Западня, или О духовной сухости

Что делать, когда радость от обре­те­ния Бога сме­ня­ется на уныние от ощу­ще­ния Его потери? Почему после духов­ного подъ­ема вдруг воз­ни­кает пустота в душе? Как пере­жить этот период и не уйти из Церкви? На эти вопросы отве­чает в своей беседе с при­хо­жа­нами мит­ро­по­лит Афа­на­сий Лимас­соль­ский.

Мит­ро­по­лит Афа­на­сий – духов­ный сын старца Иосифа-млад­шего (уче­ника старца Иосифа Исих­а­ста). Он был связан узами духов­ной дружбы и со стар­цем Паи­сием Свя­то­гор­цем, близко общался со мно­гими дру­гими извест­ными афон­скими подвиж­ни­ками.
В своей мит­ро­по­лии на Кипре и в других епар­хиях он ведет актив­ную пас­тыр­скую дея­тель­ность: в храмах, вузах, на радио про­во­дит беседы на духов­ные, порой очень непро­стые, темы: об умной молитве, о борьбе с помыс­лами, о стра­стях, о чистоте сердца, о запо­ве­дях. Беседы осо­бенно инте­ресны потому, что Вла­дыка гово­рит из соб­ствен­ного мона­ше­ского опыта.
Беседа «Духов­ная сухость и уныние» была про­ве­дена Вла­ды­кой для при­хо­жан кафед­раль­ного храма города Лимас­сол.

***

Сего­дня мы вместе с вами вспом­ним 28‑й стих 118-го псалма: Воз­дрема душа моя от уныния, утверди мя в сло­ве­сех Твоих.

Это особая тема в духов­ной жизни. Во внут­рен­нем состо­я­нии чело­века не могут не про­ис­хо­дить изме­не­ния, и иногда слу­ча­ется и то, о чем гово­рит Пророк: Воз­дрема душа моя от уныния. Сего­дня мы пого­во­рим о том, что нам делать и как себя вести во время этих изме­не­ний.

Есть одна западня, в кото­рую мы с лег­ко­стью попа­даем, когда хотим под­ви­заться, — это наше стрем­ле­ние сле­дить за своими чув­ствами. Что я имею в виду?

Как все вы знаете, обычно про­ис­хо­дит сле­ду­ю­щее: когда чело­век начи­нает ходить в цер­ковь, в первое время он пере­жи­вает состо­я­ние Боже­ствен­ной бла­го­дати, кото­рая дается ему даром. В этот период чело­век испы­ты­вает боже­ствен­ную радость; он чув­ствует, как играет его сердце, дви­жи­мое любо­вью к Богу; он с лег­ко­стью соби­рает свой ум; стра­сти в нем отсту­пают, укро­ща­ются; боже­ствен­ное про­све­ще­ние осе­няет его душу.

Есте­ственно, всё это рож­дает в нашей душе при­ят­ные, радост­ные чув­ства. Нам бывает тогда очень хорошо, мы чув­ствуем себя в высшей сте­пени пре­красно. Мы дей­стви­тельно ощу­щаем себя словно в Раю, вку­шаем радость Рая.

Однако при­хо­дит час, в кото­рый про­ис­хо­дит некое изме­не­ние: вместо всего пере­чис­лен­ного мы вдруг ощу­щаем себя поки­ну­тыми, чув­ствуем в душе тьму, мрак, чув­ствуем, что Бог нас оста­вил или что мы оста­вили Его, вновь ощу­щаем гнет стра­стей, сме­ше­ние помыс­лов. Мы больше не хотим молиться, наше суще­ство про­ти­вится молитве, не нахо­дит себе упо­ко­е­ния в деле Божием, через силу мы убеж­даем себя пойти в цер­ковь и т.д.

Это про­тив­ле­ние, изме­не­ние чело­век вос­при­ни­мает очень тяжело. Часто он огор­ча­ется и скор­бит: «Почему я так себя чув­ствую? Почему я столк­нулся со всеми этими труд­но­стями, тогда как раньше ничего подоб­ного не было?» Он начи­нает искать при­чины: может быть, дело в этом? может быть, в том? в другом?.. Но истина не в том, что чело­век где-то допу­стил ошибку. Истина в том, что чело­век должен научиться жить, так ска­зать, более твердо.

Как гово­рил прис­но­па­мят­ный старец Паисий, Бог похож на хоро­шего зем­ле­дельца, кото­рый поса­дил малень­кое деревце и поли­вает его каждый день, поскольку деревцу необ­хо­димо доста­точ­ное коли­че­ство влаги для того, чтобы пустить корни, при­житься и расти. Но посте­пенно зем­ле­де­лец начи­нает поли­вать его реже: сна­чала через день, потом ― через два дня, через три, через четыре, через неделю, раз в две недели, раз в месяц.

Так он посту­пает с целью помочь дереву пустить корни глу­боко в почву, чтобы оно полу­чало насто­я­щую влагу прямо из земли. Ведь если оно будет расти на самой поверх­но­сти, то, когда придут ветры, ливни и непо­года, оно не сможет усто­ять, будет вырвано с корнем и упадет.

Поэтому чело­век по про­мыслу Божию про­хо­дит это обу­чи­тель­ное остав­ле­ние Богом (остав­ле­ние лишь кажу­ще­еся), педа­го­ги­че­ская цель кото­рого ― чтобы чело­век глу­боко пустил корни и устоял.

По этой при­чине наша душа часто пере­се­кает пустыню, пере­жи­вает период сухо­сти. Как во время засухи всё вокруг бывает иссох­шим, нигде нет ни капли воды, ― тяже­лый период для при­роды, ― так про­ис­хо­дит и с душой чело­века.

И в этот период чело­век должен быть крайне бди­тель­ным, чтобы, прежде всего, не поте­рять муже­ства. Он должен знать: мы верим в Бога и любим Его не потому, что Бог даро­вал нам те при­ят­ные, радост­ные чув­ства, какие были у нас вна­чале, но потому – и в этом мы абсо­лютно уве­рены, – что Бог всегда рядом с нами, и Он заслу­жи­вает того, чтобы весь наш подвиг мы совер­шали ради того, чтобы быть рядом с Ним.

Под­ви­за­ясь таким обра­зом, мы пре­бы­ваем вер­ными Богу, даже если само наше суще­ство ока­зы­вает нам сопро­тив­ле­ние. Наше суще­ство при­во­дит аргу­менты в свою пользу: вот, ты дела­ешь то и то, а резуль­тата нет, ― или: ты пыта­ешься испол­нять что-то, а внут­ренне испы­ты­ва­ешь от этого боль­шие затруд­не­ния, хотя раньше совер­шал это с удо­воль­ствием.

Пророк Давид в одном из псал­мов гово­рит, что враги спра­ши­вали его: Где есть Бог твой? (Пс. 41, 4, 11). Чело­век спра­ши­вает себя: «Где есть Бог мой? Разве Бог не видит, как я стра­даю, как я Его ищу, как разыс­ки­ваю, что я — сплош­ная пустыня?» Бог, как внешне кажется, молчит и остав­ляет чело­века одного.

В дей­стви­тель­но­сти это не так. Это просто субъ­ек­тив­ное пере­жи­ва­ние самого чело­века.

В этот период тре­бу­ется боль­шая вера. Чело­век должен усто­ять, сказав себе: «Ради любви Божией я пре­буду на своем месте». Он не должен отсту­пать и обра­щаться вспять: «Ну ладно, раз я делаю и не вижу ника­кого резуль­тата, то оста­нов­люсь и больше ничего делать не буду. Ведь Бог мне не отве­чает. Ведь Он не откли­ка­ется. Ведь я столько уже под­ви­зался, но ничего от Него не полу­чил. Брошу я всё это».

Бог желает убе­речь нас от «чув­ства бака­лей­щика», то есть от ощу­ще­ния, что мы поку­паем бла­го­дать. Ведь она потому и назы­ва­ется благо-датью, что Бог дает ее даром. Мы не поку­паем ее. Мы не пус­каем ее в оборот между нами и Богом. Бог просто дает нам ее. Не по какому-то закону, кото­рый мы испол­нили, не по нашим делам, но по Своей любви и мило­сти Он нас спас, и по Его бла­го­дати, данной нам даром, пришло наше спа­се­ние и наше вечное един­ство с Ним.

Вместе с тем в этот труд­ный период мы должны быть вни­ма­тель­ными и делать всё воз­мож­ное, чтобы не оста­вить наше пра­вило. То малое пра­вило, кото­рое каждый из нас совер­шает еже­дневно, помо­гает нам усто­ять. Пусть это будет малень­кая молитва, кото­рую мы совер­шаем вече­ром или утром, наш неболь­шой пост или что-то другое, что мы испол­няем (при­ча­ще­ние, испо­ведь) ― мы должны под­ви­заться за то, чтобы соблю­дать всё это в точ­но­сти, даже если сейчас, в труд­ный период, не видим от этого резуль­тата.

Если мы сохра­ним всё это, если пре­бу­дем на нашем месте и, несмотря на дав­ле­ние собы­тий и помыс­лов, оста­немся стой­кими и будем про­дол­жать бороться, — тогда будем уве­рены, что Бог вновь вер­нется к нам (хотя в дей­стви­тель­но­сти Он всегда рядом с нами). И тогда чело­век начнет при­но­сить слад­кий спелый плод во время свое (Пс. 1:3).

Не во мгно­ве­ние ока, как мы мним в первый период духов­ной жизни, когда впер­вые познаём Бога и через неделю счи­таем себя уже достиг­шими Боже­ствен­ной меры. В духов­ной жизни чело­век созре­вает посте­пенно и пре­успе­вает воз­рас­том и бла­го­да­тию (Лк. 2:52), и строит всё духов­ное здание на сми­ре­нии.

Период сухо­сти ― самый лучший период нашей духов­ной жизни. И это мы всегда должны иметь в виду.

Когда мы пере­жи­ваем период сухо­сти ― мы пере­жи­ваем самый лучший период нашей жизни, потому что в это время чело­век закла­ды­вает пра­виль­ный фун­да­мент. Это время сми­ряет чело­века, уни­чи­жает его душу даже до смерти, и его душа сходит до ада. И тогда чело­век видит, что его дела ― ничто, и сам он ― ничто, ноль. Но он не должен от этой уни­чи­жен­но­сти впа­дать в без­на­де­жие, а должен дер­жаться такого убеж­де­ния: един­ствен­ное, что для меня оста­лось, ― это вера и надежда на Бога.

Когда он будет так под­ви­заться, тогда при­хо­дит любовь, кото­рая выше веры и надежды, и чело­век уже насла­жда­ется в любви Божией. Он насла­жда­ется, но перед этим он пре­одо­лел дли­тель­ный период сухо­сти ― испы­та­ние, кото­рое иногда длится многие годы. Авва Исаак Сирин пишет о себе, что почти трид­цать лет его душа не чув­ство­вала дей­ствия бла­го­дати1.

Гос­подь ― хоро­ший педа­гог. Как учи­тель, когда видит, что ребе­нок имеет жела­ние учиться, но он несколько ленив и наивен, то начи­нает под­тал­ки­вать его к заня­тиям, застав­ляет читать больше, задает ему больше уроков, иногда даже устра­шает его тем, что такой-то учится лучше. Учи­тель видит, как про­дви­га­ется его ученик, он знает его воз­мож­но­сти, и потому, если оста­вит его без вни­ма­ния, то, по сути, при­чи­нит ему вред. Учи­тель под­тал­ки­вает его к тому, чтобы он при­об­ре­тал еще большие знания.

Так посту­пает и Бог, Кото­рый видит любо­че­сти­вую душу чело­века, видит, что у нас воз­ни­кает иногда благое стрем­ле­ние и жела­ние, но мы не имеем сил или про­из­во­ле­ния, не хотим делать боль­шего, лень и другое подоб­ное нас пара­ли­зует. И Бог своими «педа­го­ги­че­скими при­е­мами»: сухо­стью, испы­та­ни­ями, скор­бями, иску­ше­ни­ями, помыс­лами ― устра­и­вает так, что чело­век нахо­дится в посто­ян­ном духов­ном бодр­ство­ва­нии и дви­жется вперед.

Я всегда вспо­ми­наю два выска­зы­ва­ния: одно ― древ­него старца, другое ― совре­мен­ного.

Слово древ­него старца было сле­ду­ю­щее. Как-то раз брат спро­сил одного монаха, достиг­шего вели­кой меры непре­стан­ной молитвы: «Как ты смог достичь столь вели­кой меры? Кто научил тебя молиться?» И тот, улы­ба­ясь, отве­тил: «Демоны. Они научили меня молиться». ― «Но как это воз­можно, чтобы демоны учили нас молитве?» ― «Да. Они воз­дви­гали против меня такие невы­но­си­мые брани, что я посто­янно был вынуж­ден пре­бы­вать в бодр­ство­ва­нии, духов­ном трез­ве­нии с молит­вой на устах и в уме, потому что стоило мне лишь немного оста­вить молитву, как тотчас же в меня втор­га­лись помыслы, поже­ла­ния, образы и пора­бо­щали меня греху».

Другой старец, совре­мен­ный нам, отец Ефрем Кату­нак­ский при каждой нашей встрече всегда гово­рил нам: «Будьте вни­ма­тельны, не остав­ляйте пустоты между вашим умом и Богом». Многие годы я не мог понять этих слов. Что же они озна­чают? Они озна­чают, что наш ум должен быть настолько соеди­нен с Богом, с памя­тью о Нем, чтобы в нашем обще­нии с Ним не было ни тре­щинки, через кото­рую в любой момент могут войти помыслы, жела­ния, стра­сти, иначе говоря, то, что раз­лу­чает, разъ­еди­няет нас с Гос­по­дом.

Это бодр­ство­ва­ние есть то сред­ство, кото­рое дей­стви­тельно помо­гает нам иметь креп­кие корни для того, чтобы усто­ять в тяже­лый период засухи, и удер­жи­вает нас в кон­такте с бла­го­да­тью на про­тя­же­нии всей нашей жизни. Мы должны пре­быть вер­ными Богу. Верный чело­век ― это не только тот, у кого всё хорошо, и потому он верит в Бога и при­зы­вает Его. Верный ― это тот, кто в период сухо­сти, когда всё в нем сопро­тив­ля­ется, когда всё гово­рит об обрат­ном, когда его душа ничего не чув­ствует, без­условно верит, что Бог его не оста­вит: Бог здесь, Он не оста­вит меня уме­реть во время этой засухи.

Отцы срав­ни­вают это состо­я­ние души с соро­ка­лет­ним стран­ство­ва­нием изра­иль­тян по пустыне. Бог вывел их из Египта и они сорок лет блуж­дали по Синай­ской пустыне и никак не могли достичь Земли обе­то­ван­ной, Пале­стины. Она была рядом ― на рас­сто­я­нии двух­ме­сяч­ного пешего пути. Но изра­иль­тяне шли сорок лет в земли пусте, непро­ходне и без­вод­нее (Пс. 62:2). Там они под­верг­лись многим бед­ствиям, невзго­дам, испы­та­ниям. И однако они оста­лись вер­ными. Когда они начали роп­тать, что в Египте им было лучше и потому стоит туда вер­нуться, всех их постигло бед­ствие. Писа­ние гово­рит, что после того евреи стали гово­рить: лучше пусть кости наши падут в этой пустыне, чем мы вер­немся в Египет.

Знаете, иногда мне при­хо­дится слы­шать сле­ду­ю­щие вещи: «До того, как я начал регу­лярно ходить в цер­ковь, я чув­ство­вал себя гораздо лучше. У меня не было помыс­лов, я никого не осуж­дал, всё у меня было в порядке, всё мне было понятно, а теперь я не пони­маю ничего».

Наша преды­ду­щая жизнь начи­нает нам пред­став­ляться в лучшем свете, чем нынеш­няя. Сейчас, когда мы ходим в цер­ковь, наше поло­же­ние, как нам кажется, ослож­ни­лось: мы ничего не чув­ствуем, целыми днями осуж­даем, всё у нас вверх дном ― в общем мы не ведем хоро­шей духов­ной жизни.

Мы уже иначе смот­рим и на людей, живу­щих вне Церкви, гово­рим себе: «Посмотри, эти люди, кото­рые не ходят в храм, какие они спо­кой­ные, без­мя­теж­ные, их жизнь ― сплош­ная радость, всё у них в порядке и на работе, и в семье, они такие радост­ные, общи­тель­ные». В нашем уме про­ис­хо­дит пере­мена, нам вдруг пред­став­ля­ется, что жизнь без Христа лучше нашей жизни, и это тянет нас обра­титься вспять.

Здесь от нас тре­бу­ется при­нять реше­ние: пусть лучше мы умрем в пустыне этого Божия испы­та­ния и оста­вим в ней наши кости, чем вер­немся к преж­ней жизни, чтобы насла­ждаться той радо­стью, кото­рая, как нам кажется, там есть.

Бес­спорно, что чело­век, пере­нося всё это, испы­ты­вает душев­ные стра­да­ния. Но если ему уда­ется пре­одо­леть пре­пят­ствия со сто­роны своих жела­ний, обра­зов и фан­та­зий о самом себе и сми­риться перед Богом, тогда он нахо­дит ключ к отдох­но­ве­нию. Ключ этот ― молитва со сле­зами.

Слез­ная молитва при­но­сит успо­ко­е­ние чело­веку, име­ю­щему глу­бо­кое сми­ре­ние. Я говорю не о слезах, соеди­нен­ных с жало­бами и недо­воль­ством, когда чело­век начи­нает судиться и гово­рить «почему?», напри­мер: «Почему, Боже мой, Ты меня оста­вил? Почему Ты мне не помо­га­ешь? Зачем Ты меня оста­вил одного, и я теперь грешу? Почему я дошел до такого сквер­ного состо­я­ния?» Рож­да­ется много этих «почему». Но если чело­век всё это пре­зрит, закроет на это глаза, падет ниц пред Богом, со сле­зами рас­кроет перед Ним свое сердце и изо­льет всю свою боль в молитве, тогда он нахо­дит боль­шое уте­ше­ние.

Настолько боль­шое, что после того как прой­дет период испы­та­ния, для чело­века насту­пает лето, то есть новый хоро­ший период. И чело­век с носталь­гией вспо­ми­нает минув­шее и то слад­кое уте­ше­ние, кото­рое дал ему Бог, в то время как он не имел ника­кого чело­ве­че­ского уте­ше­ния.

Будем уве­рены в том, что Бог не пре­зрит нашей молитвы. Он не пре­зрит нашего сте­на­ния, нашего испы­та­ния. В этот период сухо­сти в чело­веке про­ис­хо­дит под­лин­ная внут­рен­няя духов­ная работа.

Если чело­век не пере­жи­вает состо­я­ния сухо­сти, если не про­хо­дит испы­та­ний, значит, Бог еще не начи­нал Своей работы с ним. Значит, всё совер­ша­е­мое чело­ве­ком еще незре­лое и сырое, он еще не вошел в печь, чтобы испечься.

В при­ве­ден­ном нами стихе псалма пророк Давид гово­рит: Воз­дрема душа моя от уныния. Одна из самых страш­ных стрел иску­си­теля против нас, против нашей души ― это уныние.

Уныние пара­ли­зует дух, и чело­век не хочет ничего. Всё ему кажется непри­ят­ным. Как боль­ной, кото­рый теряет аппе­тит и не хочет есть: ему при­но­сят рисо­вую кашу на молоке ― «не хочу», при­но­сят рыбу ― «не хочу», при­но­сят самую лучшую еду ― «не хочу». Всё ему кажется горь­ким, плохим, отвра­ти­тель­ным. Он ничего не хочет, у него нет аппе­тита. Если ты и дашь ему что-то, то он съест это только через силу.

Подоб­ное бывает и с душой чело­века от уныния. Оно про­из­во­дит в чело­веке то, о чем гово­рит пророк, ― дре­ма­ние. Когда ты дрем­лешь, ты садишься в кресло, тебя охва­ты­вает сонное оце­пе­не­ние, ты рас­тя­ги­ва­ешься и пре­да­ешься этой дре­моте.

Таково уныние ― стрела, кото­рая в тебя попа­дает, и ты впа­да­ешь в оце­пе­не­ние всем своим суще­ством: и духовно, и телесно. Ведь наше тело не может усто­ять: оно начи­нает болеть, как-то реа­ги­ро­вать. Дре­ма­ние от уныния ― одно из самых силь­ных орудий, кото­рое диавол обра­щает на чело­века, духовно под­ви­за­ю­ще­гося в молитве, поуче­нии, исихии, любви Божией.

Откуда воз­ни­кает уныние? Одна из глав­ных причин ― это житей­ские попе­че­ния. Они всех нас охва­ты­вают, борют, окра­ды­вают ― а мы того и не пони­маем. Иску­си­тель без конца под­бра­сы­вает нам заботы, заботы, заботы ― чтобы мы не могли оста­но­виться. От них чело­век устает телесно и душевно и не имеет потом аппе­тита к духов­ной дея­тель­но­сти.

Он и не может его иметь. Если к вечеру ты уже в раз­би­том состо­я­нии, что тогда ты смо­жешь сде­лать? И так день за днем, день за днем. В конце концов, эта уста­лость отни­мает у чело­века время и рас­по­ло­же­ние к тому, чтобы хоть немного взгля­нуть на себя.

Да, конечно, у всех нас есть опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти, но не будем сами при­бав­лять к ним еще что-то сверх, что отни­мет наше время и похи­тит послед­ние остав­ши­еся силы. Уме­рен­ность и про­стота в жизни хри­сти­а­нина ― вот глав­ное осно­ва­ние для того чтобы иметь большую лег­кость в нашем обще­нии с Богом.

И ответ сего­дня тому потре­би­тель­скому обще­ству, в кото­ром мы живем, состоит в том, что таков обычай Церкви: Цер­ковь поль­зу­ется миром, но не мир поль­зу­ется Цер­ко­вью. Ты ― гос­по­дин вещей, а не раб их. Ты ― вла­де­лец своего вре­мени и своих вещей, а не раб тех дел, кото­рые в дей­стви­тель­но­сти тебя раз­ры­вают и не остав­ляют тебе воз­мож­но­сти заняться тем, чем ты должен зани­маться.

Духов­ного чело­века диавол не будет бороть напря­мую, то есть не будет гово­рить тебе: «Знаешь, пойди-ка вступи в без­за­кон­ную связь, соверши грех». Ведь если он это скажет, значит, всту­пит с тобой в борьбу.

Но он сна­чала при­бли­зится, посмот­рит: «Так, чем он тут зани­ма­ется? А, он очень бди­те­лен, следит за собой, молится, постится, под­ви­за­ется…» Враг в первую оче­редь найдет способ, как откло­нить тебя от того, что ты дела­ешь. Он отыщет для тебя мно­же­ство хлопот, чем-то тебя займет, лишь бы ты пере­стал молиться и устре­мился к другим вещам. Он создаст для тебя такие усло­вия, чтобы ты оста­вил свою духов­ную жизнь, а как только ты обес­си­лишь, схва­тит тебя и заста­вит делать то, что хочет он.

Враг сло­мает тебя, как соло­минку. У тебя нет сил, ведь ты поте­рял молитву, уча­стие в таин­ствах, испо­ведь. Ты в нера­де­нии. Нера­де­ние и уныние обна­жат тебя и при­ве­дут на грань паде­ния. Волей-нево­лей всё закон­чится паде­нием.

С этой дре­мо­той уныния нужно бороться. Об этом пророк Давид гово­рит далее: утверди мя в сло­ве­сех Твоих. То есть утверди меня в вере. Ведь когда колеб­лется вера, тогда чело­век уже не сопро­тив­ля­ется гре­хов­ному пред­ло­же­нию.

Утверди мя в сло­ве­сех Твоих озна­чает также «Гос­поди, покажи нам необ­хо­ди­мость иметь в себе сло­веса Божии». Подобно тому, как в нашем доме есть кла­до­вая для про­дук­тов и, когда насту­пают труд­ные вре­мена, мы можем жить на запасы из этой кла­до­вой.

Или, как гово­рил старец Паисий: «Смот­рите, рабо­тайте хоро­шенько духовно, чтобы полу­чать духов­ную пенсию, чтобы, когда вы уже не смо­жете рабо­тать, к вам при­хо­дил кон­верт с кви­тан­цией на полу­че­ние».

Что он хотел этим ска­зать? То, чтобы ты, когда у тебя духовно всё в порядке, рев­ностно под­ви­зался, а во время испы­та­ния, в период духов­ной сухо­сти имел духов­ные сбе­ре­же­ния, собран­ные из поуче­ний, из словес Божиих, из молитвы, и всё стойко выдер­жал. Чтобы не смог иску­си­тель, враг, помы­сел убе­дить тебя, сказав: «Посмотри — ничего нет». Но почему вдруг нет? Вчера Бог был со мной. Вчера Он гово­рил со мной в моем сердце. Вчера я радо­вался вместе с Ним. Разве нет Его и сего­дня? Есть. Вче­раш­ний Бог, сего­дняш­ний Бог, зав­траш­ний Бог ― один и тот же Бог.

Поэтому молитва, поуче­ние в слове Божием, в тво­ре­ниях святых отцов ― это некий вклад духов­ных цен­но­стей, кото­рый мы имеем в себе, чтобы во время труд­но­стей питаться из него. Борьба, кото­рую мы ведем в бла­го­при­ят­ный период ― это пища, о кото­рой мы вспом­ним, когда придут испы­та­ния, говоря себе: «Посмотри, Бог нас не остав­ляет. Минует это испы­та­ние, и вновь Гос­подь придет, вновь насту­пит день».

Есть день, и есть ночь: 12 часов ночи и 12 часов дня. Еще не было случая, чтобы ночь не прошла. За исклю­че­нием нашей послед­ней ночи. Но если это всё же не послед­няя наша ночь, то день насту­пит обя­за­тельно. Смена вре­мени суток про­изой­дет. То же и в духов­ной жизни. Ночь прой­дет и взой­дет солнце. Прой­дет испы­та­ние, и после него мы увидим слад­кие плоды.

Еще раз повторю и на этом закончу: самая пра­виль­ная духов­ная дея­тель­ность бывает у чело­века в период испы­та­ний и сухо­сти. Именно тогда про­ис­хо­дит духов­ная дея­тель­ность.

Какие фрукты ста­но­вятся слад­кими? Те, кото­рые выросли на «без­во­дье». Самые слад­кие арбузы и дыни ― «без­вод­ные», кото­рые не напол­нены водой, как прочие. Они сладки и аро­матны, потому что выросли в труд­ных усло­виях. То же самое и с чело­ве­ком. Кто «испе­чен» в труд­но­стях и пре­бы­вает верным Богу, не усту­пает, он гово­рит: «Я не хочу шоко­лада от Бога, я хочу Самого Бога. Я обрету Бога в этих испы­та­ниях. Я не убегу от Него. Не отка­жусь от своего места. Даже если мне пред­стоит здесь уме­реть, я паду в борьбе, но назад не поверну ни за что».

Когда чело­век скажет так и пре­бу­дет в таком устро­е­нии, при­ла­гая все свои силы, несмотря на дав­ле­ние иску­си­теля, тогда Бог поис­тине раду­ется и награж­дает этого чело­века. Этот чело­век дей­стви­тельно борец, атлет. Атлет Хри­стов. И он вкусит обиль­ные, пре­крас­ные и слад­кие плоды, когда минует время иску­ше­ния.


При­ме­ча­ние:

1. Слово 31: “Знай, чадо, трид­цать лет вел я брань с демо­нами, и по исте­че­нии два­дца­того года вовсе не видел себе помощи. Когда же прожил я и пятый из послед­них десяти, тогда начал нахо­дить упо­ко­е­ние. И с тече­нием вре­мени оно воз­рас­тало. И когда прошел седь­мой год, а за ним насту­пил осьмой, упо­ко­е­ние про­стер­лось до боль­шей гораздо меры. В тече­ние же трид­ца­того года, и когда оный при­хо­дил уже к концу, так сильно стало упо­ко­е­ние, что не знаю и меры, до какой оно уве­ли­чи­лось”. И еще при­со­во­ку­пил: “Когда захочу встать для совер­ше­ния службы Божией, могу еще совер­шить одну славу; а что до осталь­ного, если буду стоять три дня, в изум­ле­нии пре­бы­ваю с Богом и нимало не чув­ствую труда”. Вот какое нена­сы­ща­е­мое упо­ко­е­ние порож­дено мно­го­труд­ным и дол­го­вре­мен­ным делом!”

пере­вод сестер Ново-Тих­вин­ского мона­стыря

Правмир.ru

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки