Христос посреде нас! Чудо как явление милости Божией

По бла­го­сло­ве­нию архи­епи­скопа Запо­рож­ского и Мели­то­поль­ского Васи­лия


Вступ­ле­ние: чудо­де­ять или чудить?

свя­щен­ник Михаил Шпо­лян­ский

«Там чудеса, там леший бродит; русалка на ветвях сидит…» Чудеса – сказка, легенда, мечта, надежда? Дар, сила, высшее знание? Чудеса, чудес­ное, сверхъ­есте­ствен­ное всегда при­вле­кало чело­века – от маги­че­ских изоб­ра­же­ний на стенах пещер, оби­та­лищ пер­во­быт­ного чело­века, до культа Гарри Пот­тера. Мно­же­ство самых раз­но­об­раз­ных поня­тий и обра­зов свя­зано с поня­тием «чуда» или ассо­ци­и­ру­ется с ним. Вот малая толика того, что гово­рится о чуде и его про­из­вод­ных в сло­варе Даля: « ЧУДО- всякое явле­нье, кое мы не умеем объ­яс­нить, по извест­ным нам зако­нам при­роды… Диво, необы­чай­ная вещь или явленъе, случай; … Чудо искус­ства, живо­писи, ваянья. Чудеса в решете . … Чудо­вый, чудный либо чудес­ный; уди­ви­тель­ный, стран­ный, необы­чай­ный; пре­вос­ход­ный, пре­крас­ный. Чудо­ва­тое дело, непо­нят­ное, сомни­тель­ное … чудить – дивить, муд­рить, делать что, при­ду­мы­вать, стро­ить, хит­рить; стран­ни­чать, чуда­читъ; дуритъ, про­ка­зить с умыслу; сума­сше­ство­вать, сума­сброд­ство­вать … чудиха ж. чудила – кто чудит, чуде­сит; про­каз­никк, чудак … Чудач­но­стъ ж. и чуда­ко­ва­то­стъ, стран­но­сти чудака. Чудище, чудо­вище … Чудо­вищ­но­стъ – свой­ство, каче­ство … Чудо­грея, чудо­грейка – род жен­ской кофты,.. Чудо­де­ятъ, чудо­дей­ство­ватъ, чудо­тво­рить – делать, тво­рить чудеса, что-либо сверхъ есте­ствен­ное, про­тив­ное зако­нам при­роды, как чело­век или наука их пони­мает.… Поим Богу, чудо­де­я­щему мышцею высо­кою … Чудо­де­я­ние исто­ча­еши … Чудо­дей­ствен­ник .. чудо­тво­рец, чудо­рица, – церк. совер­ша­ю­щий чудеса Веры … Чудо­дей­ное, чудо­дей­ствен­ное явленъе. Чудо­де­тель­ная молитва. Чудо­твор­ная икона, тво­ря­щая чудеса. Чудо­зрач­ные виды, дивно кра­си­вые; чудо­зрач­но­стъ, кра­сота… Чудо­род, чудо­дей, чудак, Чудо­точ­ный, чудо­то­чи­вый и чудо­то­ча­щий образ, исто­ча­ю­щий чудеса. Чудо­цвет м. – растен. МiтаiIis, пере­водн. В рамках сего­дняш­него раз­го­вора нас не инте­ре­суют чудеса искус­ства, живо­писи, ваянъя, как и чудеса в решете, чудаки, чудо­вища, чудо­цвет. Мы будем гово­рить об основ­ном содер­жа­нии поня­тия чуда: « Всякое явленъе, кое мы не умеем объ­яс­нить по извест­ным нам зако­нам при­роды». И попы­та­емся разо­браться, что в сем явле­нии есть от Бога, « чудо­де­ю­щего мъшщею высо­кою», а что от врага, извеч­ного хит­реца и обман­щика, коий «ложь есть и отец лжи» (Ин.8:44). А моет быть – от кого- то из чело­ве­ков, кто затеял » хит­ритъ; стран­ни­чать, чуда­читъ; дурить, про­ка­зить с умыслу; сума­сше­ство­вать, сума­сброд­ство­вать»? Или – след­ствие того, что чело­век или наука того не пони­мает? Вопросы не празд­ные. В про­ти­во­по­лож­ность словам о том, что чудо есть «необы­чай­ная вещь или явле­нье… едва сбы­точ­ное», в дей­стви­тель­но­сти чудеса под­лин­ные или мнимые окру­жают нас со всех сторон. Для одних самыми оче­вид­ными явля­ются чудеса бытия мира и духа, чудеса твор­че­ства, кра­соты и любви. Для иных чудо встречи с Гос­по­дом, чудо веры, чудо Кре­ще­ния и Евха­ри­стии. Для тре­тьих – бара­башки и нэл­эошки. А для кого-то чудо – это инстру­мент власти (под­лин­ной или мнимой), сред­ство само­воз­вы­ше­ния и само­уб­ла­же­ния. Чудо есть знак или призыв, инфор­ма­ция или уте­ше­ние, орудие или оружие. Попы­та­емся разо­браться?

Попы­та­емся. Пого­во­рим о том, что есть чудо как явле­ние, попро­буем хотя бы условно клас­си­фи­ци­ро­вать его типы. Подроб­нее же всего пого­во­рим о чуде именно как о рели­ги­оз­ном поня­тии, о его месте в хри­сти­ан­ском миро­воз­зре­нии и в жизни хри­сти­а­нина. В каче­стве при­ме­ров чудес как явле­ний мило­сти Божией мы при­ве­дем рас­сказы о реаль­ных житей­ских слу­чаях – или непо­сред­ственно бывших в жизни самого автора, или досто­верно извест­ных ему от участ­ни­ков собы­тий. На этих при­ме­рах мы попы­та­емся пока­зать раз­лич­ные смыслы и дей­ствия силы Божией в собы­тиях, при­ни­ма­е­мых нами как под­лин­ные чудеса Свыше.

В каче­стве «При­ло­же­ния» мы поме­щаем статьи пра­во­слав­ных бого­сло­вов, кото­рые рас­смат­ри­вают вопрос чуда в пер­спек­тиве совре­мен­ных Миро­воз­зрен­че­ских кате­го­рий, в доступ­ной для неис­ку­шен­ного в фило­соф­ских и бого­слов­ских поня­тиях чита­теля форме. Все четыре пуб­ли­ку­е­мые статьи посвя­щены одной теме: чудо в системе хри­сти­ан­ского созна­ния. При этом можно гово­рить о неко­то­рой акцен­та­ции поме­щен­ных в «При­ло­же­нии» тек­стов на раз­лич­ных аспек­тах дан­ного вопроса (хотя это раз­де­ле­ние весьма условно). Про­фес­сор Н. Фио­ле­тов рас­кры­вает хри­сти­ан­ское пони­ма­ние онто­ло­гии чуда.

Ученый А.Б. Сал­ты­ков гово­рит о духов­ных усло­виях сопри­кос­но­ве­ния с под­лин­ным чудом. Про­фес­сор, прот. В. 3еньковский опи­сы­вает чудеса как реалии нашего мира в кате­го­риях науч­ного миро­воз­зре­ния. Про­фес­сор, прот. А. Шмеман рас­смат­ри­вает пси­хо­ло­гию вос­при­я­тия чуда.

ГЛАВА 1

Фено­мен чуда

Фено­мен чуда в любой рели­ги­оз­ной системе зако­но­мерно зани­мает исклю­чи­тель­ное место. Рели­гия по сути своей – это система связей нашего мира с миром транс­це­дент­ным (сверхъ­есте­ствен­ным). И именно чудо явля­ется ярким сви­де­тель­ством при­сут­ствия «сверхъ­есте­ствен­ного» в мире «есте­ствен­ном».

Чудом может быть как собы­тие, про­ти­во­ре­ча­щее суще­ство­ва­нию нашего мира (напри­мер, мгно­вен­ное пере­ме­ще­ние в про­стран­стве), так и собы­тие, не про­ти­во­ре­ча­щее этим зако­нам, но веро­ят­ность кото­рого исче­за­юще мала (как само­за­ки­па­ние чай­ника в резуль­тате син­хрон­ного дви­же­ния моле­кул воды). В любом случае чудо есть явле­ние сверхъ­есте­ствен­ное, ибо есте­ствен­ные законы миро­зда­ния его не допус­кают и не объ­яс­няют (см. сноску 1). При этом отме­тим при­ставку «сверх» – этот доста­точно тра­ди­ци­он­ный термин отра­жает миро­воз­зрен­че­ские реалии совре­мен­но­сти. Попытка назвать чудо «неесте­ствен­ным» собы­тием опре­де­лила бы его как анта­го­ни­ста мира; поня­тие «сверхъ­есте­ствен­ное» опре­де­ляет чудо как зако­но­мер­ное явле­ние выс­шего порядка бытия мира. Это поня­тие согла­су­ется с совре­мен­ным науч­ным виде­нием миро­зда­ния как явле­ния мно­го­мер­ного и над­ма­те­ри­аль­ного (пони­мая под мате­рией состав нашей трех­мер­ной все­лен­ной).

Типо­ло­гия чуда вслед­ствие «ненор­ма­тив­но­сти» самого явле­ния – задача непро­стая. Однако попы­та­емся выстро­ить самую услов­ную схему.

Прежде всего, учи­ты­вая выше­ска­зан­ное, исклю­чим из поня­тия «чудо» все случаи столк­но­ве­ния чело­века с неиз­вест­ными ему явле­ни­ями при­роды. Обще­из­вест­ный пример – покло­не­ние пер­во­быт­ного чело­века сти­хиям как явле­ниям сверхъ­есте­ствен­ным. При этом он, считая молнию чудом, мог поль­зо­ваться зажжен­ным мол­нией огнем. Также и сего­дня: воз­можно среди мно­же­ства реклам­ных чудес, демон­стри­ру­е­мых экс­тра­сен­сами всех мастей, при­сут­ствует (кроме шар­ла­тан­ства и бесов­щины) и экс­плу­а­та­ция неких неиз­вест­ных науке зако­нов при­роды. Еще отме­тим част­ный случай лже­чуда, в основе кото­рого лежит недо­ста­ток инфор­ма­ции. Дей­стви­тельно, вос­при­я­тие явле­ния как чудес­ного воз­можно вслед­ствие невер­ного пони­ма­ния сути собы­тия или его оши­боч­ной трак­товки. В игро­вой форме это исполь­зу­ется иллю­зи­о­ни­стами.

Но нас инте­ре­суют только те чудеса, кото­рые явля­ются под­лин­ными про­яв­ле­ни­ями бытия мира гор­него (2). Явля­ются ли тако­вые про­яв­ле­ния всегда дей­ствием целе­вым, осмыс­лен­ным? Воз­можно и нет: если в мирегорнем суще­ствуют свои «законы при­роды», т.е. «запу­щен­ные» Твор­цом меха­низмы само­ре­гу­ля­ции, то можно пред­по­ло­жить веро­ят­ность их спон­тан­ного про­яв­ле­ния и в мире доль­нем – нашей все­лен­ной (3). Может быть, таким «про­ры­вом» был Тун­гус­ский метео­рит? Может быть, «бер­муд­ские чудеса»? Впро­чем, нет ника­ких осно­ва­ний не допус­кать, что эти и ана­ло­гич­ные явле­ния отно­сятся к опи­сан­ным выше «псев­до­чу­де­сам». По-види­мому, одно­знач­ный ответ на этот вопрос невоз­мо­жен. О бытии мира гор­него нам открыто слиш­ком мало: только то, что непо­сред­ственно необ­хо­димо для спа­се­ния.

Нас же в кон­тек­сте хри­сти­ан­ского пони­ма­ния чуда инте­ре­суют прежде всего чудеса как след­ствие созна­тель­ного дей­ствия воли. При этом напом­ним свя­то­оте­че­скую мысль о том, что в чело­веке дей­ствуют три воли: «Воля Божия пред­ла­га­ю­щая, воля дья­вола иску­ша­ю­щая и воля чело­века выби­ра­ю­щая». Ана­ло­гично и во внеш­нем мире чело­век встре­ча­ется как с дей­стви­ями благой воли Божией, так и с дей­стви­ями злой воли дья­вола; при­ня­тие их и реак­ция на них вполне в воле самого чело­века.

Мар­ги­наль­ные чудеса, явля­е­мые силами тьмы, несут задачи запу­гать (4), соблаз­нить (5) или обма­нуть чело­века (6). Под­дав­шись им созна­тельно или по мало­ве­рию, или по неуправ­ля­е­мой страст­но­сти, чело­век пре­тер­пе­вает пле­не­ние души нечи­стой силой. Конеч­ный, резуль­тат – смерть. Осво­бо­диться от этого воз­можно только подви­гом веры и бла­го­дат­ной помо­щью Гос­пода. Избег­нуть этого можно твер­дым непри­я­тием ника­ких чудес­ных явле­ний вне Христа и вне Его Церкви, сми­рен­ным осо­зна­нием своего досто­ин­ства лице­зреть под­лин­ные чудеса Божии, поль­зу­ясь духов­ным сове­том с опыт­ными и рас­су­ди­тель­ными людьми.

Теперь мы подо­шли к вопросу: каково же место чуда как явле­ния силы Божией в системе хри­сти­ан­ского миро­воз­зре­ния? И вот ока­зы­ва­ется, что в цер­ков­ной среде пони­ма­ние чуда в духе Еван­ге­лия пре­тер­пело суще­ствен­ное иска­же­ние. Како­вым же этому пони­ма­нию быть должно? Прежде всего: чудо не может быть дока­за­тель­ством бытия Божия и других рели­ги­оз­ных истин. Об этом одно­значно ска­зано Хри­стом: на тре­бо­ва­ние фари­сеев под­твер­дить Его слова зна­ме­ни­ями (чуде­сами), Иисус отве­тил: «…род лука­вый и пре­лю­бо­дей­ный ищет зна­ме­ния; и зна­ме­ние не дастся ему, кроме зна­ме­ния Ионы про­рока (7)» (Мф. 12:39). Неко­то­рое забве­ние этой истины пре­вра­щает вопрос чуда в повсе­днев­ной цер­ков­ной жизни в про­блему. Жела­ние веру­ю­щих людей апел­ли­ро­вать к чуду именно как к дока­за­тель­ству вызы­вает у их оппо­нен­тов есте­ствен­ные воз­ра­же­ния. Прежде всего – явный коли­че­ствен­ный недо­ста­ток оче­вид­ных для нецер­ков­ных людей чудес­ных явле­ний в совре­мен­ном хри­сти­ан­стве. Для сто­рон­него наблю­да­теля они зача­стую совер­шенно неубе­ди­тельны (8) и никак не могут играть роль неоспо­ри­мых аргу­мен­тов в миро­воз­зрен­че­ских спорах. Более того, в наше время раз­гула всех видов оккуль­тизма экс­тра­сенсы демон­стри­руют гораздо более впе­чат­ля­ю­щие «чудеса», далеко не все из кото­рых можно спи­сать на шар­ла­тан­ство. Веру­ю­щие в рас­те­рян­но­сти от такой ситу­а­ции ста­ра­ются при­влечь в роли «своих» чудес собы­тия крайне недо­сто­вер­ные, а иногда и про­ти­во­ре­ча­щие духу Хри­стову. Спор при­об­ре­тает стран­ный харак­тер: о хри­сти­ан­стве спорят вне хри­сти­ан­ства. Хотя бы отча­сти испра­вить тако­вое поло­же­ние – назна­че­ние дан­ного изда­ния.

Наша задача – пока­зать хри­сти­ан­ское вос­при­я­тие чуда как явле­ние объ­ек­тив­ного дей­ствия силы Божией и в то же время как сокро­вен­ный дар веру­ю­щей душе. И пока­зать, что чудо от Гос­пода – всегда явле­ние Его мило­сти к чадам Своим будь то помощь Свыше, уте­ше­ние, или же пре­ду­пре­жде­ние и ограж­де­ние.

ГЛАВА 2

Я здесь, рядом

Итак, мы раз­но­сто­ронне рас­смот­рели вопрос о чуде с точки зрения хри­сти­ан­ства. Чудо, без­условно, не есть дока­за­тель­ство бытия Божия или каких-либо рели­ги­оз­ных истин. Чудо не есть аргу­мент в споре. Чудо не есть наси­лие над сво­бо­дой чело­века. Чудо не есть зре­лище. Чудо не есть вол­хо­ва­ние или шаман­ство – спе­ци­фи­че­ское ненор­ма­тив­ное дей­ство на погребу част­ным нуждам.

Что есть чудо? Чудо есть неизъ­яс­ни­мый дар любви Божией ко Своему тво­ре­нию, под­чи­не­ние «чина есте­ства» благой воле Созда­теля. Под­лин­ный смысл любого чуда всегда в сфере духа, цель – вспо­мо­ще­ство­ва­ние чело­веку на его пути к Богу, на пути спа­се­ния души. Бла­го­дат­ное чудо чаще всего сокро­венно и вполне при­ни­ма­емо только теми, к кому оно обра­щено (впро­чем, в кон­крет­ных слу­чаях это может быть и мно­же­ство людей; иногда и весь мир – Турин­ская пла­ща­ница тому пример).

Воз­можно ли как-то систе­ма­ти­зи­ро­вать те мно­го­раз­лич­ные явле­ния, кото­рые мы пони­маем как чудо? Крайне сложно, ибо, назы­вая какую-либо клас­си­фи­ка­ци­он­ную кате­го­рию, мы пыта­емся без­гра­нич­ность чуда вме­стить в узкие рамки поня­тия. Ведаем ли мы под­лин­ный смысл собы­тий? Познаем ли своим разу­мом Про­мы­сел Божий? Изме­рим ли своими шагами пути Гос­подни? «Мои мысли – не ваши мысли» (Ис. 55:8), – ска­зано Гос­по­дом в Свя­щен­ном Писа­нии, и не будем дерзко при­сва­и­вать Творцу своего пони­ма­ния смысла собы­тий. Потому любая попытка систе­ма­ти­за­ции под­лин­ных чудес от Гос­пода – не более чем услов­ность. По сути дела мы и не будем пытаться этого делать – только рас­ска­жем о тех слу­чаях оче­видно бла­го­дат­ного дей­ствия Силы Божией, сви­де­те­лями кото­рой был сам автор этого текста или кото­рые досто­верно известны ему от их непо­сред­ствен­ных участ­ни­ков. При этом, не навя­зы­вая своей трак­товки собы­тий, рас­по­ло­жим их в порядке типич­ных осо­бен­но­стей про­яв­ле­ния. И попы­та­емся хотя бы условно, как вари­анты, опи­сать их смыслы.

Чудеса (дей­ствия Силы Божией, пре­одо­ле­ва­ю­щие есте­ствен­ные законы этого мира) могут про­яв­лять себя или же некими спе­ци­фи­че­скими внеш­ними дей­стви­ями, или собы­ти­ями и состо­я­ни­ями для чело­века внут­рен­ними, сокро­вен­ными. О чуде­сах вто­рого рода писать опре­де­ленно невоз­можно – об этом ведает сердце, но не разум. Впро­чем, как общие случаи тако­вых чудес можно упо­мя­нуть саму веру, дар само­от­вер­жен­ной любви, нрав­ствен­ное чув­ство в чело­веке (9), радость от кра­соты бого­з­дан­ного мира, обра­ще­ние греш­ника к подвигу пока­я­ния, свет­лое состо­я­ние духа во Христе, ощу­ще­ние реаль­ного при­сут­ствия в нашей жизни Гос­пода как любя­щего Отца. И вели­чай­шее чудо – неис­по­ве­ди­мый и неиз­гла­го­лан­ный (10) дар бого­об­ще­ния, личной встречи с Богом в молитве и в духе (11).

Мы же по сути дела можем гово­рить именно о тех чуде­сах, кото­рые так или иначе внешне себя про­явили. Про­явили как собы­тия, нару­ша­ю­щие (12) законы суще­ство­ва­ния сего мира. Как пра­вило, явле­ние вос­при­ни­ма­ется как чудес­ное, если не согла­су­ется поло­же­ни­ями вто­рого начала тер­мо­ди­на­мики (ВНТ) (13) , или если не укла­ды­ва­ется в рамки теории веро­ят­но­сти (ТВ). В «мире чудес­ного» также воз­можно нару­ше­ние при­чинно-след­ствен­ных связей (14), т.е. появ­ле­ние при­чинно неде­тер­ми­ни­ро­ван­ных собы­тий.

Чаще же всего мы гово­рим о чуде как собы­тии именно «неве­ро­ят­ном«, причем не только (и не столько) в быто­вом смысле, но и в науч­ном:невоз­мож­ном в кате­го­риях ТВ. Так, теория «само­за­рож­де­ния жизни» на Земле кате­го­ри­че­ски про­ти­во­ре­чит ВНТ, а с точки зрения ТВ «имеет право на суще­ство­ва­ние» с обрат­ной веро­ят­но­стью, равной коли­че­ству элек­тро­нов во всей все­лен­ной. Есте­ственно, что как «науч­ная» эта теория может вос­при­ни­маться только на жуль­ни­че­ском поле ате­изма. И жизнь на Земле – это под­лин­ное чудо. Оче­видно, что подав­ля­ю­щее боль­шин­ство явле­ний, вос­при­ни­ма­е­мых как чудо, не укла­ды­ва­ется именно в рамки ТВ. И хотя в отрыве от кон­тек­ста собы­тия тако­вые явле­ния могут и не пред­став­ляться чем-либо зна­чи­мым, но в «системе», в зако­но­мер­ной связи дей­ствий и резуль­та­тов собы­тий (молитва – исце­ле­ние и т. п.) именно они, а не теория веро­ят­но­сти и другие физи­че­ские законы, ста­но­вятся под­лин­ными зако­нами бытия. Дей­стви­тельно, какова веро­ят­ность «сов­па­де­нии», о кото­рых рас­ска­зано ниже в главах «Спа­се­ние храма», «Волга в лесу», «Два пожара» и др.? Какова веро­ят­ность систе­ма­ти­че­ских исце­ле­ний в резуль­тате собо­ро­ва­ния (глава «Тайна исце­ле­ний»)? Какова веро­ят­ность слу­чай­но­сти в после­до­ва­тель­ных собы­тиях молитвы и оче­вид­ного ответа на нее свыше (глава «Пота­ен­ный дар про­зор­ли­во­сти», «Трифон, козочка и добрый тата­рин»)? Игно­ри­ро­вать сверхъ­есте­ствен­ность этих, как и бес­чис­лен­ного мно­же­ства других ана­ло­гич­ных, исто­рий можно только по прин­ци­пи­аль­ному предубеж­де­нию (15).

Как кажется, гораздо реже, чем про­ти­во­ре­чия с ТВ, про­ис­хо­дят чудеса, нару­ша­ю­щие прин­ципы ВНТ или закон детер­ми­низма, но и их реаль­ность несо­мненна. Вели­чай­шее чудо в исто­рии чело­ве­че­ства – Вос­кре­се­ние Гос­пода нашего Иисуса Христа – нару­шает оба этих закона. И Гос­подь оста­вил нам оче­вид­ное и для физи­че­ского мира сви­де­тель­ство под­лин­но­сти этих собы­тий – Турин­скую пла­ща­ницу. Столь же вели­ким чудом явля­ется то, чем повсе­дневно живет Цер­ковь Хри­стова: евха­ри­сти­че­ское пре­су­ществ­ле­ние хлеба и вина в Тело и Кровь Хри­стовы. В отли­чие от про­те­стант­ского пони­ма­ния Евха­ри­стии как вос­по­ми­на­ния о Тайной Вечери и стра­да­ниях Христа, пра­во­слав­ные знают о реаль­но­сти невоз­мож­ного с точки зрения науки пре­вра­ще­ния самой при­роды пищи земной в Пищу Небес­ную, (быть сви­де­те­лем – хотя и кос­вен­ным – зри­мого пре­су­ществ­ле­ния по мило­сти Божией при­хо­ди­лось и мне, греш­ному). Мно­го­об­разно чудеса такого рода явлены в святых местах, как, напри­мер, Бла­го­дат­ный огонь в Иеру­са­лиме. Широко известны миро­то­че­ния от сонма чудо­твор­ных икон; с пре­из­бы­ту­ю­щим изоби­лием исто­чала св. миро зна­ме­ни­тая Ивер­ская Мон­ре­аль­ская икона Божией матери. Известны чудеса обнов­ле­ния икон (тысячи людей и я в их числе были сви­де­те­лями про­цесса обнов­ле­ния иконы «Церкви Хри­сто­вой» в Пре­об­ра­жен­ском соборе – крипте Храма Христа Спа­си­теля). В Псково-Печёр­ском мона­стыре я видел пышно зеле­не­ю­щий и цве­ту­щий куст герани, несколько меся­цев про­сто­яв­ший на брат­ском клад­бище мона­стыря в Святых пеще­рах (полная тем­нота, посто­ян­ная тем­пе­ра­тура +5 гра­ду­сов); в этих же пеще­рах погре­бен­ные тела истле­вают до костяка, не изда­вая ника­кого запаха (16) (при том, что распад белка неиз­бежно сопро­вож­да­ется выде­ле­нием серо­во­до­рода; в этом смысле сие чудо более неве­ро­ят­ное, чем муми­фи­ка­ция тела). Извест­ное в Греции чудо рас­цве­та­ния иссох­ших стеб­лей лилий в киоте бого­ро­дич­ной иконы (остров Эвбея) мно­го­кратно повто­рено в скром­ном сель­ском храме села Коле­сово Одес­ской обла­сти. Среди рас­ска­зан­ных далее исто­рий при­ме­ром собы­тия, нару­ша­ю­щего поло­же­ния ВНТ, может быть глава «Чистая вода», пример неде­тер­ми­ни­ро­ван­ных собы­тий – первые две исто­рии из главы «Чудо­тво­рец» и глава «Два пожара». При­чина же все-таки отно­си­тель­ной ред­ко­сти чудес такого рода, поз­во­лим пред­по­ло­жить, – в их впе­чат­ля­ю­щей нагляд­но­сти. Мы знаем, что чудо не может быть зре­ли­щем, не может являться спо­со­бом наси­лия над волей чело­века (Бог должен быть принят только в любви, но не в убе­ди­тель­но­сти дока­за­тельств). И потому та цель, кото­рую дости­гает чудо от Гос­пода, тре­бует, как пра­вило (17), вполне скром­ных средств, ибо обра­щены к веру­ю­щему и чут­кому сердцу.

Так что же дает чудо веру­ю­щей душе, для чего оно попус­ка­ется Гос­по­дом? Прежде всего – это вра­зум­ле­ние, помощь, уте­ше­ние. Все это при­сут­ствует в каждом чуде. И плоды его – бла­го­дать и мир во Гос­поде нашем Иисусе Христе. Гос­подь по пре­из­бытку любви Своей вра­зум­ляет, укреп­ляет, уте­шает нас в скорб­ных обсто­я­тель­ствах мира сего. Более того, иногда даже кажется, что чудо как бы излишне, избы­точно, смысл его явле­ния бывает непо­ня­тен (18) (как, напри­мер, в поме­щен­ной далее исто­рии «Чистая вода»). Уми­ли­тельно в своей про­стоте и заме­ча­тельно в точ­но­сти отве­тил на мое недо­уме­ние по такому случаю прот. Олег Чекры­гин: «Гос­подь уте­шает нас как детей малых; как бы гладит по головке .и гово­рит: «Не вол­нуйся, чадо, Я здесь, рядом, все в порядке, все под кон­тро­лем». По сути дела это ощу­ще­ние явля­ется стерж­нем всех слу­чаев чудо­тво­ре­ний, хотя каждое из них и имеет неко­то­рый свой нюанс, как бы особую направ­лен­ность.

Дей­стви­тельно, все под кон­тро­лем – этому убеж­дает нас чудо, опи­сан­ное в главе «Бог пору­гаем не бывает» и исто­рия в главе «Утоли моя печали». В рас­сказе «Волга в лесу» Гос­подь вра­зу­мил ново­на­чаль­ных чад Церкви Хри­сто­вой о Своем все­вла­стии в управ­ле­нии обсто­я­тель­ствами жизни, о бла­го­дат­ной силе иерей­ского бла­го­сло­ве­ния, о пользе послу­ша­ния. Вра­зум­ле­ние в рас­ска­зах из главы «Два пожара» – опять же о все­вла­стии Божием, о тлен­но­сти(19) цен­но­стей мате­ри­аль­ных, о бла­го­дат­но­сти свя­тынь. Вра­зум­ле­ние о силе молитвы хри­сти­ан­ской – в главах «Трифон, козочка и добрый тата­рин» и «Пота­ен­ный дар про­зор­ли­во­сти». При­меры спа­си­тель­ной и уте­ши­тель­ной помощи Божией опи­саны в главах «Чудо­тво­рец» и «Тайна исце­ле­ний». В главе «Спа­се­ние храма» описан случай даро­ва­ния особых благ Божиих как ответа на подвиг веры Христа ради. Именно с этой исто­рии мы начи­наем опи­са­ние неко­то­рых из досто­верно извест­ных нам чудес­ных явле­ний мило­сти Божией.

ГЛАВА 3

Спа­се­ние храма

Конец ЗО‑х годов ХХ сто­ле­тия. Разгар боль­ше­вист­ских гоне­ний на Пра­во­слав­ную Цер­ковь. Все храмы по пра­во­бе­ре­жью Днепро-Буг­ского лимана от Нико­ла­ева до Оча­кова закрыты, боль­шин­ство уни­что­жено. В конце 20‑х годов была закрыта и цер­ковь Свя­того Нико­лая Чудо­творца в селе Старая Бог­да­новка, постро­ен­ная за 70 лет до этого воен­ным губер­на­то­ром Нико­ла­ева и Сева­сто­поля адми­ра­лом Арка­сом Нико­лаем Андре­еви­чем. Цер­ковь была пре­вра­щена в зер­но­склад и окон­ча­тельно разо­рена.

К тому вре­мени пред­се­да­те­лем кол­хоза в Старой Бог­да­новке был Иван Гри­го­рье­вич Жело, герой первой миро­вой войны, полу­чив­ший Геор­ги­ев­ский крест за спа­се­ние жизни своего коман­дира. В начале 20‑х годов Иван Гри­го­рье­вич был ста­ро­стой при­хода Церкви Свя­того Нико­лая, пытался огра­дить ее от разо­ре­ния, но попу­ще­нием Божиим обсто­я­тель­ства были силь­нее…

И вот, в это страш­ное время «ежов­щины» в Старую Бог­да­новку из рай­со­вета явля­ется пред­ста­ви­тель­ная комис­сия с доку­мен­том, в кото­ром пред­пи­сы­ва­ется разо­брать здание церкви на камень. С доку­мен­том озна­ко­мили пред­се­да­теля кол­хоза, чело­века, в районе извест­ного и ува­жа­е­мого за успехи его хозяй­ствен­ной дея­тель­но­сти, пред­ло­жили рас­пи­саться в полу­че­нии. Иван Гри­го­рье­вич на бумаге пишет своей рукой: «Я этот храм не строил, я его раз­би­рать не буду». Реак­ция началь­ства понятна: « Ну, Ваня, суши сухари, сам себе судьбу выбрал, едем на тебя доку­менты оформ­лять…». И Иван Гри­го­рье­вич собрал нехит­рые этап­ные пожитки, и при­ня­лись они с супру­гой дей­стви­тельно сушить сухари на долгую дорогу… Однако про­хо­дит день, другой – все тихо. Что же слу­чи­лось? Вскоре дохо­дят слухи из района: пока комис­сия ката­лась по селам со своими бума­гами, из Киева при­были сотруд­ники соот­вет­ству­ю­щего органа с пред­пи­са­нием аре­сто­вать все руко­вод­ство района за троц­кист­ский уклон. В кон­торе уже ждали… Пора­зи­тельно, но в воз­ник­шей кутерьме взры­во­опас­ная бумага как-то зате­ря­лась; во всяком случае, она уже нико­гда нигде не всплы­вала, Иван Гри­го­рье­вич остался пред­се­да­те­лем кол­хоза, с нача­лом войны был при­зван на фронт, прошел всю войну на пере­до­вой до послед­него дня, был несколько раз ранен, но в родное село вер­нулся живым и здо­ро­вым. Еще много лет про­ра­бо­тал Иван Гри­го­рье­вич на разных долж­но­стях в кол­хозе, вышел на пенсию. До конца своей жизни он посе­щал бого­слу­же­ния в родном, спа­сен­ном им от разо­ре­ния храме, слу­же­ние в кото­ром было воз­об­нов­лено в 1943 году и с тех пор уже более не пре­ры­ва­лось…

Весной 1997 года Иван Гри­го­рье­вич празд­но­вал свое сто­ле­тие; при­ча­стился Святых Хри­сто­вых Таин, поси­дел с гостями за столом, повспо­ми­нал моло­дость. Гос­подь сохра­нил Своего вер­ного раба до конца жизни в силах, здра­вом уме и твер­дой памяти; он жил пол­но­цен­ной жизнью хри­сти­а­нина и тру­же­ника. Через месяц после дня рож­де­ния Иван Гри­го­рье­вич зашел в дом с ого­рода, где он с пяти утра про­па­лы­вал грядки, лег на кро­вать, сложил руки кре­стом и мирно предал дух свой Небес­ному Отцу.

ГЛАВА 4

Бог пору­гаем не бывает

1990 год, начало моего иерей­ского слу­же­ния в Свято-Нико­ла­ев­ской церкви села Старая Бог­да­новка. Со дня моего руко­по­ло­же­ния не прошло и пол­года. И вот, в одно не-пре­крас­ное утро, при­бе­гает к нам домой (метров 300 от церкви) про­жи­вав­шая при храме бла­го­че­сти­вая ста­рушка, Вера Кор­ни­лова – с выра­же­нием рас­те­рян­но­сти и ужаса на лице. «Огра­били цер­ковь, батюшка!». Через несколько минут я – в храме. Навес­ные замки спи­лены, двери рас­пах­нуты… Вхожу внутрь. Цен­траль­ные аналои пусты, Цар­ские врата отво­рены. Сердце сжа­лось… Быстро про­хожу в алтарь – все разо­рено, пере­вер­нуто, Пре­стол оголен.

Тут необ­хо­димо пояс­не­ние. Именно на Пре­столе нахо­дятся две глав­ные свя­тыни храма: анти­минс и запас­ные Дары. Анти­минс – это плат, в кото­рый по древ­ней тра­ди­ции вшита частичка мощей святых (20). Под­пи­сан­ный архи­ереем анти­минс явля­ется веще­ствен­ным бла­го­сло­ве­нием на слу­же­ние Евха­ри­стии в церкви; это как бы знак деле­ги­ро­ва­ния епи­ско­пом своих пол­но­мо­чий свя­щен­нику. По сути дела – где анти­минс, там и цер­ковь; анти­минс явля­ется как бы серд­цем церкви.

Запас­ные Дары – сохра­ня­е­мая частица того, что явля­ется сре­до­то­чием суще­ство­ва­ния Церкви и Крови Хри­сто­вой. Запас­ные Дары сохра­ня­ются в период межу совер­ше­нием Евха­ри­стий на слу­чаей необ­хо­ди­мо­сти сроч­ного при­ча­ще­ния тяжело боля­щих членов Церкви. Хра­нятся запас­ные Дары обычно в сто­я­щём на Пре­столе сосуде, назы­ва­е­мом

даро­хра­ни­тель­ни­цей. В нашей церкви даро­хра­ни­тель­ница пред­став­ляла собой довольно мас­сив­ное изде­лие из латуни в виде макета пяти­ку­поль­ного храма, с поме­ще­нием для хра­не­ния Святых Даров внутри себя. Высота нашей даро­хра­ни­тель­ницы – более полу­метра.

Исчез­но­ве­ние анти­минса и даро­хра­ни­тель­ницы было бы тра­ге­дией: тра­ге­дией мисти­че­ской – осквер­не­нием свя­тынь, а также и бедой в более обы­ден­ном пони­ма­нии, при­чи­ной вся­кого рода про­блем и неустройств.

Но – «Бог пору­гаем не бывает»! (Гал. 6:7). Рядом с пустым пре­сто­лом на полу лежали два пред­мета анти­минс и даро­хра­ни­тель­ница. Это явное чудо вполне можно отне­сти к слу­чаям нару­ше­ния ТВ, и ВНТ – физи­че­ски про­ис­шед­шее совер­шенно неве­ро­ятно. Дело в том, что наш пре­стол был покрыт боль­шим покры­ва­лом из тяже­лого плюша, на кото­ром стояли два мас­сив­ных под­свеч­ника, лежали, кроме даро­хра­ни­тель­ницы и анти­минса, несколько кре­стов разных раз­ме­ров, пред­меты евха­ри­сти­че­ского ком­плекта (копие, лжица), два Еван­ге­лия – напре­столь­ное, треб­ное, и др. Тяже­лое, боль­шого фор­мата, напре­столь­ное Еван­глие лежало ближе к запад­ному краю Пре­стола, и им БЫЛ ПЛОТНО ПРИ­ДАВ­ЛЕН ШЕЛ­КО­ВЫЙ ПЛАТ (ИЛИТОН) С ЗАВЕР­НУ­ТЫМ В НЕМ АНТИ­МИН­СОМ. Впо­след­ствии я спра­ши­вал воров – как они соби­рали пред­меты с пре­стола, как про­изо­шло, что самый мас­сив­ный (и на вид – самый ценный пред­мет на нем) – даро­хра­ни­тель­ница – ока­зался на полу? Как анти­минс мог выскольз­нуть из под тяже­лого Еван­ге­лия и ока­заться там же? Воры пожи­мали пле­чами, они этого не пони­мали… По их объ­яс­не­нию, дей­ство­вали они в полной тем­ноте, вошли в алтарь через

врата (пере­вер­нув при этом на себя лам­паду), затем, нащу­пав Пре­стол, взяли лежа­щее на нем покры­вало за четыре угла, свя­зали концы и так унесли. Самый боль­шой пред­мет – даро­хра­ни­тель­ницу – они не заме­тили, звука её паде­ния – не услы­шали. Но еще более уди­ви­тельно про­ис­шед­шее с анти­мин­сом. К Еван­ге­лию они вообще не при­тра­ги­ва­лись, не, при­под­ни­мали. Они просто обер­нули его (и другие пред­меты) покры­ва­лом и свя­зали концы узлом. Однако анти­минс чудес­ным обра­зом выскольз­нул из-под тяже­лого тома (прошел сквозь ткань покры­вала?) – и остался в храме.

Сопут­ству­ю­щим этому чуду момен­том, было то, что гра­би­тели умуд­ри­лись оста­вить ВСЕ сколько-нибудь ценные иконы в храме, и унесли ТОЛЬКО лито­гра­фии и мало­цен­ные про­стец­кого письма изоб­ра­же­ния 20 века.

Как потом ока­за­лось, гра­би­те­лей было трое. Нар­ко­маны, маль­чишки. Двое оша­ле­лых про­сте­цов и один стар­ший, орга­ни­за­тор – с оккульт­ными амби­ци­ями, счи­тав­ший себя «слу­ша­те­лем камней». Этот не просто огра­бил цер­ковь, он захо­тел ее осквер­нить – и выбрал для того понят­ный ему живот­ный способ: помо­чился в купель для кре­ще­ния мла­ден­цев.

Но – «Бог пору­гаем не бывает»! Гос­подь попу­стил эту беду – как испы­та­ние и вра­зум­ле­ние – Гос­подь же и утешил.

Отслу­жив моле­бен в разо­рен­ном храме, я поехал в мили­цию, сделал заяв­ле­ние о про­ис­ше­ствии. А вече­ром уже вез домой, в храм все укра­ден­ное – завя­зан­ное в те же ска­терти и покры­вала, в кото­рых и уво­зили. Что же про­изо­шло? Почти неве­ро­ят­ное.

Сбыть награб­лен­ное воры соби­ра­лись цыга­нам, о чем была пред­ва­ри­тель­ная дого­во­рен­ность. Понятно, что после того найти хоть что-либо не было бы ника­ких шансов. Однако…

Камнем пре­ткно­ве­ния ока­зался мой, лежав­ший в ту ночь на пре­столе, иерей­ский крест из белого металла (не серебро). Но цепочка на нем была необыч­ная. Её мне за несколько меся­цев до того пода­рили при­хо­жане. Кра­си­вая витая для наперст­ного креста гру­зин­ской работы, сде­лан­ная из меди, но посе­реб­рен­ная. Цыгане сразу раз­гля­дели, что цепочка – не серебро, но только покрыта им. Ком­па­ния воров согла­шаться с этим не хотела. Тогда они (воры) понесли цепочку оцен­щику в офи­ци­аль­ный пункт приема металла – и вот невоз­мож­ное для про­фес­си­о­нала! – тот ошибся. ошибся. Оцен­щик под­твер­дил пред­по­ло­же­ние воров, что мате­риал цепочки – серебро и весьма высоко её оценил. После этого торги с цыга­нами вошли в ступор: раз­ница в цене была на поря­док. Отда­вать же товар не оптом, без креста с цепоч­кой, добыт­чики отка­зы­ва­лись.

В про­цессе же этих пре­пи­ра­тельств их и взяли работ­ники угро­зыска. Воры полу­чили сроки – подель­ники условно, а орга­ни­за­тор – на полную катушку: судье о‑ч-ч-чень не понра­ви­лось, что тот помо­чился в церкви…

И еще одна деталь – при­е­хали (они где-то взяли Москвич-“пирожок») именно в нашу цер­ковь эти ребята потому, что, по их све­де­ниям («бабушка ска­зала»), церк­вушка та вечно пустая, и ночью её никто охра­няет. Так и было до моего при­хода – свя­щен­ники посто­янно меня­лись (вось­меро за два года), даже бого­слу­же­ния совер­ша­лись крайне нере­гу­лярно. Но именно в эту ночь при церкви (в домике во дворе) ноче­вали один­на­дцать чело­век! – гости и при­гла­шен­ные рабо­чие. Ограб­ле­ние про­изо­шло не поздно, около полу­ночи; еще не все гости спали, но – никто ничего не заме­тил!

Так явно было нам открыто и попу­ще­ние скор­бей Гос­по­дом, но и уте­ше­ние в них.

ГЛАВА 5

Утоли моя печали

Типо­ло­ги­че­ски близ­кое вра­зум­ле­ние: и попу­ще­ние, и уте­ше­ние, и укреп­ле­ние было явлено мне

Гос­по­дом и в собы­тиях пери­ода завер­ше­ния моего слу­же­ния в Старой Бог­да­новке, зимой 2003. Хотя в нем нет той сте­пени неве­ро­ят­но­сти для мира, как в преды­ду­щем рас­сказе, но уча­стие Гос­пода во всех обсто­я­тель­ствах жизни явлено со всей оче­вид­но­стью.

В то время в нашей епар­хии раз­го­релся скан­дал. Всту­пив­шись за невинно гони­мого свя­щен­ника, о. А. Б‑ва., я сам под­вергся пре­сле­до­ва­ниям. 7 фев­раля 2003 года реше­нием епар­хи­аль­ного совета, засе­да­ние кото­рого состо­я­лось под пред­се­да­тель­ством архи­епи­скопа, я был запре­щен в свя­щен­но­слу­же­нии и осво­бож­де­нии от долж­но­сти насто­я­теля Свято-Нико­ла­ев­ской Церкви. Обви­нялся я в неува­же­нии епи­скоп­скому сану. Реше­ние было при­нято с фор­му­ли­ров­кой «до пока­я­ния», что, по сути дела, при извест­ном отно­ше­нии вла­дыки ко мне, озна­чало бес­сроч­ность.

Итак, «суд» состо­ялся 7 фев­раля по н.ст. В этот день Святая Пра­во­слав­ная Цер­ковь празд­нует

Память иконы «Утоли моя печали». Многие годы на моем столе стоит про­стень­кая, кар­тон­ная, поблек­шая Бого­ро­дич­ная икона «Утоли моя печали», а с с ней рядом крест и свеча. Ника­ких особых вос­по­ми­на­ний, свя­зан­ных с этим образ­ком у меня не было, ника­кой особой мате­ри­аль­ной цен­но­сти он не пред­став­лял, я даже не помнил, как он ко мне попал. Но так уж полу­чи­лось – молился я, как пра­вило, именно перед ним.

В тот день, после пере­жи­того потря­се­ния, молясь перед икон­кой «Утоли моя печали», я впер­вые заин­те­ре­со­вался над­пи­сью мель­чай­шим шриф­том на её полях. На моей бумаж­ной лито­гра­фии про­чи­тать что-либо было невоз­можно, и я обра­тился к опи­са­нию в соот­вет­ству­ю­щем цер­ков­ном изда­нии. Можно пред­ста­вить себе мое изум­ле­ние и уми­ле­ние, когда в тексте опи­са­ния иконы «Утоли моя печали» я про­чи­тал (а потом и рас­смот­рел в лупу на своей иконе), что на свитке, кото­рый держит мла­де­нец Хри­стос, текст начи­на­ется сло­вами: « Суд пра­вед­ный судите«, и далее: «милость и щед­роты тво­рите кийждо искрен­нему своему; вдовиц и сирот не насиль­ствуйте и злобу брату своему в сердце не тво­рите» (21). Вот вра­зум­ле­ние и уте­ше­ние Свыше – все в руках Гос­под­них. В кон­тек­сте собы­тий, про­ис­шед­ших 7 фев­раля этого года, – это оче­вид­ней­ший знак Божий.

Ровно через месяц, 5 марта, по тре­бо­ва­нию мит­ро­по­лии, пре­ще­ние с меня было снято. Однако слу­жить в Старо-Бог­да­нов­ской церкви мне больше не при­шлось… Но чудо с откро­ве­нием от иконы Бого­ма­тери при­дает смысл всем пери­пе­тиям этой исто­рии и после­до­вав­ших за ней собы­тий. Текст же указа от 7 фев­раля и до сих пор хра­нится у меня в столе как печаль­ная память – «Утоли моя печали»!

ГЛАВА 6

Чудо­тво­рец

Это уди­ви­тель­ное имя усво­ено епи­скопу кро­хот­ного мало­а­зис­кого города Миры Ликий­ские Нико­лаю. Его место в сонме святых Церкви Хри­сто­вой совер­шенно уни­кально. Жил он более полу­тора тыся­че­ле­тий назад, досто­вер­ных све­де­ний о нем сохра­ни­лось крайне мало. Однако почи­та­ние кого из святых столь же рас­про­стра­нёно? Дни памяти каких еще святых празд­ну­ются наро­дом как вели­кие празд­ники? В честь кого из святых освя­щено столько храмов? И это зако­но­мерно – Про­мыс­лом Божиим свя­ти­тель Нико­лай был при­зван быть особым хода­таем из мира неве­ще­ствен­ного за мир доль­ний и помощ­ни­ком всем в нуждах и скор­бях сущим. В чем прак­ти­че­ская при­чина его столь исклю­чи­тель­ного почи­та­ния? В отзыв­чи­во­сти св. Нико­лая на молитву, в веках под­твер­жден­ном опыте его заступ­ни­че­ства чудо­твор­ного уча­стия в нашей жизни. В 2001 в Нико­ла­еве издана книга, где собраны све­де­ния о более чем 150 слу­чаях чудес­ной помощи Божией по пред­ста­тель­ству Свя­ти­теля Нико­лая. Мы же здесь при­ве­дем несколько исто­рий, рас­ска­зан­ных нашими дру­зьями.

Два рас­сказа при­над­ле­жат про­то­и­е­рею Сергию. Пр. Про­изо­шло это в 70‑е годы ХХ века в Каси­мов­ском районе Рязан­ской обла­сти, откуда родом их семей­ство.

Первая исто­рия про­изо­шла в год, когда на цен­траль­ную Россию обру­ши­лись неви­дан­ные даже для «рус­ского мед­ведя» морозы. Тем­пе­ра­тура опус­ка­лась до сорока гра­ду­сов. Были мно­го­чис­лен­ные случаи обмер­за­ний, смер­тей. Люди поги­бали в заглох­ших в пути авто­мо­би­лях, один раз даже замерзли до смерти несколько пас­са­жи­ров сель­ского авто­буса.

Вече­реет. Гру­жен­ный метал­лом КрАЗ по засне­жен­ному про­селку едет к род­ному селу. За рулем води­тель – моло­дой пар­нишка. Впе­реди еще десятка два кило­мет­ров, вокруг – ни души. Вдруг машину сносит в кювет, тяже­лый гру­зо­вик садится в глу­бо­кий снег по самую раму. Все попытки выве­сти гру­зо­вик на дорогу тщетны, топ­лива для работы обо­гре­ва­теля хватит нена­долго. После всплеска лихо­ра­доч­ной дея­тель­но­сти пар­нишка засты­вает в кабине в про­стра­ции… Смер­ка­ется. Вдруг возле дверцы он слышит ока­ю­щий голо­сок: «Эй, парень, беда, видать, слу­чи­лась, под­со­бить-то?» Стоит на морозе ста­ри­чок: борода длин­ная, седая, в ват­нике, вален­ках, на голове треух.

- Ой, дедуля, да откуда же ты взялся? Замерз, небось? Поле­зай в кабину, вместе поми­рать весе­лее будет.

- Ззачем поми­рать-то? Застрял? Так я тебя сейчас вытолкну!

- Что ты, старик! Сколько вон тонн в машине.

- Ты не раз­го­ва­ри­вай, садись, газуй, а я уж свое сделаю.

И как ни абсурдно это было, вклю­чил паре­нек пере­дачу и дал газу. Тяже­лен­ная машина побук­со­вала – побук­со­вала – и пошла вперед. Пять метров, десять, пят­на­дцать – и вот уже все четыре колеса стоят на твер­дом покры­тии. Води­тель выска­ки­вает из кабины – сзади никого нет. Сна­чала между коле­ями колес тянутся следы вале­нок, затем исче­зают…

Меньше чем через час води­тель был дома. Входит в ком­нату матери с трех­ча­со­вым опоз­да­нием. Мама вся в слезах, стоит на коле­нях перед боль­шой, в полный рост иконой Свя­ти­теля Нико­лая. «Вот ведь почему ста­ри­чок зна­ко­мым мне казался, только одежда другая, вот и не узнал…»

Не правда ли, уми­ли­тельно: треух, ватник, валенки…

Вторая исто­рия про­изо­шла на том же при­ходе в другой уже год, во время весен­ней отте­пели. Река вскры­лась, начи­на­лось поло­во­дье. Пред­се­да­тель сель­со­вета – атеист, конечно, – решился по шатким мости­кам пере­браться через, каза­лось, еще не такой уж бурный поток. Но… Мостки про­ло­ми­лись, вода понесла чело­века к стрем­нине; сил выгре­сти не было. На холме, над излу­чи­ной реки, стоял поко­сив­шийся, разо­рен­ный боль­ше­ви­ками храм. Посвя­щен он был Свя­ти­телю Нико­лаю, все это знали, И тут, в минуту смерт­ной опас­но­сти, все «идео­ло­ги­че­ские уста­новки сги­нули, оста­лась только мольба о помощи. «Святой Нико­лай, помоги! Помоги!» – рука из воды про­тя­нута к небу. И вдруг, когда силы начали остав­лять, а созна­ние то уга­сать, то вспы­хи­вать в панике, руку обхва­ты­вает нечто проч­ное – и могу­чая сила потя­нула горе­мыку из воды. Словно глис­се­ром, сила пота­щила пред­се­да­теля по поверх­но­сти воды со страш­ной ско­ро­стью – и выбро­сила на берег. У под­но­жья храма Свя­ти­теля Нико­лая.

А вот веру­ю­щим пред­се­да­тель сель­со­вета так и не стал… Вот как бес­ко­нечно велико дол­го­тер­пе­ние Божие к Своим чадам и как ува­жает Он нашу сво­боду.

Третья исто­рия про­изо­шла с нашим другом, свя­щен­ни­ком Сер­гием Павелко, насто­я­те­лем Свято-Тро­иц­кого храма села Старая Збу­рьевка Голо­при­стан­ского района Хер­сон­ской обла­сти. Как-то летом он воз­вра­щался домой из Хер­сона кате­ром до Голой При­стани.

Был вечер, обще­ствен­ный транс­порт уже не ходил, рас­счи­ты­вал добраться попут­ками, но как-то ничего не попа­да­лось. А у него был с собой очень тяже­лый груз в боль­шой сумке. Слу­чился, правда, спут­ник, неве­ру­ю­щий и тогда даже еще не кре­ще­ный одно­сель­ча­нин, пред­ло­жил помочь доне­сти. Но все-таки идти было очень нелегко: дорога неблиз­кая, да груз. Отец Сергий при­нялся на ходу по памяти читать и петь полный текст молебна Свя­ти­телю Нико­лаю. Спут­ник погля­ды­вает, молчит. Только моле­бен допел, дого­няет лег­ко­вой авто­мо­биль, оста­нав­ли­ва­ется. Води­тель откры­вает дверцу, и, ничего не спра­ши­вая, пред­ла­гает садиться. Рас­по­ла­га­ются со своими сум­ками на заднем сиде­нии. Води­тель пово­ра­чи­ва­ется – моло­дой парень. Улы­ба­ется. « Здрав­ствуйте, меня зовут Нико­лай. Вам, как я пони­маю, в Старую Збу­рьевку? Под­везу вас бес­платно, мне ничего не нужно, только по при­езду бла­го­сло­вите меня ико­ноч­кой Свя­ти­теля Нико­лая».

У спут­ника рот открылся от изум­ле­ния; всю дорогу молчал, только то на батюшку погля­ды­вал, то на води­теля. Так и дое­хали.

Прак­ти­че­ски такая же исто­рия и с теми же пер­со­на­жами повто­ри­лась летом сего 2005 года. Авто­бус, един­ствен­ным пас­са­жи­ром кото­рого был о. Сергий, намертво застрял ночью в пустын­ных песках Кин­бурн­ской косы. После бес­плод­ных попы­ток сов­местно с шофе­ром выта­щить авто­бус, о. Сергий вздох­нул: «Тут только чудо помо­жет. Разве что св. Нико­лай придет и вытолк­нет. .. Свя­ти­телю, помоги!» Бук­вально в этот же момент сосны оза­ря­ются светом фар, подъ­ез­жает ЗИЛ-вез­де­ход, из него выхо­дит води­тель. Имя – Нико­лай. «Здрав­ствуйте! Чем помочь?».

Через несколько минут авто­бус стоял на твер­дой дороге.

ГЛАВА 7

Чистая вода

Август 2000 года. Все лето – уду­ша­ю­щая жара; как назы­вают на Укра­ине, «спэка». Речная вода в Днепро – Буг­ском лимане, на берегу кото­рого стоит наш Свято-Николь­ский храм, зацвела и пре­вра­ти­лась в гряз­ную зелено-корич­не­вую кашу.

Приход у нас кро­хот­ный: два села с общим коли­че­ством жите­лей несколько сот чело­век. Кре­ще­ния бывают крайне редко – несколько в год. Мла­ден­цев обычно кре­стим в купели, а вот взрос­лых, если тако­вое кре­ще­ние слу­ча­ется летом, как пра­вило, прямо в реке: постро­ить бап­ти­сте­рий пока воз­мож­но­сти нет.

И вот с прось­бой о кре­ще­нии сыно­вей – маль­чи­ков 12 и 14 лет – обра­ща­ется Кон­стан­тин К., доктор наук; декан кораб­ле­стро­и­тель­ного факуль­тета инсти­тута, кото­рый я неко­гда закан­чи­вал. В суб­бот­ний день семья при­ез­жает к нам в Цер­ковь. После про­дол­жи­тель­ной беседы с маль­чи­ками начи­на­ется чин огла­ше­ния. Дохо­дим до Кре­ще­ния и отправ­ля­емся на реку.

Иду по берегу лимана. Жарко, ни дуно­ве­ния, зеле­ная вода слегка колы­шется, словно тяжело дышит; то там, то здесь вид­не­ется мусор: пла­сти­ко­вые бутылки, арбуз­ные корки… Как кре­стить в такой воде? Как в нее детей заво­дить? И что с моим обла­че­нием будет – ведь самому по грудь в воду захо­дить? Но что делать, кре­стить надо – не назад же идти… Будь что будет, Гос­подь упра­вит. Снимаю обувь, захожу в воду по щико­лотки; в мути ряски дна не видно на глу­бине бук­вально пары сан­ти­мет­ров.

Начи­наю Кре­ще­ние: « Бла­го­сло­венно Цар­ствие Отца, и Сына, и Свя­того духа». Дохо­дим до чина водо­свя­тия: «Велий еси Гос­поди, и чудна дела Твоя», Читаю молитвы водо­свя­тия. Затем мель­ком смотрю вниз и вижу ступни своих ног, сто­я­щие на чистом песке дна реки. Осмат­ри­ва­юсь вокруг. Вода впе­реди совер­шенно чистая, про­зрач­ная. Вправо и влево, метрах в пяти по сто­ро­нам, про­хо­дят четкие полосы границ чистой и гряз­ной воды. Слава Богу! Захо­дим с маль­чи­ками на глу­бину, «макаю» их в освя­щен­ную воду. Далее воз­вра­ща­емся в Цер­ковь – завер­шать Кре­ще­ние. Когда прошли метров сто по пляжу, обо­ра­чи­ва­юсь: по всей реке зеле­ная поверх­ность воды, там, где мы кре­стили – темная полоса, ровная, словно линейка, пер­пен­ди­ку­лярно уходит от берега к центру лимана, к фар­ва­теру.

А пер­выми чистую воду уви­дели дети из нашего семей­ного дет­ского дома, кото­рые заго­рали на берегу. С кри­ками: «Папа воду очи­стил» они бро­са­ются купаться. Быст­рым шагом начи­нают под­тя­ги­ваться купаль­щики с даль­него пляжа… И что харак­терно – после омо­ве­ния в «очи­щен­ной батюш­кой» воде в Цер­ковь никто не поспе­шил. Так что даже и в этом явно сверхъ­есте­ствен­ном собы­тии (объ­яс­нить «есте­ствен­ным» обра­зом можно только с вели­кой натяж­кой как про­цесс, ана­ло­гич­ный само­за­ки­па­нию чай­ника – но веро­ят­ность реаль­но­сти такого про­ис­ше­ствия прак­ти­че­ски нуле­вая) видно, что чудо от Гос­пода не при­звано пора­жать вооб­ра­же­ние зри­те­лей, но есть знак мило­сти и любви Божией ко Своим чадам.

ГЛАВА 8

Волга в лесу

Одно из явных чудес-Вра­зум­ле­ний про­изо­шло с нами вскоре после при­ня­тия Свя­того Кре­ще­ния. 1985 год, лето, отпуск. Всей семьей (тогда нас было двое сыно­вей – Саша и Илья, семи и четы­рех лет отроду) мы ездили в Псково-Печер­ский мона­стырь, где полу­чили бла­го­сло­ве­ние на вен­ча­ние. Нужно ска­зать, что в те годы вен­чаться было очень непро­сто. Так, во Все­свят­ской церкви г. Нико­ла­ева (где я одно время рабо­тал бух­гал­те­ром) совет­ские органы, осу­ществ­ля­ю­щие кон­троль за дея­тель­но­стью рели­ги­оз­ных орга­ни­за­ций, раз­ре­шали в год совер­шать не более одного вен­ча­ния. Перед отъ­ез­дом из Москвы, наш крест­ный, отец Сергий Прав­до­лю­бов, посо­ве­то­вал нам при любом пере­езде, соби­ра­ясь в дорогу, брать бла­го­сло­ве­ние у мест­ного свя­щен­ника на то, «чтобы бла­го­по­лучно дое­хать». « И тогда, – сказал о. Сергий с улыб­кой, – что бы ни слу­чи­лось, все закон­чится бла­го­по­лучно: хоть черная «Волга» за вами в густой лес при­е­дет».

Венчал нас про­то­и­е­рей Олег Кле­мы­шев. Служил он тогда в Свято-Тро­иц­ком храме села Тро­иц­кого Углич­ского района Яро­слав­ской обла­сти. Место было глухое, храм закрыт был многие деся­ти­ле­тия, но, слава Богу, не разо­рен. Однако венцов в храме не было, батюшке после его руко­по­ло­же­ния вен­чать еще не при­хо­ди­лось. Венцы сплели из поле­вых цветов – рома­шек и василь­ков, кото­рые затем еще долго хра­ни­лись у нас в Крас­ном углу, пока вовсе не истлели.

И вот после вен­ча­ния нужно воз­вра­щаться в Москву. Транс­порт ходил так неудобно, что добраться можно было только через Углич, но с ночев­кой в городе. Денег на гости­ницу у нас не было совер­шенно, а ноче­вать с двумя малень­кими детьми на вок­зале было затруд­ни­тельно. Главе семьи, т.е. мне, при­хо­дит в голову мысль: доби­раться на попут­ках через леса до Троице-Сер­ги­е­вой лавры (тогда г. Загорск). С какой-то стран­ной само­уве­рен­но­стью нео­фита я не стал инте­ре­со­ваться рас­сто­я­нием (а это более ста кило­мет­ров напря­мик!), не посо­ве­то­вался с батюш­кой, но только взял у него сле­ду­ю­щим утром бла­го­сло­ве­ние «бла­го­по­лучно добраться» – и в путь.

Нужно ска­зать, что все мы были неплохо эки­пи­ро­ваны для дороги – лишних вещей не было, только рюказки; даже детям пошили малень­кие рюк­зачки. И вот «тури­сты» отпра­ви­лись в путь. В несколь­ких кило­мет­ров от Тро­иц­кого про­хо­дила асфаль­то­вая дорога. Машины по ней ходили крайне редко. На обо­чине мы про­ждали несколько часов, прежде чем нас подо­брал идущий из Углича раз­би­тый ПАЗик. Очень скоро дое­хали мы до конеч­ной оста­новки: кро­хот­ный рос­сий­ский горо­дишко, какой-то оче­ред­ной Юрье­вец. Далее «по направ­ле­нию на Москву» пошли пешком. Дорога с твер­дым покры­тием закон­чи­лась, шли про­сел­ком по лесу. Через несколько кило­мет­ров нас догнал мото­цик­лист на «Урале» с коляс­кой, очень пьяный и очень добрый. Всех рас­са­дил на мото­цикл и с шиком провез кило­мет­ров десять (шик был в том, что он с раз­гона влетал в самые боль­шие лужи по дороге). Выса­дил он нас в лесном селе, сказал, что вез бы хоть до Москвы, да бен­зина нет. Далее наша дорога про­ле­гала по про­стой про­секе, правда, наез­жен­ной. Солнце начало кло­ниться к вер­хуш­кам дере­вьев… И тут млад­ший сын, кото­рый все время вел себя на удив­ле­ние тер­пе­ливо, стал каприз­ни­чать и про­сить отдыха. « Ну вот, Илю­шенька, дойдем до того подъ­ема и отдох­нем». Дошли, под­ня­лись на буго­рок, сняли рюк­заки. Что дальше? Даже и еда, при­хва­чен­ная с собой в дорогу, кон­чи­лась. Тут уже до папы начало дохо­дить, что у нас про­блемы… Гос­поди, помоги!

И вдруг где-то в лесу раз­дался звук авто­мо­биль­ного дви­га­теля, и, бук­вально раз­дви­гая капо­том ветви на про­секу выва­ли­ва­ется «Волга», подъ­ез­жает к нам и оста­нав­ли­ва­ется. Номера армей­ские, на перед­нем сиде­нии двое сол­да­ти­ков. «Куда вам ехать?» – спра­ши­вают. «В Загорск», – отве­чаем с зами­ра­нием сердца. « А, и мы туда же едем. Сади­тесь». Ока­за­лось, в глухой лесной дере­вушке живет мама кого-то из армей­ских началь­ни­ков; он при­е­хал к ней в выход­ные, а слу­жеб­ную машину отпра­вил в часть.

Через пол­тора часа были в Загор­ске.

Вот так, по слову крест­ного, выбра­лись мы из леса на «Волге». Только вот «Волга» ока­за­лась не черная, а серая…

ГЛАВА 9

Два пожара

Пожар про­изо­шел на чет­вер­тый год нашей жизни в Бог­да­новке. К тому вре­мени мы уже пере­бра­лись в в при­стро­ен­ный к ста­рому дому двух­этаж­ный жилой блок. Вообще стройка у нас была смеш­ная. Три года мы про­жили в гли­но­бит­ной хатке без фун­да­мента, чудом про­сто­яв­шей с 1905 года. Затем про­дали свою квар­тиру в городе и начали стро­иться. Но стро­или все кусоч­ками: то веранду, то кухню. Кори­дор зиг­за­гом обвели вокруг колодца, засы­пать жалко было. Пере­крыли первый этаж пли­тами, а второй уж стро­или из чего при­дется; в основ­ном сами шла­ко­блоки лепили. Второй этаж думали сде­лать летней ман­сар­дой, для гостей. Однако лесо­ма­те­ри­а­лов не было, шла­ко­бло­ком под­няли стены, пере­крыли почти плос­кой крышей: с мини­му­мом рас­хода леса и шифера. Полу­чи­лись две, ком­наты и закры­тая веранда, но холод­ные: стены в 20 см тол­щи­ной.

Весной в одной из комнат вто­рого этажа поста­вили ящики с рас­са­дой, элек­тро­ка­мин. Что уж там про­изо­шло – Бог весть, однако в пол­день при­бе­гает ко мне сын с криком: «Папа, второй этаж горит!» Я бодро хватаю ведро с водой и по наруж­ной лест­нице (спи­сан­ный кора­бель­ный трап) заби­ра­юсь на второй этаж. Откры­ваю дверь, и… погру­жа­юсь в густой кисель чер­ного дыма. Легкие мгно­венно словно раз­ры­ва­ются (еще потом месяц откаш­ляться не мог!), выли­ваю ведро, не глядя, и спол­заю вниз. Через несколько минут лопа­ется окон­ное стекло, выры­ва­ются языки огня. Сбе­га­ется народ, кое-кто зло­рад­ствует, гла­зеет, многие само­от­вер­женно помо­гают. Однако сде­лать что-либо прак­ти­че­ски невоз­можно, запа­сов воды нет, из водо­про­вода течет тонень­кая струйка..

Позво­нить, вызвать пожарку непро­сто. В селе только один теле­фон, дома у глав­ного зоо­тех­ника. Еду в нашем «Жигу­ленке» к нему. Слава Богу, дома; пус­кает позво­нить. Однако ни один теле­фон – 01,02,03 и пр. не отве­чает, в сель­со­вет (в сосед­нее село) дозво­ниться также не уда­ется. Ухожу, иду в нашу цер­ковь, откры­ваю двери, захожу в алтарь. Смотрю в окно, вижу крышу вто­рого этажа нашего дома. Столб чер­ного дыма, выры­ва­ется огонь, летит, взры­ва­ется шифер. А когда-то, еще в быт­ность свою бух­гал­те­ром Все­свят­ской церкви в Нико­ла­еве, я слышал пове­рье, что в случае беды сле­дует в храмах откры­вать Цар­ские Врата. И вот я откры­ваю Цар­ские Врата, ста­нов­люсь на колени пред пре­сто­лом и как уж могу, молюсь. Так про­хо­дит минут два­дцать. Затем я вновь под­хожу к окну, над крышей нашего дома нет не только огня, но и дыма. Только белый парок вьется. Я закры­ваю цер­ковь, сажусь в машину и еду к дому; за мной сразу подъ­ез­жают две пожар­ные машины – сель­со­вет – таки вызвал. Но пожар уже пре­кра­тился. Выго­рели насквозь пото­лок и крыша над сред­ней ком­на­той, отча­сти и над сосед­ними (всего при­мерно чет­верть крыши). Почему пре­кра­тился огонь? Пожар­ные ходят, топо­ри­ками ковы­ряют, пле­чами пожи­мают. Пото­лок у нас был дере­вян­ный, снизу под­би­тый ДВП, сверху засте­лен­ный рубе­ро­и­дом. Как мог оста­но­виться огонь? А вот внизу, на первом этаже, прямо под горев­шей ком­на­той матушка с детьми стояли на коле­нях и моли­лись перед иконой Божией Матери «Неопа­ли­мая Купина». Да разве пожар­ным объ­яс­нишь это? Они вот еще на второй этаж вылили на всякий случай несколько тонн воды – не зря ведь при­е­хали. Хорошо, уго­во­рили вторую машину на землю вылить. И тоже чудо: куда вода-то делась? На первый этаж ничего не про­со­чи­лось, хотя если даже когда рас­ши­ри­тель­ный бачок пере­ли­вался – сразу по потолку и стенам текло.

И не менее пора­зи­тельно: из кори­дора вто­рого этажа откры­тый проем на чердак ста­рого дома, где мы хра­нили сухое сено. По кори­дору бил поток огня, как в аэро­ди­на­ми­че­ской трубе: огонь вырвался на веранду, заги­бался вверх и прожег отвер­стие в крыше веранды.

В кори­доре, рядом с про­емом на сено­вал, рас­по­ло­жен­ным прак­ти­че­ски напро­тив горев­шей ком­наты, стояла закры­тая дверь край­ней ком­наты. Дверь сго­рела пол­но­стью, даже выго­рела в стене коробка. А в два­дцати-трид­цати сан­ти­мет­рах лежало откры­тое, сухое, как порох, сено и даже не затлело. А ведь вокруг пере­плет стро­пил, дере­вян­ное пере­кры­тие, и снизу – наш основ­ной жилой дом…

Чудо… Что это было? Вра­зум­ле­ние – в чем-то без­условно, да: «..ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5); «…чело­ве­кам это не воз­можно, Богу же все воз­можно» (Мф. 19:26). Но может быть, это было явле­нием мило­сти Божией? Ведь пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский гово­рил, что если вы без ропота при­ни­ма­ете попу­ще­ние Божие, когда вас обво­руют, или, может быть, пого­рите и т. п., то это при­мется Гос­по­дом как ваше пожерт­во­ва­ние. Значит, нам сле­до­вало подать такую мило­стыню, и дай Бог, чтобы Гос­подь ее принял.

В Крас­ном углу у меня, с дру­гими свя­тынь­ками хра­нится малень­кий лос­ку­ток ткани с при­лип­шим к нему уголь­ками от сго­рев­шей соломки. Это – сви­де­тели вто­рого пожара. Про­изо­шел он лет через шесть после выше­опи­сан­ного. Этот пожар слу­чился совсем малых мас­шта­бов, но послед­ствия его могли быть ката­стро­фи­че­скими.

А лос­ку­ток тот – это часть пла­точка, кото­рый при­кла­ды­вали к мощам св. вели­ко­му­че­ника и цели­теля Пан­те­ле­и­мона, когда его чест­ную главу с Афона в Москву при­во­зили. Пла­то­чек мне пода­рила при­хо­жанка, палом­ни­чав­шая в Москву. Лежал у меня пла­то­чек в моей ком­нате в Крас­ном углу, на дере­вян­ной полке. Там же на таре­лочке из пле­те­ной соломки стояла лам­пада, рядом лежал пучок иеру­са­лим­ских свечей (от Бла­го­дат­ного огня) и несколько обыч­ных. На под­свеч­нике горела свеча. Вышел я из ком­наты, как думал, не надолго, но где-то задер­жался. Когда вер­нулся в ком­нату – минут через трид­цать – пожар дого­рал… Судя по всему, сна­чала упала горев­шая свеча, подо­жгла лежа­щие свечи. Лоп­нула лам­пада, вытекло масло, заго­ре­лась поверх­ность полки. На иконах трес­нули стекла. Совсем рядом – пор­тьеры, книж­ный шкаф. Есте­ственно, заго­ре­лась соло­мен­ная под­ста­вочка под лам­па­дой; по сути дела она вся сго­рела. Огонь подо­брался к лос­кутку-свя­тыньке. Уголок пла­точка касался соломки. И вот тут огонь начал гас­нуть. Я увидел только всплески послед­них огонь­ков. Среди пожа­рища лежали почти не опла­вив­ши­еся иеру­са­лим­ские свечи, рядом пла­то­чек, целый и невре­ди­мый, даже не закоп­чен­ный. Только уголок его рас­плав­лен­ным воском при­кле­ился к кусочку обго­рев­шей соломки – там, где он ее касался. Кто желает – при­хо­дите, я вам покажу этот лос­ку­ток…

ГЛАВА 10

Трифон, козочка и добрый тата­рин

Совер­шенно особые чудеса, уми­ли­тель­ные, иногда страш­ные своей оче­вид­но­стью и в то же время часто как бы и не вполне осо­зна­ва­е­мые – это прямое наше бого­об­ще­ние с Отцом Небес­ным в молитве. Прежде всего – кате­го­ри­че­ский импе­ра­тив, без кото­рого рух­нула бы вся идео­ло­гия хри­сти­ан­ства: любая молитва всегда услы­шана. По образ­ному выра­же­нию о. Сергия Прав­до­лю­бова – как только мы про­из­но­сим «Гос­поди», на том «конце про­вода» как бы «берется трубка», и нам гово­рят: «Вас слу­шают». Потому так страшно, в част­но­сти, «про­из­но­сить имя Гос­пода всуе».

Второй посту­лат: любая молитва всегда испол­нена. Только испол­не­ние молитвы – дело Божие, пре­вы­ша­ю­щее разум чело­века. Не всегда молитва испол­ня­ется тогда и таким обра­зом, как мы пред­став­ляем (а чаще всего – не так и не тогда). Но ведь в конеч­ном счете мы всегда просим о благе – и Гос­подь по про­ше­нию, в вере, любви и сми­ре­нии про­из­не­сен­ному, дарует нам это благо. Однако видим ли его? Пони­маем ли мы, что это дар Божий, что это ответ на нашу молитву? Слиш­ком часто нет. Ведь если мы просим о мило­сти Божией к чело­веку, а при этом про­ис­хо­дит что-то не то, что мы ожи­дали, или даже видимо ничего не про­ис­хо­дит – значит ли это, что милость не явлена? Знаем ли мы сокро­вен­ную суть собы­тий? Ведаем ли буду­щее? Знаем ли силы Божии? А ведь можно, сводя к наив­ному при­меру, ска­зать, что кирпич, лежа­щий на краю крыши в ожи­да­нии неко­его чело­века, так и оста­нется там лежать. Или если молим об исце­ле­нии – не без­мерно ли более исце­ле­ние души при видимо остав­шемся пора­же­нии тела? «Иисус же… сказал: что легче ска­зать: «про­ща­ются тебе грехи», или ска­зать: «встань и ходи»? Но чтобы вы знали, что сын Чело­ве­че­ский имеет власть на земле про­щать грехи, – тогда гово­рит рас­слаб­лен­ному: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. И он встал…» (Мф. 9:4–7).

Итак, молитва всегда услы­шана и испол­нена, неза­ви­симо от нашего субъ­ек­тив­ного ощу­ще­ния. Это вопрос нашей веры, и вне этой веры нет веры в Бога. Но иногда Гос­подь дает нам ощу­тить Свое при­сут­ствие, Свой ответ столь реально, что сердце пре­ис­пол­ня­ется уми­ле­нием и радо­стью. Чаще всего этот слы­ши­мый ответ звучит в нашей душе сокро­венно и только для нас явственно; рас­ска­зать о нем кому-либо невоз­можно, да, пожа­луй, и не нужно – это наша личная встреча с Отцом. Но бывает, что, по про­мыслу Своему, Гос­подь являет Свое при­сут­ствие, уча­стие, помощь в ответ на моле­ние со всей оче­вид­но­стью. О несколь­ких таких слу­чаях рас­ска­жем ниже.

В первые годы после пере­езда нашей семьи в село (1992 г.), мы, будучи людьми сугубо город­скими, мучи­тельно осва­и­ваем азы сель­ского хозяй­ства; а что поде­лать, при­хо­дится. На момент моего руко­по­ло­же­ния в июле 1990 года наш приход был самым бедным в епар­хии.

Итак, обра­ба­ты­ваем огород, пыта­емся раз­во­дить жив­ность. Полу­ча­ется то ли печально, то ли комично. Куры не несутся, едят их в основ­ном наши собаки. Нутрии все бегают по ого­роду. Кро­ли­ков постигла судьба жив­но­сти о. Федора, героя извест­ного романа. Теперь боремся с самой свое­нрав­ной живо­ти­ной- козой. Оче­ред­ной раз она убе­жала. Дети – Саша четыр­на­дцати лет, Илюша один­на­дцати, Даша пяти – несколько часов гоня­ются за ней по всему селу. В конце концов, погоня уда­ля­ется за село, коза скры­ва­ется в вино­град­ни­ках. Изму­чен­ные дети стоят перед мно­го­ки­ло­мет­ро­выми шпа­ле­рами поса­док. И тут вспо­ми­нают о молитве – как всегда, когда уже гром грянул. А неза­долго до того в семье читали житие муче­ника Три­фона, в том числе и о том, как он вернул своему отча­яв­ше­муся тезке про­пав­шего сокола: святой Трифон – соколь­ник. Дети молятся: «Святый муче­ниче Три­фоне, помоги и нам!». Про­хо­дит минут пять, коза, скло­нив голо­вушку, выхо­дит из заро­с­лей и под­хо­дит к детям.

Через неко­то­рое время у нас в доме появи­лась икона: святой Трифон, а у ног его – батюшка и дети с козоч­кой…

А вот еще один случай, про­ис­шед­ший уже в 2001 году, с живу­щими при нашей церкви двумя людьми, Андреем и Нико­лаем. Собра­лись летом они попу­те­ше­ство­вать по гор­ному Крыму на вело­си­пе­дах. Пере­ва­лить горы собра­лись по забро­шен­ной грун­то­вой дороге, идущей к морю от Бело­гор­ска. Но сил своих не рас­счи­тали, подъем не оси­лили и изне­могли. Тут гру­зо­вик бор­то­вой идет, тата­рин за рулем. Голо­суют. Сер­до­боль­ный води­тель под­би­рает «тури­стов», сажает в кузов, но пре­ду­пре­ждает: за пере­ва­лом ГАИ, так что под­ве­зет только до вер­шины. Там уж пусть спус­ка­ются сами, а то он пра­вами рис­кует. Под­ня­лись на пере­вал. Спра­ши­вает: «Ну что, выла­зите?». Андрюша, что-то не сооб­ра­зив, гово­рит: да нет, мы еще про­едем. Тата­рин сми­ренно везет. Подъ­ез­жают к пло­щадке с род­ни­ком. А там машина ГАИ – и они под­ня­лись на пере­вал! Андрей и Коля обмерли в кузове; при­шлось выле­зать на глазах у слу­жи­те­лей порядка. Гаиш­ники стоят, смот­рят, да такие, гово­рит Андрюша, «крутые», какие-то не как у нас, прямо вол­чары. Води­телю: «Так, права давай быстро, без раз­го­во­ров, и езжай за нами вниз». Любые попытки раз­го­вора пре­се­ка­лись в корне. Добрый тата­рин к непри­ят­но­сти этой отнесся кротко: ни в чем не укорив «пас­са­жи­ров», сми­ренно отпра­вился за мили­ци­о­не­рами к спуску с пере­вала.

И вот поехали авто­мо­били вниз, а за ними крутят педали Коля с Андреем. Каково на душе у них, понятно без слов. Потом они уже между собой выяс­нили, что оба усердно моли­лись всю дорогу Гос­поду о мило­сти: как же, из-за них добрый чело­век постра­дал! И вот дого­няют они гру­зо­вик и гаиш­ни­ков у под­но­жия горы. Подъ­ез­жают. Соби­ра­ются как-то пого­во­рить, поуго­ва­ри­вать… И вдруг видят – «вол­чары» смот­рят на тата­рина с улыб­кой и гово­рят ребя­там: «Да нет, все в порядке, нам его физио­но­мия понра­ви­лась», – и доку­менты воз­вра­щают!

Да, видно уж очень горестно жало­ва­лись Коля и Андрей Гос­поду…

ГЛАВА 11

Тайна исце­ле­ния

Одним из камней пре­ткно­ве­ния в вопросе о чуде явля­ются исце­ле­ния. С одной сто­роны, боль­шая часть опи­сан­ных в исто­рии Церкви чудес так или иначе свя­заны с исце­ле­ни­ями; более того, одно из семи таинств Церкви – Еле­освя­ще­ние, или Собо­ро­ва­ние (22) – .посвя­щено именно исце­ле­нию от болез­ней. И зача­стую веру­ю­щие апел­ли­руют именно к исце­ле­ниям как сви­де­тель­ству истины веры. С другой сто­роны, оче­видно, что «сорев­но­ваться» по эффек­тив­но­сти исце­ле­ний с совре­мен­ными «цели­те­лями и спа­си­те­лями» от экс­тра­сен­со­рики и кол­дов­ства Цер­ковь никак не может. По сути дела мы нико­гда не знаем, каков будет резуль­тат наших молитв, и даже непре­лож­ность дей­ствия бла­го­дати Свя­того Духа в Собо­ро­ва­нии совсем не обя­за­тельно про­яв­ля­ется ожи­да­е­мым нами обра­зом. И это понятно. Пони­мая болезнь не как слу­чай­ную про­из­вод­ную при­род­ных явле­ний и обсто­я­тельств жизни, но как зако­но­мер­ное след­ствие повре­жден­но­сти чело­ве­че­ской при­роды грехом, Цер­ковь вслед за Гос­по­дом гово­рит о зна­чи­мо­сти исце­ле­ния болезни только в кон­тек­сте иско­ре­не­ния ее при­чины – греха. Опять же вспом­ним при­ве­ден­ную несколько ранее цитату из девя­той главы Еван­ге­лия от Матфея (стихи 4–7). Именно на про­ще­ние грехов направ­лено в конеч­ном итоге таин­ство Собо­ро­ва­ния (как в опре­де­лен­ном смысле углуб­ле­ние таин­ства Испо­веди). Таким обра­зом, без­условно, услы­шан­ная Гос­по­дом молитва Церкви об исце­ле­нии ее члена может быть испол­нена раз­лич­ным обра­зом, причем зача­стую и без види­мого изме­не­ния состо­я­ния здо­ро­вья. По молитве Церкви может быть прощен грех и открыт боля­щему путь в Цар­ствие Небес­ное, причем именно болезнь может быть вра­тами на этом пути. А воз­можно остав­лена болезнь для углуб­ле­ния пока­я­ния или искуп­ле­ния греха; или же могло про­изойти изме­не­ние неко­его обсто­я­тель­ства, нами не ожи­да­е­мое и не осо­зна­ва­е­мое. Может быть и нечто, просто не укла­ды­ва­ю­ще­еся в мас­штаб нашего созна­ния: «Исходя (Иисус) увидел чело­века, сле­пого от рож­де­ния. Уче­ники спро­сили у Него: Равви! Кто согре­шил, он или роди­тели его, что родился слепым? Иисус отве­чал: не грешил ни он, ни роди­тели его, но это для того, чтобы на нем яви­лись дела Божии..». (Ин. 9:1–3).

Впро­чем, часто мы видим прямой ответ на моле­ние об исце­ле­нии в непо­сред­ствен­ном выздо­ров­ле­нии боля­щего – когда в «есте­ствен­ной» форме, а когда и в необъ­яс­ни­мом с меди­цин­ской точки зрения образе. И всегда это дар мило­сти Божией, сми­ренно вымо­лен­ный, и как дар он не явля­ется меха­ни­че­ской зако­но­мер­но­стью, но живым дыха­нием любви.

Уди­ви­тель­ный пример того, что исце­ле­ние при чрез­вы­чай­ной настой­чи­во­сти можно и «вытре­бо­вать», а также печаль­ные послед­ствия такой «тре­бо­ва­тель­но­сти», при­ве­ден в «Вос­по­ми­на­ниях» А. А. Доб­ро­воль­ского (глава «Сережа»). Эта исто­рия настолько зна­чима, что мы посчи­тали необ­хо­ди­мым поме­стить ее здесь.

Сережа

«Да будет воля Твоя»

Сережа был млад­шим и послед­ним маль­чи­ком в нашей семье. Семья наша была боль­шая. Жизнь стар­ших детей имела свои боль­шие отли­чия от жизни нас, млад­ших. У них были свои инте­ресы, свои друзья, свои раз­вле­че­ния. Их жизнь и тер­ри­то­ри­ально была иная. И Леонид, и Варя имели свои отдель­ные ком­наты, в то время как мы, чет­веро млад­ших, поме­ща­лись в одной общей «дет­ской».

Все чет­веро мы были моск­вичи, так как все роди­лись в Москве (Леонид родился в Харь­кове), и «вось­ми­де­сят­ники»: Миша родился в 1882 г., Костя в 1884 г., я – в 1886 г., и Сережа – в 1888‑м.

Как я себя помню, я помню себя всегда рядом с Сере­жей. Даже наши кро­ватки я помню при­мкну­тыми одна к другой. И долго после, до самого сту­ден­че­ства, мы спали на кро­ва­тях, постав­лен­ных рядом. Раз­ница в летах между нами как-то сти­ра­лась. Посто­рон­ние даже обычно при­ни­мали за стар­шего Сережу. Он был круп­ный, всегда серьез­ный. Я же – очень малень­кий, больше похо­жий на девочку, очень смеш­ли­вый. Мама звала меня «пустосмешка». «Покажи ему утром палец, – гово­рила она, ‑и он будет весь день сме­яться».

Если я был к Сереже очень при­вя­зан и любил делиться с ним своими игруш­ками и кар­тин­ками, то его жизнь была прямо пере­пол­нена мною. Все, что слу­чи­лось со мной, он вклю­чал в свою жизнь. Сохра­ни­лись его дет­ские днев­ники, кото­рые он вел с девяти лет. Это очень корот­кие записки «собы­тий» одного дня. И все они стро­ятся на обя­за­тель­ном соеди­не­нии: я и Саша.

23 января. Встал 18 минут седь­мого. Ходил в гим­на­зию. Саша в гим­на­зию не ходил.

12 фев­раля. Ходил в гим­на­зию. У Саши­ной кро­вати сло­ма­лась ножка.

Или из летних запи­сей:

4 июня. Ходил купаться. Саша купаться не ходил.

8 июня. Я и Саша ловили рыбу. Пой­мали: я одну, Саша десять. Из них моя и две Саши­ных рыбки убе­жали.

12 июня. Я ходил- купаться. Саша упал в воду и весь промок.

И вот слу­чи­лось, что в нашу жизнь вошло что-то непо­нят­ное и тяже­лое. Кон­чи­лись Сере­жины записи, во сколько минут какого часа он встал и пошел в гим­на­зию и что слу­чи­лось с Сашей. Наши кро­вати отде­лили. Меня пере­вели В Варину ком­нату. Мама ска­зала мне, что Сережа болен и чтобы я не под­хо­дил к нему и не бес­по­коил его. Я скучал и ста­рался погля­деть на Сережу. Мне ска­зали, что у него вос­па­ле­ние легких, что это очень тяже­лая болезнь и чтобы я теперь больше молился за Сережу Богу.

Как стало скучно в доме. Точно все пря­та­лись, не гово­рили громко. Был один осо­бенно тяже­лый и страш­ный день. Насту­пил вечер. Было уже темно, и в ком­на­тах зажгли лампы. Но куда-то все про­пали. Я про­шмыг­нул к Сереже и встал около него. Я смот­рел на него, и чем больше я смот­рел, тем мне дела­лось страш­нее. Сережа меня не видел. Его глаза были открыты, но они ничего не видели. Он не дышал, а хрипел. Я не мог больше смот­реть и стал отхо­дить от него. Я совсем пере­пу­гался. Мне так стало жалко Сережу, и я не пони­мал, почему никто не идет к нему. Где же все? Мне надо было кого-нибудь уви­деть.

Я пошел в кори­дор и из него в гости­ную. Она была темной, но в каби­нете у папы горел свет, и дверь туда была при­от­крыта. Все еще подав­лен­ный стра­хом, с каким я отошел от Сережи, я подо­шел к двери. Я увидел папу и маму. Папа сидел в кресле перед своим пись­мен­ным столом. Мама сбоку на стуле около лампы. Мама пла­кала. Меня они не видели. Они гово­рили о Сереже. Мама все пла­кала. Она гово­рила, что Сережа уми­рает. Вдруг отец сказал: «Ну что же теперь пла­кать. Надо поду­мать, как и где зака­зать гроб». – И он при­дви­нул к себе счеты и стал правой рукой на них щел­кать. Меня охва­тил такой ужас, что я убежал.

» Сережа уми­рает! Сережа уми­рает!»

Я про­бе­жал к себе, в пустую Варину ком­нату и упал на пол перед иконой в углу: Казан­ской Божией Матери. Я даже не молился, а только рыдал. Потом из моего отча­я­ния стали скла­ды­ваться бес­связ­ные слова молитвы. Не под­ни­ма­ясь с пола, я все просил: «Гос­поди, сделай… Гос­поди… Гос­поди, пусть Сережа не умрет. Гос­поди, сделай, чтобы Сережа стал здо­ро­вым».

Я видел только икону Божией Матери: все осталь­ное про­пало. Меня зали­вали мои слезы. Я не помню, когда я начал свою молитву, сколько прошло вре­мени. Я уста­вал, но вот ужас опять охва­ты­вал сердце, и я опять просил: «Гос­поди, Ты можешь. Скажи, чтобы Сережа не умер…»

Нако­нец я изне­мог. Слезы утихли. Я под­нялся с пола. Ноги меня не дер­жали. Я едва дошел до Вари­ного стола. Там на столе горела лампа. Перед лампой лежало Еван­ге­лие, и я без­от­четно рас­крыл его и прочел:

«Иди, и как ты веро­вал, да будет тебе…»

Я еще не понял, что слу­чи­лось, но я пошел из ком­наты туда… к Сереже. Я шел очень тихо, но я увидел, что мама сидит у его постели и делает мне знак рукой: « Саша, не шуми, Сережа уснул…»

А через три дня он уже сидел в постели, с грудью, завя­зан­ной теплым плат­ком, и весь обло­жен­ный подуш­ками. Мы при­несли к нему столик. Поста­вили люби­мые игрушки, его кре­по­сти и домики, кото­рые он сам выре­зал и скле­и­вал. Маня с самой боль­шой своей куклой встала около него, а я их тор­же­ственно сфо­то­гра­фи­ро­вал. Как я был счаст­лив, как я радо­вался.

А Сережа?

С этого года Сережа прожил еще около сорока лет. Но больше поло­вины этих лет прошло далеко от меня, и, когда я вспо­ми­наю его сейчас, я вспо­ми­наю только юношу-гим­на­зи­ста и очень недолго сту­дента. Когда я пере­би­раю эти годы нашей сов­мест­ной жизни, эту его моло­дую жизнь, первое, что изум­ляет меня, – Сережа больше нико­гда не был счаст­ли­вым.

Опять стояли рядом наши кро­вати, опять шла наша как бы сдво­ен­ная жизнь. Опять вместе гим­на­зия, вместе дом Муса­то­вых, ледя­ная гора, каток, летом гим­на­стика и общие игры. Но вот Саша сходит со стра­ниц его днев­ни­ков. Мы взрос­леем, мы оба пишем стихи. В них пока он еще обра­ща­ется ко мне. Но мне он непо­ня­тен.

Луч­шему другу, без­мерно люби­мому
Мой из могилы привет.

Он пишет:

Мама, мама, не плачь надо мной,
Из могилы назад не зови.

Он пишет:

Мне сего­дня при­сни­лось, что я умирал.
Отчего и когда, я не помню теперь,
Но таин­ствен­ный миг для меня наста­вал,
Смерть схо­дила ко мне…

Что откры­лось ему в явле­нии смерти? Почему он не мог ее забыть? Почему он опять и опять при­зы­вал ее? Ему не уда­лась смерть, и он уже не хотел, чтобы ему уда­лась жизнь. При всех своих необык­но­вен­ных досто­ин­ствах, кра­соте, уме, уди­ви­тельно мягком и добром харак­тере он не при­вле­кал к себе людей, а как-то оттал­ки­вал их от себя.

Точно он носил в себе такое знание, кото­рое делало его чужим для всех. Очень скоро он поте­рял веру в Бога. Что же ему оста­лось?

Он пишет:

Разве мало в Отчизне моей
И без­люд­ных степей и лесов,
Где укрыться бы мог от людей,
От людей и люд­ских голо­сов.

Или в тесной тюрьме, может быть,
Где бы шли бес­ко­нечно года…

В этом ему жизнь не отка­зала. Этого она отпу­стила ему сполна. От Солов­ков до Якут­ской тайги он исхо­дил все наши рус­ские дебри и потьмы. Трид­цать лет его морили по тюрь­мам, гнали без оста­новки из одной ссылки в другую, пре­сле­до­вали без жало­сти, мучили, мучили и нако­нец убили.

Может быть, Любовь Божия огра­дила бы Сережу от этих ожи­дав­ших его стра­да­ний, когда бы в тот вечер взяла его, юного отрока, к себе? Но почему же Бог не отверг моей молитвы?

Нам ли знать судьбы Божии? Мне ли упор­ство­ватъ в своей воле?

Гос­поди, не внимай сердцу моему,
Не внимай словам молитвы моей,
Не сотвори по воле моей.

Но сотвори то, что угодно Тебе,
Что изби­рает и назна­чает для нас
Все­свя­тая и пре­муд­рая воля Твоя.

Москва. 1961 год, 18 июня. Празд­ник Бого­люб­ской иконы Божией Матери.

При­нять эти явле­ния (как и все под­лин­ные чудеса) можно серд­цем, но не клас­си­фи­ци­ро­вать разу­мом. Иногда, как кажется пони­ма­ешь, почему про­ис­хо­дит то-то и то-то, иногда совер­шенно не пони­ма­ешь (но в любом случае при­ни­мать про­ис­хо­дя­щее сле­дует сми­ренно и бла­го­дарно). Далее я рас­скажу несколько иллю­стри­ру­ю­щих это слу­чаев из жизни.

Начало девя­но­стых годов. При­хо­дят как-то на бого­слу­же­ние в наш храм жен­щина с девоч­кой. Под­хо­дят вместе к испо­веди.

- Вы первый раз соби­ра­е­тесь испо­ве­до­ваться?

- Да.

- Что вас при­вело сего­дня в храм?

- Мы из сосед­него села, Пару­тино. Зовут меня Надежда. Дочка вот, Наташа, учится в один­на­дца­том классе. Несколько лет болеет лей­ке­мией. Где только не лечи­лись, и в сто­лич­ных кли­ни­ках лежала, но ей все хуже. Отча­я­лись выле­читься меди­цин­скими сред­ствами, обра­ти­лись к экс­тра­сенсу. Жен­щина. Она нам гаран­ти­ро­вала исце­ле­ние. Но ска­зала, что пред­ва­ри­тельно мы должны семь раз «заис­по­ве­до­ваться и запри­ча­ститься» в церкви, а потом она вызо­вет анге­лов, те сде­лают Наташе опе­ра­цию и выле­чат. Вот мы пришли…

Легко ли объ­яс­нить матери, почему я не хочу помочь «выле­чить» ее смер­тельно боль­ную дочь? Говорю о «сетях» кол­ду­нов, о смысле исце­ле­ния в Церкви. Не обещаю выле­чить ребенка, но от имени Церкви говорю о даре вечной жизни при сми­рен­ном при­ня­тии Про­мысла Божьего и послу­ша­нии Церкви. Уходят в сомне­ниях.

Через несколько дней при­хо­дят вновь. Рас­спра­ши­вают, а почему же «цели­тель­ница» их в Цер­ковь послала, почему у нее полный дом икон, а что именно нужно сде­лать, чтобы посту­пить, как Цер­ковь учит? Рас­ска­зы­ваю об испо­веди, При­ча­стии, Собо­ро­ва­нии; даю почи­тать несколько брошюр.

И вновь воз­вра­ща­ются через несколько дней. «Мы решили к кол­ду­нье не ходить, сде­лаем все, как учит Цер­ковь хри­сти­ан­ская, а там уж как Бог даст, так и будет…”- Не правда ли, подвиг веры? Девочку испо­ве­ды­ваю, собо­рую; в тече­ние несколь­ких дней она, по совету старца, к кото­рому я обра­тился, три раза подряд при­ча­сти­лась Святых Хри­сто­вых Таин.

При­мерно через неделю при­хо­дит Надя (сама).

- Как дела у Наташи? В боль­нице были?

Да быть-то были, и ана­лизы сде­лали, но где-то в лабо­ра­то­рии их пере­пу­тали, теперь надо повторно делать.

И еще через несколько дней:

- Батюшка, радость-то какая! Те, первые ана­лизы, ока­за­лись пра­виль­ные, только пове­рить в это не могли! Сде­лали повтор­ные, ника­ких следов болезни нет. Слава Богу!

Прошло почти десять лет. Наташа вполне здо­рова, окон­чила инсти­тут, живет и рабо­тает в Нико­ла­еве. Надя оста­лась жить в Пару­тино, посто­ян­ная при­хо­жанка ново­от­кры­той там церкви; в боль­шие празд­ники и к нам с дочкой выби­ра­ются. Дей­стви­тельно, слава Богу!

Еще один случай, схожий с выше­опи­сан­ными про­ис­шед­ший года через два после него.

Конец пери­ода Вели­кого Поста, Лаза­рева Суб­бота. Празд­нич­ная литур­гия закон­чена. Я служу заказ­ную пани­хиду. Причем в этот день я по пер­во­на­чально не осо­знан­ной при­чине сделал то, что нико­гда более ни до этого случая, ни после него, не делал. Я оста­вил Святые Дары Тела и Крови Хри­сто­вой в чаше на жерт­вен­нике, не потре­бив их по обычаю сразу после конца литур­гии.

Откры­ва­ется дверь храма, несколько чело­век вводят под руки жен­щину. При­вели ее муж и.двое моих при­хо­жан из города. Выяс­ня­ется, что В. тяжело больна, рак прямой кишки. На поне­дель­ник назна­чена опе­ра­ция. Она давно соби­ра­лась в Цер­ковь, но то суета, то иску­ше­ния, а затем болезнь не допус­кали… И вот теперь, в кри­ти­че­ский момент, попро­сила, что бы ее отвезли во что бы то ни стало.

Испо­ве­дую, и испо­ведь глу­боко тро­гает мое сердце. Грехи вполне орди­нар­ные для нецер­ков­ного чело­века, но глу­бина пока­я­ния исклю­чи­тельна даже для цер­ков­ной среды. «Мне все равно, что со мной будет, я и уме­реть готова, только молю Гос­пода, дабы Он мои грехи про­стил!»

Тут же собо­рую боля­щую и при­ча­щаю столь зна­ме­на­тельно сохра­нен­ными со службы Свя­тыми Дарами (чином «егда слу­чится вскоре боль­ному дати при­ча­стие»).

Через неделю, ночью, во время пас­халь­ной службы, вижу сто­я­щего в храме мужа В., Ивана. Под­хожу, спра­ши­ваю, как состо­я­ние В.

- Все хорошо, она дома.

- Как дома? (думаю – раз отпра­вили домой и не лечат, то дела плохи).

- Да ее на третий день выпи­сали.

- А опе­ра­ция? Что же, не делали?

- Сде­лали в тот поне­дель­ник, только ника­кой опу­холи не было. Ее зашили, да вскоре и домой отпра­вили.

Вскоре В. с мужем была в нашем храме на при­ча­стии, придя вполне «своим ходом».

И вот еще что. Не знаю, право, сле­дует ли свя­зы­вать эти собы­тия, но факт тако­вой имеет место быть. Ваня, будучи води­те­лем в одном из круп­ней­ших пред­при­я­тий города, невольно поло­жил основ­ные цепочки собы­тий, при­вед­ших к тому, что это пред­при­я­тие стало глав­ным и посто­ян­ным спон­со­ром нашей Церкви и семей­ного дет­ского дома. И это без всяких хлопот об этом с моей сто­роны; целе­на­прав­лен­ные же хло­поты всегда окан­чи­ва­лись ничем.

Итак, каза­лось бы, кар­тина ясна. Мы имеем подвиг души в одном случае подвиг веры, в другом – пока­я­ния, и след­ствием этого яви­лась милость Божия, явлен­ная в чудес­ных исце­ле­ниях от болез­ней. Но, к сожа­ле­нию, все не так просто. В моей прак­тике были случаи и совсем иные…

Девушка Инна, Сту­дентка. Лейкоз. Несколько раз испо­ве­до­ва­лась, при­ча­ща­лась. Конечно же, я ее собо­ро­вал. Тече­ние болезни никак не изме­ни­лось, через год после первой испо­веди скон­ча­лась.

Маль­чик Саша. Тяже­лей­шая форма зло­ка­че­ствен­ного лим­фа­де­нита. По теле­ви­зору видел церкви, свя­щен­ни­ков. По теле­ви­зору (!) выучил «Отче Наш». Попро­сил маму при­гла­сить свя­щен­ника. Я его дома кре­стил, собо­ро­вал, несколько раз при­ча­щал. Месяца через четыре Сашенька умер.

Девушка Лейла, гру­зинка. Рак внут­рен­них орга­нов. Лечиться при­е­хала в Москву, многие мос­ков­ские батюшки моли­лись о ней. Спо­до­би­лась полу­чить бла­го­сло­ве­ние у при­быв­шего в Россию (после четы­рех­сот­лет­него пери­ода напря­жен­но­сти отно­ше­ний) Все­лен­ского пат­ри­арха Димит­рия. Скон­ча­лась. Нужно ли про­дол­жать печаль­ный список?

Все при­ве­ден­ные при­меры под­твер­ждают то, что было ска­зано выше – «Не иску­шай Гос­пода Бога твоего» (Мф. 4:7). Если явлено было чудо исце­ле­ния, значит так было угодно Гос­поду, и сие было на пользу душе как самого исце­лен­ного, так и молит­венно скор­бев­ших о нем его близ­ких. Если же Гос­подь взял очи­щен­ную пока­я­нием и обла­го­дат­ство­ван­ную при­ча­стием душу в Небес­ные чер­тоги, значит и это есть «единое на потребу», и сле­дует сми­ренно скло­нить главу пред непо­сти­жи­мым, но всегда благим Про­мыс­лом Божиим.

И в заклю­че­ние нашего раз­го­вора об исце­ле­ниях при­веду еще несколько извест­ных мне слу­чаев тако­вого явле­ния мило­сти Божией.

Раб Божий И. Б., (до того время бывший ките­лем Старой Бог­да­новки) попа­дает на койку ста­ци­о­нара БСМП в тяже­лей­шем состо­я­нии пече­ноч­ной комы. Несколько раз врачи воз­вра­щают его к созна­нию, но затем – снова провал. В конце концов, леча­щий доктор сове­тует супруге больше денег на лекар­ства не тра­тить, а гото­вить необ­хо­ди­мое к погре­бе­нию. Собо­руем И.Б. прямо в палате. Он в созна­нии. После собо­ро­ва­ния ему ста­но­вится лучше, на второй день он ходит, на чет­вер­тый – его выпи­сы­вают. С тех пор прошло более пяти лет. И.Б. здоров (в меру воз­раста и состо­я­ния орга­низма). Веду­щий област­ной спе­ци­а­лист в обла­сти эндо­кри­но­ло­гии сме­ялся, когда я ему рас­ска­зы­вал об этом случае: «Быть не может…»

Кстати, рядом с И. Б. в палате лежал пол­но­стью пара­ли­зо­ван­ный моло­дой чело­век (мозг был раз­ру­шен каким-то хими­ка­том). По просьбе нахо­див­шейся при боль­ном девушки собо­ро­вал и пара­ли­зо­ван­ного; общался я с ним (испо­ве­до­вал), глядя на дви­же­ния его глаз. После окон­ча­ния собо­ро­ва­ния юноша поднял правую руку и пере­кре­стился. Даль­ней­шая судьба его мне не известна…

Наша при­хо­жанка Ната­лья Н. 2003 год. Лим­фос­ар­кома. Опе­ра­ции. Собо­ро­ва­ние в боль­нице. Её мать, также наша при­хо­жанка, Свет­лана Н., везет образцы ткани в Киев, в про­филь­ный НИИ. Несколько экс­пер­тиз под­твер­ждают нали­чие дина­мично раз­ви­ва­ю­щихся бла­стер­ных клеток, а значит – рак в актив­ной стадии. Еще одна кон­суль­та­ция у веду­щего спе­ци­а­ли­ста, веру­ю­щего хри­сти­а­нина: «Помочь может только молитва». Вновь иссле­до­ва­ние ткани. Свет­лана с несколь­кими спут­ни­ками сидит в кори­доре боль­ницы, все молятся, из лабо­ра­то­рии выхо­дит раз­дра­жен­ная жен­щина: «Вый­дите все на улицу, вы мне меша­ете!» Выхо­дят. Через неко­то­рое время – та же жен­щина появ­ля­ется в дверях в состо­я­нии край­него недо­уме­ния. Ана­лизы, в совер­шен­ном про­ти­во­ре­чии с преды­ду­щими, пока­зали мгно­вен­ное и полное пре­кра­ще­ние раз­ви­тия бла­стер­ных клеток, рако­вые обра­зо­ва­ния пере­ро­ди­лись в нечто иное, не опас­ное для здо­ро­вья и жизни!

Прошли годы. Ната­лья вышла замуж, родила дев­чушку Ульяшу. Рабо­тает пре­по­да­ва­те­лем в учи­лище. Жизнь про­дол­жа­ется.

Ирина В., ныне матушка, регент (послед­ние годы руко­во­дит хором в нашем храме). В семи­де­ся­тые годы кре­сти­лась, пришла к вере. Имея свет­ское музы­каль­ное обра­зо­ва­ние и бла­го­сло­ве­ние одного из нико­ла­ев­ских свя­щен­ни­ков, в 1984 году поехала посту­пать в регент­ский класс при Мос­ков­ской Духов­ной Семи­на­рии и Ака­де­мии. Тоже своего рода чудом была при­нята, причем сразу на второй год обу­че­ния. Однако тут откры­лось, каза­лось бы, непре­одо­ли­мое пре­пят­ствие. В период между всту­пи­тель­ными экза­ме­нами и нача­лом учебы раз­ви­лось в острой форме давно тлев­шее забо­ле­ва­ние голо­со­вых связок. Диа­гноз – фоно­асте­ния; врачи пре­ду­пре­дили, что не только о пении не может быть и речи, но и гово­рить всю жизнь при­дется с трудом. Однако к началу заня­тий Ирина поехала в Лавру. По совету бла­го­че­сти­вых людей она обра­ти­лась к мона­хам – хран­ти­те­лям мощей Пре­по­доб­ного Сергия Радо­неж­ского. И Божьим Про­мыс­лом они дали ей то, что обычно никому так просто не раз­да­ется – елея от неуга­си­мой лам­пады пред мощами Пре­по­доб­ного. Елей этот она полу­чила один раз, а пила его недели две. При этом как-то пела, благо нагрузка для начи­на­ю­щих была неве­ли­кой… Затем с меди­цин­ской справ­кой – заклю­че­ние из Нико­ла­ева поехала в Москву, к врачу фони­атру. «Что за чушь у Вас тут напи­сана? Ника­кого забо­ле­ва­ния у Вас нет, связки вполне здо­ровы, езжайте, пойте себе». И поехала, и поет доныне…

В начале вось­ми­де­ся­тых годов, после нашего кре­ще­ния, был у нас в семье случай оче­вид­ного чудес­ного исце­ле­ния. Его можно при­ве­сти как иллю­стра­цию одного обще­из­вест­ного закона духов­ной жизни. Дело в том, что «неоф­ти­там» (т.е. недавно при­шед­шим к вере, ново­об­ра­щен­ным) Гос­подь, как пра­вило, особо пре­и­зобильно дарует Свою помощь и являет Свое при­сут­ствие, дабы укре­пить их на выбран­ном пути. Итак, мы празд­но­вали семьей Рож­де­ство Хри­стово. На Второй день устро­или дет­ский празд­ник; четы­рех­лет­него Илюшу одели волх­вом, при­це­пив резин­кой к лицу боль­шую бороду из ваты. Он должен был войти в ком­нату из кори­дора с горя­щей свечой. И вдруг беда – вата заго­ре­лась, ребе­нок остол­бе­нел в ужасе. Я бро­са­юсь к нему и руками пыта­юсь сорвать вату, но резинка пута­ется, не дает. Когда огонь пога­сили, на лице были страш­ные ожоги. Обго­рела кожа нижней части лица, губы. Конечно, мы при­ме­нили все необ­хо­ди­мые меди­цин­ские сред­ства лече­ния ожогов, но прежде всего пома­зали обго­рев­шие участки святым елеем, взятым нака­нуне в храме. И что ска­зать? На глазах про­изо­шло чудо исце­ле­ния – за период святок, т.е. меньше чем за две недели, не только сошли стру­пья, но к Бого­яв­ле­нию (Кре­ще­нию) исчезли даже покрас­не­ния кожи. А для нас оче­вид­ность чуда была еще след­ствием того, что оба маль­чика – так уж слу­чи­лось – в дет­стве обва­ри­лись кипят­ком, и мы знали, что такое борьба с послед­стви­ями ожогов (не от огня даже, от воды!).

При­мерно тот же период нашей жизни. Жена бере­менна тре­тьим ребен­ком. Дети в семье пере­бо­лели корью; а эта болезнь, как известно, пора­жает плод, про­во­ци­руя врож­ден­ные урод­ства. Меди­цин­ские пока­зан­тия одно­знач­ные – аборт; этого тре­бо­вали врачи, в т. ч. друзья нашей семьи, и все близ­кие. Но для нас, есте­ственно, вопрос не стоял. И роди­лась Даша (а о девочке мы меч­тали с первой бере­мен­но­сти), самый здо­ро­вый наш ребе­нок.

Ана­ло­гич­ных слу­чаев я знаю много. Послед­ний про­изо­шел совсем недавно, в фев­рале 2002 года, на при­ходе о. Сергия Павелко. Забе­ре­ме­нела Ольга М., ранее уже болев­шая тяже­лой формой тубер­ку­леза и полу­чив­шая по этой при­чине инва­лид­ность. За неко­то­рое время до того, как стало известно о бере­мен­но­сти, обост­ри­лось про­те­ка­ние тубер­ку­леза. «Тяже­лые» лекар­ства от болезни должны были неиз­бежно раз­ру­ши­тельно повли­ять на плод. В этих слу­чаях не только меди­цина тре­бует сде­лать аборт, но и Цер­ковь поз­во­ляет пойти на такой шаг ради сохра­не­ния жизни хотя бы матери. Но Оля посту­пила по-дру­гому – она решила аборт не делать и пере­стала при­ни­мать лекар­ства. Весь период бере­мен­но­сти она усердно моли­лась и при­ча­ща­лась каждое вос­кре­се­нье. Недавно Оля бла­го­по­лучно родила девочку, 4150 грам­мов весом; за два дня до родов прошла полное обсле­до­ва­ние: ни у нее, ни у дочки не обна­ру­жено ника­ких следов тубер­ку­лез­ной палочки.

Еще случай исце­ле­ния из моей жизни, не совсем харак­тер­ный. Он явля­ется при­ме­ром того, как бла­го­дать Божия, «немо­ще­ству­щие вра­чу­ю­щая», дей­ствует в своем пре­из­бытке даже тогда, когда мы этого и не ожи­даем. Лет пять назад я стра­дал тяже­лой формой ради­ку­лита: сме­ще­ние позво­ноч­ных дисков (послед­ствия юно­ше­ской удали), вос­па­ле­ние седа­лищ­ного нерва. И вот празд­ник Троицы. По церкви я с трудом пере­дви­га­юсь при помощи двух палок. А тут впе­реди Тро­иц­кая вечерня с коле­но­пре­кло­нен­ными молит­вами. Три раза нужно опу­ститься на колени в Цар­ских Вратах, лицом к народу, затем вста­вать и про­дол­жать службу. Как я встану на колени, как под­ни­мусь? Я подробно объ­яс­няю поно­ма­рям, как и куда меня «тянуть». Начи­на­ется служба. А известно, что на ней (в канун Духова Дня) особо вспо­ми­на­ется соше­ствие Духа Свя­того на апо­сто­лов в виде «огнен­ных языков», и каждый раз именно во время чтения коле­но­пре­кло­нен­ных молитв про­ис­хо­дит особое снис­хож­де­ние бла­го­дати Духа Свя­того на моля­щихся. В древ­но­сти в Церкви этот чин, как и схож­де­ние Свя­того Духа на воды в вели­ком водо­свя­тии на празд­ник Кре­ще­ния Гос­подня, счи­тался таин­ством по непре­лож­но­сти дей­ствия в нем бла­го­дати, И вот первая коле­но­пре­кло­нен­ная молитва. Я с трудом, оста­вив палки, опус­ка­юсь на колени. Дер­жусь за укра­шен­ный цве­тами низень­кий столик, на кото­ром лежит Триодь, про­чи­ты­ваю первую молитву. Воз­гла­шаю: «Заступи, спаси, поми­луй, воз­стави, и сохрани нас, Боже, Твоею бла­го­да­тию». Пыта­юсь под­няться с колен, про­тя­ги­ваю руки к поно­ма­рям. Но кто знает, что такое наши цер­ков­ные поно­мари, меня поймет… Сна­чала обо мне они поза­были, потом бес­тол­ково засу­е­ти­лись, тянут в разные сто­роны, чуть не пова­лили… Я сер­дито отмах­нулся от них, встал, повер­нулся к пре­столу и про­дол­жил службу. Только минут через пять посмот­рел на про­ви­нив­шихся служек; стоят, мнутся рас­те­рянно, в руках мои палки крутят. И тут я сооб­ра­зил, что спина совер­шенно не болит. Службу закон­чил без «под­по­рок», домой пошел сам; народ дивится. С тех пор я уже нико­гда более не ползал с двумя клю­ками (дай Бог и далее), да и к одной при­бе­гал уже крайне редко.

А вот еще эпизод почти комич­ный, но харак­тер­ный как иллю­стра­ция того, что «чело­век пред­по­ла­гает, а Бог рас­по­ла­гает». Некая Ирина, дама весьма поверх­ностно цер­ков­ная, отпра­ви­лась на общее собо­ро­ва­ние с надеж­дой исце­литься от одного своего (далеко не смер­тель­ного) недуга. Служба прошла, ожи­да­е­мого ею резуль­тата не было. При­ез­жает домой и видит, что сын как-то очень при­стально рас­смат­ри­вает ее лицо. «Мама, – гово­рит, – ты в зер­кало посмотри». И видит Ирина, что с лица бес­следно исчезла рас­по­ла­гав­ша­яся над глазом боро­давка, с кото­рой много лет велась без­успеш­ная борьба. Вот каков ока­зался резуль­тат собо­ро­ва­ния. Почему? Может быть, как раз на боро­давку и хва­тило пока­я­ния…

ГЛАВА 12

Пота­ен­ный дар про­зор­ли­во­сти

Почему пота­ен­ный? Потому что те, кто под­линно ода­рены им от Гос­пода, не только нико­гда его не афи­ши­руют, но и вся­че­ски ута­и­вают (23). Бла­го­дать Божия почиет только в сми­рен­ном сердце, и ника­кая реклама для ода­рен­ного ею чело­века нестер­пима. Так что источ­ник знаний «ясно­ви­дя­щих», пред­ла­га­ю­щих себя на каждой панели, одно­значно ясен. И ново­яв­лен­ные мона­стыр­ские и при­ход­ские «старцы» (24), поощ­ря­ю­щие ажи­о­таж по поводу их «про­зор­ли­во­сти», застав­ляют вспом­нить как мини­мум о духов­ной пре­ле­сти (25).

Потому писать о явле­ниях бла­го­дат­ной про­зор­ли­во­сти очень сложно; дей­ствия эти, как, впро­чем, и боль­шин­ство чудес от Бога, сокро­венны и, как пра­вило, откры­ва­ются «от сердца к сердцу». Тем не менее, я попы­та­юсь опи­сать несколько слу­чаев, оче­вид­цем кото­рых я был сам.

Рас­ска­зать обо всем, чем испол­ня­ется душа при вос­по­ми­на­нии о встре­чах с батюш­кой N, невоз­можно по разным при­чи­нам; для мно­гого еще и не пришло время. Оста­нов­люсь на несколь­ких эпи­зо­дах.

Впер­вые увидел я отца N в 1987 году, во время своей тре­тьей поездки в один из север­ных мона­сты­рей. В тот раз с батюш­кой я прак­ти­че­ски не бесе­до­вал – только полу­чил у него бла­го­сло­ве­ние на дорогу; с этим тоже были свя­заны зна­ме­на­тель­ные собы­тия, но о них я рас­скажу позже. А сейчас оста­нов­люсь на своем чет­вер­том посе­ще­нии мона­стыря и второй встрече с батюш­кой. Это было в начале авгу­ста 1 988 года. Неза­долго до этого я полу­чил в Нико­ла­еве бла­го­сло­ве­ние тогдаш­него епар­хи­аль­ного архи­ерея епи­скопа Сева­сти­ана на руко­по­ло­же­ние. С этим вопро­сом я обра­тился к игу­мену (ныне архи­манд­риту) Т. К тому вре­мени я уже пони­мал (плод преды­ду­щего раз­го­вора с о. Т, что по при­чине моей ново­на­чаль­но­сти при­ни­мать сан мне еще рано; тем не менее, батюшка посо­ве­то­вал мне обра­титься к отцу N. Я, по своему нео­фит­скому упрям­ству, стал спо­рить, и согла­сился пойти к отцу только взять бла­го­сло­ве­ние на дорогу. Старец тогда еще при­ни­мал всех к нему при­хо­дя­щих, перед при­ем­ной на первом этаже брат­ского кор­пуса тол­пи­лось мно­же­ство народа. Как я уже попал в при­ем­ную, честно говоря, не помню, но про­изо­шло это довольно быстро. И вот, прежде чем я успе­ваю открыть рот и попро­сить бла­го­сло­ве­ния, батюшка, невы­со­кого роста, слегка полный, со свет­лым – не ска­жешь лицом – ликом, быстро под­хо­дит ко мне вплот­ную, и, взяв меня за бороду, при­тя­ги­вает мою голову к себе, спра­ши­вает: «А кано­ни­че­ских пре­пят­ствий нет?» (име­ется в виду пре­пят­ствий к руко­по­ло­же­нию). Рас­те­рянно отве­чаю: «Насколько мне известно, нет». Батюшка: «А кто реко­мен­до­вал?». Отве­чаю. Далее в манере, кото­рую впо­след­ствии я узнал как обыч­ный образ пове­де­ния старца в таких ситу­а­циях, он начал рас­ска­зы­вать каза­лось бы о совер­шенно не име­ю­щих отно­ше­ния к дан­ному делу слу­чаях, в основ­ном из своей жизни. Насколько я пони­маю, в эти моменты он молится, при­слу­ши­ва­ясь к гласу Божи­ему в своем сердце. Затем батюшка замол­чал и через минуту сказал: «Руко­по­ла­гаться тебе еще рано, езжай домой, рабо­тай в церкви (к тому вре­мени я уже испол­нял обя­зан­но­сти бух­гал­тера в клад­би­щен­ской церкви), изучай бого­слу­же­ние и все, что необ­хо­димо знать свя­щен­нику, но ника­кого одно­знач­ного реше­ния о своем буду­щем не при­ни­май; воз­ложи все на Гос­пода. Если Богу будет угодно твое свя­щен­ство, Он тебя при­ве­дет к этому без твоей воли». Так все и про­изо­шло. Я уехал; вла­дыка Сева­стиан более о своем бла­го­сло­ве­нии и не вспо­ми­нал. А через три года, уже при епи­скопе Васи­лии, меня «женили» на Церкви без моей воли и прак­ти­че­ски без моего веде­ния. О пред­сто­я­щем через неделю руко­по­ло­же­нии я узнал от бла­го­чин­ного, кото­рый раз­го­вор со мной начал ого­ро­шив­шими меня сло­вами: «А крест и под­ряс­ник ты уже при­об­рел?»

Далее я рас­скажу несколько слу­чаев явле­ния мило­сти Божией по пред­ста­тель­ству батюшки N, и, хотя эти случаи гово­рят не о его даре про­зор­ли­во­сти, а силе его молит­вен­ного пред­ста­тель­ства, но в кон­тек­сте преды­ду­щего, думаю, это будет уместно.

Я уже упо­ми­нал что при первой встрече с отцом в 1987 году я только взял у него бла­го­сло­ве­ние. Был я тогда в мона­стыре с сыном Сашей, десяти лет. Бла­го­сло­ве­ние у батюшки я взял перед отъ­ез­дом, «чтобы бла­го­по­лучно добраться». А уехать из того мона­стыря тогда было вовсе не просто. Желез­но­до­рож­ная стан­ция рас­по­ло­жена довольно далеко за горо­дом. Поезд на Москву шел тогда один, поздно вече­ром, про­хо­дя­щий; билеты начи­нали про­да­вать перед самым при­бы­тием. На плат­форме состав стоял четыре минуты. Итак, мы с Сашей при­е­хали на вокзал. Дожда­лись в оче­реди начала про­дажи биле­тов; билеты только «общие», без ука­за­ния места. Под­хо­дим к составу, к вагону, в кото­ром едет началь­ник поезда. Встре­чает тот нас криком: «Куда лезете! Плац­карт­ных мест до Москвы нет и не будет! Идите в свой вагон и там рас­по­ла­гай­тесь». Поезд тро­га­ется. Делать нечего, мы тащимся через весь состав по ваго­нам; наш «общий» вагон в про­ти­во­по­лож­ном конце поезда. Видим, что все вагоны дей­стви­тельно пере­пол­нены. А когда доби­ра­емся до своего вагона, ока­зы­ва­ется, что пройти в него дальше там­бура невоз­можно: люди стоят плотно, как в трол­лей­бусе в час пик. Ста­но­вимся с Сашей в про­ходе напро­тив купе про­вод­ни­ков, гре­емся и сушимся рядом с тита­ном (был дождь, и мы осно­ва­тельно про­мокли). При этом не уны­ваем; как-то Гос­подь дал спо­кой­ствие: едем, и слава Богу. Поезд оста­нав­ли­ва­ется. В вагон наби­ва­ется еще мно­же­ство людей, уже и в «нашем» про­ходе ста­но­вится тесно. Состав тро­га­ется. Вскоре через толпу про­тис­ки­ва­ется чело­век. Вдруг он пово­ра­чи­ва­ется и, глядя на нас, гово­рит, что явля­ется про­вод­ни­ком сосед­него вагона и у него есть два сво­бод­ных плац­карт­ных места до Москвы. Итак, все про­изо­шло пра­вильно, по бла­го­сло­ве­нию: мы добра­лись до Москвы с ком­фор­том, опла­тив, как и сле­дует, сто­и­мость плац­карты.

В конце 1987 года Ирина В. при­е­хала в мона­стырь и впер­вые туда при­везла свою подругу по регент­ской школе Елену (та хотела взять у отца N бла­го­сло­ве­ние на брак). После вечер­него бого­слу­же­ния жела­ю­щие бла­го­сло­виться у старца люди выстро­и­лись как бы живым кори­до­ром от боко­вого выхода из алтаря собора до веду­щей в мона­стыр­ский двор лест­ницы. Батюшка вышел в сопро­вож­де­нии эко­нома мона­стыря; шел, всех бла­го­слов­ляя. Подойдя к Ире и Лене, бла­го­сло­вил Ирину и, узнав ее, сказал несколько слов. Затем бла­го­слов­ляет Лену (кото­рую ранее нико­гда не видел) и, прежде чем она успела что-либо ска­зать, гово­рит: «А, царица Елена (26), добра­лась до нас! Ну, зай­дешь попозже». Алена была на приеме у батюшки; брак он ей, кстати, не бла­го­сло­вил. А вот сама Ирина ехала к отцу N с вопро­сом о воз­мож­ном при­ня­тии мона­ше­ства; по особым обсто­я­тель­ствам жизни каза­лось, что пер­спек­тивы созда­ния семьи у нее нет. Но вопрос о мона­ше­стве батюшка просто про­игно­ри­ро­вал, зато долго и подробно рас­ска­зы­вал ей об устро­е­нии семей­ной церкви. Через три года Ирина вышла замуж, ныне она матушка, вос­пи­ты­вает с супру­гом двоих детей. Как я уже упо­ми­нал, матушка Ирина руко­во­дит хором в нашей ста­ро­бог­да­нов­ской церкви; муж ее служит про­то­ди­а­ко­ном в кафед­раль­ном соборе Нико­ла­ева.

В конце октября 1990 года первый раз я был в этом мона­стыре в сане иерея. Со мной была матушка, также некая Ирина П. (о ней рас­сказ ниже) и моя пле­мян­ница, наша крест­ница Анна, сирота с 12 лет. Жила она в Москве с бабуш­кой, окан­чи­вала школу; по опре­де­лен­ным при­чи­нам оста­ваться в Москве было очень затруд­ни­тельно. Мы пред­по­ла­гали, что она пере­едет в Нико­лаев, будет жить в нашей семье. В этот раз отец N принял нас в своей келье, про­дол­жи­тельно бесе­до­вал и, между прочим, сказал, что Анечке сле­дует оста­ваться в Москве, там же учиться, там она и жениха найдет. Так все и про­изо­шло. Аня закон­чила Свято-Тихо­нов­ский инсти­тут, Гос­подь послал ей жениха, сту­дента Мос­ков­ской Духов­ной Ака­де­мии. Ныне Аня матушка, ее муж, о. Максим, служит на при­ходе в Москве.

В начале фев­раля 2000 года я был в мона­стыре с Илюшей. С отцом N уви­деться не при­шлось, тот лежал у себя в келье. «Пере­го­ва­ри­вался» я с ним «через дверь», посред­ством его келей­ницы. Среди про­чего попро­сил молитв батюшки, дабы Гос­подь послал стар­шему сыну Алек­сан­дру чест­ное супру­же­ство. После воз­вра­ще­ния в Нико­лаев узнал о том, что на сле­ду­ю­щий день после моего раз­го­вора с отцом N неожи­данно для всех Саша повел в театр при­гла­шен­ную рабо­тать в наш дет­ский дом учи­тель­ницу музыки Ирину Н. Девят­на­дца­того ноября того же года, в день два­дца­ти­пя­ти­ле­тия нашей с матуш­кой сва­дьбы, Саша с Ирой поже­ни­лись. Живут с нами; так мило­стью Божией и, верим, молит­вен­ным хода­тай­ством батюшки, Саша обрел любя­щую супругу, а мы – добрую невестку.

Упо­мя­ну­тая выше Ирина П., еврейка по про­ис­хож­де­нию, в начале 1990 года, в воз­расте 19 лет, созна­тельно при­няла Святое Кре­ще­ние и воцер­ко­ви­лась. В конце того же года ее роди­тели решили эми­гри­ро­вать в Изра­иль, офор­мили соот­вет­ству­ю­щие доку­менты и на Иру. С вопро­сом об эми­гра­ции Ира обра­ти­лась к отцу N; батюшка не бла­го­сло­вил, сказал, что это было бы гибельно для ее души. Дома, в Нико­ла­еве, роди­тели орга­ни­зо­вали насто­я­щий террор. В этой ситу­а­ции я посчи­тал необ­хо­ди­мым послать отцу N теле­грамму с прось­бой о молит­вен­ной помощи. На сле­ду­ю­щий день звонит мне Ирина и гово­рит, что роди­тели успо­ко­и­лись и согла­си­лись с тем, чтобы она оста­ва­лась в России. Вскоре семей­ство П‑х эми­гри­ро­вало. Ира оста­лась на родине, много лет жила с нами, пока не вышла замуж. Ну а тогда еще, через пол­года после отъ­езда роди­те­лей, исто­рия в неко­то­ром смысле повто­ри­лась: мать Ирины собра­лась при­е­хать на Укра­ину, дабы все-таки орга­ни­зо­вать отъезд дочери в Изра­иль. Ира в панике. И вновь теле­грамма батюшке. Через несколько дней звонок из Изра­иля: отъезд матери откла­ды­ва­ется в связи с тем, что неожи­данно ее, как новую эми­грантку, направ­ляют на какие-то полу­го­дич­ные курсы. Про­пу­стить она их не имела права. На Укра­ину мать Ирины так и не при­е­хала…

После этого случая я стал шутя назы­вать отца N «стра­те­ги­че­скими молит­вен­ными силами». И не зря. Так или иначе, ана­ло­гич­ные случаи повто­ря­лись мно­го­кратно – и со мной, и с людьми, кото­рых я близко знаю. Рас­ска­зать обо всем невоз­можно – не хватит «пише­мых книг», а о многих слу­чаях еще просто рано рас­ска­зы­вать. Но тако­вые чудес­ные явле­ния были, есть и будут, доколе стоит на Земле Цер­ковь Хри­стова и не сокрыты от мира угод­ники Божии.

И в заклю­че­ние нашего раз­го­вора о про­зор­ли­во­сти опишу еще один случай, про­ис­шед­ший с нашим семей­ством также в этом мона­стыре, но с другим стар­цем. Было это летом 1986 года. Мы с маль­чи­ками выхо­дили после окон­ча­ния литур­гии из собора мона­стыря. На пло­щадке перед собо­ром стоял сог­бен­ный ста­ри­чок-схим­ник, иеро­мо­нах. Мы подо­шли под бла­го­сло­ве­ние; он всех бла­го­сло­вил, а затем поша­рил в кар­мане и достал оттуда пяти­ко­пе­еч­ную монетку и огур­чик. Огур­чик дал Саше, монетку Илюше. Мы тогда боль­шого вни­ма­ния на это не обра­тили, но запом­нили. Неко­то­рое время назад каза­лось, что в жизни маль­чи­ков бла­го­сло­ве­ние сбы­ва­ется как бы в обрат­ном порядке: Саша все стре­мился вся­кими спо­со­бами зара­ба­ты­вать деньги, а Илюша в основ­ном тру­дился у нас в ого­роде. Но вот сего­дня все стало «на свои места»: Илюша про­ра­бо­тал год в банке и орга­ни­зо­вал свою кни­го­тор­го­вую фирму и изда­тель­ство (конечно, с бла­го­сло­ве­ния из мона­стыря); С Сашей они рабо­тают вместе, причем Саша зани­ма­ется в основ­ном хозяй­ственно-про­из­вод­ствен­ными рабо­тами. Также он выпол­няет обя­зан­но­сти зав­хоза нашего дет­ского дома, в том числе – обес­пе­чи­вает выра­щи­ва­ние урожая на при­уса­деб­ном участке.

Так сего­дня, как будет завтра – Бог знает; все может изме­ниться. Ведь бла­го­сло­ве­ние – это не выход в «карму», это ори­ен­тир на нашем пути к Богу и в то же время помощь на этом пути. Но, в конеч­ном счете, все зави­сит о нас самих…

ГЛАВА 13

Сокро­вен­ное

И все же подав­ля­ю­щее число чудес от Гос­пода не под­да­ются какому-либо пере­сказу: они инте­ресны, убе­ди­тельны, зна­чимы только для тех, с кем они про­ис­хо­дят. И, тем не менее, реаль­ность их совер­шенно неоспо­рима. – это под­твер­дит любой веру­ю­щий хри­сти­а­нин. Но как можно пере­ска­зать состо­я­ние уми­ре­ния души при чтении Иису­со­вой молитвы? Или как объ­яс­нить, почему «раз­ва­люш­ная» машина без­ава­рийно едет только после молеб­ного бла­го­сло­ве­ния на путе­ше­ствие? Как можно опи­сать реаль­ность облег­че­ния, «осво­бож­де­ния от груза», после испо­веди, собо­ро­ва­ния? Реаль­ность света При­ча­стия? Как можно пере­дать реально слы­ши­мый, живой ответ на молитву, объ­яс­нить лег­кость души и спо­кой­ствие чело­века при ощу­ще­нии при­сут­ствия ограж­да­ю­щей и укреп­ля­ю­щей Силы Божией? Вот на днях мы с сыном воз­вра­ща­лись из города на своей машине. На выезде из Нико­ла­ева, перед мостом, стоит Ирина П. и спо­койно ждет. Саша оста­нав­ли­ва­ется, Ирина садится. Я поду­мал тогда, что она как-то с Сашей свя­за­лась и дого­во­ри­лась о встрече; через неко­то­рое время спро­сил ее об этом. Она отве­чает:

- Да нет, я пошла на авто­бус, но он был пере­пол­нен и не оста­но­вился, не взял. Я и ждала попутки.

- А что же ты не уди­ви­лась, когда нас уви­дела?

- Но я же помо­ли­лась, вот и ждала спо­койно: Гос­подь упра­вит.

Как объ­яс­нить чело­веку неве­ру­ю­щему реаль­ность этого чув­ства – все в руках Божиих: ничего не про­ис­хо­дит «просто так» и нет ничего невоз­мож­ного, если то угодно Гос­поду? Бес­по­лезно. И потому я не буду умно­жать опи­са­ние подоб­ных слу­чаев, «им же несть числа», но рас­скажу только еще одну исто­рию, как бы «погра­нич­ную» между явными чуде­сами для веру­ю­щего и ста­ти­сти­че­ской слу­чай­но­стью в глазах неве­ру­ю­щего чело­века.

Исто­рия эта про­изо­шла с моей матуш­кой в том же мона­стыре летом 2000 года, она была там с девоч­ками Дашей и Леной. За день до отъ­езда сидела матушка во дворе мона­стыря, как-то заду­ма­лась, при­го­рю­ни­лась – при­бо­лела немного, Мимо про­хо­дил монах, хорошо ее знав­ший. Оста­но­вился, при­смот­релся, с улыб­кой гово­рит: «Что, матушка, сидишь, загру­стила; подать тебе, может быть, на про­пи­та­ние?» Матушка моя шутя отве­чает: «Подайте, батюшка!» А тот (был он эко­но­мом оби­тели) вытас­ки­вает из кар­мана под­ряс­ника целый ворох денеж­ных бума­жек и гово­рит: «На, бери». Матушка-то у меня чело­век вос­пи­тан­ный, тут же испу­га­лась своей дерз­кой шутки – и на попят­ный, отка­зы­ва­ется. Послу­ша­нию ведь мы, нынеш­ние, так и не научи­лись. Тот поуго­ва­ри­вал, да и убрал деньги в карман; гово­рит: «Зря, матушка, от денег отка­за­лась, они бы тебе при­го­ди­лись». И пошел. А матушке с девоч­ками- так уж полу­чи­лось – потом денег на обрат­ную дорогу не хва­тало. При­шлось при­нять помощь от незна­ко­мой девушки (и еще инте­рес­ный нюанс: девушка эта, настой­чиво свою помощь пред­ла­гав­шая, пер­во­на­чально очень матушке не понра­ви­лась своим вуль­гар­ным видом- тоже вра­зум­ле­ние от Гос­пода: «не судите»).

Что в этой исто­рии, как и в сонме подоб­ных? Уме­ю­щий видеть увидит, име­ю­щий уши услы­шит. А для чело­века глу­хого к явле­ниям выс­шего порядка бытия – рядо­вое сте­че­ние обсто­я­тельств, и не более того (27) . Но ведь каждый из нас, при­шед­ших ко Христу, знает эту высшую правду жизни, и нико­гда от нее не отка­жется:

«С нами Бог!»

«И уповая буду на Него, и спа­суся Им:

Яко с нами Бог!»

При­ло­же­ние

I

Н.Н. Фио­ле­тов (28)
Очерки хри­сти­ан­ской апо­ло­ге­тики (29)

Про­блема чуда

Послед­ний пункт, в кото­ром усмат­ри­ва­ется про­ти­во­ре­чие науки и рели­гии, есть вопрос о воз­мож­но­сти чуда. Вопрос этот для многих ока­зы­ва­ется камнем пре­ткно­ве­ния. Если суще­ствует опре­де­лен­ный есте­ствен­ный поря­док в мире, то каким обра­зом ока­зы­ва­ется воз­мож­ным чудо? Так ста­вится вопрос в вуль­гар­ном созна­нии. Причем зара­нее пред­по­ла­га­ется:

    1. что чудо про­ти­во­ре­чит налич­но­сти порядка и зако­но­мер­но­сти при­роды, устра­няет воз­мож­ность его;

  • что чудо пред­став­ляет собой дей­ствие про­из­воль­ное, лишен­ное разум­ных осно­ва­ний.

При таком пред­став­ле­нии чудо, есте­ственно, ока­зы­ва­ется в про­ти­во­ре­чии с разум­ным позна­нием и лишен­ным смысла. Однако это вуль­гар­ное пони­ма­ние не имеет ничего общего с хри­сти­ан­ским пони­ма­нием чуда, кото­рое рас­кры­ва­ется в Свя­щен­ном Писа­нии и в свя­то­оте­че­ских тво­ре­ниях, и в Свя­щен­ном Пре­да­нии.

В хри­сти­ан­ском пони­ма­нии чудо не может отож­деств­ляться ни с «про­ти­во­есте­ствен­ными явле­ни­ями», ни с маги­че­скими дей­стви­ями, пыта­ю­щи­мися про­из­вольно воз­дей­ство­вать путем «скры­тых», «оккульт­ных сил» на есте­ствен­ное явле­ние. В чуде­сах, с хри­сти­ан­ской точки зрения, про­яв­ля­ется зако­но­мер­ность Выс­шего порядка. Чудеса, в хри­сти­ан­ском пони­ма­нии, так же, как и «есте­ствен­ные законы», поло­жен­ные в осно­ва­ние бытия твари, входят в план миро­вой исто­рии; явля­ются обна­ру­же­нием еди­ного про­мыш­ле­ния о мире. Чудо не про­ти­во­есте­ственно, но сверхъ­есте­ственно (что далеко не одно и то же), оно выхо­дит лишь за пре­делы данной огра­ни­чен­ной плос­ко­сти, дан­ного огра­ни­чен­ного плана бытия. Если мы нарочно замкнем себя в этой плос­ко­сти, то мы не увидим чуда. Но то, что пред­став­ля­ется как чудо в данной плос­ко­сти, явля­ется внут­ренне неиз­беж­ным и разум­ным в высшей плос­ко­сти, в высшем плане бытия. Оно есть чудо лишь в том смысле, в каком всякое новое появ­ле­ние чего-нибудь, как необы­чай­ное, ранее неви­ди­мое, пора­жает нас, удив­ляет или застав­ляет «чудиться».

«Если мы, – гово­рит по этому поводу Н.Д. Куз­не­цов, – забыв о резуль­та­тах все­мир­ного про­цесса в целом, будем сле­дить за раз­лич­ными его ста­ди­ями, то каждая из них пред­став­ля­ется чудом, как про­яв­ле­ние пер­вого живого орга­низма из неор­га­ни­че­ской при­роды, как затем появ­ле­ние пер­вого духов­ного чело­века, пер­венца из мерт­вых, было чудо» (Куз­не­цов Н.Д. «Хри­сти­ан­ская идея Вос­кре­се­ния» (руко­пись). В чуде мы имеем прежде всегодей­ствие выс­шего начала бытия на низшие сту­пени его. Такое воз­дей­ствие высших сту­пе­ней на низшие мы встре­чаем посто­янно и в пре­де­лах наблю­да­е­мой нами при­роды. Дей­ствие живого на нежи­вое, пси­хи­че­ского на физи­че­ское, про­буж­де­ние и дей­ствие созна­ния пред­став­ляют собой наблю­да­е­мое в повсе­днев­ном опыте обна­ру­же­ние дей­ствия выс­шего на низшее – «чудо в при­роде».

Только самое плос­кост­ное, упро­щен­ное миро­воз­зре­ние может пред­став­лять себе все миро­вое бытие как одно­знач­ную, одно­род­ную, меха­ни­че­ски соеди­нен­ную сумму частей. Такое пред­став­ле­ние о мире, харак­тер­ное для ста­рого меха­ни­че­ского мате­ри­а­лизма, несов­ме­стимо с совре­мен­ным состо­я­нием науки, при кото­ром уже невоз­можно просто свести живое к мерт­вому; пси­хи­че­ское к физи­че­скому, созна­тель­ную жизнь к живот­ной и т.п. И рас­про­стра­нить на всю область бытия одну и ту же зако­но­мер­ность, соот­вет­ству­ю­щую наи­бо­лее при­ми­тив­ной ее сту­пени. И наблю­да­е­мый обыч­ным опытом мир при­роды рас­кры­вает раз­лич­ные сте­пени бытия, воз­вы­ша­ю­щи­еся одна на другой при внут­рен­ней их свя­зан­но­сти. Эти раз­лич­ные сту­пени бытия имеют каждая свою свое­об­раз­ную зако­но­мер­ность и также зако­но­мерно вза­и­мо­дей­ствуют между собой. При этом воз­дей­ствии высшей сферы на низшую не раз­ру­ша­ются и не уни­что­жа­ются законы при­роды, дей­ству­ю­щие в низшей, а только пре­одо­ле­ва­ются в своей огра­ни­чен­но­сти, полу­чают иное направ­ле­ние и иной смысл.

Воз­дей­ствие, напри­мер, пси­хики на физи­че­ское не устра­няет зако­нов физи­че­ских, но, про­ни­зы­вая их новым нача­лом, дает им иную направ­лен­ность, чем если бы этого сопри­кос­но­ве­ния сил не было.

Когда чело­век созна­тельно воз­дей­ствует на силы при­роды, когда он, напри­мер, оста­нав­ли­вает дви­жу­ще­еся тело или при­во­дит в дви­же­ние нахо­дя­ще­еся в покое, или бро­сает семена в землю при посеве, или когда он силою и волею воз­дей­ствует на соб­ствен­ные физио­ло­ги­че­ские явле­ния (пре­одо­ле­вает утом­ле­ние, борется со сном и пр.), он не нару­шает и не отме­няет этим законы, а дает им только другое направ­ле­ние, опре­де­ляет их дей­ствие в соот­вет­ствии с зако­нами своей мысли и воли.

Видо­из­ме­не­ние дей­ствия при­роды в извест­ной плос­ко­сти, пре­одо­ле­ние обыч­ного хода ее про­цес­сов совер­ша­ется в силу самого сопри­кос­но­ве­ния ее с другой, высшей плос­ко­стью бытия. Уже в пре­де­лах наблю­да­е­мой в обыч­ном опыте при­роды мы встре­ча­емся, таким обра­зом, с налич­но­стью разных сту­пе­ней и планов бытия и воз­мож­но­стью воз­дей­ствия высших планов на низшие, опре­де­ля­ю­щего и изме­ня­ю­щего направ­ле­ние дей­ству­ю­щих в этой низшей сфере сил и зако­нов.

Нет, однако, ника­ких осно­ва­ний, с точки зрения разума, огра­ни­чи­вать все воз­мож­ное бытие обла­стью, данной нам в обыч­ном опыте при­роды. Есте­ствен­ная наука может и должна огра­ни­чи­вать себя изу­че­нием зако­нов и про­цес­сов именно этого мира в силу самых средств, кото­рыми она рас­по­ла­гает, и в силу самого суще­ства своих задач. Но это не значит, что она имеет силу отри­цать воз­мож­ность суще­ство­ва­ния иных, высших планов бытия, кото­рым соот­вет­ствует иная, высшая зако­но­мер­ность и разум­ность. Для этого отри­ца­ния нет ника­ких логи­че­ских пред­по­сы­лок. Больше того, такое утвер­жде­ние, такое огра­ни­че­ние воз­мож­ного бытия данной нам «здесь и теперь» замкну­той обла­стью при­роды сви­де­тель­ствует о такой же огра­ни­чен­но­сти гори­зонта, какая выра­жа­лась, напри­мер, в доко­пер­ни­ков­ской, так назы­ва­е­мой пто­ле­ме­ев­ской системе, счи­тав­шей нашу земную пла­нету един­ствен­ным физи­че­ским цен­тром всего мира. Совре­мен­ная наука уже должна была при­знать пер­спек­тиву бес­ко­неч­но­сти в мире физи­че­ском. Аст­ро­но­мия откры­вает «бес­ко­неч­ность вверху», мир бес­ко­нечно боль­ших вели­чин; совре­мен­ная нам физика обна­ру­жи­вает «бес­ко­неч­ность внизу», мир бес­ко­нечно малых, мель­чай­ших эле­мен­тов, живу­щих и дви­жу­щихся в каждом мель­чай­шем самом по себе атоме. Нет осно­ва­ния огра­ни­чи­вать эти пер­спек­тивы бес­ко­неч­но­сти плос­ко­стью одних чисто физи­че­ских явле­ний и отри­цать над нею духов­ную бес­ко­неч­ность – бес­ко­неч­ность высших планов бытия. Если же нет осно­ва­ния отри­цать бытие духов­ного порядка, выс­шего, в срав­не­нии с данным во внеш­нем опыте планом бытия, то нет и осно­ва­ния отри­цать воз­мож­ность сопри­кос­но­ве­ния с ним и дей­ствия его на данный нам в опыте план бытия. Этим не уни­что­жа­ется и не устра­ня­ется зако­но­мер­ность данной при­роды. Она при­во­дится только в связь и вза­и­мо­дей­ствие с высшей разум­но­стью и зако­но­мер­но­стью, дающей зако­нам то направ­ле­ние, кото­рое нужно для высшей цели Про­ви­де­ния.

Еван­гель­ские чудеса и исце­ле­ния, по суще­ству, озна­чают пре­об­ра­же­ние и воз­рож­де­ние душев­ного и физи­че­ского бытия в силу сопри­кос­но­ве­ния с источ­ни­ком жизни духов­ной во Христе. Все исце­ле­ния в Еван­ге­лии свя­заны с силой веры, духов­ным воз­рож­де­нием и искуп­ле­нием, побе­дой над грехом и его след­стви­ями. Это исце­ле­ние и воз­рож­де­ние – след­ствие при­кос­но­ве­ния к источ­нику высшей, абсо­лют­ной жизни во Христе, дей­ствие источ­ника жизни на то, в чем жизнь пора­жена или ослаб­лена.

На при­мере еван­гель­ских чудес мы пере­хо­дим уже от «чудес­ного в при­роде», от чуда в широ­ком смысле слова к чуду в соб­ствен­ном смысле, к тем особым чудес­ным явле­ниям, о кото­рых повест­вует Свя­щен­ное Писа­ние. Воз­дей­ствие выс­шего начала на низшее, необъ­яс­ни­мое и невы­во­ди­мое из зако­нов низ­шего и, с точки зрения послед­него, – чудес­ное, мы видим посто­янно в окру­жа­ю­щей жизни самой при­роды. Весь мир пре­ис­пол­нен чудес, Но эти явле­ния совер­ша­ются на наших глазах посто­янно, входят в обыч­ный поря­док жизни и потому пере­стают казаться «чудес­ными» (уди­ви­тель­ными – от слова «чудиться», удив­ляться) в наших глазах, если только мы не углуб­ля­емся в сущ­ность этих «миро­вых зага­док».

Обыч­ным созна­нием, как чудеса в соб­ствен­ном смысле, вос­при­ни­ма­ются явле­ния и собы­тия необык­но­вен­ные, выхо­дя­щие из круга уста­но­вив­ше­гося види­мого порядка. К таким явле­ниям отно­сятся биб­лей­ские и еван­гель­ские чудеса и, прежде всего, чудо Бого­во­пло­ще­ния и Вос­кре­се­ния. « Иде же бо хощет, побеж­да­ется есте­ства чин», гово­рится об этих чуде­сах в «Каноне» Андрея Крит­ского. Здесь мы встре­ча­емся с непо­сред­ствен­ным дей­ствием высшей силы на низшую, но дей­ствием чудес­ным, име­ю­щим особое зна­че­ние.. Чудеса в этом соб­ствен­ном смысле, хотя в них и про­дол­жа­ется и «побеж­да­ется» обыч­ный «чин есте­ства», не явля­ются слу­чай­ными или про­из­воль­ными обна­ру­же­ни­ями высшей силы (таким пред­став­ля­лись они лишь в нецер­ков­ных тече­ниях, напри­мер, в апо­кри­фи­че­ских Еван­ге­лиях, у гно­сти­ков).

Харак­тер­ной чертой чуда в хри­сти­ан­ском пони­ма­нии явля­ется обна­ру­же­ние в нем выс­шего смысла, устрем­ле­ние всех обсто­я­тельств его к высшей цели, в конеч­ном итоге цели спа­се­ния мира и чело­века. Они имеют и глу­бо­чай­ший нрав­ствен­ный смысл, так как направ­ляют созна­ние и волю всего чело­века к высшей цели, как бы напо­ми­нают о ней и ука­зы­вают на нее. В этом смысле они назы­ва­ются в Свя­щен­ном Писа­нии только «зна­ме­ни­ями» (зна­ками). Направ­ле­нием чуда к добру, к высшей цели, высшей разум­но­стью отли­ча­ются истин­ные чудеса от ложных.

В основе всех хри­сти­ан­ских чудес лежит дело спа­се­ния (отсюда в Еван­ге­лиях иногда назы­ва­ются чудеса «делами»: Дела, кото­рые Я творю, сви­де­тель­ствуют о Мне) через жерт­вен­ное нис­хож­де­ние Боже­ства к чело­веку – Бого­во­пло­ще­ние, «Чудо всех чудес» – Бог явился во плоти. Все осталь­ные Хри­сти­ан­ские чудеса тесно свя­заны с вели­ким делом любви Божией и обу­слов­лены им. Но именно через явле­ние Бога во плоти, по хри­сти­ан­скому миро­воз­зре­нию, совер­ша­ется победа жизни над смер­тью и пола­га­ется осно­ва­ние гря­ду­щему пре­об­ра­же­нию мира и чело­века, даю­щему высший разум­ный смысл жизни всей твари. Поря­док при­роды и в чрез­вы­чай­ных явле­ниях Боже­ствен­ного Про­мысла не нару­ша­ется и не упразд­ня­ется, а лишь пре­одо­ле­ва­ется в своей огра­ни­чен­но­сти дей­ствием высшей силы, под­ни­ма­ется на более высо­кую сту­пень. Не можёт слу­жить разум­ным аргу­мен­том против чуда в этом смысле его необы­чай­ность для огра­ни­чен­ного опыта повсе­днев­ной жизни.

Во-первых, и совре­мен­ное науч­ное миро­воз­зре­ние, как гово­ри­лось выше, в главе о зако­но­мер­но­сти при­роды, не может отри­цать воз­мож­ность явле­ний, выхо­дя­щих из ряда обыч­ных (самые законы при­роды осно­ваны не на без­услов­ной необ­хо­ди­мо­сти, не зна­ю­щей нико­гда отступ­ле­ний, а только на наи­боль­шей веро­ят­но­сти) по закону боль­ших чисел, обна­ру­жи­ва­ю­щихся в сред­нем на массе слу­чаев, что не исклю­чает инди­ви­ду­аль­ных отступ­ле­ний.

Во-вторых, чудес­ность заклю­ча­ется не во внеш­них явле­ниях самих по себе; часто эти внеш­ние обсто­я­тель­ства и факты, сопро­вож­да­ю­щие чудо, взятые отдельно, не пред­став­ляют из себя чего-нибудь необык­но­вен­ного, как, напри­мер, нет ничего необык­но­вен­ного в том, что рыба попала на заки­ну­тую уду и во рту у нее был найден статир (Мф. 17:27) или что сеть рыбо­лова напол­ни­лась рыбами (Ин. 21:6), а, в их внут­рен­нем смысле, в их направ­лен­но­сти, соче­та­нии с опре­де­лен­ной высшей целью. А эта внут­рен­няя духов­ная сто­рона чуда вос­при­ни­ма­ется духов­ным опытом, духов­ным про­свет­лен­ным взором, выхо­дя­щим за пре­делы чув­ствен­ной огра­ни­чен­но­сти «плоти и крови».

Внеш­нее чув­ствен­ное зрение может, таким обра­зом, усмот­реть лишь внеш­нее соче­та­ние внеш­них физи­че­ских про­яв­ле­ний чудес­ного собы­тия. Тот, кто живет только в мире этого внеш­него опыта, для кого нет ничего, кроме «здесь и теперь», кроме огра­ни­чен­ных рамок чув­ствен­ной сто­роны жизни, не увидит и суще­ства чуда. Он или не увидит в нем ничего необык­но­вен­ного или заме­тит только внеш­нее собы­тие, кото­рое он не может объ­яс­нить, но не чудо как дей­ствие выс­шего порядка. Оттого, дей­стви­тельно, чудеса, совер­ша­ю­щи­еся во все вре­мена и эпохи, не заме­ча­ются и не вос­при­ни­ма­ются «осу­е­тив­ши­мися» людьми или только раз­дра­жают их выхо­дом из обыч­ной колеи их жизни. Но эта огра­ни­чен­ность вос­при­я­тия одних не может опро­верг­нуть дей­стви­тель­ность факта духов­ного вос­при­я­тия, духов­ного опыта других и не дает ника­ких осно­ва­ний утвер­ждать невоз­мож­ность чуда.

Конечно, разумно – логи­че­ски можно дока­зать лишь воз­мож­ность чуда и устра­нить вопрос о воз­мож­но­сти какого-либо про­ти­во­ре­чия науч­ному позна­нию. Наука, не выходя из соб­ствен­ных пре­де­лов, не может раз­ре­шить про­блемы чуда, как про­блемы, выхо­дя­щей из плос­ко­сти, доступ­ной ее рас­про­стра­не­нию, но именно в силу этого она не может с каким-либо обос­но­ва­нием и отри­цать его. Вос­при­нять же дей­стви­тель­ный смысл чуда как дей­ствия выс­шего порядка можно только через при­част­ность к жизни этого выс­шего порядка, через духов­ное виде­ние.

II

А.Б. Сал­ты­ков (30)

О чуде (31)

Боль­шим соблаз­ном в рели­гии для совре­мен­ного чело­века явля­ется чудо. С точки зрения совре­мен­ного нату­ра­ли­сти­че­ского про­све­ти­тель­ства, чудо есть нару­ше­ние кос­ми­че­ской зако­но­мер­но­сти. При­знать воз­мож­ность такого нару­ше­ния, – утвер­жда­ется им, – значит отверг­нуть прин­ци­пи­ально идею закона при­роды и вер­нуться к дона­уч­ному пред­став­ле­нию мира как арены игры случая и капри­зов неве­до­мых нам существ. Помимо про­ти­во­ре­чия наблю­да­е­мых нами посто­янно фактов, такой взгляд лишает нас той базы, на кото­рой постро­ено все вели­че­ствен­ное здание совре­мен­ной науки. Он не допус­кает воз­мож­но­сти науч­ного пред­ви­де­ния явле­ний при­роды и их тех­ни­че­ского исполь­зо­ва­ния, а потому явля­ется враж­деб­ным не только совре­мен­ной науке, но и тех­нике – орудию мате­ри­аль­ного жиз­нен­ного про­гресса. Нако­нец, чудо как сред­ство под­креп­ле­ния рели­ги­оз­ного авто­ри­тета, есть внут­рен­нее наси­лие, не убеж­да­ю­щее чело­века обра­ще­нием к его сво­бод­ной насиль­ственно вле­ку­щее его, а потому даже точки зрения совре­мен­ного рели­ги­оз­ного созна­ния оно не сможет быть оправ­дано.

Ради­каль­ный вывод из этой точки зрения на чудо – прин­ци­пи­аль­ное отри­ца­ние всякой воз­мож­но­сти его и при­зна­ние сви­де­тель­ства о чуде­сах в рели­ги­оз­ных источ­ни­ках в лучшем случае аст­ро­ло­ги­че­ской алле­го­рией или леген­дар­ной фан­та­сти­кой, а в худшем – само­об­ма­ном неда­ле­ких людей или созна­тель­ным шар­ла­тан­ством жрецов и пра­ви­те­лей, в своих инте­ре­сах игра­ю­щих на суе­ве­риях темной народ­ной массы. С другой сто­роны, ком­про­мисс­ная точка зрения нату­ра­ли­сти­че­ской апо­ло­ге­тики, также в сущ­но­сти отвер­га­ю­щая чудеса, стре­мится всем чуде­сам дать алле­го­ри­че­ское тол­ко­ва­ние или подыс­кать есте­ствен­ное объ­яс­не­ние, из чего, разу­ме­ется, кроме кон­фуза для нее ничего полу­читься не может – оди­на­ково как со сто­роны науки, так и рели­гии.

Глав­ная ошибка этих рас­суж­де­ний та, что чудо пони­ма­ется чисто внешне, только как нару­ше­ние при­род­ной зако­но­мер­но­сти, рас­счи­тан­ное на опре­де­лен­ный внеш­ний эффект. Такой внеш­ний только эффект чуда как необыч­ного явле­ния и погоня за ним спра­вед­ливо рас­смат­ри­ва­ется хри­сти­ан­ством как вели­чай­ший рели­ги­оз­ный соблазн. Неда­ром в первом и втором иску­ше­нии Спа­си­теля в пустыне сатана пред­ла­гает Ему исполь­зо­вать чудо как внеш­нее сред­ство для достав­ле­ния себе мате­ри­ально необ­хо­ди­мого и как внеш­ний способ завла­деть душой своих буду­щих после­до­ва­те­лей (Мф. 4:10–7). Неда­ром в Откро­ве­нии св. Иоанна Бого­слова гово­рится, что темная сила, кото­рой дано будет поко­рить себе мир перед послед­ней миро­вой ката­стро­фой, будет тво­рить вели­кие зна­ме­ния, так что и огонь будет сво­дить на землю с неба, и этими чуде­сами будет обо­льщать живу­щих на земле (Откр. 14:11–15).

Хри­сти­ан­ство не только не отри­цает при­род­ной зако­но­мер­но­сти, но и реши­тельно утвер­ждает ее рели­ги­оз­ный смысл, так как именно через нее рас­кры­вает Себя Бог людям в есте­ствен­ном откро­ве­нии, «ибо неви­ди­мое Его, вечная сила Его и Боже­ство, от созда­ния мира через рас­смот­ре­ние тво­ре­ний видимы» (Рим. 1:20), и законы при­роды – формы выяв­ле­ния этой силы.

Истин­ное чудо нико­гда не бывает слу­чай­ным, но явля­ется в силу внут­рен­ней духов­ной необ­хо­ди­мо­сти, и смысл его вовсе не в при­ну­ди­тель­ном овла­де­нии волей чело­века путем воз­дей­ствия на него внеш­него эффекта, а в рас­кры­тии ему внут­рен­ней духов­ной сто­роны жизни. Рели­ги­оз­ный смысл чуда, пре­одо­ле­ния огра­ни­чен­но­сти эмпи­рии – как раз и состоит в выяв­ле­нии той внут­рен­ней зако­но­мер­но­сти мира, только слабым и невер­ным отблес­ком кото­рой явля­ется зако­но­мер­ность, обычно данная нам окру­жа­ю­щею нас эмпи­ри­че­скою дей­стви­тель­но­стью. И чудо бывает лишь там, где есть вера, то есть сво­бод­ная готов­ность при­нять рас­кры­ва­е­мый им внут­рен­ний смысл. Хри­стос – Слово Жизни, вопло­тив­ше­еся на земле, в удо­сто­ве­ре­ние Своего явле­ния, на вопрос Иоанна Кре­сти­теля, пере­дан­ный через его уче­ни­ков: «Ты ли Тот, Кото­рый должен придти, или ожи­дать нам дру­гого?» отве­чал: «Пой­дите, ска­жите Иоанну, что слы­шите и видите: слепые про­зре­вают и хромые ходят, про­ка­жен­ные очи­ща­ются и глухие слышат, мерт­вые вос­кре­сают и нищие бла­го­вест­вуют» (Мф. 11:3–5). Могло ли быть иначе при явле­нии на земле самой вопло­щен­ной Жизни? Но люди полу­чили воз­мож­ность при­нять или отверг­нуть это сви­де­тель­ство, потому что оно было обра­щено к ним не как к рабам, но как к име­ю­щим быть при­зван­ными «в сво­боду славы детей Божиих» (Рим. 8:21).

Но, гово­рят, чудо есть все-таки неко­то­рый факт, выхо­дя­щий из ряда фактов есте­ствен­ных. Наука не при­знает сверхъ­есте­ствен­ных фактов, и мы их в окру­жа­ю­щей нас дей­стви­тель­но­сти нико­гда не наблю­даем.

Но что такое факт «есте­ствен­ный»? Если тако­вым счи­тать только то, что посто­янно видит в мире обы­ва­тель, то наука не только при­знает, но и фак­ти­че­ски про­грес­си­рует только усмот­ре­нием в мире фактов, нару­ша­ю­щих такую обы­ва­тель­скую «есте­ствен­ную зако­но­мер­ность». Только откры­вая явле­ния, необыч­ные с точки зрения преж­них наблю­да­те­лей, только усмат­ри­вая нару­ше­ние преж­них зако­но­мер­но­стей, наука все больше и больше уяс­няет себе миро­зда­ние. Фети­шизм факта, утвер­жде­ние, что воз­можны лишь факты, кото­рые «мы обычно наблю­даем», не только про­ти­во­ре­чит всему духу твор­че­ского науч­ного иссле­до­ва­ния, но и прямо отвер­га­ется совре­мен­ной науч­ной тео­рией. Одним из наи­бо­лее широ­ких и глу­бо­ких обоб­ще­ний физики явля­ется так назы­ва­е­мый второй закон тер­мо­ди­на­мики, кото­рый в при­ме­не­нии к теп­ло­вым явле­ниям может быть фор­му­ли­ро­ван так: теп­ло­вая энер­гия всегда пере­хо­дит от тела более нагре­того к менее нагре­тому; но с точки зрения совре­мен­ной кине­ти­че­ской теории мате­рии второй закон тер­мо­ди­на­мики есть лишь ста­ти­сти­че­ский резуль­тат бес­по­ря­доч­ных моле­ку­ляр­ных дви­же­ний и как тако­вой – лишь выра­же­ние наи­ве­ро­ят­ней­шего хода явле­ний. В высшей сте­пени неве­ро­ятно, но все же воз­можно про­те­ка­ние явле­ния в про­ти­во­по­лож­ном направ­ле­нии. Это значит, напри­мер, что всегда подо­гре­ва­е­мая вода в конце концов заки­пает, но в высшей сте­пени неве­ро­ятно, но воз­можно, что она в одну пре­крас­ную минуту при таких усло­виях замер­зает, и это было бы явле­нием есте­ствен­ным. Таким обра­зом, поня­тие есте­ствен­ного не сов­па­дает с поня­тием обычно наблю­да­е­мого. Далее, на вопрос почему мы не наблю­даем чудес, кото­рые, с рели­ги­оз­ной точки зрения, далеко не так мало­ве­ро­ятны, а в извест­ные пери­оды исто­рии были и срав­ни­тельно нередки нужно отве­тить сле­ду­ю­щее.

1) Для налич­но­сти чуда необ­хо­димо про­яв­ле­ние духов­ной силы, кото­рая воз­можна и допу­стима лишь в опре­де­лен­ной духов­ной обста­новке веры, как это было разъ­яс­нено выше. Это ясно видно в чуде­сах Спа­си­теля. Несо­мненно, совре­мен­ная нам жизнь все меньше и меньше остав­ляет такие воз­мож­но­сти для явле­ния чуда.

2) Явле­ния чудес свя­заны своей особой духов­ной зако­но­мер­но­стью, а потому даже чудо­тво­рец не может по про­из­волу экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать с дей­ству­ю­щей через него духов­ной силой. Чудо явля­ется только там, где есть духов­ная необ­хо­ди­мость для его про­яв­ле­ния и где оно дости­гает неко­то­рой опре­де­лен­ной духов­ной цели.

З) Нако­нец – и это, пожа­луй, самое глав­ное – для того, чтобы уви­деть чудо, надо уметь видеть чудеса. Всякий рабо­тав­ший с мик­ро­ско­пом, знает, что при такой работе глав­ное не каче­ство инстру­мента, а умение видеть. То же спра­вед­ливо и для аст­ро­но­ми­че­ских наблю­де­ний. Там, где неопыт­ный чело­век не увидит ничего, для иску­шен­ного спе­ци­а­ли­ста откры­ва­ется целый мир. Допу­стим, что перед нами не обык­но­вен­ный факт. Можно всегда при­ду­мать для него тысячи более или менее удач­ных есте­ствен­ных объ­яс­не­ний, можно сослаться на скры­тый обман или само­об­ман, можно объ­яс­нить его вну­ше­нием или само­вну­ше­нием, можно, нако­нец, при­знать его необ­хо­ди­мость, но уте­шить себя тем, что в нем, конечно, про­яв­ля­ются не откры­тые еще наукой есте­ствен­ные силы и зако­но­мер­но­сти при­роды, кото­рые если и не известны нам, то, без сомне­ния, будут известны нашим потом­кам. Нужно при­знать, что такой подход к фактам, выде­ля­ю­щимся только своей необыч­но­стью, явля­ется есте­ственно пра­во­мер­ным. Объ­яс­нять чудом всякий необыч­ный факт было бы недо­пу­сти­мым суе­ве­рием с точки зрения науки и вели­ким соблаз­ном – с точки зрения рели­гии. Чего необыч­ней был бы случай замер­за­ния нагре­ва­е­мой воды, но сам по себе он не был чудом с точки зрения совре­мен­ной науки и, конечно, еще менее – с точки зрения рели­гии. Чудо усмат­ри­ва­ется там, где обна­ру­жи­вает себя внут­рен­няя духов­ная зако­но­мер­ность мира. Но в этом отно­ше­нии нет гра­ницы между «есте­ствен­ным» и «сверхъ­есте­ствен­ным». Только плоско-нату­ра­ли­сти­че­ское вос­при­я­тие мира совре­мен­ного научно-попу­ляр­ного миро­воз­зре­ния разу­чи­лось видеть чудес­ное в есте­ствен­ных явле­ниях. Покрыв миро­зда­ние нале­том какой-то пошлой обы­ден­щины, оно само­до­вольно думает, что исчер­пы­вает всю глу­бину бытия уста­нав­ли­ва­нием несколь­ких, по боль­шей части весьма при­бли­зи­тель­ных, эмпи­ри­че­ских зако­но­мер­но­стей. А между тем само есте­ствен­ное может ука­зы­вать на сверхъ­есте­ствен­ное.

Но для того, чтобы полу­чить «удо­воль­ствие в чуде­сах» через «мно­же­ство слу­чаев в самой при­роде», надо глу­боко и бла­го­го­вейно пере­жи­вать непо­сти­жи­мое чудо самих есте­ствен­ных зако­нов миро­зда­ния.

Тому, кто не видит чуда в есте­ствен­ном, нико­гда не рас­кро­ется внут­рен­няя зако­но­мер­ность чудес­ного.

* * *

Совре­мен­ный ученый, обра­ща­ясь к изу­че­нию чуда, зара­нее не допус­кает его воз­мож­но­сти. Поэтому объ­яс­не­ние чуда он под­ме­няет объ­яс­не­нием того, как могло появиться сооб­ще­ние о чуде. Для того же, чтобы это послед­нее стало понят­ным, он воз­во­дит его не к самому факту чуда, в кото­рое он не верит, а к какому-нибудь явле­нию мира сего, близко сто­я­щему к мир­ской при­роде сооб­ще­ния о чуде. При этом ученый поль­зу­ется двумя мето­дами:

1) мето­дом исто­ри­че­ских насло­е­ний;

2) мето­дом лите­ра­тур­ных заим­ство­ва­ний. Лице­мерно поста­вив себе задачу в начале работы «объ­ек­тивно» и «бес­при­страстно» уста­но­вить факт, то есть приняв сооб­ще­ние о чуде в целом, ученый в про­цессе работы выде­ляет, по своему суе­ве­рию, из этого целого эле­мент мира сего, объ­яс­няет этот мир­ской эле­мент мир­скими при­чи­нами и, воз­вра­ща­ясь к целому, выдает за него выде­лен­ную и объ­яс­нен­ную часть. Таким обра­зом дважды солгав, при пере­ходе от вопроса к иссле­до­ва­нию и от иссле­до­ва­ния к ответу на вопрос, он воз­вра­ща­ется к тому, с чего начал, – к отри­ца­нию чуда – и здесь лжет в третий раз, ибо, ничего нового не узнав в дей­стви­тель­но­сти и обма­ны­вая себя и других види­мо­стью про­цесса позна­ния, утвер­ждает, что сделал откры­тие, раз­об­ла­чил «миф» (ибо сущ­ность позна­ния, состо­я­щая в воз­ве­де­нии одного явле­ния к дру­гому, уни­что­жа­ется под­ме­ной целого частью).

* * *

(23/V – 1946 г.)

Веру­ю­щие имеют одно огром­ное пре­иму­ще­ство перед неве­ру­ю­щими мате­ри­а­ли­стами. Они, утвер­ждая бытие Божие, опи­ра­ются на личный кон­крет­ный опыт обще­ния с Богом святых и даже свой соб­ствен­ный. Мате­ри­а­ли­сты же могут про­ти­во­по­ста­вить этому опыту лишь свои «рас­суж­де­ния»; в отно­ше­нии веры в бес­ко­неч­ной кру­го­во­рот мате­рии мате­ри­а­ли­сты также могут пред­ста­вить одни только рас­суж­де­ния, сомни­тельно обос­но­ван­ные, и лишены воз­мож­но­сти опе­реться на столь же кон­крет­ный и несо­мнен­ный опыт, каков опыт веру­ю­щих.

III

Проф., прот. В. Зень­ков­ский (32)
Апо­ло­ге­тика (33)

Вопрос о воз­мож­но­сти чудес

В мыш­ле­нии вне­на­уч­ном, т.е. в обыч­ной жизни, и раньше, и теперь была и есть склон­ность сво­дить к чуду все, что обычно или что трудно объ­яс­нимо. Пер­во­быт­ные люди во всем видели чудо, т.е. непо­сред­ствен­ное дей­ствие высших сил, но по мере раз­ви­тия науки многое, что почи­та­лось чудом, ока­зы­ва­ется дей­ствием тех или иных сил при­роды. Гром и молния, зем­ле­тря­се­ния и навод­не­ния давно нашли свое есте­ствен­ное объ­яс­не­ние, т.е, ока­за­лись сво­димы к дей­ствию есте­ствен­ных сил при­роды. Отсюда по мере раз­ви­тия науки стало раз­ви­ваться скеп­ти­че­ское отно­ше­ние к тому, что при­ни­ма­лось раньше за чудо; лег­ко­ве­рие, с кото­рым упо­треб­ля­лось и упо­треб­ля­ется поня­тие чуда, с ростом знания зара­нее вызы­вало и вызы­вает отвер­же­ния чуда. Наука вообще раз­ви­ва­лась, как «изу­че­ние» при­роды, как про­ник­но­ве­ние в ее внут­рен­ние законы, и отсюда пси­хо­ло­ги­че­ская склон­ность у ученых всегда искать «есте­ствен­ные» при­чины там, где обыч­ное созна­ние легко видит чудо. Успехи науки при­вели к тому, что прин­цип детер­ми­низма, т.е. при­зна­ние под­чи­нен­но­сти всех явле­ний в при­роде закону при­чин­но­сти, полу­чил абсо­лют­ную силу. Но если реши­тельно все в при­роде совер­ша­ется согласно закону при­чин­но­сти, тогда для чуда, оче­видно, места нет? В науч­ном созна­нии, а затем с ростом про­све­ще­ния и в широ­ких кругах, рас­про­стра­ни­лось убеж­де­ние, что науч­ное пони­ма­ние при­роды будто бы совер­шенно вытес­няет и даже упразд­няет поня­тие чуда, что утвер­жде­ние о воз­мож­но­сти чудес несов­ме­стимо с науч­ным изу­че­нием при­роды. Многие – даже среди ученых – настолько срос­лись с этим, что при­зна­ние чуда кажется им сви­де­тель­ством либо неве­же­ства, либо наро­чи­того огра­ни­че­ния науки в ее праве объ­яс­нять явле­ния при­роды согласно прин­ципу при­чин­но­сти. Иногда можно встре­тить в ученых иссле­до­ва­ниях мысль, что поль­зо­ваться поня­тием чуда в наше время просто недо­пу­стимо.

Чтобы разо­браться в этом вопросе, име­ю­щем чрез­вы­чай­ное зна­че­ние в рели­ги­оз­ной жизни, кос­немся сна­чала вопроса о воз­мож­но­сти (с прин­ци­пи­аль­ной точки зрения) чудес вообще, а затем обра­тимся к вопросу о реаль­но­сти чуда в каком-либо кон­крет­ном случае.

Прин­цип детер­ми­низма верно выра­жает общую тен­ден­цию науч­ного позна­ния, но есть ли осно­ва­ния утвер­ждать все­об­щую и абсо­лют­ную силу при­чин­но­сти? Тут прежде всего при­хо­дится ука­зать на поня­тие «слу­чай­но­сти», в кото­ром отвер­га­ется все­об­щая зна­чи­мость прин­ципа при­чин­но­сти. Но само поня­тие слу­чай­но­сти может ли сохра­нять какое-либо зна­че­ние, если раз­ви­тие науки утвер­ждает с неопро­вер­жи­мой силой реаль­ность при­чин­ных связей? Не назы­ваем ли мы слу­чай­ным лишь то, для чего мы не сумели найти при­чин­ное объ­яс­не­ние?

Поня­тие слу­чай­но­сти очень твердо дер­жа­лось в антич­ной фило­со­фии, но и в новой фило­со­фии оно не исче­зает. Однако, только в ХIХ веке было постро­ено (фран­цуз­ским фило­со­фом Cournot) такое поня­тие слу­чай­но­сти, кото­рое не только не про­ти­во­ре­чит идее при­чин­но­сти, но даже прямо из нее выте­кает. Согласно учению Cournot, о слу­чай­но­сти должно гово­рить тогда, когда встре­ча­ются два (тем более, если больше, чем два) при­чин­ных ряда, каждый из кото­рых не зави­сит один от дру­гого. Если мы имеем дви­же­ние какого-либо тела по линии А – В, и если другое тело дви­жется по линии С – Д то если они встре­тятся о и самая встреча их и точка, в кото­рой они встре­ча­ются, не имеют осно­ва­ния в каждом из при­чин­ных рядов. Тело, дви­жу­ще­еся по линии А – В, может нико­гда не встре­титься с другим телом, но если встреча про­изой­дет, то для пер­вого тела это будет столь же слу­чайно, как слу­чайно оно будет и для вто­рого. Слу­чай­ность и есть встреча двух неза­ви­си­мых друг от друга при­чин­ных рядов.

Но совер­шенно ясно, что самую эту встречу двух неза­ви­си­мых рядов может создать или, наобо­рот, предот­вра­тить какой-нибудь новый посто­рон­ний фактор. Так, если авто­мо­биль, дви­жу­щийся с боль­шой ско­ро­стью по линии А – В, может неожи­данно столк­нуться с авто­мо­би­лем, дви­жу­щимся по линии С – Д, то шофер в одном и другом авто­мо­биле, если вовремя заме­тит опас­ность, может предот­вра­тить это столк­но­ве­ние – или свер­нуть в сто­рону, или затор­мо­зить машину. При­чин­ность, опре­де­ля­ю­щая дви­же­ние каж­дого авто­мо­биля, не нару­ша­ется дей­стви­ями шофера, а лишь видо­из­ме­ня­ется. Так и в жизни нашей можно зара­нее сде­лать так, чтобы два лица, встреча кото­рых не лежит в планах ни одного из них, все же встре­тятся (если все будет сде­лано для этого), и из этой встречи двух лиц для каж­дого из них могут насту­пить собы­тия, кото­рых не было бы, если бы не было «слу­чай­ной» встречи. Но разве Бог не может созда­вать такие «встречи», т.е. направ­лять и видо­из­ме­нять дви­же­ние в мире, среди людей – без нару­ше­ния закона при­чин­но­сти? Конечно, да! Вхож­де­ние Бога в жизнь мира, без нару­ше­ния зако­но­мер­но­сти его бытия (уста­нов­лен­ной Богом!), воз­можно именно как видо­из­ме­не­ние того, что наме­ча­лось раньше ходом собы­тий через «встречу» раз­лич­ных, до этого не свя­зан­ных друг с другом собы­тий. Без нару­ше­ния при­чин­ных связей Бог может направ­лять тече­ние собы­тий так, как это соот­вет­ствует Его воле, Его Про­мыслу. Такое поня­тие чуда, прин­ци­пи­ально не устра­ня­ю­щее закона при­чин­но­сти, вполне и до конца соеди­нимо с детер­ми­низ­мом.

Но как можем мы узнать, была ли какая-либо «судь­бо­нос­ная» встреча след­ствием того, что Бог напра­вил в соот­вет­ствен­ную сто­рону все собы­тия, или, может быть, она была дей­стви­тельно «чистой слу­чай­но­стью», – т.е, как можем мы узнать, было ли здесь чудо или это была слу­чай­ность? Это есть вопрос об уста­нов­ле­нии реаль­но­сти чуда; зай­мемся теперь этим вопро­сом.

2. О реаль­но­сти чудес

Мы гово­рим пока о том поня­тии чуда, в кото­ром не имеет места нару­ше­ние закона при­чин­но­сти: уча­стие Бога, вхож­де­ние его бла­го­дат­ной помощи в жизнь мира про­ис­хо­дит в таком случае, как направ­ле­ние дей­ству­ю­щих сил в форме их «втречи» и созда­ние неко­то­рого нового собы­тия. Конечно, глав­ный и бес­спор­ный кри­те­рий того, что в каком-либо кон­крет­ном случае, напри­мер, исце­ле­ния от болезни, дей­стви­тельно была помощь Божия, было чудо, лежит в том, что исце­ле­ние в этом случае необъ­яс­нимо из пред­ше­ству­ю­щего состо­я­ния боль­ного. Очень яркий случай такого исце­ле­ния описал зна­ме­ни­тый ученый Кар­рель в этюде «Lourdes», где опи­сы­ва­ется исце­ле­ние боль­ной, у кото­рой был пери­то­нит (вос­па­ле­ние обо­лочки живота) в стадии, при кото­рой исце­ле­ние уже невоз­можно. Кар­рель сопро­вож­дал боль­ную, поехав­шую в Лурд – и здесь на глазах его совер­ши­лось научно необъ­яс­ни­мое исце­ле­ние боль­ной: после того, как она погру­зи­лась в воду (идущую из источ­ника в том месте, где яви­лась Божия Матерь), в ней мгно­венно про­изо­шло изме­не­ние, кото­рое при иссле­до­ва­нии ясно пока­зало, что вос­па­ли­тель­ный про­цесс совер­шенно исчез. Для самого Кар­реля этот случай явился пово­рот­ным в его отно­ше­нии к рели­гии, о чем он сам и рас­ска­зы­вает. Таких слу­чаев мгно­вен­ного исце­ле­ния заре­ги­стри­ро­вано бес­ко­нечно много, и если при этом скеп­ти­че­ски настро­ен­ные люди стре­мятся свя­зать это с «само­вну­ше­нием» (так назы­ва­е­мая «исце­ля­ю­щая вера»), то все же многие исце­ле­ния бывают таковы, что одним само­вну­ше­нием и объ­яс­нить их невоз­можно. Мно­го­чис­лен­ные случаи и таких исце­ле­ний, в кото­рых ни о каком «само­вну­ше­нии» не может быть и речи, так как дело идет о мла­ден­цах. Таков случай, про­ис­шед­ший с моим млад­шим братом, – я подробно описал его в моей статье «Знание и вера» (в сбор­нике «Пра­во­сла­вие в жизни», вышед­шем в 1954 г. в Чехов­ском изда­тель­стве под редак­цией проф. С. С. Вер­хов­ского).

Надо при­знать поэтому бес­спор­ными мно­го­чис­лен­ные случаи исце­ле­ний, необъ­яс­ни­мых из хода есте­ствен­ной при­чин­но­сти. Эти случаи не могут быть поняты иначе, как сви­де­тель­ство о дей­ствии Бога. Но они тем самым ставят вопрос о воз­мож­но­сти дей­ствий Бога и в тех слу­чаях, когда нет налицо необъ­яс­ни­мых изме­не­ний жизни. Если бес­спорно вхож­де­ние Бога в нашу жизнь в этих (без этого необъ­яс­ни­мых) слу­чаях, то нет ника­ких прин­ци­пи­аль­ных затруд­не­ний для того, чтобы допу­стить уча­стие Бога в нашей жизни и в таких слу­чаях, где можно пытаться все свести к «есте­ствен­ному» ходу вещей. Часто веру­ю­щие люди видят чудо, помощь Божию и там, где воз­можно объ­яс­не­ние из есте­ствен­ного хода собы­тий. Что на это можно воз­ра­зить? Если нельзя в этих слу­чаях пока­зать бес­спор­ность уча­стия Бога в жизни нашей, то нельзя и отвер­гать его под пред­ло­гом того, что насту­пив­шее желан­ное изме­не­ние можно объ­яс­нить и без этого. Это осо­бенно отно­сится к нашим молит­вам о ком-нибудь или о чем-нибудь. Если то, о чем мы усердно моли­лись, насту­пило, как можем мы отвер­гать воз­мож­ность бла­го­дат­ной помощи свыше? Мы не можем утвер­ждать бес­спор­ность этой бла­го­дат­ной помощи (ввиду объ­яс­ни­мо­сти насту­пив­шего собы­тия из есте­ствен­ного хода собы­тий), – но не можем и отвер­гать воз­мож­ность именно бла­го­дат­ной помощи свыше. Если чело­веку, попав­шему в тяжкое мате­ри­аль­ное поло­же­ние, оказал помощь при­шед­ший к нему чело­век, то как можно прин­ци­пи­ально отвер­гать воз­мож­ность того, что это Бог напра­вил этого чело­века к тому, кто был в состо­я­нии отча­я­ния? Очам веры, и только веры, часто откры­ва­ется реаль­ность чуда там, где для неве­ру­ю­щего допу­стимо «есте­ствен­ное» объ­яс­не­ние. Конечно, веру­ю­щие всегда, стоят перед опас­но­стью впасть в «лег­ко­ве­рие», но по извест­ному выра­же­нию «abusus non tollit usum» (т.е. зло­упо­треб­ле­ние не опо­ро­чи­вает пра­виль­ного упо­треб­ле­ния) – зло­упо­треб­ле­ние, в данном случае выра­жа­ю­ще­еся в усмот­ре­нии чуда на каждом шагу, не опо­ро­чи­вает пра­виль­ного све­де­ния тех или иных фактов к бла­го­дат­ной помощи свыше.

Чудо вос­кре­се­ния Спа­си­теля

Мы гово­рили до сих пор о тех чуде­сах, кото­рые про­ис­хо­дят в пре­де­лах дей­ствия закона при­чин­но­сти. Но можно ли рас­ши­рять это поня­тие чуда, как дей­ствия бла­го­дат­ной помощи свыше, за пре­делы закона при­чин­но­сти? Иначе говоря, можно ли допус­кать чудеса с нару­ше­нием закона при­чин­но­сти?

Прежде всего, можно спро­сить: а почему же нет? Закон при­чин­но­сти дей­ствует в мире по воле Божией; почему прин­ци­пи­ально нельзя допу­стить, что в особых слу­чаях дей­ствие закона при­чин­но­сти как бы при­оста­нав­ли­ва­ется самим Богом? Точнее было бы гово­рить даже не о при­оста­новке зако­нов при­чин­но­сти, а лишь о вос­ста­нов­ле­нии того порядка бытия, кото­рый был создан Богом изна­чально, но кото­рый был нару­шен гре­хо­па­де­нием пра­ро­ди­те­лей. В част­но­сти, основ­ным чудом (в кото­ром как бы тонут все другие чудеса) было вос­кре­се­ние Спа­си­теля, – оно в «есте­ствен­ном» порядке дей­стви­тельно немыс­лимо, но ведь пер­во­на­чально смерти не было на земле («Бог смерти не создал», читаем в книге «Пре­муд­ро­сти Соло­мона», гл. I, ст. 13). Ныне же все на земле под­чи­нено закону смерти — и потому неуди­ви­тельно, что вос­кре­се­ние Спа­си­теля было и оста­ется «неве­ро­ят­ным». Не верили ему сна­чала и бли­жай­шие уче­ники Гос­пода, но когда они уве­ро­вали, то все же и среди них апо­стол Фома оста­вался во власти сомне­ний, пока сам не увидал Гос­пода, и уже тогда он сразу уве­ро­вал в реаль­ность Его вос­кре­се­ния.

Вера в вос­кре­се­ние Христа была и оста­ется кра­е­уголь­ным осно­ва­нием нашей веры, – и те, кто отвер­гает вос­кре­се­ние Хри­стово, не знает всей вели­кой тайны Церкви. Таков был Л. Тол­стой, кото­рый, будучи раци­о­на­ли­стом, отверг реаль­ность вос­кре­се­ния Христа (в силу чего в его пере­воде Еван­ге­лия нет ни слова о вос­кре­се­нии Спа­си­теля), – и Хри­стос для него был только учи­те­лем жизни, с той силой боже­ствен­но­сти, кото­рая при­суща вся­кому чело­веку.

Не один Тол­стой из круп­ных людей послед­него вре­мени отвер­гал реаль­ность вос­кре­се­ния, – целый ряд выда­ю­щихся людей стоят как бы на пороге хри­сти­ан­ства и, отка­зы­ва­ясь при­ни­мать реаль­ность вос­кре­се­ния Хри­стова, так и не при­об­ща­ются к вели­кой тайне Церкви. Един­ствен­ное, что все эти скеп­тики при­знают, это то, что уче­ники Гос­пода верили в Его вос­кре­се­ние. Целый ряд всяких гипо­тез при­ду­мы­вался для того, чтобы объ­яс­нить эту их веру (от кото­рой, как от изна­чаль­ного огня, зажглось пламя веры, не угас­шее доныне), но все они настолько искус­ственны, что не могут быть при­няты все­рьез, – а факт непо­ко­ле­би­мой веры непо­сред­ствен­ных уче­ни­ков Гос­пода и тех, кто по их вере уве­ро­вали в реаль­ность вос­кре­се­ния Хри­стова, оста­ется и ныне живым источ­ни­ком хри­сти­ан­ской веры. Раз­бе­рем неко­то­рые из ука­зан­ных гипо­тез, чтобы убе­диться в их несо­сто­я­тель­но­сти.

4. Невоз­можно отвер­гать реаль­ность вос­кре­се­ния Христа

Из раз­лич­ных попы­ток отвер­гать реаль­ность вос­кре­се­ния Христа оста­но­вимся прежде всего на той, о кото­рой упо­ми­нает уже Еван­ге­лие (Мф. 28:12–15): иудей­ские ста­рей­шины, убе­див­шись, что гроб, в кото­ром был похо­ро­нен Хри­стос, пуст, научили воинов, сте­рег­ших могилу Христа и бывших сви­де­те­лями явле­ния Ангела, отва­лив­шего камень от гроба, всюду гово­рить, что они (воины) заснули и что в это время уче­ники «украли тело Иисуса». Факт пустого гроба, засви­де­тель­ство­ван­ный этими дей­стви­ями иудей­ских ста­рей­шин, вызвал к жизни эту их выдумку, о кото­рой Еван­ге­лие гово­рит: «и про­нес­лось это слово между иуде­ями до сего дня», Но если бы все про­ис­хо­дило так, как учили иудей­ские ста­рей­шины, т.е. если бы уче­ники ночью унесли тело Иисуса и где-то Его похо­ро­нили, а потом стали про­по­ве­до­вать о вос­кре­се­нии Христа, то могли ли бы уче­ники, идя на эту ложь, отдать за нее свою жизнь, при­нявши муче­ни­че­скую кон­чину? Могли ли бы они зажечь у других веру в вос­кре­се­ние Христа, если они по этой гипо­тезе лучше других знали, что Хри­стос не вос­крес? Совер­шенно ясно, что факт глу­бо­кой веры уче­ни­ков Христа в Его вос­кре­се­ние не соеди­ним с ука­зан­ной выдум­кой иудеев.

Не менее непри­ем­лема другая гипо­теза – что будто бы Хри­стос не умер на кресте, а только впал в глу­бо­кое обмо­роч­ное состо­я­ние, от кото­рого уже в гробу отошел под вли­я­нием ноч­ного холода, и тогда будто бы Он Сам отва­лил тяже­лый камень и где-то скрылся. Но если бы это было так, то при всей неве­ро­ят­но­сти того, что Хри­стос мог «ожить» и даже Сам отва­лить камень и поки­нуть гроб, как могли бы воины, сто­ро­жив­шие гроб, поз­во­лить Христу – полу­жи­вому – уйти из могилы? Если Хри­стос только «ожил», то Он должен был бы, оче­видно, скрыться у кого-либо из близ­ких людей. И эти-то близ­кие люди, скры­вав­шие Его, оче­видно, насту­пив­шую насто­я­щую смерть, все же зажглись верой в Его вос­кре­се­ние? Конечно, такая гипо­теза рушится сама собой. Да и самые явле­ния Христа уче­ни­кам, как они опи­саны в Еван­ге­лии, не были при­хо­дом полу­жи­вого, еле дошед­шего до них после крест­ной казни чело­века, а явле­нием именно вос­крес­шего и живого!

Гораздо больше солид­но­сти, по край­ней мере, с пер­вого взгляда, заклю­чает в себе гипо­теза гал­лю­ци­на­ций, т.е. утвер­жде­ние, что уче­ники дей­стви­тельно «видели» Христа после Его смерти, но что это была только гал­лю­ци­на­ция. Факт гал­лю­ци­на­ции, конечно, воз­мо­жен, но надо вспом­нить душев­ное состо­я­ние уче­ни­ков после рас­пя­тия Гос­пода. Они были подав­лены, рас­те­ряны до послед­ней сте­пени. Доста­точно про­честь рас­сказ еван­ге­ли­ста Луки о путе­ше­ствии в Эммаус, чтобы в этом убе­диться (Ак. 24, 13–34).

И могла ли на почве этой подав­лен­но­сти воз­ник­нуть «гал­лю­ци­на­ция», пере­шед­шая в твер­дое испо­ве­да­ние вос­кре­се­ния Христа, в огнен­ный подъем про­по­веди об этом? По кон­трасту с подав­лен­ным душев­ным состо­я­нием уче­ни­ков у них, конечно, могла явиться на корот­кое время гал­лю­ци­на­ция, что будто бы они «видят» Христа, но такое виде­ние не могло бы длиться долгие вре­мена и рас­се­я­лось бы бес­следно ввиду именно их глу­бо­кой печали. А если бы гал­лю­ци­на­ция, раз вспых­нув, овла­дела их душой, то это озна­чало бы, что они уже уте­ряли пси­хи­че­ское рав­но­ве­сие, и вместо того духов­ного здо­ро­вия и духов­ной силы, кото­рые сде­лали воз­мож­ным рас­про­стра­не­ние хри­сти­ан­ства, они всеми были бы при­знаны ненор­маль­ными людьми, уте­ряв­шими пси­хи­че­ское рав­но­ве­сие. В таком состо­я­нии они могли бы еще пси­хи­че­ски «зара­жать» других людей, но не могли бы создать той новой жизни, кото­рая яви­лась в ранней хри­сти­ан­ской общине живым источ­ни­ком твор­че­ского рас­цвета общины.

Из этого тупика есть один только .выход – при­зна­ние реаль­но­сти вос­кре­се­ния Христа, т.е. при­зна­ние этого необык­но­вен­ного чуда. Но это чудо в каком-то смысле без конца повто­ря­лось и повто­ря­ется в мире – те, кто живет верой в Вос­кре­се­ние Хри­стово, знают хорошо, что не они дают силу этой своей Вере, но что, наобо­рот, их вера сооб­щает им силу жизни.

Чудо вос­кре­се­ния Хри­стова реаль­нее всякой иной реаль­но­сти в мире. Оно, конечно, отме­няет закон при­чин­но­сти, — но в при­роде, уже повре­жден­ной вслед­ствие гре­хо­па­де­ния; вос­кре­се­ние Христа воз­вра­щает миру ту силу, какая была при­суща пер­во­здан­ной при­роде, вос­ста­нав­ли­вает тот поря­док в бытии, какой был нару­шен гре­хо­па­де­нием.

IV

Проф., прот. А. Шмеман (34)

О чуде (35)

Одно из самых боль­ших недо­ра­зу­ме­ний между веру­ю­щими и неве­ру­ю­щими заклю­ча­ется в под­ходе и тех и других к чуду. Веру­ю­щие очень любят ссы­латься на чудеса, и созда­ется впе­чат­ле­ние, что вся их вера и осно­вана-то только на «чуде­сах», на сверхъ­есте­ствен­ных явле­ниях. Веру­ю­щие не пони­мают, что эти настой­чи­вые ссылки на чудеса, эти рас­сказы о львах, роющих могилы для святых отшель­ни­ков, о чудес­ных вме­ша­тель­ствах поту­сто­рон­него в повсе­днев­ную жизнь, о снах и виде­ниях, – это все очень часто, вместо того чтобы убе­дить неве­ру­ю­щих и при­влечь их к вере, наобо­рот, раз­дра­жает их и настра­и­вает против веры. Дей­стви­тельно, если бы в мире было столько види­мых чудес – повсе­местно, посто­янно, еже­дневно как это выхо­дит у неко­то­рых веру­ю­щих и в опре­де­лен­ной рели­ги­оз­ной лите­ра­туре, то просто непо­нятно, как все еще суще­ствуют неве­ру­ю­щие…

А с другой сто­роны, со сто­роны неве­ру­ю­щих, это упор­ное отри­ца­ние чего бы то ни было «чудес­ного», неиз­мен­ное жела­ние не при­зна­вать, не видеть, не чув­ство­вать, пускай и непо­нят­ных разуму, но несо­мнен­ных про­ры­вов в жизнь неска­зан­ного, необъ­яс­ни­мого, к одной таб­лице умно­же­ния несво­ди­мого, – также сви­де­тель­ствует о какой-то страш­ной духов­ной сле­поте и узости.

И вот созда­лись и стоят, один против дру­гого, два лагеря – оди­на­ково упря­мых, оди­на­ково непри­ми­ри­мых. Одни твер­дят, когда нужно и не нужно: чудо – сверхъ­есте­ствен­ное нару­ше­ние зако­нов при­роды. Другие в ответ: ника­ких чудес, все до конца объ­яс­нимо, про­зрачно разуму, раци­о­нально. И вот оче­видно, что и те и другие, и веру­ю­щие и неве­ру­ю­щие, просто забыли, а, может быть, нико­гда и не знали, что вопрос о чуде в хри­сти­ан­стве во всяком случае совсем не так прост, и никак нельзя свести его к про­стой дилемме: либо есте­ствен­ное – либо сверхъ­есте­ствен­ное, либо законы при­роды – либо их нару­ше­ние. Вот почему и необ­хо­дим начать обсуж­де­ние вопроса о чуде с хри­сти­ан­ского его пони­ма­ния и вос­при­я­тия. И тут сразу же при­хо­дится напо­ми­нать, что Еван­ге­лие отри­цает чудо как «при­чину веры», как дока­за­тель­ство бытия Божи­его. О Христе ска­зано, что в одном месте Он не смог совер­шить чудес из-за неве­рия людей. И, таким обра­зом, как бы мы ни опре­де­ляли чудо, для хри­стиан не вера от чуда, а чудо от веры.

Но и это еще не все, так как в том-то и все дело, что сама сущ­ность хри­сти­ан­ства отри­цает чудо как основу рели­гии, как «серд­це­вину» рели­гии. Дей­стви­тельно, о чем учит, что про­воз­гла­шает хри­сти­ан­ство? Что Хри­стос – Сын Божий, Бог, став­ший чело­ве­ком, при­няв­ший на Себя нашу чело­ве­че­скую при­роду. А это исклю­чает всякое при­вле­че­ние людей к Богу путем «сверхъ­есте­ствен­ных» дово­дов и дока­за­тельств, так как оче­видно, что если бы Хри­стос хотел заста­вить людей верить в Себя, то, будучи Богом, Он это и сделал бы при помощи чудес. Но нет – в памяти Церкви, в памяти чело­ве­че­ства Хри­стос остался прежде всего в образе нищего, гони­мого, без­дом­ного чело­века. Хри­стос уста­вал, плакал, стра­дал, был иску­шаем. В ночь пре­да­ния на смерть Он молил Отца Своего не дать вку­сить Ему отча­я­ния смерти. И когда Хри­стос совер­шил вели­чай­шее из всех чудес – вос­крес из мерт­вых, то ни уче­ники, ни жен­щины, при­шед­шие ко гробу, не узна­вали Его иначе как верой, каким-то внут­рен­ним, таин­ствен­ным, а не нашим «объ­ек­тив­ным» зна­нием. В конце все бро­сают Христа, все отре­ка­ются от Него, и Хри­стос уми­рает на Кресте. И потому, когда начи­на­ется рас­про­стра­не­ние веры в Христа, при­ня­тие Христа как Бога, Спа­си­теля, Учи­теля, то начи­на­ется оно не с «дока­за­тельств» от чуда, а с при­ня­тия Христа как раз в этом чело­ве­че­ском, сми­рен­ном образе. Ведь именно тогда, когда Сам Хри­стос, идя на смерть, гово­рит: «Душа моя скор­бит смер­тельно», когда уми­рает на Кресте, именно тогда рас­пи­нав­ший Его рим­ский сотник заме­чает: «Воис­тину чело­век этот – сын Божий».

Всего этого доста­точно, чтобы утвер­ждать: нет, не чудо, не чудо, пони­ма­е­мое как некое непо­нят­ное, види­мое нару­ше­ние самых эле­мен­тар­ных, самых абсо­лют­ных зако­нов при­роды, не чудо как некий Боже­ствен­ный фокус, про­из­во­ди­мый для того чтобы люди пове­рили в Бога, – не это и не такое чудо состав­ляет серд­це­вину хри­сти­ан­ского вос­при­я­тия, хри­сти­ан­ского пони­ма­ния чуда. Так как, повто­ряю, – те, кто «при­ни­мают» Христа, при­ни­мают Его не из-за чудес, а по любви, при­ни­мают Его и сле­дуют за Ним прежде всего серд­цем. И именно такого при­я­тия хочет и ищет Сам Хри­стос. «Если любите Меня, запо­веди Мои соблю­да­ете..». Если любите Меня…

А вместе с тем Еван­ге­лие дей­стви­тельно полно чудес: чудес­ных исце­ле­ний, вос­кре­ше­ния мерт­вых, виде­ний и тому подоб­ного. Как же согла­со­вать эту несо­мнен­ную «чудес­ность» хри­сти­ан­ской веры с отри­ца­нием ею чуда как про­стого дока­за­тель­ства? Об этом мы будем гово­рить в сле­ду­ю­щей нашей беседе. Однако уже сейчас скажем, что тайна чуда в хри­сти­ан­ском его пони­ма­нии неот­де­лима от тайны сво­боды, а это значит от хри­сти­ан­ского же пони­ма­ния места чело­века в мире, места его в при­роде – и по отно­ше­нию к при­роде, и к ее так назы­ва­е­мым зако­нам.

Вот к этой тайне, радост­ной и, скажу, чудес­ной, – мы и вер­немся в сле­ду­ю­щий раз…

В про­шлой моей беседе я гово­рил, что не чудо и не дока­за­тель­ство от чуда стоят в центре хри­сти­ан­ской веры, как это иногда может пока­заться со слов и из писа­ний веру­ю­щих. Я гово­рил, что одним из глав­ных грехов самих веру­ю­щих против своей веры явля­ется это частое низ­ве­де­ние рели­гии до уровня сверхъ­есте­ствен­ных явле­ний, нару­ша­ю­щих законы при­роды и тем самым якобы дока­зы­ва­ю­щих и суще­ство­ва­ние Бога, и истин­ность хри­сти­ан­ской рели­гии. Я напо­ми­нал, что в Еван­ге­лии ска­зано, как в неко­то­рых местах Хри­стос не смог совер­шить чудес именно из-за неве­рия людей, чем под­твер­жда­ется хри­сти­ан­ское учение о том, что не вера от чуда, а чудо от веры.

Перей­дем теперь к другой уста­новке – к той, что харак­те­ри­зует неве­ру­ю­щих, и кото­рая, увы, часто вызвана без­удерж­ными рас­ска­зами самих веру­ю­щих о чуде­сах. Эта уста­новка состоит в ради­каль­ном отри­ца­нии чуда как чего-то невоз­мож­ного и в попыт­ках так или иначе раз­вен­чать, объ­яс­нить, сни­зить те таин­ствен­ные и необъ­яс­ни­мые явле­ния, кото­рые веру­ю­щие назы­вают «чудом». Если в первом случае мы имеем некую измену самих хри­стиан духу хри­сти­ан­ства, то во втором перед нами не мень­шая узость, сле­пота, непо­ни­ма­ние и упрям­ство. Но прежде всего нужно понять обе эти уста­новки в их глу­бо­ких пси­хо­ло­ги­че­ских корнях.

Если веру­ю­щий так часто и так много гово­рит о чуде и чудес­ном, то это не потому, что сама его вера обя­за­тельно зави­сит от этих чудес, а потому, что чудо пред­став­ля­ется ему наи­луч­шим дока­за­тель­ством для неве­ру­ю­щего. О сути веры, о бла­жен­ной напол­нен­но­сти его души, о любви и радо­сти, откры­ва­е­мых ею, так трудно гово­рить. И вот веру­ю­щий с самыми, так ска­зать, луч­шими наме­ре­ни­ями пыта­ется пере­ве­сти этот опыт на язык, пред­став­ля­ю­щийся ему более «объ­ек­тив­ным», более спо­соб­ным раз­ру­шить скеп­сис, неве­рие неве­ру­ю­щего. И он часто не пони­мает, что вредит сам себе и вере, кото­рую защи­щает, ибо он делает это от избытка любви и рев­но­сти о Боге.

Неве­ру­ю­щий же, со своей сто­роны, если он так упрямо и настой­чиво отвер­гает даже оче­вид­ные чудеса, тоже делает это не от каких-то отри­ца­тель­ных чувств, а потому что он также что-то защи­щает. Что же? Да вот эти самые «законы при­роды», о нару­ше­нии кото­рых так любят вещать побор­ники и защит­ники чудес. Туг ска­зы­ва­ется даже свое­об­раз­ное ува­же­ние к рели­гии, ибо если, как гово­рят веру­ю­щие, Бог создал законы при­роды, почему и зачем их все время «нару­шать»? Если веру­ю­щий видит и хочет «дока­зать» прежде всего все­мо­гу­ще­ство Божие, Бога как Бога, то неве­ру­ю­щий с таким же рве­нием защи­щает тот незыб­ле­мый и по-своему тоже чудес­ный и даже необъ­яс­ни­мый поря­док и строй жизни и все­лен­ной, вне кото­рого все ста­но­вится хаосом и про­из­во­лом. И чело­век с такой уста­нов­кой созна­ния не придет к вере от «чудес», ибо они пред­став­ля­ются ему не только ненуж­ными, но сни­жа­ю­щими поня­тие о рели­гии. Если это рели­гия, если это вера, – как бы гово­рит такой чело­век, – то и оста­вай­тесь при ней, она не для меня».

Так вот, может быть, насто­я­щее раз­ре­ше­ние этого мно­го­ве­ко­вого недо­ра­зу­ме­ния состо­яло бы в том прежде всего, чтобы от этого бес­плод­ного спора о чуде перейти сна­чала к попытке понять, о чем гово­рит хри­сти­ан­ство, о чем гово­рит Еван­ге­лие, когда гово­рит о чуде. Все как бы сго­во­ри­лись опре­де­лять чудо как нару­ше­ние зако­нов при­роды и спо­рить о том, воз­можно оно или невоз­можно. А что если хри­сти­ан­ское чудо – это совсем не нару­ше­ние зако­нов при­роды, что если оно – высшее, пре­дель­ное испол­не­ние этого закона, что между ним и этими пре­сло­ву­тыми «зако­нами» нет про­ти­во­ре­чия, кото­рое видят и те, кто хочет чудес, и те, кто отвер­гает их? Да, это трудно дока­зать, ибо речь здесь идет о чем-то, что можно скорее почув­ство­вать, уви­деть, вос­при­нять серд­цем, чем дока­зать. И это так потому, что такое пони­ма­ние чуда уко­ре­нено прежде всего в вос­при­я­тии как чудес­ного самой жизни, самого мира – а это значит, в первую оче­редь, и вот этих самых «зако­нов при­роды».

Сам закон при­роды откры­ва­ется и вос­при­ни­ма­ется как какое-то необъ­яс­ни­мое в своей глу­бине, в своей муд­ро­сти чудо. И не этот ли опыт как раз имели в виду те вели­кие ученыё, те откры­ва­тели зако­нов при­роды, кото­рые ближе и глубже других вникли в тайны при­роды. Таков, во всяком случае, был опыт Эйн­штейна и Пастера; таков, совсем недав­ний, опыт вели­кого фран­цуз­ского пале­он­то­лога и антро­по­лога Тейяра де Шар­дена. Но если так, если сам мир, если сама жизнь есть чудо, в кото­рую нико­гда не уста­нет вни­кать, кото­рой нико­гда не пере­ста­нет удив­ляться и вос­хи­щаться чело­век, и чем больше он пости­гает его, тем силь­нее, – то тогда гра­ница между «чудом» рели­ги­оз­ным и этим общим ощу­ще­нием чудес­ного как бы сти­ра­ется. Ибо отли­чие рели­ги­оз­ного чуда от этой все­мир­ной чудес­но­сти только в одном: это чудо есть плод любви, а любовь есть самый таин­ствен­ный, самый неизу­чен­ный, но, пожа­луй, и самый глу­бо­кий из всех зако­нов при­роды.

Хри­стос творил чудеса. И нико­гда – для того что бы «дока­зать» Свою Боже­ствен­ность или заста­вить людей пове­рить в Себя. Но всегда потому, что любил, жалел, состра­дал, стра­да­ния и нужды людей вос­при­ни­мал Своими нуж­дами, Своим стра­да­нием. Между тем все, что мы знаем о любви, весь наш опыт ее, сколь бы он ни был огра­ни­чен, – ука­зы­вает на ее потря­са­ю­щую, дей­стви­тельно чудес­ную силу и воз­мож­но­сти. В любви ста­но­вится воз­мож­ным то, что по-чело­ве­че­ски кажется невоз­мож­ным. В любви чело­век пре­одо­ле­вает свою есте­ствен­ную огра­ни­чен­ность и откры­вает еще один – высший – закон при­роды, кото­рый обычно оста­ется скры­тым от него. В любви узнает он, таким обра­зом, ключ ко всем зако­нам при­роды, послед­нюю их под­чи­нен­ность чело­веку, его духу, его цар­ствен­ному досто­ин­ству. Чудеса без любви – обман и само­об­ман, и их дей­стви­тельно нужно и можно отверг­нуть. Но любовь есть чудо, и это чудо откры­вает нам чудес­ные воз­мож­но­сти, не уви­деть, не при­знать кото­рые – значит ничего не уви­деть и не понять на земле.


При­ме­ча­ния:

Сн. 1 Впро­чем, оче­вид­ным чудом может быть и собы­тие само по себе явля­ю­ще­еся вполне орди­нар­ным (напри­мер, встреча с опре­де­лен­ным чело­ве­ком после моле­ния об этом Гос­поду; или, ана­ло­гич­ной ситу­а­ции, исце­ле­ние от болезни). Но внут­ре­нее ощу­ще­ние реаль­но­сти при­сут­ствия Высшей воли делает это собы­тие для веру­ю­щего чело­века вполне досто­вер­ным явле­нием чуда. Тако­вые чудеса сокро­венны для мира; в них можно верить или не верить по внут­рен­нему рас­по­ло­же­нию. Однако неоспо­ри­мость для участ­ника чуда ощу­ще­ния лич­ност­ного кон­такта с горним миром делает это собы­тие объ­ек­тивно явле­нием сверхъ­есте­ствен­ным – ибо и все, что назы­ва­ется объ­ек­тивно суще­ству­ю­щим в этом мире, вос­при­ни­ма­ется нами только в наших ощу­ще­ниях.
Сн. 2 «В начале сотво­рил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). «Небо» есть мир горний, мир ангель­ских сил, сре­до­то­чием кото­рого явля­ется Цар­ство Небес­ное (как рай земной до гре­хо­па­де­ния был сре­до­то­чием нашей все­лен­ной). «Земля» есть мир доль­ний; трех­мер­ное про­стран­ство-время нашего суще­ство­ва­ния.
Сн. 3 Тако­вое пред­по­ло­же­ние никак не огра­ни­чи­вает все­ве­де­ние Творца. Как известно из Свя­щен­ного Писа­ния, и волос с головы чело­века не упадет без воли Божией. Однако нужно раз­ли­чать «непо­сред­ствен­ное дей­ствие» и «веде­ние о нем», «воле­изъ­яв­ле­ние» и «попу­ще­ние».
Сн. 4 Так назы­ва­е­мые «стра­хо­ва­ния»: как пра­вило, иллю­зор­ные дей­ствия, цель кото­рых нару­шить душев­ное рав­но­ве­сие чело­века и заста­вить его усо­мниться во все­мощ­ной помощи Божией.
Сн. 5 Типич­ный ска­зоч­ный сюжет, нередко явля­ю­щийся и в реаль­ной жизни: пред­ло­же­ние сла­до­стей мира сего в обмен на духов­ную сво­боду.
Сн. 6 В Еван­ге­лии дьявол назван «лука­вым». Обма­нуть чело­века – уни­вер­саль­ный способ завла­деть его душой; чудеса при этом бывают неза­ме­нимы. Номо­ка­нон (сбор­ник цер­ков­ных зако­нов) особо выде­ляет в этом смысле так назы­ва­е­мых «бла­го­твор­ных бесов». Осо­бен­ность их дей­ствия в том, что они завле­кают чело­века видимо бла­гими делами и чудес­ными явле­ни­ями: дарами исце­ле­ния, про­зор­ли­во­сти, воз­мож­но­стью сверхъ­есте­ствен­ного аске­тизма и пр. В этом случае при внешне как бы поло­жи­тель­ном дей­ствии про­ис­хо­дит глу­бин­ное пора­же­ние чело­ве­че­ской при­роды и осо­бенно души.
Сн. 7 Смерть, трех­днев­ное пре­бы­ва­ние во гробе и Вос­кре­се­ние Спа­си­теля. Это зна­ме­ние для всего чело­ве­че­ства, и иного тре­бо­вать не должно.

Сн. 8 При этом отме­тим, что сами по себе поня­тия «убе­ди­тельно – не убе­ди­тельно» более чем отно­си­тельны и пол­но­стью зави­сят от субъ­ек­тив­ного настро­е­ния испы­ту­ю­щего. В цер­ков­ной среде бытует такой анек­дот: « Два­дца­тые годы Совет­ской России. Лектор обще­ства «Знание» дис­ку­ти­рует с батюш­кой о воз­мож­но­сти чудес.
Свя­щен­ник рас­ска­зы­вает:
Вот намедни работ­ник у меня полез на коло­кольню крест кра­сить и сорвался с два­дца­ти­мет­ро­вой высоты, упал – и хоть бы что, ни одной цара­пины.
Лектор:
- Ну что же, по теории веро­ят­но­сти изредка такое может про­ис­хо­дить.
— Так он опять полез на коло­колькю, опять сорвался – опять целе­хо­нек!
- Значит, в данном случае мы имеем дело с пока что неот­кры­тым зако­ном при­роды – удво­е­ние веро­ят­ност­ных кате­го­рий.
— Но ведь он и третий раз полез, и третий раз упал, и опять ни цара­пины!

- Так это у него уже при­вычка такая выра­бо­та­лась!»
Сн. 9 Именно это чув­ство, нрав­ствен­ный импе­ра­тив, Эмма­нуил Кант считал неопро­вер­жи­мым дока­за­тель­ством суще­ство­ва­ния Бога.
Сн. 10 «… неиз­ре­чен­ные слова, кото­рых чело­веку нельзя пере­ска­зать» (2Кор. 12:4).
Сн. 11 Мисти­че­ский опыт такой встречи исклю­чи­тельно ярко описан в «Боже­ствен­ных гимнах» прп. Симеона Нового Бого­слова.
Сн. 12 Точнее ска­зать – «пре­вос­хо­дя­щие», в эти­мо­ло­ги­че­ски бук­валь­ном зна­че­нии этого слова: «пре» – пре­одо­ле­ва­ю­щие; «вос­хо­дя­щие» – дви­же­ние ввысь.
Сн. 13 ВНТ, или Закон воз­рас­та­ния энтро­пии (хаоса) гово­рит о том, что в само­ре­гу­ли­ру­ю­щейся системе слож­ные струк­туры стре­мятся к упро­ще­нию, а состо­я­ние среды – к одно­род­но­сти.
Сн. 14 Об этом подробно гово­рится в статье проф. Зень­ков­ского (см. При­ло­же­ние).
Сн. 15 Предубеж­де­ние как акт воле­вой выгля­дит еще не так печально, как просто без­воль­ное неви­де­ние оче­вид­но­сти при­сут­ствия в нашей жизни высших планов бытия; тако­вое гип­но­ти­че­ское состо­я­ние как бы разум­ного чело­века явно резуль­тат зом­би­ро­ва­ния — нужно ли напо­ми­нать, какие силы в этом заин­те­ре­со­ваны?
Сн. 16 В совет­ское время про­фес­си­о­налы от ате­изма утвер­ждали, что при­чина этого явле­ния – особый состав квар­це­вого песка, из кото­рого состоит святая гора мона­стыря, и пыта­лись дока­зать правоту своей науч­ной теории эмпи­ри­че­ски. В склоне горы извне мона­стыря была выко­пана штольня, и в ней поме­стили тело неко­его без­род­ного покой­ника. На второй день из штольни пошел такой «запах», что ее при­шлось спешно засы­пать.
Сн. 17 «Как пра­вило» вовсе не пред­по­ла­гает пред­по­чте­ния или пре­вос­ход­ства, но только гово­рит о коли­че­ствен­ном соот­но­ше­нии. Ведь именно вели­че­ствен­ные и мас­штаб­ные чудеса оста­вили наи­бо­лее зна­чи­мый след в исто­рии чело­ве­че­ства: Вави­лон­ская башня, Все­мир­ный потоп, Исход евреев из Египта, и, конечно же, Рож­де­ство и Вос­кре­се­ние Гос­пода нашего Иисуса Христа. Вели­кие чудеса, соот­вет­ству­ю­щие мас­штабу собы­тия, сопро­вож­дали земную жизнь Гос­пода. Не мень­шим чудом явля­ется сово­куп­ность подвига муче­ни­ков за веру – плод дей­ствия в мире Духа Свя­того. Все в воле Созда­теля: от «власов главы чело­ве­че­ской» до все­лен­ной, во всем ‑от мик­ро­мира до мак­ро­мира нет пре­дела Его могу­ще­ству, и любое чудо может быть явлено, когда то угодно Творцу: «… если и горе сей ска­жете: «под­ни­мись и вверг­нись в море», – будет…». (Мф. 21:21).
Сн. 18 И вновь напом­ним о прин­ци­пи­аль­ной отно­си­тель­но­сти воз­мож­но­сти пони­ма­ния смысла собы­тий: чело­век пред-; пола­гает, но только Бог рас­по­ла­гает.
Сн. 19 См. Лк.12:15–34.
Сн. 20 С пер­во­хри­сти­ан­ских времен суще­ствует обычай совер­ше­ния Евха­ри­стии на месте погре­бе­ния святых муче­ни­ков и испо­вед­ни­ков веры. С веками эта тра­ди­ция выли­лась в слу­же­ние на анти­минсе – свое­об­раз­ном «моще­вике».
Сн. 21 Оче­вид­ный пара­фраз ново­за­вет­ных тек­стов. Ин.7:25, Иак.1:27 и др.
Сн. 22 Может пока­заться, что направ­лен­ность Собо­ро­ва­ния к реше­нию чисто житей­ского вопроса о состо­я­нии здо­ро­вья выде­ляет его из числа осталь­ных таинств – Свя­щен­ства (руко­по­ло­же­ния), Кре­ще­ния, Миро­по­ма­за­ния, Испо­веди, При­ча­стия и Вен­ча­ния – име­ю­щим отно­ше­ние к более фун­да­мен­таль­ным осно­вам бытия, опре­де­ля­ю­щим суще­ство­ва­ние души в веч­но­сти. Однако это поверх­ност­ное впе­чат­ле­ние, не учи­ты­ва­ю­щее того, что духов­ным корнем болезни всегда явля­ется грех. Несколько подроб­нее об этом будет ска­зано ниже.
Сн. 23 Некая особая как бы «пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ность» про­зор­ли­во­сти побуж­дает тех сми­рен­ных серд­цем чад Божиих, кому она даро­вана Гос­по­дом, особо при­ла­гать усилия к ее сокры­тию.
Сн. 24 В послед­ние годы самое широ­кое рас­про­стра­не­ние полу­чило зло­вред­ное явле­ние, точно наиме­но­ван­ное мит­ро­по­ли­том Анто­нием Сурож­ским «мла­до­стар­че­ством”- гордое стрем­ле­ние неко­то­рых свя­щен­ни­ков (неза­ви­симо от воз­раста) власт­во­вать над своей паст­вой, само­вольно обле­кая себя в личину стар­че­ства. Потому сле­дует быть крайне осто­рож­ными, когда вас зазы­вают к «бла­го­дат­ному и про­зор­ли­вому старцу», осо­бенно если он сам себя таким обра­зом как-либо выка­зы­вает. Подроб­нее об этой про­блеме сове­туем про­чи­тать в изда­нии: « О духов­ни­че­стве», Фонд «Хри­сти­ан­ская жизнь», Клин, 2000.
Сн. 25 Впро­чем, помня о том, что Сила Божия в немощи совер­ша­ется (см. 2Кор. 12:9), не будем отри­цать воз­мож­но­сти явле­ния под­линно бла­го­дат­ного дей­ствия и в недо­стой­ном сосуде. Гос­подь волен явить нам Свою милость в любых обсто­я­тель­ствах и через кого угодно. Однако это не отме­няет необ­хо­ди­мо­сти с нашей сто­роны рас­су­ди­ди­тель­ного иного отно­ше­ния к подоб­ным ситу­а­циям.
Сн. 26 Небес­ная покро­ви­тель­ница Лены – святая рав­ноап­о­столь­ная царица Елена.
Сн. 27 Да и нет такого чуда, кото­рое могло бы вра­зу­мить чело­века, Бога отверг­нув­шего: «.. если Моисея и про­ро­ков не слу­шают, то, если бы кто и из мерт­вых вос­крес, не пове­рят» (Лк. 16:31).
Сн. 28 Фио­ле­тов Нико­лай Нико­ла­е­вич (1891–1943). Сын сель­ского свя­щен­ника, семи­на­рист, с 1909 г. сту­дент юри­ди­че­ского факуль­тета Мос­ков­ского уни­вер­си­тета, актив­ный участ­ник семи­на­ров проф. Е.Н. Тру­бец­кого. С 1917 г. про­фес­сор юри­ди­че­ского факуль­тета Перм­ского госу­дар­ствен­ного уни­вер­си­тета, спе­ци­а­лист по цер­ков­ному кано­ни­че­скому праву. Деле­гат Помест­ного Все­рос­сий­ского Цер­ков­ного Собора (самый моло­дой участ­ник). После­ре­во­лю­ци­он­ные мытар­ства: Сибирь, Сара­тов, Таш­кент, Душанбе — и везде актив­ная цер­ковно-обще­ствен­ная дея­тель­ность. В 1922 г. встреча с буду­щей женой – Надеж­дой Юрьев­ной. В конце два­дца­тых годов семья Фио­ле­то­вых лишена граж­дан­ских прав. В 1933 г. – первый арест и ссылка. Конец трид­ца­тых годов – слу­чай­ные зара­ботки и без­ра­бо­тица. В это время пишется работа «Очерки хри­сти­ан­ской апо­ло­ге­тики – достой­ный ответ на разгул анти­ре­ли­ги­оз­ного обску­ран­тизма и ате­и­сти­че­ской про­па­ганды. 25 июня 1940г. – новый арест; при­го­вор – 10 лет лаге­рей. 8 марта 1943 г. Нико­лай Нико­ла­е­вич Фио­ле­тов, вьда­ю­щийся хри­сти­ан­ский мыс­ли­тель и яркая лич­ность, муче­ник и испо­вед­ник веры, умер от исто­ще­ния в Мари­ин­ских лаге­рях и похо­ро­нен в безы­мян­ной могиле.
Сн. 29 Фраг­мент главы «Неко­то­рые вопросы есте­ствен­но­на­уч­ной апо­ло­ге­тики» печа­та­ется по изда­нию: Н. Н. Фио­ле­тов. «Очерки хри­сти­ан­ской апо­ло­ге­тики». Брат­ство во имя Все­ми­ло­сти­вого Спаса. М., 1992.
Сн. 30 Сал­ты­ков Алек­сандр Бори­со­вич (1900–1959). Родился 24.05.1900 г. в Москве, в ста­рин­ной дво­рян­ской семье. После окон­ча­ния гим­на­зии в 1918 г. посту­пил на исто­рико-фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Мос­ков­ского уни­вер­си­тета и одно­вре­менно стал рабо­тать в Исто­ри­че­ском музее. Участ­ник рели­ги­озно-фило­соф­ского кружка М.А. Ново­се­лова. С 1922 г. при­хо­жа­нин храма свя­ти­теля Нико­лая в Клен­ни­ках на Маро­сейке, духов­ный сын о.Сергия Мечева. Первый раз аре­сто­ван в 1929 г. при выходе из храма. Вто­рично аре­сто­ван осенью 1930 г. и осуж­ден на пять лет заклю­че­ния, кото­рые отбы­вал в Мари­ин­ских лаге­рях. После осво­бож­де­ния – запрет на про­жи­ва­ние в круп­ных горо­дах, ски­та­ния. Во время про­жи­ва­ния Алек­сандра Бори­со­вича в Гжели под его руко­вод­ством был воз­рож­ден при­шед­ший в полный упадок кера­ми­че­ский худо­же­ствен­ный про­мы­сел. Удач­ный побег во время попытки тре­тьего ареста. В усло­виях «потеп­ле­ния» отно­ше­ний между госу­дар­ством и Цер­ко­вью в период Оте­че­ствен­ной войны Сал­ты­ков воз­вра­ща­ется в Москву, про­дол­жает работу в Исто­ри­че­ском музее, где орга­ни­зо­вы­вает отдел кера­мики и стекла. Не находя воз­мож­но­сти зани­маться в сло­жив­шихся усло­виях древ­ней рус­ской исто­рией и будучи чело­ве­ком кипу­чей энер­гии, он в после­во­ен­ное время осо­бенно дея­тельно зани­ма­ется спа­се­нием и раз­ви­тием поги­бав­ших рус­ских народ­ных худо­же­ствен­ных про­мыс­лов. Эта дея­тель­ность при­вела к тому, что в «либе­раль­ном» 1957 г. он неожи­данно для себя был избран ответ­ствен­ным сек­ре­та­рем Союза худож­ни­ков СССР. Тогда же он читал лекции в МГУ. Личное обще­ние с Алек­сан­дром Бори­со­ви­чем многим людям помогло обре­сти веру. Он был необык­но­венно при­вле­ка­те­лен, соеди­нял в себе пла­мен­ную веру, сми­ре­ние и кро­тость, бла­го­род­ство и про­стоту, ум мыс­ли­теля и тонкий худо­же­ствен­ный вкус. В его твор­че­ском насле­дии мно­же­ство ученых искус­ство­вед­че­ских работ и много работ и наброс­ков на духовно-цер­ков­ные темы, кото­рые еще ожи­дают своего изда­ния. Скон­чался Алек­сандр Бори­со­вич Сал­ты­ков 30 апреля 1959 года в Чет­верг Страст­ной Сед­мицы.
Сн. 31 Пуб­ли­ку­ется по изда­нию: Пра­во­слав­ный Свято-Тихо­нов­ский бого­слов­ский инсти­тут. Бого­слов­ский сбор­ник. Вып. III. М., 1999. С. 278–283.
Сн. 32 Зень­ков­ский Васи­лий Васи­лье­вич (1881–1962), про­фес­сор, про­то­и­е­рей. Окон­чил исто­рико-фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Киев­ского уни­вер­си­тета, был доцен­том, про­фес­со­ром того же уни­вер­си­тета. Состоял членом укра­ин­ского пра­ви­тель­ства Ско­ро­пад­ского (министр испо­ве­да­ний). В 1919 г. эми­гри­ро­вал в Юго­сла­вию, пре­по­да­вал фило­со­фию в Бел­град­ском уни­вер­си­тете. Затем рабо­тал в Праге, а с 1926 г. – в Париже в каче­стве про­фес­сора Бого­слов­ского инсти­тута. В 1942 г. принял свя­щен­ство. Иссле­до­ва­ние вопро­сов хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии, кос­мо­ло­гии, а также работы по апо­ло­ге­тике и исто­рии фило­со­фии и др. внесли вклад в раз­ви­тие бого­слов­ской мысли нового вре­мени.
p>Сн. 33 Фраг­мент этой работы из главы II «Вера и разум» части I «Хри­сти­ан­ская вера и совре­мен­ное знание» пуб­ли­ку­ется по изда­нию: Проф. прот. В. Зень­ков­ский. «Апо­ло­ге­тика». Изда­тель­ство Экзар­хата, Киев, 1990.
Сн. 34 Про­то­пре­сви­тер Алек­сандр Шмеман (1921–1983). Цер­ков­ный дея­тель, бого­слов, про­по­вед­ник, родился в Ревеле 13.09.1921 г. Сред­нее обра­зо­ва­ние полу­чил в Париже. В 1945 г. окон­чил Париж­ский Бого­слов­ский инсти­тут, был остав­лен при кафедре цер­ков­ной исто­рии. В 1946 г. принял свя­щен­ство. В 1951 г. с женой и тремя детьми пере­се­лился в Нью-Йорк, приняв при­гла­ше­ние Свято-Вла­ди­мир­ской семи­на­рии. В 1959 г. защи­тил в Париже док­тор­скую дис­сер­та­цию по литур­ги­че­скому бого­сло­вию. С 1962г. – декан Свято-Вла­ди­мир­ской семи­на­рии. Почет­ный доктор ряда уни­вер­си­те­тов, член Мит­ро­по­ли­чьего совета, неустан­ный про­по­вед­ник по при­хо­дам, его голос нередко звучал по радио в пере­да­чах для России. Скон­чался 13.12.1983 г., в день прп. Гер­мана Аляс­кин­ского.
Сн. 35 Из «Вос­крес­ных бесед по Радио «Сво­бода» (№ № 1262 и 1263). Печа­та­ется по изда­нию: «Вест­ник РХД» № 181, с. 18–23.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки