Беседы с батюшкой. Откровение Иоанна Богослова

Беседы с батюшкой. Откровение Иоанна Богослова

(2 голоса5.0 из 5)

Расшифровка видео

В петербургской студии телеканала «Союз» на вопросы телезрителей отвечает студент 4-го курса бакалавриата Санкт-Петербургской православной духовной академии, клирик Воскресенского Новодевичьего монастыря диакон Сергий Муравьев.

– Прежде чем начать сегодняшнюю беседу, хотелось бы поздравить Вас с окончанием бакалавриата Санкт-Петербургской духовной академии.

– Спаси Господи, в свою очередь хотел бы поздравить и Вас с окончанием бакалавриата той же академии.

– Благодарю Вас.

Сегодня мы беседуем о Книге Откровения Иоанна Богослова. Книга очень неоднозначная, интересная, это последняя книга Нового Завета.

Сначала хотелось бы зачитать небольшой абзац из книги известного исследователя Нового Завета Брюса Мецгера, который рассматривает, в частности, и Откровение Иоанна Богослова: «Что и говорить, книга необычна, язык ее порой загадочен, а символы часто странны и даже гротескны. В ней упоминается о говорящих алтарях, об ангеле, у которого ноги как столбы огня, о звездах, которые падают на реки и отравляют их ядом, о саранче, подобной коням, снаряженным для битвы, об агнце с семью рогами и семью очами, который берет свиток и снимает с него печати, о чудовище с десятью рогами и семью головами, выходящем из моря, и других необычных тварях». Действительно, последняя книга Нового Завета вызывает у многих читателей большие трудности. Что же это за книга, что она из себя представляет?

– Вы зачитали очень интересный отрывок из не менее интересной книги. Это, так скажем, введение в Новый Завет, классика исследователя Священного Писания Брюса Мецгера. Не могу не согласиться с этим отрывком, потому что неискушенному читателю, который в первый раз откроет Книгу Откровения а постола и евангелиста Иоанна Богослова, будет совершенно непонятно, о чем она. Однако этого нельзя сказать о тех читателях, которые открывали эту книгу две тысячи лет назад, как только она была написана. Они понимали, о чем она. Это позволяет нам сегодня говорить, что и мы можем понять ее, она не так загадочна, как может показаться на первый взгляд. Но то, что она перенасыщена различными образами, аллегориями, в которых нужно разбираться, – несомненно.

Такие библеисты, как Брюс Мецгер и другие (среди них можно назвать и русских исследователей Николая Никаноровича Глубоковского, известного дореволюционного исследователя Василия Васильевича Четыркина), занимались проблематикой толкования этой интересной, загадочной и порой непонятной для нас сегодня книги. Естественно, без вспомогательной литературы нам будет очень тяжело разобраться в контексте того идейного содержания, которое предлагает нам евангелист и апостол Иоанн Богослов в Откровении.

– Книга Откровения звучит по-гречески «Апокалипсис». Часто встречаются названия фильмов вроде «Зомби-апокалипсис», «Апокалипсис сегодня»; говоря о каком-то коллапсе, кризисе, называют его апокалипсисом. Уместны ли такие сравнения с Книгой Откровения (Апокалипсисом)?

– Действительно, Вы верно подметили, что сегодня многие термины и названия используются не в том контексте, в котором они были изначально. На самом деле от этого никуда не деться, но это не извиняет нас. Мы должны знать, в чем правильное толкование того или иного слова. Это относится не только к «апокалипсису», но и к термину «Церковь». В среде людей, которые считают себя православными и являются таковыми, ходят в церковь, часто говорят: «Мы ходим в церковь», подразумевая, что идут в храм. Конечно, храм включает в себя понятие «Церковь», но Церковь не сужается понятием храма. Но это другой разговор.

«Апокалипсис» – греческое слово, дословно переводится «приподнять завесу, открыть тайну». Мы привыкли говорить, что последняя книга Нового Завета и последняя книга Библии – это Апокалипсис, то есть Откровение Иоанна Богослова. Но это не совсем так. Если мы прочтем первый стих первой главы, то увидим, что там написано: «Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы Он показал его Своим ученикам… » То есть это не откровение Иоанна Богослова. Иоанну оно было передано, а источником его, источником открытия тайны является Господь Иисус Христос.

Это важно понять. Книги Нового Завета надписываются, но эта традиция формируется постепенно с формированием новозаветного канона, новозаветных канонических книг; раньше, в античной литературе и вообще в литературе первого века от Рождества Христова, была традиция писать краткое название книги по первым ее словам и в родительном падеже имя автора: Откровение (кого?) Иоанна Богослова. Но на самом деле это Откровение Иисуса Христа. Многие люди считают, будто апокалипсис – это крах всего, приписывают этот термин к критичным ситуациям, – такое не совсем верно. Но от этого никуда не деться, это уже вошло в жаргон, в фольклор, если угодно. Нам, христианам, просто нужно знать истинный смысл этого слова. Таким образом, Апокалипсис – это Откровение Божие нам, людям, о многих вещах, которые скрываются за символами и идеями этой интереснейшей книги.

– Отсюда вытекает следующий вопрос: были ли апокалипсисы до Апокалипсиса?

– Да, несомненно. Если займемся толкованием Священного Писания, мы поймем, что существуют определенные жанры. В светской и современной литературе это, например, роман, поэзия. Также существуют жанры и в литературе Священного Писания. Есть жанр евангелий. Он выстроен по определенной структуре, определенному принципу. И Брюс Мецгер, и многие другие авторитетные толкователи Священного Писания, современные библеисты, святые отцы писали, что верное определение жанра – залог успеха, ключ к правильному толкованию. Есть жанр евангелий, есть жанр посланий (апостола Павла). Они строятся по определенной структуре. Послания выражены в форме писем: есть адресат, приветствие, основная часть, завершение, благодарственная молитва – классическое построение послания апостола Павла. Также есть жанры в ветхозаветной литературе.

В связи с этим хотелось бы сказать об Апокалипсисе. Книга Апокалипсис в плане жанра написана не только в стиле так называемой апокалиптики. Термин «апокалиптика» был введен в XIX веке немецкой богословской школой. Апокалипсис написан не только в жанре апокалипсиса, хотя и следует основным его структурным схемам. В первой главе, в первом стихе сказано, что это Откровение Иисуса Христа, то есть понятно, что это жанр откровения. В третьем стихе Иоанн Богослов пишет примерно следующее: «Заповедую вам слушать внимательно пророчества сии», то есть это еще и пророчество. В седьмом стихе начинается пророческий гимн. Гимнический материал книги тоже очень интересен. Итак, откровение, пророчество, а дальше есть так называемое послание к семи Асийским Церквам – то есть это еще и окружное послание. Есть и адресат, и приветствие, все по стилю послания. То есть мы сейчас можем с уверенностью сказать, что Книга Откровения Иоанна Богослова написана в жанре пророческого откровения с элементами окружного послания.

Но если говорить вообще об апокалиптической литературе, естественно, Иоанн Богослов – не первопроходец в этом жанре. Многие критики Книги Апокалипсиса, в том числе и святые отцы (священномученик Дионисий Александрийский), замечают, что греческий язык Евангелия от Иоанна и греческий язык Апокалипсиса заметно разнятся. В частности, Брюс Мецгер замечает, что язык Апокалипсиса сильно семитизирован. Об этом пишет и протоиерей Александр (Сорокин) в своей книге «Христос и Церковь в Новом Завете». Язык Апокалипсиса очень подвержен влиянию семитской культуры и литературы, потому что апостол Иоанн пишет и берет все образы Апокалипсиса из апокалиптической литературы Ветхого Завета, а это такие книги, как Книга пророка Даниила, классика жанра. Очень много образов взято именно из нее. Также это Книга пророка Исаии и Книга пророка Иезекииля. Многие образы, которые мы встречаем на страницах Апокалипсиса, мы встретим и в книгах этих пророков. Это составляет каноническую основу жанра апокалиптики.

Но существует и литература апокалиптического содержания, которая не вошла в канон Ветхого Завета и вообще в канонические книги Библии. Помимо канонического Апокалипсиса Иоанна Богослова существует много литературы, созданной до Рождества Христова, написанной в этом жанре. Уже после написания апостолом и евангелистом Иоанном Богословом своего Апокалипсиса появилась еще литература. Я могу навскидку сказать, что существует еще около десяти апокалипсисов, не вошедших в канон Нового Завета, поэтому мы не можем говорить о них как о богодухновенных. Но мы не можем сказать, что апостол Иоанн стал родоначальником нового жанра. Он писал в стиле апокалиптической литературы, который к тому времени уже сформировался и имел свои принципы и основы, в отличие от жанра евангелий, который явился детищем Нового Завета.

– Что ж, с жанром понятно, тем более если обратившиеся иудеи и читали этот труд, то им он был понятен, потому что они уже были знакомы с пророческой литературой. Что касается авторства, принято считать, что автором считается апостол и евангелист Иоанн Богослов. Точно ли это, нет ли сомнений?

– Лично у меня никаких сомнений нет. Мы придерживаемся Предания Апостольской Церкви, которое ясно говорит нам через святоотеческое Предание, что автором действительно является апостол любви Иоанн Богослов. Но если мы возьмем чисто научный интерес и взглянем с научной точки зрения, естественно, в научной среде, в среде библеистов на протяжении долгого времени (уже полторы тысячи лет) идет дискуссия о том, действительно ли апостол Иоанн был автором Апокалипсиса.

Первое упоминание и ссылку на Апокалипсис в своих творениях мы можем встретить у мужей апостольских. Хоть это и не доказано, но принято считать, что Игнатий Богоносец в Послании к Церкви Эфеса ссылается на несколько стихов Апокалипсиса. Игнатий Богоносец мученически погиб в стенах Колизея в 107 году. Дальше мы имеем цепочку непосредственных святоотеческих свидетельств о несомненности авторства Иоанна Богослова. Например, более поздние святые отцы (II – III века) Карфагенской Церкви (Тертуллиан и Киприан Карфагенский) толкуют Апокалипсис; у них нет сомнений, что именно Иоанн, сын Зеведея, действительно тот самый Иоанн, автор Евангелия и трех соборных посланий. Далее: Александрийская Церковь, Ориген и Дионисий Александрийский тоже не сомневаются. Чуть раньше: Римская Церковь, Ириней Лионский, священномученик Викторин Пиктавийский (первый толкователь Апокалипсиса, рожденный Римской Церковью). Можно назвать еще ряд имен святых отцов, которые с уверенностью говорят, что автором является именно апостол Иоанн.

В дальнейшем у историка Евсевия Кесарийского можно найти упоминание о первой критике. Первым критиком был священномученик Дионисий Александрийский (IV век), который первым проводит текстологический анализ и подробную и всестороннюю на тот момент критику библейского текста. Он сравнивает язык Евангелия и Апокалипсиса, находя их весьма различными. Не то чтобы он сомневается. Он пишет: «Эта книга превышает мой разум», благоговейно относится к ней, но и благоговейно испытует своим разумом то, что ему непонятно. Он не может понять, почему языки разные. Он делает вывод, что, возможно, был некий другой Иоанн… Также Дионисий Александрийский говорит о том, что ни одного имени, которое апостол Иоанн в Евангелии от Иоанна усвояет себе самому, не упоминается в Апокалипсисе. Он никак не говорит там о себе, в отличие от Евангелия.

Удивительно, что на Востоке, в восточной части империи, в Восточной Церкви, критика Апокалипсиса была довольно развита. В Западной Церкви никакой критики не существовало. Апокалипсис вошел в круг чтений за богослужением, на Божественной литургии. На Востоке не вошел, вероятно, потому, что было очень трудно его толковать. Есть причины возникновения ересей, настороженного отношения Востока к этой книге. А на Западе только со времен Реформации статичное некритичное отношение к этой книге начинает меняться в сторону критического подхода.

Основные вехи критики этой книги приходятся на XIX, ХХ века, с развитием новотюбингенской школы, критики форм и так далее. Появляются новые методы толкования текста. Но Православная Церковь стоит на позиции (и это действительно так), что автором является апостол Иоанн Богослов. Есть очень хорошее дореволюционное исследование Четыркина, помощника Глубоковского, в котором приведен подробнейший анализ проблемы авторства этой книги. Там приведено все, что я перечислил, и в более подробной научной форме.

– Замечательно, что Книга Откровения вошла в новозаветный канон.

За богослужением читаются книги и Ветхого, и Нового Заветов. В течение года за всенощным бдением мы слышим паремии и Евангелия, а на литургии – Апостол и Евангелия. В Апостол входят все письма, послания, соборные послания и так далее. Но за литургией или всенощным бдением нет такого момента, когда читается Книга Откровения. Почему? Как раз из-за трудностей толкования?

– Да, действительно, я скажу, что из-за трудностей толкования, и это вошло в традицию Православной Церкви. В Католической Церкви Апокалипсис до сих пор читается за богослужением. У нас он читается, но за уставным богослужением только во время всенощного бдения. Сейчас практически невозможно встретить богослужение по такому древнему Уставу. Апокалипсис не читается за Божественной литургией, потому что эта книга действительно тяжело толкуется. Это связано в основном с историческим моментом. Восток – родоначальник всех ересей. Большинство ересей рождалось на Востоке (беру период Вселенских Соборов).

– Да, Запад – юридизм, Восток – спорадизм.

– Да, жаркий восточный темперамент… Люди с испытующим умом пытались проникнуть во всю глубину познания, познать Бога, стремились именно интеллектуально, мистически как-то приобщиться к этому. Соответственно, была яркая, живая богословская жизнь. Люди жили этим на Востоке. На Западе скорее был юридизм, но не плохой юридизм. У них было больше практики веры, аскетическое делание и так далее. Поэтому на Востоке отказались от чтения Апокалипсиса в связи с тем, что появилась ересь так называемых алогов, которые были последователями другой ереси. Та отрицала Ветхий Завет, а они вслед за Ветхим Заветом отрицали и Писание Иоанна Богослова.

В связи с тем что книга вызывала такую реакцию у людей, ее решено было не читать за богослужением, потому что не было искусных толкователей. Это также связано с тем, что постепенно в христианской Церкви исчезла такая харизма (в ней отпала надобность), харизма именно герменевтов, толкователей. Читая апостола Павла, мы знаем, что была х а ризма пророков, которые получали некие видения, но не могли их истолковать, и была харизма толкователей, которые все это истолковывали. Так как это служение ушло из Церкви, соответственно, не было толкователей. Постепенно, спустя несколько веков, на Востоке (в VI или VII веке) появилось первое цельное, подробное святоотеческое толкование Андрея Кесарийского. Он написал полное толкование на Апокалипсис. В то время как уже несколько веков существовало толкование Викторина Пиктавийского, который был представителем западной части еще не разделенной христианской Церкви.

– Что означает слово «харизма»?

– «Харизма» значит проявление в человеке дара Святого Духа. Я понимаю Ваш вопрос. Наверное, он связан с тем, что сегодня этот термин зачастую употребляется без знания его этимологии. Это греческое слово. Если переводить его в христианском контексте, оно означает именно проявление дара Святого Духа в человеке. Святой Дух может проявляться в нас по-разному. Наш патерик – яркое тому подтверждение. Сегодня на приходах можно сказать, что у каждого своя харизма. У священника – харизма быть священником. Благодать Святого Духа действует через него так, как он откликается на призыв Божий. У певчих своя харизма, у сотрудников своя, у верующих своя, но всех объединяет именно Святой Дух. Так нужно понимать этот термин в данном контексте.

– Можно ли еще раз напомнить подробности того события, как Откровение было явлено апостолу и евангелисту Иоанну Богослову? Каким образом он оказался на острове Патмос?

– В этом вопросе можно раскрыть проблему места написания. Остров Патмос – место ссылки. Туда ссылали за политические преступления. Очевидно, что апостол Иоанн был сослан туда как христианин. Это указывает на то, что ссылка произошла во времена гонений Домициана. В науке существуют две датировки написания Книги Откровения апостола Иоанна Богослова – либо 70-е, либо 90-е годы по Рождестве Христовом. Соответственно, нужно посмотреть исторический контекст. Шестидесятые – время правления императора Нерона, а девяностые – времена правления императора Домициана. Оба эти императора интересны нам тем, что во времена правления обоих были гонения на Церковь.

Разница вот в чем. Во времена Нерона, умершего в 32 года в результате самоубийства, не было средств массовой информации, народ не знал о том, как умер император. Существовало поверье, что он жив, просто сбежал из Рима, якобы его хотели отравить и он ушел в соседнее государство (Парфия), где жил император Вологес, с которым Нерон был в хороших отношениях при жизни. Была паника, психоз у народа, все думали, что Нерон идет с войском парфян и будет мстить, идет на Рим. Существовали эсхатологические настроения, люди ждали конца, что будет большая битва, гонения… В этом контексте и написан Апокалипсис, насыщенный ожиданием конца, напряжением. Многие образы из Апокалипсиса говорят об этом – число зверя и так далее.

К сожалению, эта теория не совсем состоятельна, потому что гонения на христиан при императоре Нероне имели локальный характер, скорее не политический, а уголовный. Император Нерон обвинил христиан в том, что они подожгли Рим, последовали гонения, христианские погромы, но это были локальные действия, только в Риме. Во времена Домициана гонения носили общегосударственный характер, политический. В течение 150 лет к моменту его воцарения на римский престол существовала традиция почитания императора как бога. Эта традиция была введена в свое время по политическим причинам. Не все императоры серьезно относились к ней, считали ее политическим актом, актом терпимости. А Домициан вслед за Калигулой (это был безумец на троне) действительно верил в свою божественность и требовал божественного поклонения. Соответственно, все образы (образ зверя и так далее) в Апокалипсисе указывают именно на эти времена. Как раз ссылка апостола Иоанна на остров Патмос, скорее всего, носит политический характер. Лояльность к императору проверялась жертвоприношением ему. Христиане, естественно, не могли принести жертву, потому что у нас нет иного Бога. Не поклонимся мы никому иному, как заповедовал нам Господь. Значит, были и мучения, и гонения. Поэтому в науке большинство авторов склоняются к точке зрения, что место написания Апокалипсиса – остров Патмос, а время – 90-е годы первого столетия нашей эры.

– Апостол и евангелист Иоанн Богослов увидел это Откровение, это было видение. Он записал это видение сам или диктовал его?

– Очень важно, что в Апокалипсисе очень много важных откровений начинается со слов «и увидел я». Эти повествования идут блоками, это очень важно в структуре и понимании текста.

Вообще тогда существовала такая традиция. Сегодня, в век новых технологий, мы всё набираем на компьютерах и гаджетах; до этого была машинопись; XIX век – рукопись, люди сами писали свои тексты. А во времена первого века существовала даже профессия писаря. Это были люди, обладавшие навыками скорописи. В XIX веке тоже были писари, Достоевский писал роман «Игрок» с помощью скорописца. Апостол Иоанн Богослов тоже пользовался, скажем так, услугами писаря. Скорее всего, это был кто-то из его учеников, из христиан, как и апостол Павел. Здесь нужно смотреть текстологические исследования, но известно, что апостол Павел тоже пользовался услугами такого рода специалистов, иногда добавляя своей рукой в конце посланий несколько слов, пожеланий от себя.

– Да, заметно; идет повествование, затем: «Это я, Павел… »

В чем сверхзадача Книги Откровения? И окружное послание, и видение конца мира – в чем их глубинный смысл для всех нас, христиан?

– Это очень сложный вопрос, потому что он лежит в области герменевтики – как сегодня нам понимать Священное Писание? В связи с этим хочется предостеречь дорогих телезрителей от излишней сакрализации и мистификации, излишнего буквализма в понимании текста Священного Писания. Не нужно устраивать истерик по поводу числа зверя и прочих образов.

– Да, это очень острый вопрос.

– Да, но я не буду сейчас его затрагивать, ведь написано уже достаточно много литературы, адекватный и стремящийся познать истину человек найдет ее. Хочется сказать именно о задаче. Чтобы понять задачу, нужно исходить из жанра этой книги, ее особенностей. А одна из главных особенностей Апокалипсиса – ее литургичность. Как написал в своем диссертационном сочинении один из исследователей Апокалипсиса выпускник Санкт-Петербургской духовной академии священник Николай Ким, Книга Апокалипсис сверхлитургична, наполнена литургическими образами и формами.

То есть эта книга и вообще Священное Писание предназначено прежде всего для чтения за богослужением. Об этом заповедовал Господь еще в Ветхом Завете во Второзаконии, 31-я глава, 11-й стих: «Необходимо читать Священное Писание для общины верующих». Эта традиция чтения не только Апокалипсиса, но и вообще литературы Священного Писания за богослужением очень древняя. Она берет свое начало из допленного периода. Мы видим, что она была (во Второзаконии), потом израильский народ был взят в плен и увезен в Вавилон, а храм, центр богослужения, разрушен. Начала появляться так называемая синагогальная традиция – в синагогах собирался еврейский народ, таким образом сохранив свою идентичность.

– Синагога, по сути, просто место, где творилась молитва и читалось Писание.

– Да, место собрания, и синагога стала центром богослужебной жизни, так как не было места, где можно было приносить жертвы. Эта традиция продолжилась после возвращения. Синагоги не утратили своего значения, они становились центрами учительства. Из Евангелия от Луки мы знаем, что Сам Иисус Христос проповедовал в синагоге и читал Священное Писание, так называемую Гафтару.

Христианская община не сразу порвала с иудейским культом. Когда произошел разрыв, христиане переняли себе эту форму богослужения, только место храмовой жертвы (реального убийства реального животного) заняла Божественная Евхаристия, преломление хлеба, Христос – это Агнец, Которого мы вкушаем, наше спасение. А чтение Священного Писания осталось. Апокалипсис был призван читаться за богослужением. Сегодня в храме мы слышим: «Благослови, Владыко, благовестителя святаго апостола евангелиста…», – это говорит чтец, который читает Евангелие, а священнослужитель ему отвечает: «Бог молитвами святаго славнаго… » То есть существует определенная структура. Эту же структуру мы можем заметить и в первой главе Апокалипсиса. Там тоже есть призвание благословения, наименование чтения.

Соответственно, литургичность книги подразумевает эту сверхзадачу. Очень интересно, что с четвертой главы начинается повествование о небесной Божественной литургии. Перед нами возникает Престол, на котором находится Бог Отец, и равноценно Ему на Престоле восседает Агнец Божий, то есть Иисус Христос. В Апокалипсисе у Бога Отца есть так называемые имязаменители, которые восходят к священной тетраграмме Ветхого Завета, к имени Божиему из Ветхого Завета. Этим Иоанн показывает свое наследие именно Ветхому Завету.

Четвертая глава начинается с образа Престола небесного, на котором восседает Агнец Божий и Бог Отец. Его окружают четыре небесных животных. Числовая символика тоже очень важна в Апокалипсисе. Число четыре встречается не раз и обозначает полноту – четыре стороны света, четыре ветра и так далее. Это полнота мироздания. Дальше идет поклонение двадцати четырех старцев. Двадцать четыре обозначает полноту избранного народа, нового Израиля, то есть, по сути, всех людей, которые верят в спасительную жертву Агнца Божия. Дальше идет постепенное отдаление от Престола в сторону людей, идет повествование Апокалипсиса. Но в 18– 20-й главах начинается возвращение от земли на небо. Сначала идут люди, потом двадцать четыре старца, потом четыре животных, опять Престол. То есть цепочка замыкается.

Таким образом, все это пространство, все повествование, которое идет в Апокалипсисе, находится в пространстве литургии. Это пространство действия Святого Духа на земле, то пространство, в котором мы сейчас живем, Божественная литургия. Апокалипсис кончается победой народа Божиего, возвращением к небесам, к небесной литургии. В этом контексте нужно рассматривать книгу Апокалипсиса и искать эту сверхзадачу. Не искать какие-то отдельные элементы, нужно рассматривать контекст Апокалипсиса и вообще его смысл именно в контексте литургии, иначе мы рискуем неправильно понять его, и это будет иметь довольно печальные последствия в духовной жизни.

– Действительно, когда мы входим в православный храм, то видим множество образов святых, иконостас. В алтаре, как правило, изображается Тайная Вечеря, где Господь сидит на Престоле в окружении апостолов. А купол, как правило, венчает образ Христа во славе. Как раз этот образ – Господь вознесшийся, явившийся во славе, являет собой апокалиптичный образ и дает полное представление небесной литургии, которая совершается вместе с нами здесь, на земле.

– Да, это небесное поклонение. Книга Откровения ярчайшим образом показывает нам, во-первых, апостольскую веру в Божественность Иисуса Христа, потому что поклонение Агнцу Божию Иисусу Христу идет наравне с Богом Отцом. Это один из ярчайших примеров поклонения Древней Церкви Иисусу Христу как Богу. Ведь существует много критиков, которые, утверждая историчность Иисуса Христа, отрицают Его Божественность либо, отрицая Его Божественность, приписывают Ему только пророческое звание, служение. Как раз Книга Апокалипсис – яркое бельмо на глазу такого рода критиков.

– В завершение Вы можете пожелать что-то нашим телезрителям…

– Я хочу пожелать телезрителям не бояться апокалипсиса, полюбить Священное Писание, стремиться его познать и вооружиться терпением, чтобы открыть для себя всю глубину богопознания через Священное Писание, и подкреплять это лицезрением образов в православных храмах и православной традиции, соединяясь со Христом в Божественной Евхаристии.

– Благодарю Вас. Хочу напомнить нашим телезрителям, что кроме любви к Священному Писанию отец Сергий имеет большой научный интерес к нему и исследует как раз Книгу Откровения Иоанна Богослова. Будем надеяться, что когда-нибудь отец Сергий напишет труд для нас с разъяснениями сложных мест. Желаю Вам плодотворной работы!

– Спасибо!

Ведущий Михаил Проходцев
Записала Маргарита Попова