Читая Апокалипсис. Беседы об Откровении св. Иоанна Богослова — протоиерей Александр Мень

Читая Апокалипсис. Беседы об Откровении св. Иоанна Богослова — протоиерей Александр Мень

(8 голосов4.9 из 5)

Беседы про­то­и­е­рея Алек­сандра Меня посвя­щены послед­ней книге Биб­лии — Откро­ве­нию Иоанна Бого­слова. Они были запи­саны на маг­ни­то­фон­ную ленту слу­ша­те­лями и духов­ными детьми отца Александра.

В при­ло­же­ние вклю­чена лек­ция отца Алек­сандра об Апо­ка­лип­сисе и ста­тья из неопуб­ли­ко­ван­ного Биб­лио­ло­ги­че­ского словаря.

Книга про­ли­вает свет на самую зага­доч­ную часть Свя­щен­ного Писа­ния и пока­зы­вает, что сим­во­ли­че­ский язык Апо­ка­лип­сиса может быть “доста­точно про­зра­чен и поня­тен”. Мно­го­чис­лен­ные сим­волы, фан­та­сти­че­ские образы и виде­ния рас­кры­ва­ются через образы про­ро­че­ских книг Вет­хого Завета.

* * *

Читая Апокалипсис

Читая Апо­ка­лип­сис сего­дня, в конце XX века, мы чув­ствуем, как при­тя­ги­вают и заво­ра­жи­вают нас устра­ша­ю­щие виде­ния Иоанна Бого­слова — так, впро­чем, бывало уже не раз в пере­лом­ные кри­зис­ные эпохи, подоб­ные нашей. Хотя, раньше можно было вос­при­ни­мать кар­тины Апо­ка­лип­сиса как некую фан­та­стику, напри­мер, пре­ду­пре­жде­ние об отрав­ле­нии морей, рек, воз­духа, земли. Сего­дня такие стра­ницы зву­чат, увы, вполне реа­ли­стично, и мысль о том, что зло сеет зло, что отступ­ле­ние от заве­тов Веч­ной правды несет гибель, вопло­ща­ется на наших гла­зах, и может сде­лать наше суще­ство­ва­ние тра­ги­че­ски бессмысленным.

Но читая Апо­ка­лип­сис вме­сте с отцом Алек­сан­дром, мы заме­чаем не только то, что эта вели­кая про­ро­че­ская книга о судь­бах Церкви и мира акту­альна для нас сего­дня — во время вели­чай­шего кри­зиса куль­туры и чело­ве­че­ского рода. Идя по таин­ствен­ным и гроз­ным стра­ни­цам Откро­ве­ния вме­сте с отцом Алек­сан­дром, мы начи­наем раз­ли­чать среди мрач­ных анти­уто­пий Иоанна голос надежды и победы, ибо, чем чер­нее исто­ри­че­ская пер­спек­тива, кото­рую про­рок нам дает, тем уди­ви­тель­нее зву­чат побед­ные трубы, трубы свет­лого мира, кото­рый при­хо­дит на смену тьме.

Побеж­дает Агнец. Он слаб и без­за­щи­тен, Он заклан от начала мира, и Он побеждает.

“Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду я к нему и буду вече­рять с ним, и он со Мною. “/Откр.3:20/ Сам Агнец, сама веч­ная Истина и Любовь стоит у две­рей чело­ве­че­ского сердца. И как важно, чтобы этот тихий стук Любви был услы­шан. Пока еще не поздно…

Введение

Мно­гие счи­тают, что читать Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова, или Апо­ка­лип­сис, для обык­но­вен­ного чело­века невоз­можно и даже духовно опасно, что эта книга пол­но­стью закрыта и назы­ва­ется “Кни­гой за семью печа­тями”, потому что там гово­рится о книге за семью печа­тями. Созда­ется такое впе­чат­ле­ние, будто в Свя­щен­ном Писа­нии есть какая-то часть, кото­рая напи­сана не для людей, а встав­лена туда неиз­вестно для какой цели. Между тем, как гово­рит апо­стол Павел, все Писа­ние полезно и все должно быть дано нам для про­све­ще­ния. Сле­до­ва­тельно, чте­ние Апо­ка­лип­сиса не явля­ется какой-то запрет­ной обла­стью, и содер­жа­ние его совсем не так непо­нятно, как это кажется. Боль­шая часть Апо­ка­лип­сиса рас­шиф­ро­вы­ва­ется при чте­нии Вет­хого Завета, потому что автор его все­цело жил и мыс­лил поня­ти­ями, обра­зами Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого Завета, кото­рое он знал наизусть. Для того чтобы нам в этом убе­диться, давайте про­чтем Откро­ве­ние св. Иоанна Бого­слова, послед­нюю книгу Нового Завета, послед­нюю книгу Биб­лии. Будем читать ее по частям.

Сна­чала я отвечу на вопрос: что такое Апо­ка­лип­сис? Апо­ка­лип­сис — это осо­бый жанр свя­щен­ной биб­лей­ской пись­мен­но­сти и древ­ней пись­мен­но­сти вообще. Слово это озна­чает “откро­ве­ние”. Бог откры­вает нечто отдель­ным муд­рым мужам, кото­рые рас­ска­зы­вают миру о том, что совер­ша­ется в глу­би­нах исто­рии, какие силы управ­ляют миром, к чему идет чело­ве­че­ство и вся Вселенная.

Этот жанр отли­ча­ется от Книг про­ро­ков. Про­роки дей­ство­вали, и активно дей­ство­вали в атмо­сфере сво­его вре­мени, они были обще­ствен­ными бор­цами, слу­жи­те­лями Храма, в труд­ную годину высту­пали с воз­вы­ше­ния в Храме. Во время бого­слу­же­ния был момент, когда про­рок дол­жен был про­из­но­сить речь, и тогда на него нис­хо­дил Дух Гос­по­день, и он вполне кон­кретно гово­рил быв­шим там людям, что будет с ними зав­тра, что они делают сего­дня. Он гово­рил о поли­ти­че­ских силах, о стал­ки­ва­ю­щихся импе­риях, при­зы­вал к жизни по закону Божьему.

Апо­ка­лип­сис — это тво­ре­ние писа­теля, того, кто уже не участ­вует в обще­ствен­ной жизни, он пишет. И то, что ему откры­ва­ется, почти уже не может быть пере­дано сло­вом. Про­рок гово­рит так, как гла­го­лет Гос­подь, а у апо­ка­лип­ти­ков этого нет, потому что тайны исто­рии и судьбы мира не могут уло­житься в сло­вес­ные фор­мулы, и мистики-писа­тели изоб­ра­жают их в мета­фо­рах, сим­во­лах, алле­го­риях, обра­зах. Апо­ка­лип­тика все­гда образна, это все­гда виде­ния, все­гда какие-то кар­тины. Более того, апо­ка­лип­тика не столько гово­рит о кон­крет­ных собы­тиях вре­мени, сколько думает о гря­ду­щем. И мир в гла­зах апо­ка­лип­ти­ков — это нечто уже кон­ча­ю­ще­еся, ухо­дя­щее; все их помыш­ле­ния направ­лены на послед­нюю борьбу добра со злом. Для про­ро­ков злые силы еще не столь оче­видны, они выра­жа­ются в дей­ствии кон­крет­ных носи­те­лей зла — гре­хов­ных царей, жесто­ких импе­ра­то­ров, невер­ной толпы и т.д. Для апо­ка­лип­ти­ков тем­ные силы исто­рии — это уже целые демо­ни­че­ские пол­чища, пол­чища злых духов, кото­рые вдох­нов­ляют импе­рии, вдох­нов­ляют насиль­ни­ков, вдох­нов­ляют отступ­ни­че­ство толпы.

Апо­ка­лип­тики не рас­смат­ри­вают исто­рию мира, как рас­смат­ри­вали ее языч­ники. Для них мир не катится вниз, к упадку, но и не пред­став­ляет кар­тину сплош­ного про­гресса. Для них исто­рия являет две сто­роны: воз­рас­тает и цар­ство Хри­ста, и цар­ство анти­хри­ста. Для вет­хо­за­вет­ных апо­ка­лип­ти­ков ‑это цар­ство Мес­сии и цар­ство Его врага. Но надо ска­зать, что почти нико­гда апо­ка­лип­ти­че­ские писа­тели не могли под­няться до уровня под­линно биб­лей­ского, очень редко в их кни­гах све­тит под­лин­ное Откро­ве­ние. Больше всего там чело­ве­че­ских грез, меч­та­ний, фан­тас­ма­го­рий. Это отблеск про­ро­че­ского виде­ния, а не оно само. Только неко­то­рые стра­ницы про­ро­че­ских писа­ний Заха­рии, Иезе­ки­иля, Иоиля при­над­ле­жат апо­ка­лип­ти­кам (цели­ком — только Книга про­рока Дани­ила), все же осталь­ные писа­ния апо­ка­лип­ти­ков не были вклю­чены в Биб­лию, потому что в них было много эле­мен­тов, чуж­дых биб­лей­скому миро­воз­зре­нию, заим­ство­ван­ных у гре­ков, хал­деев и пер­сов. Было много писа­ний апо­ка­лип­ти­ков Нового Завета: апо­ка­лип­сис Петра и дру­гие, но только один был при­знан Цер­ко­вью — это Откро­ве­ние Иоанна Богослова.

Кто писал его и когда? Автор сам назы­вает себя: я — Иоанн, брат ваш, соучаст­ник в скорби. Скорбь — это слово, кото­рое упо­треб­ля­ется в Апо­ка­лип­сисе десять раз и, как кажется, совер­шенно опре­де­ленно озна­чает “гоне­ние”. Зна­чит, автор — чело­век, кото­рый участ­во­вал в стра­да­ниях Церкви, чело­век, кото­рый счи­тает себя бра­том и настав­ни­ком общин. Больше ничего он о себе не говорит.

Согласно уста­но­вив­шейся тра­ди­ции, кото­рая ведет свое про­ис­хож­де­ние по край­ней мере, со вто­рого века, этим авто­ром был Иоанн Зеве­деев, люби­мый уче­ник Хри­ста. Так счи­тали св. Юстин муче­ник, Тер­тул­лиан, Ири­ней Лион­ский, Иппо­лит Рим­ский (II и III вв.). Потом это так и утвер­ди­лось в Церкви, и поэтому книга в совре­мен­ных изда­ниях назы­ва­ется “Откро­ве­ние св. Иоанна Богослова”,т.е. Иоанна Зеве­де­ева. Но и во II в. были про­тив­ники этой точки зре­ния. Они счи­тали, что автор Откро­ве­ния — дру­гой Иоанн, тоже уче­ник Гос­пода. Так счи­тали извест­ный пре­сви­тер Гай, св. Дио­ни­сий Алек­сан­дрий­ский и дру­гие. Наука так и не при­шла к опре­де­лен­ному выводу, поэтому вопрос об авторе Апо­ка­лип­сиса оста­ется откры­тым. Мы вполне можем пред­ста­вить себе, что им был юноша, кото­рый весь дышал апо­ка­лип­ти­че­скими виде­ни­ями Вет­хого Завета, кото­рый был настолько ими напоен, что хотел низ­во­дить гром и мол­нии, за что был про­зван Иису­сом Воанер­гес — Сыном грома. Сын грома — зна­чит чело­век, душа кото­рого подобна грому, таков смысл этого обо­рота. Можно назвать чело­века сыном бла­го­сло­ве­ния, сыном гнева, сыном бла­го­дати, а он был Сын грома и мог писать именно так. Огром­ная непри­ми­ри­мость к Импе­рии, к Риму, ожи­да­ние ско­рой раз­вязки, — все это вполне сов­па­дает с духом юного апо­стола Иоанна, как он пред­став­лен в Евангелии.

Но тут воз­ни­кает самая боль­шая труд­ность, кото­рую бого­словы до сих пор не раз­ре­шили. Тот ста­рец, пре­сви­тер, автор Еван­ге­лия от Иоанна и Иоан­но­вых посла­ний, писал нечто иное, нежели Апо­ка­лип­сис. Ясно — или здесь был дру­гой соав­тор, или, по край­ней мере, между напи­са­нием того и дру­гого про­шло много лет, может быть, про­изо­шли какие-то зна­чи­тель­ные собы­тия. Самое глав­ное — это то, что можно ска­зать с уве­рен­но­стью: и Апо­ка­лип­сис, и Иоан­новы писа­ния — посла­ния и Еван­ге­лие — вышли из одного круга. Об этом гово­рит очень суще­ствен­ный сло­вар­ный при­знак, общая фра­зео­ло­гия: про­ти­во­по­став­ле­ние света и тьмы, наиме­но­ва­ние “Агнец Божий” очень часто повто­ря­ю­щи­еся и в Иоан­но­вых писа­ниях, и в Апо­ка­лип­сисе, род­нят их. Можно себе пред­ста­вить, что эти писа­ния вышли из круга уче­ни­ков Иоанна, и я пола­гаю, что Апо­ка­лип­сис он вполне мог напи­сать и сам, именно в эпоху Иудей­ской войны. Здесь в тек­сте нет еще при­зна­ков того, что Храм раз­ру­шен. Иоанн мог это напи­сать вскоре после начала гоне­ния Нерона, после пер­вых хри­сти­ан­ских жертв на арене цирка в Риме, после дру­гих тра­ги­че­ских собы­тий неро­нова времени.

Где он это напи­сал — явствует из самой книги: там гово­рится об ост­рове Пат­мос. Дати­ровка книги до сих пор спор­ная, но она напи­сана по край­ней мере не раньше неро­нова гоне­ния в 64 г. и не позже доми­ци­а­нова вре­мени — 95 года. Где-то в это время, плюс-минус 10–15 лет и воз­никла книга. Для нас важно, что эта книга напи­сана про­ро­ком Иоан­ном, одним из уче­ни­ков Гос­пода, напи­сана по вдох­но­ве­нию и при­знана Цер­ко­вью как адек­ват­ное выра­же­ние нашей общей веры, как слово Божие. А писал ли ее один Иоанн или дру­гой Иоанн — я думаю, что много было уче­ни­ков Хри­ста, кото­рые могли носить это рас­про­стра­нен­ное имя, — это иной вопрос. Ведь у Него в еван­гель­ские вре­мена было, кроме семи­де­сяти уче­ни­ков, еще пять­сот. Известно, что был некий уче­ник Ари­стион, был Иоанн пре­сви­тер — все уче­ники Господа.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС). 1 (22)

1

1 Откро­ве­ние Иисуса Хри­ста, кото­рое дал Ему Бог, чтобы пока­зать рабам Своим, чему над­ле­жит быть вскоре. И Он пока­зал, послав оное через Ангела Сво­его рабу Сво­ему Иоанну, 2 кото­рый сви­де­тель­ство­вал слово Божие и сви­де­тель­ство Иисуса Хри­ста и что он видел. 3 Бла­жен чита­ю­щий и слу­ша­ю­щие слова про­ро­че­ства сего и соблю­да­ю­щие напи­сан­ное в нем; ибо время близко.
4 Иоанн семи церк­вам, нахо­дя­щимся в Асии: бла­го­дать вам и мир от Того, Кото­рый есть и был и гря­дет, и от семи духов, нахо­дя­щихся перед пре­сто­лом Его, 5 и от Иисуса Хри­ста, Кото­рый есть сви­де­тель вер­ный, пер­ве­нец из мерт­вых и вла­дыка царей зем­ных. Ему, воз­лю­бив­шему нас и омыв­шему нас от гре­хов наших Кро­вию Своею 6 и соде­лав­шему нас царями и свя­щен­ни­ками Богу и Отцу Сво­ему, слава и дер­жава во веки веков, аминь.
7 Се, гря­дет с обла­ками, и узрит Его вся­кое око и те, кото­рые прон­зили Его; и возры­дают пред Ним все пле­мена зем­ные. Ей, аминь.
8 Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, гово­рит Гос­подь, Кото­рый есть и был и гря­дет, Вседержитель.
9 Я, Иоанн, брат ваш и соучаст­ник в скорби и в цар­ствии и в тер­пе­нии Иисуса Хри­ста, был на ост­рове, назы­ва­е­мом Пат­мос, за слово Божие и за сви­де­тель­ство Иисуса Хри­ста. 10 Я был в духе в день вос­крес­ный, и слы­шал позади себя гром­кий голос, как бы труб­ный, кото­рый гово­рил: Я есмь Альфа и Омега, Пер­вый и Послед­ний; 11 то, что видишь, напиши в книгу и пошли церк­вам, нахо­дя­щимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пер­гам, и в Фиа­тиру, и в Сар­дис, и в Фила­дель­фию, и в Лаоди­кию. 12 Я обра­тился, чтобы уви­деть, чей голос, гово­рив­ший со мною; и обра­тив­шись, уви­дел семь золо­тых све­тиль­ни­ков 13 и, посреди семи све­тиль­ни­ков, подоб­ного Сыну Чело­ве­че­скому, обле­чен­ного в подир и по пер­сям опо­я­сан­ного золо­тым поя­сом: 14 глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пла­мень огнен­ный; 15 и ноги Его подобны хал­ко­ли­вану, как рас­ка­лен­ные в печи, и голос Его, как шум вод мно­гих. 16 Он дер­жал в дес­нице Своей семь звезд, и из уст Его выхо­дил ост­рый с обеих сто­рон меч; и лице Его, как солнце, сия­ю­щее в силе своей. 17 И когда я уви­дел Его, то пал к ногам Его, как мерт­вый. И Он поло­жил на меня дес­ницу Свою и ска­зал мне: не бойся; Я есмь Пер­вый и Послед­ний, 18 и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти. 19 Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего. 20 Тайна семи звезд, кото­рые ты видел в дес­нице Моей, и семи золо­тых све­тиль­ни­ков есть сия: семь звезд суть Ангелы семи церк­вей; а семь све­тиль­ни­ков, кото­рые ты видел, суть семь церквей.

Ком­мен­та­рий

Итак, нач­нем читать. Откр.1:1 — это назва­ние. “Откро­ве­ние Иисуса Хри­ста, кото­рое дал Ему Бог” … — осо­бый обо­рот, озна­ча­ю­щий, что это откро­ве­ние, иду­щее через Хри­ста, потому что Он Сам был самым высо­чай­шим откро­ве­нием Боже­ствен­ного в мире. “Вскоре” — это чисто апо­ка­лип­ти­че­ский биб­лей­ский тер­мин. Для Бога это может озна­чать и тысячу лет, и десятки тысяч лет. Исто­рия мира, кото­рая насчи­ты­вает сотни мил­ли­о­нов и мил­ли­ар­дов лет, в срав­не­нии с исто­рией чело­ве­че­ства пока­зы­вает, насколько все про­ис­хо­див­шее кратко. И если Бог гово­рит “вскоре”, то даже если все это совер­шится через мил­лион лет, с Боже­ствен­ной точки зре­ния это будет “вскоре”.

Откр.1:1–2. Хри­стос послал “через Ангела Сво­его рабу Сво­ему Иоанну” — это не обя­за­тельно должно обо­зна­чать явле­ние Ангела, как мы его обычно себе пред­став­ляем; ангел все­гда обо­зна­чает любого посред­ника между небом и зем­лей. “Раб” — это зна­чит слу­жи­тель, это слово мы должны пони­мать в связи с тем, что Хри­стос гово­рит “вы не рабы, а сыны”. А древ­ний биб­лей­ский тер­мин “эбед”, “раб”, озна­чает “слу­жи­тель”, “слу­жа­щий”, “отрок”, как ино­гда пере­во­дят по-сла­вян­ски. И это вно­сит совер­шенно иной отте­нок, иную смыс­ло­вую окраску, потому что для нас раб — это все­гда что-то уни­зи­тель­ное, и Хри­стос отвер­гает для нас такое назва­ние, но мы упо­треб­ляем слова “раб Божий”, вкла­ды­вая в них ста­рый биб­лей­ский смысл — “Божий слу­жи­тель”. Дальше идет малень­кое введение.

Откр.1:3. Это — как бы посвя­ще­ние чита­те­лям. “Про­ро­че­ство” в дан­ном слу­чае не озна­чает про­сто пред­ска­за­ния буду­щего, хотя неко­то­рые счи­тают, что Апо­ка­лип­сис сво­дится про­сто к такому пред­ска­за­нию и, зна­чит, напи­сан был не для всех вре­мен, а только для какого-то опре­де­лен­ного вре­мени, ска­жем, для нашего или более позд­него. Но “про­ро­че­ство”, с биб­лей­ской точки зре­ния, есть воз­ве­ще­ние воли Божией через чело­века, поэтому здесь так и ска­зано — “соблю­да­ю­щие напи­сан­ное в нем”, то есть в про­ро­че­стве. Ведь ника­кое пред­ска­за­ние соблю­дать нельзя, это есть именно воля Божия, выра­жен­ная в словах.

Откр.1:4–5. Про­дол­же­ние посвя­ще­ния. Асия — это рим­ская про­вин­ция, захва­ты­ва­ю­щая боль­шую часть Малой Азии; Почему автор обра­ща­ется к семи церк­вам? Церк­вей в Асии гораздо больше, они были насаж­дены апо­сто­лами Пет­ром и Пав­лом. Но для того чтобы изоб­ра­зить пол­ноту церкви Все­лен­ской, Иоанн берет семь церк­вей, семь глав­ных церк­вей Малой Азии. Семь — это древ­нее свя­щен­ное число, обо­зна­ча­ю­щее пол­ноту. Оче­видно, это те церкви, кото­рые более ему под­ве­дом­ственны, в кото­рых он под­ви­зался, с кото­рыми был зна­ком. “От Того, Кото­рый есть и был и гря­дет” — это про­дол­же­ние раз­ви­тия истол­ко­ва­ния имени Божи­его, кото­рое дано в книге Исход. Когда Мои­сей вопро­сил Гос­пода — каково имя Твое? Гос­подь ска­зал: “Я есмь, Кото­рый буду”. Вот этот стран­ный для нас обо­рот и пере­во­дится как “Сущий”. “Я есть, Кото­рый буду”, то есть “Мне при­над­ле­жит время, веч­ность, все бытие”. И апо­стол Иоанн при­дает этому опре­де­ле­нию Бога, вла­де­ю­щего про­шлым, насто­я­щим и буду­щим, то есть всем, что есть в мире, эсха­то­ло­ги­че­ское зна­че­ние; буду­щее при­над­ле­жит Богу в каком-то осо­бом, спе­ци­фи­че­ском смысле, — то буду­щее, кото­рым Он будет вла­деть пол­но­стью, над кото­рым Он воцарится.
Семь духов, согласно древ­ней сим­во­лике, в основ­ном пер­сид­ской, усво­ен­ной впо­след­ствии вет­хо­за­вет­ной цер­ко­вью, обо­зна­чают пол­ноту небес­ных иерар­хий. “Сви­де­тель вер­ный” — вет­хо­за­вет­ные про­роки, кото­рые были до того, были сви­де­тели немощ­ные, созна­вав­шие свою сла­бость. Вы помните, что в 6‑й главе книги Исайи гово­рится: “Горе мне! погиб я! ибо я чело­век с нечи­стыми устами и живу среди народа также с нечи­стыми устами, — и глаза мои видели Царя, Гос­пода Сава­офа”. Иере­мия гово­рит: “Я не умею гово­рить, ибо я еще молод.” Все они были сви­де­те­лями, но немощ­ными. Есть только один Сви­де­тель о Боге, Тот, Кото­рый несет Его в Себе, “пер­ве­нец из мерт­вых, вла­дыка царей зем­ных…” Есть един­ствен­ная насто­я­щая власть — выс­шая, это власть Хри­стова, власть Того, Кото­рый ска­зал: “Дана Мне вся­кая власть на небе и на земле”.

Откр.1:5–6. “Ему, воз­лю­бив­шему нас и омыв­шему нас от гре­хов наших Кро­вию Своею, и соде­лав­шему нас царями и свя­щен­ни­ками Богу и Отцу Сво­ему слава и дер­жава во веки веков!” Вот эти слова “соде­лав­шему нас царями и свя­щен­ни­ками” напо­ми­нают о Синай­ском при­зыве, когда Бог гово­рит народу: “а вы будете у Меня цар­ством свя­щен­ни­ков и наро­дом свя­тым”, т.е. наро­дом, посвя­щен­ным Богу. И вот из этой горстки людей вырас­тает впо­след­ствии все­лен­ская Цер­ковь, и отныне все мы, посвя­щен­ные Богу, при­над­ле­жим Хри­сту и, сле­до­ва­тельно, явля­емся цар­ством свя­щен­ни­ков. На этом кон­ча­ется посвя­ще­ние, за ним идет сво­его рода эпи­граф, взя­тый из апо­ка­лип­ти­че­ской литературы.

Откр.1:7. Облако — это сим­вол бого­яв­ле­ния. Зна­чит, Бог явля­ется в силе и славе. ” Узрит Его вся­кое око и те, кото­рые прон­зили Его” — намек на слова из книги Заха­рии: “Воз­зрят на Него, Кото­рого прон­зили…” Это Тво­рец, от Кото­рого люди отвер­ну­лись, Кото­рого прон­зили своей небла­го­дар­но­стью, и потом они будут пла­кать о том, что сде­лали; это про­об­раз Кре­ста Христова.

Откр.1:8. “Альфа и Омега” — это началь­ная и конеч­ная буквы гре­че­ского алфа­вита. Зна­чит, автор обра­ща­ется к людям, кото­рые гово­рят по-гречески.
Дальше, после посвя­ще­ния, после вве­де­ния и эпи­графа, идет предисловие.

Откр.1:9. Пат­мос — это не сим­во­ли­че­ское место, а исто­ри­че­ски и гео­гра­фи­че­ски кон­крет­ное, ска­ли­стый, пустын­ный ост­ров в Эгей­ском море. Места ссы­лок были раз­лич­ные, оче­видно, Иоанн был выслан именно туда. Может быть, там были какие-то каме­но­ломни, в кото­рых рабо­тали ссыльные.

Откр.1:10. “Был в духе” — выра­же­ние биб­лей­ское, обо­зна­ча­ю­щее исступ­ле­ние, экс­таз, соше­ствие некой духов­ной харизмы на чело­века, когда он как бы начи­нает гово­рить уже не от себя. “День вос­крес­ный”: инте­ресно, что уже в пер­вом веке, через два-три деся­ти­ле­тия после Пяти­де­сят­ницы справ­ля­ется, как мы видим, день вос­крес­ный. Труб­ные звуки были ста­рыми сим­во­лами явле­ния Божия, мы знаем, что над Синаем гре­мели труб­ные звуки.

Откр.1:11. Есть такая точка зре­ния, что эти церкви на самом деле обо­зна­чают раз­лич­ные эпохи в исто­рии хри­сти­ан­ства и в ори­ги­наль­ных кни­гах, как, напри­мер, у Льва Тихо­ми­рова, и в пере­вод­ных, напри­мер, бап­тист­ских, отста­и­ва­ется эта точка зре­ния. Но в ново­за­вет­ном бого­сло­вии она совер­шенно не при­нята. Все эти церкви были тогда слав­ными, зна­ме­ни­тыми, извест­ными и ничего сим­во­ли­че­ского в них не было. Поэтому у нас нет ни малей­шего осно­ва­ния счи­тать, что они сим­во­ли­зи­руют эпохи. Более того, если бы посла­ния к этим церк­вам, к каж­дой из них, при­ла­гать к раз­лич­ным эпо­хам, мы все­гда нашли бы нечто общее, и не слу­чайно, ибо все эти посла­ния отно­сятся к каж­дой церкви, к каж­дому веку и к любому из нас. Дра­го­цен­ные строки, заме­ча­тель­ные строки главы обра­щены не только ко всем церк­вам, но и к душам чело­ве­че­ским. Это луч­шее, что есть в пер­вой части Апо­ка­лип­сиса Иоанна Богослова.

Дальше опи­сы­ва­ются виде­ния — Откр.1:12–20. Образ Сына Чело­ве­че­ского — гигант­ский, необы­чай­ный, с белыми воло­сами, с ногами огнен­ными — в какой-то сте­пени есть анти­под исту­кана, гигант­ской ста­туи, обо­зна­ча­ю­щей язы­че­скую импе­рию, о кото­рой рас­ска­зы­ва­ется в книге про­рока Дани­ила. Испо­лин­ский идол с золо­той голо­вой и с гли­ня­ными ногами- сим­вол царств, дер­жав мира сего, а про­ти­во­стоит этому вели­кану иной, подоб­ный Сыну Чело­ве­че­скому. В той же книге Дани­ила гово­рится о том, что эти чудо­вищ­ные цар­ства сме­нятся цар­ством Сына Человеческого.
И вот, здесь пред­стает Сын Чело­ве­че­ский, подоб­ный пер­во­свя­щен­нику, в одежде пер­во­свя­щен­ника, потому что он — хода­тай за народ. Лицо Его, как солнце, сия­ю­щее в силе своей, — это напо­ми­нает нам о Пре­об­ра­же­нии Хри­ста на горе. В дес­нице Его семь звезд, и тут же семь све­тиль­ни­ков, — что они озна­чают? В тот момент, когда на церкви обру­ши­лись гоне­ния, когда хри­сти­ане, как и в наши дни, думали о том, что же с ними будет, Хри­стос пока­зы­вал, что церкви — у Него в руках, как эти звезды. Семь церк­вей, семь звезд, семь све­тиль­ни­ков, семь анге­лов — неко­ле­бимы, потому что постав­лены Хри­стом. Если только они сами не изме­нят Ему, то оста­нутся защи­щен­ными перед всеми бурями. И Хри­стос стоит среди све­тиль­ни­ков, и если бы мы могли это как-то себе пред­ста­вить, то, конечно, это было бы огнен­ное виде­ние: хал­ко­ли­ван — это зна­чит медь рас­плав­лен­ная, медь теку­щая, как магма из вул­кана, горя­щая, сия­ю­щая. Вы спро­сите, а что же видел апо­стол, что было перед его гла­зами? Я думаю, что это было внут­рен­нее виде­ние, а он только как-то пыта­ется это выра­зить сим­во­ли­че­ски, как на иконе, и ника­ких иных, кроме вот таких сия­ю­щих, ярких, огнен­ных, ослеп­ля­ю­щих чело­века обра­зов, он не мог здесь подобрать.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 2 (22)

2
1 Ангелу Ефес­ской церкви напиши: так гово­рит Дер­жа­щий семь звезд в дес­нице Своей, Ходя­щий посреди семи золо­тых све­тиль­ни­ков: 2 знаю дела твои, и труд твой, и тер­пе­ние твое, и то, что ты не можешь сно­сить раз­врат­ных, и испы­тал тех, кото­рые назы­вают себя апо­сто­лами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы; 3 ты много пере­но­сил и име­ешь тер­пе­ние, и для имени Моего тру­дился и не изне­мо­гал. 4 Но имею про­тив тебя то, что ты оста­вил первую любовь твою. 5 Итак вспомни, откуда ты нис­пал, и покайся, и твори преж­ние дела; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину све­тиль­ник твой с места его, если не пока­ешься. 6 Впро­чем то в тебе хорошо, что ты нена­ви­дишь дела Нико­ла­и­тов, кото­рые и Я нена­вижу. 7 Име­ю­щий ухо да слы­шит, что Дух гово­рит церк­вам: побеж­да­ю­щему дам вку­шать от древа жизни, кото­рое посреди рая Божия.
8 И Ангелу Смирн­ской церкви напиши: так гово­рит Пер­вый и Послед­ний, Кото­рый был мертв, и се, жив: 9 Знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впро­чем ты богат), и зло­сло­вие от тех, кото­рые гово­рят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сбо­рище сата­нин­ское. 10 Не бойся ничего, что тебе надобно будет пре­тер­петь. Вот, диа­вол будет ввер­гать из среды вас в тем­ницу, чтобы иску­сить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни. 11 Име­ю­щий ухо (слы­шать) да слы­шит, что Дух гово­рит церк­вам: побеж­да­ю­щий не потер­пит вреда от вто­рой смерти.
12 И Ангелу Пер­гам­ской церкви напиши: так гово­рит Име­ю­щий ост­рый с обеих сто­рон меч: 13 знаю твои дела, и что ты живешь там, где пре­стол сатаны, и что содер­жишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в кото­рые у вас, где живет сатана, умерщ­влен вер­ный сви­де­тель Мой Антипа. 14 Но имею немного про­тив тебя, потому что есть у тебя там дер­жа­щи­еся уче­ния Вала­ама, кото­рый научил Валака вве­сти в соблазн сынов Изра­и­ле­вых, чтобы они ели идо­ло­жерт­вен­ное и любо­дей­ство­вали. 15 Так и у тебя есть дер­жа­щи­еся уче­ния Нико­ла­и­тов, кото­рое Я нена­вижу. 16 Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сра­жусь с ними мечом уст Моих. 17 Име­ю­щий ухо (слы­шать) да слы­шит, что Дух гово­рит церк­вам: побеж­да­ю­щему дам вку­шать сокро­вен­ную манну, и дам ему белый камень и на камне напи­сан­ное новое имя, кото­рого никто не знает, кроме того, кто получает.
18 И Ангелу Фиа­тир­ской церкви напиши: так гово­рит Сын Божий, у Кото­рого очи, как пла­мень огнен­ный, и ноги подобны хал­ко­ли­вану: 19 знаю твои дела и любовь, и слу­же­ние, и веру, и тер­пе­ние твое, и то, что послед­ние дела твои больше пер­вых. 20 Но имею немного про­тив тебя, потому что ты попус­ка­ешь жене Иеза­вели, назы­ва­ю­щей себя про­ро­чи­цею, учить и вво­дить в заблуж­де­ние рабов Моих, любо­дей­ство­вать и есть идо­ло­жерт­вен­ное. 21 Я дал ей время пока­яться в любо­де­я­нии ее, но она не пока­я­лась. 22 Вот, Я повер­гаю ее на одр и любо­дей­ству­ю­щих с нею в вели­кую скорбь, если не пока­ются в делах своих. 23 И детей ее поражу смер­тью, и ура­зу­меют все церкви, что Я есмь испы­ту­ю­щий сердца и внут­рен­но­сти; и воз­дам каж­дому из вас по делам вашим. 24 Вам же и про­чим, нахо­дя­щимся в Фиа­тире, кото­рые не дер­жат сего уче­ния и кото­рые не знают так назы­ва­е­мых глу­бин сата­нин­ских, ска­зы­ваю, что не наложу на вас иного бре­мени; 25 только то, что име­ете, дер­жите, пока приду. 26 Кто побеж­дает и соблю­дает дела Мои до конца, тому дам власть над языч­ни­ками, 27 и будет пасти их жез­лом желез­ным; как сосуды гли­ня­ные, они сокру­шатся, как и Я полу­чил власть от Отца Моего; 28 и дам ему звезду утрен­нюю. 29 Име­ю­щий ухо (слы­шать) да слы­шит, что Дух гово­рит церквам.

Ком­мен­та­рий

Откр. 2. “Ангелу Ефес­ской церкви напиши…” Что такое Ангел церкви? Про­рок Даниил писал о том, что ангелы, то есть духов­ные силы, вла­ды­че­ствуют над наро­дами, управ­ляют наро­дами. И это глу­бо­кая истина, кото­рую сей­час не все пони­мают, но на самом деле она очень содер­жа­тельна. Каж­дая группа, каж­дая цер­ковь имеют своих анге­лов, есть какие-то духов­ные силы, управ­ля­ю­щие ими. А здесь эти ангелы оли­це­тво­ряют общину. Итак, здесь обра­ще­ние к общине, вер­нее — к ее представителям.

Эфес — место сосре­до­то­че­ния чер­но­кни­жия, оккуль­тизма, все­воз­мож­ной магии, место, где все время был соблазн увлечься аст­ро­ло­гией, ман­ти­кой. /Мантика — прак­тика гада­ний, прорицаний./ Когда апо­стол Павел здесь про­по­ве­до­вал, обра­тив­ши­еся иудеи при­несли ему целую кучу маги­че­ских руко­пи­сей, кото­рые сожгли тут же, обе­щая ему пре­кра­тить все это волх­во­ва­ние. Кроме того, Эфес был местом бес­ко­неч­ного палом­ни­че­ства языч­ни­ков в огром­ный мрач­ный храм Арте­миды, где ста­туя с десят­ками гру­дей обо­зна­чала мать-кор­ми­лицу, сти­хию, мир, все­лен­ную. Арте­мида при­вле­кала к себе не только палом­ни­ков, но и ремес­лен­ни­ков, кото­рые изго­тов­ляли тысячи маке­тов храма и этим жили. Когда апо­стол Павел там пытался про­по­ве­до­вать, как вы помните, озве­рев­шие толпы несколько часов под­ряд выкри­ки­вали лозунг города, девиз “Вели­кая Арте­мида Эфес­ская”. Когда они при­хо­дили в исступ­ле­ние, они могли скан­ди­ро­вать этот девиз без конца, и апо­стола Павла они чуть не разо­рвали, и никто из посто­рон­них не мог понять, что про­ис­хо­дит. И вот в этом городе языч­ни­ков, магов и оккуль­ти­стов воз­ни­кает пер­вая хри­сти­ан­ская община, с кото­рой Павел был свя­зан неза­долго до этого, — и когда он отправ­лялся в свое послед­нее путе­ше­ствие уже зная, что его ждет горь­кий конец, он был с радо­стью встре­чен ефе­ся­нами на берегу моря; они про­во­дили его до косы и поса­дили на корабль. Вот этому эфес­скому хри­сти­ан­скому обще­ству и пишет апостол.

Откр.2:1–2. Было такое мне­ние, что речь здесь идет о лжеа­по­сто­лах, кото­рые, при­кры­ва­ясь авто­ри­те­том св. Иакова, брата Гос­подня, объ­ез­жали эти места и застав­ляли всех веру­ю­щих при­ни­мать закон Мои­сеев наряду с хри­сти­ан­ством, тем самым тор­мозя дви­же­ние церкви. Это сомни­тельно, потому что в Эфесе боль­шая часть обра­щен­ных скло­ня­лась ско­рее не к иуда­изму, а именно к оккуль­тизму, тео­со­фии и к язы­че­ству. Поэтому эти лжеа­по­столы были ско­рее апо­сто­лами гно­сти­че­ского толка, кото­рые хотели соеди­нить хри­сти­ан­ство с язы­че­ством, но не доб­рым путем.

Откр.2:3–4. Пре­крас­ные слова. Каж­дый чело­век, впер­вые встре­ча­ясь с Хри­стом на своем жиз­нен­ном пути, пере­жи­вает момент пер­вой любви, а потом насту­пает период охла­жде­ния. Так вот, все­гда нужно пом­нить об этом пери­оде пер­вой любви, не остав­лять ее, все время стре­миться к ней вер­нуться. И это одно из заме­ча­тель­ных заве­ща­ний апостола.

Откр.2:5. Судьба церк­вей, судьба общин, судьба семей, судьба инди­ви­ду­у­мов в хри­сти­ан­стве зави­сит от их духов­ного состо­я­ния. Ибо мы знаем, что суд Божий был суров, и очень мно­гие све­тиль­ники были сдви­нуты с места… Антио­хий­ская цер­ковь и дру­гие круп­ней­шие цен­тры хри­сти­ан­ства за свои грехи были “сдви­нуты с места”, и от них не оста­лось почти ничего. Прак­ти­че­ски исчезла и Кон­стан­ти­но­поль­ская цер­ковь, цер­ковь вто­рого Рима.

Откр.2:6. Было мне­ние, что речь идет о некой хри­сти­ан­ской секте, кото­рую осно­вал диа­кон Нико­лай, поми­на­е­мый в Дея­ниях апо­сто­лов, но это утвер­жде­ние ни на чем не осно­вано. Един­ствен­ное, что можно ска­зать, — что это было какое-то оккульт­ное, тео­соф­ское учение.

Откр.2:7. “Име­ю­щий ухо, да слы­шит”. Чув­ству­ется, что автор — чело­век, кото­рый слы­шал слово Хри­стово и запом­нил столь при­выч­ный обо­рот “име­ю­щий уши слы­шать, да слы­шит” (Еван­ге­лие еще, веро­ятно, не было напи­сано). Как вы помните, “древо жизни” в Книге Бытия сим­во­ли­зи­ро­вало бес­смер­тие и жизнь перед лицом Божиим в совер­шенно ином состо­я­нии бытия.

Теперь о Смирн­ской церкви — Откр.2:8–9. Речь опять идет о попыт­ках внед­ре­ния язы­че­ской ман­тики в хри­сти­ан­ское созна­ние. Эти люди “гово­рят.., что они иудеи, а они не таковы”… — тогда назва­ние хри­сти­ане было еще редко. Слово “хри­сти­ане” появи­лось как кличка, пущен­ная ино­вер­цами в адрес вер­ных, а само­на­зва­ние было про­стое: мы — оста­ток, посвя­щен­ный Богу, мы — уче­ники, мы — посвя­щен­ные, то есть “свя­тые”. Так и назы­ва­лись. А поскольку они тогда состо­яли в основ­ном из иудеев, то и назы­вали себя иуде­ями, и это был при­знак вероисповедания.

Откр.2:10. Дело в том, что “десять дней” — это опять-таки сим­вол, заим­ство­ван­ный из апо­ка­лип­ти­че­ской лите­ра­туры. Десять дней — знак того, что это будет корот­кое время, что это будет недолго, но это не обя­за­тельно кален­дар­ные дни. Десять дней есть у про­рока Дани­ила: “Они будут тер­петь десять дней”. Это озна­чало, что время осво­бож­де­ния близко, и, дей­стви­тельно, гоне­ния в ско­ром вре­мени прекратились.

Откр.2:2. “Вто­рая смерть” — это духов­ная смерть, отпа­де­ние от Бога, адское состояние.

Вы сами можете убе­диться, что эти слова, ясные и про­стые, обра­щены к каж­дому из нас. Пока оста­ется только удив­ляться, как мно­гим каза­лось, что эта книга страш­ная. У неве­ру­ю­щего Чер­ны­шев­ского, как вы помните, кто-то гово­рил, что это про­из­ве­де­ние безумца, сума­сшед­шего, а Нико­лай Моро­зов счи­тал, что это писал Иоанн Зла­то­уст и что он опи­сы­вал какую-то бурю и вво­дил сюда аст­ро­ло­ги­че­ские сооб­ра­же­ния. На самом деле это одна из пре­крас­ней­ших книг Нового Завета. Пред­ва­ряя заклю­че­ние, могу ска­зать, что это одна из самых вели­че­ствен­ных книг по силе опти­мизма, книга, кото­рая гово­рит о том, с каким тру­дом мир при­ни­мает слово Божие, как воюет мир про­тив истины, какие мрач­ные, тяже­лые пери­оды воз­ни­кают при про­тив­ле­нии чело­ве­че­ства истине, и кото­рая, в конце кон­цов, закан­чи­ва­ется побе­дой Сына Чело­ве­че­ского. Поэтому эта самая свет­лая книга. Откр.2:12–17. Итак, Пер­гам, что зна­чит “кре­пость”, был цен­траль­ным горо­дом Малой Азии, где нахо­ди­лось рим­ское пра­ви­тель­ство. Поэтому неко­то­рые тол­ко­ва­тели счи­тают, что пре­стол сатаны — это центр миро­дер­жав­ной вла­сти. Именно оттуда, с Пер­гама, пошло обо­го­тво­ре­ние импе­ра­тора Авгу­ста и пер­вый алтарь в честь импе­ра­тора был воз­двиг­нут в Пер­гаме. Есть и дру­гое тол­ко­ва­ние, согласно кото­рому пре­сто­лом сатаны апо­стол назы­вает гигант­ский алтарь Зевса, постро­ен­ный в честь победы над гала­тами в III в. до н.э., остатки кото­рого до сих пор пора­жают, счи­та­ются одним из чудес света и хра­нятся в музее в Гер­ма­нии. Но все-таки более веро­ятно, что здесь апо­стол имел в виду культ импе­ра­тора, центр цар­ства кесаря в этой стране. “Пре­стол сатаны” — потому что тот, кто пре­тен­дует быть Богом, есть, конечно, враг Божий.

Оче­видно, что в Пер­гаме уже были пер­вые при­знаки гоне­ний. “Умерщ­влен… Антипа” — веро­ятно, епи­скоп или глава мест­ной Пер­гам­ской церкви, о кото­ром ничего неиз­вестно. В пре­да­ниях и позд­них леген­дах — это свя­щен­но­му­че­ник Антипа, но досто­вер­ных све­де­ний о нем нет. Так или иначе, в этом месте про­ис­хо­дит пер­вое столк­но­ве­ние церкви с госу­дар­ством, падают пер­вые его жертвы. Нет ничего уди­ви­тель­ного, если пожар Рима и пер­вые гоне­ния на хри­стиан в 64 году могли как-то ото­зваться в дру­гих рай­о­нах импе­рии; могли быть погромы или же даже офи­ци­ально санк­ци­о­ни­ро­ван­ные дей­ствия про­тив пер­вых хри­стиан. Теперь, после того, как гово­ря­щий воз­дал долж­ное муже­ствен­ной Пер­гам­ской церкви, он гово­рит “имею немного про­тив тебя”, потому что здесь есть дер­жа­щи­еся уче­ния Валаама.

Напомню вам, что Валаам был месо­по­там­ский жрец, жив­ший в XIII веке до Рож­де­ства Хри­стова. Согласно Книге Чисел, он пытался укре­пить союз изра­иль­тян с языч­ни­ками, чтобы те вхо­дили в тес­ные кон­такты с идо­ло­по­клон­ни­ками, и, поте­ряв чистоту своей веры, утра­тили Божие бла­го­сло­ве­ние. И с тех пор “уче­ние Вала­а­мово” стало ходя­чей фор­му­лой, выра­же­нием, обо­зна­ча­ю­щим кон­такт с языч­ни­ками. “…Чтобы они ели идо­ло­жерт­вен­ное и любо­дей­ство­вали”. Да, во вре­мена Вала­ама, дей­стви­тельно, изра­иль­тян при­вле­кают к пирам в честь богов, к уча­стию в свя­щен­ной тра­пезе и, сле­до­ва­тельно, к поеда­нию идо­ло­жерт­вен­ного. И любо­дей­ство­вали, потому что там был свя­щен­ный раз­врат, в честь богов устра­и­вали оргии. Для апо­стола Иоанна здесь это имеет уже духов­ное зна­че­ние. Уча­стие в тра­пезе — это, так ска­зать, какое-то духов­ное обще­ние, и соот­вет­ственно — духов­ный блуд. Хотя не исклю­чено, что речь идет и о дей­стви­тельно пря­мых нару­ше­ниях, потому что для хри­стиан, не только для хри­стиан-евреев, но и для хри­стиан из языч­ни­ков апо­столь­ским собо­ром было запре­щено вку­шать мясо и вообще пищу, кото­рая пред­ла­га­лась на тра­пезе в честь богов.

У нас даже есть спе­ци­аль­ный цер­ков­ный празд­ник, уста­нов­лен­ный по этому поводу: когда-то языч­ники, изде­ва­ясь, при­хо­дили на базар и вся­кую пищу, кото­рая там про­да­ва­лась, ^освя­щали бога^ с тем чтобы хри­сти­ане ходили голод­ные- и не могли купить или же есть огла­шен­ное. И тогда хри­сти­ане, чтобы как-то выйти из поло­же­ния, стали соби­рать зерно, и вот, в честь муче­ника Фео­дора Тирона в начале поста совер­ша­ется осо­бое чинопоследование.

Веро­ятно, неко­то­рые из хри­стиан гово­рили, что все это тщет­ные предо­сте­ре­же­ния, что можно пре­красно питаться пищей, кото­рая посвя­щена богам. Таким обра­зом, и бук­вально, и духовно здесь были попытки легко смот­реть на стро­гое отно­ше­ние к язы­че­ству. И, по-види­мому, именно это уче­ние назы­ва­лось уче­нием нико­ла­и­тов. Неиз­вестно, кто был Нико­лай, кото­рый рас­про­стра­нял это уче­ние, но оно, оче­видно, содер­жало в себе при­зыв соеди­нить хри­сти­ан­ство с язы­че­ством. Может быть, в дан­ном слу­чае мы имеем дело с пер­выми гно­сти­ками. Как в Эфесе, так и в Иер­гаме появи­лось мно­же­ство учи­те­лей, кото­рые пыта­лись восточ­ную элли­ни­сти­че­скую тео­со­фию, восточ­ные оккульт­ные уче­ния спле­сти с хри­сти­ан­ством, счи­тать Хри­ста одним из богов, при­шед­шим на землю наряду с про­чими богами, и т.д.

“… побеж­да­ю­щему дам вку­шать сокро­вен­ную манну”. Манна — та пища, кото­рой пита­лись изра­иль­тяне в пустыне. Впо­след­ствии в апо­ка­лип­ти­че­ских кни­гах она стала сим­во­лом тра­пезы мес­си­ан­ского цар­ства. Это небес­ная пища, это пища, вку­сив кото­рую, чело­век уже больше не испы­ты­вает голода, это духов­ная пища. И на самом деле, уже в Биб­лии во вто­рой книге Мак­ка­веев встре­ча­ется упо­ми­на­ние манны как мес­си­ан­ской пищи, как знака радост­ной тра­пезы в конце вре­мен, и белого камня, на кото­ром напи­сано новое имя.

“Новое имя” на востоке в древ­но­сти обо­зна­чало новый этап жизни или новую власть. Если царь побеж­дал дру­гого, но остав­лял его на троне, он давал сво­ему вас­салу новое имя. Если чело­век всту­пал на какой-то новый путь в жизни, он брал себе новое имя. Имени тогда при­да­ва­лось огром­ное, свя­щен­ное зна­че­ние, поэтому полу­чить новое имя озна­чает какой-то пере­во­рот в жизни. Мы часто видим в Свя­щен­ном Писа­нии подоб­ного рода сим­волы, когда, напри­мер, про­рок Иезе­ки­иль гово­рит о том, что Иеру­са­лиму будет дано новое имя, он будет назы­ваться “Гос­подь там”. Это повто­ряет и целый ряд дру­гих мест из про­ро­ков. У Исайи мы читаем в 62‑й главе “не будут уже назы­вать тебя “остав­лен­ным”, и землю твою не будут более назы­вать “пусты­нею”, но будут назы­вать тебя: “Мое бла­го­во­ле­ние к нему”, а землю твою — “замуж­нею” и т.д.

То, что Иеру­са­лиму дается новое имя — это знак новой эпохи в его жизни. И цер­ковь Пер­гама полу­чает новое имя, потому что она при­над­ле­жит Гос­поду, и это ее глу­бо­чай­шая тайна, ее слу­же­ние Богу, не внеш­няя чело­ве­че­ская слава, а внут­рен­няя, сокро­вен­ная, интим­ней­шая. Это тот подвиг, кото­рый дела­ется не перед лицом чело­ве­че­ским, а перед лицом Божиим, поэтому нового имени не знает никто, кроме того, кто полу­чает. Это отно­сится не только к исто­рии церк­вей, но и к каж­дому из нас, потому что каж­дому, кто сохра­нит вер­ность, Гос­подь даст новое имя. Каж­дый знает по себе, что есть нечто такое в духов­ной жизни, о чем невоз­можно ни рас­ска­зать, ни пове­дать, потому что это скрыто в глу­бо­чай­шем тайнике.

Откр.2:18–29. “Фиа­тира” — это мало­азий­ский горо­док, нахо­дя­щийся также неда­леко от Пер­гама. Впер­вые туда при­был апо­стол Павел в пяти­де­ся­тых годах, нашел несколько бла­го­че­сти­вых жен­щин, среди кото­рых осо­бенно выде­ля­лась Лидия, и про­зе­ли­тов и осно­вал малень­кую общину. И вот эта малень­кая Фиа­тир­ская община, кото­рая не имела под­держки со сто­роны дру­гих хри­стиан, была несколько изо­ли­ро­вана, легко могла сде­латься добы­чей раз­лич­ных лже­учи­те­лей, шар­ла­та­нов, лже­про­ро­ков, кото­рые бро­дили по доро­гам Малой Азии. И дей­стви­тельно, появи­лась какая-то жен­щина, выда­вав­шая себя за про­ро­чицу. Апо­стол здесь назы­вает ее Иеза­ве­лью; вспом­ним, что Иеза­вель была фини­кий­ской цари­цей, кото­рая вышла замуж за изра­иль­ского царя Ахава (в IX в. до Р.Х.) и пыта­лась наса­дить идо­ло­по­клон­ство в Изра­иле. Так вот, эта жен­щина назы­вала себя про­ро­чи­цей. Кстати ска­зать, в Малой Азии, осо­бенно во Фри­гии, было много свя­ти­лищ, где про­по­ве­до­вали жен­щины-про­ри­ца­тель­ницы. Вообще эта страна была роди­ной покло­не­ния Богине-матери, фри­гий­ской Кибеле, Арте­миде Эфес­ской. Жрицы, посвя­щен­ные им, при­хо­дили в исступ­ле­ние, как вак­ханки, тан­це­вали… И вот, по-види­мому, такие жрицы, обра­тив­ши­еся в хри­сти­ан­ство, стали вно­сить в цер­ковь что-то лож­ное, чуж­дое, ненуж­ное, опас­ное, и здесь — суро­вое предо­сте­ре­же­ние от этого.

Что каса­ется “глу­бин сата­нин­ских”, то речь — по-види­мому, идет о гно­сти­цизме. В то время оккульт­ные и тео­соф­ские системы созда­вали колос­саль­ные гене­а­ло­гии, пока­зы­вав­шие про­ис­хож­де­ние духов, богов, демо­нов. Эти гене­а­ло­гии зани­мали целые книги. Вооб­ра­же­ние рабо­тало, рабо­тала маги­че­ская, реа­ли­сти­че­ская фан­та­зия. Все это, как тем­ный дым, засло­няло хри­сти­ан­ское созна­ние. Люди наве­ши­вали на себя аму­леты с изоб­ра­же­нием Хри­ста, каких-то змее­по­доб­ных или кры­ла­тых существ — тут было пере­ме­шано все: и аст­ро­ло­гия, и тай­ные науки. Чистый ручей хри­сти­ан­ства очень легко мог всем этим засо­риться, поэтому и гово­рится так сурово: все эти глу­бины сата­нин­ские должны быть отвергнуты.

