Уроды Христа ради

9 ав­гу­ста празд­ну­ет­ся па­мять нов­го­род­ско­го юро­ди­во­го Ни­ко­лы Ко­ча­но­ва. Несмот­ря на необыч­ные внеш­ние фор­мы юрод­ство – од­на из са­мых кон­сер­ва­тив­ных форм свя­то­сти. Бла­жен­ный не за­ни­ма­ет­ся раз­об­ла­че­ни­ем «тра­ди­ци­он­ной цер­ков­но­сти», но, на­про­тив, пре­ду­пре­жда­ет лю­дей от при­вы­ка­ния к свя­ты­ни, от теп­лохлад­но­го от­но­ше­ния к ве­ре и от ко­щун­ства, счи­та­ет ис­то­рик Ан­дрей ЗАЙЦЕВ.

Мир Древ­ней Ру­си нам ча­сто пред­став­ля­ет­ся как иде­аль­ное хри­сти­ан­ское об­ще­ство, где все лю­ди от хо­ло­па до ца­ря сте­пен­но хо­дят в хра­мы, ис­то­во мо­лят­ся, по­стят­ся по две­сти дней в го­ду, пе­ред смер­тью ста­но­вят­ся ино­ка­ми, а по­сле кон­чи­ны – свя­ты­ми. Ино­гда в этой идил­лии бы­ва­ют сбои, и то­гда на ис­то­ри­че­ской сцене нена­дол­го по­яв­ля­ют­ся браж­ни­ки, раз­би­ра­ю­щи­е­ся в биб­лей­ской ис­то­рии и по­па­да­ю­щие в рай, но в це­лом жизнь в до­пет­ров­ской Ру­си мно­гим ка­жет­ся очень бла­го­че­сти­вой.

Эта ми­фо­ло­ге­му мож­но раз­ру­шить раз­ны­ми спо­со­ба­ми: чте­ни­ем ис­то­ри­че­ских до­ку­мен­тов, раз­мыш­ле­ни­ем над при­чи­на­ми ста­ро­об­ряд­че­ско­го рас­ко­ла, но луч­ше все­го идею все­об­ще­го про­цве­та­ния раз­ру­ша­ет фе­но­мен юро­ди­вых – свя­тых, рас­про­стра­нен­ных на Ру­си, на­чи­ная с XIV ве­ка.

Од­ним из та­ких бла­жен­ных «по­ха­бов» был Ни­ко­лай Ко­ча­нов. Бла­го­че­сти­вый сын бо­га­тых и знат­ных нов­го­род­цев, не же­лая по­лу­чать сла­ву и по­че­сти от лю­дей, Ни­ко­лай стал хо­дить по го­ро­ду в ру­би­ще. Крат­кое совре­мен­ное жи­тие, раз­ме­щен­ное на сай­те Нов­го­род­ской епар­хии, до­воль­но точ­но сле­ду­ет за древ­не­рус­ским агио­гра­фи­че­ским тек­стом, так опи­сы­вая суть по­дви­га бла­жен­но­го Ни­ко­лы: «Юрод­ствуя, хо­дил по го­ро­ду, тво­рил непри­ли­чия, а в устах его все­гда бы­ла мо­лит­ва к Бо­гу».

В этой фра­зе кро­ет­ся са­мая боль­шая опас­ность по­дви­га юро­ди­во­го. До сих пор Цер­ковь не на­шла од­но­знач­ных кри­те­ри­ев, по ко­то­рым при жиз­ни или вско­ре по­сле смер­ти мож­но от­ли­чить под­лин­ных юро­ди­вых от мо­шен­ни­ков и су­ма­сшед­ших. Все они мо­гут бе­гать го­лы­ми или неряш­ли­во оде­ты­ми по го­ро­дам и ве­сям и тво­рить непо­треб­ства, но лишь еди­ни­цы ста­но­вят­ся свя­ты­ми.

Ос­но­вой для по­дви­га юро­ди­во­го ста­ло вы­ра­же­ние апо­сто­ла Пав­ла о том, что хри­сти­ане долж­ны быть «безум­ны Хри­ста ра­ди». За эти сло­ва пер­во­вер­хов­но­го апо­сто­ла хри­сти­ан ча­сто упре­ка­ли в том, что они не це­нят че­ло­ве­че­ский ра­зум, но по­доб­ное об­ви­не­ние не слиш­ком спра­вед­ли­во. Еще Ори­ген в сво­ем трак­та­те «Про­тив Цель­са» пи­сал:«Мы не го­во­рим, что глу­пость хо­ро­ша во­об­ще... Го­раз­до луч­ше ве­ро­вать в дог­мат с рас­суж­де­ни­ем и муд­ро­стью, чем с го­лой ве­рой». В цер­ков­ном пре­да­нии мож­но най­ти рас­суж­де­ния о том, что хри­сти­а­нин дол­жен бе­гать от муд­ро­сти ве­ка се­го (то есть, на­при­мер, не дол­жен уметь об­ма­ны­вать дру­го­го, не дол­жен по­лу­чать 2 руб­ля за вещь, ко­то­рая сто­ит рубль), но быть муд­рым в до­сти­же­нии Цар­ствия Небес­но­го. 

В Древ­ней Ру­си имен­но юро­ди­вые ино­гда ста­но­ви­лись вы­ра­зи­те­ля­ми хри­сти­ан­ской муд­ро­сти с по­мо­щью иг­ры или безум­ных по­ступ­ков. Ни­ко­лай Ко­ча­нов ча­сто драл­ся со сво­им со­бра­том по по­дви­гам бла­жен­ным Фе­о­до­ром и од­на­жды за­пу­стил ко­чан ка­пу­сты пря­мо ему в го­ло­ву, за что и по­лу­чил свое про­зви­ще. Ни­ко­лай жил на Со­фий­ской сто­роне Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да, а Фе­о­дор - на Тор­го­вой. Их по­един­ки, как со­об­ща­ет жи­тие, пы­та­лись от­учить нов­го­род­цев, жив­ших на раз­ных бе­ре­гах Вол­хо­ва, драть­ся друг с дру­гом.

Пуб­лич­ная дра­ка двух юро­ди­вых ра­ди ми­ра в го­ро­де не са­мый боль­шой па­ра­докс это­го ти­па свя­то­сти. Древ­не­рус­ские па­мят­ни­ки до­но­сят до нас от­но­ше­ние Церк­ви и на­ро­да к бла­жен­ным. Как пи­шет Сер­гей Ива­нов, ча­ще все­го их на­зы­ва­ли сло­вом урод, ко­то­рое в совре­мен­ном рус­ском язы­ке име­ет чет­кую нега­тив­ную окрас­ку: «Имен­но сло­во оуродъ в кон­це кон­цов ста­ло наи­бо­лее упо­тре­би­тель­ным обо­зна­че­ни­ем спе­ци­фи­че­ско­го хри­сти­ан­ско­го по­дви­га. Юро­ди­вый (по-древне-сла­вян­ски—уро­ди­вый или про­сто урод) — это по пер­во­му сво­е­му смыс­лу тот, кто «ро­дил­ся непра­виль­но», будь то в физи­че­ском или ум­ствен­ном от­но­ше­нии… В XVII в. зна­че­ния раз­де­ли­лись": «урод» ста­ло обо­зна­че­ни­ем врож­ден­но­го ка­ле­ки, а «юрод» — безум­ца, в том чис­ле и при­твор­но­го».

Ино­гда юро­ди­вых так­же на­зы­ва­ли бла­жен­ны­ми, но этот эпи­тет мог при­ме­нять­ся и к дру­гим по­движ­ни­кам. Так ав­тор жи­тия Фе­о­до­сия Пе­чер­ско­го очень ча­сто на­зы­ва­ет его бла­жен­ным. Упо­треб­ле­ние это­го сло­ва вос­хо­дит к На­гор­ной про­по­ве­ди Хри­ста, где пра­вед­ни­ки на­зы­ва­ют­ся бла­жен­ны­ми, счаст­ли­вы­ми. По от­но­ше­нию к юро­ди­вым этот эпи­тет упо­треб­ля­ет­ся на сты­ке зна­че­ний: в сла­вян­ских язы­ках мож­но най­ти гла­го­лы бла­жить и сло­во со­блазн, в совре­мен­ном рус­ском язы­ке сло­вом «бла­жен­ный» мо­жет на­зы­вать­ся че­ло­век не от ми­ра се­го, ду­ра­чок. По­сколь­ку на­ту­раль­ное безу­мие весь­ма слож­но от­ли­чить от безу­мия при­твор­но­го, по­каз­но­го, то Цер­ковь неод­но­крат­но мог­ла пря­мо за­пре­щать юрод­ство. 

Вы­ше мы от­ме­ти­ли, что рас­цвет юрод­ства на Ру­си от­но­сит­ся ко вре­ме­нам Ива­на Гроз­но­го. Ан­гли­ча­нин Флет­чер, по­се­тив­ший Моск­ву в кон­це XVI ве­ка так опи­сы­ва­ет юро­ди­вых: «Кро­ме [мо­на­хов] у них есть осо­бен­ные от­шель­ни­ки (Eremites), ко­то­рых они на­зы­ва­ют свя­ты­ми людь­ми (holy men), очень по­хо­жие на гим­но­со­фи­стов и по сво­ей жиз­ни, и по по­ступ­кам, хо­тя не име­ют ни­че­го об­ще­го с ни­ми в том, что ка­са­ет­ся по­зна­ний и об­ра­зо­ва­ния. Они хо­дят со­всем на­гие, за ис­клю­че­ни­ем лос­ку­та во­круг чре­сел, с длин­ны­ми сви­са­ю­щи­ми во­ло­са­ми, ши­ро­ко раз­ме­тан­ны­ми по пле­чам, и мно­гие с же­лез­ным ошей­ни­ком или це­пью во­круг шеи ли­бо во­круг те­ла, да­же зи­мою в са­мые силь­ные мо­ро­зы. Их счи­та­ют про­ро­ка­ми и весь­ма свя­ты­ми му­жа­ми (prophets and men of great holines), доз­во­ляя им го­во­рить сво­бод­но все, что хо­тят, без вся­ко­го огра­ни­че­ния, хо­тя бы да­же о са­мом Бо­ге (of the very highest himselfe). Ес­ли та­кой че­ло­век от­кры­то упре­ка­ет ко­го-ни­будь в чем бы то ни бы­ло, то ему ни­че­го не воз­ра­жа­ют, а толь­ко го­во­рят «Po graecum», что озна­ча­ет «по гре­хам». Ес­ли же кто из них, про­хо­дя ми­мо лав­ки, возь­мет что-ни­будь из то­ва­ров, где бы он ни за­хо­тел, то [ку­пец] по­чтет се­бя весь­ма лю­би­мым Бо­гом и до­ро­гим для свя­то­го, за то что тот взял это та­ким ма­не­ром. Но по­доб­но­го ро­да лю­дей немно­го, по­то­му что хо­дить го­лым в Рос­сии, осо­бен­но зи­мою, очень нелег­ко и весь­ма хо­лод­но».

Рас­сказ Флет­че­ра до­но­сит до нас фор­мы по­ве­де­ния лю­дей, вы­да­вав­ших се­бя за бла­жен­ных и быв­ших ими. Эти фор­мы бы­ли ха­рак­тер­ны для юро­ди­вых во все вре­ме­на. В Эде­се доб­ро­по­ря­доч­ных граж­дан за ты­ся­чу лет до опи­са­ния Флет­че­ра сму­щал бла­жен­ный Си­ме­он, раз­гу­ли­вав­ший го­лый по ули­цам и по­едав­ший мя­со в Ве­ли­кий Чет­верг, в Кон­стан­ти­но­по­ле «бла­жил» свя­той Ан­дрей, а в Нов­го­ро­де Ни­ко­ла Ко­ча­нов. Каж­дый из этих свя­тых неволь­но по­рож­дал тол­пу под­ра­жа­те­лей, же­лав­ших жить за счет по­да­я­ния от до­вер­чи­вых хри­сти­ан или про­сто су­ма­сшед­ших. Си­ту­а­ция ослож­ня­лась еще и тем, что ре­аль­ных све­де­ний о жиз­ни боль­шин­ства бла­жен­ных бы­ло из­вест­но очень ма­ло, а по­то­му из од­но­го агио­гра­фи­че­ско­го со­чи­не­ния в дру­гой мог­ли пе­ре­хо­дить рас­ска­зы о том, как лю­ди из­де­ва­лись над пра­вед­ни­ка­ми и по­лу­ча­ли за это за­слу­жен­ное на­ка­за­ние. Из жи­тия Ни­ко­лая Ко­ча­но­ва мож­но узнать, как некий вель­мо­жа при­гла­сил его к се­бе на пир, но слу­ги с на­смеш­ка­ми про­гна­ли свя­то­го. То­гда на пи­ру во всех со­су­дах про­па­ло ви­но, и по­яви­лась вновь по­сле то­го, как бла­жен­но­го разыс­ка­ли и с из­ви­не­ни­я­ми по­са­ди­ли на по­чет­ное ме­сто за сто­лом. 

Од­на­ко ску­дость ис­точ­ни­ков и на­ли­чие ко­рыст­ных под­ра­жа­те­лей ни­сколь­ко не умень­ша­ет по­дви­га под­лин­ных юро­ди­вых. Хо­тя это­му ти­пу свя­то­сти невоз­мож­но на­учить или пе­ре­дать от учи­те­ля к уче­ни­ку, бла­жен­ные вы­пол­ня­ли очень важ­ную роль в совре­мен­ном им об­ще­стве. Они сви­де­тель­ство­ва­ли о том, что хри­сти­ан­ство пусть да­же и в фор­ме об­ря­дов и на­бо­ра несколь­ких мо­раль­ных норм бы­ло ос­но­вой жиз­ни лю­дей. Ни­кто не бу­дет об­ра­щать вни­ма­ние на че­ло­ве­ка, по­еда­ю­ще­го со­сис­ки в Ве­ли­кий Чет­верг или ки­да­ю­ще­го ка­меш­ки в сте­ны хра­ма, ес­ли боль­шин­ство лю­дей мо­жет есть мя­со во все дни го­да и устра­и­вать в церк­вях про­дук­то­вые скла­ды или ак­ции ак­ту­аль­но­го ис­кус­ства. Несмот­ря на необыч­ные внеш­ние фор­мы юрод­ство – од­на из са­мых кон­сер­ва­тив­ных форм свя­то­сти. Бла­жен­ный не за­ни­ма­ет­ся раз­об­ла­че­ни­ем «тра­ди­ци­он­ной цер­ков­но­сти», но, на­про­тив, пре­ду­пре­жда­ет лю­дей от при­вы­ка­ния к свя­ты­ни, от теп­лохлад­но­го от­но­ше­ния к ве­ре и от ко­щун­ства. В Древ­ней Ру­си юро­ди­вый так­же на­по­ми­нал ца­рям и знат­ным лю­дям о том, что за­по­ве­ди Хри­сто­вы обя­за­тель­ны для всех без ис­клю­че­ния. Бла­жен­ный ста­но­вил­ся го­ло­сом на­род­ной прав­ды, но не по­ли­ти­че­ским ак­ти­ви­стом. Ко­гда во вре­ме­на Ива­на Гроз­но­го дру­гой бла­жен­ный Ни­ко­ла пред­ло­жил ца­рю ку­сок свя­то­го мя­са и при­звал не раз­ру­шать Псков, он не со­мне­вал­ся в его аб­со­лют­ной вла­сти, но про­сто на­по­ми­нал о том, что са­мо­дер­жец от­вет­стве­нен за свои по­ступ­ки пе­ред Хри­стом.

Ан­дрей ЗАЙЦЕВ
Ис­точ­ник: Жур­нал "Нескуч­ный сад"

Случайный тест