Путешествие на родину императора Константина

В этом го­ро­де ро­дил­ся и пра­вил им­пе­ра­тор Кон­стан­тин Ве­ли­кий. Здесь жил в ссыл­ке свя­ти­тель Афа­на­сий Алек­сан­дрий­ский и ро­дил­ся Ам­вро­сий Ме­дио­лан­ский. Здесь хра­нит­ся од­на из ве­ли­чай­ших свя­тынь хри­сти­ан­ства — Хи­тон Гос­по­день. Здесь по­стра­да­ли ты­ся­чи му­че­ни­ков. Го­род, в ко­то­ром бы­ла ре­ше­на судь­ба хри­сти­ан­ства — не Рим и не Кон­стан­ти­но­поль, а ма­лень­кий немец­кий Трир.

Се­вер­ная сто­ли­ца

Мы при­вык­ли, что к хри­сти­ан­ским свя­ты­ням на­до ехать на Во­сток. Ев­ро­па вос­при­ни­ма­ет­ся пост­со­вет­ски­ми рос­си­я­на­ми ско­рее как ска­зоч­ная стра­на уюта, ком­фор­та и шо­пин­га, со­еди­нен­но­го с осмот­ром до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей и пе­ре­те­ка­ни­ем из ка­феш­ки в ка­феш­ку. Од­на­ко «свя­щен­ные кам­ни Ев­ро­пы» — штамп XIX ве­ка — име­ют вполне пря­мое бук­валь­ное зна­че­ние. Сто­ит лишь немно­го от­кло­нить­ся от об­ще­при­ня­то­го ту­ри­сти­че­ско­го марш­ру­та — и эпо­ха ле­ги­о­не­ров, им­пе­ра­то­ров, му­че­ни­ков окру­жа­ет и за­во­ра­жи­ва­ет те­бя.

По­сре­ди са­мой что ни на есть бур­жу­аз­ной, гло­ба­лист­ской и бюр­гер­ской Ев­ро­пы (час до Люк­сем­бур­га, три — до Страс­бур­га), в сель­ской гер­ман­ской глу­ши, где, из­ви­ва­ясь, рас­се­ка­ет вул­ка­ни­че­ские хол­мы ре­ка Мо­зель, сре­ди за­тя­ну­тых ту­ма­на­ми ле­сов Ай­фе­ля, пе­ре­се­чен­ных глад­ки­ми шос­се со спе­ци­аль­ны­ми пе­ре­хо­да­ми для оле­ней и уло­ви­те­ля­ми для неосмот­ри­тель­но ска­тив­ших­ся со скло­на ежи­ков, ле­жит го­род, ко­то­рый ко­гда-то чуть не стал Вто­рым Ри­мом.

Трир — в ка­че­стве ро­ди­ны Кар­ла Марк­са вы­зуб­рен­ный уче­ни­ка­ми со­вет­ских немец­ких спец­школ — еще и ро­ди­на свя­то­го им­пе­ра­то­ра Кон­стан­ти­на. Со вре­мен им­пе­ра­то­ра оста­лось немно­го: мощ­ные Чер­ные во­ро­та — са­мые боль­шие из со­хра­нив­ших­ся ан­тич­ных во­рот в ми­ре, цар­ский дво­рец-ба­зи­ли­ка, цирк, тер­мы да мост. Го­род ма­лень­кий, хол­ми­стый лес под­сту­па­ет близ­ко, и, мыс­лен­но до­ба­вив к кло­чьям ту­ма­на ды­мы от ко­ст­ров и поле­вых ку­хонь, кон­ское ржа­ние, бря­ца­ние до­спе­хов, впе­чат­ля­ешь­ся раз­ма­хом им­пе­рии, до­тя­нув­шей свою власть с бе­ре­гов Тиб­ра в эти про­мозг­лые ме­ста, да и го­раз­до даль­ше на се­вер.

Мест­ные жи­те­ли зва­лись тре­во­ра­ми (от­сю­да и на­зва­ние го­ро­да). Уже к кон­цу II ве­ка Трир был по то­гдаш­ним мер­кам очень боль­шим го­ро­дом. При Дио­кле­ти­ане его на­зы­ва­ли Се­вер­ным Ри­мом.

Сон­ная ма­лень­кая пло­щадь на хол­ме в сто­роне от цен­тра. Ян­вар­ский мел­кий дож­дик про­пи­тал сы­ро­стью плющ на се­рых сте­нах и мох на над­гро­бьях мо­на­стыр­ско­го клад­би­ща. С ар­ки во­рот аб­бат­ства свя­то­го Мат­фия ме­лан­хо­лич­но скло­ня­ют­ся фигу­ры епи­ско­пов, бла­го­слов­ля­ю­щих го­род в до­лине. Мо­щи епи­ско­пов, пер­вых трирских свя­тых, ле­жат здесь же, в крип­те хра­ма.

Епи­скоп­ская ка­фед­ра в Три­ре — са­мая древ­няя в Се­вер­ной Ев­ро­пе, она да­ти­ру­ет­ся 250 го­дом. Пер­вые свя­ти­те­ли Три­ра — свя­той Ев­ха­рий и свя­той Ва­ле­рий, при­шли сю­да про­по­ве­до­вать Хри­ста по бла­го­сло­ве­нию апо­сто­ла Пет­ра, явив­ше­го­ся им во сне. По­на­ча­лу де­ло шло труд­но, но по­том об­ра­зо­ва­лась весь­ма мно­го­чис­лен­ная об­щи­на, за 35-40 лет пе­ред дио­кле­ти­а­но­вы­ми го­не­ни­я­ми в Три­ре вы­рос­ло це­лое по­ко­ле­ние пер­вых хри­сти­ан. Ко­гда к вла­сти при­хо­дит Дио­кле­ти­ан, их ждет му­че­ни­че­ство.

«Мы хри­сти­ане, но не из­мен­ни­ки!»

На зе­ле­ной лу­жай­ке пе­ред цер­ко­вью Свя­то­го Пав­ли­на на Те­бе­ерш­рас­се — ка­мен­ный кельт­ский крест. Лу­жай­ка — все, что оста­лось от мест­но­го Мар­со­ва по­ля, ме­ста уче­ний, па­ра­дов и тор­же­ствен­ной при­ся­ги ле­ги­о­нов на вер­ность им­пе­ра­то­ру. Ко­гда при­шло вре­мя вы­би­рать меж­ду им­пе­ра­то­ром и вер­но­стью Хри­сту, тут про­ли­лась му­че­ни­че­ская кровь.

Дио­кле­ти­ан был та­лант­ли­вый адми­ни­стра­тор, по­ли­тик и ре­фор­ма­тор. Имен­но как от­вет­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель он и по­пы­тал­ся «си­стем­но ре­шить про­бле­му хри­сти­ан». Ведь хри­сти­ане про­яв­ля­ли де­мон­стра­тив­ную нело­яль­ность, яв­ный и опас­ный экс­тре­мизм: от­ка­зы­ва­лись воз­дать им­пе­ра­то­ру бо­же­ские по­че­сти. За­ру­чив­шись со­гла­си­ем го­судар­ствен­но­го со­ве­та, им­пе­ра­тор из­да­ет ряд все бо­лее и бо­лее жест­ких эдик­тов про­тив хри­сти­ан и на­ко­нец пред­ла­га­ет им на вы­бор: при­не­сти жерт­ву изо­бра­же­нию им­пе­ра­то­ра или уме­реть. Го­не­ния, ра­зу­ме­ет­ся, на­чи­на­ют­ся с ар­мии.

Вой­ско, сто­яв­шее в Гер­ма­нии по бе­ре­гам Рей­на и Мо­зе­ля, бы­ло то­гда фак­ти­че­ски хри­сти­ан­ским — сю­да в кон­це III ве­ка пе­ре­дис­ло­ци­ру­ет­ся ле­ги­он из еги­пет­ских Фив, со­сто­яв­ший их хри­сти­ан-коптов. В мо­мент вы­хо­да эдик­та часть Фивей­ско­го ле­ги­о­на — око­ло 3 ты­сяч че­ло­век — на­хо­ди­лась на гра­ни­це Швей­ца­рии и Гер­ма­нии. Толь­ко что здесь гра­ни­цу про­рва­ли вар­ва­ры, ле­ги­он ве­дет тя­же­лые сра­же­ния и по­беж­да­ет.

И вот к во­и­нам, толь­ко что вы­шед­шим с по­бе­дой из бо­ев, при­хо­дит су­деб­ный от­ряд и со­об­ща­ет указ им­пе­ра­то­ра. Нуж­но прой­ти через фор­маль­ную про­це­ду­ру — под­твер­дить вер­ность ре­ли­гии от­цов. Все­го-то вы­лить бо­кал ви­на и вы­сы­пать несколь­ко зе­рен на жерт­вен­ник. Тот, кто не хо­тел при­не­сти жерт­ву, объ­яв­лял­ся из­мен­ни­ком Ри­му. А это не про­сто смерть — бес­че­стье для сол­да­та.

Ко­ман­дир ле­ги­о­на Мав­ри­кий пы­та­ет­ся спо­рить: к че­му но­вая де­мон­стра­ция ло­яль­но­сти, ко­гда его во­и­ны толь­ко что под­твер­ди­ли вер­ность им­пе­ра­то­ру сво­ей кро­вью? Но су­дья сто­ит на сво­ем. То­гда Мав­ри­кий скла­ды­ва­ет ору­жие: «Мы хри­сти­ане, но не из­мен­ни­ки!» — и пре­да­ет­ся па­ла­чам. Это труд­но пред­ста­вить: ведь ле­ги­он мог ока­зать очень се­рьез­ное со­про­тив­ле­ние! Упрям­цев еще пы­та­лись уго­ва­ри­вать. По­том каз­ни­ли каж­до­го де­ся­то­го — не сра­бо­та­ло. Еще од­на де­ци­ма­ция, и на­ко­нец, до­бив остав­ших­ся, ка­ра­тель­ный от­ряд от­прав­ля­ет­ся по гар­ни­зо­нам из Швей­ца­рии на се­вер, по­ка не до­сти­га­ет Три­ра.

Бы­ло уже по­нят­но, что с остат­ка­ми ле­ги­о­на бу­дут про­бле­мы. Ле­ги­он по­стро­и­ли на Мар­со­вом по­ле и по­тре­бо­ва­ли под­твер­дить вер­ность при­ся­ге язы­че­ской жерт­вой. Хри­сти­ане от­ка­зы­ва­ют­ся, и сно­ва на­чи­на­ют­ся каз­ни. Как рим­ских граж­дан, ле­ги­о­не­ров каз­ни­ли ме­чом, те­ла гру­зи­ли на по­воз­ки, вез­ли к ре­ке и сбра­сы­ва­ли в во­ду. Кровь тек­ла ре­кой, так что во­да в Мо­зе­ле по­крас­не­ла. Вслед за во­ен­ны­ми ста­ли про­ве­рять граж­дан­ских, каз­ни про­дол­жа­лись три дня. К от­ве­ту при­зва­ли бук­валь­но всех — сре­ди уби­тых то­гда му­че­ни­ков бы­ло во­семь се­на­то­ров от Три­ра.

Часть мо­щей свя­тых му­че­ни­ков уцелев­шим хри­сти­а­нам уда­лось вы­ку­пить или вы­ло­вить в ре­ке, их со­бра­ли и тай­но по­хо­ро­ни­ли на т. н. Се­вер­ном клад­би­ще. Это ме­сто и от­ме­ча­ет ка­мен­ный крест XII ве­ка у церк­ви Свя­то­го Пав­ли­на.

Храм Свя­то­го Пав­ли­на сна­ру­жи ка­жет­ся со­всем неболь­шим и очень скром­ным. Но как ча­сто бы­ва­ет в хри­сти­ан­стве, со­дер­жи­мое здесь боль­ше внеш­не­го. Спер­ва, вой­дя в эту ба­роч­ную ка­то­ли­че­скую цер­ковь, аха­ешь от вос­тор­га: она огром­ная, свет­ло-празд­нич­ная, вся устрем­лен­ная ввысь, ле­тя­щая. А по­том спус­ка­ешь­ся в свя­тая свя­тых — под­зе­ме­лье, и там, за узор­ной ре­шет­кой — ал­тарь, во­семь гроб­ниц се­на­то­ров-му­че­ни­ков, а по сте­нам — ни­ши, где за стек­лом, укра­шен­ные ли­стья­ми лав­ра, сим­во­лом во­ин­ской че­сти и по­бе­ды, ко­сти и че­ре­па му­че­ни­ков-ле­ги­о­не­ров. Раз­роз­нен­ные ко­сточ­ки мо­щей вы­ло­же­ны узо­ра­ми, на­по­ми­на­ю­щи­ми дет­ские «сек­ре­ти­ки» — сви­де­тель­ство чуж­дой скеп­си­са, нерас­суж­да­ю­щей люб­ви к свя­тыне.

Ко­гда Дио­кле­ти­ан от­рек­ся от вла­сти, его со­пра­ви­те­ля Га­ле­рия по­стиг стран­ный недуг — его ста­ли есть чер­ви. Сам он уви­дел в этом на­ка­за­ние за му­че­ния хри­сти­ан, в ко­то­рых осо­бен­но усерд­ство­вал, и го­не­ния бы­ли оста­нов­ле­ны, и да­же по­сле­до­вал указ, чтобы по­сле­до­ва­те­ли Хри­ста мо­ли­лись за здо­ро­вье им­пе­ра­то­ра, но ему это уже не по­мог­ло.

Сим по­бе­ди­ши: Кон­стан­тин

А по­том про­изо­шло чу­до, по­вер­нув­шее ис­то­рию. В Три­ре бы­ла ре­ше­на судь­ба хри­сти­ан­ства.

Для удоб­ства управ­ле­ния огром­ной им­пе­ри­ей Дио­кле­ти­ан уста­но­вил тет­рар­хию: при каж­дом из со­пра­ви­те­лей-им­пе­ра­то­ров, но­сив­ших ти­тул ав­гу­ста, со­сто­ял пра­ви­тель-це­зарь. Та­ким це­за­рем Бри­та­нии и Гал­лии, с ос­нов­ной став­кой в Три­ре, при со­пра­ви­те­ле Дио­кле­ти­а­на Мак­си­мине был отец Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го Кон­стан­ций Хлор. Воз­во­ди­мо­го в це­за­ри им­пе­ра­тор-ав­густ усы­нов­лял, усло­ви­ем воз­вы­ше­ния был раз­вод с преж­ней же­ной и брак с од­ной из до­че­рей ав­гу­ста. Для Кон­стан­ция Хло­ра это озна­ча­ло раз­лу­ку с Еле­ной, ма­те­рью его сы­на. Од­на­ко сы­на пра­ви­тель офи­ци­аль­но при­знал и на смерт­ном од­ре пе­ре­дал ему власть. Кон­стан­ти­на под­дер­жа­ли ле­ги­о­ны. Ти­пич­ный рим­ля­нин: сред­не­го ро­ста, креп­ко сби­тый, с дет­ства в сед­ле, он от­лич­но знал жизнь сол­дат и был бли­зок им. Шел 306 год, Кон­стан­ти­ну в это вре­мя бы­ло 34. Го­не­ния на хри­сти­ан в Три­ре сра­зу же пре­кра­ща­ют­ся — ведь мать Кон­стан­ти­на Еле­на уже бы­ла хри­сти­ан­кой.

Через шесть лет, в 312-м, ин­те­ре­сы Кон­стан­ти­на стал­ки­ва­ют­ся с ин­те­ре­са­ми им­пе­ра­то­ра Мак­сен­ция, пра­вя­ще­го в Ри­ме, и он ре­ша­ет всту­пить в борь­бу. Языч­ник Кон­стан­тин при­но­сит жерт­вы бо­гам и об­ра­ща­ет­ся к ора­ку­лам — те пред­ска­зы­ва­ют пло­хой ис­ход аван­тю­ры. Но Кон­стан­тин все же ре­ша­ет­ся на по­ход и с галль­ски­ми ле­ги­о­на­ми Три­ра от­прав­ля­ет­ся на Рим.

Имен­но там, под Ри­мом, в ре­ша­ю­щую ночь пе­ред сра­же­ни­ем Кон­стан­тин ви­дит сон: он слы­шит го­лос, го­лос го­во­рит ему, что нуж­но на щи­тах и шле­мах его ле­ги­о­не­ров на­чер­тать крест: «Сим по­бе­ди­ши». На­ут­ро Кон­стан­тин от­да­ет та­кой при­каз — и по­беж­да­ет. Эта по­бе­да из­ме­ня­ет не толь­ко судь­бу им­пе­рии, но и всей ев­ро­пей­ской ци­ви­ли­за­ции.

Кон­стан­тин ста­но­вит­ся пра­ви­те­лем всей За­пад­ной ча­сти им­пе­рии, а по­сле то­го, как в 313 го­ду по­беж­да­ет во­сточ­но­го со­пра­ви­те­ля Ли­сия, — еди­но­власт­ным им­пе­ра­то­ром. И в этом же го­ду свои зна­ме­ни­тым Ми­лан­ским эдик­том он объ­яв­ля­ет ам­ни­стию хри­сти­ан­ства: от­ныне хри­сти­ане ста­но­вят­ся рав­но­прав­ны­ми и не под­вер­га­ют­ся го­не­ни­ям, хри­сти­ан­ство при­зна­но офи­ци­аль­но. Жи­те­ли Три­ра до сих пор до­са­ду­ют, что эдикт на­зван Ми­лан­ским (он был об­на­ро­до­ван в Ми­лане на свадь­бе сест­ры Кон­стан­ти­на), хо­тя го­то­вил­ся этот эпо­халь­ный до­ку­мент здесь, в Три­ре.

Что бы­ло по­том: на­сто­я­щий ре­фор­ма­тор, Кон­стан­тин стре­мит­ся ос­но­вать но­вую сто­ли­цу, дол­го вы­би­ра­ет для нее ме­сто, ко­леб­лясь меж­ду Ави­ньо­ном и сво­ей вот­чи­ной Три­ром, по­ка, на­ко­нец, не ос­но­вы­ва­ет в 330 го­ду на Бос­фо­ре Кон­стан­ти­но­поль. Трир по­сте­пен­но ухо­дит в тень, те­ря­ет бы­лую сла­ву и к на­ше­му вре­ме­ни ста­но­вит­ся ти­хим про­вин­ци­аль­ным го­род­ком. Вот раз­ве что Чер­ные во­ро­та — зна­ме­ни­тые Пор­та Ни­г­ра из по­чер­нев­ше­го от ко­по­ти и вре­ме­ни из­вест­ня­ка, ви­дев­шие и три­умф Кон­стан­ти­на, и мно­го че­го еще, — те­перь кра­су­ют­ся во всех учеб­ни­ках ис­то­рии и ар­хи­тек­ту­ры.

Го­род свя­той Еле­ны и мит­ро­по­лит Ни­ко­дим

На цен­траль­ной пло­ща­ди Три­ра уют­но да­же дожд­ли­вым зим­ним днем: че­ты­рех­этаж­ные жел­тые, ро­зо­вые и пале­вые до­ми­ки тес­нят­ся один к дру­го­му, с пе­ре­ли­ва­ми бьют ча­сы на ра­ту­ше, да­же ост­ров­ки гряз­но­го под­та­яв­ше­го сне­га не пор­тят ска­зоч­ную кар­тин­ку. Сказ­ка эта род­ная, хри­сти­ан­ская: на ко­лонне по­сре­ди пло­ща­ди крест, в ме­да­льоне кре­ста — Аг­нец. С уг­ла над пло­ща­дью на­ви­са­ет мрач­но­ва­тый се­рый со­бор в тя­же­ло­вес­ном ро­ман­ском сти­ле. Это са­мая пер­вая хри­сти­ан­ская цер­ковь в го­ро­де и од­на из пер­вых в ми­ре. Зем­лю для нее по­да­ри­ла са­ма ца­ри­ца Еле­на (по дру­гой вер­сии, ца­ри­ца про­сто усту­пи­ла об­щине часть сво­е­го двор­ца).

Здесь со­би­ра­ет­ся хри­сти­ан­ская об­щи­на и сю­да, как ука­зы­ва­ет трирская ле­то­пись XII ве­ка, свя­тая Еле­на при­во­зит из Иеру­са­ли­ма часть Хи­то­на Гос­под­ня. Хри­сти­ане Свя­той зем­ли встре­ча­ли ца­ри­цу с ли­ко­ва­ни­ем. Власть, ко­то­рая толь­ко что си­сте­ма­ти­че­ски и по всей им­пе­рии ис­треб­ля­ла вер­ных, не толь­ко пре­кра­ща­ет го­не­ния и да­ет им пол­ную сво­бо­ду, но и са­ма ста­но­вит­ся хри­сти­ан­ской — ина­че как чу­до это не вос­при­ни­ма­лось, и для Еле­ны от­кры­ва­лись все хра­ни­мые в тайне ре­лик­вии. В том чис­ле хри­сти­ане Иеру­са­ли­ма пе­ре­да­ли свя­той ца­ри­це и часть Хи­то­на, ко­то­рый до­стал­ся во­и­нам у Кре­ста Спа­си­те­ля. По пре­да­нию, в Три­ре пре­бы­ва­ет часть то­го са­мо­го нес­ши­то­го, а цель­но­тка­но­го Хи­то­на, о ко­то­ром во­и­ны, охра­няв­шие Крест, бро­са­ли жре­бий (см. Ин. 19: 23-24).

Позд­нее, чтобы со­хра­нить свя­ты­ню, ее со всех сто­рон об­ши­ва­ют фу­тля­ром из шер­стя­ной тка­ни в ви­де ру­ба­хи. До 1512 го­да Хи­тон хра­нил­ся в со­бо­ре в за­кры­том ков­че­ге (а во вре­ме­на войн и смут да­же за­му­ро­вы­вал­ся в сте­нах церк­ви). Но ко­гда сто­рон­ни­ки Ре­фор­ма­ции, уже бу­ше­вав­шей в Ев­ро­пе, ста­ли под­вер­гать со­мне­нию и оскорб­лять цер­ков­ные ре­лик­вии, то­гдаш­ний им­пе­ра­тор Мак­си­ми­ли­ан на­ста­и­ва­ет на том, чтобы для по­срам­ле­ния про­те­стан­тов Хи­тон был от­крыт и ему бы­ло со­вер­ше­но по­кло­не­ние. Об этом об­ще­ев­ро­пей­ском со­бы­тии 500-лет­ней дав­но­сти есть сво­е­го ро­да ре­пор­таж оче­вид­ца: гра­вю­ра Аль­брех­та Дю­ре­ра «По­кло­не­ние им­пе­ра­то­ра Мак­си­ми­ли­а­на свя­то­му Хи­то­ну».

А са­мое яр­кое совре­мен­ное сви­де­тель­ство о по­кло­не­нии Хи­то­ну, как это ни стран­но, свя­за­но с Рос­си­ей и Рус­ской Цер­ко­вью. По край­ней ме­ре, са­мое яр­кое для мест­ных жи­те­лей, при­вык­ших, что на свя­ты­ню сле­ду­ет смот­реть из­да­ле­ка (а ино­гда до­ста­точ­но и про­сто знать, что она хра­нит­ся где-то здесь в хра­ме, не ви­ди­мая ни­кем из при­хо­жан). Свя­за­но оно с фигу­рой мит­ро­по­ли­та Ни­ко­ди­ма (Ро­то­ва), ко­то­рый по­се­тил Гер­ма­нию в 1973 го­ду в ка­че­стве гла­вы то­гдаш­не­го От­де­ла внеш­них цер­ков­ных сно­ше­ний Рус­ской Церк­ви. Узнав, что в Три­ре хра­нит­ся Хи­тон Гос­по­день, мит­ро­по­лит Ни­ко­дим по­про­сил от­крыть свя­ты­ню, чтобы по­кло­нить­ся ей. Хра­ни­те­ли бы­ли в за­труд­не­нии: с од­ной сто­ро­ны, Хи­тон не при­ня­то от­кры­вать ча­ще чем раз в сто­ле­тие, с дру­гой — как от­ка­зать та­ко­му вы­со­ко­му го­стю? Тем бо­лее Рус­ская Цер­ковь пе­ре­жи­ва­ет го­не­ние! Ду­ма­ли два дня и на­ко­нец при­ду­ма­ли. Раз в год Хи­тон осмат­ри­ва­ют спе­ци­а­ли­сты-ре­став­ра­то­ры, и вот пусть рус­ский епи­скоп за­хо­дит в со­бор, а тут как раз как бы слу­чай­но Хи­тон осмат­ри­ва­ют уче­ные — ни­ко­му не обид­но! Хра­ни­тель Хи­то­на про­фес­сор Франц Ро­ниг до сих пор вспо­ми­на­ет, как в на­зна­чен­ный день мит­ро­по­лит Ни­ко­дим с ше­стью спут­ни­ка­ми при­шел в ча­сов­ню Хи­то­на, рус­ские тор­же­ствен­но про­пе­ли тро­парь Кре­сту… «И тут, — вос­кли­ца­ет хра­ни­тель, — мит­ро­по­лит как бро­сит­ся к Хи­то­ну, схва­тил его ру­ка­ми, при­жал ткань к ли­цу и стал це­ло­вать! Мы чуть не умер­ли!»

И на­до при­знать, что, ес­ли бы не рус­ские па­лом­ни­ки, все­не­пре­мен­но стре­мя­щи­е­ся ося­зать и об­ло­бы­зать свя­ты­ню, мно­гие хри­сти­ан­ские ре­лик­вии Ев­ро­пы бы­ли бы до­ступ­ны ве­ру­ю­щим, в том чис­ле и ка­то­ли­кам, го­раз­до ре­же. По сви­де­тель­ству со­труд­ни­ков Пра­во­слав­но­го па­лом­ни­че­ско­го цен­тра апо­сто­ла Фо­мы, ос­но­ван­но­го в Три­ре вы­ход­ца­ми из Рос­сии, имен­но на­стой­чи­вое стрем­ле­ние рус­ских мо­лить­ся у по­рою под­за­бы­тых са­ми­ми ка­то­ли­ка­ми мо­щей: ца­ри­цы Еле­ны в Па­ри­же, му­че­ниц Ве­ры, На­деж­ды, Лю­бо­ви и Со­фии в Эшо, гла­вы про­ро­ка и Кре­сти­те­ля Гос­под­ня Иоан­на в Амьене — сде­ла­ло эти свя­ты­ни бо­лее по­чи­та­е­мы­ми и в мест­ной ка­то­ли­че­ской об­щине. Но это уже со­всем дру­гая ис­то­рия…

Свя­ты­ни Три­ра

Со­бор Свя­то­го Пет­ра. В цен­тре хра­ма, в осо­бой ча­совне за ал­та­рем, хра­нит­ся Хи­тон Гос­по­день. Из хра­ма ви­ден укреп­лен­ный вы­со­ко в ча­совне Хи­то­на крест, ко­то­рый на­хо­дит­ся пря­мо над ков­че­гом со свя­ты­ней, ко­то­рая в обыч­ное вре­мя скры­та от глаз по­се­ти­те­лей (что не ред­кость для ка­то­ли­че­ских церк­вей). Ков­чег из крас­но­го де­ре­ва око­ван се­реб­ром и за­пе­ча­тан пе­ча­тью епи­ско­па, ко­то­рый один име­ет пра­во его от­кры­вать.

В под­зем­ной церк­ви со­бо­ра на­хо­дит­ся гла­ва свя­той ца­ри­цы Еле­ны. Дол­гое вре­мя на ро­дине свя­той ца­ри­цы ее мо­щей не бы­ло! Умер­ла св. Еле­на, ско­рее все­го, имен­но здесь, но ее мо­щи бы­ли пе­ре­не­се­ны в Рим. В VIII ве­ке зна­чи­тель­ная их часть ока­за­лась во Фран­ции. На­ко­нец на ру­бе­же XIV-XV ве­ков по прось­бе Трирско­го епи­ско­па часть мо­щей - гла­ва - бы­ла пе­ре­да­на го­ро­ду. Для гла­вы был сде­лан ков­чег в фор­ме то­го ви­зан­тий­ско­го со­бо­ра, ко­то­рый здесь был пер­во­на­чаль­но. Скульп­тур­ным изо­бра­же­ни­ем св. Еле­ны ков­чег был укра­шен уже в XX ве­ке, в ру­ках у свя­той ца­ри­цы гвоз­ди от Кре­ста Хри­сто­ва. Свя­ты­ня от­кры­ва­ет­ся один раз в го­ду, 18 ав­гу­ста. Ино­гда, по прось­бе Пра­во­слав­но­го па­лом­ни­че­ско­го цен­тра св. Фо­мы, рас­по­ло­жен­но­го здесь же, в Три­ре, 3 июня, в день па­мя­ти св. Еле­ны по пра­во­слав­но­му ка­лен­да­рю, в крип­те слу­жит­ся ли­тур­гия и гла­ву так­же от­кры­ва­ют.

Аб­бат­ство свя­то­го Мат­фия. В этом бе­не­дик­тин­ском мо­на­сты­ре хра­нят­ся при­ве­зен­ные ца­ри­цей Еле­ной из ее па­лом­ни­че­ства в Свя­тую зем­лю мо­щи апо­сто­ла Мат­фия, из­бран­но­го по Воз­не­се­нии Спа­си­те­ля на ме­сто Иуды Ис­ка­ри­о­та, В крип­те церк­ви — гроб­ни­цы пер­вых епи­ско­пов Три­ра свя­ти­те­лей Ев­ха­рия и Ва­ле­рия, а так­же, в зо­ло­че­ном ков­че­ге под стек­лом, мо­щи (ко­сти) свя­то­го Ма­тер­на, тре­тье­го епи­ско­па Три­ра.

Храм Свя­то­го Пав­ли­на. На­зван в честь свя­то­го Пав­ли­на — этот свя­той IV ве­ка был уче­ни­ком свя­ти­те­ля Афа­на­сия Ве­ли­ко­го, бор­ца с ере­сью ари­ан­ства. В 358 го­ду Пав­лин стал епи­ско­пом Три­ра и в этом же го­ду был сме­щен ари­а­на­ми и убит. В цен­траль­ном ал­та­ре хра­ма хра­нят­ся мо­щи св. Пав­ли­на (гла­ва). В крип­те церк­ви — мо­щи Трирских му­че­ни­ков: во­и­нов Фивей­ско­го ле­ги­о­на и вось­ми се­на­то­ров.

Пе­ре­кре­сток свя­тых

Трир свя­зан с па­мя­тью еще несколь­ких ве­ли­ких свя­тых. Здесь с 335-го по 337 год жил в ссыл­ке свя­ти­тель Афа­на­сий Ве­ли­кий, бо­рец с ере­сью ари­ан­ства. Свя­ти­тель Афа­на­сий зна­ко­мит­ся с пре­фек­том Три­ра и бла­го­слов­ля­ет его но­во­рож­ден­но­го сы­на, на­зван­но­го Ам­вро­си­ем. Ре­бе­нок вы­рас­тет и станет свя­тым Ам­вро­си­ем Ме­дио­лан­ским, епи­ско­пом Ми­ла­на. В IV ве­ке го­род так­же на­ве­ща­ет еще один очень из­вест­ный свя­той — свя­той Мар­тин Ми­ло­сти­вый, или Мар­тин Тур­ский.

Текст: Юлия Да­ни­ло­ва

По ма­те­ри­а­лам: http://www.nsad.ru

Случайный тест

(0 голосов: 0 из 5)