“Кто побеж­дает и соблю­дает дела Мои до конца, тому дам власть над языч­ни­ками, и будет пасти их жез­лом желез­ным”. Это мес­си­ан­ский образ. Мес­сия полу­чает власть над миром в гря­ду­щем цар­стве, и поэтому все, кто сохра­няет вер­ность, ста­но­вятся участ­ни­ками Его цар­ства. А сохра­няют вер­ность те, кото­рые стре­мятся сохра­нить в чистоте саму веру. “Только то, что име­ете, дер­жите, пока приду”.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 3 (22)

3
1 И Ангелу Сар­дий­ской церкви напиши: так гово­рит Име­ю­щий семь духов Божиих и семь звезд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв. 2 Бодр­ствуй и утвер­ждай про­чее близ­кое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совер­шенны пред Богом Моим. 3 Вспомни, что ты при­нял и слы­шал, и храни и покайся. Если же не будешь бодр­ство­вать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узна­ешь, в кото­рый час найду на тебя. 4 Впро­чем у тебя в Сар­дисе есть несколько чело­век, кото­рые не осквер­нили одежд своих, и будут ходить со Мною в белых одеж­дах, ибо они достойны. 5 Побеж­да­ю­щий обле­чется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и испо­ве­даю имя его пред Отцем Моим и пред Анге­лами Его. 6 Име­ю­щий ухо да слы­шит, что Дух гово­рит церквам.
7 И Ангелу Фила­дель­фий­ской церкви напиши: так гово­рит Свя­тый, Истин­ный, име­ю­щий ключ Дави­дов, Кото­рый отво­ряет — и никто не затво­рит, затво­ряет — и никто не отво­рит: 8 знаю твои дела; вот, Я отво­рил перед тобою дверь, и никто не может затво­рить ее; ты не много име­ешь силы, и сохра­нил слово Мое, и не отрекся имени Моего. 9 Вот, Я сде­лаю, что из сата­нин­ского сбо­рища, из тех, кото­рые гово­рят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы, а лгут, — вот, Я сде­лаю то, что они при­дут и покло­нятся пред ногами тво­ими, и познают, что Я воз­лю­бил тебя. 10 И как ты сохра­нил слово тер­пе­ния Моего, то и Я сохраню тебя от годины иску­ше­ния, кото­рая при­дет на всю все­лен­ную, чтобы испы­тать живу­щих на земле. 11 Се, гряду скоро; держи, что име­ешь, дабы кто не вос­хи­тил венца тво­его. 12 Побеж­да­ю­щего сде­лаю стол­пом в храме Бога Моего, и он уже не вый­дет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иеру­са­лима, нис­хо­дя­щего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое. 13 Име­ю­щий ухо да слы­шит, что Дух гово­рит церквам.
14 И Ангелу Лаоди­кий­ской церкви напиши: так гово­рит Аминь, сви­де­тель вер­ный и истин­ный, начало созда­ния Божия: 15 знаю твои дела; ты ни холо­ден, ни горяч; о, если бы ты был холо­ден, или горяч! 16 Но, как ты тепл, а не горяч и не холо­ден, то извергну тебя из уст Моих. 17 Ибо ты гово­ришь: “я богат, раз­бо­га­тел и ни в чем не имею нужды”; а не зна­ешь, что ты несча­стен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. 18 Сове­тую тебе купить у Меня золото, огнем очи­щен­ное, чтобы тебе обо­га­титься, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была сра­мота наготы твоей, и глаз­ною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. 19 Кого Я люблю, тех обли­чаю и нака­зы­ваю. Итак будь рев­но­стен и покайся. 20 Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему, и буду вече­рять с ним, и он со Мною. 21 Побеж­да­ю­щему дам сесть со Мною на пре­столе Моем, как и Я побе­дил и сел с Отцем Моим на пре­столе Его. 22 Име­ю­щий ухо да слы­шит, что Дух гово­рит церквам.

Ком­мен­та­рий

Далее идет Ангел Сарда — Откр.3:1–6. Еще раз упо­ми­на­ется, что Гос­подь имеет в Своей дес­нице семь духов Божиих, семь звезд, то есть непо­ко­ле­би­мую пол­ноту церкви, кото­рую ничто не может сдви­нуть с места. Страш­ные слова обра­щает Он к этой общине: “Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв”, — слова, изоб­ли­ча­ю­щие упа­док этой цер­ков­ной общины.

Мы часто пред­став­ляем себе пер­во­хри­сти­ан­ские общины как какой-то запо­вед­ник свя­тых. На самом деле и тогда были стра­сти, и тогда были немощи, и тогда был упа­док, и тогда были все те кри­зисы, кото­рые потря­сают нашу цер­ковь теперь. И она побеж­дала, несмотря ни на что. Почи­тайте апо­столь­ские дея­ния и посла­ния и уви­дите, какие смуты раз­ди­рали пер­во­хри­сти­а­не­кую цер­ковь. Поэтому мы не должны уны­вать, сле­дует смот­реть впе­ред с надеждой.

Вот гроз­ное предо­сте­ре­же­ние сар­дий­цам: “… ты носишь имя, будто жив, но ты мертв. Бодр­ствуй и утвер­ждай… вспомни, что ты при­нял… храни и покайся…” Оче­видно, в этой церкви все-таки не все при­шли в состо­я­ние смя­те­ния; несколько чело­век “не осквер­нили одежд своих”. Что такое белые одежды, в кото­рые обле­кают побеж­да­ю­щих? Белый цвет был цве­том радо­сти, тор­же­ства и победы. Кроме того, он был зна­ком чистоты. Были люди, кото­рые оста­лись чистыми среди все­об­щей сумя­тицы и греха, они и полу­чили радость мес­си­ан­ского царства.

Откуда сим­вол “книги жизни’ ”! Когда после раз­ру­ше­ния горо­дов их снова засе­ляли, то основ­ных жите­лей, осо­бенно знат­ных людей, запи­сы­вали в осо­бые списки, кото­рые назы­вали кни­гами жите­лей этого города. Такие книги суще­ство­вали, напри­мер, когда засе­лялся после разо­ре­ния Иеру­са­лим, и про­роки образно писали, что у Бога есть Своя книга, в кото­рую Он запи­сы­вает всех, кто в Его цар­ство вхо­дит, у Него есть книга жизни. И те, кого Он вычерк­нул, не вой­дут в Его Цар­ство, в град Божий… Далее идет город Фила­дель­фия, что зна­чит “бра­то­лю­бие”. Он был построен элли­ни­сти­че­скими монар­хами, и в знак одного из поли­ти­че­ских сою­зов был назван “бра­то­лю­би­вым горо­дом” — Филадельфией.

Откр.3:7–13. Прежде чем обра­щаться к фила­дель­фий­ской церкви, Хри­стос даст Себе еще одно наиме­но­ва­ние — Тот, Кото­рый “Свя­тый Истин­ный, име­ю­щий ключ Дави­дов”. О ключе Дави­до­вом гово­рится неод­но­кратно в про­ро­че­стве Исайи, ключ Дави­дов — это ключ в Цар­ство Божие. Это — таин­ствен­ный ключ, и если Давид им запер, то уже никто не может отпе­реть, а если он отпер, никто не может запе­реть. Вот, ска­жем, одно из таких мест: про­рок обра­ща­ется к одному из бла­го­че­сти­вых намест­ни­ков города — “… и будет он отцом для жите­лей Иеру­са­лима и для Дома Иудина, и ключ дома Дави­дова воз­ложу на рамена его — отво­рит он, и никто не запрет, запрет он, и никто не отво­рит”. То есть никто не может про­ти­виться его свер­ше­ниям: если он отпер, зна­чит так и будет.

Еще раз под­черк­нем, что, если бы вы читали все парал­лель­ные места из Вет­хого Завета, то уви­дели бы, что еван­ге­лист все время гово­рит сло­вами Свя­щен­ного Писания.

Далее дается тро­га­тель­ная харак­те­ри­стика Фила­дель­фий­ской церкви — “Ты не много име­ешь силы”. Оче­видно, это была малень­кая цер­ковь, но она сохра­нила слово Божие, не отрек­лась. Это снова обра­щено ко все нам: мы малое стадо, но надо дер­жаться твердо, и тогда даже внут­рен­ние рас­при нас не поко­леб­лют. Иоанн гово­рит о “сбо­рище сата­нин­ском”, о людях, кото­рые утвер­ждают , что они иудеи, но не таковы, то есть они лже­учи­тели, рас­коль­ники, ере­тики. И перед их лицом малая община сумела сохра­нить твердость.

“И как ты сохра­нил слово тер­пе­ния Моего, то и Я сохраню тебя от годины иску­ше­ния… Побеж­да­ю­щего сде­лаю стол­пом в храме Бога Моего, и он уже не вый­дет вон…” Это зна­чит что чело­век (или цер­ковь, как в дан­ном слу­чае) , будет в Цар­стве Божием такой же необ­хо­ди­мой частью, как колонна, под­дер­жи­ва­ю­щая зда­ние: ее нельзя вынуть, иначе зда­ние обрушится.

“…напишу на нем имя Бога Моего” — в иеру­са­лим­ском храме свя­щен­ные имена начер­ты­ва­лись на двух мед­ных колон­нах, сто­я­щих перед вхо­дом. И вот, на вер­ных людях и церк­вах будет напи­сано имя Божие, то есть они ста­нут свя­щен­ными, как часть храма Цар­ствия Божи­его, Нового Иеру­са­лима, нис­хо­дя­щего с неба. Иоанн гово­рит о Новом Иеру­са­лиме, о кото­ром про­ро­че­ство­вали про­роки. Про­рок Исайя Вто­рой, назы­ва­е­мый Вто­ро­ис­айей, тек­сты кото­рого начи­на­ются с 40‑й главы книги Исайи, гово­рит о Новом Иеру­са­лиме, необы­чай­ном, отлич­ном от древ­него. Этому Иеру­са­лиму и посвя­щены заклю­чи­тель­ные главы Апо­ка­лип­сиса, он есть сим­вол Цар­ства Божи­его, гря­ду­щего мира. Он утвер­жда­ется на земле, но одно­вре­менно нис­хо­дит с неба, от Бога. Здесь Хри­стос гово­рит о Себе, как о Чело­веке — “от Бога Моего”. Заметьте это — ведь часто в анти­ре­ли­ги­оз­ной лите­ра­туре гово­рят, что в Апо­ка­лип­сисе Хри­стос никак не чело­век, но чисто боже­ствен­ное суще­ство. Но боже­ствен­ное суще­ство не может так ска­зать: “от Бога Моего и имя Мое новое” и т.д., то есть Хри­стос здесь явно высту­пает в чело­ве­че­ском облике.

Нако­нец, послед­няя цер­ковь — Лаоди­кий­ская: Лаоди­кия нахо­ди­лась в несколь­ких десят­ках кило­мет­ров от Филадельфии.

Откр.3:14–22. Заклю­чи­тель­ное обра­ще­ние к Лаоди­кий­ской церкви — самое вели­че­ствен­ное. Здесь Хри­стос прямо назы­вает Себя Боже­ствен­ной Пре­муд­ро­стью, или Лого­сом. “Аминь, сви­де­тель вер­ный и истин­ный, начало созда­ния Божия”… Слово “аминь” про­ис­хо­дит от слова “эмуна” — вера, вер­ность, твер­дость. Ска­зано: “в начале сотво­рил Бог небо и землю”, а Пре­муд­рость гово­рит: “В Пре­муд­ро­сти Бог сотво­рил небо и землю”, то есть Пре­муд­рость и есть Логос, Слово Божие, твор­че­ский лик Бога. Здесь Хри­стос высту­пает уже как Логос.

Дальше идет обли­че­ние этой церкви, кото­рая решила, что у нее все бла­го­по­лучно. Оче­видно, в Лаоди­кии не было ни гоне­ний, ни каких-либо осо­бен­ных при­тес­не­ний, не было ни рас­ко­лов, ни лже­учи­те­лей, — все у них было бла­го­по­лучно. И вот, почув­ство­вав бла­го­по­лу­чие, цер­ковь начала дегра­ди­ро­вать. Ни с кем не воюя, ни от кого не обо­ро­ня­ясь, она стала впа­дать в само­до­воль­ство, кото­рое Гос­подь обли­чает здесь самыми жесто­кими сло­вами: “Ты… не горяч и не холо­ден… извергну тебя из уст Моих”. Эти пре­крас­ные слова обра­щены не только к церк­вам, но и к отдель­ным людям. “Ты гово­ришь, “я богат… и ни в чем не имею нужды”…, а на самом деле так гово­ря­щий “жалок и нищ”. Эти слова нам всем надо читать посто­янно. Редко най­дутся в про­ро­че­ской книге столь лично направ­лен­ные слова.

Иро­нично обра­ще­ние Гос­пода к этой церкви, поскольку она счи­тает себя бога­той: “сове­тую тебе купить у Меня золото, огнем очи­щен­ное…” (то есть веру, кото­рая про­шла через гор­нило); ты, нищий, счи­та­ю­щий себя бога­тым, — поди купи веру, и белую одежду, то есть чистоту, и “глаз­ную мазь”, то есть исце­ле­ние от греха, и попро­буй не бояться искушений.

Тут же пояс­ня­ется: “кого Я люблю, тех обли­чаю и нака­зы­ваю”. Это слова из книги Прит­чей Соло­мо­но­вых, они о том, что в труд­но­стях .куется дух чело­ве­че­ский. Заклю­чи­тель­ные слова главы — одни из самых пре­крас­ных в Новом Завете: “Се стою у двери и стучу”… Гос­подь вхо­дит к каж­дому, кто откроет Ему дверь.

Идея и чув­ство оби­та­ния Божия с людьми — это ста­рая вет­хо­за­вет­ная идея. Бог пре­бы­вает с наро­дом, Он, пре­вы­ша­ю­щий все зем­ное, ста­но­вится как бы зем­ным. Он пре­вра­ща­ется в огнен­ный столп, славу Свою, идет и белыми клу­бами опус­ка­ется в ски­нию, Он осе­няет храм. Храм озна­чает, что люди соби­ра­ются вокруг ков­чега, где пре­бы­вает Бог. Но Бог не только здесь нахо­дится, Он нахо­дится повсюду, слава Его напол­няет небо и землю, но здесь Его осо­бое место­пре­бы­ва­ние, здесь Его ски­ния. “И слово стало пло­тью и оби­тало с нами, пол­ное бла­го­дати и истины”, — гово­рит апо­стол Иоанн. “Оби­тало” — в бук­валь­ном пере­воде — “постро­ило ски­нию, постро­ило шатер среди нас”. Это обще­цер­ков­ный, обще­за­вет­ный сим­вол рас­про­стра­ня­ется также и на духов­ную жизнь. “Приди и все­лися в ны, и очи­сти ны от вся­кия скверны”.

На сем кон­ча­ются посла­ния, обра­щен­ные к семи церк­вам, ко всей Церкви и к каж­дому хри­сти­а­нину отдельно.

Воз­ни­кает вопрос: что зна­чит “не горяч и не холо­ден”? Здесь даются два полюса в чело­веке. Один полюс — с Богом, дру­гой про­тив Бога. Если чело­век с Богом, это зна­чит, что он стоит на пути к бла­го­слов­ле­нию. Если чело­век горяч про­тив Бога, он может, как Савл, обра­титься, зна­чит, у него душа кипит… Самое страш­ное — это рав­но­ду­шие, пол­ное, как в народе гово­рят: “Ни Богу свечка, ни…” Рав­но­ду­шие, индиф­фе­рент­ность — это болото, в кото­ром погря­зает душа. Это смерть души. Я знал мно­гих людей, кото­рые стали истин­ными хри­сти­а­нами, а прежде у них хри­сти­ан­ство вызы­вало какое-то оттал­ки­ва­ние. А те, кото­рые “в общем” очень бла­го­же­ла­тельно отно­си­лись к вере, так всю жизнь и не обра­ти­лись. Много было таких при­ме­ров, таких “гуман­ных” людей. Для них все это было “заодно”, как ска­зал один из них: “я езжу повсюду — ну, посмот­реть что-нибудь инте­рес­нень­кое…” Он не про­тив, но не больше, он и от Бога не отпал и к Богу не при­шел, и неиз­вестно, что он такое.

У Данте есть такое место, где нахо­дятся души подоб­ного рода — после Лимба, перед рекой, через кото­рую Харон пере­прав­ляет души, носится толпа жал­ких существ, кото­рых и ад не при­ни­мает, и небо не берет; никто их не берет, и они нахо­дятся в каком-то меж­ду­цар­ствии, и во главе их — какой-то “вели­кий”, совер­шив­ший отре­че­ние. Тол­ко­ва­тели раз­де­ля­ются, и одни счи­тают, что это отрек­шийся папа Целе­стин (хотя мно­гие пред­по­ла­гают, что он был даже свя­тым), а дру­гие счи­тают, что это бога­тый юноша, кото­рый упо­ми­на­ется в Еван­ге­лии. И нам всем, и после обра­ще­ния, и все­гда может угро­жать такая опас­ность. Про­цесса непре­рыв­ного воз­рас­та­ния нет, быть не может, и нам не дано. У нас есть про­цесс посто­ян­ного воз­вра­ще­ния к юно­сти, воз­вра­ще­ния к пер­вой любви.постоянного обнов­ле­ния. Такова исто­рия всей Церкви — это все­гда воз­врат к Еван­ге­лию, воз­врат к исто­кам; ино­гда хри­сти­ане круто раз­де­лы­ва­ются с тем, что они нако­пили, и снова воз­вра­ща­ются вглубь. Даже тяже­лый кри­зис цер­ков­ного чело­века, хотя и опа­сен, но не так опа­сен, как состо­я­ние пре­ле­сти, когда чело­век живет и не пони­мает, что он гиб­нет, а вооб­ра­жает, что все в порядке. Идут годы, месяцы, а потом — “со свя­тыми упо­кой”, и все ока­за­лось впустую.

Когда спра­ши­вают, можно ли полу­чить спа­се­ние вне церкви, вопрос этот все­гда зада­ется без учета самого смысла поня­тия “спа­се­ние”. Когда мы гово­рим о спа­се­нии, как о при­об­ще­нии чело­века к боже­ствен­ной жизни, мы сразу же можем отдать себе отчет в том, что это при­об­ще­ние одно­род­ным быть не может. Каж­дый чело­век при­об­ща­ется к Богу в свою меру и в свою воз­мож­ность, как и каж­дый народ и каж­дая циви­ли­за­ция имеет какую-то свою меру к спасению.

Под­лин­ное и пол­ное при­об­ще­ние к Богу может быть только через Его непо­сред­ствен­ное явле­ние. Конечно, древ­ние мистики и про­роки, суфии, дер­виши, индий­ские брах­маны — все они через свой мисти­че­ский опыт в какой-то мере при­бли­жа­ются к Богу. Но все это идет через чело­ве­че­ские уси­лия, через чело­ве­че­скую устрем­лен­ность вверх. И только в одном слу­чае, в слу­чае Хри­ста, Бог явля­ется непо­сред­ственно. Это един­ствен­ное и самое пря­мое откро­ве­ние, поэтому спа­се­ние во Хри­сте есть уни­каль­ное, един­ствен­ное в своем роде, то есть самое глу­бо­чай­шее при­бли­же­ние к Богу, а все осталь­ное — где-то рядом, может быть, гдето очень близко. И когда мусуль­ма­нин совер­шает свой намаз, обра­ща­ясь в сто­рону Мекки, то, конечно, он взы­вает к тому же Богу, что и мы. И этот Бог отве­чает ему в солнце пустыни и в тишине ночью отве­чает ему. Но ника­кая пустыня, ника­кое солнце, ника­кое мисти­че­ское пере­жи­ва­ние чело­века не может быть срав­нено с тем, что было открыто Самим Богом через вопло­тив­ше­гося Хри­ста. Именно в этом смысле мы гово­рим, что вне Хри­ста нет того спа­се­ния, что во Хри­сте. Какое-то спа­се­ние, какая-то при­об­щен­ность может быть даже и у ате­и­ста, у чело­века, мысль кото­рого повер­нута в лож­ную сто­рону, но сердце кото­рого в неко­то­рой сте­пени какую-то кру­пицу Божьей бла­го­дати все-таки полу­чает. А в отно­ше­нии того, что будет дальше, можно ска­зать, что даль­ней­ший путь души есть про­дол­же­ние того, что нача­лось уже здесь. Спа­се­ние начи­на­ется тут, по эту сто­рону жизни. Это при­ча­стие пода­ется нам тут, в этой жизни, а там оно будет раз­ви­ваться далее. Прой­дут ли те, кто не верил, когда умер, через позна­ние Хри­ста? — Это для нас тайна, кото­рую раз­бе­рет Гос­подь Бог.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 4 (22)

4
1 После сего я взгля­нул, и вот, дверь отвер­ста на небе, и преж­ний голос, кото­рый я слы­шал как бы звук трубы, гово­рив­ший со мною, ска­зал: взойди сюда, и покажу тебе, чему над­ле­жит быть после сего. 2 И тот­час я был в духе; и вот, пре­стол стоял на небе, и на пре­столе был Сидя­щий; 3 и Сей Сидя­щий видом был подо­бен камню яспису и сар­дису; и радуга вокруг пре­стола, видом подоб­ная сма­рагду. 4 И вокруг пре­стола два­дцать четыре пре­стола; а на пре­сто­лах видел я сидев­ших два­дцать четыре старца, кото­рые обле­чены были в белые одежды и имели на голо­вах своих золо­тые венцы. 5 И от пре­стола исхо­дили мол­нии и громы и гласы, и семь све­тиль­ни­ков огнен­ных горели перед пре­сто­лом, кото­рые суть семь духов Божиих; 6 и перед пре­сто­лом море стек­лян­ное, подоб­ное кри­сталлу; и посреди пре­стола и вокруг пре­стола четыре живот­ных, испол­нен­ных очей спе­реди и сзади. 7 И пер­вое живот­ное было подобно льву, и вто­рое живот­ное подобно тельцу, и тре­тье живот­ное имело лице, как чело­век, и чет­вер­тое живот­ное подобно орлу летя­щему. 8 И каж­дое из четы­рех живот­ных имело по шести крыл вокруг, а внутри они испол­нены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взы­вая: свят, свят, свят Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель, Кото­рый был, есть и гря­дет. 9 И когда живот­ные воз­дают славу и честь и бла­го­да­ре­ние Сидя­щему на пре­столе, Живу­щему во веки веков, 10 тогда два­дцать четыре старца падают пред Сидя­щим на пре­столе, и покло­ня­ются Живу­щему во веки веков, и пола­гают венцы свои перед пре­сто­лом, говоря: 11 достоин Ты, Гос­поди, при­ять славу и честь и силу: ибо Ты сотво­рил все, и все по Твоей воле суще­ствует и сотворено.

Ком­мен­та­рий

Откр.4:1–2. Кар­тина, кото­рую рисует здесь еван­ге­лист, есть как бы ико­но­пис­ное изоб­ра­же­ние небес­ного бого­слу­же­ния, где небо — нечто подоб­ное храму, и неви­ди­мое при­сут­ствие Божие явлено в виде пучка света. Сидя­щий подо­бен дра­го­цен­ному камню, это центр, из кото­рого исхо­дят лучи света, а над ним — радуга, то есть здесь нет ника­кого антро­по­морф­ного, чело­ве­ко­по­доб­ного образа. Пре­кло­ня­ю­щи­еся старцы, чудо­вища с голо­вами живых существ, с телами, “испол­нен­ными очей”, — все это сверхмировое.неземное бого­слу­же­ние. Сна­чала рас­смот­рим его детали, а потом обра­тимся к общему смыслу.

Слова “После сего я взгля­нул…” — это обыч­ное в апо­ка­лип­ти­че­ской лите­ра­туре выра­же­ние, обо­зна­ча­ю­щее пере­ход к сле­ду­ю­щей теме. “После сего взгля­нул”… — под­нял глаза — и нечто про­ис­хо­дит. “И вот дверь отвер­ста на небе…” — это озна­чает, что апо­стол Иоанн созер­цает э т о изда­лека, он сам туда не вхо­дит, он оста­ется у врат, а перед ним откры­ва­ется как бы кар­тина, как бы сцена, кото­рую он видит, но сам в ней не участ­вует. Когда апо­стол Павел упо­ми­нает о своем состо­я­нии духов­ного воз­не­се­ния, он гово­рит, что “был воз­не­сен до седь­мого неба”. Здесь же это небо откры­ва­ется, но апо­стол Иоанн его только созерцает.

И вот он слы­шит голос: — Тебе сей­час будет все это пока­зано. Все, что здесь напи­сано, напо­ми­нает какой-то сон, про­ис­хо­дит как бы во сне. С дру­гой сто­роны, каж­дое слово здесь про­дик­то­вано Биб­лией, Вет­хим Заве­том, и все образы при­вычны. В самом деле, сон и виде­ние близко род­ственны между собой, потому что во сне мы всту­паем в кон­такт с неко­то­рыми духов­ными реаль­но­стями, и они вопло­ща­ются в те формы, кото­рые свой­ственны нашему мыш­ле­нию вообще, нашему опыту в част­но­сти, и кон­крет­ным собы­тиям нашей жизни в эти годы, месяцы и дни.

“И тот­час я был в духе…” (Откр.4:2) — Отверз­ши­еся врата — это, конечно, услов­ное выра­же­ние, но ведет оно свое про­ис­хож­де­ние от “врат храма” и “врат ски­нии”. Это врата, кото­рые бывали рас­пах­нуты, когда выно­сили ков­чег завета в знак пре­бы­ва­ния Бога в народе. Но вот здесь уже нет ков­чега и нет храма. Был ли храм в это время уже раз­ру­шен, или же он нахо­дился в роко­вой опас­но­сти, или это было до раз­ру­ше­ния храма — вопрос спор­ный. Мы гово­рили вна­чале, что Апо­ка­лип­сис дати­ру­ется про­ме­жут­ком между шесть­де­сят чет­вер­тым и девя­но­сто пятым годом. Но глав­ное — то, что еван­ге­лист пока­зы­вает: зем­ное бого­слу­же­ние — это отблеск неко­его бого­слу­же­ния в ином мире, и поэтому для того, чтобы видеть это бого­слу­же­ние, надо иметь осо­бую харизму. “И тот­час я был в духе”… — это вдох­но­ве­ние сни­зо­шло на него немедленно.

“И вот, пре­стол стоял на небе”… — зна­чит, он видит трон. Пре­стол — это трон в дан­ном кон­тек­сте (образ, взя­тый из шестой главы про­рока Исайи, где Гос­подь вос­се­дает на троне; этот же образ содер­жится в книге Царств, где про­рок уви­дел Гос­пода, вос­се­дав­шего на троне). Трон — сим­вол цар­ствен­но­сти, но на нем нет царя, а есть сгу­сток огня и света, кото­рый писа­тель смог только срав­нить с дра­го­цен­ными кам­нями, и радуга, кото­рая осе­няет этот трон.

“Два­дцать четыре пре­стола” — это чело­ве­че­ство, живот­ные, эти чудо­вища с голо­вами тельца, льва, орла и чело­века — это керубы, херу­вимы, оли­це­тво­ря­ю­щие собой твар­ный мир. Издревле, с пер­вых же книг Биб­лии они оли­це­тво­ряли все­лен­ную. Осо­бенно ясно это ска­зано у про­рока Иезе­ки­иля, где четыре херу­вима, огром­ных огнен­ных керуба, похо­жие на тех, кото­рых изоб­ра­жали асси­рийцы и вави­ло­няне, несут на своих пле­чах боже­ствен­ную колес­ницу. И вот, здесь эти же подо­бия керу­бов окру­жают небес­ный ков­чег, и два­дцать четыре старца с обеих сто­рон по две­на­дцать, — это знак избран­ни­ков чело­ве­че­ства. Одни счи­тали, что это цер­ковь Вет­хого Завета и Нового, пат­ри­архи и апо­столы (что не исклю­чено, если это напи­сано в 90‑х годах). Но если в шесть­де­сят чет­вер­том году, когда, воз­можно, неко­то­рые апо­столы были еще живы, то это уже сомни­тельно. Хри­стос гово­рит: “Сядьте на пре­сто­лах судить две­на­дцать колен Изра­и­ле­вых”, то есть когда Гос­подь при­бли­жает к Себе, сле­до­ва­тельно, сажает одес­ную, по пра­вую руку от сво­его пре­стола, — это озна­чает осо­бое дове­рие Божие. Есть еще одно тол­ко­ва­ние, сво­ди­мое к сле­ду­ю­щему: в Иеру­са­лим­ском храме было два­дцать четыре череды свя­щен­ни­ков, кото­рые должны были совер­шать бого­слу­же­ние в тече­ние суток. И здесь, поскольку совер­ша­ется некое небес­ное бого­слу­же­ние, мы нахо­димся в небес­ном алтаре, здесь эти два­дцать четыре старца — это небес­ные свя­щен­ники, пред­ста­тели, пред­ста­ви­тели рода чело­ве­че­ского, небес­ные два­дцать четыре череды.

“От пре­стола исхо­дили мол­нии и громы и гласы” — это образ Синая. “И семь све­тиль­ни­ков огнен­ных горели пред пре­сто­лом, кото­рые суть семь духов Божиих…” Семь — это пол­нота духов­ного мира, семь анге­лов книги Товита, кото­рые нахо­дятся у Бога, и одно­вре­менно пол­нота церкви, ибо семь анге­лов — покро­ви­тели семи церквей.

“Перед пре­сто­лом море стек­лян­ное, подоб­ное кри­сталлу” … — обыч­ный в Биб­лии образ миро­вого кос­ми­че­ского гло­буса, это небо, небес­ный свод, кото­рый напо­ми­нает одно­вре­менно и море, и про­зрач­ное стекло.

Четыре живот­ных — это кос­ми­че­ская все­лен­ная и они — на ее четы­рех углах. “Они испол­нены очей” — очи, у про­рока Иезе­ки­иля, — это звезды, кото­рые свер­кают на небес­ной колес­нице, и таким обра­зом здесь собрано все миро­зда­ние: люди, живые твари и небес­ные тела. И все они взы­вают непре­рывно, ни днем, ни ночью не пере­ста­вая: “Свят, свят, свят Гос­подь Саваоф”. Это слова из шестой главы про­рока Исайи, это песнь анге­лов, песнь серафимов.

Но что зна­чит “ни днем, ни ночью не имеют покоя”? Это озна­чает, что кос­ми­че­ское бого­слу­же­ние есть осо­бый род бого­об­ще­ния, и что они имеют посто­ян­ное обще­ние с Богом. Бого­слу­же­ние имеет своею целью бого­об­ще­ние, это путь к Богу, а не то, что Богу при­но­сят что-то, в чем Он нуж­да­ется. Так вот, небес­ные суще­ства, духов­ные суще­ства, кото­рые лежат в основе при­роды, ангелы и люди нахо­дятся там в посто­ян­ном обще­нии с Богом. Именно это и озна­чает… “ни днем ни ночью не имеют покоя…”, то есть для них нет вре­мени. Они над вре­ме­нем, над бытием, там они взы­вают: “Свят, свят, свят, Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель, Кото­рый был, есть и гря­дет”. Пола­гают, что эта песнь была очень древ­няя, ее пели пер­вые хри­сти­ане в апо­столь­ское время (именно поэтому она и вошла в литур­гию). Не только при­рода воз­дает хвалу Богу, но и вся тварь, осо­бенно два­дцать четыре старца, кото­рые падают перед живу­щим, пола­гают свои венцы перед престолом.

Почему они пола­гают свои венцы? Увен­чано все чело­ве­че­ство; чело­век постав­лен как царь твари, но в то же время он царь только лишь потому, что полу­чил свою власть свыше, от Бога. Когда он хочет отпасть от Бога, он наде­вает на себя этот венец и счи­тает его соб­ствен­ным. Когда же истин­ное чело­ве­че­ство стоит перед лицом Божиим, оно падает перед Ним и сни­мает свой венец. “Достоин Ты, Гос­поди, при­нять славу, и честь, и силу, ибо Ты сотво­рил все, и все по Твоей воле суще­ствует и сотво­рено”. Перед нами небес­ная евха­ри­стия; воз­да­ется слава, честь и бла­го­да­ре­ние Сидя­щему на пре­столе, а бла­го­да­ре­ние и есть евха­ри­стия. Это начало опи­са­ния тайны судеб мира неко­то­рые тол­ко­ва­тели счи­тают про­ло­гом обра­ще­ния к иудей­ской церкви — отсюда и по один­на­дца­тую главу, а с две­на­дца­той главы — обра­ще­ние к язы­че­ской церкви. Но это деле­ние при­ни­ма­ется далеко не всеми. Во вся­ком слу­чае, повест­во­ва­ние о сокро­вен­ных судь­бах мира начи­на­ется с кар­тины виде­ния славы Божией, нари­со­ван­ной крас­ками вет­хо­за­вет­ных авторов.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 5 (22)

5
1 И видел я в дес­нице у Сидя­щего на пре­столе книгу, напи­сан­ную внутри и отвне, запе­ча­тан­ную семью печа­тями. 2 И видел я Ангела силь­ного, про­воз­гла­ша­ю­щего гром­ким голо­сом: кто достоин рас­крыть сию книгу и снять печати ее? 3 И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под зем­лею, рас­крыть сию книгу, ни посмот­реть в нее. 4 И я много пла­кал о том, что никого не нашлось достой­ного рас­крыть и читать сию книгу, и даже посмот­реть в нее. 5 И один из стар­цев ска­зал мне: не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Дави­дов, побе­дил, и может рас­крыть сию книгу и снять семь печа­тей ее. 6 И я взгля­нул, и вот, посреди пре­стола и четы­рех живот­ных и посреди стар­цев стоял Агнец как бы заклан­ный, име­ю­щий семь рогов и семь очей, кото­рые суть семь духов Божиих, послан­ных во всю землю. 7 И Он при­шел и взял книгу из дес­ницы Сидя­щего на пре­столе. 8 И когда он взял книгу, тогда четыре живот­ных и два­дцать четыре старца пали пред Агн­цем, имея каж­дый гусли и золо­тые чаши, пол­ные фимиама, кото­рые суть молитвы свя­тых. 9 И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кро­вию Своею иску­пил нас Богу из вся­кого колена и языка, и народа и пле­мени, 10 и соде­лал нас царями и свя­щен­ни­ками Богу нашему; и мы будем цар­ство­вать на земле. 11 И я видел, и слы­шал голос мно­гих Анге­лов вокруг пре­стола и живот­ных и стар­цев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, 12 кото­рые гово­рили гром­ким голо­сом: достоин Агнец заклан­ный при­нять силу и богат­ство, и пре­муд­рость и кре­пость, и честь и славу и бла­го­сло­ве­ние. 13 И вся­кое созда­ние, нахо­дя­ще­еся на небе и на земле, и под зем­лею, и на море, и все, что в них, слы­шал я, гово­рило: Сидя­щему на пре­столе и Агнцу бла­го­сло­ве­ние и честь, и слава и дер­жава во веки веков. 14 И четыре живот­ных гово­рили: аминь. И два­дцать четыре старца пали и покло­ни­лись Живу­щему во веки веков.

Ком­мен­та­рий

Откр.5:1. Пер­вый акт этого виде­ния — кар­тина пре­стола Божия, кото­рой завер­ша­ется дан­тов­ский “Рай”. Вто­рой акт — явле­ние книги, и книга эта — исто­рия миро­зда­ния, та, кото­рая видна Богу из запре­дель­ных высей в закон­чен­ном и совер­шен­ном виде. Не совсем то, что пред­на­зна­чено, — мы не будем упо­треб­лять такой жест­кий тер­мин, — а то, что вер­шится на самом деле. Нам трудно вме­стить это в наше созна­ние, в нашем изме­ре­нии бытия все­гда оста­ются воз­мож­но­сти идти направо и налево, но вот, если мы посмот­рим назад, то уви­дим, что наш выбор уже нельзя изме­нить, где-то он уже был сде­лан. И вот где-то пишутся собы­тия; кстати, это совсем по ту сто­рону вре­мени, что озна­чает выход за пре­дел твари, так как тварь может нахо­диться только во вре­мени. И вот апо­ка­лип­тики, древ­ние авторы апо­кри­фов, упо­вали на то, что эта сокро­вен­ная книга им рас­кро­ется, и в этих своих упо­ва­ниях они часто при­хо­дили к дале­кому от биб­лей­ского пони­ма­ния детер­ми­низму: якобы все опре­де­лено довольно жестко и иного пути нет. Так счи­тали авторы Книги Еноха, Книги Сивиллы, Книги Юби­леев, Заве­ща­ния две­на­дцати пат­ри­ар­хов и т.д.

У про­рока Дани­ила, кано­ни­че­ского апо­ка­лип­тика, это выра­жено не в такой рез­кой форме. У него как бы сохра­ня­ется аль­тер­на­тива. Здесь же, у автора Апо­ка­лип­сиса, хотя, каза­лось бы, он цели­ком про­ник­нут тем же духом, ясно ска­зано: это тайна, в кото­рую никто про­ник­нуть не может. Только тот может про­ник­нуть в нее, кто стоит по ту сто­рону твар­ного бытия. Эта мысль дана с глу­боко дра­ма­тич­ной кон­крет­но­стью: он видит таин­ствен­ную книгу, он так стре­мится узнать, что же будет, что даже пла­чет, — так ему горько, что буду­щее закрыто

(Откр.5:4) А ведь хри­сти­а­нину не подо­бает жить буду­щим и смот­реть в буду­щее, оно закрыто, да и кто это может? Никто. Ста­рец ему гово­рит, что “лев от колена Иудина, корень Дави­дов, победил”.

И вот тут-то про­яв­ля­ется сверх­че­ло­ве­че­ское досто­ин­ство Хри­ста (Откр.5:6). Он стоит посреди стар­цев, — заметьте, — не на пре­столе, — нет, Хри­стос под­хо­дит как иска­тель, как Тот, кого надо воз­не­сти, и когда Он идет по земле, Он доб­ро­вольно лишает Себя почти всех пре­ро­га­тив боже­ствен­но­сти. Он не только нуж­да­ется в отдыхе, в сне, в пище, но и стра­дает и уми­рает. Он не имеет вся­кой вла­сти на небе и на земле. И только побе­див смерть, Он, именно чело­век Хри­стос, полу­чает эту власть. Он, одно­вре­менно явля­ясь чело­ве­ком, нахо­дится по ту сто­рону твари, поэтому Он и может открыть эту книгу, един­ствен­ный из всех. Хотя апо­стол Иоанн еще не дает пол­ной фор­мулы бого­че­ло­ве­че­ства, но он сразу хочет под­черк­нуть, что это не про­сто про­рок, воз­не­сен­ный откуда-то в чело­ве­че­ские глу­бины. Иисус пред­стает перед стар­цами в сим­во­ли­че­ском виде. Он побе­ди­тель; побе­ди­тель дол­жен прийти с мечом, на коне, в венце, как потом в Апо­ка­лип­сисе. Он явится побе­ди­те­лем импе­рии. А здесь, “лев от колена Иудина” — по биб­лей­скому про­ро­че­ству это Мес­сия, Изба­ви­тель. “Корень Дави­дов” — это тоже явное ука­за­ние на Мес­сию-Хри­ста. Он побе­дил и может рас­крыть эту книгу. Но, несмотря на то, что Он побе­дил, Он не явля­ется во все­ору­жии, а при­хо­дит, как Агнец со зна­ками закла­ния, как бы закланным.

Изоб­ра­зить этот облик Хри­ста, сто­я­щего перед тро­ном, нельзя, нет таких живо­пис­ных кра­сок, потому что у Него семь рогов и семь очей, кото­рые суть семь духов Божиих, то есть семь сил Свя­того Духа (рог в Вет­хом Завете и в древ­не­во­сточ­ной сим­во­лике все­гда обо­зна­чал силу).

Семь очей обо­зна­чают пол­ноту Его позна­ния и одно­вре­менно — Его взи­ра­ние на церкви. Они — “суть семь духов Божиих, послан­ных во всю землю”, дей­ству­ю­щих в церк­вах. “И Он при­шел и взял книгу из дес­ницы Сидя­щего на пре­столе”. И здесь име­ется обра­ще­ние не только к Сидя­щему, но и к Самому Агнцу. При­сут­ству­ю­щий, совер­ша­ю­щий литур­гию Кос­мос в лице чудо­вищ­ных херу­ви­мов, анге­лов и стар­цев, — все они падают ниц перед Анге­лом, а музы­каль­ные инстру­менты, чаши с фимиа­мом — это все, как пояс­няет сам апо­стол, суть молитвы свя­тых. “Поют новую песнь”.

Что зна­чит “новую песнь”? Тут несколько раз упо­ми­на­ется о новой песне, потому что “ста­рая песнь” — это один из важ­ней­ших вет­хо­за­вет­ных гим­нов. В дан­ном слу­чае ста­рая песнь счи­та­ется — “Свят, свят, свят Гос­подь Саваоф”. А тут новая, “достоин Ты — это уже обра­ще­ние к Агнцу — взять книгу и снять с нее печати”. Агнец побе­дил, но побе­дил не силой, а тем, что был заклан, и ” кро­вию Своею иску­пил нас Богу из вся­кого колена и языка и народа и пле­мени”. “И соде­лал нас царями и свя­щен­ни­ками Богу нашему”. Эти слова под­твер­ждают общую мысль тол­ко­ва­теля о том, что два­дцать четыре старца обо­зна­чают чело­ве­че­ство избран­ных. Неважно, при­над­ле­жат ли две­на­дцать из них к Вет­хому Завету и две­на­дцать — к Новому, но так или иначе здесь сово­куп­ность церкви, как чело­ве­че­ства, и чело­ве­че­ства как церкви, пере­не­се­ние на цер­ковь общего усы­нов­ле­ния, кото­рое было дано сна­чала Изра­илю, а потом всей Церкви.

Откр.5:10.” И мы будем цар­ство­вать на земле”, то есть цар­ство Божие — это вла­ды­че­ство бла­го­сло­вен­ных прин­ци­пов, кото­рые Гос­подь хочет поло­жить в основу тво­ре­ния и кото­рых нет, пока суще­ствуют про­ти­вя­щи­еся силы. И весь Апо­ка­лип­сис посвя­щен вот этой брани, этой тра­ге­дии, что мир вос­стает про­тив Бога и про­ти­вится Ему: он — как бы ответ людям в пер­вые дни пер­вых же гоне­ний. Он ‑ответ недо­уме­ва­ю­щим, кото­рые ждали немед­лен­ного соше­ствия Хри­ста в силе и славе, ответ тем, кото­рые не могли понять, почему не совер­ша­ется мас­со­вого обра­ще­ния, такого, как они думали. Мир про­ти­вится Богу, но, когда Бог будет царствовать.этого уже не будет.И тогда избранные.то есть те, кото­рые пошли за Ним, будут цар­ство­вать на земле. Но это не малень­кая кучка или гор­сточка, как думали кумран­ские сек­танты или им подоб­ные группы.Здесь ска­зано: голос мно­гих Анге­лов вокруг пре­стола и живот­ных и стар­цев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч”, ‑это число не только анге­лов, но и людей.их огром­ное множество,и они поют песнь. Воз­можно, это одна из песен ран­них хри­стиан о достой­но­сти Агнца заклан­ного. Кото­рый при­ни­мает дары Духа Свя­того, силу, богат­ство, пре­муд­рость, кре­пость, честь и славу и благословение.и вла­деет этими сокро­ви­щами. И тут все созда­ние — под­чер­ки­ва­ется, что вся при­рода на небе и на земле, то есть весь кос­мос вос­пе­вает уже славу и Богу, и Агнцу, сидя­щему, на пре­столе, “и Агнцу бла­го­сло­ве­ние и честь, и слава и дер­жава во веки веков”. .

Тот, кто был Чело­ве­ком, Тот, Кто был заклан, ста­но­вится теперь одес­ную Бога. Иисус как Бог все­гда нахо­дится в Тро­ице, а как Бого­че­ло­век Он под­ни­ма­ется с земли — в этом тайна Воз­не­се­ния — и вхо­дит в боже­ствен­ный мир. После этого идет рас­кры­тие печа­тей, рас­кры­тие тайны ката­строф, кото­рые пред­ше­ствуют явле­нию Хри­ста в силе и славе.

Число четыре — в том слу­чае, когда гово­рится о четы­рех живот­ных, — все­гда в древ­но­сти обо­зна­чало миро­вой круг, четыре страны света, пол­ноту такого рода. И когда спра­ши­вали — почему Еван­ге­лий четыре, то ран­ние хри­сти­ан­ские писа­тели отве­чали: потому что четыре страны света. Мно­гим этот ответ казался стран­ным, но на самом деле это озна­чало сим­во­ли­че­скую пол­ноту, как и квад­рат­ный Иеру­са­лим в виде­нии Иезе­ки­иля, как чет­веро ворот; это был такой все­лен­ский, все­мир­ный знак, про­изо­шло парал­лель­ное раз­ви­тие, и вот было выбрано четыре Еван­ге­лия и четыре живот­ных. Их изоб­ра­жали когда-то отдельно; четыре живот­ных, четыре херу­вима, изоб­ра­жа­лись в ран­них хри­сти­ан­ских хра­мах, а уже потом — еван­ге­ли­сты, а потом они как-то сли­лись. По поводу этого уже есть после­ду­ю­щие тол­ко­ва­ния, но чисто про­из­воль­ные, кото­рые каж­дый может придумать.

Обыч­ные тра­ди­ци­он­ные тол­ко­ва­ния сво­дятся к тому, что еван­ге­лист Мат­фей сим­во­ли­зи­ру­ется чело­ве­ком, потому что он начи­нает с чело­ве­че­ской родо­слов­ной Хри­ста. Еван­ге­лист Марк изоб­ра­жа­ется со львом, потому что он начи­нает с опи­са­ния пустыни и Кре­сти­теля. Еван­ге­лист Лука — с тель­цом, потому что он начи­нает с опи­са­ния жерт­во­при­но­ше­ния в храме, совер­ша­е­мого Заха­рией. А апо­стол Иоанн, как орел, воз­но­сится в гор­ние сферы. Это было при­нято в сред­ние века, но на самом деле не имеет значения.

Как же быть с теми тва­рями, кото­рые обла­дают веч­ной жиз­нью — с анге­лами, с небес­ными силами, херу­ви­мами и т.д. и с душами в том числе? В какой мере они при­частны к веч­но­сти или, при­об­щив­шись веч­но­сти, они должны поте­рять что-то от своей твар­но­сти, но во всех слу­чаях они оста­ются тва­рями? Помните слова Спа­си­теля: “Ангелы небес­ные не знают, когда будет день и час. — И Сын Чело­ве­че­ский не знает…”

Он не полу­чил силу и славу, пока Он не под­нялся туда, Он Себя ума­лил, и поэтому Он не мог сто­ять вне вре­мени. Зна­чит, и ангелы тоже как-то по-сво­ему зави­сят от вре­мени, они, может быть, более сво­бодны от него, чем мы, но по-насто­я­щему, пол­но­стью выйти из него, оче­видно, они не могут.А в буду­щем, как и ска­зано, вре­мени уже не будет, но до этого мы еще не дошли. А пока все пре­бы­вают во вре­мени, и души тоже, неда­ром у нас отме­ча­ется сорок дней после кончины.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 6 (22)

6
1 И я видел, что Агнец снял первую из семи печа­тей, и я услы­шал одно из четы­рех живот­ных, гово­ря­щее как бы гро­мо­вым голо­сом: иди и смотри. 2 Я взгля­нул, и вот, конь белый, и на нем всад­ник, име­ю­щий лук, и дан был ему венец; и вышел он как побе­до­нос­ный, и чтобы победить.
3 И когда он снял вто­рую печать, я слы­шал вто­рое живот­ное, гово­ря­щее: иди и смотри. 4 И вышел дру­гой конь, рыжий; и сидя­щему на нем дано взять мир с земли, и чтобы уби­вали друг друга; и дан ему боль­шой меч.
5 И когда Он снял тре­тью печать, я слы­шал тре­тье живот­ное, гово­ря­щее: иди и смотри. Я взгля­нул, и вот, конь воро­ной, и на нем всад­ник, име­ю­щий меру в руке своей. 6 И слы­шал я голос посреди четы­рех живот­ных, гово­ря­щий: хиникс пше­ницы за дина­рий, и три хиникса ячменя за дина­рий; елея же и вина не повреждай.
7 И когда Он снял чет­вер­тую печать, я слы­шал голос чет­вер­того живот­ного, гово­ря­щий: иди и смотри. 8 И я взгля­нул, и вот, конь блед­ный, и на нем всад­ник, кото­рому имя “смерть”; и ад сле­до­вал за ним; и дана ему власть над чет­вер­тою частью земли — умерщ­влять мечом и голо­дом, и мором и зве­рями земными.
9 И когда Он снял пятую печать, я уви­дел под жерт­вен­ни­ком души уби­ен­ных за слово Божие и за сви­де­тель­ство, кото­рое они имели. 10 И возо­пили они гром­ким голо­сом, говоря: доколе, Вла­дыка Свя­тый и Истин­ный, не судишь и не мстишь живу­щим на земле за кровь нашу? 11 И даны были каж­дому из них одежды белые, и ска­зано им, чтобы они успо­ко­и­лись еще на малое время, пока и сотруд­ники их и бра­тья их, кото­рые будут убиты, как и они, допол­нят число.
12 И когда Он снял шестую печать, я взгля­нул, и вот, про­изо­шло вели­кое зем­ле­тря­се­ние, и солнце стало мрачно как вла­ся­ница, и луна сде­ла­лась как кровь. 13 И звезды небес­ные пали на землю, как смо­ков­ница, потря­са­е­мая силь­ным вет­ром, роняет незре­лые смоквы свои. 14 И небо скры­лось, свив­шись как сви­ток; и вся­кая гора и ост­ров дви­ну­лись с мест своих. 15 И цари зем­ные, и вель­можи, и бога­тые, и тыся­че­на­чаль­ники, и силь­ные, и вся­кий раб, и вся­кий сво­бод­ный скры­лись в пещеры и в уще­лья гор, 16 и гово­рят горам и кам­ням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидя­щего на пре­столе и от гнева Агнца; 17 ибо при­шел вели­кий день гнева Его, и кто может устоять?

Ком­мен­та­рий

Откр. 6. Агнец Божий, Кото­рый явля­ется перед пре­сто­лом небес­ным, сни­мает печати с книги таинств, с книги, в кото­рой запи­саны буду­щие судьбы Церкви мира, пол­ные борьбы, ката­строф, испы­та­ний и стра­да­ний, изоб­ра­жа­е­мых в виде­нии сня­тия семи печа­тей. Надо ска­зать, что апо­стол Иоанн упо­треб­ляет число семь в тек­сте всего Апо­ка­лип­сиса. Мы уже встре­чали посла­ния к семи церк­вам, далее пой­дут семь печа­тей, семь труб­ных зву­ков, семь гла­сов с неба, семь виде­ний. Апо­ка­лип­сис можно раз­де­лить условно на семь боль­ших семе­рок, потому что он гово­рит об испол­не­нии вре­мен, о пол­ноте, о том, что будет, когда завер­шится исто­рия мира.

Откр.6:1–8. Пер­вые четыре печати, четыре всад­ника. Уже в книге про­рока Исайи мы видим образы всад­ни­ков-носи­те­лей бича Божия, грозы Божией. Всад­ники-послан­ники судеб Божиих изоб­ра­жа­лись также в книге про­рока Заха­рии. Кто же эти четыре всад­ника в Апо­ка­лип­сисе? Это изоб­ра­же­ние тех ката­строф, кото­рые постиг­нут мир, самых труд­ных, пере­ход­ных, кри­ти­че­ских эпох.

Пер­вый конь — это Импе­рия. В дан­ном слу­чае — это Рим­ская импе­рия, потому что это конь белый, тор­же­ству­ю­щий, всад­ник побе­до­нос­ный, с луком; он впе­реди. Во вре­мена апо­стола Иоанна Рим­ская импе­рия объ­еди­няла мир. И каж­дый раз, когда появ­ля­лись импе­рии, для церкви насту­пало тяже­лое и труд­ное время. Вто­рой всад­ник — рыжий конь — это война. Попытка насиль­ственно объ­еди­нить людей вме­сте при­во­дит к нескон­ча­е­мым вой­нам и вза­им­ным убийствам.

Тре­тья печать, тре­тий всад­ник — это голод. Конь воро­ной, всад­ник, име­ю­щий меру, то есть весы. “И слы­шал я голос… — хиникс пше­ницы за дина­рий”. В те вре­мена, когда жил апо­стол Иоанн, повсюду начался мас­со­вый голод, больше того — за дина­рий можно было купить лишь гор­сточку пше­ницы или ячменя. Между тем вино­гра­динки давали огром­ный уро­жай, кла­до­вые были полны сосу­дов с вином, поваль­ное пьян­ство буй­ство­вало в стра­нах, где голод тер­зал людей. А в девя­но­стые годы, в то время, когда, как пола­гают, писался Апо­ка­лип­сис, импе­ра­тор даже издал указ выру­бать вино­град­ники, потому что люди, вме­сто того, чтоб сеять пше­ницу, сажали вино­град. Вина и елея, то есть того, что не необ­хо­димо, без чего люди могут обой­тись, — этого было доста­точно, как ино­гда у нас бывает — стоит на при­лав­ках вино, а необ­хо­ди­мого нет. И вот здесь именно то самое — нет самого важ­ного — хлеба, ячменя и пше­ницы, а вино и елей есть.

Нако­нец, послед­ние, завер­ша­ю­щие в этом страш­ном шествии — два демона. В хана­ан­ском пан­теоне было два страш­ных боже­ства, имена кото­рых по-рус­ски зна­чат — Пре­ис­под­няя и Смерть. Впо­след­ствии в вет­хо­за­вет­ной тер­ми­но­ло­гии так назы­вали демо­нов смерти, и здесь апо­стол снова воз­вра­щает нас к этим обра­зам: всад­ник на блед­ном коне, блед­ном, подобно умер­шему чело­веку. Его имя Мот, по-гре­че­ски смерть, и ад сле­до­вал за ним; за ним сле­до­вал Шивон, и они при­шли полу­чить власть над чет­вер­той частью земли. Во все подоб­ные пери­оды мы видим, какие ката­стро­фи­че­ские послед­ствия вле­кут за собой наси­лие, война и отвра­ще­ние чело­века от Бога.

Но в чем же дело? Что про­изо­шло в то время, когда писал апо­стол? Об этом нам гово­рит сня­тие пятой печати. “И когда Он снял пятую печать, я уви­дел под жерт­вен­ни­ком души уби­ен­ных за слово Божие”…

(Откр.6:9-II). Вопль крови — это древ­ний образ. Уже в книге Бытия, когда Авель был убит Каи­ном, Гос­подь гово­рит: “Кровь вопиет к небу”. Зна­чит, есть какой-то таин­ствен­ный закон в мире, кото­рый греки назы­вают зако­ном Дикэ, кото­рый индийцы назы­вают зако­ном кармы, кото­рый мы назы­ваем зако­ном воз­да­я­ния. Зло не может остаться неото­мщен­ным, оно обя­за­тельно где-то — в том или этом мире — каким-то обра­зом должно урав­но­ве­ситься, о чем и гово­рят биб­лей­ские слова “голос крови брата тво­его вопиет ко Мне от земли”. Она тре­бует воз­мез­дия, а здесь не про­сто кровь — здесь души уби­ен­ных за слово Божие.

Мас­со­вая резня, кото­рая нача­лась в 64 году в Риме, пере­ки­ну­лась на дру­гие обла­сти. Впер­вые мы об этом узнаем не только по наме­кам Нового Завета, но и из сооб­ще­ния рим­ского исто­рика Тацита, кото­рый в 15‑й книге своих “Анна­лов” пишет, что Рим постиг в 64‑м году огром­ный пожар, почти весь город сго­рел, оста­лось всего четыре квар­тала. И когда народ­ное недо­воль­ство обру­ши­лось на пра­ви­тель­ство, импе­ра­тор, чтобы отве­сти от себя гнев народа, начал аре­сты хри­стиан, обви­няя их в под­жоге города. Было схва­чено очень много людей, как пишет Тацит — “огром­ное мно­же­ство”. Часть из них была зашита в зве­ри­ные шкуры и бро­шена на арену, чтобы их рас­тер­зали дикие звери. Часть была при­вя­зана к дере­вьям в парке, они были облиты смо­лой и подо­жжены: горя­щие хри­сти­ане осве­щали ноч­ной парк. И сам импе­ра­тор на колес­нице разъ­ез­жал по аллеям парка, наблю­дая за этим зре­ли­щем. И, пишет Тацит, — кото­рый нена­ви­дел хри­стиан, — народ­ное сочув­ствие обра­ти­лось к ним, потому что люди стали пони­мать, что все эти муче­ники поги­бают не за свою насто­я­щую вину, а по при­хоти одного чело­века. Пола­гают, что именно в это время погиб и апо­стол Петр. Он был рас­пят на вати­кан­ском холме, там, где теперь обна­ру­жена его могила и прямо над ней нахо­дится пре­стол собора св. Петра. Во время послед­ней войны архео­логи стали копать под пре­сто­лом, нашли антич­ное клад­бище и там могилу апо­стола Петра и даже кости, кото­рые, как пола­гают, при­над­ле­жат самому апо­столу. Те из нас, кото­рые хотели бы хорошо пред­ствить себе эту эпоху, могут про­честь о ней в книге “Камо гря­деши” Сен­ке­вича, где довольно верно, близко к исто­рии, изоб­ра­жены гоне­ния на хри­стиан. И вот здесь перед нами эти муче­ники, кото­рых св. Кли­мент Рим­ский назы­вает “дана­и­дами и дир­ками”, потому что они должны были изоб­ра­жать на сцене стра­да­ния геро­инь антич­ной мифо­ло­гии, и с ними про­де­лали все те ужасы, кото­рые про­ис­хо­дили с этими героинями.

Конечно, у неко­то­рых воз­ни­кает вопрос — почему здесь пока­заны эти муче­ники, если ска­зано “не судить и не мстить”. Хорошо гово­рить об этом дома, в спо­кой­ной обста­новке. А когда люди сидели в лаге­рях, когда видели уни­что­же­ние массы людей, то все чув­ство­вали необ­хо­ди­мость суда. Один из узни­ков сове­сти нашего вре­мени в лагере писал в своих запис­ках, что Страш­ный суд нужен, как Нюрн­берг­ский про­цесс, он нужен чело­веку, иначе не будет ника­кой пра­вед­но­сти Божией, ника­кой спра­вед­ли­во­сти, иначе невоз­можно; чело­век тре­бует этого в глу­бине своей души. Что-то попрано, что не может быть про­сто снято, а должно быть изжито.

И нако­нец, шестая печать (Откр.6:12–17). Неко­то­рые тол­ко­ва­тели счи­тали, что ужас­ные ката­строфы, кото­рые потрясли мир в то время, когда писался Апо­ка­лип­сис, как бы про­бу­дили душу Иоанна к этим обра­зам. Напомню вам, что извер­же­ние Везу­вия, при кото­ром погибли Пом­пея и Гер­ку­ла­нум, про­изо­шло как раз в эти годы, а в архи­пе­лаге, где нахо­дился Пат­мос, был целый ряд извер­же­ний. Но пола­гают, что подоб­ного рода объ­яс­не­ния недо­ста­точно. Все, что мы сей­час с вами читаем, взято из Вет­хого Завета. Вот эти образы: померк­шее солнце, небо, свив­ше­еся как сви­ток, луна и звезды, пада­ю­щие как смоквы, — все это образы гря­ду­щего Бого­яв­ле­ния: когда Тво­рец всту­пает, втор­га­ется в мир при­роды, весь мир тает — горы тают, как воск, холмы пля­шут, содро­га­ется земля. Читайте тре­тью главу книги про­рока Авва­кума, и вы уви­дите, что зна­чит при­бли­же­ние Гос­подне. Сня­тие шестой печати — это сим­вол при­бли­же­ния Господня.

Мно­гие пыта­ются найти какую-то ана­ло­гию и в совре­мен­ных зем­ле­тря­се­ниях. На это я могу только ска­зать, что есть тут некая тайна: воз­можно (под­чер­ки­ваю, только воз­можно), что при глу­бо­ких нрав­ствен­ных и поли­ти­че­ских кри­зи­сах при­рода реа­ги­рует так, что уси­ли­ва­ются какие-то ката­стро­фи­че­ские про­цессы. Я на этом не наста­и­ваю, но пола­гаю, что это возможно.Я думаю, что при­рода — “не сле­пок, не без­душ­ный лик”, как писал об этом Тют­чев, что она может содро­гаться в те дни, когда люди пере­хо­дят меру в без­за­ко­ниях, и тогда воз­ни­кает голод, засуха, затво­ря­ется небо, про­ис­хо­дит землетрясение.

Как это могло про­ис­хо­дить в древ­но­сти, мы знаем теперь по рас­коп­кам Пом­пеи. Мы видим этих людей, слепки кото­рых сей­час лежат в музеях, улицы, застиг­ну­тые врас­плох, даже собаку с ошей­ни­ком, на кото­ром напи­сано, что она три­жды спа­сала сво­его хозя­ина, она и в послед­ний раз пыта­лась его спа­сти и погибла вме­сте с ним. Нашли там и ком­натку, где были алтарь и крест, там жили хри­сти­ане. Зем­ле­тря­се­ние и такие ката­строфы- это самый страш­ный, но и самый, может быть, впе­чат­ля­ю­щий образ суда Божия. Но при­рода, конечно, дей­ствует “круп­но­мас­штабно” и сильно; когда она начи­нает содро­гаться, она дей­ствует не как суд Божий, а губит и пра­вых, и вино­ва­тых. Она подобна разъ­ярен­ному бое­вому слону древ­но­сти, кото­рый, если его ранили, пово­ра­чи­вался и начи­нал топ­тать своих. Духов­ный, внут­рен­ний смысл сня­тия шестой печати заклю­ча­ется в бли­зо­сти Бого­яв­ле­ния. Это вовсе не зна­чит, что земля кон­чи­лась, хотя тут, кажется, и звезды упали с неба, и солнце… Дальше будут опи­сы­ваться собы­тия на земле. А это — бли­зость Богоявления.

Седь­мая печать воз­ве­щает начало уже нового цикла бед­ствий. Есть такое тол­ко­ва­ние, что вот эти печати, и семь чаш гнева, и семь труб — это как бы парал­лель­ный рас­сказ об одном и том же, то есть апо­стол ста­ра­ется по-раз­ному, на раз­ных язы­ках изло­жить одну и ту же тему. Такое тол­ко­ва­ние при­нято мно­гими, но я не думаю, чтобы воз­можна была такая после­до­ва­тель­ность, что тогда-то насту­пит зем­ле­тря­се­ние, тогда-то насту­пит то-то… зем­ле­тря­се­ния были и тогда и сей­час. Сей­час мир нахо­дится в кри­зисе — и чудо­вищ­ные зем­ле­тря­се­ния его потря­сают и может быть, что и еще через тысячу лет будет также.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 7 (22)

7
1 И после сего видел я четы­рех Анге­лов, сто­я­щих на четы­рех углах земли, дер­жа­щих четыре ветра земли, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое дерево. 2 И видел я иного Ангела, вос­хо­дя­щего от востока солнца и име­ю­щего печать Бога живаго. И вос­клик­нул он гром­ким голо­сом к четы­рем Анге­лам, кото­рым дано вре­дить земле и морю, говоря: 3 не делайте вреда ни земле, ни морю, ни дере­вам, доколе не поло­жим печати на челах рабов Бога нашего. 4 И я слы­шал число запе­чат­лен­ных: запе­чат­лен­ных было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Изра­и­ле­вых. 5 Из колена Иудина запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Руви­мова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Гадова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; 6 из колена Аси­рова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Неф­фа­ли­мова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Манас­си­ина запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; 7 из колена Симео­нова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Леви­ина запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Исса­ха­рова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; 8 из колена Заву­ло­нова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Иоси­фова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч; из колена Вени­а­ми­нова запе­чат­лено две­на­дцать тысяч. 9 После сего взгля­нул я, и вот, вели­кое мно­же­ство людей, кото­рого никто не мог пере­честь, из всех пле­мен и колен, и наро­дов и язы­ков, сто­яло пред пре­сто­лом и пред Агн­цем в белых одеж­дах и с паль­мо­выми вет­вями в руках своих. 10 И вос­кли­цали гром­ким голо­сом, говоря: спа­се­ние Богу нашему, сидя­щему на пре­столе, и Агнцу! 11 И все Ангелы сто­яли вокруг пре­стола и стар­цев и четы­рех живот­ных, и пали перед пре­сто­лом на лица свои, и покло­ни­лись Богу, 12 говоря: аминь! бла­го­сло­ве­ние и слава, и пре­муд­рость и бла­го­да­ре­ние, и честь и сила и кре­пость Богу нашему во веки веков! Аминь. 13 И, начав речь, один из стар­цев спро­сил меня: сии обле­чен­ные в белые одежды кто, и откуда при­шли? 14 Я ска­зал ему: ты зна­ешь, гос­по­дин. И он ска­зал мне: это те, кото­рые при­шли от вели­кой скорби; они омыли одежды свои и убе­лили одежды свои Кро­вию Агнца. 15 За это они пре­бы­вают ныне перед пре­сто­лом Бога и слу­жат Ему день и ночь в храме Его, и Сидя­щий на пре­столе будет оби­тать в них. 16 Они не будут уже ни алкать, ни жаж­дать, и не будет палить их солнце и ника­кой зной: 17 ибо Агнец, Кото­рый среди пре­стола, будет пасти их и водить их на живые источ­ники вод; и отрет Бог вся­кую слезу с очей их.

Ком­мен­та­рий

Откр.7:1–3. Четыре ангела — это образ, заим­ство­ван­ный из книги про­рока Заха­рии, где гово­рится о четы­рех анге­лах, сто­я­щих у пре­стола; они, по числу стран света, обо­зна­чают пол­ноту духов­ного мира. Прежде, чем насту­пят дни скорби, печа­тью запе­чат­ле­ва­ются все избран­ные, иными сло­вами — свя­щен­ный оста­ток. Оста­ток — это тер­мин, взя­тый из Вет­хого Завета, обо­зна­ча­ю­щий малое стадо среди народа Божия. В книге про­рока Иезе­ки­иля гово­рится то же самое — при­хо­дит бед­ствие, но Ангел ста­вит печать “тав” на челах людей. И вот тут уди­ви­тель­ное, таин­ствен­ное сов­па­де­ние пре­об­ра­зо­ва­ний. В совре­мен­ном еврей­ском квад­рат­ном шрифте буква “тав” напо­ми­нает рус­ское “п”, но в древ­них алфа­ви­тах, в древ­нем хана­ан­ском и в фини­кий­ском, буква “тав” выгля­дела как крест, — либо как крест св. Андрея (см. неко­то­рые над­писи Х века до н.э.), либо про­сто как крест, как во всех фини­кий­ских над­пи­сях. (Кстати ска­зать, в рус­ском сино­даль­ном пере­воде эти слова про­рока Иезе­ки­иля при­во­дятся в неточ­ном виде. Там ска­зано про­сто: “и на челах людей … сде­лай знак”. А в под­лин­нике так и стоит — “сде­лай тав”.) У древ­них хри­стиан, оче­видно, это и стало пер­вым зна­ком осе­не­ния себя крест­ным зна­ме­нием и осе­не­ния веру­ю­щего во время кре­ще­ния свя­той водой, то есть это было зна­ком Хри­ста, и мало кем заме­чено, чем был этот уди­ви­тель­ный про­об­раз у про­рока Иезе­ки­иля. Здесь — тот же самый сим­вол. Среди бури и смя­те­ний мира изби­ра­ется малое стадо, и на них печать. В дан­ном слу­чае это печать кре­ще­ния, и не про­сто печать кре­ще­ния, но печать сле­до­ва­ния за Агнцем.

Откр.7:4. По мне­нию боль­шин­ства тол­ко­ва­те­лей, речь идет об остатке вет­хо­за­вет­ной церкви, о церкви пер­вен­ству­ю­щей по вре­мени, об остатке церкви Изра­иля. Сто сорок четыре тысячи — сим­во­ли­че­ское число, про­из­ве­де­ние две­на­дцати тысяч на две­на­дцати колен Изра­и­ле­вых. И далее идет сле­ду­ю­щий текст: “Из колена Иудина…”

(Откр.7:5–8). Пере­чис­ля­ются все колена Изра­и­левы, это тор­же­ствен­ное пере­чис­ле­ние в знак того, что две­на­дцать избран­ных уде­лов, две­на­дцать тысяч в каж­дом — сто сорок четыре тысячи. Колено Даново здесь не упо­мя­нуто, неко­то­рые думают, что оно к тому вре­мени исчезло из лето­писи. Есть даже такое мне­ние, ничем, правда, не под­твер­жден­ное, что из Данова колена про­изой­дет анти­христ, поэтому из этого колена не было якобы ни одного чело­века, кото­рый бы остался верен Богу и пошел за Хри­стом. На самом же деле во вре­мена пер­вых веков церкви почти не оста­лось людей из Неф­фа­ли­мова, Аси­рова колена, кото­рые исчезли много веков тому назад в асси­рий­ском плену. По суще­ству, в Пале­стине и в рас­се­я­нии оста­лись потомки колен Иуды, Левия, Вени­а­мина, Симона, их остатки, а все осталь­ные колена исчезли, так что пере­чис­ле­ние имеет чисто сим­во­ли­че­ский харак­тер. Зна­чит, в церкви Вет­хого Завета выде­ля­ется малый оста­ток, ядро церкви Нового Завета. Но этим малым чис­лом, этим остат­ком дви­же­ние цар­ства Хри­стова по миру не ограничивается.

Сле­ду­ю­щая кар­тина вво­дит нас уже в более широ­кую пер­спек­тиву (Откр.7:9–17). Здесь речь идет уже о все­лен­ской Церкви, о людях, кото­рых невоз­можно пере­честь, из всех пле­мен и наро­дов. Они идут в белых одеж­дах с паль­мо­выми вет­вями в руках. Празд­нич­ные одежды и паль­мо­вые ветви — это атри­буты празд­ника кущей, а у про­рока Заха­рии во вто­рой части его книги именно празд­ник кущей свя­зан с эрой при­ше­ствия Мес­сии, так что эти люди с паль­мо­выми вет­вями справ­ляют новый эсха­то­ло­ги­че­ский празд­ник кущей, празд­ник, свя­зан­ный с исхо­дом из Египта, с осво­бож­де­нием из раб­ства, как и празд­ник Пасхи. Храм вет­хо­за­вет­ный может быть раз­ру­шен (веро­ятно, в это время его уже не суще­ство­вало), но Иоанн-про­ви­дец гово­рит нам, что Храм есть, что это небес­ный Храм, и что все, кто омыл свои одежды кро­вью Агнца, то есть при­нял кре­ще­ние и иску­пи­тель­ную силу стра­да­ний Хри­сто­вых, день и ночь будут слу­жить Сидя­щему в Храме. Этот Храм — уже небес­ный Храм, все­лен­ский Храм, все­лен­ская Цер­ковь. И далее автор при­во­дит бук­вально слова про­рока Исайи: “Они не будут уже ни алкать, ни жаж­дать, и не будет палить их солнце и ника­кой зной”. “Агнец, Кото­рый среди пре­стола, будет пасти их и водить их на живые источ­ники вод” — это цитата из про­рока Исайи, то есть все здесь ска­зано сло­вами вет­хо­за­вет­ных про­вид­цев. Иными сло­вами — все­лен­ская Цер­ковь отпразд­нует осво­бож­де­ние мира от вла­сти тьмы и зла, и Бог будет пре­бы­вать с ней до пол­ного уни­что­же­ния вся­кой тьмы. Ника­кое зло не кос­нется их, потому что Гос­подь будет рядом с ними, и Агнец, Кото­рый среди пре­стола, будет их Уте­ши­те­лем и един­ствен­ным Пастырем.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 8 (22)

8
1 И когда Он снял седь­мую печать, сде­ла­лось без­мол­вие на небе, как бы на пол­часа. 2 И я видел семь Анге­лов, кото­рые сто­яли пред Богом; и дано им семь труб. 3 И при­шел иной Ангел, и стал перед жерт­вен­ни­ком, держа золо­тую кадиль­ницу; и дано было ему мно­же­ство фимиама, чтобы он с молит­вами всех свя­тых воз­ло­жил его на золо­той жерт­вен­ник, кото­рый перед пре­сто­лом. 4 И воз­несся дым фимиама с молит­вами свя­тых от руки Ангела пред Бога. 5 И взял Ангел кадиль­ницу, и напол­нил ее огнем с жерт­вен­ника, и поверг на землю: и про­изо­шли голоса и громы, и мол­нии и землетрясение.
6 И семь Анге­лов, име­ю­щие семь труб, при­го­то­ви­лись трубить.
7 Пер­вый Ангел вос­тру­бил, и сде­ла­лись град и огонь, сме­шан­ные с кро­вью, и пали на землю; и тре­тья часть дерев сго­рела, и вся трава зеле­ная сгорела.
8 Вто­рой Ангел вос­тру­бил, и как бы боль­шая гора, пыла­ю­щая огнем, низ­верг­лась в море; и тре­тья часть моря сде­ла­лась кро­вью, 9 и умерла тре­тья часть оду­шев­лен­ных тва­рей, живу­щих в море, и тре­тья часть судов погибла.
10 Тре­тий ангел вос­тру­бил, и упала с неба боль­шая звезда, горя­щая подобно све­тиль­нику, и пала на тре­тью часть рек и на источ­ники вод. 11 Имя сей звезде “полынь”; и тре­тья часть вод сде­ла­лась полы­нью, и мно­гие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.
12 Чет­вер­тый Ангел вос­тру­бил, и пора­жена была тре­тья часть солнца и тре­тья часть луны и тре­тья часть звезд, так что затми­лась тре­тья часть их, и тре­тья часть дня не светла была — так, как и ночи. 13 И видел я и слы­шал одного Ангела, летя­щего посреди неба и гово­ря­щего гром­ким голо­сом: горе, горе, горе живу­щим на земле от осталь­ных труб­ных голо­сов трех Анге­лов, кото­рые будут трубить!

Ком­мен­та­рий

Откр.8:1–6. Седь­мая печать озна­чает начало бед­ствий, начало семи труб, кото­рые по суще­ству явля­ются рас­ши­рен­ным вос­про­из­ве­де­нием древ­них семи каз­ней еги­пет­ских. Семь анге­лов — это все те же ангелы, кото­рые упо­ми­на­ются в книге Товита, обо­зна­ча­ю­щие как бы свиту Гос­подню в небе, и одно­вре­менно те же семь анге­лов, кото­рые фигу­ри­руют в начале Апокалипсиса.

Насту­пает без­мол­вие на небе, это без­мол­вие — при­знак бли­зя­щейся грозы. Про­ви­дец Пат­мос­ский, когда нахо­дился на ска­лах этого ост­рова, веро­ятно, не раз мог наблю­дать, как зати­хает море, как воз­дух ста­но­вится как бы тяже­лым и непо­движ­ным, и все жители Сре­ди­зем­но­мо­рья знали, что это зати­шье все­гда бывает перед бурей. И кроме того, это напо­ми­нает нам ту тишину, в кото­рой при­шел Гос­подь, как Он явился Илье-про­року после гро­мов и мол­ний. При­бли­жа­ется Бог, перед Ним идет суд, перед Ним идут трубы, как перед царем идут герольды, трубы, кото­рые зву­чали на Синае. И фимиам перед Гос­по­дом — это уже не фимиам телес­ный, а молитва свя­тых, кото­рая под­ни­ма­ется к небу и ока­зы­вает какое-то воз­дей­ствие на мир. (Мы это знаем все­гда, неда­ром гово­рят о трех пра­вед­ни­ках). И вот, кад­дль­ница с огнем, и все это пало на землю, и голоса, и гром, и мол­нии, и зем­ле­тря­се­ние, — насту­пает момент встречи Божией правды с чело­ве­че­ской неправ­дой. Семь каз­ней, семь труб.

Откр.8:6–13. Как я уже гово­рил, эти страш­ные зна­ме­ния, эти гроз­ные собы­тия, кото­рые сле­дуют за зву­ками труб, изоб­ра­жа­ются Иоан­ном крас­ками древ­него ска­за­ния о каз­нях еги­пет­ских. Казни еги­пет­ские — это кар­тина зла, посе­ян­ного чело­ве­ком и снова пада­ю­щего на чело­века в каче­стве воз­мез­дия. Егип­тяне обо­го­тво­ряли воз­дух, землю, живот­ных, и вот все эти сти­хии, кото­рым они покло­ня­лись, сами обра­ща­ются про­тив них. Сгу­ща­ется тьма над Егип­том, и насе­ко­мые, и град, сме­шан­ный с огнем и с кро­вью, то есть все сти­хии как бы обо­ра­чи­ва­ются про­тив чело­века, потому что чело­век их обо­го­тво­рил. Все, что здесь гово­рится о бед­ствиях, свя­зан­ных с пер­вой тру­бой, прямо взято из книги Исход, где гово­рится об этом граде, о гибели дере­вьев, о гибели живот­ных и т.д. Да и смысл тот же самый: чело­ве­че­ство сеет зло и его же пожи­нает. Это же зло, кото­рое люди создали, при­хо­дит на них в каче­стве воз­мез­дия. Но в этом, в этой тра­ге­дии участ­вуют демо­ни­че­ские силы. Образ боль­шой горы, пышу­щей огнем, неко­то­рые тол­ко­ва­тели-исто­рики трак­туют как образ, наве­ян­ный Иоанну гео­ло­ги­че­скими ката­стро­фами, кото­рые потря­сали сре­ди­зем­но­мор­ский мир в то время: извер­га­лись вул­каны, руши­лись целые ост­рова. Во мно­гих местах, да и неда­леко от Пат­моса, можно было видеть вул­ка­ни­че­ские обломки, даже огонь.

Но такое тол­ко­ва­ние не имеет боль­шого смысла, надо смот­реть на систему сим­во­лов, кото­рая была свой­ственна лите­ра­туре тогдаш­него вре­мени. “Гора, пыла­ю­щая огнем” — это образ ангела, очень часто повто­ря­ю­щийся в книге Еноха, напи­сан­ной за век-пол­тора до Рож­де­ства Хри­стова и пол­ной ярких, устра­ша­ю­щих кос­ми­че­ских сим­во­лов. Книга Еноха пыта­ется, так же как и книга апо­стола Иоанна, рас­ска­зать о драме борьбы демо­ни­че­ских сил про­тив правды Божьей. И вот, ангелы и, в част­но­сти, пад­шие ангелы изоб­ра­жа­ются там в виде пыла­ю­щих гор и гигант­ских огнен­ных масс, све­тил в небе, звезд. Пад­шие звезды, спу­стив­ши­еся в недра, — сим­вол какого-то демо­ни­че­ского духов­ного суще­ства, ну, ска­жем, здесь еще раз гово­рится о сатане. Паде­ние сатаны в кос­ми­че­ской битве в Еван­ге­лии изоб­ра­жа­ется в тех же крас­ках. “Я видел сатану, как мол­нию, спад­шего на землю”, — гово­рит Хри­стос. Раз­вя­зы­ва­ние сата­нин­ских сил на земле при­во­дит к тому, что бед­ствия, эти новые казни еги­пет­ские, в дан­ном слу­чае уже казни все­мир­ные, про­дол­жают усиливаться.

“Тре­тья часть моря,.. тре­тья часть живу­щих…” — откуда это взято? Это есть в книге Заха­рии, потому что, когда раз­ви­ва­лось вет­хо­за­вет­ное уче­ние об “остатке”, был при­нят такой чис­ло­вой сим­вол, что две трети сохра­ня­ются, одна треть гиб­нет, как и ска­зано в книге Заха­рии. Две трети — это в конце кон­цов будет “оста­ток”, потому что “три” — тоже один из сим­во­лов древ­но­сти, сим­вол тех, кто спа­сен. Один древ­ний тол­ко­ва­тель, очень почтен­ный (не буду при­во­дить его имени, чтобы не давать повода для дур­ных суж­де­ний), гово­рил по этому поводу при­мерно так: ска­зано, что тре­тья часть погиб­нет из живу­щих на земле и вверг­нется в геену огнен­ную, но я‑то думаю, что гораздо боль­шее число. Ему этого каза­лось мало. Но все эти образы — и тре­тья часть солнца, и тре­тья часть луны, и тре­тья часть звезд — совер­шенно невоз­можно пони­мать в бук­валь­ном смысле, потому что они пере­дают нечто, что даже невоз­можно зри­тельно изоб­ра­зить. Это сим­вол того, что в миро­зда­нии гиб­нет не только чело­век, но и при­рода гиб­нет, но не пол­но­стью. Рушатся горы, — обру­ши­ва­ется воз­мез­дие, но все-таки какая-то часть все­гда оста­ется. При­чем надо ска­зать, что боль­шая часть: две трети оста­ются, одна треть гибнет.

Здесь в конце ска­зано: “И видел я и слы­шал одного Ангела, летя­щего посреди неба…” В боль­шин­стве древ­них ману­скрип­тов стоит: “видел одного орла летя­щего”. Там вовсе не “ангел”, а “орел”, только лишь в немно­гих руко­пи­сях “ангел”. Соот­вет­ственно есть и два тол­ко­ва­ния. Одно, что апо­стол сидел на берегу, когда писал этот ману­скрипт, и у него перед его внут­рен­ним взо­ром про­но­си­лись эти виде­ния, и, может быть, какие-то образы, мель­кав­шие перед взо­ром телес­ным, могли снова и снова будить в нем отклики. Когда он уви­дел кор­шуна, летя­щего над без­дной и крича- щего: “горе, горе, горе!” (по-гре­че­ски “уай, уай, уай!”, то есть похоже на крик птицы, при­мерно как порус­ски “увы, увы!” или “о, о!”), то этот кле­кот птицы, летя­щей среди пены и брызг у берега моря, мог его при­ве­сти к внут­рен­нему видению.

А есть дру­гое пони­ма­ние: речь идет об орле, о кор­шуне как о сим­воле гибели. Хри­стос гово­рит: “Там где труп, там собе­рутся орлы”. При­чем Он это гово­рит не от Себя, это ста­рая пого­ворка. Там, где лежал труп, все­гда соби­ра­лись кор­шуны: на Востоке, в Египте, в Сирии и повсюду, когда спус­ка­ется кор­шун, это зна­чит, что здесь гибель — вот она, и появ­ле­ние орла на гори­зонте — это еще один сим­вол гря­ду­щих ката­строф. Он кри­чит: “уай, уай!” — “горе, горе, горе!” Вы помните слова из про­рока Исайи и из дру­гих про­ро­ков о труб­ном звуке, о долине Иоса­фата. Как труба созы­вала неко­гда людей в бой, так и труба в долине Иоса­фата созы­вает людей на суд, озна­чает начало суда.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 9 (22)

9
1 Пятый Ангел вос­тру­бил, и я уви­дел звезду, пад­шую с неба на землю, и дан был ей ключ от кла­дязя без­дны. 2 Она отво­рила кла­дязь без­дны, и вышел дым из кла­дязя, как дым из боль­шой печи; и помра­чи­лось солнце и воз­дух от дыма из кла­дязя. 3 И из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют зем­ные скор­пи­оны. 4 И ска­зано было ей, чтобы не делала вреда траве зем­ной, и ника­кой зелени, и ника­кому дереву, а только одним людям, кото­рые не имеют печати Божией на челах своих. 5 И дано ей не уби­вать их, а только мучить пять меся­цев; и муче­ние от нее подобно муче­нию от скор­пи­она, когда ужа­лит чело­века. 6 В те дни люди будут искать смерти, но не най­дут ее; поже­лают уме­реть, но смерть убе­жит от них. 7 По виду сво­ему саранча была подобна коням, при­го­тов­лен­ным на войну; и на голо­вах у ней как бы венцы, похо­жие на золо­тые, лица же ее — как лица чело­ве­че­ские; 8 и волосы у ней — как волосы у жен­щин, а зубы у ней были, как у львов. 9 На ней были брони, как бы брони желез­ные, а шум от кры­льев ее — как стук от колес­ниц, когда мно­же­ство коней бежит на войну; 10 у ней были хво­сты, как у скор­пи­о­нов, и в хво­стах ее были жала; власть же ее была — вре­дить людям пять меся­цев. 11 Царем над собою она имела ангела без­дны; имя ему по– еврей­ски Авад­дон, а по-гре­че­ски Аполлион.
12 Одно горе про­шло; вот, идут за ним еще два горя.
13 Шестой Ангел вос­тру­бил, и я услы­шал один голос от четы­рех рогов золо­того жерт­вен­ника, сто­я­щего пред Богом, 14 гово­рив­ший шестому Ангелу, имев­шему трубу: осво­боди четы­рех Анге­лов, свя­зан­ных при вели­кой реке Евфрате. 15 И осво­бож­дены были четыре Ангела, при­го­тов­лен­ные на час и день, и месяц и год, для того, чтобы умерт­вить тре­тью часть людей. 16 Число кон­ного вой­ска было две тьмы тем; и я слы­шал число его. 17 Так видел я в виде­нии коней и на них всад­ни­ков, кото­рые имели на себе брони огнен­ные, гиа­цин­то­вые и сер­ные; головы у коней — как головы у львов, и изо рта их выхо­дил огонь, дым и сера. 18 От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выхо­дя­щих изо рта их, умерла тре­тья часть людей; 19 ибо сила коней заклю­ча­лась во рту их и в хво­стах их; а хво­сты их были подобны змеям, и имели головы, и ими они вре­дили. 20 Про­чие же люди, кото­рые не умерли от этих язв, не рас­ка­я­лись в делах рук своих, так чтобы не покло­няться бесам и золо­тым, сереб­ря­ным, мед­ным, камен­ным и дере­вян­ным идо­лам, кото­рые не могут ни видеть, ни слы­шать, ни ходить. 21 И не рас­ка­я­лись они в убий­ствах своих, ни в чаро­дей­ствах своих, ни в блу­до­де­я­нии своем, ни в воров­стве своем.

Ком­мен­та­рий

Откр.9:1–2. Опять этот образ, звезда, явля­ю­ща­яся из мира духов­ного. В апо­ка­лип­ти­че­ской лите­ра­туре пыла­ю­щие звезды были сим­во­лами анге­лов, духов; этот ангел откры­вает кла­дезь без­дны, откуда выхо­дят новые бед­ствия. “Она (то есть он, ангел) отво­рила кла­дезь без­дны, и вышел дым из кла­дезя, как дым из боль­шой печи”. Это образ тоже ста­рый, биб­лей­ский, напо­ми­на­ю­щий нам рас­сказ о Содоме и Гоморре.

Откр.9:3. Саранча, как вы помните, тоже вхо­дит в казни еги­пет­ские, но впо­след­ствии биб­лей­ские поэты и про­роки не раз при­бе­гали к сим­волу саранчи как знаку боже­ствен­ного гнева. И это вполне понятно, потому что чело­век не мог оста­но­вить саранчу; она дви­га­лась как неот­вра­ти­мое пол­чище, остав­ляя за собой пустыню. А здесь уже саранча, сама по себе страш­ное бед­ствие, при­об­ре­тает харак­тер мисти­че­ского наше­ствия (ср. Откр.9:7). В книге “Исход” в рас­сказе о каз­нях еги­пет­ских саранча еще насе­ко­мое вполне реаль­ное; в книге про­рока Иоиля саранча уже как бы полу­ре­альна. С одной сто­роны, это насе­ко­мые, напа­да­ю­щие на поля, несу­щие голод, с дру­гой, — о них гово­рится как о вой­ске сата­нин­ском, как об анге­лах мще­ния, кото­рые посланы на греш­ную землю.

Откр.9:4–6. Напа­дая, обыч­ная саранча при­но­сила чело­веку голод, но она нико­гда не была опасна для людей, а здесь эта саранча имеет власть, как скор­пи­оны, — она жалит людей. Конечно, мно­гие тол­ко­ва­тели пыта­лись найти здесь какие-то реа­лии. Одни гово­рили, что это танки, само­леты, дру­гие — что это кон­ница пар­фян. Все это можно сюда под­ста­вить, и в каком-то смысле это будет обос­но­ванно. Но самое глав­ное — что казни про­дол­жа­ются, что вызван­ное чело­ве­ком демо­ни­че­ское пол­чище покры­вает землю подобно саранче. И мы знаем, как сей­час дей­ствует эта саранча во всех ее обликах.

Откр.9:8–10. Здесь, конечно, кое-что взято из облика пар­фян. Образ реаль­ной тучи саранчи сли­ва­ется с тучей про­тив­ника, несу­ще­гося на конях.

Откр.9:11. Без­дна — это то место, где пре­бы­вает враг Божий. Пер­во­на­чально это океан, а впо­след­ствии — образ бога про­ти­вя­щейся сти­хии, то есть оче­видно, что это саранча — сата­нин­ская. И что бы мы ни рас­смат­ри­вали: наше­ствие ли мон­го­лов, гло­баль­ные ли войны, дико­сти ли нашего вре­мени, — все это имеет своим эпи­гра­фом вот это повест­во­ва­ние о саранче. “Апол­лион” зна­чит “губи­тель”.

Откр.9:13–14. Четыре рога — это четыре укра­ше­ния древ­него жерт­вен­ника; мы опять при­хо­дим к пар­фя­нам. Дело в том, что пар­фяне в эпоху апо­стола Иоанна были един­ствен­ной силой, кото­рая про­ти­во­сто­яла Древ­нему Риму. Рим сокру­шил все народы и стал той “блуд­ни­цей Вави­лон­ской”, о кото­рой апо­стол Иоанн будет гово­рить дальше. Рим — импе­рия все­силь­ная, раз­врат­ная, жесто­кая, тира­ни­че­ская и демо­ни­че­ская. Но есть какие-то сти­хий­ные силы в чело­ве­че­стве, кото­рые импе­рии не под­чи­нены. В те вре­мена это были народы, жив­шие на Евфрате, огром­ное Пар­фян­ское цар­ство, кото­рое неод­но­кратно ока­зы­вало сопро­тив­ле­ние рим­ля­нам. Его пыта­лись поко­рить и Юлий Цезарь и Красе, кото­рый отпра­вился туда с огром­ным вой­ском, и дело кон­чи­лось тем, что его голова ока­за­лась в руках царя Пар­фян­ского. И вот, здесь образ вар­вар­ских наро­дов: четыре ангела, то есть вар­вары со всех четы­рех кон­цов света. На Евфрате, потому что Евфрат был местом пере­се­че­ния всех наро­дов. Пар­фяне — это дина­стия, кото­рая пра­вила этой стра­ной, а насе­ляли ее бак­трийцы, иранцы, потомки древ­них вави­ло­нян и мно­же­ство дру­гих наро­дов. Таким обра­зом, это было и место пере­се­че­ния раз­лич­ных циви­ли­за­ций. И эти вар­вары дви­га­ются на циви­ли­зо­ван­ный мир, нанося ему вели­кий удар. Мы можем пере­не­сти это на дру­гие вре­мена, мы можем гово­рить о китай­цах, кото­рые идут на Европу, пав­шую и согре­шив­шую, мы можем гово­рить о гун­нах, мон­го­лах — все­гда это будет одно и то же, смысл будет общий.

Откр.9:15. Говоря об анге­лах, все­гда надо пом­нить, что “малех” — Ангел, это не обя­за­тельно то суще­ство, кото­рое несет радост­ную весть. В книге “Исход”, кото­рая все время как бы про­ри­со­вы­ва­ется за рас­ска­зами о тру­бах и каз­нях, гово­рится об ангеле, кото­рый уни­что­жает, об ангеле-губителе.

Откр.9:16–17. Спе­ци­ально под­чер­ки­ваю, что речь идет не только о тех кон­крет­ных пар­фя­нах исто­рии, кото­рые гро­зили всем наро­дам, а о всех заво­е­ва­те­лях, кото­рые рано или поздно ока­зы­ва­ются бичами Божи­ими, ору­дием воз­да­я­ния, и поэтому изоб­ра­же­ние их напо­ми­нает каких-то антич­ных химер, чудо­вищ раз­лич­ных восточ­ных мифов.

Откр.9:18–21. Перед нами — угрозы воз­мез­дия, кото­рое при­хо­дит на чело­ве­че­ский род, и не в буду­щем — хочу при­звать вас к глу­бо­кому пони­ма­нию этого,- не в буду­щем, а все­гда. Такие воз­да­я­ния были и во вре­мена апо­стола Иоанна, и в IV веке, во вре­мена Иоанна Зла­то­уста, и в XI веке, во вре­мена наше­ствия нор­ман­нов, и в XIII веке, во вре­мена наше­ствия татар, и во все вре­мена. А уж в наше время все это пред­став­лено в доста­точ­ном коли­че­стве. Апо­стол при­зы­вает нас к биб­лей­скому взгляду на исто­ри­че­ский про­цесс. Не то, чтобы Гос­подь все время кого-то карал, а кого-то награж­дал, — это гру­бое, оттал­ки­ва­ю­щее, при­ми­тив­ное, антро­по­морф­ное пред­став­ле­ние. Но в мир вне­сены законы воз­да­я­ния, они дей­ствуют сами, что чело­век сеет, то он и пожи­нает. Ска­жем, одно поко­ле­ние при­во­зит в страну рабов, пре­вра­щает людей в скот, через три поко­ле­ния эти рабы пре­вра­ща­ются в про­блему для потом­ков тех, кто при­вез сюда этих рабов, и т.д. Все­гда исто­ри­че­ское воз­да­я­ние при две­рях. Рушится алек­сан­дрий­ская цер­ковь, потому что она изме­нила сво­ему при­зва­нию, при­хо­дит к краху кон­стан­ти­но­поль­ская цер­ковь, тер­пит вели­кие удары наша рус­ская цер­ковь. Когда турки вошли в Кон­стан­ти­но­поль и заняли св. Софию, это тоже было собы­тием биб­лей­ского мас­штаба. И мы можем найти для него осмыс­ле­ние в сло­вах Апо­ка­лип­сиса, в сло­вах древ­них про­ро­ков — Исайи, Иере­мии, в посла­ниях, в сло­вах Еван­ге­лия: “Се остав­ля­ется вам дом ваш пуст”. И не без воли Божией мы видим вокруг закры­тые храмы, облу­пив­ши­еся и полу­раз­ва­лив­ши­еся; тут дело не только в злой воле тех, кото­рые хотят эти храмы уни­что­жить. Если бы не наши грехи, то есть не грехи чле­нов церкви, то нико­гда бы не было ни пустой, пре­вра­щен­ной в мечеть св. Софии, ни хра­мов, пре­вра­щен­ных в склады. Это зна­чит, что мы согре­шили еще больше, чем визан­тийцы, если бы наш храм пре­вра­щали в мечеть, это было бы еще пол­беды. Нака­за­ние — это не судеб­ный про­цесс, кон­ча­ю­щийся при­го­во­ром, а камень, бро­шен­ный вверх и пада­ю­щий на голову того, кто его бросил.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 10 (22)

10
1 И видел я дру­гого Ангела силь­ного, схо­дя­щего с неба, обле­чен­ного обла­ком; над голо­вою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огнен­ные, 2 в руке у него была книжка рас­кры­тая. И поста­вил он пра­вую ногу свою на море, а левую на землю, 3 и вос­клик­нул гром­ким голо­сом, как рыкает лев; и когда он вос­клик­нул, тогда семь гро­мов про­го­во­рили голо­сами сво­ими. 4 И когда семь гро­мов про­го­во­рили голо­сами сво­ими, я хотел было писать; но услы­шал голос с неба, гово­ря­щий мне: скрой, что гово­рили семь гро­мов, и не пиши сего. 5 И Ангел, кото­рого я видел сто­я­щим на море и на земле, под­нял руку свою к небу 6 и клялся Живу­щим во веки веков, Кото­рый сотво­рил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что вре­мени уже не будет; 7 но в те дни, когда воз­гла­сит седь­мой Ангел, когда он вос­тру­бит, совер­шится тайна Божия, как Он бла­го­вест­во­вал рабам Своим про­ро­кам. 8 И голос, кото­рый я слы­шал с неба, опять стал гово­рить со мною, и ска­зал: пойди, возьми рас­кры­тую книжку из руки Ангела, сто­я­щего на море и на земле. 9 И я пошел к Ангелу, и ска­зал ему: дай мне книжку. Он ска­зал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед. 10 И взял я книжку из руки Ангела, и съел ее; и она в устах моих была сладка, как мед; когда же съел ее, то горько стало во чреве моем. 11 И ска­зал он мне: тебе над­ле­жит опять про­ро­че­ство­вать о наро­дах и пле­ме­нах, и язы­ках и царях многих.

Ком­мен­та­рий

Откр.10:1–11. После виде­ния небес­ной литур­гии, после виде­ния храма в запре­дель­ном мире Иоанн снова ока­зы­ва­ется на берегу моря. Снова Пат­мос, снова на земле. И видит он ангела силь­ного, схо­дя­щего с неба. Образ этот обычно истол­ко­вы­ва­ется ком­мен­та­то­рами как образ осо­бого мес­си­ан­ского ангела. В отли­чие от тех семи духов, кото­рые пред­стоят пре­столу Божию, этот ангел — гигант­ский, он одной ногой стоит на море, дру­гой — на земле, и голос его подо­бен реву льва, сим­вола Мес­сии. Здесь же в Апо­ка­лип­сисе мы читаем слова: “лев от колена Иудина побе­дил”. Этот ангел как бы отра­жает в себе славу Мес­сии. (В начале мы видим Сына Чело­ве­че­ского, у Кото­рого лицо подобно солнцу — помните в пер­вых строч­ках Апо­ка­лип­сиса? — здесь этот ангел как бы отра­жает в себе эти свой­ства.) Лицо его горит подобно солнцу, голову увен­чи­вают облака, в этих обла­ках отра­жа­ется солнце, созда­ю­щее радугу вокруг его головы. Ноги его — как столпы огнен­ные; ассо­ци­а­ция, свя­зан­ная со стран­ство­ва­нием в пустыне. Согласно вет­хо­за­вет­ным тол­ко­ва­ниям, народ Божий шел за стол­пом огнен­ным, кото­рый был Анге­лом, пред­во­ди­тель­ству­ю­щим стан народа. А этот ангел — мес­си­ан­ский Ангел Нового Завета: он ведет уже новый народ, он впе­реди его, как в древ­но­сти огнен­ный столп. И в руке у него была рас­кры­тая книжка. Заме­тим, что это у нас в пере­воде “книжка”, на самом деле речь идет о малень­ком свитке. Гигант ск и и Ангел дер­жит малень­кий сви­ток. Ясно, что автор хочет его как-то отли­чить от преды­ду­щей книги, запе­ча­тан­ной семью печа­тями, той огром­ной книги, кото­рая была отвер­ста Агн­цем, книги Тайн Божиих.

Обычно тол­ко­ва­тели счи­тают, что огром­ная книга, в кото­рой заклю­чены тайны Божий, как-то свя­зана с Вет­хим Заве­том. А вот малая книга, кото­рую дер­жит в руках испо­лин­ский, кос­ми­че­ский, мес­си­ан­ский Хри­стов Ангел, эта кни­жечка — это есть бла­го­ве­стие Нового Завета, малое по раз­меру, вели­кое по зна­че­нию. При­чем то, что в этой книге ска­зано, каса­ется не только нынеш­него, но и гря­ду­щего, и настолько дале­кого гря­ду­щего, что мно­гие тайны его сокрыты. И мы видим здесь, насколько сей­час для чело­века бес­смыс­ленно загля­ды­вать туда, куда не про­сти­ра­ется его воображение.

Гро­мок голос ангела, гре­мят громы, воз­ве­щая тайны гря­ду­щего, и голос гово­рит: скрой это, не пиши сего. Этого не нужно, об этом бес­по­лезно писать. И для того, чтобы пока­зать, насколько велик будет раз­рыв с совре­мен­ным состо­я­нием чело­ве­че­ского рода, ангел воз­ве­щает одну из вели­ких тайн гря­ду­щего: “вре­мени уже не будет”. Мы все­гда мыс­лим, чув­ствуем, пере­жи­ваем, как пра­вило, во вре­мени, и только в отдель­ные моменты какого-то духов­ного подъ­ема мы как бы выры­ва­емся из потока вре­мени. В целом же наши мысли, дей­ствия, поступки, — все про­те­кает во вре­мени. Мы даже вооб­ра­зить и пред­ста­вить себе что-нибудь, как теперь гово­рят “смо­де­ли­ро­вать”, без вре­мени не можем.

Время — един­ствен­ный про­цесс, кото­рый совер­шенно необ­ра­тим, и именно в этом яснее всего ска­за­лась жесто­кость пад­шего детер­ми­ни­ро­ван­ного мира. Нигде так, как во вре­мени, не ска­зы­ва­ется это враж­деб­ное сво­боде, это смер­тель­ное, роко­вое, необо­ри­мое свой­ство пад­шего мира. Все можно под­чи­нить и испра­вить, только время нельзя обра­тить вспять. Над этим бился извест­ный мыс­ли­тель Лев Шестов, перед кото­рым после смерти сына встала тра­ги­че­ская про­блема: смо­жет ли Бог сде­лать быв­шее небыв­шим, можно ли сде­лать так, чтоб Сократа не отра­вили, чтоб этого не было совсем… И он при­хо­дит к пара­док­саль­ному выводу, что Бог может так сде­лать. Об этом не гово­рит нам ничего Свя­щен­ное Писа­ние. Оно гово­рит только о том, что вот это жест­кое, непре­одо­ли­мое, необ­ра­ти­мое время, или ска­жем — время пад­шего мира, или ска­жем — пад­шее время мира, как бы ни выра­зиться, но вот это наше неумо­ли­мое время, подоб­ное року, исчез­нет в Цар­ствии Божие м. И об этом гово­рится не про­сто какими-то утвер­жда­ю­щими сло­вами: здесь дается клятва. Ангел под­ни­мает руку к небу и кля­нется име­нем Божиим, живу­щим во веки веков. Зна­чит, мир пол­но­стью транс­фор­ми­ру­ется, поэтому нам трудно, почти невоз­можно зага­ды­вать и загля­ды­вать туда.

Вре­мени не будет, но совер­шится Тайна Божия. Это слово впер­вые появ­ля­ется у про­рока Дани­ила. Тайна Божия — это осо­бое слово, оно там пере­дано суще­стви­тель­ным пер­сид­ского корня. Обычно про­те­стант­ские тол­ко­ва­тели пере­во­дят это так “Боже­ствен­ный план спа­се­ния”, древ­не­гре­че­ские отцы назы­вают это “Боже­ствен­ная ико­но­мия”, или по-рус­ски “Домо­стро­и­тель­ство”, или Боже­ствен­ный замы­сел. Так вот, эта Тайна Божия свер­шится, как Он бла­го­вест­во­вал рабам Своим про­ро­кам, то есть совер­шится пол­ное пре­об­ра­же­ние, обо­жеств­ле­ние твари. В ней рас­кро­ется все то, что Гос­подь зало­жил в нее с самого начала, и это — пре­дел того, что мы можем знать. Но прежде чем это насту­пит, идет про­ро­че­ство Нового Завета, идет Весть, Бла­го­ве­стие Нового Завета, книга, кото­рая гово­рит о бла­жен­стве и одно­вре­менно книга суро­вая, — вот образ свитка, кото­рый про­рок съе­дает, на устах его он сла­док, а в утробе ста­нет горек. Это уже было у Иезе­ки­иля, апо­стол Иоанн про­сто исполь­зует этот образ.

Дальше идут слова: “тебе над­ле­жит опять про­ро­че­ство­вать о наро­дах и пле­ме­нах и язы­ках и царях мно­гих”. Это обра­ще­ние к про­року Иере­мии и к Иезе­ки­илю (ср. вто­рую главу Иезе­ки­иля), то есть это зна­чит, что про­ро­че­ство будет касаться судеб всего мира, судеб всего чело­ве­че­ства. И оно вхо­дит как бы в самое сердце про­рока, кото­рый ста­но­вится носи­те­лем Боже­ствен­ной Тайны. Это зна­чит, что Боже­ствен­ная Тайна пере­стает быть запре­дель­ной, пол­но­стью сокры­той, транс­цен­дент­ной, непро­хо­ди­мой сте­ной, отде­лен­ной от чело­века. А чело­век при­об­ща­ется к этой тайне через дей­ствие Духа Божьего, “гла­го­лав­шего про­роки”, то есть тайна при­бли­жа­ется к нам через сердце про­рока. Тайна о спа­се­нии и тайна о воз­мез­дии, то, что было ска­зано про­року Иезе­ки­илю и дру­гим про­ро­кам. О горь­ком и о слад­ком свой­стве этого свитка и гово­рит Иоанн.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 11 (22)

11
1 И дана мне трость, подоб­ная жезлу, и ска­зано: встань и измерь храм Божий и жерт­вен­ник, и покло­ня­ю­щихся в нем. 2 А внеш­ний двор храма исключи и не изме­ряй его, ибо он дан языч­ни­кам: они будут попи­рать свя­тый город сорок два месяца. 3 И дам двум сви­де­те­лям Моим, и они будут про­ро­че­ство­вать тысячу две­сти шесть­де­сят дней, будучи обле­чены во вре­тище. 4 Это суть две мас­лины и два све­тиль­ника, сто­я­щие пред Богом земли. 5 И если кто захо­чет их оби­деть, то огонь вый­дет из уст их и пожрет вра­гов их; если кто захо­чет их оби­деть, тому над­ле­жит быть убиту. 6 Они имеют власть затво­рить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни про­ро­че­ство­ва­ния их, и имеют власть над водами, пре­вра­щать их в кровь, и пора­жать землю вся­кою язвою, когда только захо­тят. 7 И когда кон­чат они сви­де­тель­ство свое, зверь, выхо­дя­щий из без­дны, сра­зится с ними, и побе­дит их, и убьет их, 8 и трупы их оста­вит на улице вели­кого города, кото­рый духовно назы­ва­ется Содом и Еги­пет, где и Гос­подь наш рас­пят. 9 И мно­гие из наро­дов и колен, и язы­ков и пле­мен будут смот­реть на трупы их три дня с поло­ви­ною, и не поз­во­лят поло­жить трупы их во гробы. 10 И живу­щие на земле будут радо­ваться сему и весе­литься, и пошлют дары друг другу, потому что два про­рока сии мучили живу­щих на земле. 11 Но после трех дней с поло­ви­ною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и вели­кий страх напал на тех, кото­рые смот­рели на них. 12 И услы­шали они с неба гром­кий голос, гово­рив­ший им: взой­дите сюда. И они взо­шли на небо на облаке; и смот­рели на них враги их. 13 И в тот же час про­изо­шло вели­кое зем­ле­тря­се­ние, и деся­тая часть города пала, и погибло при зем­ле­тря­се­нии семь тысяч имен чело­ве­че­ских; и про­чие объ­яты были стра­хом и воз­дали славу Богу небесному.
14 Вто­рое горе про­шло; вот, идет скоро тре­тье горе.
15 И седь­мой Ангел вос­тру­бил, и раз­да­лись на небе гром­кие голоса, гово­ря­щие: цар­ство мира соде­ла­лось цар­ством Гос­пода нашего и Хри­ста Его, и будет цар­ство­вать во веки веков. 16 И два­дцать четыре старца, сидя­щие пред Богом на пре­сто­лах своих, пали на лица свои и покло­ни­лись Богу, 17 говоря: бла­го­да­рим Тебя, Гос­поди Боже Все­дер­жи­тель, Кото­рый еси и был и гря­дешь, что ты приял силу Твою вели­кую и воца­рился. 18 И рас­сви­ре­пели языч­ники; и при­шел гнев Твой и время судить мерт­вых и дать воз­мез­дие рабам Твоим, про­ро­кам и свя­тым и боя­щимся имени Тво­его, малым и вели­ким, и погу­бить губив­ших землю.
19 И отверзся храм Божий на небе, и явился ков­чег завета Его в храме Его; и про­изо­шли мол­нии и голоса, и громы и зем­ле­тря­се­ние и вели­кий град.

Ком­мен­та­рий

Один­на­дца­тая глава - одна из наи­бо­лее труд­ных для тол­ко­ва­ния. Труд­ность эта свя­зана с двой­ствен­ным смыс­лом вет­хо­за­вет­ной сим­во­лики, кото­рая здесь упо­треб­ля­ется. Когда ясно­видцу дается пове­ле­ние изме­рить тро­стью храм Божий, как на Востоке раз­ме­чен­ными пал­ками изме­ряли зда­ние, это свя­зано с сим­во­лом, упо­треб­лен­ным в соро­ко­вой главе у про­рока Иезе­ки­иля, во вто­рой главе у Заха­рии. Изме­ре­ние озна­чало близ­кий конец: Бог изме­ряет для того, чтобы сло­мать. Так был изме­рен иеру­са­лим­ский храм перед его паде­нием. “Измерь, чтобы запом­нить, каков он был”. Но в то же время этот сим­вол гово­рит: измерь, сохрани изме­ре­ние, чтобы потом вос­ста­но­вить. Пове­ле­ние имеет два смысла: гибель Храма и, в то же время, его возрождение.

К какому собы­тию отно­сится это про­ро­че­ство? Тут тол­ко­ва­тели рас­хо­дятся. Одни счи­тают, что речь идет об эпохе войны Иудеи с Римом, когда храм нахо­дился уже на грани паде­ния, и что апо­стол здесь гово­рит о том, что время его гибели при­шло, он изме­рен и будет скоро раз­ру­шен, и после него уже будет Новый Иеру­са­лим, небес­ный Град и небес­ный Храм. Дру­гие же (и этих тол­ко­ва­те­лей боль­шин­ство) счи­тают, что ко вре­мени напи­са­ния храм уже был раз­ру­шен и это ретро­спек­тив­ный взгляд апо­стола в про­шлое, но с боль­шим акцен­том на гря­ду­щее воз­рож­де­ние храма, уже все­лен­ского и духов­ного. Вот и в конце главы гово­рится: “и отверзся храм Божий на небе, и явился ков­чег завета Его в храме Его”, то есть совер­ша­ется новое, кос­ми­че­ское, небес­ное, все­лен­ское богослужение.

Один­на­дца­тая глава явля­ется как бы заклю­че­нием той части Апо­ка­лип­сиса, кото­рая прежде всего повест­вует о самой пер­во­на­чаль­ной церкви и ее судь­бах в Иудее; поэтому здесь гово­рится о храме.

Откр.11:2. Сроки, кото­рые здесь даны: сорок два месяца, тысяча две­сти шесть­де­сят дней и три дня с поло­ви­ной, когда люди смот­рят на трупы сви­де­те­лей Божиих, — это вари­а­ции на одну и ту же тему. Около 165 года до н.э., когда вспых­нуло гоне­ние Антиоха Епи­фана, про­ви­дец, писав­ший под име­нем Дани­ила, пред­ска­зы­вал, что гоне­ние пре­кра­тится через три с поло­ви­ной года. Дей­стви­тельно к тому вре­мени вос­ста­ние Иуды Мак­ка­вея очи­стило и осво­бо­дило Храм. С тех пор этот срок — три с поло­ви­ной (три с поло­ви­ной года или три срока и поло­вина срока и т.д.) ста­но­вится сим­во­лом вре­мени и вре­мен­ных испы­та­ний, вре­мен­ных гоне­ний, кото­рые осу­ществ­ля­ются вра­гом Божиим над избран­ни­ками, над уче­ни­ками, в дан­ном слу­чае над Цер­ко­вью. Языч­ники, кото­рые будут попи­рать свя­той город — это уже, по-види­мому, не рим­ские вой­ска, кото­рые окру­жили иеру­са­лим­ский храм, а языч­ники-гони­тели, кото­рые обру­ши­лись на Цер­ковь.

Апо­ка­лип­сис явился как бы сво­его рода отве­том на пер­вые пре­сле­до­ва­ния хри­стиан со сто­роны импе­рии, на пер­вые труд­но­сти, с кото­рыми встре­ти­лась Цер­ковь. В дан­ном слу­чае языч­ники вхо­дят в свя­той город, но не одо­ле­вают его, а свя­той город — это сама Цер­ковь. Они попи­рают двор, они нахо­дятся вокруг, но слово Церкви про­дол­жает воз­ве­щаться, несмотря на жесто­кие гоне­ния. Про­по­ведь Церкви дается в заву­а­ли­ро­ван­ном виде, через двух сви­де­те­лей. В Вет­хом Завете два сви­де­теля — две мас­лины, два све­тиль­ника у про­рока Заха­рии — обо­зна­чают цар­скую власть и власть свя­щен­ни­че­скую, то есть пол­ноту мес­си­ан­ской вла­сти. Для про­рока Заха­рии это были царь и пер­во­и­е­рарх. Боль­шая часть тол­ко­ва­те­лей пола­гает, что эти два сви­де­теля были не царем и про­ро­ком, а Мои­сеем и Илией, хотя есть дру­гой вари­ант: Енох и Илия, потому что с име­нем Еноха свя­зы­вали книги апо­ка­лип­ти­че­ского содер­жа­ния, и счи­та­лось, что Енох про­ро­че­ство­вал о гря­ду­щих судь­бах мира. Но если мы будем исхо­дить из Еван­ге­лия, где Хри­сту на горе Фавор­ской были явлены Мои­сей и Илия, и если мы рас­смот­рим харак­те­ри­стики, кото­рые даны здесь этим двум сви­де­те­лям — они пове­ле­вают сти­хи­ями, огонь исхо­дит из уст их, они имеют власть затво­рять небо, — то вспом­ним ско­рее о власт­ной чудо­дей­ствен­ной про­по­веди Илии и Моисея.

Почему же про­по­ведь Церкви изоб­ра­жена в виде вет­хо­за­вет­ных пер­со­на­жей, почему они явля­ются сви­де­те­лями? Дело в том, что пер­во­на­чаль­ная хри­сти­ан­ская про­по­ведь была сви­де­тель­ством на языке Биб­лии с аргу­мен­тами из Биб­лии и как бы пред­став­ляла рас­кры­тие и про­по­ведь уже суще­ство­вав­шего биб­лей­ского уче­ния. Древ­няя Биб­лия вышла в мир, изно­си­мая апо­сто­лами. Пер­вые свя­щен­ные книги пер­вых хри­стиан, пер­вые свя­щен­ные книги самой апо­столь­ской общины даже во вре­мена Хри­ста Спа­си­теля были книги Биб­лии. Что читал Иисус в Наза­рете Гали­лей­ском? Он рас­крыл книгу про­рока Исайи. Что было кни­гой молитв для пер­вых уче­ни­ков? Что пели уче­ники на Тай­ной вечери? Это были псалмы. Таким обра­зом, были и оста­ются неот­де­ли­мыми Вет­хий и Новый заветы.

Ново­за­вет­ный сви­де­тель про­по­ве­дует язы­ком Вет­хого Завета, и на него обру­ши­ва­ется импе­рия, зверь, под­ни­ма­ю­щийся из без­дны. Здесь надо было бы поста­вить в рус­ском пере­воде “Зверь” с боль­шой буквы, потому что по-гре­че­ски упо­треб­лен опре­де­лен­ный артикль, то есть какой-то опре­де­лен­ной зверь: не вообще, а Некто — Зверь. Как мы видим из Апо­ка­лип­сиса дальше, под зве­рем разу­ме­ется анти­христ и его вопло­ще­ние в абсо­лют­ной импе­ра­тор­ской вла­сти. Этот сим­вол взят из исто­риосо­фии про­рока Дани­ила, кото­рый про­ти­во­по­став­лял Цар­ство Хри­стово всем чело­ве­че­ским цар­ствам, изоб­ра­жая чело­ве­че­ские цар­ства в виде хищ­ных живот­ных, в виде мон­стров с клы­ками, ког­тями, кры­льями; зве­ри­ное цар­ство — цар­ство дра­ко­нов, цар­ство чудо­вищ, а хри­сти­ан­ское цар­ство — это цар­ство Сына Человеческого.

Про­ти­во­по­став­лены чело­веч­ность Божьего цар­ства и зве­ри­ность царств импер­ских, кото­рые выхо­дят из без­дны. Без­дна — это ста­рый, очень ста­рый биб­лей­ский сим­вол сата­нин­ских сил, про­ти­во­бор­ству­ю­щих Богу изна­чала. Дается кар­тина радо­сти тех, кото­рые видят повер­жен­ную Цер­ковь: люди из наро­дов и колен, и язы­ков, и пле­мен смот­рят на трупы три дня с поло­ви­ной (то есть время гоне­ний) и не поз­во­ляют поло­жить их в гроб­ницы, и живу­щие на земле раду­ются и весе­лятся и посы­лают дары друг другу. Дары посы­лать — это рим­ский обы­чай, а то, что не дают похо­ро­нить, веро­ятно, это намек на репрес­сии 64 года, когда тела муче­ни­ков, погиб­ших в Коли­зее, в садах Нерона, были сбро­шены в общие ямы, а не пре­даны достой­ному погре­бе­нию. Рим­ляне нена­ви­дели хри­стиан, как пишет Тацит, “потому что счи­тали хри­стиан нена­вист­ни­ками всего рода чело­ве­че­ского”. Хри­стиан счи­тали воз­му­ти­те­лями спо­кой­ствия, счи­тали, что они пред­ска­зы­вают, про­ро­чат нечто ужас­ное “Городу и миру”/“Городу и миру” (лат. Urbi et orbi) — тра­ди­ци­он­ное начало доку­мен­тов рим­ского сената; рим­ляне счи­тали, что в мире есть только один город — (Urbs) Рим./. И они дей­стви­тельно мучили обще­ство, впер­вые появив­шись в столице.

Ком­мен­та­торы рас­хо­дятся в вопросе о том, что озна­чает вось­мой стих. Поскольку в “городе” люди наро­дов, колен и язы­ков, его ско­рее можно счи­тать Римом, и тогда слова “Гос­подь наш рас­пят” пони­мать как рас­пя­тую Цер­ковь. Дру­гое тол­ко­ва­ние гово­рит о том, что так как гоне­ние нача­лось в Иеру­са­лиме, где был убит пер­во­му­че­ник Сте­фан и апо­стол Иаков, и потом Иаков, брат Гос­по­день, то в дан­ном слу­чае разу­ме­ется Иеру­са­лим. “После трех дней с поло­ви­ной…”, то есть после срока гоне­ний. Цер­ковь вос­кре­сает. Как же она вос­кре­сает? Тут апо­стол опять берет ста­рый, вет­хо­за­вет­ный образ (Откр. II, II). Вспом­ним слова Иезе­ки­иля в зна­ме­ни­том месте о сухих костях — “и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои — весьма, весьма вели­кое пол­чище”. Дей­стви­тельно, в то время, когда писался Апо­ка­лип­сис, пре­сле­до­ва­ния в Риме, сна­чала Нерона, а потом Доми­ци­ана, пре­сле­до­ва­ния на Востоке и на Западе сильно потрясли Цер­ковь. Но ясно­ви­дец утвер­ждает, что она вос­стает и вос­хо­дит на небо, и это есть завер­ше­ние слу­же­ния Церкви на земле, это напо­ми­нает нам о том, что слу­же­ние Церкви есть про­дол­же­ние жизни Хри­сто­вой на земле.

Образ сви­де­те­лей как бы напо­ми­нает нам образ Кре­сти­теля Гос­подня, иду­щего перед Хри­стом, и Самого Хри­ста Спа­си­теля. Сви­де­тель­ствуют: они убиты, они вос­хо­дят к Богу, и этой побе­дой уни­жен­ной Церкви завер­ша­ется исто­рия. Цер­ковь, согласно про­ро­че­ствам Дани­ила, где гово­рится об уни­чи­же­нии пра­вед­ни­ков, про­шла через гор­нило испы­та­ний и вос­хо­дит к Богу Небес­ному, и гром­кие голоса на небе гово­рят о завер­ше­нии исто­рии. Цар­ство мира, в дан­ном слу­чае цар­ство мира сего, стало “Цар­ством Гос­пода нашего и Хри­ста Его, и будет цар­ство­вать во веки веков”. — Очень важ­ные слова, потому что они пока­зы­вают, что между гря­ду­щим миро­зда­нием, гря­ду­щим чело­ве­че­ством и гря­ду­щим бытием и нынеш­ним состо­я­нием есть пря­мая, ска­жем, гене­ти­че­ская связь. Не то чтобы цар­ство мира совсем умерло и роди­лось Цар­ство Гос­пода нашего, а цар­ство мира стало Цар­ством Гос­пода нашего: про­изо­шла транс­фор­ма­ция мира, его пре­вра­ще­ние, преображение.

Финал завер­ша­ется бла­го­дар­ствен­ной пес­ней два­дцати четы­рех стар­цев и анге­лов; совер­ша­ется кос­ми­че­ская литур­гия: открылся Храм Божий, уже не на земле, а в небе, и это потря­сает всю все­лен­ную, и “про­изо­шли мол­нии и голоса, и громы и зем­ле­тря­се­ние и вели­кий град”. Совер­шив­ше­еся в чело­ве­че­стве эхом отзы­ва­ется на всей при­роде. На этом кон­ча­ется часть Апо­ка­лип­сиса, посвя­щен­ная началь­ным судь­бам Церкви в Иерусалиме.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 12 (22)

12
1 И яви­лось на небе вели­кое зна­ме­ние: жена, обле­чен­ная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из две­на­дцати звезд. 2 Она имела во чреве, и кри­чала от болей и мук рож­де­ния. 3 И дру­гое зна­ме­ние яви­лось на небе: вот, боль­шой крас­ный дра­кон с семью голо­вами и деся­тью рогами, и на голо­вах его семь диа­дим. 4 Хвост его увлек с неба тре­тью часть звезд и поверг их на землю. Дра­кон сей стал перед женою, кото­рой над­ле­жало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее мла­денца. 5 И родила она мла­денца муже­ского пола, кото­рому над­ле­жит пасти все народы жез­лом желез­ным; и вос­хи­щено было дитя ее к Богу и пре­столу Его. 6 А жена убе­жала в пустыню, где при­го­тов­лено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу две­сти шесть­де­сят дней.
7 И про­изо­шла на небе война: Михаил и Ангелы его вое­вали про­тив дра­кона, и дра­кон и ангелы его вое­вали про­тив них, 8 но не усто­яли, и не нашлось уже для них места на небе. 9 И низ­вер­жен был вели­кий дра­кон, древ­ний змий, назы­ва­е­мый диа­во­лом и сата­ною, обо­льща­ю­щий всю все­лен­ную, низ­вер­жен на землю, и ангелы его низ­вер­жены с ним. 10 И услы­шал я гром­кий голос, гово­ря­щий на небе: ныне настало спа­се­ние и сила и цар­ство Бога нашего и власть Хри­ста Его, потому что низ­вер­жен кле­вет­ник бра­тий наших, кле­ве­тав­ший на них пред Богом нашим день и ночь. 11 Они побе­дили его кро­вию Агнца и сло­вом сви­де­тель­ства сво­его, и не воз­лю­били души своей даже до смерти. 12 Итак весе­ли­тесь, небеса и оби­та­ю­щие на них! Горе живу­щим на земле и на море! потому что к вам сошел диа­вол в силь­ной яро­сти, зная, что немного ему оста­ется времени.
13 Когда же дра­кон уви­дел, что низ­вер­жен на землю, начал пре­сле­до­вать жену, кото­рая родила мла­денца муже­ского пола. 14 И даны были жене два крыла боль­шого орла, чтобы она летела в пустыню в свое место от лица змия и там пита­лась в про­дол­же­ние вре­мени, вре­мен и полвре­мени. 15 И пустил змий из пасти своей вслед жены воду как реку, дабы увлечь ее рекою. 16 Но земля помогла жене, и раз­верзла земля уста свои, и погло­тила реку, кото­рую пустил дра­кон из пасти своей. 17 И рас­сви­ре­пел дра­кон на жену, и пошел, чтобы всту­пить в брань с про­чими от семени ее, сохра­ня­ю­щими запо­веди Божии и име­ю­щими сви­де­тель­ство Иисуса Христа.

Ком­мен­та­рий

С две­на­дца­той главы начи­на­ется изоб­ра­же­ние даль­ней­шего стран­ствия Церкви, кар­тины ее столк­но­ве­ния с импе­рией, с госу­дар­ством, с демо­ни­че­скими силами. Это уже мета­и­сто­рия, или фило­со­фия исто­рии Все­лен­ской Церкви. Если один­на­дцать пер­вых глав больше гово­рили пре­иму­ще­ственно о самых пер­во­на­чаль­ных общи­нах, то дальше идет речь и о пер­во­на­чаль­ных общи­нах, и о всей судьбе Церкви до свер­ше­ния мира.

В кумран­ских руко­пи­сях в неко­то­рых молит­вах ессеев есть образ жены, кото­рая рож­дает дитя гря­ду­щего, при­чем под­ра­зу­ме­ва­ется мес­си­ан­ская община или, нако­нец, Сам Мес­сия. Родо­вые муки — это древ­ний образ, при­выч­ный для всех тех, кто ждал спа­се­ния. Вет­хо­за­вет­ная Цер­ковь пред­стает перед нами как жена, обле­чен­ная в солнце и име­ю­щая диа­дему из две­на­дцати звезд, две­на­дцати колен Изра­и­ле­вых: ее сол­неч­ное обла­че­ние озна­чает, что вет­хо­за­вет­ная Цер­ковь как носи­тель­ница Божиих замыс­лов имела кос­ми­че­ское зна­че­ние. В муках совер­ша­ются роды, рож­де­ние Мес­сии, рож­де­ние Хри­ста или ново­за­вет­ной общины. И в муках этих сама жена, вет­хо­за­вет­ная община, ста­но­вится ново­за­вет­ной. Про­ис­хо­дит тра­ги­че­ский, ката­стро­фи­че­ский пере­ход через гоне­ния, Гол­гофу, пре­сле­до­ва­ния, смерть муче­ника Сте­фана — через все это рож­да­ется новая Цер­ковь. Про­тив Церкви вос­стает огненно-крас­ный дра­кон, име­ю­щий семь голов и десять рогов. Это древ­ний змей, тот самый змей, кото­рый соблаз­нил Адама, змей, назы­ва­е­мый диа­во­лом и сата­ною. Он и пред­став­лен в виде огненно-крас­ного дракона.

Как мы знаем из восточ­ной мифо­ло­гии, дра­кон все­гда обо­зна­чал анти­бо­же­ствен­ное, хао­ти­че­ское бого­бор­че­ское начало. Но в дан­ном слу­чае это начало не сти­хий­ное, оно не каса­ется несо­вер­шенств при­роды: это мрач­ная сила демона вели­ко­дер­жав­ной госу­дар­ствен­но­сти, один из сим­во­лов Рима. Неда­ром у него семь голов: они напо­ми­нают нам о семи хол­мах, на кото­рых стоит Рим. Неда­ром у него десять рогов: рога как сим­вол силы в книге про­рока Дани­ила и в дру­гих апо­ка­лип­ти­че­ских кни­гах, часто обо­зна­чали царей, а как раз ко вре­мени Нерона, ко вре­мени напи­са­ния Откро­ве­ния Иоанна, сме­ни­лись, начи­ная с Юлия Цезаря, десять цеза­рей. “Дра­кон стал перед женою”. Это зна­чит, что мес­си­ан­ская, то есть хри­сти­ан­ская. Цер­ковь с самого начала сво­его суще­ство­ва­ния ока­зы­ва­ется перед лицом сата­нин­ских сил, жела­ю­щих ее пожрать и уни­что­жить. Все века исто­рии Церкви об этом сви­де­тель­ствуют. Тот мла­де­нец, кото­рый рож­да­ется, носит мес­си­ан­ский титул “Тот, Кото­рому над­ле­жит пасти все народы жез­лом желез­ным”. Эти слова про­рока — пря­мой намек на Хри­ста. Дитя воз­но­сится к пре­столу Божию — это образ Воз­не­се­ния. Когда рож­да­ется Мла­де­нец, когда при­хо­дит Мес­сия, силы зла опол­ча­ются на Него, дра­кон рас­кры­вает свою пасть, но Дитя “вос­хи­щено… к Богу и к пре­столу Его”.

А Цер­ковь ухо­дит в пустыню, где имеет место, уго­то­ван­ное Богом. Кон­кретно, в исто­ри­че­ски чистом виде, это озна­чает, что пер­вое при­ше­ствие рим­ских войск в Гали­лею сов­пало с ухо­дом оттуда хри­стиан, кото­рые ушли и из Иеру­са­лима, как об этом сооб­щают древ­ние исто­рики. По откро­ве­нию, дан­ному неко­то­рым из про­ро­ков пер­вых хри­стиан, они поки­нули Пале­стину и отпра­ви­лись через реку Иор­дан в нынеш­нюю Иор­да­нию, город Пеллу, и там вплоть до IV века суще­ство­вала община хри­стиан, наслед­ница самой пер­вой общины в Иеру­са­лиме. Но эта подроб­ность имеет и более широ­кий смысл: много раз Цер­ковь вынуж­дена была перед лицом гоне­ний ухо­дить куда-то в пустын­ные места. И тогда, когда воз­никло мона­ше­ство, и тогда, когда были при­тес­не­ния, от древ­но­сти до наших дней она спа­са­лась тем, что поки­дала места гонений.

Дальше идет кар­тина уже чисто мета­фи­зи­че­ская, над кото­рой мно­гие раз­мыш­ляют. Но мы не будем гадать, а про­сто поста­ра­емся понять, что хотел ска­зать еван­ге­лист. Вы помните слова Хри­стовы “я видел сатану, нис­пав­шего с неба, как мол­ния”. Оче­видно, это паде­ние сатаны было свя­зано с дей­стви­ями Хри­ста, с Его зем­ной жиз­нью, и сатана нахо­дился где-то в небе. Здесь тоже про­ис­хо­дит война между ангель­скими силами и сата­ною-дра­ко­ном, и дра­кон падает на землю.

Оче­видно, Бого­во­пло­ще­ние осво­бож­дает от демо­ни­че­ских сил какую-то часть кос­моса, какое-то его изме­ре­ние; где-то победа уже совер­ша­ется, в некоем глу­бин­ном цен­тре мира Вос­кре­се­ние Хри­стово свер­шило победу, и поэтому демо­ни­че­ские силы как бы оттес­нены, но это не зна­чит, что они не тор­же­ствуют. Они про­дол­жают тор­же­ство­вать в види­мом, зри­мом мире. Диа­вол и сатана, кото­рый пал на землю, пал для того, чтобы про­дол­жать здесь дей­ство­вать. Можно себе пред­ста­вить это чисто зри­тельно: дра­кон, кото­рый падает на поверх­ность земли, сра­жен­ный ангель­скими пол­чи­щами, и здесь начи­нает дей­ство­вать, так как время, когда он будет вытес­нен с земли, еще не насту­пило. Поэтому гово­рится “горе живу­щим на земле и на море, потому что к вам сошел диавол”.

Откуда-то он выбро­шен, но, лишен­ный силы в некоей мисти­че­ской, мета­фи­зи­че­ской обла­сти, он начи­нает бурно дей­ство­вать в обла­сти эмпи­ри­че­ской. Низ­вер­жен­ный на землю, он “начал пре­сле­до­вать жену, кото­рая родила мла­денца муже­ского пола”. О том, что речь идет о пери­оде гоне­ний ска­зано доста­точно ясно: тысяча две­сти шесть­де­сят дней — это сим­вол эпохи гоне­ний, срав­ните три с поло­ви­ной года или время, еще время и полвре­мени. (Откр.12:14). Образ рас­шиф­ро­вы­ва­ется легко потому, что орел все­гда в Биб­лии обо­зна­чает силу обнов­ле­ния, силу духа; неда­ром впо­след­ствии в ико­но­писи орла рисо­вали рядом с еван­ге­ли­стом Иоан­ном, неда­ром в псалме гово­рится “обно­вися яко орля юность твоя” (было такое пове­рие, прочно вошед­шее в сим­во­лику восточ­ной и запад­ной поэ­зии: орел, когда меняет перья, обнов­ля­ется, поэтому он может жить очень долго, — вот откуда эти слова псалма). И исто­рия Церкви посто­янно являет кар­тину такого же обнов­ле­ния. Мно­гие рели­гии и веро­ва­ния про­хо­дят фазу пер­во­на­чаль­ного мис­си­о­нер­ского взрыва, а потом зако­сте­не­вают и при­хо­дят в состо­я­ние дегра­да­ции, ока­ме­не­ния. Этому закону, как и все на земле, под­вер­жена и Цер­ковь, но она каж­дый раз его побеж­дает, каж­дый раз обнов­ля­ется и про­дол­жает свое стран­ство­ва­ние, ибо гоне­ния были даны ей до конца, то есть “до конца вре­мен”. Вот о чем могут рас­ска­зать нам два боль­ших крыла.

Раз­личны тол­ко­ва­ния воды, кото­рая течет за женой, пыта­ется ее смыть. Неко­то­рые счи­тают, что при бег­стве хри­стиан за Иор­дан были какие-то зна­ме­ния, какие-то обсто­я­тель­ства, кото­рые помогли им уйти, хотя кру­гом начи­на­лась война. Но даже если это дей­стви­тельно так, то общий смысл дол­жен быть гораздо более глу­бо­ким. Оче­видно, нужно при­нять во вни­ма­ние, что вода в гре­че­ском языке обо­зна­чает все пре­хо­дя­щее: поток вре­мен уно­сит все. Это воз­зре­ние отра­жа­ется в фило­соф­ской фор­муле “все течет”. Вода вре­мен уно­сит и мир вме­сте с чело­ве­че­скими жиз­нями, эпо­хами, куль­ту­рами и циви­ли­за­ци­ями. И пер­со­ни­фи­ци­ро­ван­ная, име­ю­щая чело­ве­че­ское лицо Цер­ковь могла попасть и все­гда попа­дала в этот вод­ный поток, так как зверь хочет, чтобы ее унесло рекой. Но хотя мы знаем, что Церкви посто­янно угро­жает, что ее уне­сет водой исто­рии, тем не менее этого не про­ис­хо­дит: где-то в какой-то момент воз­ни­кает нечто таин­ствен­ное, и воды как бы отхо­дят от Церкви, и она оста­ется неко­ле­би­мой. Но дра­кон не остав­ляет своих враж­деб­ных дей­ствий, он начи­нает борьбу с теми, “кто от семени ее”, с соблю­да­ю­щими запо­веди Божий, то есть с новыми поко­ле­ни­ями хри­стиан (это опять воз­врат к кон­крет­ной исто­рии Церкви). Пер­во­на­чаль­ная община спас­лась от бурь, скры­лась за Иор­дан, скры­лась в пустыне, но сле­ду­ю­щие поко­ле­ния пере­жи­вают самую вели­кую драму: импе­рия про­тив Церкви. Этой драме посвя­щена сле­ду­ю­щая глава.

К вопросу о том, что озна­чает сатана, кото­рый низ­вер­гает треть звезд, — нужно ска­зать, что звез­дами в более позд­ней хри­сти­ан­ской тер­ми­но­ло­гии назы­ва­лись ангелы, а в апо­ка­лип­ти­че­ской лите­ра­туре звезды озна­чают вообще пра­вед­ни­ков. В книге про­рока Дани­ила ска­зано, что пра­вед­ные вос­крес­нут и будут сиять, как звезды на небе. Слово “треть” (обыч­ное у ран­них про­ро­ков выра­же­ние боль­шого числа) есть сим­во­ли­че­ски при­ня­тое обо­зна­че­ние зна­чи­тель­ной части миро­зда­ния, кото­рую сатана, полу­чив­ший боль­шую власть, увле­кает за собой. Почему хво­стом? — А потому что, если мы рас­смот­рим образ кос­ми­че­ских чудо­вищ в книге Иова, мы уви­дим, что у Леви­а­фана, напри­мер, сила его в его чре­с­лах, как у брон­то­завра. Может быть, в этих обра­зах сохра­ни­лись какие-то под­со­зна­тель­ные, дале­кие вос­по­ми­на­ния о чудо­ви­щах глу­бо­кой древ­но­сти, у них дей­стви­тельно мозг нахо­дился в крестце, как и пишет книга Иова. Голов­ной мозг был очень малень­кий и сла­бый, а вся сила нахо­ди­лась в чре­с­лах, и хво­стом древ­ний ящер мог сокру­шить все, что угодно. Здесь и отра­жена эта сле­пая спин­но­моз­го­вая сила.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 13 (22)

13
1 И стал я на песке мор­ском, и уви­дел выхо­дя­щего из моря зверя с семью голо­вами и деся­тью рогами: на рогах его было десять диа­дим, а на голо­вах его имена бого­хуль­ные. 2 Зверь, кото­рого я видел, был подо­бен барсу; ноги у него — как у мед­ведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дра­кон силу свою и пре­стол свой и вели­кую власть. 3 И видел я, что одна из голов его как бы смер­тельно была ранена, но эта смер­тель­ная рана исце­лела. И диви­лась вся земля, следя за зве­рем, и покло­ни­лись дра­кону, кото­рый дал власть зверю, 4 и покло­ни­лись зверю, говоря: кто подо­бен зверю сему? и кто может сра­зиться с ним? 5 И даны были ему уста, гово­ря­щие гордо и бого­хульно, и дана ему власть дей­ство­вать сорок два месяца. 6 И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живу­щих на небе. 7 И дано было ему вести войну со свя­тыми и побе­дить их; и дана была ему власть над вся­ким коле­ном и наро­дом, и язы­ком и пле­ме­нем. 8 И покло­нятся ему все живу­щие на земле, кото­рых имена не напи­саны в книге жизни у Агнца, заклан­ного от созда­ния мира. 9 Кто имеет ухо, да слы­шит. 10 Кто ведет в плен, тот сам пой­дет в плен; кто мечом уби­вает, тому самому над­ле­жит быть убиту мечом. Здесь тер­пе­ние и вера святых.
11 И уви­дел я дру­гого зверя, выхо­дя­щего из земли; он имел два рога, подоб­ные агн­чим, и гово­рил как дра­кон. 12 Он дей­ствует перед ним со всею вла­стью пер­вого зверя и застав­ляет всю землю и живу­щих на ней покло­няться пер­вому зверю, у кото­рого смер­тель­ная рана исце­лела; 13 и тво­рит вели­кие зна­ме­ния, так что и огонь низ­во­дит с неба на землю перед людьми. 14 И чуде­сами, кото­рые дано было ему тво­рить перед зве­рем, он обо­льщает живу­щих на земле, говоря живу­щим на земле, чтобы они сде­лали образ зверя, кото­рый имеет рану от меча и жив. 15 И дано ему было вло­жить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и гово­рил и дей­ство­вал так, чтобы уби­ваем был вся­кий, кто не будет покло­няться образу зверя. 16 И он сде­лает то, что всем, малым и вели­ким, бога­тым и нищим, сво­бод­ным и рабам, поло­жено будет начер­та­ние на пра­вую руку их или на чело их, 17 и что никому нельзя будет ни поку­пать, ни про­да­вать, кроме того, кто имеет это начер­та­ние, или имя зверя, или число имени его. 18 Здесь муд­рость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число чело­ве­че­ское; число его шесть­сот шесть­де­сят шесть.

Ком­мен­та­рий

Откр.13:1. Обычно эти слова упо­треб­ля­ются про­ро­ками, когда они хотят изоб­ра­зить какое-то огром­ное, все­мир­ное собы­тие. Чело­век, сто­я­щий на берегу моря, стоит как бы на берегу без­дны, откуда при­хо­дят все тем­ные волны, откуда при­хо­дят сата­нин­ские силы (море в иудей­ской и хри­сти­ан­ской апо­ка­лип­тике было сим­во­лом бого­бор­че­ских начал).

Что озна­чает зверь, выхо­дя­щий из моря? Мы пом­ним, что в книге про­рока Дани­ила звери сим­во­ли­зи­руют импе­рии, кото­рым про­ти­во­стоит Цар­ство Сына Чело­ве­че­ского, Хри­ста. Чело­ве­че­ские импе­рии имеют зве­ри­ный, хищ­ный облик. Не нужно думать, что это изоб­ра­же­ние про­из­вольно. Апо­стол гово­рит, что этот зверь имеет ноги мед­ведя, сам подо­бен барсу, пасть у него, как у льва и т.д., то есть рисует мон­стра, но не для устра­ше­ния, а для того, чтобы пока­зать, что в этом новом звере, выхо­дя­щем из без­дны, соеди­ня­ются черты тех чудо­вищ, кото­рые оли­це­тво­ряли хал­дей­скую, мидий­скую и элли­ни­сти­че­скую импе­рии. Мед­ведь изоб­ра­жал у про­рока Дани­ила пер­сид­скую импе­рию, барс — хал­дей­скую и т.д. Это зна­чит, что новый зверь, новая миро­вая импе­рия вклю­чает в себя свой­ства всех преды­ду­щих, а под ней разу­ме­ется Рим, Рим­ская импе­рия с семью голо­вами и деся­тью рогами. Это про­зрач­ные намеки, хотя совер­шенно точно мы их опре­де­лить не можем. Рим стоял на семи хол­мах, и ряд импе­ра­то­ров, про­шед­ший до вре­мени напи­са­ния Апо­ка­лип­сиса, тоже под­хо­дит под эти числа: десять или семь, в зави­си­мо­сти от начала отсчета. Так или иначе, перед нами Рим­ская импе­рия, и в даль­ней­ших сти­хах Апо­ка­лип­сиса это будет под­твер­ждаться: вели­кий город, кото­рый назы­вают Вави­ло­ном, и т.д.

Надо ска­зать, что Рим­ская импе­рия пер­вого сто­ле­тия, когда был напи­сан Апо­ка­лип­сис, была госу­дар­ством, где тор­же­ство­вало покло­не­ние чело­ве­ко­богу, покло­не­ние гению импе­ра­тора. Это было страш­ное явле­ние, потому что импе­ра­тора при­вет­ство­вали не про­сто исступ­лен­ная чернь или алч­ные сол­даты, но и выда­ю­щи­еся писа­тели, поэты — быв­ший рес­пуб­ли­ка­нец Вер­ги­лий, тон­кий, нежно чув­ству­ю­щий Гора­ций — все они про­воз­гла­шали Авгу­ста богом. Мы знаем, какие чудо­вищ­ные пре­тен­зии на боже­стве­ные пре­ро­га­тивы выдви­гал потом импе­ра­тор Гай Калигула.

Всем понятно то, что рас­ска­зы­ва­ется о Нероне у Тацита. Кто не читал Тацита, но читал “Камо гря­деши” Сен­ке­вича, тот пом­нит всю эту кар­тину: “боже­ствен­ный” импе­ра­тор во главе гигант­ской импе­рии, кото­рая пора­бо­щает мно­же­ство народов.

Автор Апо­ка­лип­сиса не назы­вает здесь имени Рима, потому что ему важно дру­гое: Рим явля­ется про­об­ра­зом анти­хри­стова цар­ства, про­об­ра­зом цар­ства, кото­рое дей­ствует в направ­ле­нии, про­ти­во­по­лож­ном Цар­ству Божию. Это то, что бла­жен­ный Авгу­стин назы­вал “Гра­дом зем­ным”, гра­дом про­ти­во­бо­же­ским, гра­дом, где все выс­шие хри­сти­ан­ские цен­но­сти вывер­нуты наизнанку. И мы уви­дим, что лже­про­рок, кото­рый руко­во­дит душами этого цар­ства, подо­бен Агн­цуХри­сту (у него рога, как у Агнца). Это как бы кари­ка­тура-гро­теск на Агнца, заклан­ного в начале мира (см. пер­вые главы Апо­ка­лип­сиса), это тень Хри­ста, паро­дия на Него.

Откр.13:3–4. “И дава­лась вся земля,следя за зве­рем; а покло­ни­лась дра­кону, кото­рый дал власть зверю, и покло­ни­лись зверю, говоря: кто подо­бен зверю сему?” У нас обычно совсем дру­гие пред­став­ле­ния о зем­ной славе. Нам кажется, что зем­ная слава уже озна­чает бла­го­во­ле­ние Божие, что если госу­дар­ство тор­же­ствует и импе­рия побеж­дает — зна­чит, земля “в Боге”. Апо­ка­лип­сис гово­рит об обрат­ном. Тор­же­ство миро­вой импе­рии, кото­рая гово­рит о себе гордо и бого­хульно — это тор­же­ство сата­нин­ских, анти­хри­сто­вых сил исто­рии, но не правды Божией: на цар­ских коро­нах на голо­вах зверя — имена бого­хуль­ные. В исто­ри­че­ском плане это, конечно.титулы импе­ра­тора, “боже­ствен­ные” титулы, кото­рые сами по себе были кощун­ством, начи­ная с пер­вых титу­лов Авгу­ста (само слово “август”, или “сиба­стрис” по-гре­че­ски, зна­чит “свя­щен­ный”, “даю­щий благословение”).

“И дана ему власть дей­ство­вать сорок два месяца”. Это срок, заим­ство­ван­ный опять-таки из апо­ка­лип­ти­че­ских чисел иудей­ской эсха­то­ло­гии, апо­кри­фов и из книги Дани­ила. Все вари­анты этого числа в общем сво­дятся к тому, чтобы пока­зать, что есть некое время гоне­ния: три с поло­ви­ной года или тысяча две­сти шесть­де­сят с чем-то дней — это все одно и то же, это время анти­хри­стова гонения.

Есть вто­рая осо­бен­ность этого цар­ства: ему дано побеж­дать правду. Когда люди гово­рят: где же Божья правда? — Апо­ка­лип­сис отве­чает: “и даны были ему уста, гово­ря­щие гордо и бого­хульно… и дано было ему вести войну со свя­тыми и побе­дить их” (13, 5–7). “И дана была ему власть над вся­ким коле­ном и наро­дом, и язы­ком, и пле­ме­нем”. Тор­же­ство сил зла, как вся­кая исто­ри­че­ская реаль­ность, неиз­бежно, потому что в основе мира зало­жено некое злое состо­я­ние, и какой-то апо­ка­лип­ти­че­ский про­ме­жу­ток вре­мени эти силы тор­же­ствуют. Однако под­чер­ки­ва­ется, что покло­ни­лись ему те, имена кото­рых не запи­саны в книге жизни у Агнца (вспом­ните у Ген­риха Белля людей, не при­ни­ма­ю­щих при­ча­стие буй­вола и при­ни­ма­ю­щих при­ча­стие Агнца). Зна­чит, есть люди, кото­рые не скло­няют колен перед импе­рией. В дан­ном слу­чае име­ется в виду импе­рия не как исто­ри­че­ское и поли­ти­че­ское начало, а как анти­хри­стово начало, подав­ля­ю­щее, уни­что­жа­ю­щее, уро­ду­ю­щее чело­ве­че­ский дух, гово­ря­щее гордо и бого­хульно. Люди, при­няв­шие, говоря сло­вами Белля, при­ча­стие Агнца, оста­ются, а цар­ство зверя гиб­нет среди раз­ва­лин, потому что оно в самом себе несет зло; поэтому здесь гово­рится о необ­хо­ди­мо­сти “тер­пе­ния веры свя­тых”, так как зло, рож­дая зло, в конце кон­цов в этом же зле нахо­дит свою погибель.

Вто­рой зверь не выхо­дит из моря, а исхо­дит из земли. Крайне узкое, исто­ри­че­ское тол­ко­ва­ние этого места сво­дится к сле­ду­ю­щему: лже­про­рок, кото­рого изоб­ра­жает здесь апо­стол, был каким-то кон­крет­ным исто­ри­че­ским лицом и жил в стране, дале­кой от моря, поэтому и под­чер­ки­ва­ется, что он не вышел из моря. А пер­вый зверь, кото­рый вышел из моря, — это отно­сится к рим­ской импе­рии, к Ита­лии, окру­жен­ной морями. Может быть, что-то в этом есть истин­ное, но если вгля­деться вглубь, в про­то­тип древне рим­ской, вер­нее даже вет­хо­за­вет­ной сим­во­лики, то можно убе­диться, что хао­ти­че­ские, сти­хий­ные тем­ные силы посто­янно сим­во­ли­зи­ро­ва­лись в виде подоб­ной пары; море оли­це­тво­рял Леви­а­фан, а сушу — Беге­мот. Леви­а­фан был муж­ским нача­лом хаоса, а Беге­мот — жен­ским. Слово “беге­мот”, кото­рое потом пере­несли совер­шенно неза­слу­женно на гип­по­по­тама, обо­зна­чало демона, чудо­вище. Окон­ча­ние этого слова жен­ского рода. Беге­мот — это чудо­вищ­ная самка Леви­а­фана, вто­рая поло­вина хаоса. Неда­ром Бул­га­ков для одного из своих пер­со­на­жей взял имя Беге­мот, имея в виду совсем не гип­по­по­тама, а демона, беса.

Эти образы вос­хо­дят к глу­бо­чай­шей древ­но­сти, еще добиб­лей­ской, дова­ви­лон­ской, это арха­и­че­ские про­то­типы тех пред­став­ле­ний о кос­мосе, свя­зан­ных с тогдаш­ней кос­мо­гра­фией, кото­рые были у шуме­ров или у их пред­ков: в без­дне был “он” и была “она”. Эти суще­ства назы­ва­лись по-раз­ному, и пред­став­ле­ние о них пере­шло впо­след­ствии во все древ­ние циви­ли­за­ции. Демон моря, демон суши — оба они демоны, и Биб­лия исполь­зует их имена для обо­зна­че­ния сата­нин­ских сил, и Апо­ка­лип­сис исполь­зует их сво­бодно и постоянно.

Лже­про­рок, как пола­гают тол­ко­ва­тели, имел свой реально-исто­ри­че­ский про­об­раз. В то время в Малой Азии кто-то про­по­ве­до­вал какую-то анти­хри­сти­ан­скую рели­гию. Это был период очень бур­ных рели­ги­оз­ных и фило­соф­ских бро­же­ний, время появ­ле­ния гно­сти­цизма, время про­по­веди извест­ного Симона Волхва. Пись­мен­ное насле­дие этого вре­мени довольно скудно и опре­де­лить, кто дал точку отсчета, с кого начи­на­ется образ лже­про­рока, было бы про­из­воль­ным гада­нием, хотя неко­то­рые гипо­тезы обла­дают долей веро­ят­но­сти. Важно, что это паро­дия на Хри­ста, ибо анти­христ явля­ется тоже как бы Агн­цем, он тво­рит чудеса, он как бы послан­ник, но — Зверя, сатаны, анти­хри­ста и анти­хри­сто­вой импе­рии. И он застав­ляет людей покло­няться этому образу.

Инте­ресно, что вся­кий лже­про­рок и вся­кий вождь, оду­шев­лен­ный тем­ными сти­хи­ями, ста­ра­ется найти каких-то своих пред­ше­ствен­ни­ков, найти образ, кото­рый как-то освя­щал бы его соб­ствен­ное появ­ле­ние исто­ри­че­ски. И Гит­лер искал образы в про­шлом, в гер­ман­ской мифо­ло­гии, хотел научить людей покло­няться неко­то­рым демо­ни­че­ским суще­ствам, кото­рым он при­но­сил чело­ве­че­ские жертвы и счи­тал, что совер­ша­е­мые им убий­ства — это вовсе не поли­ти­че­ская акция, а акция литур­ги­че­ская, это совер­ше­ние неко­то­рого свя­щен­но­дей­ствия, жерт­во­при­но­ше­ние выс­шим богам. И когда импе­ра­тор Август воз­ве­ли­чил свою пер­сону, он начал с того, что обо­го­тво­рил Юлия Цезаря, сво­его назван­ного отца, и застав­лял при­но­сить жертвы его изоб­ра­же­ниям, воз­жи­гать ладан и т.д. Так же посту­пал и Анто­ний, так же посту­пали и мно­гие дру­гие, во все вре­мена. Зна­чит, речь идет об улов­ках анти­хри­ста, кото­рый, явля­ясь на земле среди людей, выдает себя за про­ек­цию чего-то выс­шего, потому что ушед­ший, умер­ший чело­век, чело­век про­шлого, все­гда полу­чает некий ореол, и его культ создать легче, чем культ того, кто ныне жив.

По широко рас­про­стра­нен­ному тол­ко­ва­нию, рана, кото­рую полу­чила одна из голов, это рана, нане­сен­ная одному из импе­ра­то­ров. В те вре­мена по всему Востоку ходило пове­рие, что Нерон не убит, а только ранен и скоро появится. И этот про­ка­тив­шийся по мно­гим стра­нам страш­ный слух о вновь воз­вра­ща­ю­щемся Нероне стал как бы сим­во­лом для того, чтобы пока­зать воз­мож­ность реци­ди­вов зла. Зло вос­ста­нав­ли­ва­ется; мно­го­го­ло­вая импе­рия являет образ гидры из антич­ной мифо­ло­гии, кото­рая, будучи сра­жен­ной, все равно про­дол­жает жить. Мно­гие счи­тали, что Нерон воз­ро­дился в лице импе­ра­тора Доми­ци­ана, во вре­мена кото­рого, по широко рас­про­стра­нен­ному мне­нию, писался Апокалипсис.

Имя лже­про­рока, кото­рый дей­ствует во имя зверя, — чело­ве­че­ское имя. Тут так и ска­зано: число его — “число чело­ве­че­ское”, что обо­зна­чает какое-то чело­ве­че­ское имя. Вы зна­ете, что числа и буквы имели в древ­но­сти неко­то­рое соот­вет­ствие, так же как в сла­вян­ском языке каж­дая буква имела циф­ро­вое зна­че­ние. Бого­словы пред­по­ло­жили, что поскольку Апо­ка­лип­сис напи­сан чело­ве­ком, кото­рый мыс­лит семи­ти­че­ски, надо брать ара­мей­ское или древ­не­ев­рей­ское слово. И пер­вая же попытка дала резуль­тат: были напи­саны еврей­скими бук­вами слова “кесарь” и “Нерон”, и когда под­счи­тали чис­ло­вое зна­че­ние каж­дой буквы, сумма дала шесть­сот шесть­де­сят шесть. Больше того, у Ири­нея Лион­ского, писав­шего в конце II века, есть ссылка на Апо­ка­лип­сис, где дается дру­гое число — шесть­сот шест­на­дцать (оче­видно, в раз­ных руко­пи­сях было рас­хож­де­ние), что соот­вет­ствует дру­гому напи­са­нию: “кесарь Неро”. Неро — это латин­ская форма имени Нерон. Более удач­ного тол­ко­ва­ния до сих пор не най­дено. Такое уди­ви­тель­ное сов­па­де­ние с обра­зом импе­ра­тора, обо­жеств­ляв­шего себя, — убийцы, тирана, безумца, пре­ступ­ника — более всего под­хо­дит к образу антихристову.

Я не хочу здесь ска­зать, что для апо­стола анти­христ был тож­де­ствен исто­ри­че­скому Нерону. Исто­ри­че­ский Нерон был для него здесь, так же как и во всех осталь­ных реаль­ных соот­вет­ствиях, лишь отправ­ной точ­кой. При­веду очень при­бли­зи­тель­ную ана­ло­гию. У мно­гих поэтов, хотя бы у Пастер­нака, за каж­дым сти­хо­тво­ре­нием кро­ются совер­шенно точ­ные реа­лии: инте­рьеры ком­нат, обсто­я­тель­ства каких-то даже мел­ких собы­тий. Ино­гда кри­тики, тол­ко­ва­тели начи­нают гро­моз­дить какие-то фан­та­сти­че­ские пред­по­ло­же­ния, а на самом деле — про­сто все дей­стви­тельно было так, как напи­сано. Отправ­ной точ­кой для поэтов и мыс­ли­те­лей, и для про­ро­ков также, ста­но­вятся исто­ри­че­ские зем­ные реа­лии, окру­жа­ю­щие их. Они из них чер­пают мате­риал для того, чтобы создать гран­ди­оз­ные кар­тины, подоб­ные мифам, Мифам с боль­шой буквы, кар­тины того, что про­ис­хо­дило, про­ис­хо­дит и будет про­ис­хо­дить в истории.

Образ крас­ного дра­кона, мно­го­го­ло­вого зверя, увен­чан­ного диа­де­мой, кото­рому дана власть вести войну со свя­тыми и побе­дить их, кем вос­хи­ща­ется вся земля и вос­кли­цает: “Кто подо­бен зверю сему!”, в наше время, по-моему, не вызы­вает ника­ких сомне­ний. Много раз чело­ве­че­ство видело подоб­ное. Конечно, мы не хотели бы, чтобы оно уви­дело это снова, но, боюсь, что оно еще уви­дет такое… Самое же глав­ное, что подоб­ного рода три­ум­фа­торы, побе­ди­тели, вызы­ва­ю­щие вос­хи­ще­ние у всего мира, даны у апо­стола как слуги, носи­тели анти­хри­стова духа, как вопло­ща­ю­щие тен­ден­цию, враж­деб­ную потоку, иду­щему к Цар­ствию Божию.

Начер­та­ние Агнца — это крест, знак при­ча­стия чело­века к Церкви, а поскольку перед нами лже­про­рок, паро­дия на Цер­ковь, анти­цер­ковь, у него должно быть свое начер­та­ние, знак его при­над­леж­но­сти. Неко­то­рые тол­ко­ва­тели счи­тают, что этот знак сле­дует свя­зать с порт­ре­тами. Я думаю, что нет смысла искать порт­рет­ных соот­вет­ствий, хотя вообще исто­рики это делают, и не без успеха: ищут и нахо­дят импе­ра­тор­ские печати, где есть изоб­ра­же­ние импе­ра­тора и кощун­ствен­ные над­писи, напри­мер, “бог” или что-нибудь в этом духе. Эти печати ста­ви­лись на доку­мен­тах, без кото­рых нельзя было ничего про­да­вать, — это быто­вая подроб­ность древ­него мира. Но нам важно дру­гое: печать эта не на пра­вую руку, она в душу кла­дется, вот что самое основное.

Далее, чело­век, кото­рый отдает свою душу анти­хри­сту, он отдает ее не про­сто так, а за мир­ские блага. Люди полу­чают опре­де­лен­ные при­ви­ле­гии — могут, ска­жем, про­да­вать, поку­пать и т.д. Как известно, “при­ча­стие буй­вола” давало какие-то пре­иму­ще­ства во все вре­мена, а детали здесь не имеют зна­че­ния. Они слу­жат про­об­ра­зом — монеты, деньги… Иудеи с воз­му­ще­нием смот­рели на монеты, на кото­рых был порт­рет импе­ра­тора, это счи­та­лось кощун­ством, а ведь без этих монет они не могли ничего купить. Дина­рий кесаря — ходо­вая монета, отсюда и начи­на­ется этот образ: нельзя ни купить, ни про­дать без того, чтобы не взять в руки эту гадость.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 14 (22)

14
1 И взгля­нул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи, у кото­рых имя Отца Его напи­сано на челах. 2 И услы­шал я голос с неба, как шум от мно­же­ства вод и как звук силь­ного грома; и услы­шал голос как бы гус­ли­стов, игра­ю­щих на гус­лях своих. 3 Они поют как бы новую песнь пред пре­сто­лом и пред четырьмя живот­ными и стар­цами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четы­рех тысяч, искуп­лен­ных от земли. 4 Это те, кото­рые не осквер­ни­лись с женами, ибо они дев­ствен­ники; это те, кото­рые сле­дуют за Агн­цем, куда бы Он ни пошел. Они искуп­лены из людей, как пер­венцу Богу и Агнцу, 5 и в устах их нет лукав­ства; они непо­рочны пред пре­сто­лом Божиим.
6 И уви­дел я дру­гого Ангела, летя­щего по сре­дине неба, кото­рый имел веч­ное Еван­ге­лие, чтобы бла­го­вест­во­вать живу­щим на земле и вся­кому пле­мени и колену, и языку и народу; 7 и гово­рил он гром­ким голо­сом: убой­тесь Бога и воз­дайте Ему славу, ибо насту­пил час суда Его, и покло­ни­тесь Сотво­рив­шему небо и землю, и море и источ­ники вод. 8 И дру­гой Ангел сле­до­вал за ним, говоря: пал, пал Вави­лон, город вели­кий, потому что он ярост­ным вином блуда сво­его напоил все народы. 9 И тре­тий Ангел после­до­вал за ними, говоря гром­ким голо­сом: кто покло­ня­ется зверю и образу его и при­ни­мает начер­та­ние на чело свое, или на руку свою, 10 тот будет пить вино яро­сти Божией, вино цель­ное, при­го­тов­лен­ное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред свя­тыми Анге­лами и пред Агн­цем; 11 и дым муче­ния их будет вос­хо­дить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью покло­ня­ю­щи­еся зверю и образу его и при­ни­ма­ю­щие начер­та­ние имени его. 12 Здесь тер­пе­ние свя­тых, соблю­да­ю­щих запо­веди Божии и веру в Иисуса.
13 И услы­шал я голос с неба, гово­ря­щий мне: напиши: отныне бла­женны мерт­вые, уми­ра­ю­щие в Гос­поде; ей, гово­рит Дух, они успо­ко­ятся от тру­дов своих, и дела их идут вслед за ними.
14 И взгля­нул я, и вот свет­лое облако, и на облаке сидит подоб­ный Сыну Чело­ве­че­скому; на голове его золо­той венец, и в руке его ост­рый серп. 15 И вышел дру­гой Ангел из храма и вос­клик­нул гром­ким голо­сом к сидя­щему на облаке: пусти серп твой и пожни, потому что при­шло время жатвы, ибо жатва на земле созрела. 16 И поверг сидя­щий на облаке серп свой на землю, и земля была пожата. 17 И дру­гой Ангел вышел из храма, нахо­дя­ще­гося на небе, также с ост­рым сер­пом. 18 И иной Ангел, име­ю­щий власть над огнем, вышел от жерт­вен­ника и с вели­ким кри­ком вос­клик­нул к име­ю­щему ост­рый серп, говоря: пусти ост­рый серп твой и обрежь гроз­дья вино­града на земле, потому что созрели на нем ягоды. 19 И поверг Ангел серп свой на землю, и обре­зал вино­град на земле, и бро­сил в вели­кое точило гнева Божия. 20 И истоп­таны ягоды в точиле за горо­дом, и потекла кровь из точила даже до узд кон­ских, на тысячу шесть­сот стадий.

Ком­мен­та­рий

Откр. 14. Эта глава рисует нам как бы новую волну света, кото­рая при­хо­дит после мрака. Весь Апо­ка­лип­сис про­ни­зан этими вол­нами, у него есть опре­де­лен­ный ритм: нарас­тает злое и потом, как при­бой, обру­ши­ва­ется и раз­би­ва­ется о камни и отсту­пает. Каж­дый раз мы видим тор­же­ству­ю­щее зло, кото­рому дана власть, кото­рое ведет войну со свя­тыми и побеж­дает их, — и потом все это рушится. Среди гроз­ных зву­ков страш­ного зверя мы раз­ли­чаем иные звуки, более свет­лые, радост­ные. Мй видим гору Сион, при­чем едва ли речь идет об исто­ри­че­ском Иеру­са­лиме. Это духов­ный Сион, Цер­ковь, и на нем сто сорок четыре тысячи пра­вед­ни­ков, это две­на­дцать колен изра­и­ле­вых, помно­жен­ных на две­на­дцать колен Церкви: ново­за­вет­ная и вет­хо­за­ве­тая Цер­ковь, сим­во­ли­че­ское число пол­ноты вер­ных Хри­сту. Вме­сто того сата­нин­ского знака, кото­рый начер­тан на челе у людей, отдав­ших свое сердце зем­ным силам, у них начер­тано на челе имя Отца.

“И услы­шал я голос с неба, как шум от мно­же­ства вод и как звук силь­ного грома”. Это вет­хо­за­вет­ные образы, мы их можем найти во Вто­ро­за­ко­нии, у Исайи и у мно­гих дру­гих про­ро­ков, а здесь это поет вся Цер­ковь, она напо­ми­нает в этот момент хор, люди идут с гус­лями, зву­чит мело­дия, перед Пре­сто­лом поют новые песни. “Новые песни” — это образ из Вто­ро­ис­айи, отно­ся­щийся ко вто­рой части Книги про­рока Исайи, это мес­си­ан­ская песнь спа­се­ния. Они спа­сены, хотя они погибли, рас­пя­тые на кре­стах Неро­ном, бро­шен­ные зве­рям, уни­что­жен­ные огнем и пыт­ками, уби­ва­е­мые повсюду, и не только в те вре­мена, но и в даль­ней­шие сто­ле­тия. Избран­ные идут, как хор тор­же­ству­ю­щих, сто сорок четыре тысячи чело­век, они поют песнь Завета, бли­зо­сти Божьей, кото­рая есть тайна между Богом и людьми. Никто не знает этой песни, никто не мог ей научиться, кроме “сих ста сорока четы­рех тысяч”.

Они дев­ствен­ники, без жен, но это вовсе не зна­чит, что все они монахи, потому что в таком слу­чае можно было бы думать, что спа­сены одни муж­чины. Это снова древ­ний образ. По мне­нию боль­шин­ства тол­ко­ва­те­лей, когда речь идет “об осквер­не­нии с женами”, име­ется в виду язы­че­ство, Вави­лон, кото­рый напол­нил все страны своим блу­дом, то есть язы­че­ская импе­рия. У древ­них про­ро­ков посто­янно ста­вился знак равен­ства между блу­до­де­я­нием и идо­ло­по­клон­ством, для них это сино­нимы. И в дан­ном слу­чае речь идет о людях муж­ского и жен­ского пола, кото­рые оста­лись неосквер­нен­ными этим идо­ло­по­клон­ством. Это те, кото­рые сле­дуют за Агн­цем, куда бы Он ни пошел. При­ме­ча­тельно, что это не те, кото­рые сле­дуют за Агн­цем, когда Он тор­же­ствует, идут за Ним в свет­лую минуту, -

Они с Ним, куда бы Он ни пошел, то есть в дни скорби и в дни мрака.

“Они искуп­лены из людей”, зна­чит, выкуп­лены, при­об­ре­тены для Агнца, состав­ляют Его досто­я­ние. Они непо­рочны перед пре­сто­лом Божиим. Это пер­вая весть о спа­се­нии среди мрака анти­хри­стова царства.Вторая весть о спа­се­нии — это веч­ное Еван­ге­лие. Я не думаю, чтобы речь шла о какой-то книге. Это бла­го­ве­стие, осно­ван­ное на всех Еван­ге­лиях; не Еван­ге­лие; отне­сен­ное к какой-либо одной эпохе, а бла­гая весть, обра­щен­ная ко всем вре­ме­нам. В сред­ние века было немало тол­ко­ва­те­лей, кото­рые счи­тали, что ста­рые Еван­ге­лия, кото­рые мы имеем — прой­дут, и будет дано людям веч­ное Еван­ге­лие. Был завет Отца, сей­час — Завет Сына, потом будет Завет Духа Свя­того, и тогда будет дано веч­ное Еван­ге­лие. Осно­ва­те­лем этого уче­ния, такого соблаз­ни­тель­ного по своей строй­но­сти и изящ­но­сти, был аббат Иоахим Флор­ский; затем эта кон­цеп­ция рас­ши­ри­лась и сильно повли­яла на нашу рели­ги­озно-фило­соф­скую мысль, на идеи Фло­рен­ского, Бул­га­кова, Мереж­ков­ского и дру­гих. На самом деле речь идет не о какой-то книге, а о непре­хо­дя­щем Еван­ге­лии, кото­рое рас­про­стра­ня­ется по всей Вселенной.

Тор­же­ствует слово Божие, падает град чело­ве­че­ский. Из двух гра­дов один тор­же­ствует в своей сла­бо­сти, в своей гони­мо­сти, а дру­гой рушится в своей непри­ступ­ной гор­дыне. Вави­лон — это пер­вый сим­вол Биб­лии, как мы пом­ним: башня, кото­рая постро­ена до неба. У про­рока Исайи много раз упо­ми­на­ется Вави­лон как соби­ра­тель­ное поня­тие для вся­кой бого­бор­че­ской, насиль­ни­че­ской импе­рии. “Пал Вави­лон” — эти слова зву­чали еще в Вет­хом Завете и повто­ря­ются здесь. Во вре­мена апо­стола Иоанна под Вави­ло­ном разу­мелся Рим, в дру­гие вре­мена, есте­ственно, мы можем под­став­лять дру­гие назва­ния, но смысл оста­ется тот же. Пал Вави­лон, но не только Вави­лон, но и те, кото­рые отдали ему душу, вклю­чи­лись в его жизнь, в его мрач­ные деяния.

Покло­ня­ю­щийся зверю и образу его при­ни­мает его начер­та­ния и будет “пить вино яро­сти Божией”. Вино яро­сти — тоже ста­рый вет­хо­за­вет­ный образ. В древ­но­сти, когда соби­рали и ссы­пали вино­град, его топ­тали в точи­лах, и оттуда „под­ни­мался крас­ный вино­град­ный сок, выте­кал, его соби­рали, и после бро­же­ния полу­ча­лось вино, напо­ми­на­ю­щее кровь. Поэтому у про­рока Исайи вино — сим­вол кро­ва­вых дней, когда чело­ве­че­ская неправда и правда Божия вхо­дят в ост­рей­ший, глу­бо­чай­ший кон­фликт, и оттуда, из точила, выжи­ма­ется воз­мез­дие… Не сле­дует счи­тать, что Бог кого-то непо­сред­ственно нака­зы­вает: это при­ми­тив­ное, гру­бое, хотя в общем вер­ное пред­став­ле­ние. Но чело­век, сея зло, навле­кает его на себя, пожи­нает плоды. Из точила под­ни­ма­ется кро­ва­вый сок, под­ни­ма­ется до того уровня, где у коня узда, — так, как не бывает на самом деле. И идет возмездие.

Те, кото­рые любят про­ти­во­по­став­лять Вет­хий Завет Новому, должны пом­нить, что в Новом Завете нет пре­крас­но­душ­ного отно­ше­ния ко злу, нет слиш­ком лег­кого отно­ше­ния к чело­ве­че­ской неспра­вед­ли­во­сти. Новый Завет, когда речь идет об ужа­сах чело­ве­че­ской низо­сти, столь же суров, а ино­гда и более суров, нежели Вет­хий, и слова о воз­мез­дии, нака­за­нии всем покло­ня­ю­щимся зверю как раз гово­рят о суде Божием. Этот суд апо­стол видит в обра­зах (напри­мер, серп сре­зает коло­сья). А что же про­ис­хо­дит с людьми, кото­рые несли свой све­тиль­ник верно, не роняя его? В этом мире они все время тер­пят стра­да­ния и уни­же­ния, они вроде бы не могут быть пол­но­стью счаст­ливы. На самом деле — могут, но их сча­стье совер­шенно дру­гое; даже если они уми­рают, то уми­рают, неся свой све­точ: “Отныне бла­женны мерт­вые”, то есть про­ис­хо­дит какой-то пово­рот, и они при­хо­дят сразу, непо­сред­ственно ко Хри­сту. “Бла­женны мерт­вые, уми­ра­ю­щие в Гос­поде”. Перед нами пред­стают сонмы муче­ни­ков. Дела их — это то, что посе­яно доб­ром на земле. На самом деле^на земле сеется зло, и из него про­из­рас­тают ужас­ные плоды, но и добро неза­метно сеется и неза­метно, но упорно делает свою работу.

В этих надеж­дах, в этой уве­рен­но­сти — весь Апо­ка­лип­сис, весь его дух свя­зан с тем, что стра­шен мир, ужа­сен грех, велики неспра­вед­ли­вость, жесто­кость и угне­те­ние, велики анти­че­ло­ве­че­ские, демо­ни­че­ские силы, но рано или поздно побеж­дает Дух, побеж­дает Свет, побеж­дает Агнец, кото­рый заклан от созда­ния мира.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 15 (22)

15
1 И уви­дел я иное зна­ме­ние на небе, вели­кое и чуд­ное: семь Анге­лов, име­ю­щих семь послед­них язв, кото­рыми окан­чи­ва­лась ярость Божия. 2 И видел я как бы стек­лян­ное море, сме­шан­ное с огнем; и побе­див­шие зверя и образ его, и начер­та­ние его и число имени его, стоят на этом стек­лян­ном море, держа гусли Божии, 3 и поют песнь Мои­сея, раба Божия, и песнь Агнца, говоря: велики и чудны дела Твои, Гос­поди Боже Все­дер­жи­тель! Пра­ведны и истинны пути Твои, Царь свя­тых! 4 Кто не убо­ится Тебя, Гос­поди, и не про­сла­вит имени Тво­его? ибо Ты един свят. Все народы при­дут и покло­нятся пред Тобою, ибо откры­лись суды Твои.
5 И после сего я взгля­нул, и вот, отверзся храм ски­нии сви­де­тель­ства на небе. 6 И вышли из храма семь Анге­лов, име­ю­щие семь язв, обле­чен­ные в чистую и свет­лую льня­ную одежду и опо­я­сан­ные по пер­сям золо­тыми поя­сами. 7 И одно из четы­рех живот­ных дало семи Анге­лам семь золо­тых чаш, напол­нен­ных гне­вом Бога, живу­щего во веки веков. 8 И напол­нился храм дымом от славы Божией и от силы Его, и никто не мог войти в храм, доколе не окон­чи­лись семь язв семи Ангелов.

Ком­мен­та­рий

Откр. 15. Прежде чем читать пят­на­дца­тую главу, необ­хо­димо сде­лать неко­то­рое отступ­ле­ние. Дело в том, что иссле­до­ва­тели Апо­ка­лип­сиса еще не при­шли к общему мне­нию отно­си­тельно его ком­по­зи­ции. Ясно только одно, что здесь одни и те же темы повто­ря­ются, как бы нарас­тая, вол­нами. Мы видим здесь несколько цик­лов, в каж­дом из кото­рых разыг­ры­ва­ется одна и та же драма — наступ­ле­ние тем­ных сил, их вре­мен­ное тор­же­ство и их кру­ше­ние. И здесь этот сюжет, вся эта драма повто­ря­ется несколько раз. Почему это так, точ­ный ответ не най­ден. Пер­вый вари­ант — Апо­ка­лип­сис писался несколь­кими авто­рами, кото­рые потом все соеди­нили в одну книгу. Вто­рой вари­ант — апо­стол Иоанн писал Апо­ка­лип­сис не одна­жды, а в тече­ние всего, и может быть, дли­тель­ного вре­мени сво­его пре­бы­ва­ния на ост­рове Пат­мос, и потом все это соеди­нил в книгу. Тре­тий вари­ант — часть Апо­ка­лип­сиса была напи­сана еще чуть ли не до нашей эры, это был иудей­ский апо­ка­лип­сис, соеди­нен­ный впо­след­ствии с Апо­ка­лип­си­сом апо­стола Иоанна.

Однако наи­бо­лее веро­ят­ное пред­по­ло­же­ние заклю­ча­ется в сле­ду­ю­щем: сам строй биб­лей­ского ритма, стиля, ком­по­зи­ци­он­ных услов­но­стей тре­бует извест­ной повто­ря­е­мо­сти, в част­но­сти, в биб­лей­ской поэ­зии вме­сто рифмы и ритма при­сут­ствует парал­ле­лизм чле­нов. Это осо­бый лите­ра­тур­ный прием, при кото­ром одна и та же тема обыг­ры­ва­ется в раз­ных сло­вах. Бла­го­даря этим вари­а­циям мы и вычле­няем из биб­лей­ского тек­ста поэ­ти­че­ские отрывки. Эти вари­а­ции могут быть чисто парал­лель­ными, когда гово­рится о том, что отвер­за­ются хляби небес­ные, и что там откры­ва­ются источ­ники без­дны… то есть повто­ря­ется одна и та же мысль, но в раз­ных выра­же­ниях, и могут быть анти­те­ти­че­скими, когда про­ти­во­по­став­ля­ется “низ­ложи силь­ныя со пре­стол и воз­несе сми­рен­ныя, алчу­щия исполни благ и бога­тя­щи­еся отпу­сти тщи”. Это в выс­шей сте­пени харак­тер­ное для Востока сло­во­упо­треб­ле­ние (как и сам спо­соб мыш­ле­ния), оче­видно, и объ­яс­няет тав­то­ло­ги­че­ский харак­тер изло­же­ния в Апо­ка­лип­сисе. Он как бы рас­ска­зан несколько раз; апо­стол набра­сы­вает кар­тину один раз, потом он, не удо­вле­тво­ря­ясь этим, начер­ты­вает ее вто­рично, потом та же мысль повто­ря­ется еще и еще раз, — и у чита­теля воз­ни­кает пред­став­ле­ние, что перед ним как бы хре­сто­ма­тия неболь­ших апо­ка­лип­си­сов. Но фило­логи все-таки уста­но­вили при­над­леж­ность тек­ста одному автору.

В пред­ше­ству­ю­щих гла­вах мы видели про­ти­во­сто­я­ние двух царств: на земле тор­же­ствует цар­ство зверя, цар­ство лжехри­ста, лже­а­гнца, а на небе в это время избран­ные окру­жают пре­стол Агнца как побе­ди­теля. И вот еще раз, как я уже гово­рил, изоб­ра­жа­ется финал: снова казни еги­пет­ские при­хо­дят в пад­ший мир, на этот раз — на импе­рию, на цар­ство зверя. Это семь послед­них язв, семь апо­ка­лип­ти­че­ских, эсха­то­ло­ги­че­ских, послед­них каз­ней, кото­рыми окан­чи­ва­ется ярость Божия.

Конечно, для мно­гих слова “ярость Божия” зву­чат странно, даже почти кощун­ственно, но мы должны пом­нить, что это ино­ска­за­тель­ное выра­же­ние, обо­зна­ча­ю­щее пере­се­че­ние двух пла­нов бытия — плана свя­то­сти и чистоты и плана греха. От пере­се­че­ния этих пла­нов воз­ни­кает как бы корот­кое замы­ка­ние, что мы и назы­ваем гне­вом Божиим, яро­стью Божией. Храм раз­ру­шен, Иеру­са­лим пал, Цер­ковь в гоне­нии, и тем не менее она тор­же­ствует, но уже не в исто­рии; она тор­же­ствует где-то над миром, в мета­и­сто­рии. “Стек­лян­ное море, сме­шан­ное с огнем” — древ­ний сим­вол небо­свода, это все­лен­ная, свер­ка­ю­щая огнями. И над этой все­лен­ной стоят побе­ди­тели, побе­див­шие не силой, а муже­ством, стой­ко­стью и вер­но­стью. Вы помните, что зверю была дана власть вое­вать со свя­тыми и побе­дить их; это зем­ное уни­чи­же­ние церкви. На самом деле то, что цер­ковь сто­яла, и кровь муче­ни­ков стала ее осно­ва­нием, и было ее победой.

“Побе­див­шие зверя и образ его, и начер­та­ние его … стоят на этом стек­лян­ном море”, — то есть над все­лен­ной, — “держа гусли Божий и поют песнь Мои­сея, раба Божия”. Что это зна­чит? Песнь Мои­сея — (см. Исход, 15) — это песнь избав­ле­ния, когда люди Божий про­шли через Черм­ное море, про­шли через испы­та­ния, вырва­лись из раб­ства и отпра­ви­лись в землю обе­то­ван­ную. Это песнь искуп­ле­ния, избав­ле­ния и небес­ной защиты. Так вот, новый народ божий также про­шел через гор­нило гоне­ний, про­шел через это море и вышел, и вновь поет песнь избав­ле­ния. Кре­ще­ние — это про­хож­де­ние через воду, Мои­се­еве про­хож­де­ние было его про­об­ра­зом. Муче­ни­че­ство тоже назы­вали кре­ще­нием, кре­ще­нием кро­вью. Сам Хри­стос гово­рил, обра­ща­ясь к матери апо­сто­лов Иакова и Иоанна, о кре­ще­нии кро­вью, о той самой чаше, кото­рую Он дол­жен был пить. И мно­гие из пер­во­хри­стиан при­няли кре­ще­ние кро­вью; здесь, в этой главе, вся цер­ковь пока­зана как осво­бо­див­ша­яся, про­шед­шая через это кре­ще­ние, поэтому она поет песнь Мои­сея и песнь Агнца.

Еще раз вер­немся к сим­волу Агнца. Агнец был зна­ком вет­хо­за­вет­ной жертвы, а жертва озна­чала любовь Божию к миру и одно­вре­менно готов­ность чело­века слу­жить Богу, встречу Того и дру­гого; нако­нец, жертва обо­зна­чала тра­пезу, на кото­рой Бог невидно при­сут­ствует. Все эти аспекты и делают Хри­ста Агн­цем, как назвал Его Иоанн Кре­сти­тель, а до этого сим­вол Агнца мы нахо­дим в книге Вто­ро­ис­айи. Итак, они поют песнь Мои­сея, раба Божия, и песнь Агнца. И как бы в про­ти­во­по­лож­ность кощун­ствен­ным воп­лям импе­рии, цар­ства анти­хри­ста, гла­ся­щим: “кто подо­бен зверю сему и то может срав­ниться с ним”, — они поют: “кто не убо­ится Тебя, Гос­поди, и не про­сла­вит имени Тво­его? Ибо Ты один свят. Все народы при­дут и покло­нятся перед Тобою…” “Все народы при­дут” — это слова, взя­тые из мно­гих про­ро­честв и псал­мов, пред­ска­зы­ва­ю­щие все­лен­ское зна­че­ние Церкви Христовой.

И нако­нец — храм. Древ­няя свя­тыня лежит в раз­ва­ли­нах, тем не менее апо­стол знает и верит, что истин­ное бого­слу­же­ние не пре­кра­ти­лось. Для мно­гих людей было тра­ге­дией то, что пре­кра­щено все, что было запо­ве­дано от века: непре­станно день и ночь совер­шав­ши­еся воз­но­ше­ния в храме. Свя­тая гора пре­вра­щена в груду раз­ва­лин, и нет службы. Что же слу­чи­лось? Почему Бог отверг жерт­во­при­но­ше­ние? И апо­стол Иоанн отве­чает, что оно про­дол­жа­ется, но уже в ином изме­ре­нии. Он сам видит небес­ный храм — “храм ски­нии сви­де­тель­ства на небе”. “Ски­ния сви­де­тель­ства” — это шатер, где нахо­дился ков­чег в дохра­мо­вый период, место пре­бы­ва­ния Бога с наро­дом. И вот ски­ния сви­де­тель­ства — на небе, и там уже нет свя­щен­ни­ков, а есть слу­жи­тели — ангелы, оде­тые в свя­щен­ни­че­ские одежды: белая льня­ная одежда, золо­тые пояса — это форма духо­вен­ства иеру­са­лим­ского храма. У них чаши гнева и, совер­шив куре­ние, совер­шив жерт­во­при­но­ше­ние перед пре­сто­лом Божиим, они выли­вают на землю чаши правды, кото­рые, сопри­кос­нув­шись с зем­лей, пре­вра­ща­ются в гнев. И это совер­ша­ется по воле Божией. И как в древ­но­сти, когда в ски­нию вхо­дило облако, и Мои­сей знал, что это знак при­сут­ствия Гос­пода, так и здесь небес­ный храм напол­ня­ется дымом, и никто не может войти туда, потому что там пре­бы­вает слава Господня.

Есть идея, что семи­рич­ные повто­ре­ния в Апо­ка­лип­сисе одной и той же истины можно рас­смат­ри­вать как зна­ме­ние, как пред­ска­за­ние того, что в исто­рии должно быть семь похо­жих повто­ря­ю­щихся вит­ков, пер­вым из кото­рых была изра­иль­ская тра­ге­дия, а дальше должно быть еще шесть. Эта мысль вообще сущест- венна, инте­ресна и, оче­видно, близка к какой-то реаль­но­сти, потому что в исто­рии, по-види­мому, дей­стви­тельно пери­о­ди­че­ски воз­ни­кают ана­ло­гич­ные ситу­а­ции, какие-то циклы, даже и несвя­зан­ные с ком­по­зи­цией Апо­ка­лип­сиса. Это не замкну­тые циклы, как пола­гали неко­то­рые уче­ные, кото­рые счи­тали, что закон­чился цикл — и совер­шенно обо­рвался, и нет связи со сле­ду­ю­щим. В част­но­сти, Шпен­глер счи­тал, что каж­дая циви­ли­за­ция, уме­рев, уже ничего не пере­дает другой.Это пара­док­саль­ная точка зре­ния; на самом деле ни одна циви­ли­за­ция не умерла бес­следно. И когда поги­бали антич­ная циви­ли­за­ция или древ­не­ев­рей­ская циви­ли­за­ция, или сред­не­ве­ко­вая — они пере­да­вали свои духов­ные сокро­вища дальше, дру­гим циви­ли­за­циям. Но дей­стви­тельно есть какая-то типо­ло­гия, цик­лич­ность, не жестко обу­слов­лен­ная, но пол­ная ана­ло­гич­ных явлений.

Срав­ним соци­аль­ное раз­ви­тие в древ­нем мире и в XIX веке. Мы видим бур­ное раз­ви­тие демо­кра­тии, кото­рая при­во­дит потом к безум­ству черни, и в конце кон­цов все это посте­пенно порож­дает лич­ную дик­та­туру. То же, что в XIX, про­ис­хо­дило и в XX веке. При­чем очень много было общего. Ска­жем, на гребне рево­лю­ции выяв­ля­лись напо­леоны, юлии цезари. Рево­лю­ция, кото­рая шла под лозун­гом сво­боды, потом порож­дала про­ти­во­по­лож­ное. Так что наме­ча­ется неко­то­рая типо­ло­гия. Един­ствен­ное, что, я думаю, здесь сомни­тельно — это число семь. Оно сим­во­лично, потому что озна­чает некую пол­ноту свер­ше­ния. Это услов­ный биб­лей­ский знак, обо­зна­ча­ю­щий закон­чен­ность. Я не думаю, чтоб в исто­рии Сам Гос­подь Бог при­дер­жи­вался таких циф­ро­вых сим­во­лов, думаю, что число впе­реди будет гораздо больше. Апо­ка­лип­ти­че­ские моменты насту­пали все­гда, когда при­хо­дил кри­зис, это кри­ти­че­ские мгно­ве­ния в истории.

Разу­ме­ется, эпоха фран­цуз­ской рево­лю­ции, пере­во­рот Петра 1, эпоха Рефор­ма­ции и кре­стьян­ской войны в Гер­ма­нии — они все были апо­ка­лип­ти­че­скими, и они все вызы­вали взрывы ожи­да­ния конца света и т.д. Период столк­но­ве­ния хри­сти­ан­ства с Рим­ской импе­рией тоже вызы­вал такие ожи­да­ния, позже я рас­скажу об исто­рии всех этих ожи­да­ний, кото­рые много раз повто­ря­лись, и тогда это ста­нет несколько яснее. Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова, напи­сан­ное в эпоху кри­зиса церкви, дей­стви­тельно являет про­об­раз всех кри­ти­че­ских эпох, в том числе и нашей.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 16 (22)

16
1 И услы­шал я из храма гром­кий голос, гово­ря­щий семи Анге­лам: идите и вылейте семь чаш гнева Божия на землю. 2 Пошел пер­вый Ангел и вылил чашу свою на землю: и сде­ла­лись жесто­кие и отвра­ти­тель­ные гной­ные раны на людях, име­ю­щих начер­та­ние зверя и покло­ня­ю­щихся образу его.
3 Вто­рой Ангел вылил чашу свою в море: и сде­ла­лась кровь, как бы мерт­веца, и все оду­шев­лен­ное умерло в море.
4 Тре­тий Ангел вылил чашу свою в реки и источ­ники вод: и сде­ла­лась кровь. 5 И услы­шал я Ангела вод, кото­рый гово­рил: пра­ве­ден Ты, Гос­поди, Кото­рый еси и был, и свят, потому что так судил; 6 за то, что они про­лили кровь свя­тых и про­ро­ков, Ты дал им пить кровь: они достойны того. 7 И услы­шал я дру­гого от жерт­вен­ника гово­ря­щего: ей, Гос­поди Боже Все­дер­жи­тель, истинны и пра­ведны суды Твои.
8 Чет­вер­тый Ангел вылил чашу свою на солнце: и дано было ему жечь людей огнем. 9 И жег людей силь­ный зной, и они хулили имя Бога, име­ю­щего власть над сими язвами, и не вра­зу­ми­лись, чтобы воз­дать Ему славу.
10 Пятый Ангел вылил чашу свою на пре­стол зверя: и сде­ла­лось цар­ство его мрачно, и они кусали языки свои от стра­да­ния, 11 и хулили Бога небес­ного от стра­да­ний своих и язв своих; и не рас­ка­я­лись в делах своих.
12 Шестой Ангел вылил чашу свою в вели­кую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от вос­хода сол­неч­ного. 13 И видел я выхо­дя­щих из уст дра­кона и из уст зверя и из уст лже­про­рока трех духов нечи­стых, подоб­ных жабам: 14 это — бесов­ские духи, тво­ря­щие зна­ме­ния; они выхо­дят к царям земли всей все­лен­ной, чтобы собрать их на брань в оный вели­кий день Бога Все­дер­жи­теля. 15 Се, иду как тать: бла­жен бодр­ству­ю­щий и хра­ня­щий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не уви­дели сра­моты его. 16 И он собрал их на место, назы­ва­е­мое по-еврей­ски Армагеддон.
17 Седь­мой Ангел вылил чашу свою на воз­дух: и из храма небес­ного от пре­стола раз­дался гром­кий голос, гово­ря­щий: совер­ши­лось! 18 И про­изо­шли мол­нии, громы и голоса, и сде­ла­лось вели­кое зем­ле­тря­се­ние, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое зем­ле­тря­се­ние! Так вели­кое! 19 И город вели­кий рас­пался на три части, и города язы­че­ские пали, и Вави­лон вели­кий вос­по­мя­нут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина яро­сти гнева Его. 20 И вся­кий ост­ров убе­жал, и гор не стало; 21 и град, вели­чи­ною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая.

Ком­мен­та­рий

Откр.16:1–10. Шест­на­дца­тая глава Апо­ка­лип­сиса в какой-то сте­пени повто­ряет раз­дел, ей пред­ше­ству­ю­щий. Идет цикл каз­ней, про­об­ра­зом кото­рых слу­жили казни еги­пет­ские. Здесь есть и намек на повто­ря­ю­щи­еся в исто­рии дея­ния Божий, и в то же время как бы парал­лель­ное изоб­ра­же­ние одних и тех же собы­тий. По суще­ству речь идет о зле, кото­рое порож­дено зем­лей и на землю воз­вра­ща­ется, падает, как камень, бро­шен­ный вверх. О том, что в исто­рии все про­ис­хо­дит цик­лами, мно­гие люди думали уже давно, неко­то­рые даже при­шли к выводу, что исто­рия вра­ща­ется как бы по кругу; все воз­вра­ща­ется на круги своя, и то, что уже было, то и будет, вплоть до подроб­но­стей. Эта точка зре­ния хри­сти­ан­ству чужда, однако это не зна­чит, что мы отвер­гаем оче­вид­ную для каж­дого исто­рика и для каж­дого, кто знает собы­тия чело­ве­че­ской исто­рии, повто­ря­е­мость, некую ана­ло­гич­ность явле­ний. В част­но­ста, были заме­чены циклы из ста два­дцати девяти лет или циклы из две­на­дцати лет, через кото­рые повто­ря­лись сход­ные события.скажем, в Рос­сии 1905 г.,1917 г., 1929 г., 1953 г. и т.д.

Есть некий ритм в при­роде и, оче­видно, нечто подоб­ное суще­ствует и в обще­стве. Быть может, в Апо­ка­лип­сисе мы нахо­дим на это намек, но все это для нас вто­ро­сте­пенно, а глав­ное — это кар­тина зла, кото­рое выпу­щено чело­ве­че­ской волей наружу. Эти гроз­ные кар­тины обо­зна­чают итог чело­ве­че­ской исто­рии с ее страш­ной сто­роны. Здесь и сим­волы духа и сим­волы при­роды. Здесь сама при­рода раз­ру­ша­ется, что гово­рит о том, как губи­тельно дей­ствует зло на само тво­ре­ние, не только на чело­века. Заметьте, что при­рода здесь высту­пает как суще­ство оду­хо­тво­рен­ное: ска­зано, “ангел вод”, то есть некий дух, кото­рый нахо­дится в водах, кото­рый гово­рит: “пра­ве­ден Ты, Господи”…

А воды все отрав­лены, потому что это плод того, что делает чело­век. И здесь опи­сы­ва­ются все сти­хии под­ряд так же, как было в каз­нях еги­пет­ских: зара­жа­ется плод чело­века, зара­жа­ется воз­дух, зара­жа­ются воды. Из древ­них биб­лей­ских ска­за­ний о каз­нях взят образ — вода, сде­ла­лась, как кровь; из про­ро­честв о кос­ми­че­ской ката­строфе — кар­тина солнца.

Но тут важно сле­ду­ю­щее: именно те люди, кото­рые имели начер­та­ние зверя и покло­ни­лись образу его, полу­чили эти жесто­кие раны. Зна­чит, здесь про­яв­ля­ется то ста­рое и муд­рое, что люди знали все­гда: дья­вол не воз­на­граж­дает. Он все­гда силен на земле, тем­ные силы тор­же­ствуют на земле, но глу­боко заблуж­да­ются те люди, кото­рые пола­гают, что можно полу­чить от этих сил какую-то под­лин­ную награду. Когда-то в полую­мо­ри­сти­че­ской полу­устра­ша­ю­щей форме пытался это пред­ста­вить Гоголь. А конец все­гда такой — не верьте нечи­стому, он все­гда обма­нет, он обма­ны­вал не раз, он много раз обе­щал людям и то, и дру­гое, и тре­тье и каж­дый раз он не пла­тил по сче­там. И в исто­рии миро­вой лите­ра­туры, и в жизни отдель­ных людей, и в исто­рии целых наро­дов мы часто видим эту тра­ге­дию: сатана сулит, манит, обе­щает, в резуль­тате небо отверг­нуто, обе­щан “рай — на земле”, а в конце кон­цов полу­ча­ется, что именно на этой-то земле и тер­пит чело­век нака­за­ние. И те, кото­рые покло­ни­лись зверю, они-то и ока­за­лись в состо­я­нии несчастия.

Еще одно нази­да­ние взято из исто­рии исхода евреев из Египта. Там есть заме­ча­тель­ный образ — фараон, кото­рый оже­сто­ча­ется от каз­ней. Мно­гие люди пола­гают, что если бы Тво­рец мира всем без­бож­ни­кам и всем злым и кощун­ству­ю­щим пока­зал Свою силу, гря­нув мол­нией, то этим самым Он бы их обра­тил, наста­вил, вра­зу­мил. Ничего подоб­ного, опыт пока­зы­вает, что чело­век или при­ни­мает веру, или отвер­гает ее внут­ренне, тут дело совсем не в чуде­сах. Мно­гие люди видели необы­чай­ные вещи, но сердце их оста­ва­лось нетро­ну­тым. А дру­гие, кото­рые ничего подоб­ного не видели, но верили, были бла­жен­ными. И вот фараон еги­пет­ский оже­сто­чался имено тогда, когда на него падали все эти казни, то есть его как бы карала дес­ница Гос­подня, а вме­сто веры воз­ни­кало только оже­сто­че­ние. Такие люди и среди ката­строф оста­ются в оже­сто­че­нии, они “не вра­зу­ми­лись”, гово­рит апо­стол Иоанн. И мы это часто видим. Сколько раз хри­сти­ане, сама цер­ковь, госу­дар­ства, нации, боль­шие группы людей, отдель­ные кланы, роды и семьи и лица полу­чали вра­зум­ле­ние, но оста­ва­лись упор­ству­ю­щими, не вра­зум­ля­лись. И при­хо­дило исто­ри­че­ское воз­мез­дие, вовсе не такое, как если бы Бог кого-то нака­зы­вал как судья, как про­ку­рор — нет, по закону спра­вед­ли­во­сти зло в конце кон­цов падает на того, кто его совер­шает. “И хулили Бога Небес­ного от стра­да­ний своих и язв своих; и не рас­ка­я­лись в делах своих” (Откр.16:2).

Гово­рят, что к вере людей при­во­дит стра­да­ние, но это неправда; я знаю мно­гих людей, кото­рых, наобо­рот, стра­да­ние отво­дит от веры. Все зави­сит от того, куда повер­нуто чело­ве­че­ское сердце. Однако в “диа­ло­гах” св. Ека­те­рины Сиен­ской ука­зано, что Гос­поду при­ят­нее, когда зло пога­ша­ется не спра­вед­ли­вым воз­мез­дием, а любовью.

И в это самое время при­бли­жа­ется суд: “се иду как тать”, тайно, как при­хо­дит неожи­данно вор, втор­га­ю­щийся в дом. Рез­кое, гру­бое срав­не­ние Апо­ка­лип­сиса пока­зы­вает, что чело­век будет как бы совер­шенно застиг­нут врас­плох. И это каса­ется не только исто­рии, но и каж­дой отдель­ной чело­ве­че­ской жизни. Насту­пит момент кри­зиса, когда зло скон­цен­три­рует все свои силы: и цари зем­ные, и бесов­ские духи — все дви­га­ются на силы добра. Про­ис­хо­дит послед­няя битва. Чем будет эта послед­няя битва в исто­рии — кон­кретно мы не знаем, апо­стол назы­вает ее Арма­гед­дон — от евр. “Ар Магидо”. Магидо — это ста­рин­ный город, Ар — зна­чит поле, долина, рав­нина. На рав­нине Магидо про­ис­хо­дили все круп­ней­шие исто­ри­че­ские битвы Вет­хого Завета, там про­ис­хо­дили вели­кие ката­строфы, там же были пора­жены и язы­че­ские цари. Это место схватки добра и зла, кото­рую апо­стол изоб­ра­жает в виде битвы. После этой битвы вели­кий город, импе­рия, в дан­ном слу­чае Рим, а в даль­ней­шем и вся­кое тира­ни­че­ское и дес­по­ти­че­ское обра­зо­ва­ние распадается.

“И Вави­лон вели­кий вос­по­мя­нут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина яро­сти гнева Его” (Откр.16:19).

Он испил чашу гнева, ту самую чашу, кото­рую он напол­нил своим злом. И падает град вели­чи­ной с талант, то есть с монету, и эти бед­ствия не обра­щают людей, потому что мысль их зла. “Хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяж­кая” (Откр.16:21).

А дальше гово­рится, что вся­кий ост­ров убе­жал, и гор не стало; это зна­чит, что меня­ется облик земли, меня­ется чело­ве­че­ский род.

Откр.16:12–21. Ска­зано о чаше, выли­той “в вели­кую реку Евфрат”. Уже и прежде, когда гово­ри­лось о каз­нях, упо­ми­на­лось, что под Евфра­том разу­ме­ется вели­кое Пар­фян­ское цар­ство, кото­рое про­ти­во­сто­яло Риму. И тогда, как во мно­гие вре­мена, были две вели­кие дер­жавы, и в их столк­но­ве­нии вер­ши­лись судьбы мира. Насту­пает вели­кая битва, и Ангел иссу­шает реки, через кото­рые должны пере­хо­дить пар­фян­ские всад­ники, чтобы “готов был путь царям от вос­хода сол­неч­ного”, то есть иду­щим с востока.

В этих сим­во­ли­че­ских устра­ша­ю­щих про­ро­че­ских виде­ниях мы видим, как воз­рас­тает цар­ство сатаны.или цар­ство анти­хри­ста, рядом с цар­ством Хри­сто­вым, цар­ством Агнца, о кото­ром гово­ри­лось перед этим и кото­рое, подобно отро­кам в пещи огнен­ной среди пла­мени, также про­дол­жает воз­рас­тать. Два пути, два парал­лель­ных, но про­ти­во­по­лож­ных по внут­рен­ней устрем­лен­но­сти цар­ства. Суть исто­рии в том, что она — не про­сто пря­мо­ли­ней­ный путь в Цар­ство Божие, и не про­сто паде­ние в без­дну гибели чело­ве­че­ской циви­ли­за­ции, а борьба Хри­ста и антихриста.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 17 (22)

17
1 И при­шел один из семи Анге­лов, име­ю­щих семь чаш, и, говоря со мною, ска­зал мне: подойди, я покажу тебе суд над вели­кою блуд­ни­цею, сидя­щею на водах мно­гих; 2 с нею блу­до­дей­ство­вали цари зем­ные, и вином ее блу­до­де­я­ния упи­ва­лись живу­щие на земле. 3 И повел меня в духе в пустыню; и я уви­дел жену, сидя­щую на звере баг­ря­ном, пре­ис­пол­нен­ном име­нами бого­хуль­ными, с семью голо­вами и деся­тью рогами. 4 И жена обле­чена была в пор­фиру и баг­ря­ницу, укра­шена золо­том, дра­го­цен­ными кам­нями и жем­чу­гом, и дер­жала золо­тую чашу в руке своей, напол­нен­ную мер­зо­стями и нечи­сто­тою блу­до­дей­ства ее; 5 и на челе ее напи­сано имя: тайна, Вави­лон вели­кий, мать блуд­ни­цам и мер­зо­стям зем­ным. 6 Я видел, что жена упо­ена была кро­вью свя­тых и кро­вью сви­де­те­лей Иису­со­вых, и видя ее, дивился удив­ле­нием вели­ким. 7 И ска­зал мне Ангел: что ты дивишься? я скажу тебе тайну жены сей и зверя, нося­щего ее, име­ю­щего семь голов и десять рогов. 8 Зверь, кото­рого ты видел, был, и нет его, и вый­дет из без­дны, и пой­дет в поги­бель; и уди­вятся те из живу­щих на земле, имена кото­рых не впи­саны в книгу жизни от начала мира, видя, что зверь был, и нет его, и явится. 9 Здесь ум, име­ю­щий муд­рость. Семь голов суть семь гор, на кото­рых сидит жена, 10 и семь царей, из кото­рых пять пали, один есть, а дру­гой еще не при­шел, и когда при­дет, не долго ему быть. 11 И зверь, кото­рый был и кото­рого нет, есть вось­мой, и из числа семи, и пой­дет в поги­бель. 12 И десять рогов, кото­рые ты видел, суть десять царей, кото­рые еще не полу­чили цар­ства, но при­мут власть со зве­рем, как цари, на один час. 13 Они имеют одни мысли и пере­да­дут силу и власть свою зверю. 14 Они будут вести брань с Агн­цем, и Агнец побе­дит их; ибо Он есть Гос­подь гос­под­ству­ю­щих и Царь царей, и те, кото­рые с Ним, суть зва­ные и избран­ные и вер­ные. 15 И гово­рит мне: воды, кото­рые ты видел, где сидит блуд­ница, суть люди и народы, и пле­мена и языки. 16 И десять рогов, кото­рые ты видел на звере, сии воз­не­на­ви­дят блуд­ницу, и разо­рят ее, и обна­жат, и плоть ее съе­дят, и сожгут ее в огне; 17 потому что Бог поло­жил им на сердце — испол­нить волю Его, испол­нить одну волю, и отдать цар­ство их зверю, доколе не испол­нятся слова Божии. 18 Жена же, кото­рую ты видел, есть вели­кий город, цар­ству­ю­щий над зем­ными царями.

Ком­мен­та­рий

Откр.17:1–15. Сем­на­дца­тая глава каса­ется судьбы импе­рии. Перед нами про­хо­дят кар­тины, рису­ю­щие все­мир­ное госу­дар­ство того вре­мени. Рим­скую импе­рию. Именно на это наме­кают слова о жене, кото­рая сидит на семи хол­мах — это семи­холм­ный Рим. Почему импе­рия назы­ва­ется Вави­ло­ном и блуд­ни­цей? Вави­лон — сме­ше­ние язы­ков и одно­вре­менно сим­вол насиль­ствен­ной вла­сти, объ­еди­ня­ю­щей мно­го­на­ци­о­наль­ное цар­ство, каким был во вре­мена апо­стола Рим.

“Блуд­ница, сидя­щая на водах мно­гих”… Воды мно­гие — это образ, взя­тый из древ­них про­ро­честв, обли­че­ние про­тив царей. Но Рим дей­стви­тельно нахо­дился на “водах мно­гих”: окру­жен­ный морями, он пра­вил сре­ди­зем­но­мор­ским кру­гом. “Блу­до­дей­ство­вали цари зем­ные”… Блуд, раз­врат — это очень ста­рый сим­вол измены Богу, то есть образ язы­че­ства. И язы­че­ство Рим­ской импе­рии, пре­иму­ще­ственно культ кесаря, охва­тив­ший почти все страны сре­ди­зем­но­мор­ского мира, в дан­ном слу­чае назы­ва­ется блу­до­де­я­нием. А впо­след­ствии, в дру­гие вре­мена, если мы про­дол­жим эту линию, то уви­дим, что это насаж­де­ние лож­ного духа импе­рии совер­ша­лось неод­но­кратно в самые раз­лич­ные эпохи вплоть до нашей.

Она сидит “на звере баг­ря­ном”… Крас­ный цвет, баг­рец все­гда обо­зна­чал богат­ство. Крас­ную краску, пур­пур, очень проч­ную добы­вали в фини­кии из неко­то­рых мол­люс­ков, и эта дра­го­цен­ная краска шла только на цар­ские оде­я­ния. Отсюда и слова: “И жена обле­чена была в пур­пур и баг­ря­ницу”, и крас­ный, баг­ря­ный зверь — сим­вол вла­ды­че­ства, цар­ства, вла­сти и пре­ис­пол­нен “име­нами бого­хуль­ными”. Прежде мы видели “имена бого­хуль­ные” только на гла­вах, а здесь все тело чудо­вища цели­ком покрыто бого­хуль­ными име­нами, теми боже­ствен­ными титу­лами, кото­рые с вре­мен Авгу­ста дава­лись рим­ским импе­ра­то­рам (в после­ду­ю­щие эпохи эти имена могут быть уже иными). Речь идет о рас­про­стра­не­нии этого бого­хуль­ства на всю импе­рию, на все народы.

Внеш­ний блеск импе­рии скры­вает ее раз­ла­га­ю­щу­юся сущ­ность. Она одета в пор­фир и баг­ря­ницу, и в руке у нее золо­тая чаша. Таким обра­зом она явля­ется как бы лже­цер­ко­вью — она про­ти­во­стоит “жене, обле­чен­ной в солнце”, она подобна свя­щен­но­дей­ству­ю­щей, и золо­тая чаша у нее в руках подобна евха­ри­сти­че­скому потиру. Но сама она, хоть и оде­тая в дра­го­цен­но­сти, — блуд­ница, а чаша ее полна мер­зо­сти, и на челе напи­сано, что это вели­кий Вави­лон, мать блуд­ни­цам и мер­зо­стям (намек на обы­чай рим­ских про­сти­ту­ток писать на лбу свои имена). Мер­зость — ста­рое слово, взя­тое из книги про­рока Дани­ила (нару­ше­ние Завета назы­ва­ется и в Пяти­кни­жии мер­зо­стью перед Гос­по­дом). Это слово потом повто­рил Гос­подь в про­ро­че­ствах о Иеру­са­лиме, и обо­зна­чает оно язы­че­ство. “Я видел, что жена упо­ена была кро­вью свя­тых и кро­вью сви­де­те­лей Иису­со­вых”… Это муче­ники, пер­вые жертвы гоне­ний Нерона, и потом — все муче­ники, пав­шие от любого тиранства…

“Дивился удив­ле­нием вели­ким”… Ясно­ви­дец не скры­вает того, что для него все эти тор­же­ству­ю­щие силы зла непо­нятны, ему трудно вме­стить, что Бог дает такую силу тем­ным сти­хиям. А ангел гово­рит: “Что ты дивишься?.. Зверь, кото­рого ты видел, был и нет его, и вый­дет из без­дны и пой­дет в поги­бель…” Заметьте, какая инте­рес­ная черта: эта как бы гро­теск­ная парал­лель Мес­сии, Кото­рый был, есть и гря­дет, Кото­рому при­над­ле­жит веч­ность. И Зверь Ему в этом как бы подобен.

Исто­ри­че­ской подо­пле­кой здесь послу­жила легенда о лже­не­ро­нах: после смерти Нерона мно­гие не верили, что он умер (так же, как после смерти Гит­лера не верили, что Гит­лер умер, и так же, как после смерти дру­гих вождей-тира­нов ходили слухи о том, что они где-то скры­ва­ются, пря­чутся и т.д.), и народ боялся, и вокруг этого ходили самые неве­ро­ят­ные слухи, на основе кото­рых впо­след­ствии Фейхтван­гер напи­сал псев­до­и­сто­ри­че­ский роман “Лже­не­рон”. Так вот, зверь, кото­рый дол­жен был явиться вновь, погиб­ший и снова ожив­ший — это анти­христ, анти­под Хри­ста, пере­жив­ший какие-то потря­се­ния и воз­ро­див­шийся, возвращающийся.

“Семь голов суть семь гор, на кото­рых сидит жена…” Это семь хол­мов Рима, а семь царей, из кото­рых ” пять пали, а дру­гой еще не при­шел, и когда при­дет, недолго ему быть”. Здесь тол­ко­ва­тели рас­хо­дятся, одни счи­тают, что речь идет непо­сред­ственно о рим­ских кеса­рях. Это Август, Тибе­рий, безум­ный Кали­гула, сла­бый Клав­дий, его пасы­нок Нерон, после кото­рых про­шли, как мимо­лет­ные тени, вое­на­чаль­ники, захва­тив­шие власть: Гальба, Отгон и Вител­лий, затем Вес­па­сиан. Тит пра­вил всего год или пол­тора, а за ним воца­рился Доми­циан, при кото­ром и был напи­сан Апо­ка­лип­сис. И тол­ко­ва­тели (я не буду вда­ваться в подроб­но­сти, это можно посмот­реть в любой хро­но­ло­гии Древ­него Рима) пыта­ются увя­зать эти слова с исто­рией рим­ских импе­ра­то­ров. Я думаю, что здесь дей­стви­тельно пря­мой на них намек, хотя иные и счи­тают, что семь — только сим­во­ли­че­ское число, обо­зна­ча­ю­щее пол­ноту вла­сти­те­лей, и его можно пере­но­сить на любое время, на любое цар­ство­ва­ние и т.д. Неко­то­рые счи­тают, что отсчи­ты­вать надо прямо от Нерона: Нерон, Гальба, Отгон, Вител­лий, Вес­па­сиан, Тит и Доми­циан; ведь думали, что в лице Доми­ци­ана воз­ро­дился Нерон. Доми­циан был такой же жесто­кий чело­век, и в его прав­ле­ние было вто­рое гоне­ние на хри­стиан, правда, сла­бое в срав­не­нии с неро­но­вым, но все-таки было. Образ Домици ана выве­ден в худо­же­ствен­ной лите­ра­туре, опять же у Фейхтван­гера, но более досто­верно, в романе “Наста­нет день”. Когда гово­рится “не долго ему быть”, пола­гают, что это намек на импе­ра­тора Тита, кото­рый, будучи тяжело боль­ным чело­ве­ком, всту­пил на пре­стол в 79 году, а в 81 году скон­чался, и кеса­рем стал его брат Домициан.

“Зверь, кото­рый был и кото­рого нет, есть вось­мый”… Вось­мой зверь, то есть анти­христ, “из числа семи и пой­дет в поги­бель”… Он при­над­ле­жит к тому же роду, что эти семь. И дей­стви­тельно, Доми­циан был из рода Фла­вия. “Десять рогов, кото­рые ты видел, суть десять царей, кото­рые еще не полу­чили цар­ства”… Пола­гают, что речь идет о десяти пар­фян­ских сатра­пиях, хотя иные думают, что о про­вин­циях Рима, кото­рые про­тив него вос­стали. В дан­ном слу­чае это не имеет зна­че­ния, важно, что мощ­ный враг — сна­ружи или изнутри — обру­ши­ва­ется на импе­рию… “Воды, кото­рые ты видел, где сидит блуд­ница, суть люди и народы…” Воды, на кото­рых сидит блуд­ница, озна­чают кон­кретно воды Сре­ди­зем­ного моря, но это и ста­рый апо­ка­лип­ти­че­ский образ: воды моря обо­зна­чали народы. Шумят народы, как море, гово­рится в Писании.

Откр.17:16. Это, конечно, больше похоже на внут­рен­нее пора­же­ние, нежели на втор­же­ние ино­зем­ных наро­дов. Мы знаем, что боль­шин­ство импе­рий пало не только от уда­ров извне, но и от внут­рен­ней непроч­но­сти. Участь всех вави­лон­ских башен все­гда одна и та же, и отчего бы она ни зави­села — вра­гов, иду­щих с востока, или от вра­гов, под­ни­ма­ю­щихся внутри, так или иначе судьба Вави­лона решена.

Откр.17:17–18. Рим нигде во всем Апо­ка­лип­сисе не упо­ми­на­ется прямо, но не надо забы­вать, что эта книга рас­про­стра­ня­лась, пере­пи­сы­ва­лась в раз­гар пре­сле­до­ва­ний, при жесто­ком и подо­зри­тель­ном импе­ра­торе, и, конечно, это было ино­ска­за­ние. Именно поэтому о. Сер­гий Бул­га­ков назы­вает это “тай­ным поли­ти­че­ским шифром”.

Теперь — более част­ные вопросы… “И повел меня в духе в пустыню…” обо­зна­чает сле­ду­ю­щее. Пустыня, по очень древним пред­став­ле­ниям людей Востока, была местом оби­та­лища демо­нов, и легко понять, откуда воз­никла эта мысль. Когда жители пло­до­род­ных земель попа­дали в пустыню, где не видели ничего, кроме неба и кам­ней, они при­хо­дили в ужас: им каза­лось, что Бог навсе­гда отверг это место, что это место про­кля­тое, и поэтому они насе­ляли пустыню демо­нами. Царем пустыни был демон Ага­зел, были там и дру­гие демоны, пред­став­ля­е­мые в виде коз­лов. Вспом­ните слова Еван­ге­лия: когда изго­ня­ется бес из чело­века, то он выхо­дит и бро­дит по пустын­ным местам. Таким обра­зом, пустыня ста­но­вится в Писа­ниях сим­во­лом вне­бла­го­дат­ного, анти­бо­же­ского места, и поэтому анти­хри­ста и импе­рию апо­стол созер­цает именно в пустыне.

Вопросы вызы­вает и четыр­на­дца­тый стих, тол­ко­ва­ния кото­рого рас­хо­дятся. Одни счи­тают, что в бурях, кото­рые раз­ру­шат импе­рию, постра­дают сами хри­сти­ане, дру­гие же счи­тают, что речь идет про­сто о позд­ней­шей вставке в текст.

Заме­ча­тель­ные слова четыр­на­дца­того стиха “Агнец побе­дит их” обна­де­жи­вают нас. И в какую бы эпоху ни при­шлось нам жить, и о какой эпохе ни при­хо­ди­лось бы нам думать, мы все­гда должны пом­нить эти слова. Мы удив­ля­емся раз­гулу зла, но “Агнец побе­дит”, не вою­ю­щий, не дра­кон, а именно Агнец. Это очень важ­ные слова. Побе­дит Агнец, Кото­рый вроде бы бес­си­лен, да еще и заклан.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 18 (22)

18
1 После сего я уви­дел иного Ангела, схо­дя­щего с неба и име­ю­щего власть вели­кую; земля осве­ти­лась от славы его. 2 И вос­клик­нул он сильно, гром­ким голо­сом говоря: пал, пал Вави­лон, вели­кая блуд­ница, сде­лался жили­щем бесов и при­ста­ни­щем вся­кому нечи­стому духу, при­ста­ни­щем вся­кой нечи­стой и отвра­ти­тель­ной птице; ибо ярост­ным вином блу­до­де­я­ния сво­его она напо­ила все народы, 3 и цари зем­ные любо­дей­ство­вали с нею, и купцы зем­ные раз­бо­га­тели от вели­кой рос­коши ее.
4 И услы­шал я иной голос с неба, гово­ря­щий: выйди от нее, народ Мой, чтобы не участ­во­вать вам в гре­хах ее и не под­верг­нуться язвам ее; 5 ибо грехи ее дошли до неба, и Бог вос­по­мя­нул неправды ее. 6 Воз­дайте ей так, как и она воз­дала вам, и вдвое воз­дайте ей по делам ее; в чаше, в кото­рой она при­го­тов­ляла вам вино, при­го­товьте ей вдвое. 7 Сколько сла­ви­лась она и рос­ко­ше­ство­вала, столько воз­дайте ей муче­ний и горе­стей. Ибо она гово­рит в сердце своем: “сижу цари­цею, я не вдова и не увижу горе­сти!” 8 За то в один день при­дут на нее казни, смерть и плач и голод, и будет сожжена огнем, потому что силен Гос­подь Бог, судя­щий ее. 9 И вос­пла­чут и возры­дают о ней цари зем­ные, блу­до­дей­ство­вав­шие и рос­ко­ше­ство­вав­шие с нею, когда уви­дят дым от пожара ее, 10 стоя издали от страха муче­ний ее и говоря: горе, горе тебе, вели­кий город Вави­лон, город креп­кий! ибо в один час при­шел суд твой. 11 И купцы зем­ные вос­пла­чут и возры­дают о ней, потому что това­ров их никто уже не поку­пает, 12 това­ров золо­тых и сереб­ря­ных, и кам­ней дра­го­цен­ных и жем­чуга, и вис­сона и пор­фиры, и шелка и баг­ря­ницы, и вся­кого бла­го­вон­ного дерева, и вся­ких изде­лий из сло­но­вой кости, и вся­ких изде­лий из доро­гих дерев, из меди и железа и мра­мора, 13 корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пше­ницы, и скота и овец, и коней и колес­ниц, и тел и душ чело­ве­че­ских. 14 И пло­дов, угод­ных для души твоей, не стало у тебя, и все туч­ное и бли­ста­тель­ное уда­ли­лось от тебя; ты уже не най­дешь его. 15 Тор­го­вав­шие всем сим, обо­га­тив­ши­еся от нее, ста­нут вдали от страха муче­ний ее, плача и рыдая 16 и говоря: горе, горе тебе, вели­кий город, оде­тый в вис­сон и пор­фиру и баг­ря­ницу, укра­шен­ный золо­том и кам­нями дра­го­цен­ными и жем­чу­гом, 17 ибо в один час погибло такое богат­ство! И все корм­чие, и все плы­ву­щие на кораб­лях, и все кора­бель­щики, и все тор­гу­ю­щие на море стали вдали 18 и, видя дым от пожара ее, возо­пили, говоря: какой город подо­бен городу вели­кому! 19 И посы­пали пеп­лом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город вели­кий, дра­го­цен­но­стями кото­рого обо­га­ти­лись все, име­ю­щие корабли на море, ибо опу­стел в один час! 20 Весе­лись о сем, небо и свя­тые Апо­столы и про­роки; ибо совер­шил Бог суд ваш над ним.
21 И один силь­ный Ангел взял камень, подоб­ный боль­шому жер­нову, и поверг в море, говоря: с таким стрем­ле­нием повер­жен будет Вави­лон, вели­кий город, и уже не будет его. 22 И голоса игра­ю­щих на гус­лях, и пою­щих, и игра­ю­щих на сви­ре­лях, и тру­бя­щих тру­бами в тебе уже не слышно будет; не будет уже в тебе ника­кого худож­ника, ника­кого худо­же­ства, и шума от жер­но­вов не слышно уже будет в тебе; 23 и свет све­тиль­ника уже не появится в тебе; и голоса жениха и неве­сты не будет уже слышно в тебе: ибо купцы твои были вель­можи земли, и вол­шеб­ством твоим вве­дены в заблуж­де­ние все народы. 24 И в нем най­дена кровь про­ро­ков и свя­тых и всех уби­тых на земле.

Ком­мен­та­рий

Откр. 18. Эта глава, состав­лен­ная в основ­ном из речей про­ро­ков, обли­чи­тель­ных речей про­тив древ­них горо­дов Востока, про­тив Вави­лона, Тира и дру­гих сто­лиц, явля­ется сво­его рода поэ­мой. Но здесь име­ется в виду Рим, а в конеч­ном счете — вся­кая импе­рия, кото­рая попи­рала чело­ве­че­ские права. В этой поэме несколько частей. Во-пер­вых, пред­ска­за­ние Агнела — “пал, пал Вави­лон”… Под Вави­ло­ном под­ра­зу­ме­вали сме­ше­ние язы­ков и наро­дов. И точно так же Исайя гово­рил о древ­нем Вави­лоне, о древ­ней Нине­вии, что они пре­вра­тятся в раз­ва­лины, среди кото­рых будут кри­чать филины, птицы нечи­стые по древним уста­нов­ле­ниям, и кото­рые к тому же вооб­ра­же­ние народа насе­ляло все­воз­мож­ными лешими, духами, домо­выми, коз­лами, силе­нами (род сати­ров). Вспом­ним еще раз, что раз­ва­лины в пустыне, по биб­лей­ской сим­во­лике, все­гда обо­зна­чали место пре­бы­ва­ния демо­нов, да и в книге Товита гово­рится о демоне, кото­рый был изгнан каж­де­нием и убе­жал далеко в Еги­пет, в пустыню. Пустыня — сим­вол непри­сут­ствия Бога.

Пер­вый мотив — кара гря­дет на импе­рию. Вто­рой мотив — Исход: “выйди, народ Мой, из этого места”. Можно ска­зать, что это цен­траль­ная тема всей Биб­лии, начи­ная с того момента, когда Авраам выхо­дит из среды языч­ни­ков, когда Лот бежит из Содома, — “выйди из нечи­стого города, покинь!” — и Мои­сей выво­дит народ свой из Египта, и народ воз­вра­ща­ется из Вави­лона. Вся Свя­щен­ная исто­рия посвя­щена охране Божьего досто­я­ния, охране Церкви в самом широ­ком смысле слова. “Выйди оттуда” — здесь мы стал­ки­ва­емся с про­ти­во­по­став­ле­нием мира и Церкви.

“Не любите того, что в мире”, — гово­рит апо­стол Иоанн. В дан­ном слу­чае под миром он пони­мал вовсе не тво­ре­ние Божие, а обез­ду­хо­в­лен­ное и обез­бо­жен­ное цар­ство, из кото­рого надо выйти. И для каж­дого хри­сти­а­нина этот Исход ста­но­вится зако­ном жизни. Это вовсе не зна­чит, что мы должны сего­дня бро­ситься бежать из горо­дов. Но вспом­ните зна­ме­ни­тую книгу “Путь палом­ника” извест­ного англий­ского пури­та­нина Джона Бэньяна. Она много раз пере­во­ди­лась на рус­ский язык. Пуш­кин пере­ло­жил ее начало в сти­хах, очень близ­ких к тек­сту под­лин­ника. Герой ее чув­ствует, что город, где он живет, будет сожжен небес­ным гне­вом, и он хочет бежать, бежать, чтобы искать ключ ко спа­се­нию. Он поки­дает свой город. Род­ные, сочтя его сума­сшед­шим, бегут за ним, но он ухо­дит. Здесь речь идет вовсе не о внеш­нем уходе, ведь для нас суще­ствует и “внут­рен­ний исход”.

Про­блема эта сей­час необы­чайно акту­альна, потому что среди запад­ных хри­стиан весьма рас­про­стра­нено мне­ние о том, что хри­сти­ане должны рас­тво­риться в мире сем, в мире в дур­ном смысле слова. Но тем самым мы поте­ряем Ков­чег Завета, то сокро­вище, кото­рое нам дано. Мы обя­за­тельно в чем-то должны ограж­дать себя, в чем-то должны нахо­диться во внут­рен­нем исходе (на свет­ском языке это назы­ва­ется внут­рен­ней эми­гра­цией). Не цели­ком мы ухо­дим из мира, но в чем-то, есть какая-то свя­тыня, мы чем-то при­над­ле­жим иному Граду.

Каж­дый из нас, конечно, дол­жен быть чле­ном того обще­ства, в кото­ром он живет, стра­дать его стра­да­ни­ями, болеть его болез­нями. Он дол­жен любить то обще­ство, в кото­ром он живет, — и все-таки пом­нить слова апо­стола: “Не имею здесь пре­бы­ва­ю­щего града, но гря­ду­щего взыс­кую”. Образ бегу­щих, ухо­дя­щих, поки­да­ю­щих нечи­стое место людей и при­ве­ден в Апо­ка­лип­сисе, и он очень для нас важен в плане духовном.

Дальше в тек­сте нет ничего непо­нят­ного, текст сло­жен по моти­вам ста­рых биб­лей­ских про­ро­честв-ламен­та­ций, опла­ки­ва­ний. Цари опла­ки­вают рос­кош­ный Рим и язы­ком Востока опи­сы­ва­ется его богат­ство: тор­говля, плоды, скот и души чело­ве­че­ские, то есть рабы. Кто подо­бен этому городу вели­кому? И все он поте­рял в один день. Так было с Асси­рией, так было и с Вави­ло­ном, так было со всеми вели­кими дер­жа­вами, постро­ен­ными на неправде. Сим­вол этой гибели — Ангел бро­сает жер­нов в море и гово­рит — так погиб­нет и город. Это повто­ре­ние сим­во­ли­че­ского жеста про­рока Илии, кото­рый бро­сил сви­ток с кам­нем в реку Евфрат. Бро­сить камень в море — зна­чит бро­сить его в ничто. Когда мы бро­саем камень в море, он все­гда исче­зает в пучине, всплеск — и нет. Так гово­ри­лось в про­ро­че­ствах (в книге Еноха, напри­мер), кото­рые частью были напи­саны в то время. “Горе тебе, Рим, фурия, друг ехидны. Волки будут выть на раз­ва­ли­нах Капи­то­лия”. И через неко­то­рое время это свершилось.

Мы не должны пред­став­лять себе Бога в виде кара­ю­щего дес­пота, но законы, кото­рые вло­жены в мир, в исто­рию чело­ве­че­ской жизни, свя­заны с тай­ными меха­низ­мами спра­вед­ли­во­сти. Все­гда совер­ша­ется то, что индийцы назы­вают кар­мой, все­гда в конце кон­цов, уже в этом мире, зло пожи­нает зло. В сущ­но­сти, в конце (Откр.18:24)

гово­рится не только о гоне­ниях Нерона в 64‑м году, о кото­рых мы упо­ми­нали, но и о всех наси­лиях, чини­мых импе­рией. Можно было бы сей­час пред­ста­вить вере­ницы рабов, сожжен­ные кре­по­сти, без­об­раз­ные сцены в окку­пи­ро­ван­ных горо­дах, но зачем углуб­ляться в столь дале­кие вре­мена, когда и наше время дает доста­точно подоб­ных при­ме­ров? В этом отно­ше­нии люди мало изменились.

Восем­на­дца­тая глава — похо­рон­ная песнь Вави­лону как граду лжи, кото­рый про­ти­во­стоит Граду Божию. Как вы помните, бла­жен­ный Авгу­стин гово­рил о том, что в исто­рии все время идет парал­лель­ное рави­тие двух гра­дов — града чело­ве­че­ского и Града Божьего. Так вот град чело­ве­че­ский дости­гает какого-то апо­гея — и над­ла­мы­ва­ется. А в сле­ду­ю­щих гла­вах гово­рится уже об апо­гее Цар­ства Божьего на земле.

Мы не можем точно опре­де­лить, содер­жится ли здесь про­ро­че­ство, потому что про­ро­че­ство не все­гда пред­ска­за­ние. Про­ро­че­ство, строго говоря, это выра­же­ние воли Божьей послан­цем Божиим. Пред­ска­за­ние же может сопро­вож­дать про­ро­че­ство, так ска­зать, кон­кре­ти­зи­руя его. Вот падает Вави­лон, кон­крет­ный, тот, кото­рый стоит в Месо­по­та­мии, вот падает Рим. Но про­ро­че­ство может быть общим, сим­во­ли­че­ским. В част­но­сти, глав­ная идея Апо­ка­лип­сиса — воз­рас­та­ю­щее могу­ще­ство сата­нин­ского анти­хри­стова града в конце кон­цов при­ве­дет его к вели­чай­шему столк­но­ве­нию с про­ти­во­по­лож­ной силой и к гибели. Думаю, что в тек­сте, кото­рый мы сей­час читаем, можно искать какие-то кон­крет­ные про­ро­че­ства: ведь их можно при­ло­жить и к Кон­стан­ти­но­полю, кото­рый пал, и к Алек­сан­дрии, кото­рая пала, не говоря уже о самом Риме, кото­рый пал через неко­то­рое время. Сле­дует ли из этого, что весь Апо­ка­лип­сис пред­став­ляет собой кон­крет­ное про­ро­че­ство? — Думаю, что нет: зна­чи­тель­ная часть его явля­ется мета­и­сто­ри­че­ской; не пред­ска­за­нием, а про­ро­че­ством; в общем смысле, а не в кон­крет­ном. Так думает и боль­шин­ство тол­ко­ва­те­лей. Тем более, что все попытки найти какие-то испол­не­ния бес­по­лезны. Впро­чем, каж­дый раз, когда про­ис­хо­дит паде­ние дер­жав, насиль­ственно попи­ра­ю­щих людей, это про­ро­че­ство испол­ня­ется, тем самым оно испол­ня­ется систематически.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 19 (22)

19
1 После сего я услы­шал на небе гром­кий голос как бы мно­го­чис­лен­ного народа, кото­рый гово­рил: алли­луия! спа­се­ние и слава, и честь и сила Гос­поду нашему! 2 Ибо истинны и пра­ведны суды Его: потому что Он осу­дил ту вели­кую любо­дейцу, кото­рая рас­тлила землю любо­дей­ством своим, и взыс­кал кровь рабов Своих от руки ее. 3 И вто­рично ска­зали: алли­луия! И дым ее вос­хо­дил во веки веков. 4 Тогда два­дцать четыре старца и четыре живот­ных пали и покло­ни­лись Богу, сидя­щему на пре­столе, говоря: аминь! алли­луия! 5 И голос от пре­стола исшел, гово­ря­щий: хва­лите Бога нашего, все рабы Его и боя­щи­еся Его, малые и вели­кие. 6 И слы­шал я как бы голос мно­го­чис­лен­ного народа, как бы шум вод мно­гих, как бы голос гро­мов силь­ных, гово­ря­щих: алли­луия! ибо воца­рился Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель. 7 Воз­ра­ду­емся и воз­ве­се­лимся и воз­да­дим Ему славу; ибо насту­пил брак Агнца, и жена Его при­го­то­вила себя. 8 И дано было ей облечься в вис­сон чистый и свет­лый; вис­сон же есть пра­вед­ность свя­тых. 9 И ска­зал мне Ангел: напиши: бла­женны зва­ные на брач­ную вечерю Агнца. И ска­зал мне: сии суть истин­ные слова Божии. 10 Я пал к ногам его, чтобы покло­ниться ему; но он ска­зал мне: смотри, не делай сего; я сослу­жи­тель тебе и бра­тьям твоим, име­ю­щим сви­де­тель­ство Иису­сово; Богу покло­нись; ибо сви­де­тель­ство Иису­сово есть дух пророчества.
11 И уви­дел я отвер­стое небо, и вот конь белый, и сидя­щий на нем назы­ва­ется Вер­ный и Истин­ный, Кото­рый пра­ведно судит и воин­ствует. 12 Очи у Него как пла­мень огнен­ный, и на голове Его много диа­дим. Он имел имя напи­сан­ное, кото­рого никто не знал, кроме Его Самого. 13 Он был обле­чен в одежду, обаг­рен­ную кро­вью. Имя Ему: “Слово Божие”. 14 И воин­ства небес­ные сле­до­вали за Ним на конях белых, обле­чен­ные в вис­сон белый и чистый. 15 Из уст же Его исхо­дит ост­рый меч, чтобы им пора­жать народы. Он пасет их жез­лом желез­ным; Он топ­чет точило вина яро­сти и гнева Бога Все­дер­жи­теля. 16 На одежде и на бедре Его напи­сано имя: “Царь царей и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих”. 17 И уви­дел я одного Ангела, сто­я­щего на солнце; и он вос­клик­нул гром­ким голо­сом, говоря всем пти­цам, лета­ю­щим по сре­дине неба: летите, соби­рай­тесь на вели­кую вечерю Божию, 18 чтобы пожрать трупы царей, трупы силь­ных, трупы тыся­че­на­чаль­ни­ков, трупы коней и сидя­щих на них, трупы всех сво­бод­ных и рабов, и малых и великих.
19 И уви­дел я зверя и царей зем­ных и воин­ства их, собран­ные, чтобы сра­зиться с Сидя­щим на коне и с воин­ством Его. 20 И схва­чен был зверь и с ним лже­про­рок, про­из­во­див­ший чудеса пред ним, кото­рыми он обо­льстил при­няв­ших начер­та­ние зверя и покло­ня­ю­щихся его изоб­ра­же­нию: оба живые бро­шены в озеро огнен­ное, горя­щее серою; 21 а про­чие убиты мечом Сидя­щего на коне, исхо­дя­щим из уст Его, и все птицы напи­та­лись их трупами.

Ком­мен­та­рий

Откр. 19. В преды­ду­щих гла­вах гово­ри­лось в основ­ном о крахе циви­ли­за­ции, о паде­нии “Вави­лона”, о тех ката­стро­фах, кото­рые пожи­нает чело­ве­че­ство, посе­яв­шее злые семена. Но ведь суть Апо­ка­лип­сиса совер­шенно не в этом. Его цен­траль­ное содер­жа­ние сво­дится к кар­тине гря­ду­щего чело­ве­че­ства, пре­об­ра­жен­ного мира, того, что состав­ляет пред­мет нашего упо­ва­ния и веры, а вовсе не к перечню каких-то устра­ше­ний. Про­ро­че­ства о гибели циви­ли­за­ции были не только у хри­стиан, они были и у древ­них егип­тян, у вави­ло­нян и т.д., потому что мысль чело­века все­гда без осо­бого труда при­хо­дит к идее воз­мез­дия и раз­ру­ше­ния. Но откро­ве­ние цар­ства Божьего — этого не было почти ни у кого, кроме персов.

Девят­на­дца­тая глава посвя­щена пере­ходу от ката­строф к цар­ству Божию, куль­ми­на­цией опи­са­ния кото­рого будут сле­ду­ю­щие главы. После кар­тины гибели Вави­лона мы видим раз­вер­стые небеса, и на земле и на небе лику­ю­щую Цер­ковь. Сна­чала — голоса мно­го­чис­лен­ного народа в небе. Это Цер­ковь тор­же­ству­ю­щая и ангель­ские силы, пою­щие “алли­луйя”, что зна­чит “хва­лите Бога”, — древ­ней­ший биб­лей­ский при­пев ко всем молит­вам. В Новом Завете он повто­ря­ется три­жды, это отра­же­ние пер­вич­ной ран­ней хри­сти­ан­ской литур­гии, где алли­луйя три­жды повто­ря­лась в тор­же­ствен­ные моменты.

“Он осу­дил ту вели­кую любо­дейцу, кото­рая рас­тлила землю”… — импе­рию, власть анти­хри­ста, — “и дым ее вос­хо­дил во веки веков…” — эти слова напо­ми­нают нам о дыме, кото­рый под­ни­мался над Содо­мом и Гомор­рой. Потом было много создано поэ­ти­че­ских обра­зов, свя­зан­ных с этим дымом, было много апо­кри­фов, и в позд­них кумран­ских апо­кри­фах гово­рится о дыме, кото­рый по опи­са­нию даже напо­ми­нает ядер­ный взрыв. Здесь этот образ снова попа­да­ется на стра­ни­цах Писа­ния, потому что Содом — это про­то­тип всех враж­деб­ных Богу и пав­ших, уни­что­жен­ных циви­ли­за­ций, это пер­вое, что уви­дели пат­ри­архи, пер­вый знак воз­мез­дия, когда у них на гла­зах пять горо­дов погру­зи­лись в море — в огне и вихре. И с тех пор об этом гово­рили все­гда, когда речь шла о гибели греш­ни­ков. “Два­дцать четыре старца и четыре живот­ных” — мы уже гово­рили о раз­лич­ных тол­ко­ва­ниях этого образа, во вся­ком слу­чае ясно, что речь идет о пол­ноте Церкви: две­на­дцать и две­на­дцать, либо — по две­на­дцать Вет­хого и Нового Завета, либо — про­сто две­на­дцать, как сим­вол избранников.

Дальше при­ве­дены слова молитвы, кото­рые идут уже как бы снизу, а не с неба: “… слы­шал я как бы голос мно­го­чис­лен­ного народа, как бы шум вод мно­гих…”. Это уже чело­ве­че­ство, кото­рое также поет “алли­луйя!, ибо воца­рился Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель”. Почему Гос­подь “воца­рился”? Мы часто повто­ряем про­ки­мен, кото­рый поется за каж­дой вос­крес­ной все­нощ­ной: “Гос­подь воца­рился, в лепоту обле­чеся”. Разве Гос­подь не Царь? Бес­спорно, Он Царь, но Царь, сняв­ший корону и сло­жив­ший с себя пор­фиру, Царь, Кото­рый не царит пол­но­стью в этом мире, а воца­рится тогда, когда мир вновь вер­нется к Богу, когда зло будет изгнано. Воца­ре­ние Божие есть испо­ве­да­ние некой надежды. Как пола­гают, в древ­но­сти, в Вет­хом Завете был такой ново­год­ний обряд, когда пели пса­лом “Воца­рися Гос­подь во век, Бог твой, Сионе, в род и род”, то есть Бог воца­рится в буду­щем. Он — Вла­дыка неви­ди­мый, ска­жем, потен­ци­аль­ный, Кото­рый пока скрыто путе­ше­ствует по Своей земле. С побе­дой над злом, в кото­рой будут участ­во­вать и люди, чело­ве­че­ские силы, Бог воца­ря­ется; пока же князь мира сего — сатана, он гос­под­ствует, Хри­стос это так и назы­вает. Поэтому, когда мы гово­рим “как же Бог допус­кает”… и т.д., мы не должны забы­вать, что Гос­подь еще не воца­рился, что мы еще участ­вуем в миро­вой, кос­ми­че­ской битве между гре­хом и доб­ром, между Хри­стом и анти­хри­стом, между тьмой и све­том. “Гос­подь воца­рился” — зна­чит насту­пил послед­ний зон. Мы видели страш­ную кар­тину гибели блуд­ницы, “Вави­лона”, тогда — Рим­ской импе­рии. И вот идет ее анти­под. Цер­ковь, анти­под лже­об­ще­ства, постро­ен­ного на лжи и наси­лии, неве­ста Агнца, неве­ста Хри­ста. Та — Вави­лон­ская блуд­ница — была одета в рос­кош­ные пур­пур­ные одежды, в ее руке золо­тая чаша, испол­нен­ная мер­зо­сти, и сама она была мер­зо­стью одета, как и дра­го­цен­ной одеж­дой. Как пом­пезно оде­ва­ется вся­кая бога­тая циви­ли­за­ция! Между тем Цер­ковь одета в чистый вис­сон. Вис­сон — это дра­го­цен­ная ткань, но очень про­стая, белая, чистая, ника­кой аля­по­ва­той пыш­но­сти в ней нет, и в этом как бы антитеза.

Стих 19, 9 содер­жит намек, вос­по­ми­на­ние о сло­вах Хри­ста о тех, кто будут позваны на брач­ную вечерю Сына Царства.

Брач­ная вечеря, тра­пеза, тор­же­ство, празд­ник — еще в Вет­хом Завете сим­вол брач­ного, мес­си­ан­ского пира, когда и Спа­си­тель нахо­дится среди людей, и все они вме­сте, за еди­ным сто­лом. И вот осу­ществ­ле­ние этого иде­ала. Инте­ресно, что чело­ве­че­ство сим­во­ли­зи­рует идеал в виде семьи, сидя­щей за сто­лом, духов­ной семьи, во главе кото­рой — Сам Спа­си­тель. Фан­та­зия апо­ка­лип­ти­ков при­да­вала этой тра­пезе какой-то необы­чай­ный смысл, гово­рили, что Леви­а­фан, как и Беге­мот, будет выта­щен из без­дны и упо­треб­лен в’пищу. На самом деле в этом немного стран­ном и гру­бом мифо­ло­ги­че­ском про­ро­че­стве есть глу­бо­кий смысл, потому что Леви­а­фан и Беге­мот, как я уже гово­рил, — образы при­роды и мате­рии. Теперь мате­рия уже вся под­чи­нена чело­веку и будет ему слу­жить, как бы ста­но­вится пищей на трапезе.

Далее сле­дует малень­кий диа­лог между апо­сто­лом и Анге­лом, как бы встав­ной; Ангел гово­рит — напиши, что “бла­женны зван­ные на брач­ную вечерю”, и Иоанн падает перед ним на колени, а Ангел гово­рит: “Не делай сего”. Дело в том, что в мисти­че­ских тече­ниях и настро­е­ниях того вре­мени начал раз­ви­ваться насто­я­щий культ анге­лов; их стали назы­вать по име­нам, состав­ляли колос­саль­ные списки и апо­кри­фи­че­ские книги, как хри­сти­ан­ские, так и иудей­ские, были полны самыми подроб­ными опи­са­ни­ями жизни анге­лов, из кото­рых впо­след­ствии чер­пали “све­де­ния” лите­ра­тура, мистика и оккуль­тизм. (Все, что было опи­сано у Миль­тона в “Поте­рян­ном рае” и “Воз­вра­щен­ном рае”, все, что опи­сы­вал Бай­рон и дру­гие, заим­ство­вано из этих апо­кри­фи­че­ских книг.) Поэтому здесь и под­чер­ки­ва­ется, что ангелы отнюдь не явля­ются суще­ствами, достой­ными обоготворения:

“Я сослу­жи­тель тебе и бра­тьям твоим”, то есть Ангел сослу­жит людям, “име­ю­щим сви­де­тель­ство Иису­сово, кото­рое и есть дух про­ро­че­ства” (Откр.19:10).

Дух про­ро­че­ства, кото­рый угас за несколько веков до Рож­де­ства Хри­стова и воз­ро­дился вме­сте с Хри­стом, снова неви­димо при­сут­ствует в Церкви, и это есть сви­де­тель­ство Иисусово.

Впер­вые после ново­за­вет­ного уни­что­же­ния Хри­ста Он пред­став­лен здесь в образе Бога-Вои­теля, Воина на коне. Но пусть нас не соблаз­няет и не обма­ны­вает эта форма, хотя мы и видим всад­ника, забрыз­ган­ного кро­вью, как в древ­них опи­са­ниях битв. Меч Его — меч, выхо­дя­щий из уст, и под­чер­ки­ва­ется, что этот меч — слово Божие. Вспом­ните слова апо­стола Павла: слово Божие — обо­ю­до­ост­рый меч, это духов­ное ору­жие, и все сим­волы здесь духов­ные, Хри­стос харак­те­ри­зу­ется как анти­под дра­кона: у него тоже диа­демы, короны на голове, но имя его (в отли­чие от дра­кона — там были напи­саны имена бого­хуль­ные) — прежде всего имя тай­ное, кото­рое ухо­дит в непо­сти­жи­мость боже­ствен­ного. Чело­век не только явлен, но и уко­ре­нен в непо­сти­жи­мом. А дру­гое Его имя, откры­тое людям, — это Слово Божие; здесь впер­вые Иоанн прямо гово­рит “Слово Божие”, так же, как ска­зано в Еван­ге­лии от Иоанна: “В начале было Слово”…

Древ­ние мистики пола­гали, что все боже­ствен­ные свой­ства обла­дают как бы само­сто­я­тель­ным бытием, напри­мер. Слава Божия — это сила, кото­рая дей­ствует в мире, кото­рая являет Бога в мире. И Слово Божие — это тоже дей­ству­ю­щая сила, и кроме того, слово Божие — это Бог тво­ря­щий, Бог-Логос — вто­рая ипо­стась св. Троицы.

“Воин­ства небес­ные сле­до­вали за Ним на конях белых”. Воин­ства небес­ные озна­чают звезды, кос­мос. Это кар­тина кос­ми­че­ской битвы в спер­хи­сто­ри­че­ском изме­ре­нии, а не битвы на земле. Она нача­лась в тот момент, когда Хри­стос родился, и Сам Он гово­рил: “Я видел сатану, нис­пав­шего с неба, как мол­ния”. Исто­рия Хри­ста есть исто­рия битвы с диа­во­лом, как об этом пре­красно писал Честер­тон /Имеется в виду эссе Г.Честертона “Битва с дра­ко­ном” (опуб­ли­ко­вано по рус­ски в жур­нале “Чело­век”, 1991 год)./. Эта битва все про­дол­жа­ется, и здесь она дости­гает куль­ми­на­ци­он­ной точки. Мир не слы­шит доб­рых слов, мир плохо при­слу­ши­ва­ется к добру, он исклю­чи­тельно бес­си­лен, однако в нем есть еще какие-то искры Божий, кото­рые под­дер­жи­вают его на поверх­но­сти. Нужен новый удар, новое дей­ствие Слова Божия, кото­рое бы под­няло мир со дна и обра­тило бы его на борьбу со злом. Этим дей­ствием и будет явле­ние Хри­ста, новое воз­рож­де­ние Церкви.

О. Сер­гий Бул­га­ков /Речь идет о работе О.С.Булгакова “Апо­ка­лип­сис Иоанна”/ счи­тал, что это будет духов­ное пре­об­ра­же­ние мира, пре­об­ра­же­ние Церкви, как бы при­ход Божий в самой Церкви, где, нако­нец, будут явлены силы, подоб­ные тем, какие мы уже лице­зрели в

Бла­гой Вести, только в гло­баль­ном, все­че­ло­ве­че­ском мас­штабе, и именно это при­ве­дет к началу Цар­ства Божия. У Него есть еще одно имя: Царь Царей и Гос­подь гос­под­ству­ю­щих, что про­во­дит ту же мысль: нако­нец Он цар­ствует. “Из уст Его исхо­дит ост­рый меч” — это мечь духов­ный. “Пасет жез­лом желез­ным” — зна­чит управ­ляет миром, это мес­си­ан­ский образ.

А дальше идет про­ти­во­по­став­ле­ние радост­ного пира, цар­ствия Мес­сии, Хри­ста и пира хищ­ных птиц, созван­ных на поле брани. Это поэ­ти­че­ский образ, тоже заим­ство­ван­ный из древ­них поэм Вет­хого Завета. Ангел взы­вает, “говоря всем пти­цам”, летите: для каж­дого чело­века минув­ших вре­мен это был совер­шенно про­зрач­ный образ — когда шло вой­ско, над ним тем­ной тучей летели вороны и грифы, и когда кон­ча­лась битва, они опус­ка­лись. В пред­став­ле­нии древ­них это столь же неот­де­лимо от битвы, как теперь для нас неот­де­лим от нее гро­хот кано­нады и взры­вов. Падает Вави­лон, зна­чит сонмы летя­щих птиц соби­ра­ются’ на трупы. Хри­стос гово­рил: “где будет труп, там собе­рутся орлы”, и вот они соби­ра­ются “на вели­кую вечерю Божию”, но у этих птиц своя трапеза.

Однако зло про­дол­жает сопро­тив­ляться: “И уви­дел я зверя и царей зем­ных и воин­ства их, собран­ные, чтобы сра­зиться с Сидя­щим на коне”… Про­тив Хри­ста высту­пает анти­христ во главе царей зем­ных, при­чем не ска­зано, как он побе­дил, про­ис­хо­дит что-то мгно­вен­ное: “И схва­чен был зве­рье, с ним лже­про­рок…” Их бро­сают в сер­ное озеро. Напомню, что сера — это намек на Содом. Миро­вое зло еще бушует, в мире еще про­дол­жа­ются смерть, грех, но анти­христ и исто­ри­че­ские силы зла каким-то обра­зом рушатся. Это уже совер­шенно опре­де­лен­ное про­ро­че­ство, здесь совер­шенно ясное ука­за­ние, что насту­пит момент в исто­рии, кото­рый можно будет обо­зна­чить годом и, может быть, даже меся­цем, а, может быть, и чис­лом, когда зло нач­нет рушиться. Я думаю, что это про­изой­дет еще не скоро, может быть, через десятки, сотни лет, в сущ­но­сти, это неважно, ведь мы все равно это уви­дим — или оттуда, или — отсюда. Зна­чит, зверь и лже­про­рок бро­шены в озеро, горя­щее серою, и убиты мечом, исхо­дя­щим из его уст, а птицы напи­та­лись их трупами.

Что же это за птицы, — про­сто поэ­ти­че­ский образ? Это не исклю­чено, но может быть и иное: мир не раз­де­лился в тот момент на сто­я­щих вокруг всад­ника, сидя­щего на белом коне, и при­мкнув­ших к лже­про­року и зверю, точ­нее, не весь раз­де­лился. Какая-то часть мира, подобно про­жор­ли­вым пти­цам, не заин­те­ре­со­вана ни в том, ни в дру­гом, и ей только бы “покле­вать”. И очень воз­можно, что зна­чи­тель­ная часть людей будет во время этой битвы столь же без­участна, как птицы, кото­рые кру­жат, чтобы кле­вать тех, кто падет, а кто падет — им без­раз­лично; им все равно, чем питаться, лишь бы питаться. Это все притчи. Назо­вем таких людей ней­траль­ными, назо­вем их теми, кто ока­зался гдето в про­ме­жутке, не сдви­нулся ни туда и ни сюда. Но я под­чер­ки­ваю — в мире зло еще оста­ется. Речь идет о паде­нии цар­ства зверя, о паде­нии “Вави­лона”. Спро­сите футу­ро­ло­гов, спро­сите социо­ло­гов, био­ло­гов и про­чих, они вам ска­жут, что наша циви­ли­за­ция имеет все шансы кон­чить плохо. Но не будем обма­ны­ваться: это вовсе не зна­чит, что наша циви­ли­за­ция обя­за­тельно в бли­жай­шее время погиб­нет. Один Бог знает, когда это про­изой­дет, но так или иначе, нечто подоб­ное про­ис­хо­дит все­гда. Мы видели, как циви­ли­за­ции падают, может быть это про­изой­дет и с нашей. А может быть, наша достиг­нет боль­ших высот и заслу­жит зва­ние Вави­лона, а потом уже падет. Все это про­изой­дет, когда Вави­лон уже раз­ру­шен , чело­век остался, и Цер­ковь в пол­ной силе и масса вот этих людей — птиц, “птиц небес­ных”… В даль­ней­шем про­изой­дет слож­ный про­цесс, кото­рый Апо­ка­лип­сис опи­сы­вает необы­чайно таин­ствен­ным чер­тами и крас­ками, заим­ство­ван­ными из раз­ных апо­кри­фов, над кото­рыми до сих пор почти без­успешно бьются ком­мен­та­торы. Но есть и будет то, что запе­чат­лено в этой картине.

В сущ­но­сти, в явле­нии всад­ника на белом коне запе­чат­лено явле­ние духов­ных сил Хри­сто­вых, новое явле­ние силы. Будут ли в этой борьбе гиб­нуть люди, или это чисто духов­ная борьба? Что можно ска­зать об этом? Каж­дый духов­ный кри­зис порож­дает кри­зис обще­ствен­ный, а обще­ствен­ный кри­зис может порож­дать и чисто мате­ри­аль­ные кон­фликты. Мы знаем, что в исто­рии неод­но­кратно борьба идей при­ни­мала формы борьбы самые низ­мен­ные и гнус­ные. Вполне воз­можно, что паде­ние “Вави­лона” будет сопро­вож­даться каки­мито тяже­лыми соци­аль­ными потря­се­ни­ями, но прямо этого отсюда не сле­дует, это могут ока­заться и только духов­ные ката­клизмы. Жизнь пока­зы­вает, что вся­кая дегра­да­ция, и в первую оче­редь духов­ная, про­ис­хо­дит болез­ненно… Конечно, щепки будут лететь во все стороны…

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 20 (22)

20
1 И уви­дел я Ангела, схо­дя­щего с неба, кото­рый имел ключ от без­дны и боль­шую цепь в руке своей. 2 Он взял дра­кона, змия древ­него, кото­рый есть диа­вол и сатана, и ско­вал его на тысячу лет, 3 и низ­верг его в без­дну, и заклю­чил его, и поло­жил над ним печать, дабы не пре­льщал уже народы, доколе не окон­чится тысяча лет; после же сего ему должно быть осво­бож­ден­ным на малое время.
4 И уви­дел я пре­столы и сидя­щих на них, кото­рым дано было судить, и души обез­глав­лен­ных за сви­де­тель­ство Иисуса и за слово Божие, кото­рые не покло­ни­лись зверю, ни образу его, и не при­няли начер­та­ния на чело свое и на руку свою. Они ожили и цар­ство­вали со Хри­стом тысячу лет. 5 Про­чие же из умер­ших не ожили, доколе не окон­чится тысяча лет. Это — пер­вое вос­кре­се­ние. 6 Бла­жен и свят име­ю­щий уча­стие в вос­кре­се­нии пер­вом: над ними смерть вто­рая не имеет вла­сти, но они будут свя­щен­ни­ками Бога и Хри­ста и будут цар­ство­вать с Ним тысячу лет.
7 Когда же окон­чится тысяча лет, сатана будет осво­бож­ден из тем­ницы своей и вый­дет обо­льщать народы, нахо­дя­щи­еся на четы­рех углах земли, Гога и Магога, и соби­рать их на брань; число их как песок мор­ской. 8 И вышли на широту земли, и окру­жили стан свя­тых и город воз­люб­лен­ный. 9 И нис­пал огонь с неба от Бога и пожрал их; 10 а диа­вол, пре­льщав­ший их, ввер­жен в озеро огнен­ное и сер­ное, где зверь и лже­про­рок, и будут мучиться день и ночь во веки веков.
11 И уви­дел я вели­кий белый пре­стол и Сидя­щего на нем, от лица Кото­рого бежало небо и земля, и не нашлось им места. 12 И уви­дел я мерт­вых, малых и вели­ких, сто­я­щих пред Богом, и книги рас­крыты были, и иная книга рас­крыта, кото­рая есть книга жизни; и судимы были мерт­вые по напи­сан­ному в кни­гах, сооб­разно с делами сво­ими. 13 Тогда отдало море мерт­вых, быв­ших в нем, и смерть и ад отдали мерт­вых, кото­рые были в них; и судим был каж­дый по делам своим. 14 И смерть и ад повер­жены в озеро огнен­ное. Это смерть вто­рая. 15 И кто не был запи­сан в книге жизни, тот был бро­шен в озеро огненное.

Ком­мен­та­рий

Откр. 20. Два­дца­тая глава есть куль­ми­на­ция Апо­ка­лип­сиса в том смысле, что здесь пока­зано тор­же­ство Цар­ства Божия на земле. Эта глава вызы­вала наи­боль­шие споры и недо­уме­ния, при­ко­вы­вала к себе наи­боль­шее коли­че­ство все­воз­мож­ных иссле­до­ва­те­лей, тол­ко­ва­те­лей, ком­мен­та­то­ров. Она удив­ляла мно­гих тем, что в ней гово­ри­лось о вещах, отсут­ству­ю­щих в малом Апо­ка­лип­сисе, то есть в про­ро­че­ских сло­вах Хри­ста, ска­зан­ных в синоп­ти­че­ских Еван­ге­лиях /Синоптические Еван­ге­лия — Еван­ге­лия от Мат­фея, от Марка и от Луки, кото­рые в основ­ных своих чер­тах сов­па­дают (в отли­чие от Еван­ге­лия от Иоанна)/. Мно­гое здесь так и оста­ется тай­ным и сокро­вен­ным. Перед нами собы­тия не про­сто харак­тер­ные, типо­ло­ги­че­ские, повто­ря­ю­щи­еся из века в век, а какие-то свер­ше­ния. Перед нами — про­ро­че­ство, тор­же­ствен­ное пред­ска­за­ние. И уже в силу этого обсто­я­тель­ства мы не в состо­я­нии пол­но­стью про­ник­нуть в тайну этих текстов.

Мы сей­час живем как бы в Вет­хом Завете гря­ду­щего. Мы только как через туск­лое стекло, лишь гада­тельно можем пред­ви­деть то, что совер­шится в буду­щем. Глав­ное, о чем повест­ву­ется в этой главе — это тыся­че­лет­нее цар­ство. Среди бого­сло­вов, среди учи­те­лей и отцов Церкви с самого начала воз­никли раз­но­мыс­лия по этому вопросу. Такие отцы-учи­теля, как св. Ири­ней Лион­ский, св. Иустин Муче­ник, Папий, Мефо­дий Олим­пий­ский и дру­гие счи­тали, что дей­стви­тельно в каком-то пред­ко­неч­ном пери­оде миро­вой исто­рии Цар­ство Хри­стово вос­тор­же­ствует з дес ь, на земле, по это сто­рону исто­рии, а не по ту. Дру­гие же, в част­но­сти, Бла­жен­ный Авгу­стин, наи­бо­лее резко высту­пав­ший про­тив тео­рии тыся­че­лет­него цар­ства, объ­яс­нял эти слова Иоанна так: тыся­че­лет­нее цар­ство, цар­ство пра­вед­ни­ков, кото­рое цар­ствует с Хри­стом, — это Цер­ковь, ее стран­ствия по земле и т.д.

Это тол­ко­ва­ние было при­нято с мол­ча­ли­вого согла­сия очень мно­гих бого­сло­вов, оно вошло почти во все попу­ляр­ные тол­ко­ва­ния вплоть до нашего вре­мени. Между тем. Бла­жен­ный Авгу­стин явно рас­хо­дится с пря­мыми сло­вами Иоан­нова Откро­ве­ния. В нем опи­сано прежде всего некое таин­ствен­ное втор­же­ние духов­ных сил, сре­до­то­чие зла, мета­фи­зи­че­ский центр вся­кого чер­ного имульса, назван­ного здесь дра­ко­ном. Как вы помните, этот мор­ской образ свя­зан с про­ти­вя­щи­мися Богу силами, он назы­ва­ется сата­ной, что по-рус­ски зна­чит “про­тив­ник”. Здесь он назван “змей древ­ний”, что напо­ми­нает рас­сказ об Эдеме и паде­нии чело­века. Вот это самое суще­ство, кото­рое вме­щает все тем­ные силы, ско­вано, оно на какой-то срок ока­зы­вется парализованным.

Теперь поста­вим вопрос: можно ли, положа руку на сердце, не обма­ны­вая себя, ска­зать, что в исто­рии Церкви был период, когда сатана был ско­ван? Только чело­век, кото­рый не зна­ком с исто­рией Церкви, может так ска­зать. Наобо­рот, сатана выстоял все это время, а часто и пре­успе­вал. Ска­зать, что он был ско­ван, зна­чит про­сто не счи­таться ни с фак­тами, ни с тем тек­стом, кото­рый есть.

Неко­то­рые свет­ские тол­ко­ва­тели гово­рили сле­ду­ю­щее: во вре­мена зем­ной жизни Спа­си­теля у неко­то­рых книж­ни­ков было такое мне­ние, что цар­ство Мес­сии будет зем­ным про­цве­та­нием. Это назы­ва­ется хили­азм, уче­ние о тыся­че­лет­нем цар­стве; счи­тали, что вино­град будет давать в мил­лион раз больше, что пше­ница будет, как в стране вели­ка­нов… Наив­ное пред­став­ле­ние. Так вот, пола­гали, что это пред­став­ле­ние было как-то вос­при­нято Апо­ка­лип­си­сом. На это мы отве­чаем, что какие бы народ­ные, мифи­че­ские, тра­ди­ци­он­ные пред­став­ле­ния книж­ни­ков, фари­сеев, пер­сов, егип­тян, кого угодно ни вос­при­нял апо­стол Иоанн, Апо­ка­лип­сис — это откро­ве­ние Божие, зна­чит мы должны за этими сим­во­лами и фор­мами про­честь слово Божие, нам воз­вра­щен­ное. А оно гово­рит о том, что рядом с тор­же­ством зла, кото­рое про­изой­дет неод­но­кратно, будет и тор­же­ство добра. Это не так нелепо, как кажется, потому что в конце кон­цов цар­ство Анти­хри­ста нача­лось уже давно и пери­о­ди­че­ски оно все время воз­ни­кает и воз­об­нов­ля­ется, пери­о­ди­че­ски пере­осна­ща­ется или пере­во­ору­жа­ется. Но нельзя счи­тать, что дело Божие нико­гда не смо­жет хотя бы в какой-то сте­пени заявить о себе на земле, кроме как в “запре­дель­ном” состоянии.

Чело­ве­че­ство будет участ­во­вать в боже­ствен­ном про­цессе вос­со­зда­ния мира, и если люди отклик­нутся на Божий при­зыв, не осу­ще­ствятся те угрозы, кото­рые обе­щает Апо­ка­лип­сис, а про­изой­дет, как бы условно выра­жа­ясь, плав­ное вхож­де­ние мира в Цар­ство Божие. И уже здесь, на земле, нач­нется пре­об­ра­же­ние твари с уча­стием чело­века. (Нечто подоб­ное гово­рит и Тейяр де Шарден.)

Мысль эта не про­ти­во­ре­чит Писа­нию, хотя тайна оста­ется тай­ной. В какую сто­рону пой­дет чело­век — нам неиз­вестно. Но тем не менее в какой-то период будет явле­ние Церкви в Духе и силе. Может быть, это будет через мил­лион лет, я не знаю, никто этого не знает, но важно, что это будет. Малень­кая ого­ворка: тысячу лет здесь, конечно, не сле­дует пони­мать хро­но­ло­ги­че­ски, и шесть дней тво­ре­ния могут зна­чить шесть тысяч лет, потому что у Бога один день, как тысяча лет. И вот, неко­то­рые счи­тают, что это будет как бы вось­мой день тво­ре­ния. Много есть вся­ких рас­че­тов, но так или иначе, это какой-то срок, и при­чем именно срок, так как апо­стол прямо гово­рит, что этот срок кончается.

А далее — кар­тина суда над муче­ни­ками. Иоанн уви­дел пре­столы и сидя­щих на них, кото­рым дано было судить. Помните слова Спа­си­теля, Кото­рый ска­зал апо­сто­лам, что они будут сидеть на две­на­дцати пре­сто­лах и судить две­на­дцать колен Изра­и­ле­вых. Души обез­глав­лен­ных — это муче­ники, они ожили в цар­ствии со Хри­стом. Это пока­зы­вает нам, что тыся­че­лет­нее цар­ство будет цар­ством, в кото­ром дей­ствуют муче­ники. Я совсем не соби­ра­юсь давать ника­ких фан­та­зий или ком­мен­та­риев, но можно думать, что в этом тыся­че­лет­нем цар­стве все те же стра­да­ния, кото­рые Цер­ковь пере­несла за все века, дадут свой всход; как, мы не знаем, но как-то дадут. О.Сергий Бул­га­ков пола­гает, что это место надо пони­мать в связи с гла­вой 37‑й про­рока Иезе­ки­иля, где сказано:“оживут кости”. Здесь речь идет не про­сто о покой­ни­ках, кото­рые ожили, а о народе, кото­рый вос­пря­нул. Здесь вос­пря­нет народ Божий, вос­пря­нет Цер­ковь.

Надо, однако, сде­лать ссылку на то, что слово “ожили” — не то харак­тер­ное слово, кото­рое упо­треб­ля­ется, когда гово­рят о вос­кре­се­нии. Дру­гие авторы оспа­ри­вают эту точку зре­ния, но нам это не так важно. Не будем гадать, будем смот­реть на наи­бо­лее оче­вид­ные места Апо­ка­лип­сиса. Апо­стол гово­рит ясно, что будет какое-то вос­кре­се­ние, духов­ное вос­кре­се­ние. Будет ли это плот­ское вос­кре­се­ние — мы не знаем, может быть, какую-то роль оно там и будет играть, может быть… Цер­ковь, на земле про­си­яв­шая, смо­жет не только внут­ренне соеди­ниться со свя­тыми, но, может быть, эти свя­тые начут как-то явно активно участ­во­вать в нашей жизни. (Они и так в ней активно участ­вуют, но, воз­можно, это уча­стие будет более явным.) Это место вполне можно пони­мать таким обра­зом. “Над ними смерть вто­рая не имеет вла­сти, но они будут свя­щен­ни­ками Бога и Хри­ста и будут цар­ство­вать с Ним тысячу лет”. — Это место в Апо­ка­лип­сисе, как и вообще всю главу, бого­словы очень часто ста­ра­ются про­бе­жать и не заме­тить, но между тем все упо­ва­ние Апо­ка­лип­сиса свя­зано с этим и со сле­ду­ю­щей гла­вой, где речь идет о пре­об­ра­же­нии твари.

Далее идет кар­тина вто­рого Арма­гед дона, вто­рой битвы. Неко­то­рые совре­мен­ные иссле­до­ва­тели Апо­ка­лип­сиса счи­тают, что в обоих слу­чаях гово­рится об одном и том же собы­тии, только в двух вари­ан­тах. Дру­гие счи­тают, что речь идет о каком-то новом собы­тии. Мы этого не знаем и нико­гда не узнаем. Важен факт, что цар­ство Божие на земле уже как бы суще­ствует, но оно имеет локаль­ный харак­тер, оно где-то уста­нав­ли­ва­ется; оно не захва­тило всю нашу пла­нету, ибо есть “стан свя­тых и город воз­люб­лен­ный”, кото­рый потом окру­жили люди Гога и Магога. Зна­чит, Цер­ковь — это лишь как бы место в мире, где она все-таки оста­ется стран­ни­цей, оста­ется аут­сай­де­ром в мире, несмотря на явлен­ные в ней силы Духа. Про­хо­дит тысяча лет, и вот снова под­ни­ма­ются тем­ные силы. Даниил Андреев, извест­ный рус­ский писа­тель, поэт и оккуль­тист, пред­став­лял это таким обра­зом, что на всей земле будет царить добро и благо, что неко­то­рым людям это надо­ест, им опо­сты­леет добро, и они нач­нут откуда-то выко­вы­ри­вать зло, и нач­нется такая свое­об­раз­ная реак­ция. Это, конечно, фан­та­зия худож­ника, мы про­сто не знаем, как это будет, но непо­сред­ственно из Писа­ния ясно, что Цер­ковь захва­ты­вает не всех, и какие-то неза­хва­чен­ные ею массы начи­нают враж­деб­ные дей­ствия. Это Гог и Магог.

Гог и Магог — это образ двух сил, обо­зна­ча­ю­щих дале­кие воин­ствен­ные народы, кото­рые, как скифы, втор­га­ются вне­запно и вне­запно ухо­дят. Это некий полу­ми­сти­че­ский, полу­ми­фо­ло­ги­че­ский враг. Впер­вые о нем упо­мя­нуто у про­рока Иезе­ки­иля. “И вышли на широту земли и окру­жили стан свя­тых”. Заметьте, что такое стан: если пере­во­дить на совре­мен­ный язык, это уже лагерь свя­тых. “И город воз­люб­лен­ный”… речь идет о Иеру­са­лиме, в зем­ном или небес­ном смысле — это неважно. Это Цер­ковь, кото­рая про­дол­жает быть стран­ни­цей, и у нее стан. Как во дни Вет­хого Завета, она опять кочу­ю­щий лагерь. “И нис­пал огонь с неба от Бога и пожрал их”. С одной сто­роны, это напо­ми­нает Содом и Гоморру, как бы низ­вер­же­ние Богом гор­дыни, с дру­гой сто­роны — Пяти­де­сят­ницу. Ведь совсем не исклю­чено, что речь идет о новых могу­ще­ствен­ных даро­ва­ниях силы Божией в Церкви, кото­рая рас­сеет все гро­зо­вые тучи, окру­жа­ю­щие ее. И когда диа­вол, пре­льсти­тель, ввер­жен в огнен­ное озеро, он на этот раз пара­ли­зо­ван уже не про­сто Анге­лом, а тем, что чело­ве­че­ский род вос­пря­нул, вос­про­ти­вился ему.

Тут же воз­ни­кает, конечно, все­гда почему-то тер­зав­шая всех про­блема адских муче­ний и т.п. Я не буду давать обзор всех спо­ров вокруг этой темы. Глав­ное, что поня­тие “веч­ный” у нас совсем иное, нежели было в Новом и Вет­хом Завете. “Все­лен­ная” и “Веч­ность” в Вет­хом Завете обо­зна­ча­лись одним и тем же сло­вом, на самом деле зна­чив­шем “пре­хо­дя­щий мир”, а не “веч­ность”. И когда гово­рили о веч­но­сти, имели в виду про­ме­жу­ток вре­мени до конца мира (по-гре­че­ски зон, про­ме­жу­ток какой-то огром­ной, но конеч­ной вели­чины). Сле­до­ва­тельно, когда гово­рится о веч­ных муках, под­ра­зу­ме­ва­ется, что все это идет в пре­де­лах этой веч­но­сти, этого нашего бытия. По ту сто­рону нашего бытия уже начи­на­ется новый зон, в кото­ром Бог будет “вся­че­ская и во всем”. А носи­тели зла должны пройти через огонь. Напо­ми­наем опять про озеро огнен­ное и сер­ное, это опять Содом и Гоморра, это опять свя­зано с изжи­ва­нием греха. Тут ни у кого не вызы­вает сомне­ния, что зло и грех должны быть выжжены, и они выжи­га­ются во всех суще­ствах. Важно, что оста­ется после выжи­га­ния (это, конечно, мета­фо­ри­че­ский образ). Конечно, чело­век, у кото­рого после выжи­га­ния не оста­ется почти ничего, дей­стви­тельно пере­жи­вает как бы вто­рую смерть.

И нако­нец, послед­ний суд. “И уви­дел я вели­кий белый пре­стол (то есть трон) и Сидя­щего на нем, от лица Кото­рого бежало небо и земля, и не нашлось им места”. Это очень инте­рес­ный момент. Небо и земля — это сино­ним Все­лен­ной; Все­лен­ная бежит от Него, и нету места, потому что Бог берет на пре­об­ра­же­ние, на пере­делку, на пере­ина­чи­ва­ние всю Все­лен­ную, и тогда под­ни­ма­ются все умер­шие когда бы то ни было. Их отдают и пре­ис­под­няя, и море, при­чем в послед­нем слу­чае речь идет совсем не об утоп­лен­ни­ках. Здесь напи­сано так: “отдало море мерт­вых, и смерть и ад отдали”. С адом ясно — это пре­ис­под­няя, смерть — это тоже понятно, и к этим демо­ни­че­ским фигу­рам при­со­во­куп­ля­ется и море — тоже демо­ни­че­ское. Потом будет ска­зано, что в Цар­ствии небес­ном моря уже нет. Это все образы сата­нин­ского бытия, тем­ные без­дны, в кото­рые погру­жа­ются люди. Есть такое уче­ние, весьма осно­ва­тельно раз­ра­бо­тан­ное в хри­сти­ан­стве, что мно­гие люди, когда уми­рают, теряют созна­ние, пре­бы­вают в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии, как бы в сом­нам­бу­ли­че­ском сне, потому что душа их была нераз­вита или же зара­жена гре­хом, и так вот они и суще­ствуют, пока силой Божией снова не будут вос­ста­нов­лены где-то в конце веков.

И вот ожи­вают все люди. И тут все­гда спра­ши­вают: где же они поме­ща­ются? Где это? Не надо пони­мать так при­ми­тивно. Все будет выгля­деть совер­шенно иначе. Про­изой­дет транс­фор­ма­ция мате­рии, всего бытия. Об этой транс­фор­ма­ции гово­рит сле­ду­ю­щая, два­дцать пер­вая глава.

Нигде, кроме Апо­ка­лип­сиса, в Новом Завете нет тек­ста о тыся­че­лет­нем Цар­ствии, что неуди­ви­тельно, потому что о таких вещах трудно гово­рить иным язы­ком, нежели образ­ным, сим­во­ли­че­ским. Поэтому, ска­жем, если Хри­стос и гово­рил об этом, то от уче­ни­ков это могло ускольз­нуть, да и не в этом была суть Его про­воз­ве­стия. А апо­стол Иоанн гово­рил уже о судь­бах Церкви, поэтому здесь важ­нее ска­зать, что и она будет сиять на земле, будет не только в крови, в уни­же­нии и в соб­ствен­ных гре­хах, но и в своих доб­ле­стях, в какомто явле­нии Духа и сил.

Пре­по­доб­ный Сера­фим гово­рил, что перед кон­цом будет рас­цвет духов­ной жизни, то есть он гово­рил об этом же. Я думаю, что у нас есть все осно­ва­ния в это верить и наде­яться, потому что это ска­зано прямо в слове Божием. А что каса­ется дета­лей, то можно пред­ло­жить тысячи вари­ан­тов, так как у каж­дого тол­ко­ва­теля есть свой, но про­ти­во­ре­чи­вые мне­ния нас не инте­ре­суют. Нашей целью было про­сто выявить в тек­сте то, что явно и бес­спорно, хотя тол­ко­ва­ний и мно­же­ство, и все они небезын­те­ресны, но… только как сви­де­тель­ства изощ­рен­но­сти кол­лек­тив­ного сознания.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 21 (22)

21
1 И уви­дел я новое небо и новую землю, ибо преж­нее небо и преж­няя земля мино­вали, и моря уже нет. 2 И я, Иоанн, уви­дел свя­тый город Иеру­са­лим, новый, схо­дя­щий от Бога с неба, при­го­тов­лен­ный как неве­ста, укра­шен­ная для мужа сво­его. 3 И услы­шал я гром­кий голос с неба, гово­ря­щий: се, ски­ния Бога с чело­ве­ками, и Он будет оби­тать с ними; они будут Его наро­дом, и Сам Бог с ними будет Богом их. 4 И отрет Бог вся­кую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо преж­нее про­шло. 5 И ска­зал Сидя­щий на пре­столе: се, творю все новое. И гово­рит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны. 6 И ска­зал мне: совер­ши­лось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаж­ду­щему дам даром от источ­ника воды живой. 7 Побеж­да­ю­щий насле­дует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном. 8 Бояз­ли­вых же и невер­ных, и сквер­ных и убийц, и любо­деев и чаро­деев, и идо­ло­слу­жи­те­лей и всех лже­цов участь в озере, горя­щем огнем и серою. Это смерть вторая.
9 И при­шел ко мне один из семи Анге­лов, у кото­рых было семь чаш, напол­нен­ных семью послед­ними язвами, и ска­зал мне: пойди, я покажу тебе жену, неве­сту Агнца. 10 И воз­нес меня в духе на вели­кую и высо­кую гору, и пока­зал мне вели­кий город, свя­тый Иеру­са­лим, кото­рый нис­хо­дил с неба от Бога. 11 Он имеет славу Божию. Све­тило его подобно дра­го­цен­ней­шему камню, как бы камню яспису кри­стал­ло­вид­ному. 12 Он имеет боль­шую и высо­кую стену, имеет две­на­дцать ворот и на них две­на­дцать Анге­лов; на воро­тах напи­саны имена две­на­дцати колен сынов Изра­и­ле­вых: 13 с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот. 14 Стена города имеет две­на­дцать осно­ва­ний, и на них имена две­на­дцати Апо­сто­лов Агнца. 15 Гово­рив­ший со мною имел золо­тую трость для изме­ре­ния города и ворот его и стены его. 16 Город рас­по­ло­жен чет­ве­ро­уголь­ни­ком, и длина его такая же, как и широта. И изме­рил он город тро­стью на две­на­дцать тысяч ста­дий; длина и широта и высота его равны. 17 И стену его изме­рил во сто сорок четыре локтя, мерою чело­ве­че­скою, какова мера и Ангела. 18 Стена его постро­ена из ясписа, а город был чистое золото, подо­бен чистому стеклу. 19 Осно­ва­ния стены города укра­шены вся­кими дра­го­цен­ными кам­нями: осно­ва­ние пер­вое яспис, вто­рое сап­фир, тре­тье хал­ки­дон, чет­вер­тое сма­рагд, 20 пятое сар­до­никс, шестое сер­до­лик, седь­мое хри­зо­лит, вось­мое вирилл, девя­тое топаз, деся­тое хри­зо­прас, один­на­дца­тое гиа­цинт, две­на­дца­тое аме­тист. 21 А две­на­дцать ворот — две­на­дцать жем­чу­жин: каж­дые ворота были из одной жем­чу­жины. Улица города — чистое золото, как про­зрач­ное стекло. 22 Храма же я не видел в нем, ибо Гос­подь Бог Все­дер­жи­тель — храм его, и Агнец. 23 И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для осве­ще­ния сво­его, ибо слава Божия осве­тила его, и све­тиль­ник его — Агнец. 24 Спа­сен­ные народы будут ходить во свете его, и цари зем­ные при­не­сут в него славу и честь свою. 25 Ворота его не будут запи­раться днем; а ночи там не будет. 26 И при­не­сут в него славу и честь наро­дов. 27 И не вой­дет в него ничто нечи­стое и никто пре­дан­ный мер­зо­сти и лжи, а только те, кото­рые напи­саны у Агнца в книге жизни.

Ком­мен­та­рий

Откр. 21. Два­дцать пер­вая глава Апо­ка­лип­сиса — это сво­его рода эпи­лог и вме­сте с тем вер­шина Откро­ве­ния Иоан­нова. Если в преды­ду­щих гла­вах гово­ри­лось о паде­нии чело­ве­че­ства, о карах, ката­стро­фах, о муже­стве и тер­пе­нии свя­тых, о воз­рас­та­нии одно­вре­менно двух царств — цар­ства анти­хри­ста и цар­ства Хри­стова, — о гос­под­стве на земле зверя и лже­про­рока и о после­ду­ю­щем тыся­че­лет­нем цар­стве Хри­сто­вом, то в два­дцать пер­вой главе рас­ска­зы­ва­ется уже о том, что будет по ту сто­рону исто­рии, по ту сто­рону зем­ного стран­ствия чело­ве­че­ства, о том, что явля­ется целью всего про­цесса спа­се­ния, то есть пре­об­ра­же­ния мира, о том, что гре­че­ские отцы церкви назы­вали тео­зи­сом, обо­жеств­ле­нием мира.

Вспом­ним, что иконы пишутся не столько по вооб­ра­же­нию ико­но­пис­цев и даже не столько по их внут­рен­нему оза­ре­нию и виде­нию, сколько на основе канона, уста­нов­лен­ного издревле. Даже такие вели­кие ико­но­писцы, как, напри­мер, Руб­лев, писали, точно сле­дуя пра­ви­лам, выра­бо­тан­ным еще в ран­ней Визан­тии. При этом зна­че­ние цве­тов, кра­сок, линий, поло­же­ния рук, скло­нен­ных голов и т.д. — все имело опре­де­лен­ный смысл, было сво­его рода язы­ком. Так, про­стер­тая рука озна­чала моле­ние, баг­ро­вый фон обо­зна­чал опре­де­лен­ное состо­я­ние духа и т.д. Зна­чит ли это, что Руб­лев был про­сто копи­ист? Ведь и до него уже были Тро­ицы, подоб­ные создан­ной им. Зна­чит ли это, что и все дру­гие гени­аль­ные ико­но­писцы были копи­и­стами? Для поверх­ност­ного чело­века это именно так, но, если мы при­смот­римся, то уви­дим, что мастера, сле­дуя канону, вкла­ды­вали в него совер­шенно новый дух и лишь поль­зо­ва­лись преж­ним языком.

Все это лишь при­мер, на кото­ром можно пояс­нить ввод­ные стихи два­дцать пер­вой главы Апокалипсиса.

Дается кар­тина нового неба и новой земли. Ико­но­пись можно при­пом­нить здесь потому, что почти каж­дое слово этого фраг­мента уже было напи­сано раньше, почти все здесь заим­ство­вано из Вет­хого Завета, и весь текст — моза­ика, состав­лен­ная из вет­хо­за­вет­ных цитат. Каж­дый, кто возь­мет хоро­шую, пол­ную Биб­лию и най­дет там парал­лель­ные места на полях, уви­дит, насколько тща­тельно стре­мился еван­ге­лист опи­сы­вать это свое виде­ние только биб­лей­ским язы­ком. Он точно сле­до­вал канону — и дал гран­ди­оз­ную кар­тину нового неба и новой земли.

Небо и земля в биб­лей­ской фра­зео­ло­гии точно обо­зна­чают все­лен­ную. Это очень древ­нее сло­во­со­че­та­ние. Еще у шуме­ров небо и земля назы­ва­лись “анки”; дву­един­ство это — сино­ним все­лен­ной. “…Моря уже нет”, — речь идет не о том, что в этом мире отсут­ствует вода; про­сто все­лен­ная пре­об­ра­жа­ется, и тем­ные хао­ти­че­ские силы, кото­рые вели мир в сто­рону, про­ти­во­по­лож­ную замыс­лам Божиим, исче­зают. Перед нами мир без нару­ше­ния воли Творца. Бого­словы часто дис­ку­ти­руют о том, явля­ется ли это новое небо и новая земля пре­об­ра­же­нием или же совер­шенно новым созда­нием. По-види­мому, текст не дает нам права счи­тать ни один из отве­тов абсо­лютно точ­ным, хотя здесь и при­во­дятся слова Творца (впер­вые в Апо­ка­лип­сисе Тво­рец гово­рит от Себя, нигде, кроме этого места. Он не гово­рит; гово­рят Хри­стос, ангел или апо­стол, а Тво­рец — только здесь, в одном месте).“Сказал Сидя­щий на пре­столе: се, творю все новое”… Соб­ственно, это тоже слова из про­рока Исайи.И потом:..“совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец”. Слово “творю” может зна­чить и “создаю”, и “обра­зую”, и здесь довольно трудно установить.что подразумевается.

Есть абсо­лют­ное тво­ре­ние и отно­си­тель­ное. Обычно бого­словы счи­тают так, что когда в Вет­хом Завете упо­треб­лялся гла­гол “бара” — тво­рить, напри­мер: “В начале сотво­рил Бог небо и землю”, — то он зна­чит абсо­лют­ное тво­ре­ние, когда бытие созда­ется из ничего. Дру­гой гла­гол обо­зна­чает тво­ре­ние, обра­зу­ю­щее чтото из чего-то. Но здесь, в гре­че­ском тек­сте Апо­ка­лип­сиса, мы не знаем, о чем идет речь, поэтому вопрос так и оста­ется откры­тым. У о. Сер­гия Бул­га­кова можно найти мысль, что преж­нее тво­ре­ние здесь сохра­ня­ется, но пре­об­ра­зу­ется. Эта мысль близка нашему пра­во­слав­ному созна­нию. Более стро­гие совре­мен­ные биб­ле­и­сты счи­тают, что речь идет о пол­ной лик­ви­да­ции ста­рого тво­ре­ния и появ­ле­нии нового. Они сле­дуют букве и думают, что буква под­ска­зы­вает именно такое реше­ние. Нам же важно, что самый прин­цип бытия, та Пре­муд­рость, кото­рая была зало­жена в миро­зда­нии, — бес­смер­тие души, Адам-Все­че­ло­век — все это, конечно, не тво­рится заново, а пре­об­ра­зу­ется, сле­до­ва­тельно, все-таки мы можем гово­рить о том, что основ­ное в тво­ре­нии не погибло.

Если преж­ние небо и земля бежали от лица Сидя­щего на пре­столе — не нашлось им места, то новое небо и земля уже Ему пред­стоят, и там все мы при­сут­ствуем, все чело­ве­че­ство. Все ли? Вот тут и гово­рится, что те, кото­рые отсту­пили (пере­чис­ля­ются невер­ные, сквер­ные, убийцы, пре­лю­бо­деи, чаро­деи) — в озере горя­щем. Вопрос этот мы раз­бе­рем дальше, когда будем касаться буду­щего всего человечества.

Сле­ду­ю­щая кар­тина рисует нам Новый Иеру­са­лим, кото­рый все­гда был сим­во­лом Цар­ства Божия, и голос, гово­ря­щий с неба в пер­вых восьми сти­хах как раз пере­дает смысл этого нового града, смысл этого бытия. “Се, ски­ния Бога с чело­ве­ками”… Ски­ния — шатер, в кото­ром Бог пре­бы­вает в цен­тре стана, в цен­тре чело­ве­че­ства, как пер­во­на­чально было в древ­нем Изра­иле. Отсюда воз­никло ара­мей­ское слово “шахина” — что зна­чит Дух Божий, образ Божий, кото­рый пре­бы­вает в чело­ве­че­стве. Здесь упо­треб­лено именно это слово “скине”, что зна­чит шатер. Воз­ни­кает самая непо­сред­ствен­ная бли­зость между Богом и людьми, они будут Его наро­дом, и Сам Бог будет с ними. С неба спус­ка­ется Новый Иеру­са­лим, он построен из дра­го­цен­ных кам­ней. Эта кар­тина как бы заим­ство­вана из про­ро­че­ства Иезе­ки­иля, где изоб­ра­жен кре­сто­вид­ный четы­рех­уголь­ный град, обра­щен­ный на все четыре сто­роны мира, что сим­во­ли­зи­рует собой все­лен­ную, а его нетлен­ная кра­сота сим­во­ли­зи­ру­ется дра­го­цен­ными кам­нями — в древ­но­сти не было более проч­ных вещей, кото­рые бы отра­жали кра­соту. “Трава засы­хает, цвет увя­дает”, — гово­рит про­рок, то есть все пре­крас­ное в мире про­хо­дит, но тыся­че­ле­ти­ями живут дра­го­цен­ные камни, кото­рые поэтому и кла­лись в гроб­ницы. Они были самыми выра­зи­тель­ными символами.

Две­на­дцать раз­лич­ных кам­ней обо­зна­чают две­на­дцать колен Изра­и­ле­вых, пред­ше­ствен­ни­ков Церкви — Цер­ковь в дан­ном слу­чае и есть Новый Иеру­са­лим. Здесь пря­мая связь, пере­ход с одного этапа на дру­гой: вме­сто Вави­лона мы видим свя­той город Божий, в кото­ром сияет слава Гос­подня и две­на­дцать ворот тоже обо­зна­чают две­на­дцать колен. Когда же гово­рится о том, что он будет изме­рен, то это опять-таки заим­ство­ва­ние из про­рока Иезе­ки­иля. Изме­ре­ние обо­зна­чало, что это не будет нечто сверхъ­есте­ствен­ное в такой сте­пени, чтобы чело­век не смог этого пред­ста­вить, но что это реально будет в тво­ре­нии как нечто изме­ри­мое; мера твари — не только чело­века, но и анге­лов, как тут под­чер­ки­ва­ется, — твари на ее самом высо­ком уровне. Прежде было солнце, кото­рое осве­щало землю, и ноч­ная луна, теперь ничего этого не будет. Прежде Цер­ковь была неве­стой, теперь она ста­но­вится женой, и про­ис­хо­дит бра­ко­со­че­та­ние, тор­же­ствен­ный пир, кото­рый, в отли­чие от пира Вави­лон­ской блуд­ницы, есть пир Церкви, тра­пеза, на кото­рую собе­рутся все веру­ю­щие в конце веков, пир как тор­же­ство всего чело­ве­че­ства. Все пре­крас­ное в него вхо­дит, все отвра­ти­тель­ное отде­ля­ется, уходит.

Воз­вра­ща­ясь к мне­нию о. Сер­гия Бул­га­кова, можно ска­зать сле­ду­ю­щее: он пола­гает, что не лич­но­сти будут уни­что­жены, изгнаны из Града, а все прой­дут очи­сти­тель­ный огонь, и будет изгнано “оно”, зло, нахо­дя­ще­еся в этих лич­но­стях, во всем, во всех суще­ствах, от демон­ских сил до чело­ве­че­ских. Все они будут про­ка­лены в этом огне, и зло будет истреб­лено, потому что у зла нет сущ­но­сти как тако­вой, это не “про­ти­во­бог”, кото­рый живет сам по себе; зло сго­рает в этом огне. Но для тех, кто цели­ком про­пи­тан злом, эта вто­рая смерть может ока­заться тра­гич­ной, потому что от них почти ничего не оста­ется. (Ска­жем, если сатана весь напоен злом, то, когда зло сго­рает, сго­рает и он сам.) И храма у них нет. Связь между Богом и чело­ве­ком — в рели­гии, связь, кото­рая соеди­няет разо­рван­ное, раз­лу­чен­ное, а у зла нет рели­гии, нет связи, ничего нет. Бог же при­сут­ствует в мире, — “Я есмь Альфа и Омега”, — и мир, под­ни­ма­ю­щийся со дна миро­зда­ния, дви­га­ю­щийся через все пери­пе­тии кос­мо­ге­неза и свя­щен­ной исто­рии, при­хо­дит в конце кон­цов к сво­ему тор­же­ству. Бог обре­тает Себе чело­ве­че­ство, обре­тает Себе тварь, кото­рая отра­жает Его все­мо­гу­ще­ство и любовь, кото­рая сама к Нему при­шла, подобно блуд­ному сыну.

Даль­ней­шее опи­са­ние Града также сим­во­лично, оно содер­жится в сле­ду­ю­щей главе. Так или иначе, во всех послед­них гла­вах — суть и смысл и цен­траль­ное упо­ва­ние Апо­ка­лип­сиса. “Я есмь Альфа и Омега”. Альфа — это Гос­подь-Созда­тель, Омега — Гос­по­дьО­свя­ти­тель и При­ми­ри­тель. И Он уже сей­час дей­ствует в этом мире, именно поэтому мы должны еще раз отбро­сить как нехри­сти­ан­ское чув­ство устра­шен­но­сти перед кон­цом мира. Апо­ка­лип­сис кон­ча­ется сло­вами: “Ей, гряди Гос­поди Иисусе”, то есть хри­сти­ане ждали Хри­ста, хотя они и созна­вали себя греш­ни­ками. Но почему-то у совре­мен­ных хри­стиан вошло в моду счи­тать, что при­ше­ствие Хри­ста будет чем-то настолько ужас­ным, что от этого можно полу­чать даже какое-то мсти­тель­ное удо­воль­ствие. При всех своих ужа­сах Апо­ка­лип­сис — книга бес­спорно свет­лая: видите к чему при­хо­дит вся исто­рия — ко Граду. Она при­хо­дит к нему через ряд ката­клиз­мов, и это неуди­ви­тельно, так как все время воз­рас­тали оба царства.

Мрач­ному взгляду на буду­щее про­ти­во­стоит опти­ми­сти­че­ский взгляд Тей­ара де Шар­дена, Н.Федорова и неко­то­рых дру­гих, счи­та­ю­щих, что пере­ход в буду­щее будет глад­кий. Это неко­то­рый недо­смотр, так как исто­рия полна ката­клиз­мов, и цар­ство Божие тоже при­хо­дит через ката­строфы. Но все-таки духу Апо­ка­лип­сиса ближе рели­ги­оз­ный опти­мизм Тей­ара и Федо­рова, чем апо­ка­лип­ти­че­ский ужас, кото­рый ближе не к Апо­ка­лип­сису Иоанна, а к дохри­сти­ан­ским апо­ка­лип­си­сам, к страш­ным про­ро­че­ствам Сивиллы и язы­че­ским ожи­да­ниям конца всего или даже к древ­не­гер­ман­ской вере в гибель богов и смерть мироздания.

ОТКРОВЕНИЕ ИОАННА БОГОСЛОВА (АПОКАЛИПСИС) 22 (22)

22
1 И пока­зал мне чистую реку воды жизни, свет­лую, как кри­сталл, исхо­дя­щую от пре­стола Бога и Агнца. 2 Среди улицы его, и по ту и по дру­гую сто­рону реки, древо жизни, две­на­дцать раз при­но­ся­щее плоды, даю­щее на каж­дый месяц плод свой; и листья дерева — для исце­ле­ния наро­дов. 3 И ничего уже не будет про­кля­того; но пре­стол Бога и Агнца будет в нем, и рабы Его будут слу­жить Ему. 4 И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их. 5 И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в све­тиль­нике, ни в свете сол­неч­ном, ибо Гос­подь Бог осве­щает их; и будут цар­ство­вать во веки веков.
6 И ска­зал мне: сии слова верны и истинны; и Гос­подь Бог свя­тых про­ро­ков послал Ангела Сво­его пока­зать рабам Своим то, чему над­ле­жит быть вскоре. 7 Се, гряду скоро: бла­жен соблю­да­ю­щий слова про­ро­че­ства книги сей.
8 Я, Иоанн, видел и слы­шал сие. Когда же услы­шал и уви­дел, пал к ногам Ангела, пока­зы­ва­ю­щего мне сие, чтобы покло­ниться ему; 9 но он ска­зал мне: смотри, не делай сего; ибо я сослу­жи­тель тебе и бра­тьям твоим про­ро­кам и соблю­да­ю­щим слова книги сей; Богу покло­нись. 10 И ска­зал мне: не запе­ча­ты­вай слов про­ро­че­ства книги сей; ибо время близко. 11 Непра­вед­ный пусть еще делает неправду; нечи­стый пусть еще сквер­нится; пра­вед­ный да тво­рит правду еще, и свя­тый да освя­ща­ется еще. 12 Се, гряду скоро, и воз­мез­дие Мое со Мною, чтобы воз­дать каж­дому по делам его. 13 Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Пер­вый и Послед­ний. 14 Бла­женны те, кото­рые соблю­дают запо­веди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воро­тами. 15 А вне — псы и чаро­деи, и любо­деи, и убийцы, и идо­ло­слу­жи­тели, и вся­кий любя­щий и дела­ю­щий неправду.
16 Я, Иисус, послал Ангела Моего засви­де­тель­ство­вать вам сие в церк­вах. Я есмь корень и пото­мок Давида, звезда свет­лая и утренняя.
17 И Дух и неве­ста гово­рят: при­иди! И слы­шав­ший да ска­жет при­иди! Жаж­ду­щий пусть при­хо­дит, и жела­ю­щий пусть берет воду жизни даром.
18 И я также сви­де­тель­ствую вся­кому слы­ша­щему слова про­ро­че­ства книги сей: если кто при­ло­жит что к ним, на того нало­жит Бог язвы, о кото­рых напи­сано в книге сей; 19 и если кто отни­мет что от слов книги про­ро­че­ства сего, у того отни­мет Бог уча­стие в книге жизни и в свя­том граде и в том, что напи­сано в книге сей.
20 Сви­де­тель­ству­ю­щий сие гово­рит: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Гос­поди Иисусе!
21 Бла­го­дать Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста со всеми вами. Аминь.

Ком­мен­та­рий

Откр. 22. Два­дцать вто­рая глава, как и про­шлая, — некая икона, виде­ние гря­ду­щего, пре­об­ра­жен­ного мира, виде­ние чело­ве­че­ства и всего кос­моса. И это виде­ние снова напи­сано крас­ками древ­них про­ро­честв, оно дей­стви­тельно похоже на пре­крас­ную икону с мно­го­чис­лен­ными сим­во­лами, живот­ными, цве­тами, яркими раду­гами кра­сок, и во всем этом скрыт очень глу­бо­кий смысл.

В пер­вых гла­вах книги Бытия мы видим древо жизни как сим­вол бого­об­ще­ния, един­ствен­ное, цен­траль­ное древо, кото­рое воз­вы­ша­ется среди рая. Здесь — уже подо­бие леса: древо жизни пре­вра­ти­лось в гале­рею дере­вьев, рас­ту­щих вдоль необы­чай­ного потока жизни. Древо жизни — это бес­смер­тие. Как вы помните, чело­век лишился духов­ного бес­смер­тия, и реаль­ного жиз­нен­ного бес­смер­тия он тоже лишился, согласно рас­сказу Книги Бытия. А здесь, в послед­ней главе послед­ней книги Биб­лии чело­век вновь обре­тает и древо жизни, и реку жизни. И не будет ничего про­кля­того (в гре­че­ском тек­сте стоит слово “ана­фема”, что озна­чает по-древ­не­ев­рей­ски “херен” — изверг­ну­тое, выде­лен­ное, отлу­чен­ное). Так вот, ничего такого не будет.

Воз­ни­кает вопрос: а как же люди, в это бытие вхо­дя­щие, в кото­рых, как очень хорошо ска­зал о. Сер­гий Бул­га­ков, “внутри живут и овцы и коз­лища”? Раз­де­ле­ние про­хо­дит внутри каж­дого чело­века, и этот суд — обо­ю­до­ост­рый меч, кото­рый раз­де­ляет сердце и вычле­няет из него все нечи­стое. Ничто, пре­дан­ное ана­феме, ничто нечи­стое не должно войти в Град. И чем больше оста­ется у чело­века под­лин­ного, чистого, тем в боль­шей мере он будет при­об­щен к древу жизни, а чем больше в нем нечи­стого, тем более ущербна будет его лич­ность в момент разделения.

Откр.22:3. Бог — тай­ное явле­ние, то, о чем ска­зано в книге Иова: Иов сомне­вался, стра­дал, кри­чал, вопил, и все раз­ре­ши­лось для него только тогда, когда он узрел лицо Божие. По суще­ству чело­век все­гда только об этом и меч­тает. Вот тут-то и воз­ни­кает раз­де­ле­ние между поня­ти­ями Страш­ного суда и Парус­сии (Парус­сия — при­ше­ствие Гос­подне по-гре­че­ски), и оно именно в этом. Для тех, кто ждал Хри­ста, Парус­сия — радост­ное собы­тие, но она может обо­ра­чи­ваться и собы­тием страш­ным, потому что “узрят лицо Его”; как ска­зано у про­ро­ков: “при­го­товься уви­деть Бога, Кото­рого ты прогневал”.

Откр.22:5. Здесь ясный сим­вол того, что тене­вая сто­рона жизни исче­зает. Конечно, могут придти на память слова Воланда из бул­га­ков­ской книги, что-де как может быть свет без тени, без кон­тра­ста. Это посю­сто­ро­нее рас­суж­де­ние. В этом бытии, конечно, не может, но те, кто рас­суж­дает так, как Воланд, подобны сад­ду­кеям, кото­рые пред­ла­гали Хри­сту пара­докс о жен­щине, кото­рая без конца выхо­дила замуж за уми­рав­ших бра­тьев. В том, ином мире это не так. В ином бытии все стро­ится на дру­гих осно­вах, кон­траст там рож­да­ется иным обра­зом. Но мы иначе и мыс­лить не можем, и нам совер­шенно бес­смыс­ленно об этом загадывать.

“Се, гряду скоро”… — Эти слова часто повто­ря­ются у про­ро­ков, и Иоанн так же гово­рит. Сле­дует вспом­нить, что это “скоро” в боже­ствен­ном смысле, а не в чело­ве­че­ском. Оно вовсе не озна­чает, что это “зав­тра”, ведь для Бога “скоро” может ока­заться и через мил­лион лет, и это тоже будет “скоро”, по край­ней мере, в срав­не­нии с исто­рией раз­ви­тия Земли это будет секунда.

Сцена, когда Иоанн пал перед Анге­лом, и Ангел ска­зал “не делай сего”, имеет отно­ше­ние к сму­ще­ниям той эпохи, о кото­рых гово­ри­лось и выше. Тогда появи­лось много раз­лич­ных оккульт­ных уче­ний, кото­рые при­да­вали огром­ное зна­че­ние иерар­хи­че­ским суще­ствам, покло­не­нию звез­дам, покло­не­нию духам самых раз­лич­ных иерар­хий, кото­рым давали раз­лич­ные назва­ния и т.д. Про­тив этого оккульт­ного пони­ма­ния и высту­пает здесь апо­стол. Ангел гово­рит ему, что в сущ­но­сти они бра­тья, и это пра­вильно: вся тварь — наши бра­тья. Может быть, он в чем-то выше, а в чем-то и нет. “Я сослу­жи­тель тебе”, потому что про­рок — слу­жи­тель и Ангел — служитель.

Деся­тый стих послед­ней главы направ­лен про­тив тех, кто, как мы уже гово­рили, счи­тает Апо­ка­лип­сис запе­ча­тан­ной кни­гой: “Не запе­ча­ты­вай слов про­ро­че­ства книги сей; ибо время близко”, — это напи­сано для нас, это не про­сто какой-то ребус или иеро­глиф, кото­рый через мил­лион лет кто-то про­чтет. Как можно уви­деть в про­цессе чте­ния, очень мно­гое тут не только ясно, но прямо, непо­сред­ственно адре­со­вано нам.

Стих один­на­дца­тый гово­рит о том, что вме­ша­тель­ство Божие, если мы можем упо­тре­бить этот тер­мин, Боже­ствен­ное втор­же­ние вовсе не должно сей­час же все пре­об­ра­зить. “Непра­вед­ный пусть еще делает неправду…”, то есть в мире все идет так, как поз­во­ляет чело­ве­че­ская сво­бода. Парал­лель к этому — в притче о сея­теле: когда он сеял, враг наме­шал ему сор­ня­ков, и когда он высеял все в поле, то выросли и сор­няки, и пше­ница. Ему гово­рят: “давай мы будем выры­вать”, а он ска­зал: “пусть рас­тут вме­сте, а там видно будет…”. Здесь гово­рится о том же самом. Пусть все дела­ется, в конце все завер­шится. “Я есмь Альфа и Омега”, и в конце кон­цов Тво­рец силой и кра­со­той своей покры­вает все миро­зда­ние. Это основа нашей веры, и все что ни есть пре­крас­ного во всех миро­воз­зре­ниях мира явля­ется оскол­ками и отго­лос­ками этого гло­баль­ного огром­ного ожидания.

Откр.22:14. Идти к древу жизни, — зна­чит идти к богопознанию.

Откр.22:16 — Здесь может идти речь даже о самом про­роке, ведь “ангел” зна­чит “послан­ник”, и, может быть, именно здесь и упо­ми­на­ется о том Иоанне, кото­рый все это возвещает.

Откр.22:17. — начало эпи­лога: “И Дух и неве­ста гово­рят: при­иди!”. Неве­ста — это Цер­ковь, а Дух — та боже­ствен­ная сила, кото­рая дей­ствует в Церкви, то есть Дух Церкви. Они гово­рят “при­иди”, так как Пару ссия — самый вожде­лен­ный момент исто­рии. Если чело­век уми­рает и смерть пере­жи­вает как вели­чай­шую радость, и по ту сто­рону жизни откры­вает какие-то бес­ко­неч­ные свер­ка­ю­щие миры — все равно это еще не пол­нота, все равно это ущерб; мы ждем боль­шего, без­мерно боль­шего: воз­рож­де­ния, реаль­но­сти тво­ре­ния, реаль­но­сти каж­дого чело­века, как в Сим­воле веры — “Чаю вос­кре­се­ния мерт­вых и жизни буду­щего века”. И как бы под­твер­ждая это жела­ние Церкви, жела­ние свер­ше­ния, апо­стол закан­чи­вает воз­гла­сом: “Гряди, Гос­поди Иисусе”. Апо­ка­лип­сис, несмотря на свои гроз­ные стра­ницы, несмотря на страш­ные кар­тины, бес­спорно явля­ется кни­гой самой свет­лой надежды, кото­рая отве­чает на все чая­ния и воз­ды­ха­ния Вет­хого Завета. “Если бы Ты рас­торг небеса и сошел…”, гово­рит про­рок Исайя, а Псал­мо­пе­вец гово­рит: “Как лань желает к пото­кам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже”. Эти два воз­гласа Вет­хого Завета, важ­ней­шие “внут­рен­ние” слова, ска­зан­ные там, нахо­дят ответ, вопер­вых, в явле­нии Хри­ста и, нако­нец, в том Цар­стве, кото­рое Он осно­вал и завер­шает. — “Ей, гряди Гос­поди Иисусе”.

Заключение

Про­чи­тав Апо­ка­лип­сис цели­ком, можно заме­тить, что он весь напи­сан на совер­шенно опре­де­лен­ном, но услов­ном языке. Только те, кто хорошо знали этот язык, могли его пони­мать без осо­бен­ного труда. Каж­дой эпохе при­сущ свой услов­ный язык, и излишне при­во­дить при­меры услов­ных язы­ков нашего вре­мени — это доста­точно понятно. Образы, кото­рые при­сут­ствуют на каж­дой стра­нице Апо­ка­лип­сиса, в каж­дой строчке, много гово­рили людям, читав­шим Книгу Еноха, книгу Воз­не­се­ния Мои­сея, книгу Юби­леев и дру­гие апо­ка­лип­ти­че­ские про­из­ве­де­ния. Очень воз­можно, что апо­ка­лип­сис Баруха был напи­сан еще до Иоан­нова Апока- лип­сиса, и людям было понятно, что озна­чают отдель­ные апо­ка­лип­ти­че­ские обороты.

В пони­ма­нии Апо­ка­лип­сиса в сле­ду­ю­щие эпохи наме­ти­лось как бы два направ­ле­ния. Пер­вое направ­ле­ние вос­при­ни­мало весь сим­во­ли­че­ский язык бук­вально, и эта реа­ли­сти­че­ская, если не ска­зать мате­ри­а­ли­сти­че­ская эсха­то­ло­гия с ее реаль­ными гро­мами, реаль­ными ката­стро­фами и види­мым веще­ствен­ным втор­же­нием небес­ных сил в мир, и борьба с тем­ными силами в виде войны Арма­гед­дон, — все это очень легко впи­ты­ва­лось людьми как в пер­вом веке, так и в два­дца­том. Между тем, зная язык Свя­щен­ного Писа­ния, можно убе­диться, что глав­ное в Апо­ка­лип­сисе — не сим­волы, а то, что кро­ется за ними, то, что ясно­ви­дец хотел ска­зать н а м, то, что было ему открыто: ведь про­року ясно­видцу, муд­рецу откры­ва­ется не форма, в кото­рой он изла­гает свое бого­от­кро­ве­ние, а сущ­ность. Сущ­ность же он пере­дает теми сред­ствами, кото­рыми вла­деет и кото­рые соот­вет­ствуют его аудитории.

Почему же людей очень часто при­вле­кала реа­ли­сти­че­ская эсха­то­ло­гия с втор­же­нием анге­лов с насто­я­щими мечами, кото­рые кру­шат вави­лон­ские башни и ломают весь мир? В какой-то сте­пени это про­ис­хо­дит, если нам поз­во­лено так гово­рить, от осо­бого рода мало­ве­рия или осо­бого рода неве­рия. Дело в том, что когда чело­век видит тор­же­ство зла на земле и не видит вели­чия добра, он начи­нает стра­дать, и есте­ствен­ное чув­ство спра­вед­ли­во­сти, от Бога дан­ное людям, тре­бует какого-то совер­шенно реаль­ного воз­мез­дия. Это чув­ство вырас­тает до мсти­тель­но­сти, и когда люди смот­рели на нена­вист­ные им города, на Рим, кото­рый рас­пи­нал хри­стиан, на Петер­бург, кото­рый воз­ник на костях, на Москву или на города совре­мен­ной циви­ли­за­ции, они шеп­тали: “Вави­лон будет раз­ру­шен”, и поти­рали руки с чув­ством глу­бо­кого удо­вле­тво­ре­ния. Это мсти­тель­ная эсха­то­ло­гия — чело­веку хочется, чтобы Бог взял дубину и все сокрушил.

Но у Гос­пода Бога Свои планы. И ожи­да­ние того, что зав­тра явятся зна­ме­ния и нач­нутся сокру­ше­ния, и людям неве­ру­ю­щим будет дано дока­за­тель­ство, а мы ска­жем: “ага! вот вы вчера над нами сме­я­лись, а сего­дня Гос­подь Бог вам все это пока­зал!”, надежда на это — небла­го­род­ная надежда. Но именно такого рода упо­ва­ние и дви­жет людьми, когда они ожи­дают реа­ли­сти­че­ской эсха­то­ло­гии. Это очень силь­ное чув­ство, подоб­ное глу­бо­ким стра­стям, кото­рые трудно вырвать из сердца, и каж­дый может это понять. Циви­ли­за­ция во все вре­мена часто высту­пала со своей “вави­лон­ской” сто­роны и давила чело­века. И люди, смотря на это, думали — вот тор­же­ство, так ска­зать, зем­ное. А когда чело­век вспо­ми­нал, что Гос­подь Бог все это раз­ру­шит, ему ста­но­ви­лось легче на душе. Дума­ется, что мы должны под­хо­дить к этому иначе, с дру­гими чув­ствами, во вся­ком слу­чае, без злорадства.

Эта малень­кая пре­ам­була помо­гает объ­яс­нить, с чем свя­заны мно­го­чис­лен­ные оши­боч­ные — мате­ри­а­ли­сти­че­ские, реа­ли­сти­че­ские тол­ко­ва­ния Апо­ка­лип­сиса. Исто­рию изу­че­ния Апо­ка­лип­сиса можно было бы назвать так: пони­ма­ние Апо­ка­лип­сиса и зло­упо­треб­ле­ние им. С самого начала Апо­ка­лип­сис был встре­чен не про­сто. Дело в том, что в начале II века, когда он стал рас­про­стра­няться, боль­шин­ство сирий­ских и гре­че­ских церк­вей цели­ком вос­при­няли эллин­скую куль­туру. Апо­ка­лип­сис же нес в себе еще слиш­ком боль­шой груз вет­хо­за­вет­ных восточ­ных сим­во­лов, кото­рых уже мно­гие не пони­мали, поэтому он был един­ствен­ной из книг Нового Завета, кото­рая еще в древ­ней Церкви под­вер­га­лась кри­ти­че­скому ана­лизу, и неко­то­рые даже отвер­гали ее. Так, св. Дио­ни­сий Алек­сан­дрий­ский (II-III в.н.э.) не счи­тал, что Апо­ка­лип­сис напи­сан апо­сто­лом Иоан­ном. Но все-таки Цер­ковь при­знала Апо­ка­лип­сис как свя­щен­ную книгу, хотя в бого­слу­же­нии она у нас сей­час не упо­треб­ля­ется, что тоже свя­зано именно с элли­ни­сти­че­ской, с гре­че­ской тра­ди­цией, кото­рая укре­пи­лась в Церкви. Тем не менее Апо­ка­лип­сис при­вле­кал боль­шое внимание.

Во II веке воз­никло дви­же­ние мон­та­ни­стов. В Малой Азии, в стране диких, орги­а­сти­че­ских куль­тов, про­рок Мон­тан и две про­ро­чицы, кото­рые были когда-то язы­че­скими про­ро­чи­цами, воз­гла­вили дви­же­ние, кото­рое было реак­цией на стаг­на­цию в Церкви. Пой­мите это пра­вильно: Цер­ковь упо­ря­до­чи­лась, она ста­но­ви­лась чем-то свя­зан­ным с жиз­нью обыч­ных людей, но при этом она теряла свой дина­мизм, ту насы­щен­ность огнем и Духом, эмо­ци­о­наль­ный накал, кото­рый был свой­ствен пер­вому веку. Отцы Церкви уже начи­нали вну­шать людям, что конец неиз­ве­стен, но во вся­ком слу­чае, он не насту­пит вот-вот, надо жить сего­дня. И именно про­тив этого вос­стал Мон­тан и очень мно­гих сму­тил, и обра­зо­вал даже целую само­сто­я­тель­ную мон­та­нист­скую цер­ковь. Мон­тан счи­тал себя тем уте­ши­те­лем, кото­рый обе­щан был Хри­стом, и пред­ска­зы­вал близ­кий конец мира.

С тех пор эсха­то­ло­ги­че­ские дви­же­ния неод­но­кратно вспы­хи­вали в раз­лич­ных ответв­ле­ниях хри­сти­ан­ской Церкви, и они про­дол­жают свое суще­ство­ва­ние вплоть до нашего вре­мени. Время от вре­мени появ­ля­ется кто-то, нахо­дя­щий в Апо­ка­лип­сисе “точ­ные” при­меты своей эпохи и начи­нает воз­ве­щать конец света, что явля­ется силь­но­дей­ству­ю­щей при­ман­кой для людей сла­бых или склон­ных к излиш­ней экзаль­та­ции. Осо­бенно при­вле­кает людей идея тыся­че­лет­него цар­ства Хри­стова, поэтому в гре­че­ской церкви был хили­азм (от греч. хилиа, “тысяча”), и в совре­мен­ном нам мире в его недавно хри­сти­а­ни­зи­ро­ван­ных и мало­ци­ви­ли­зо­ван­ных угол­ках время от вре­мени вспы­хи­вает дви­же­ние мил­ле­на­ри­стов (от лат. “милле”, что также озна­чает “тысяча”), и адвен­ти­сты седь­мого дня — такая раз­но­вид­ность про­те­стан­тизма — тоже время от вре­мени “точно” вычис­ляют дату Страш­ного Суда. Но несколько таких дат уже про­шло (оче­видно, за две тысячи лет — немало), а пред­ска­зан­ное све­то­пре­став­ле­ние так и не наступило.

Пожа­луй, можно ска­зать, что такое вот исступ­лен­ное ожи­да­ние конца — нездо­ро­вое явле­ние духов­ной жизни, про­ти­во­ре­ча­щее в корне самой идее упо­ва­ния на Гос­пода, про­ти­во­ре­ча­щее хри­сти­ан­ским воз­зре­ниям на те свой­ства чело­ве­че­ской лич­но­сти, к кото­рым обра­щался Хри­стос, носи­те­лем кото­рых Он Сам был — на веру, надежду, тер­пе­ние, кротость.

Сум­ми­руя основ­ной тезис хри­сти­ан­ской эсха­то­ло­гии, один чело­век гово­рил, что мы должны жить так, как будто Страш­ный Суд насту­пит зав­тра, а тру­диться так, как будто у нас впе­реди веч­ность, то есть не откла­ды­вать дело сво­его спа­се­ния (“бодр­ствуйте и моли­тесь” — учит нас Еван­ге­лие), но и никуда не торо­питься, не навя­зы­вать Гос­поду свою волю, а с радо­стью и тер­пе­нием выпол­нять Его волю.

Апокалипсис. Лекция, прочитанная 3.06.1989

Биб­лия завер­ша­ется самой таин­ствен­ной, самой гроз­ной из книг Нового Завета, кни­гой, кото­рая запе­чат­ле­лась во мно­гих про­из­ве­де­ниях миро­вого искус­ства. Если вы вой­дете в любой древ­ний собор — в крем­лев­ский, в загор­ский в Тро­иц­кой Лавре или в любой собор ста­рин­ного города, или в срав­ни­тельно новый собор св. Вла­ди­мира в Киеве, — вы уви­дите на даль­ней запад­ной стене образы, иллю­стри­ру­ю­щие Апо­ка­лип­сис. Я думаю, что мно­гие из вас хорошо знают зна­ме­ни­тые гра­вюры Дюрера к Апо­ка­лип­сису. Гроз­ные кони, страш­ная пляска смерти — это образы, кото­рые часто при­вле­кали к себе худож­ни­ков в кри­зис­ные эпохи: в Сред­не­ве­ко­вье, в эпоху Воз­рож­де­ния и в конце XIX века.

Именно тогда, когда насту­пали кри­зисы, люди вновь обра­ща­лись к этой древ­ней, но вечно юной книге — Апокалипсису.

Рус­ские рас­коль­ники-ста­ро­об­рядцы все­гда жили духом, сло­вом и иде­ями Апо­ка­лип­сиса. Они мно­го­кратно его пере­пи­сы­вали, пере­пе­ча­ты­вали. Даже в начале XX века в ста­ро­об­ряд­че­ском изда­тель­стве вышел огром­ный фоли­ант тол­ко­ва­ния на Апо­ка­лип­сис с гра­вю­рами, сде­лан­ными по ста­рин­ным мини­а­тю­рам XV — XVI веков.

В рек­ви­еме любого ком­по­зи­тора, будь то зна­ме­ни­тый рек­вием Моцарта или рек­вием Двор­жака, есть музы­каль­ная глава, кото­рая назы­ва­ется “Dies Irae”, “День гнева”, “День суда”. Эта музыка тоже вдох­нов­ля­лась обра­зами Апокалипсиса.

Суд­ный день, день рас­платы, день спра­вед­ли­во­сти. День, кото­рого одни стра­шатся, а дру­гие ждут как вожде­лен­ного мгно­ве­ния, когда зло поне­сет воз­мез­дие, когда посе­ян­ные горь­кие семена дадут ростки, а потом плоды.

Наверно, неко­то­рые из вас могут вспом­нить, что люди XIX века, уве­рен­ные в пря­мо­ли­ней­ном про­грессе, в улуч­ше­нии и гар­мо­ни­за­ции жизни, отно­си­лись к этой книге ката­строф с пре­не­бре­же­нием, свы­сока. Известны слова героя Чер­ны­шев­ского, что Апо­ка­лип­сис — это про­из­ве­де­ние сумасшедшего.

Так думал и зна­ме­ни­тый наро­до­во­лец Нико­лай Моро­зов, кото­рый про­си­дел в кре­по­сти, в оди­ночке, чет­верть века. Там он нашел ста­рень­кий фран­цуз­ский Новый Завет, остав­шийся со вре­мен декаб­ри­стов. Про­смат­ри­вая его, он обра­тился к Апо­ка­лип­сису, о кото­ром знал лишь, что это про­из­ве­де­ние сума­сшед­шего. Но когда он стал его читать, ему пока­за­лось, что он нашел к нему ключ, что Апо­ка­лип­сис — про­из­ве­де­ние аст­ро­лога, а стран­ные, гроз­ные, фан­та­сти­че­ские, при­чуд­ли­вые образы, пере­пол­няв­шие эту книгу, — лишь сим­волы созвез­дий. И Моро­зов начал эту книгу пере­во­дить по-сво­ему. Впо­след­ствии, когда ему уда­лось уже выйти на сво­боду, в 1907 году он издал свой воль­ный пере­вод Апо­ка­лип­сиса с иллю­стра­ци­ями. Их сде­лал извест­ный пей­за­жист Лис­нер, кото­рый пока­зал, как воз­ни­кали образы Апо­ка­лип­сиса из при­чуд­ли­вых форм обла­ков, кото­рые якобы уви­дел автор книги.

Моро­зов пред­при­нял очень стран­ные вычис­ле­ния. Истол­ко­вав один из отрыв­ков Апо­ка­лип­сиса как ука­за­ние на опре­де­лен­ное рас­по­ло­же­ние созвез­дий, он под­счи­тал, что книга писа­лась в IV веке, а авто­ром ее был Иоанн Зла­то­уст.

Посте­пенно Моро­зов стал стро­ить свою очень при­чуд­ли­вую тео­рию исто­рии, смысл кото­рой сво­дился к сле­ду­ю­щему: до Хри­ста был пер­во­бытно-общин­ный строй и мир жил в дико­сти, Хри­стос явился в IV веке нашей эры и создал основы циви­ли­за­ции. Иоанн Зла­то­уст был одним из Его после­до­ва­те­лей, а все искус­ство и куль­тура Древ­них и Сред­них веков — на Востоке, в Гре­ции, в Риме — созда­ва­лись в эпоху Воз­рож­де­ния, про­роки же писали в Сред­не­ве­ко­вье и т.д. И вся эта исто­ри­че­ская абра­ка­дабра нача­лась с тол­ко­ва­ния Апокалипсиса.

Нема­лую роль сыг­рал Апо­ка­лип­сис и в осво­бо­ди­тель­ном дви­же­нии. В конце про­шлого века был дру­гой наро­до­во­лец — Лев Тихо­ми­ров, кото­рый эми­гри­ро­вал, потом рас­ка­ялся и вер­нулся в Рос­сию (умер уже в ХХ веке). Он стал “пра­вым”, монар­хи­стом, пра­во­слав­ным и при­ло­жил к Апо­ка­лип­сису древ­ний спо­соб тол­ко­ва­ния, согласно кото­рому семь церк­вей, к кото­рым обра­ща­ется автор этой книги, — это семь эпох исто­рии Церкви, исто­рии человечества.

Спе­ци­аль­ный очерк об Апо­ка­лип­сисе напи­сал Энгельс. Очень мно­гие круп­ные уче­ные, поэты, худож­ники обра­ща­лись, как я уже гово­рил, к этой теме.

Прежде чем ска­зать немного об Апо­ка­лип­сисе, я дол­жен сразу выдви­нуть два тезиса. Пер­вый: эта книга сего­дня акту­альна. Эта книга о кри­зисе чело­ве­че­ского рода, о кри­зисе куль­туры и поэтому понятно, что сего­дня она зву­чит для нас вполне злободневно.

И вто­рое: эта книга не про­сто набор мрач­ных анти­уто­пий или каких-то жут­ких кар­тин, спо­соб­ных посе­ять лишь отча­я­ние и панику. Апо­ка­лип­сис насы­щен надеж­дой. Несо­мненно, это вели­чай­шая книга надежды, ибо, чем чер­нее исто­ри­че­ская пер­спек­тива, кото­рую дает там про­рок, тем уди­ви­тель­нее зву­чат побед­ные трубы, трубы свет­лого мира, кото­рый при­хо­дит на смену тьме.

Два слова о про­ис­хож­де­нии книги. В I веке, может быть, в конце 60‑х, а по иным мне­ниям, в конце 90‑х годов, на уеди­нен­ный ска­ли­стый ост­ров Пат­мос в Эгей­ском море был сослан за про­по­ведь Еван­ге­лия некто Иоанн, чело­век, кото­рый, несо­мненно, поль­зо­вался огром­ным авто­ри­те­том во мно­гих хри­сти­ан­ских общи­нах Малой Азии, осо­бенно в ее духов­ном цен­тре Эфесе. Чело­век этот высту­пал как про­рок и назы­вал себя про­ро­ком, бра­том всех хри­стиан. Согласно одной из цер­ков­ных тра­ди­ций, этот таин­ствен­ный Иоанн, сослан­ный на Пат­мос, был люби­мый уче­ник Иисуса Иоанн Зеве­деев, или, как его впо­след­ствии назы­вали, Иоанн Богослов.

Не все тео­логи и спе­ци­а­ли­сты по Биб­лии раз­де­ляют эту точку зре­ния. Правда книга, несо­мненно, напи­сана чело­ве­ком, кото­рый знал гре­че­ский язык, писал на гре­че­ском, но думал на еврей­ском или ара­мей­ском языке. Книга напи­сана с уси­лием, как пишет ино­стра­нец, и неко­то­рые места ее выдают мыш­ле­ние совер­шенно иного стиля. Это под­хо­дит, конечно, к апо­столу Иоанну, чело­веку из Гали­леи. Но, с дру­гой сто­роны, почему он не пишет о себе как об апо­столе, как об одном из две­на­дцати, почему в этой книге почти нет наме­ков на собы­тия зем­ной жизни Хри­ста, кото­рые про­шли перед гла­зами Иоанна? Еще в III веке св. Дио­ни­сий Вели­кий отме­тил огром­ную раз­ницу в стиле между Еван­ге­лием от Иоанна и Апокалипсисом.

В силу этих обсто­я­тельств вопрос о кано­нич­но­сти, свя­щен­но­сти тек­ста, цер­ков­ном авто­ри­тете Апо­ка­лип­сиса стоял очень долго. Те из вас, кто бывает в хра­мах, давно, должно быть, заме­тили, что Апо­ка­лип­сис в церкви нико­гда за бого­слу­же­нием не чита­ется, то есть бого­слу­жеб­ный устав сло­жился раньше, чем эта книга окон­ча­тельно вошла в биб­лей­ский канон.

Но дол­жен вам ска­зать, что это неважно. Споры уче­ных о том, кто же автор книги, не пре­кра­ща­ются и поныне. Явля­ется ли им Иоанн Бого­слов или неве­до­мый про­рок из Эфеса, или Иоанн Пре­сви­тер, это неважно, ибо на самом деле книга назы­ва­ется Откро­ве­нием Иисуса Хри­ста, а не Иоанна (См. ком­мен­та­рий к Откр.1:1). Это то, что Хри­стос воз­ве­щает людям.

В каком же кон­тек­сте напи­сан Апо­ка­лип­сис? В кон­тек­сте битв и сра­же­ний. Совер­шенно ясно, что пер­вые общины хри­стиан, придя в мир, сна­чала не были заме­чены язы­че­ским пра­ви­тель­ством, язы­че­ским обще­ством. Но в 64 году, осе­нью, когда вспых­нул зна­ме­ни­тый пожар в Риме, разыг­ра­лись пер­вые драмы, про­изо­шло пер­вое столк­но­ве­ние моло­дой, нарож­да­ю­щейся хри­сти­ан­ской Церкви с мощ­ной, власт­ной Рим­ской империей.

И вот тогда люди стали сви­де­те­лями ужас­ных сцен. Нерон устроил ноч­ное осве­ще­ние в пар­ках, на народ­ных гуля­ниях: вдоль аллей, по кото­рым про­гу­ли­ва­лась отды­ха­ю­щая пуб­лика, мно­же­ство хри­стиан было при­вя­зано к стол­бам, облито горю­чим веще­ством и подо­жжено. Эти живые факелы осве­щали аллеи, а по аллеям ездил на колес­нице, в костюме жокея, импе­ра­тор и любо­вался аго­нией людей. Иных заши­вали в зве­ри­ные шкуры, бро­сали на рас­тер­за­ние львам и огром­ным псам на арене цирка, чтобы зри­тели — а у рим­лян был кро­во­жад­ный обы­чай наблю­дать за смер­тью гла­ди­а­то­ров — смот­рели, как уми­рают христиане.

В то время хри­сти­ан­ская Цер­ковь вос­при­няла импе­рию как чудо­вище, пожи­ра­ю­щее свя­тых. А через несколько лет после гибели Нерона — он покон­чил с собой во время мятежа в 67 году, в том же году, когда каз­нили апо­стола Павла, — на троне стали быстро меняться люди, подоб­ные Нерону, и к вла­сти при­шел импе­ра­тор Доми­циан. Он брат Тита, того самого Тита, кото­рый в 70 году разо­рил и сжег Иеру­са­лим. Войну начал его отец, гене­рал Вес­па­сиан, во время войны вой­ско про­воз­гла­сило его импе­ра­то­ром. Он вер­нулся в сто­лицу, а кам­па­нию про­дол­жил его сын Тит.

Сго­рел и рух­нул Храм, где про­по­ве­до­вал Хри­стос, где про­по­ве­до­вали послед­ние про­роки. Рух­нула свя­тыня, свя­зан­ная с исто­рией Вет­хого Завета. Это было собы­тие, больно ранив­шее не только вет­хо­за­вет­ных иудеев, но и хри­стиан. Кровь муче­ни­ков, руины Храма…

И нако­нец Доми­циан начи­нает новые гоне­ния на хри­стиан, при­чем рас­прав­ля­ется и с обра­зо­ван­ными людьми, кото­рые обра­ти­лись к хри­сти­ан­ству. Сам же Доми­циан все более наста­и­вает на своей божественности.

Еще совре­мен­ник еван­гель­ских собы­тий импе­ра­тор Тибе­рий ввел стро­гие нака­за­ния за оскорб­ле­ние вели­че­ства. Доми­циан же вво­дит в свою титу­ла­туру боже­ствен­ные титулы. И поэтому перед хри­сти­а­нами уже стоит дилемма: либо при­нять это госу­дар­ство, кото­рое себя обо­го­тво­ряло, либо идти на кон­фликт с ним, идти на мученичество.

Начи­на­ются гоне­ния, и, по-види­мому, в это время Иоанн ока­зы­ва­ется на Пат­мосе, где были рим­ские каме­но­ломни. Каторж­ники спус­ка­лись в ямы, выла­мы­вали куски породы, гру­зили их и отправ­ляли на корабли. Воз­можно, там, на берегу моря, в уны­лые часы пере­дышки сидел Иоанн. Это был день вос­крес­ный — уже тогда хри­сти­ане посвя­тили пер­вый день недели Гос­поду. Перед ним рас­сти­ла­лось море, голые скалы.

Он ото­рван от своих церк­вей, от общин, но, воз­можно, узнает, что там про­ис­хо­дят все­воз­мож­ные дра­ма­ти­че­ские собы­тия: смя­те­ние внутри общин, духов­ный кри­зис, нападки вра­гов, дав­ле­ние импе­ра­тор­ской вла­сти. В тре­воге он хочет обра­титься к ним со сло­вами уте­ше­ния, но не нахо­дит их в себе. Вот так начи­на­ется Апо­ка­лип­сис: он был в Духе, Дух Божий как бы схва­тил его, потряс до глу­бины суще­ства, и он начал писать. Он писал то, что видел.

Но я сомне­ва­юсь, что виде­ние было зри­мым. Ско­рее всего, это про­ис­хо­дило внутри его суще­ства, ведь виде­ния бывают раз­ные. Почему я так думаю? Потому что, опи­сы­вая то, что он видел, Иоанн посто­янно поль­зу­ется обра­зами Вет­хого Завета, он словно ими дышит, ими мыс­лит — в этой неболь­шой книге более двух­сот цитат из Вет­хого Завета.

Эта книга доста­точно про­зрачна и понятна каж­дому, кто читал про­ро­ков Дани­ила, Исайю, Иезе­ки­иля и дру­гих, а также апо­ка­лип­ти­че­ские книги пред­но­во­за­вет­ного вре­мени. То, что поверх­ност­ному взгляду кажется слиш­ком туман­ным и зага­доч­ным, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии ока­зы­ва­ется сум­мой весьма понят­ных символов.

Начало книги гроз­ное и грандиозное.

“Я, — гово­рит Иоанн, — брат ваш и соучаст­ник в скорби и в цар­ствии и в тер­пе­нии Иисуса Хри­ста, был на ост­рове, назы­ва­е­мом Пат­мос, за слово Божие и за сви­де­тель­ство Иисуса Хри­ста. Я был в Духе (то есть охва­чен­ный пре­воз­мо­га­ю­щей силой Духа. — А. М.) в день вос­крес­ный, и слы­шал позади себя гром­кий голос, как бы труб­ный, кото­рый гово­рил: Я есмь Альфа и Омега, Пер­вый и Послед­ний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церк­вам, нахо­дя­щимся в Асии (Асия — это Малая Азия. — А. М.)… Я обра­тился, чтобы уви­деть, чей голос, гово­рив­ший со мною; и, обра­тив­шись, уви­дел семь золо­тых све­тиль­ни­ков и, посреди семи све­тиль­ни­ков, подоб­ного Сыну Чело­ве­че­скому, обле­чен­ного в подир (белую одежду пер­во­свя­щен­ни­ков. — А. М.) и по пер­сям опо­я­сан­ного золо­тым поя­сом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пла­мень огнен­ный; и ноги Его подобны хал­ко­ли­вану, как рас­ка­лен­ные в печи, и голос Его, как шум вод мно­гих. Он дер­жал в дес­нице Своей семь звезд; и из уст Его выхо­дил ост­рый с обеих сто­рон меч; и лице Его, как солнце, сия­ю­щее в силе своей” (Откр.1:9–16).

Аль­брехт Дюрер попы­тался изоб­ра­зить это гра­фи­че­ски, но у него ничего не полу­чи­лось, потому что это так назы­ва­е­мая услов­ная, кон­вен­ци­о­наль­ная сим­во­лика, кото­рую нельзя изоб­ра­зить пла­сти­че­ски. Нужно понять не образ, а ее смысл. Здесь Хри­стос высту­пает уже не как зем­ной, сги­ба­ю­щийся под тяже­стью кре­ста, а как тор­же­ству­ю­щий: “Я Альфа и Омега, начало и конец”. Он соеди­няет небо и землю, поэтому Он в одежде пер­во­свя­щен­ника. Он дер­жит в Своих руках семь звезд — это пол­нота миро­зда­ния, потому что семь — сим­вол пол­ноты. Он ходит среди семи све­тиль­ни­ков. Све­тиль­ники — это общины хри­стиан. Семь общин в Малой Азии — это не про­сто кон­крет­ные общины, они оли­це­тво­ряют собой всю пол­ноту все­лен­ской Церкви: в про­шлом, насто­я­щем и будущем.

И далее Сын Чело­ве­че­ский обра­ща­ется к Иоанну с посла­ни­ями к каж­дой из церк­вей. Их место­по­ло­же­ние легко найти на карте — это запад­ный берег Малой Азии: Эфес, Пер­гам, Смирна и дру­гие. Надо ска­зать, что на месте этих горо­дов теперь прак­ти­че­ски одни руины.

Почему нам важно знать, каким было поло­же­ние церк­вей в конце I века в Малой Азии? Потому что здесь веч­ная модель. Я не буду читать весь текст, но возьму лишь одно обра­ще­ние. “Ангелу Пер­гам­ской церкви напиши: так гово­рит Име­ю­щий ост­рый с обеих сто­рон меч: знаю твои дела, и что ты живешь там, где пре­стол сатаны”. Неко­то­рые счи­тают, что речь идет о зна­ме­ни­том Пер­гам­ском алтаре. (См. ком­мен­та­рий к Откр.2:12–13), а может быть это не так. Пре­стол сатаны зна­чит цар­ство­ва­ние зла, и в любую эпоху хри­сти­ане и вообще люди искрен­ние, чест­ные, свет­лые, доб­рые могут жить там, где нахо­дится пре­стол сатаны.

“Ты живешь там№ и содер­жишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей, даже в те дни, в кото­рые у вас, где живет сатана, умерщ­влен вер­ный сви­де­тель Мой Антипа”. Это зна­чит, что гоне­ния уже достигли таких пре­де­лов, что были казни хри­стиан. И дальше, обра­ща­ясь к каж­дой общине, Иоанн, а через него Бог, гово­рит о том, как надо сохра­нить первую любовь свою.

Потому что чело­век, откры­вая для себя духов­ный мир, часто вна­чале заго­ра­ется — неко­то­рые из вас это знают, — а потом огонь пер­вой любви гас­нет, и все покры­ва­ется пеп­лом. “Ты оста­вил, — гово­рит Иоанн, — первую любовь твою”. В дру­гом месте Хри­стос обра­ща­ется через Иоанна к Церкви: “Ты не холо­ден и не горяч”, то есть теп­лохла­ден. Это тоже такое полу­мерт­вое состо­я­ние, в кото­ром мы живем.

Письма к каж­дой Церкви — это обра­ще­ния к нам. Вни­ма­тельно вду­мы­ва­ясь, мы нахо­дим в них то, что нам нужно.

А дальше идут кар­тины исто­рии. Но это не про­сто исто­рия, а мета­и­сто­рия. Это сущ­ность исто­ри­че­ского про­цесса, это борьба.

Сна­чала явля­ется сим­вол неба — как бы стек­лян­ное море, то есть про­зрач­ное море миро­зда­ния, сим­во­ли­зи­ру­ю­щее небес­ный свод. Четыре живот­ных по краям обо­зна­чают живую тварь. Два­дцать четыре старца вокруг — два по две­на­дцать — осно­ва­тели Вет­хо­за­вет­ной и Ново­за­вет­ной Церкви. Должна открыться некая тайна мира.

И вот явля­ется ягне­нок, Агнец Божий. Он не только слаб и немо­щен перед чудо­ви­щами этого мира, но Он еще и прон­зен. Он заклан — так в сино­даль­ном пере­воде. Он убит, но Он живой. Это небес­ное суще­ство и есть Христос.

Мир ожи­дает чего-то вели­кого. Но сна­чала идут предо­сте­ре­же­ния — гроз­ные всад­ники Апо­ка­лип­сиса. Они несут наси­лие, войны, голод, смерть. Это все должно слу­читься, потому что чело­век отсту­пает от добра и правды. Он упо­вает на силу, на мате­ри­аль­ные блага. Но вот гро­хо­чут копыта коней — это всад­ники Апо­ка­лип­сиса, и все лож­ные упо­ва­ния закан­чи­ва­ются крахом.

Потом рас­кры­ва­ется тайна судеб Божьих. Она в виде запе­ча­тан­ного свитка, и Агнец — един­ствен­ный, кто может открыть его. И в Откро­ве­нии одна за дру­гой изоб­ра­жа­ются кар­тины того, что совер­ша­ется в глу­бине истории.

В ней про­ис­хо­дит борьба. Борьба света и тьмы, Агнца и зверя — чудо­вища, кото­рое выхо­дит из моря. Это фан­та­сти­че­ское суще­ство несет на себе бого­хуль­ные имена — все это уже было в Вет­хом завете. Эта паро­дия на боже­ствен­ную тварь выле­зает из моря и захва­ты­вает власть над миром. Число его имени условно, оно рав­ня­ется 666. В древ­но­сти оно рас­шиф­ро­вы­ва­лось как “кесарь Нерон”. Потому что Нерон тогда ассо­ци­и­ро­вался с дес­по­тиз­мом, поли­ти­че­скими убий­ствами и духов­ной тиранией.

Но это не зна­чит, что Апо­ка­лип­сис гово­рит только о про­шлом. В образе зверя пред­вос­хи­щен вся­кий носи­тель злого духа, в какую бы эпоху он ни жил. “И диви­лась вся земля, следя за зве­рем,.. говоря: кто подо­бен зверю сему? И кто может срав­ниться с ним? И даны были ему уста, гово­ря­щие гордо и бого­хульно№ И дано было ему вести войну со свя­тыми (то есть с веру­ю­щими. — А. М.) и побе­дить их” (Откр.13:3–7). Так пред­ска­зана внеш­няя победа зла.

А потом, когда на земле уста­нав­ли­ва­ется цар­ство зверя, явля­ются семь анге­лов на небе, вест­ники с чашами, и каж­дый выли­вает свою чашу на цар­ство зверя. Свер­ша­ются вели­кие бед­ствия, те бед­ствия, кото­рые людям XVIII века каза­лись неве­ро­ят­ными: отрав­ле­ние миро­вого оке­ана, воз­духа, гибель всего живого.

Что это такое? Это не нака­за­ние Божье, а плоды непра­виль­ного раз­ви­тия чело­ве­че­ства. А зло все более и более нагне­та­ется. Но в цар­стве зверя не радость и лико­ва­ние, а люди кусают языки свои. Мрак спус­ка­ется на это царство.

Потом идет дру­гой цикл собы­тий: на небе явля­ется иной знак — жен­щина, кото­рая рожает. Она кри­чит в муках рож­де­ния. Дол­жен родиться мла­де­нец. И вот под­ни­ма­ется с моря, снизу, огром­ный крас­ный дра­кон, кото­рый только и ждет, чтобы пожрать этого младенца.

Крас­ный дра­кон — это древ­ний змей, тот самый, кото­рый в Книге Бытия соблаз­няет чело­века. Это дра­кон хаоса. А теперь он ста­но­вится дра­ко­ном импе­рии, ведь крас­ный цвет — это цвет пур­пура, цвет рим­ских императоров.

А жен­щина — это сим­вол вет­хо­за­вет­ной Церкви, кото­рая должна родить новый дух, родить Хри­ста, Мес­сию. И импе­ра­тор­ский Рим готов погло­тить ее. Но в тот момент, когда рож­да­ется дитя, жен­щина скры­ва­ется. Ей даны кры­лья. Она уно­сится в пустыню, а за ней несется этот крас­ный дракон.

Все сим­волы чудо­вищ­ного миро­вого зла пред­стают здесь и пока­зы­вают свое под­лин­ное лицо. Сбро­шены все маски. Отвра­ти­тель­ные мон­стры вос­стают про­тив Духа. И, каза­лось бы, Дух дол­жен отсту­пить, бежать, но время от вре­мени воз­дви­га­ются вест­ники Божьи, кото­рые не дают ему погибнуть.

Вест­ники Божьи… Один из них име­ну­ется Мика­эль, Михаил. Это архан­гел Михаил. Он сра­жа­ется. Сра­жа­ются и про­роки. В свя­том городе явля­ются два про­рока. Один сим­во­ли­зи­рует про­ро­че­ство — это Илия, вто­рой — Енох, древ­ний муд­рец, кото­рый знал буду­щее. Их уби­вают, их тела лежат на ули­цах Иеру­са­лима. Тор­же­ствует анти­бо­же­ствен­ный прин­цип, прин­цип антихриста.

Но в итоге про­ис­хо­дит нечто иное: силы света пара­ли­зуют силы тьмы, и в конце исто­рии мы видим два резуль­тата: непол­ную победу света и непол­ную победу тьмы — оба полюса про­дол­жают парал­лельно раз­ви­ваться, пери­о­ди­че­ски стал­ки­ва­ясь в катаклизмах.

Это и исто­рия пер­вого века Церкви, и исто­рия Сред­них веков, и исто­рия наших дней, и эта исто­рия еще не кон­чи­лась. Апо­ка­лип­сис нам гово­рит, что не только цар­ство зверя будет не раз повто­ряться на земле, но что будет еще и тыся­че­лет­нее цар­ство людей хри­сто­вых, и что на земле, в неко­то­ром исто­ри­че­ском, хро­но­ло­ги­че­ском, гео­гра­фи­че­ском про­стран­стве насту­пит тор­же­ство добра и правды. Но оно не будет веч­ным. Как не веч­ным было цар­ство анти­хри­ста, так не веч­ным будет и это цар­ство. Потому что все это будет в рам­ках при­выч­ного для нас зем­ного бытия, а, согласно Апо­ка­лип­сису, чело­ве­че­ский род, вся при­рода, весь мир, дол­жен взойти на новую ступень.

Явля­ется Хри­стос, и древ­няя исто­рия кон­ча­ется. Иоанн гово­рит, что он уви­дел новое небо и новую землю. Это пре­об­ра­же­ние при­роды, пре­об­ра­же­ние чело­века, уни­что­же­ние рас­пада, смерти, гибели, болез­ней, нрав­ствен­ного зла. Все тем­ное пре­одо­ле­ва­ется, и тор­же­ствует свет.

Явля­ется свя­щен­ный город Иеру­са­лим, но это уже не исто­ри­че­ский город, а сим­вол того города, где Хри­стос был рас­пят за нас и осу­ще­ствил Цар­ство Божье сна­чала на нашей обыч­ной земле, а потом в пол­ноте — в новой, пре­об­ра­жен­ной земле.

Страш­ные войны, наси­лие, эта чудо­вищ­ная саранча, изоб­ра­жен­ная в Апо­ка­лип­сисе, подоб­ная раз­лич­ным меха­низ­мам для истреб­ле­ния людей, кото­рые люди же и создали за послед­нее сто­ле­тие, — все это рож­дает кар­тину дей­стви­тельно зло­ве­щую. И такова исто­рия людей. Поэтому Апо­ка­лип­сис — книга прав­ди­вая, честная.

Эта книга — пре­ду­пре­жде­ние всем нам о том, что если чело­ве­че­ство будет пре­не­бре­гать Заве­том Божьим, его ждет жесто­чай­шее воз­мез­дие. Но не потому, что Бог будет его нака­зы­вать, — это при­ми­тив­ное пред­став­ле­ние. А потому, что Он создал нрав­ствен­ный миро­по­ря­док, в резуль­тате кото­рого зло все­гда в конце кон­цов будет нести урон. Воз­мез­дие при­хо­дит рано или поздно. И добро все равно тор­же­ствует. Но чело­век дол­жен выби­рать, с кем он — со све­том или с тьмой. Потому что и в лич­ной, и в обще­ствен­ной жизни этот выбор все­гда для нас актуален.

Апо­ка­лип­сис кон­ча­ется чудес­ными и очень важ­ными словами.

Это слова о том, как Истина при­хо­дит к людям. Тут два аспекта. Один аспект общий. “Се, гряду скоро: бла­жен соблю­да­ю­щий слова про­ро­че­ства книги сей”. Для Иоанна это озна­чало, что миро­вой пере­во­рот будет скоро, все скоро изме­нится. Для Бога это “скоро”, может быть, озна­чает бес­ко­нечно боль­шее время, потому что чело­век живет одними мас­шта­бами, а Тво­рец — дру­гими. Это вовсе не зна­чит, что здесь в Биб­лии ска­зано: сию минуту насту­пит конец мира.

Мно­гие люди пыта­ются это время вычис­лить. На самом деле конец мира — это пер­ма­нент­ная реаль­ность. Она посто­янно воз­рож­да­ется. Когда рух­нула Рим­ская импе­рия, это был конец того мира, и слово Божье испол­ни­лось. Когда про­ис­хо­дили дру­гие исто­ри­че­ские ката­клизмы, каж­дый раз это был конец, пред­ска­зан­ный Апо­ка­лип­си­сом. Любая пово­рот­ная эпоха — апо­ка­лип­ти­че­ская. Так про­ис­хо­дит все­гда, суд про­дол­жа­ется вовеки.

В Апо­ка­лип­сисе есть и дру­гие слова, кото­рые тоже очень важны. Хри­стос гово­рит: “Вот Я стою у двери и стучу”. Это уже не те гро­мо­вые слова “Се, гряду скоро”, а “стою у двери и стучу”. Это не дверь исто­рии, это дверь чело­ве­че­ского сердца. И это уже не голос миро­вой грозы и бури, а тихий голос странника.

Стран­ник — это Хри­стос. Он при­хо­дит к каж­дому, Он несет муже­ство, добро, свет, твер­дость, веру, надежду и прежде всего — любовь. “Се, стою у двери и стучу. Если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним и он со Мною”. Что это значит?

Вспом­ним вели­кую “Тро­ицу” Андрея Руб­лева. Свя­щен­ная тра­пеза — зна­чит при­сут­ствие Божье в мире, а тут уже — в душе чело­века. Тот, кто откроет Ему дверь, почув­ствует, что Он вошел в него и что они нахо­дятся вме­сте. Тот, кто знает, что такое Свя­тая чаша Евха­ри­стии, под­хо­дит к этой чаше с готов­но­стью, веря, что Он будет вме­сте с ним участ­во­вать в этой трапезе.

“Я стою у двери и стучу — и кто отво­рит дверь, войду к нему”. Его тихий стук — это стук к нам, в нашу исто­рию, в наши души, в нашу жизнь. Это стук самой Истины, кото­рая при­хо­дит к нам почти как про­си­тель, как бед­ный стран­ник, ничего не навя­зы­вая, а только предостерегая…

И тогда кон­чится наша неудо­вле­тво­рен­ность, тогда рас­кро­ются перед чело­ве­ком бес­ко­неч­ные гори­зонты. Для того чтобы прийти к этому, надо открыть дверь и впу­стить правду, истину, добро, впу­стить Агнца Божьего, кото­рый сту­чится в мир. Это послед­ний штрих Биб­лии, кото­рый кон­ча­ется надеж­дой и све­том. Не розо­вой надеж­дой, не пустыми посу­лами и не исто­ри­че­скими иллю­зи­ями, а сме­лым взгля­дом на все тем­ное, что есть в исто­рии, и бла­го­вест­во­ва­нием о том, что зло будет побеж­дено. В этом суть заме­ча­тель­ной книги, кото­рая назы­ва­ется Апо­ка­лип­сис, или Откро­ве­ние Иоанново.

Откровение святого Иоанна Богослова. Статья из рукописи Библиологического словаря

Откро­ве­ние Св. Иоанна Бого­слова, или Апо­ка­лип­сис, послед­няя книга Биб­лии и един­ствен­ная в каноне Нового Завета, близ­кая по сво­ему жанру к кни­гам про­ро­ков. Напи­сана на гре­че­ском языке; состоит из 22 глав.

Кано­нич­ность. Откро­ве­ние не чита­ется за бого­слу­же­нием Пра­во­слав­ной Церкви, что свя­зано со срав­ни­тельно позд­ней датой вклю­че­ния книги в канон. Она была при­знана бого­вдох­но­вен­ной на Западе раньше, чем на Востоке. Св. Иустин Фило­соф, свт. Ири­ней Лион­ский, свт. Ила­рий Пик­та­вий­ский, свт. Амвро­сий Медио­лан­ский, блж. Иеро­ним, блж. Авгу­стин, Вик­то­рин Петав­ский ссы­ла­лись на Откро­ве­ние как на книгу Свя­щен­ного Писа­ния. Фор­мально его кано­нич­ность была под­твер­ждена Гип­пон­ским (393) и Кар­фа­ген­ским (397) помест­ными собо­рами, а до этого Откро­ве­ние было вклю­чено в Мура­то­риев канон1.

На Востоке Откро­ве­ние дол­гое время вызы­вало дис­кус­сии. Однако и там мно­гие авто­ри­тет­ные отцы Церкви при­зна­вали кано­нич­ность этой про­ро­че­ской книги (свт. Афа­на­сий Вели­кий, свт. Васи­лий Вели­кий, свт. Гри­го­рий Нис­ский). Если в Пешитте2 Откро­ве­ние отсут­ствует, то к VI веку, когда свт. Андрей Кеса­рий­ский писал свое тол­ко­ва­ние на него, кано­нич­ность Откро­ве­ния в Пра­во­слав­ной Церкви была уже повсе­местно принята.

Загла­вие, жанр и Язык. Длин­ное загла­вие книги “Откро­ве­ние Иисуса Хри­ста, кото­рое дал Ему Бог, чтобы пока­зать рабам Своим, чему над­ле­жит быть вскоре” (1,1–2) сразу же четко опре­де­ляет, к какому лите­ра­тур­ному жанру при­над­ле­жит книга. Это откро­ве­ние, апо­ка­лип­сис, то есть сим­во­ли­че­ское изоб­ра­же­ние сущ­но­сти исто­ри­че­ского про­цесса. Дей­ствие Про­мысла Божьего в собы­тиях цер­ков­ной и миро­вой исто­рии свя­щен­ный писа­тель пока­зы­вает с помо­щью обра­зов, ино­ска­за­ний, крип­то­грамм и пора­жа­ю­щих вооб­ра­же­ние кар­тин. В этом отно­ше­нии Откро­ве­ние напи­сано по зако­нам апо­ка­лип­ти­че­ской лите­ра­туры, кото­рая ведет свое про­ис­хож­де­ние от про­ро­ков Иезе­ки­иля, Дани­ила и апо­кри­фи­че­ских апо­ка­лип­си­сов меж­ду­за­вет­ного вре­мени. На этом осно­ва­нии неко­то­рые тол­ко­ва­тели выдви­гали гипо­тезу, согласно кото­рой Откро­ве­ние — это иудей­ский апо­ка­лип­сис, лишь обра­бо­тан­ный хри­сти­ан­ской рукой. Это мне­ние при­нято быть не может, поскольку книга носит оче­видно хри­сти­ан­ский харак­тер. В отли­чие от боль­шин­ства вет­хо­за­вет­ных и апо­кри­фи­че­ских апо­ка­лип­си­сов, Откро­ве­ние не ано­ним­ное и не псев­до­ним­ное про­из­ве­де­ние. Оно напи­сано от лица чело­века, хорошо зна­ко­мого чита­те­лям. Это Иоанн, “брат” и “соучаст­ник в скорби” гони­мых хри­стиан (1,1,4,9; 22,8). Он име­нует себя “рабом”, т.е. слу­жи­те­лем, Иисуса Хри­ста (1,1). Все, что откры­ва­ется ему, отно­сится к жизни и судь­бам хри­сти­ан­ской Церкви. Хри­стос стоит в цен­тре Откро­ве­ния, Он не воз­ве­щает новых дог­ма­ти­че­ских истин, а гово­рит об испы­та­ниях, через кото­рые должны пройти вер­ные, прежде чем при­дет пол­ная победа Правды Божьей. Откро­ве­ние начи­на­ется посла­нием к семи церк­вам Малой Азии, и в них гово­рится об их бытии в мире. Тем самым свя­щен­ный писа­тель отсту­пает от чисто апо­ка­лип­ти­че­ского жанра, сбли­жая свою книгу с посланиями.

Уже в III веке свт. Дио­ни­сий Вели­кий отме­тил свое­об­ра­зие языка Откро­ве­ния. “Речи и язык его не чисто гре­че­ские, но сме­шаны с рече­ни­ями ино­стран­ными и по местам непра­виль­ными” (Евсе­вий. Цер­ков­ная исто­рия, VII, 25). Впо­след­ствии фило­ло­ги­че­ские изыс­ка­ния уста­но­вили, что текст пре­дельно насы­щен геб­ра­из­мами, что автор писал по-гре­че­ски, думая по-еврей­ски. Кроме того, тай­но­зри­тель Иоанн обна­ру­жи­вает не про­сто глу­бо­кое зна­ние Вет­хого Завета, но мыс­лит в системе вет­хо­за­вет­ных обра­зов, сим­во­лов, средств выра­же­ния. Сотни цитат, пря­мых и кос­вен­ных наме­ков, реми­нис­цен­ций, пара­фраз из Вет­хого Завета пока­зы­вают, что Иоанн бук­вально жил в мире Свя­щен­ного Писа­ния, выра­жая открыв­ше­еся ему сло­вами, издревле при­ня­тыми в свя­щен­ных кни­гах. Как пока­зал Э. Ломайер, Откро­ве­ние напи­сано рит­ми­че­ской про­зой и явля­ется сво­его рода поэ­мой, и в этом оно про­дол­жает тра­ди­цию про­ро­ков. Из Вет­хого Завета Иоанн заим­ствует ряд лите­ра­тур­ных при­е­мов, в част­но­сти, кон­цеп­ту­аль­ную сим­во­лику. Глу­бо­кая связь послед­ней книги Биб­лии с вет­хо­за­вет­ной тра­ди­цией очень важна для пони­ма­ния Откро­ве­ния и помо­гает в его экзе­гезе. Иоанн пишет к людям, как и он про­ник­ну­тым духом и бук­вой Свя­щен­ного Писания.

Ком­по­зи­циЯ и содер­жа­ние. При пер­вом чте­нии не сразу видна строй­ность ком­по­зи­ции Откро­ве­ния. Неод­но­кратно экзе­геты пред­по­ла­гали, что книга состав­лена, как моза­ика, из раз­но­род­ных источ­ни­ков, однако посте­пенно было уста­нов­лено, что тай­но­зри­тель под­чи­нил Откро­ве­ние слож­ной чис­ло­вой системе, име­ю­щей сим­во­ли­че­ское зна­че­ние. Во вне­биб­лей­ской лите­ра­туре ее можно срав­нить лишь с систе­мой, по кото­рой постро­ена “Боже­ствен­ная Коме­дия” Данте, кото­рый во мно­гом вдох­нов­лялся Откро­ве­нием. Сим­во­лика свя­щен­ных чисел была издавна упо­треб­ля­ема в Биб­лии, осо­бенно про­ро­ками и апо­ка­лип­ти­ками, и она широко исполь­зо­вана в Иоан­но­вом Апо­ка­лип­сисе. Сквоз­ным сим­во­лом, про­хо­дя­щим через всю книгу, явля­ется число семь, знак пол­ноты, что ука­зы­вает на пол­ноту боже­ствен­ных свер­ше­ний в исто­рии. Откро­ве­ние рас­смат­ри­вает исто­рию в свете веч­но­сти. Число шесть озна­чает непол­ноту и несо­вер­шен­ство, а поло­вина семерки — это время испы­та­ний, через кото­рые должны пройти вер­ные (12,14; 13,5; ср. Дан 7,25; 8,14). Семь раз в Откро­ве­нии про­из­не­сены мака­ризмы3; семь мало­азий­ских церк­вей сим­во­ли­зи­руют пол­ноту Церкви; по прин­ципу сед­ме­риц стро­ится и ком­по­зи­ция Откровения.

1. Вступ­ле­ние и семь посла­ний семи церк­вам (1–3)

2. Виде­ние небес­ной Литур­гии. Агнец сни­мает семь печа­тей с книги Божьих судеб (4,1–8,1)

3. Семь анге­лов тру­бят в трубы, воз­ве­щая бед­ствия (8,2–11,18)

4. Семь зна­ме­ний в небес­ном про­стран­стве, изоб­ра­жа­ю­щих борьбу сатаны с Цер­ко­вью (11,19–15,4)

5. Семь чаш гнева Божьего, изли­ва­е­мых на мир (15,5–16,21)

6. Семь виде­ний, зна­ме­ну­ю­щих судьбу Вави­лона (импе­рии, гони­тель­ницы Церкви) (17,1–20,15), и послед­ний Суд

7. Тор­же­ство Света. Новый Иеру­са­лим. Эпи­лог (21–22)

Один из пер­вых тол­ко­ва­те­лей Откро­ве­ния Вик­то­рин Петав­ский, выдви­нул гипо­тезу о ком­по­зи­ции книги, кото­рая полу­чила назва­ние “река­пи­ту­ля­ции”. Согласно этой гипо­тезе, раз­де­ля­е­мой и рядом новых экзе­ге­тов (напри­мер, Э. Б. Алло), после­до­ва­тель­ность труб, зна­ме­ний, чаш и виде­ний не озна­чает кон­крет­ной после­до­ва­тель­но­сти во вре­мени, а есть лишь вари­а­ции одной и той же темы по прин­ци­пам семи­ти­че­ской поэ­тики биб­лей­ских книг. Про­об­ра­зом для них слу­жат ска­за­ния Книги Исхода о “каз­нях еги­пет­ских”. Что каса­ется содер­жа­ния книги, то мне­ния экзе­ге­тов можно пред­ста­вить в виде трех основ­ных кон­цеп­ций: 1) Откро­ве­ние гово­рит о собы­тиях, кото­рые должны про­изойти в конце исто­рии (это воз­зре­ние вос­хо­дит к Вик­то­рину Петав­скому, Эку­ме­нию Трикк­скому, Андрею Кеса­рий­скому и Иоахиму Флор­скому). 2) Тай­но­зри­тель в при­кро­вен­ной форме изоб­ра­жает цер­ковно-исто­ри­че­ские собы­тия сво­его вре­мени (Э. Ренан, Ф. Фар­рар, А. Жда­нов, Т. Цан и др.). 3) Откро­ве­ние содер­жит общую “модель” самой сущ­но­сти цер­ковно-исто­ри­че­ского про­цесса (С. Бул­га­ков, Э. Ломайер, А. Фейе, У. Хар­ринг­тон и др.). Эти аспекты не исклю­чают, а допол­няют друг друга.

Книга напи­сана “муче­ни­ком для муче­ни­ков” (Э. Ломайер) с опре­де­лен­ной целью — укре­пить вер­ных в годину испы­та­ний. Ее “жиз­нен­ный кон­текст” свя­зан с пер­выми кон­флик­тами между Цер­ко­вью и импе­рией, насаж­дав­шей культ кесаря. Тай­но­ви­дец воз­ве­щает о борьбе и конеч­ной победе Хри­ста, о неми­ну­е­мом Боже­ствен­ном воз­да­я­нии и тор­же­стве пра­вед­ных. Слова Откро­ве­ния о бли­зо­сти Пару­сии в свете осо­бого харак­тера про­ро­че­ского виде­ния “должны быть поняты не в смысле непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти исто­ри­че­ского момента, но лишь — общей эсха­то­ло­ги­че­ской пер­спек­тивы” (С. Бул­га­ков). Ком­по­зи­ция книги исполь­зует анти­тезы: так, Боже­ствен­ной Тро­ице (Сидя­щий на пре­столе, Агнец и Дух) про­ти­во­стоит демо­ни­че­ская три­ада (дра­кон, зверь, лже­про­рок). Анти­по­дом Жены, обле­чен­ной в Солнце и рож­да­ю­щей Мес­сию, явля­ется вави­лон­ская блуд­ница. Небес­ной Литур­гии про­ти­во­стоит нече­сти­вое покло­не­ние образу зверя, истин­ному Спа­си­телю Агнцу — чудо­вище с рогами как бы агн­чьими, печати небес­ной — печать анти­хри­ста, цар­ству зверя — Новый Иеру­са­лим. Всем этим под­чер­ки­ва­ется встреча и столк­но­ве­ние двух миров.

Про­воз­ве­стие книги. Откро­ве­ние есть книга упо­ва­ния. Она воз­ве­щает свер­ше­ние замысла Божьего о твари вопреки силь­ней­шему про­ти­во­дей­ствию враж­деб­ных сил. Про­рок гово­рит и о вели­кой ответ­ствен­но­сти вер­ных. Посла­ния к церк­вам предо­сте­ре­гают от соблаз­нов и ком­про­мис­сов и сурово осуж­дают духов­ную теп­лохлад­ность. Кто “оста­вил первую любовь” (2,4), дух бра­то­лю­бия ран­них дней, рис­кует ока­заться отвер­жен­ным. Гос­подь при­хо­дит к людям с любо­вью, ожи­дая их ответ­ной любви: “Се, стою у двери и стучу. Если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним, и он со Мною” (3,20). Но готов­ность услы­шать голос Гос­по­день тре­бует вели­кого тер­пе­ния и победы над иску­ше­ни­ями. Истин­ный хри­сти­а­нин есть “побеж­да­ю­щий” (3,21). В то же время про­тив­ле­ние воле Божьей ввер­гает людей в неис­чис­ли­мые бед­ствия, ибо, отпа­дая от Источ­ника жизни, они ока­зы­ва­ются во вла­сти демо­ни­че­ских сил. Гнев Божий есть антро­по­морф­ный образ этой судьбы отпавших.

Откро­ве­ние учит о Хри­сте как о Чело­веке, рож­ден­ном “от колена Иудина”, из рода Дави­дова (5,5). В то же время Он есть пред­веч­ный Агнец, при­нес­ший Себя в жертву “от созда­ния мира” (13,8). На земле Он был “сви­де­те­лем вер­ных”, т.е. Стра­сто­терп­цем и Про­ро­ком (1,5; 3,14). Он “Пер­ве­нец из мерт­вых”, Вла­сти­тель мира (1,5). Явля­ясь “Царем царей” (19,16), Он един с Сущим, и Ему подо­бает покло­не­ние как Богу (5,13). В то же время Он пре­бы­вает в еди­не­нии со Своей Цер­ко­вью, кото­рая пред­став­лена, согласно древ­ней вет­хо­за­вет­ной сим­во­лике, неве­стой Агнца (22,17). Откро­ве­ние сви­де­тель­ствует, что победа Хри­ста уже совер­ши­лась, что Он лишь на время “вос­хи­щен” к пре­столу Божьему (12,5). С момента Его явле­ния начался эсха­то­ло­ги­че­ский период аго­нии зла, в кото­ром вер­ные и свя­тые должны усто­ять, прежде чем насту­пит послед­ний Суд и Новый Иеру­са­лим сой­дет “от Бога с неба” (21,2). В нем уже не будет Храма, кото­рый зна­ме­нует “ски­нию Бога с чело­ве­ками” (21,3), а будет непо­сред­ствен­ное еди­не­ние с Сущим — послед­няя и выс­шая цель Завета.

Эсха­то­ло­гия Откро­ве­ния вклю­чает тему, кото­рая с пер­вых веков Церкви пони­ма­лась по-раз­ному. Речь идет о тыся­че­лет­нем цар­ство­ва­нии Хри­ста на земле с вос­крес­шими пра­вед­ни­ками (20,1–10). Одни пони­мали это про­ро­че­ство в пере­нос­ном смысле, усмат­ри­вая в нем сим­вол цер­ков­ной исто­рии в целом. Начало такому тол­ко­ва­нию поло­жил блж. Авгу­стин. Но св. отцы более ран­него пери­ода, начи­ная со свт. Ири­нея Лион­ского, скло­ня­лись к бук­валь­ной экзе­гезе и верили, что в конце вре­мен мир уви­дит не только раз­гул зла, но и тор­же­ство добра. Обще­при­ня­того тол­ко­ва­ния в Церкви нет, поэтому про­ро­че­ство о тыся­че­лет­нем цар­стве не раз питало идеи хили­азма. Бес­спор­ным оста­ется основ­ное про­воз­ве­стие книги: чело­век обре­тет новый Эдем и древо жизни. “И ничего уже не будет про­кля­того; но пре­стол Бога и Агнца будет в нем, и рабы Его будут слу­жить Ему. И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их. И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в све­тиль­нике, ни в свете сол­неч­ном, ибо Гос­подь Бог осве­щает их; и будут цар­ство­вать во веки веков” (22,3–5).

Про­блема дати­ровки и автор­ство. Свт. Ири­ней Лион­ский, близ­кий к кругу уче­ни­ков ап. Иоанна, дати­ро­вал Откро­ве­ние пери­о­дом прав­ле­ния рим­ского импе­ра­тора Доми­ци­ана (Про­тив ере­сей. V,30,3; ср. Евсе­вий, Цер­ков­ная исто­рия, III,18). Поскольку Доми­циан цар­ство­вал в 91–96 годах, то Откро­ве­ние можно отне­сти к этим годам. Боль­шин­ство совре­мен­ных экзе­ге­тов при­знают дати­ровку свт. Ири­нея, в част­но­сти, на том осно­ва­нии, что именно Доми­циан уси­лил культ импе­ра­тора и пре­сле­до­вал хри­стиан. Суще­ствует и дру­гое мне­ние, осно­ван­ное на Откр 17,10, где ска­зано о семи царях, из кото­рых “пять пали, один есть, а дру­гой еще не при­шел, а когда при­дет, не долго ему быть”. Этих семь царей раз­ные тол­ко­ва­тели отож­деств­ляли с семью рим­скими пра­ви­те­лями, начи­ная с Цезаря Авгу­ста и кон­чая Вес­па­си­а­ном, при­чем состав их варьи­ро­вался. В любом слу­чае Откро­ве­ние отно­сили к концу 60‑х гг. В XIX веке немец­кий уче­ный Ф. Бенари одним из пер­вых рас­шиф­ро­вал крип­то­грамму 666 (13,18) как чис­ло­вой экви­ва­лент гре­че­ских слов “Нерон кесарь” в еврей­ском напи­са­нии. В этом хотели видеть намек на слухи о лже-Нероне, кото­рые появи­лись после смерти Нерона.

Нерон дей­стви­тельно был пер­вым язы­че­ским гони­те­лем хри­стиан и мог слу­жить про­об­ра­зом анти­хри­ста. Но поскольку суще­ствуют и дру­гие рас­шиф­ровки крип­то­граммы, вопрос этот оста­ется откры­тым. Есть гипо­теза, что Иоанн напи­сал часть своей книги в 60‑х гг., а завер­шил ее на о. Пат­мос при Доми­ци­ане, около 95 года. К пер­вому вари­анту Откро­ве­ния отно­сят раз­делы 12,7–12; 13–16; 17,10 и др.

Еще более сло­жен вопрос об автор­стве книги. Кем был Иоанн, автор Апо­ка­лип­сиса? Пер­вое ука­за­ние исхо­дит от Иустина Фило­софа, кото­рый около 130–40 годов отож­де­ствил его с Иоан­ном Зеве­де­е­вым (Диа­лог с Три­фо­ном, 81, 4). К этому мне­нию при­со­еди­ни­лось зна­чи­тель­ное число ран­них отцов и учи­те­лей Церкви, вклю­чая соста­ви­теля Мура­то­ри­ева канона. Однако свт. Дио­ни­сий Вели­кий усо­мнился в вер­но­сти пре­да­ния. “Самый язык, — писал он, — оправ­ды­вает пред­по­ло­же­ние о раз­ли­чии Еван­ге­лия и посла­ния от Откро­ве­ния” (Евсе­вий. Цер­ков­ная исто­рия. VII, 24–25). При этом свя­ти­тель отме­чал, что он “не осме­лился бы отверг­нуть эту книгу” и верит, что Иоанн, автор Апо­ка­лип­сиса, “полу­чил веде­ние и про­ро­че­ство”, но он не был одним из Две­на­дцати, авто­ром 4‑го Еван­ге­лия. Взгляд свт. Дио­ни­сия был воз­рож­ден Люте­ром и при­нят мно­гими совре­мен­ными экзе­ге­тами. В насто­я­щее время в иса­го­гике сохра­ня­ются обе точки зре­ния в сле­ду­ю­щих вари­ан­тах: 1) Иоанн Зеве­деев был авто­ром всех писа­ний, кото­рые носят имя Иоанна; 2) все писа­ния Иоанна при­над­ле­жат неко­ему пер­во­хри­сти­ан­скому про­року, а не апо­столу Иоанну; 3) Иоанн Зеве­деев — автор Откро­ве­ния, но не Еван­глия от Иоанна и не 1–3 Посла­ний Иоанна. В пользу древ­него пре­да­ния гово­рит сле­ду­ю­щее: 1) и апо­стол, и Иоанн, автор Апо­ка­лип­сиса, поль­зо­ва­лись высо­ким авто­ри­те­том у хри­стиан; 2) автор Откро­ве­ния — пале­стин­ский еврей, и есть осно­ва­ния думать, что он был гали­ле­я­ни­ном (Р. Чарлз); 3) дух и стиль Откро­ве­ния сов­па­дают с тем, что известно об Иоанне из синоп­ти­ков (Мк 3,17; Лк 9,54). Важно и то, что тра­ди­ция ран­ней Церкви не знает дру­гого чело­века, кото­рый имел бы осно­ва­ние гово­рить с такой силой и вла­стью, как автор Апокалипсиса.

Библиография. Из рукописи Библиографического словаря

Андрей Кес­са­рий­ский, Тол­ко­ва­ние на Апо­ка­лип­сис, М., 1904

Вик­то­рин Петав­ский, Тол­ко­ва­ние на Апо­ка­лип­сис, на латин­ском языке в серии CSEL, t. 49

Аве­рин­цев С. С., Иоанн Бого­слов, в кн.: Мифы наро­дов мира, т. 1

(Андреев И. Д.), Апо­ка­лип­сис, “Новый энцик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь”, изд. Брок­гауза и Ефрона, т. 3

Апо­ка­лип­сис (пер. с англ.), “Еврей­ская энцик­ло­пе­дия”, т. 2

Анто­ний, митр. (Хра­по­виц­кий), Тво­ре­ния св. ап. и ев. Иоанна Бого­слова, Вар­шава, 1928

Баль­та­зар Г.-У., Суды Божии в Откро­ве­нии Иоанна Бого­слова, “Сим­вол”, 1986, Э16

Баркли У., Тол­ко­ва­ние Откро­ве­ния Иоанна, Вашинг­тон, 1987

Бар­сов М. В., Сбор­ник ста­тей по истол­ко­ва­те­лель­ному и нази­да­те­лель­ному чте­нию Апо­ка­лип­сиса, 2‑е изд., М., 1902

Бар­то­ше­вич Э. М., Ангелы, сею­щие смерть, М., 1965

Бес­ту­жев А. А., Тай­но­ви­дец буду­щего, Джор­дан­виль, 2‑е изд., 1962

Бул­га­ков С., прот., Апо­ка­лип­сис Иоанна. Опыт дог­ма­ти­че­ского тол­ко­ва­ния, Париж, 1948

Буха­рев А. М., Иссле­до­ва­ния Апо­ка­лип­сиса, Сер­гиев Посад, 1916

Ворон­цов Е. К., К вопросу о “пер­вом вос­кре­се­нии” в Откро­ве­нии Иоанна Бого­слова, “Вера и разум”, 1905, Э 18

Ворон­цов Е. К., Свя­за­ние сатаны (Апок. 20,1–5), Вера и разум, 1906, Э 3–4

Гамолко Н. А., К вопросу о кано­ни­че­ском досто­ин­стве и цер­ков­ном пони­ма­нии Апока-лип­сиса, “Хри­сти­ан­ское чте­ние”, 1912, Э 10

Гла­го­лев А., Апо­ка­лип­сис, “Пра­во­слав­ная бого­слов­ская энцик­ло­пе­дия”, т.1, с. 910–27

Глу­бо­ков­ский Н. Н., Бла­го­ве­стие хри­сти­ан­ской Славы и Апо­ка­лип­сис св. ап. Иоанна Бого­слова, Джор­дан­виль, 1966

Грэм Б., Четыре всад­ника (Откро­ве­ние Иоанна Бого­слова), пер. с англ., Чикаго, 1986

Дит­ман В. А., Откро­ве­ние св. Иоанна Бого­слова, вып.1, СПб., 1910

Доб­шюц Э., Древ­ней­шие хри­сти­ан­ские общины, в кн.: Общая исто­рия евро­пей­ской куль­туры, СПб, 1908, т.5

Евдо­ким, архиеп. (Мещер­ский), Св. ап. и ев. Иоанн Бого­слов, его жизнь и бла­го­вест­ни­че­ские труды, 2‑е изд., Сер­гиев Посад, 1912

Жда­нов А. А., Откро­ве­ние Гос­пода о семи асий­ских церк­вах, М., 1891

Ива­нов А. В., Руко­вод­ство к изъ­яс­ни­тель­ному чте­нию апо­столь­ских посла­ний и Апо­ка­лип­сиса, 3‑е изд., СПб., 1886

Кас­сиан, еп. (Без­об­ра­зов), Книга о семи печа­тях, “Путь”, 1930, Э 21

Кас­сиан, еп. (Без­об­ра­зов), Хри­стос и пер­вое хри­сти­ан­ское поко­ле­ние, Париж, 1950

Лон­ги­нов В., Исто­ри­че­ское обо­зре­ние Апо­ка­лип­сиса, в кн.: Опыты упраж­не­ний вос­пи­тан­ни­ков Киев­ской духов­ной ака­де­мии 5‑го учеб­ного курса, К., 1832, т. 1

[Лучиц­кий К. И.], О семи мало­азий­ских церк­вах в их преж­нем и нынеш­нем состо­я­нии, изоб­ра­жен­ных в про­ро­че­стве св. апо­стола Иоанна Бого­слова, “Хри­сти­ан­ское чте­ние”, 1843, ч. 3

Мень А., свящ. “Сын гро­мов”, ЖМП, 1962, Э 5

Моро­зов Н. А., Откро­ве­ние в грозе и буре, СПб., 1907

Мус­се­лиус В. Р., Тол­ко­ва­ние Апо­ка­лип­сиса, по J. A. Seiss, СПб., 1909

Начало и конец нашего зем­ного мира. Опыт рас­кры­тия про­ро­честв Апо­ка­лип­сиса, 2‑е изд., ч. 1–2, СПб., 1904

Николь­ский Н. М., Спор исто­ри­че­ской кри­тики с аст­ро­но­мией, М., 1908

Николь­ский Н. М., Миро­вой и соци­аль­ный пере­во­рот по воз­зре­ниям ран­него хри­сти­ан­ства, М., 1922

Норов А. С., Путе­ше­ствие к семи церк­вам, упо­мя­ну­тым в Апо­ка­лип­сисе, СПб., 1847

Нью­тон И., Заме­ча­ния на книгу прор. Дани­ила и Апо­ка­лип­сис св. Иоанна, пер. с англ., Пг., 1915

Обер­лен К. А. (Аубер­лен), Про­рок Даниил и Апо­ка­лип­сис св. Иоанна, пер. с нем., Тула, 1882

Орлов Н., свящ., Апо­ка­лип­сис св. Иоанна Бого­слова. Опыт тол­ко­ва­ния, М., 1904

Орлов Н., свящ., Апо­ка­лип­сис св. ап. Иоанна Бого­слова, в кн.: Тол­ко­вая Биб­лия, т. 11

Петр, еп. (Ека­те­ри­нов­ский), Объ­яс­не­ние Апо­ка­лип­сиса св. ап. Иоанна Бого­слова, Томск, 1885

Ренан Э., Анти­христ, СПб., 1907

Све­ден­борг Э., Апо­ка­лип­сис (гл.1) по смыслу духов­ному; О послед­нем (страш­ном) суде; тол­ко­ва­ние гл. XXV Мат­фея, ч.1, СПб., 1906

Све­ден­борг Э., Суд над миром и обнов­ле­ние его, СПб., 1907

Тихо­ми­ров Л. А., Апо­ка­лип­си­че­ское уче­ние о судь­бах и конце мира, СПб., 1907

Успен­ский И. И., Вопрос о пре­бы­ва­нии св. ап. Иоанна Бого­слова в М. Азии, “Хри­сти­ан­ское чте­ние”, 1879, Э 3–4

Успен­ский И. И., Дея­тель­ность св. Ап. Иоанна Бого­слова в Малой Азии, “Хри­сти­ан­ское чте­ние”, 1879, Э 9–10

Успен­ский И. И., Св. Ап. Иоанн — писа­тель Чет­вер­того Еван­ге­лия и Апо­ка­лип­сиса, “Хри­сти­ан­ское чте­ние”, 1880, Э 1–2

Фар­рар Ф., Пер­вые дни хри­сти­ан­ства, пер. с англ., ч.1–2, СПб., 1888

Херас­ков М. И., Посла­ния апо­столь­ские и Апо­ка­лип­сис, 2‑е изд., Вла­ди­мир, 1898

Четыр­кин В. В., Апо­ка­лип­сис св. ап. Иоанна Бого­слова, Пг., 1916

Энгельс Ф., Книга Откро­ве­ния, в его кн.: О пер­во­на­чаль­ном хри­сти­ан­стве, М., 1962

Юнг-Штил­линг И. Г., Побед­ная повесть или тор­же­ство веры хри­сти­ан­ской, пер. [с нем.], СПб., 1815

Яко­влев Ф. И., Апо­ка­лип­сис с очер­ком жизни и уче­ния св. ев. Иоанна Бого­слова, 2‑е изд., СПб., 1905

Примечания

1 Мура­то­риев канон — спи­сок кано­ни­че­ских книг Нового Завета с крат­кими све­де­ни­ями об их авто­рах. Состав­лен во II веке.

2 Пешитта — пере­вод Биб­лии на сирий­ский язык.

3 Мака­ризмы (от греч. “бла­жен­ный” , “счаст­ли­вый”) — жанр ново­за­вет­ной пись­мен­но­сти, пред­став­ля­ю­щий собой пере­чень тех, на ком почиет Божье бла­го­сло­ве­ние и кому даро­вано блаженство.

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки