил? Но как же мог он согре­шить еще прежде своего рож­де­ния? Роди­тели его согре­шили? Но тогда почему за их грех постра­дал невин­ный ребе­нок? Эта загадка кажется нераз­ре­ши­мой. Но, как это бывает в школе, Хри­стос исполь­зует нере­ша­е­мую задачу, чтобы пере­ве­сти уче­ни­ков на новый уро­вень.

Дей­стви­тельно, ника­кой кон­крет­ный грех нельзя назы­вать прямой и непо­сред­ствен­ной при­чи­ной стра­да­ний кон­крет­ного чело­века.

Иными сло­вами, нет и не может быть ника­кой фор­мулы, кото­рая урав­но­ве­ши­вала бы стра­да­ния и грехи. Об этом Библия гово­рит в книге Иова. И там же наме­кает: тайна стра­да­ния может быть раз­ре­шена только тогда, когда чело­век встре­тится с Богом. Вот Еван­ге­лие и рас­ска­зы­вает об этой встрече, о том, как Бог стал чело­ве­ком и принял на Себя все мыс­ли­мое стра­да­ние этого мира – пре­да­тель­ство, отвер­жен­ность, боль и смерть.

В Пра­во­слав­ной Церкви есть тра­ди­ция – читать отрывки из Вет­хого Завета (паре­мии) в опре­де­лен­ные дни литур­ги­че­ского года. Отрывки из книги Иова чита­ются в Страст­ную неделю, когда Цер­ковь вспо­ми­нает послед­ние дни земной жизни Христа: с поне­дель­ника до среды – отрывки из первых двух глав (опи­са­ния бед­ствий), а в чет­верг и пят­ницу, когда вспо­ми­на­ются Тайная Вечеря и Стра­сти Хри­стовы – отрывки из 38‑й и 42‑й глав (встреча и при­ми­ре­ние Иова с Богом). Этот выбор не слу­чаен: Цер­ковь пока­зы­вает нам, что насто­я­щий, окон­ча­тель­ный ответ на вопросы Иова, не только ему, но и всему чело­ве­че­ству был дан на Тайной Вечери и на кресте Гол­гофы.

Однако тайна стра­да­ния по-преж­нему оста­ется личной тайной духов­ной жизни каж­дого чело­века, и лишь немно­гое при­от­кры­ва­ется нам. Мы можем быть уве­рены только в одном: иной раз именно стра­да­ние поз­во­ляет нам под­няться над соб­ствен­ным сытым или не очень сытым, но при­выч­ным и ком­форт­ным суще­ство­ва­нием, чтобы встре­тить Того, Кто для нас дей­стви­тельно важен. Мы, с нашим огра­ни­чен­ным зна­нием и опытом, дей­стви­тельно ничего не можем объ­яс­нить мате­рям Беслана, мы можем только скор­беть вместе с ними. И еще – верить, что есть Тот, Кто найдет насто­я­щий ответ для каждой из них, когда состо­ится их встреча. А что до нашего отно­ше­ния к стра­да­ниям других людей, то Еван­ге­лие дает ясный ответ: не спра­ши­вай о кон­крет­ных при­чи­нах, спра­ши­вай о цели. Они встре­ти­лись на твоем пути для того, “чтобы яви­лись дела Божии”. Чтобы боль­ной был исце­лен, голод­ный накорм­лен, пла­чу­щий утешен. И эта задача постав­лена перед каждым из нас.

Честер­тон писал: «Зна­че­ния “Иова” не выра­зишь полно, если ска­жешь, что это – самая зани­ма­тель­ная из древ­них книг. Лучше ска­зать, что это – самая зани­ма­тель­ная из книг нынеш­них».

журнал «Фома»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки