Великий Чудотворец: из истории иконографии свт. Николая

Сре­ди мно­же­ства изо­бра­же­ний свя­тых Пра­во­слав­ной Церк­ви ико­ны свя­ти­те­ля Ни­ко­лая за­ни­ма­ют осо­бое ме­сто: не бы­ло на рус­ской зем­ле ме­ста, где не по­чи­та­ли бы свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, где не бы­ло бы его икон. По­бы­вав­ший в се­ре­дине XVI в. на Ру­си ита­лья­нец А.Гва­ньи­ни в сво­ем «Опи­са­нии Мос­ко­вии» пи­сал: «Сре­ди про­чих свя­тых они бо­лее все­го чтят Ни­ко­лая Угод­ни­ка и воз­да­ют ему по­чти что бо­же­ские по­че­сти: стро­ят осо­бые хра­мы, на­зван­ные его име­нем; рас­ска­зы­ва­ют о его мно­го­чис­лен­ных чу­де­сах» [Гва­ньи­ни]. Ко­неч­но, не «бо­же­ски­ми» бы­ли те зна­ки по­чи­та­ния, с ко­то­ры­ми от­но­сил­ся к свя­ти­те­лю рус­ский на­род, но ис­то­ри­че­ский факт — мно­же­ство по­свя­щен­ных ему хра­мов, а так­же чу­де­са по его мо­лит­вен­но­му пред­ста­тель­ству, за­сви­де­тель­ство­ван­ные Цер­ко­вью. Од­ной из форм это­го сви­де­тель­ства яв­ля­ют­ся раз­но­об­раз­ные ико­ны Ни­ко­лая Угод­ни­ка; по­яв­ле­ние но­вой ико­но­гра­фии как раз и свя­за­но с кон­крет­ны­ми слу­ча­я­ми бла­го­дат­ной по­мо­щи Ве­ли­ко­го Чу­до­твор­ца.

Как из­вест­но, мест­ное по­чи­та­ние свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, ар­хи­епи­ско­па Мир­ли­кий­ско­го, на­ча­лось уже во вто­рой по­ло­вине IV в., вско­ре по­сле его смер­ти. В Ви­зан­тии к VII в. по­чи­та­ние его бы­ло рас­про­стра­не­но весь­ма ши­ро­ко; древ­ней­шие из из­вест­ных ис­точ­ни­ков, со­дер­жа­щих све­де­ния о жиз­ни свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, — это тво­ре­ния пре­по­доб­но­го Ан­дрея Крит­ско­го (VIII в.), свя­ти­те­ля Ме­фо­дия, Пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го (IX в.), Си­мео­на Ме­та­ф­ра­с­та (Х в.). При­ве­дем ха­рак­те­ри­сти­ку Ни­ко­лая Угод­ни­ка, дан­ную по­след­ним:

«До­шед­шее до нас древ­нее пре­да­ние пред­став­ля­ет Ни­ко­лая стар­цем с ан­гель­ским ли­ком, ис­пол­нен­ным свя­то­сти и бла­го­да­ти Бо­жи­ей, до­бав­ляя еще и сле­ду­ю­щее: ес­ли кто его встре­чал, ед­ва взгля­нув на свя­то­го, усо­вер­шал­ся и ста­но­вил­ся луч­ше, и вся­кий, чья ду­ша бы­ла отя­го­ще­на ка­ким-ни­будь стра­да­ни­ем или пе­ча­лью, при од­ном взгля­де на него об­ре­тал уте­ше­ние. От него ис­хо­ди­ло некое пре­свет­лое си­я­ние, и лик его свер­кал бо­лее Мо­и­се­е­ва» (цит. по: Ви­зан­тий­ские ле­ген­ды. М., 1972. С. 154).

В 1087 г. мо­щи угод­ни­ка Бо­жия бы­ли пе­ре­не­се­ны из Мир Ли­кий­ских в го­род Ба­ри, в Апу­лии, — эта на­хо­дя­ща­я­ся на юге Ита­лии про­вин­ция до се­ре­ди­ны две­на­дца­то­го ве­ка при­над­ле­жа­ла Ви­зан­тии.

На Русь по­чи­та­ние свя­ти­те­ля при­хо­дит вско­ре по­сле ее Кре­ще­ния, а в XI в. рас­про­стра­ня­ет­ся по­все­мест­но. Празд­ник в честь пе­ре­не­се­ния мо­щей свя­ти­те­ля Ни­ко­лая (9 мая) был уста­нов­лен у нас уже через де­сять лет по­сле пе­ре­не­се­ния мо­щей, в 1097 г., оче­вид­но, свя­ти­те­лем Еф­ре­мом (+ ок. 1098). В это же вре­мя бы­ла со­став­ле­на служ­ба и пер­вые рус­ские жи­тия свя­ти­те­ля. От­ме­тим, что пер­вые ико­ны Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца на Ру­си по­яв­ля­ют­ся еще до пе­ре­не­се­ния мо­щей. Из из­вест­ных на Ру­си изо­бра­же­ний са­мое ран­нее — в рос­пи­сях Свя­той Со­фии в Ки­е­ве (се­ре­ди­на XI в.).

В Ви­зан­тии ико­но­гра­фия свя­ти­те­ля скла­ды­ва­ет­ся в Х-XI вв. (мо­за­и­ка Кон­стан­ти­но­поль­ско­го со­бо­ра Свя­той Со­фии), хо­тя древ­ней­шее его изо­бра­же­ние — фрес­ка в церк­ви Сан­та Ма­рия Ан­ти­ква в Ри­ме — от­но­сит­ся к VIII ве­ку.

Пред­став­ля­ет ин­те­рес фрес­ка на­ча­ла XII в. из Ми­хай­лов­ско­го Зла­то­вер­хо­го мо­на­сты­ря в Ки­е­ве (в на­сто­я­щее вре­мя она в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее): свя­ти­тель изо­бра­жен в рост, с бла­го­слов­ля­ю­щей дес­ни­цей и рас­кры­тым Еван­ге­ли­ем в ле­вой ру­ке; это — пер­вое из­вест­ное изо­бра­же­ние угод­ни­ка Бо­жье­го с рас­кры­тым Еван­ге­ли­ем.

Дру­гой древ­ней­ший ико­но­гра­фи­че­ский тип свя­ти­те­ля Ни­ко­лая — по­яс­ной, с за­кры­тым Еван­ге­ли­ем на ле­вой ру­ке; в Ви­зан­тии он по­лу­чил рас­про­стра­не­ние в XI-XIII вв. Са­мый ран­ний (XI в.) та­кой об­раз — в мо­на­сты­ре свя­той Ека­те­ри­ны на Си­нае. Древ­ней­шая из со­хра­нив­ших­ся рус­ских икон это­го ти­па на­хо­ди­лась в Смо­лен­ском со­бо­ре Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря; она про­ис­хо­дит из Нов­го­ро­да и от­но­сит­ся к кон­цу XII в. В Моск­ву из Нов­го­ро­да ее вме­сте с Яро­слав­ской ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри при­вез царь Иван Гроз­ный. В 30-е гг. ХХ в., по­сле за­кры­тия Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря, ико­на по­па­ла в Ис­то­ри­че­ский му­зей, а за­тем и в Тре­тья­ков­скую га­ле­рею. Бы­ла еще од­на, да­же бо­лее древ­няя (XII в.), ико­на та­ко­го ти­па, мо­за­ич­ная; хра­ни­лась она в му­зее Ки­ев­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии, но во вре­мя Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны бес­след­но про­па­ла.

За­слу­жи­ва­ют вни­ма­ния изо­бра­же­ния на по­лях ико­ны из Смо­лен­ско­го со­бо­ра: в цен­траль­ной ча­сти верх­не­го по­ля изо­бра­жен Пре­стол уго­то­ван­ный, Эти­ма­сия; по сто­ро­нам — по­яс­ные изо­бра­же­ния Кось­мы и Да­ми­а­на. На бо­ко­вых по­лях — по­пар­но три ря­да свя­тых (в рост): ввер­ху свя­тые стра­сто­терп­цы Бо­рис и Глеб; в ру­ках они дер­жат му­че­ни­че­ские кре­сты и ме­чи в нож­нах. В сред­ней ча­сти бо­ко­вых по­лей, так­же в рост, изо­бра­же­ны му­че­ни­ки Флор и Лавр. В ниж­нем ря­ду на бо­ко­вых по­лях, а так­же на ниж­нем по­ле — свя­тые же­ны-му­че­ни­цы; как и му­че­ни­ки в верх­ней ча­сти ико­ны, это чти­мые свя­тые Нов­го­род­ской зем­ли. В рост изо­бра­же­ны пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Ев­до­кия и, по-ви­ди­мо­му, Дом­на, а в са­мом ни­зу — оплеч­ные Па­рас­ке­ва и Фо­ти­ния[5].

Для нов­го­род­ских икон это­го вре­ме­ни изо­бра­же­ния Уго­то­ван­но­го пре­сто­ла и чти­мых свя­тых на по­лях ти­пич­ны. Над­пись (прав­да, бо­лее позд­няя, чем са­ма ико­на, сде­лан­ная при по­нов­ле­нии ико­ны во вре­ме­на все то­го же Ива­на Гроз­но­го) на ниж­нем по­ле дру­гой из­вест­ной Нов­го­род­ской ико­ны кон­ца XIII в., «Ни­ко­лы Ли­пен­ско­го», со­дер­жит та­кое мо­лит­вен­ное об­ра­ще­ние: «О ве­ли­кий свя­ти­те­лю от­че Ни­ко­лае, сво­ею свя­тою мо­лит­вою при­з­ри при­те­ка­ю­щих к чест­но­му тво­е­му об­ра­зу, за­сту­пи и из­ба­ви от вся­ко­го зла и ис­пол­ни про­ше­ния сер­дец их, а по­ста­вив­ше­му и об­но­вив­ше­му сию ико­ну мзду по­даждь и в сии ве­це, и в бу­ду­щии, и услы­ши их на вся­ком ме­сте при­зы­ва­ю­щих тя и про­ся­щих от те­бе ми­ло­сти...» Текст над­пи­си в несколь­ко из­ме­нен­ном ви­де при­во­дит­ся в Нов­го­род­ской тре­тьей ле­то­пи­си под 1294 го­дом[21].

Нов­го­род­ская ико­на Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца из Свя­то-Ду­хо­ва мо­на­сты­ря, на­хо­дя­ща­я­ся ныне в Го­судар­ствен­ном Рус­ском му­зее, да­ти­ру­ет­ся се­ре­ди­ной XIII в., хо­тя пер­вые упо­ми­на­ния об оби­те­ли от­но­сят­ся к 1162 г. (в Нов­го­род­ской пер­вой ле­то­пи­си). В ме­да­льо­нах и на по­лях — чти­мые в Нов­го­ро­де свя­тые.

Осо­бен­но ин­те­рес­ны жи­тий­ные ико­ны свя­ти­те­ля Ни­ко­лая. Тра­ди­ция изо­бра­же­ния сцен из жиз­ни свя­ти­те­ля по­яв­ля­ет­ся в XI в., а к XIV в. ико­ны Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца с жи­тий­ны­ми клей­ма­ми ши­ро­ко рас­про­стра­не­ны на Бал­ка­нах, в Ита­лии и на Ру­си[21]. К наи­бо­лее древним из со­хра­нив­ших­ся рус­ских икон Ни­ко­лы Угод­ни­ка с жи­тий­ны­ми клей­ма­ми от­но­сят­ся нов­го­род­ская из по­го­ста Лю­бо­ни (XIV в., ГРМ) и ико­на из Ко­лом­ны, на­хо­дя­ща­я­ся ныне в Тре­тья­ков­ской га­ле­рее.

Жи­тий­ные клей­ма мож­но объ­еди­нить в три ос­нов­ные груп­пы: дет­ство Ни­ко­лы Угод­ни­ка (рож­де­ние, обу­че­ние гра­мо­те), по­свя­ще­ние в ду­хов­ный сан (диа­кон­ское, иерей­ское и епи­скоп­ское) и по­мощь в раз­лич­ных об­сто­я­тель­ствах жиз­ни (из­бав­ле­ние невин­но осуж­ден­ных от по­се­че­ния меч­но­го; спа­се­ние уто­па­ю­щих, по мо­рю пла­ва­ю­щих лю­те, им­же смерть пред­сто­я­ше вско­ре; тай­ное бла­го­де­я­ние об­ни­щав­ше­му от­цу, в от­ча­я­нии го­то­во­му от­дать трех сво­их до­че­рей на брак сквер­ный ни­ще­ты ра­ди, и мно­гое дру­гое). Ко­ли­че­ство жи­тий­ных клейм в ико­нах Ни­ко­лая Угод­ни­ка пре­вы­ша­ло 20.

Вер­нем­ся к упо­ми­нав­шей­ся вы­ше Ли­пен­ской иконе Ни­ко­лая Угод­ни­ка; по­сле за­пу­сте­ния Ли­пен­ско­го мо­на­сты­ря она ока­за­лась в Ско­во­ро­дов­ской оби­те­ли, а сей­час хра­нит­ся в Нов­го­род­ском му­зее. Храм свя­ти­те­ля Ни­ко­лая на Липне был по­стро­ен в 1292 г., а до это­го бо­лее по­лу­ве­ка в Нов­го­ро­де не бы­ло по­стро­е­но ни од­но­го ка­мен­но­го хра­ма: нов­го­род­цы то во­е­ва­ли, то вы­яс­ня­ли от­но­ше­ния меж­ду со­бой. Храм по­стро­и­ли на том ме­сте, где в 1113 г. бы­ла чу­дес­но об­ре­те­на круг­лая ико­на свя­ти­те­ля (о ней — ни­же), хра­нив­ша­я­ся по­том в Ни­ко­ло-Дво­ри­щен­ском со­бо­ре; по пре­да­нию, ико­на эта бы­ла спис­ком с чу­до­твор­но­го об­ра­за свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, на­хо­дя­ще­го­ся на хо­рах Со­фии Ки­ев­ской; най­ден­ная на Липне ико­на ис­це­ли­ла нов­го­род­ско­го кня­зя Мсти­сла­ва, по­это­му в честь это­го об­ра­за и чу­да от него был воз­двиг­нут то­гда же Ни­коль­ский со­бор на Дво­ри­ще.

Су­ще­ству­ет мне­ние, что ико­но­гра­фи­че­ские осо­бен­но­сти свя­зы­ва­ют эту ико­ну не толь­ко с нов­го­род­ской, но и с за­пад­ной ху­до­же­ствен­ной тра­ди­ци­ей, при­чем с па­мят­ни­ка­ми не сре­ди­зем­но­мор­ско­го, а соб­ствен­но ев­ро­пей­ско­го ти­па; это мог­ло быть и немец­кое ис­кус­ство. Храм, по­свя­щен­ный Ни­ко­ле, не слу­чай­но был воз­ве­ден имен­но на Липне, в од­ном из важ­ней­ших пунк­тов вод­но­го пу­ти при впа­де­нии Мсты в Иль­мень-озе­ро, вбли­зи ис­то­ка Вол­хо­ва. Ли­пен­ская цер­ковь, ве­ро­ят­но, слу­жи­ла ори­ен­ти­ром для про­плы­ва­ю­щих ми­мо ко­раб­лей, а пе­ред ико­ной воз­но­си­ли мо­лит­вы, на­чи­ная путь из Нов­го­ро­да или при­бли­жа­ясь к го­ро­ду.

Как в Церк­ви Пра­во­слав­ной, так и на за­па­де свя­ти­тель Ни­ко­лай счи­тал­ся по­кро­ви­те­лем мо­ря­ков, точ­нее — пла­ва­ю­щих и пу­те­ше­ству­ю­щих. Неуди­ви­тель­но, что на ма­ло­азий­ском по­бе­ре­жье и на гре­че­ских ост­ро­вах мно­гие при­ста­ни име­ют на­зва­ния, свя­зан­ные со свя­ти­те­лем Ни­ко­ла­ем. В при­мор­ских го­ро­дах Ев­ро­пы сто­я­ли мно­го­чис­лен­ные церк­ви, по­свя­щен­ные это­му свя­то­му (на­при­мер, древ­ний мо­на­стырь свя­ти­те­ля Ни­ко­лая на ост­ро­ве Ли­до в Ве­не­ции)[19]. Ин­те­рес­но, что ко­гда в 1087 г. мо­щи свя­ти­те­ля Ни­ко­лая из Мир Ли­кий­ских пе­ре­нес­ли к се­бе куп­цы из ита­льян­ско­го пор­то­во­го го­ро­да Ба­ри, ко­то­рые ве­ли боль­шую за­мор­скую тор­гов­лю, то их со­пер­ни­ка­ми в борь­бе за об­ла­да­ние этой свя­ты­ней ста­ли ве­не­ци­ан­цы[26]. Со­пер­ни­че­ство бы­ло столь ост­рым, что у при­не­сен­ных в Ба­ри мо­щей свя­ти­те­ля пер­вое вре­мя сто­я­ла во­ору­жен­ная стра­жа.

В XII-XIII вв. по­чи­та­ние свя­ти­те­ля Ни­ко­лая в за­пад­ном ми­ре за­мет­но воз­рос­ло, глав­ным об­ра­зом в свя­зи с раз­ви­ти­ем па­лом­ни­че­ства и кре­сто­вы­ми по­хо­да­ми, пу­ти ко­то­рых про­хо­ди­ли через Юж­ную Ита­лию и в част­но­сти через Ба­ри, где су­хо­пут­ные от­ря­ды всхо­ди­ли на су­да и на­чи­на­ли пла­ва­ние на Во­сток. Свя­то­му Ни­ко­лаю мо­ли­лись лю­ди са­мых раз­ных за­ня­тий — мо­ря­ки, куп­цы, адво­ка­ты, шко­ля­ры; с ним ас­со­ци­и­ро­ва­лась идея за­ступ­ни­че­ства, вер­но­сти сло­ву, и по­то­му с его име­нем ры­ца­ри ве­ли во­и­нов в бой. Но, ко­неч­но, осо­бен­но креп­ка бы­ла ве­ра в его по­кро­ви­тель­ство у мо­ре­пла­ва­те­лей и тор­го­вых лю­дей, осо­бен­но на Бал­тий­ском мо­ре. Его счи­та­ли по­кро­ви­те­лем воз­ни­кав­ших здесь го­ро­дов; в при­бал­тий­ских пор­тах по­чти непре­мен­но воз­во­дил­ся по­свя­щен­ный ему храм. Ес­ли на фран­цуз­ских или ита­льян­ских бе­ре­гах свя­ти­тель Ни­ко­лай де­лил свое «гос­под­ство» на мо­ре с дру­ги­ми свя­ты­ми (на­при­мер, со свя­щен­но­му­че­ни­ком Эраз­мом Фор­мий­ским), то на Бал­ти­ке его по­чи­та­ние бы­ло бес­спор­ным. Боль­шую роль в рас­про­стра­не­нии куль­та Сан­та-Клау­са сыг­ра­ли немец­кие куп­цы, стре­мив­ши­е­ся в XIII ве­ке за­хва­тить в свои ру­ки тор­гов­лю и мо­ре­пла­ва­ние на Бал­тий­ском мо­ре. По­чти в каж­дом го­ро­де на глав­ней­ших тор­го­вых пу­тях Сред­ней и Во­сточ­ной Ев­ро­пы бы­ли по­стро­е­ны церк­ви в честь свя­ти­те­ля Ни­ко­лая — по­кро­ви­те­ля ку­пе­че­ства, при­чем осо­бен­но мно­го их в во­сточ­но­не­мец­ких зем­лях и при­ле­га­ю­щих к ним об­ла­стях[19].

В XIII и в пер­вой по­ло­вине XIV вв. по­чи­та­ние свя­ти­те­ля Ни­ко­лая уси­ли­ва­ет­ся и во всем пра­во­слав­ном ми­ре. В Нов­го­ро­де, свя­зан­ном как с пра­во­слав­ной гре­че­ской тра­ди­ци­ей, так и с за­пад­ной, на при­ме­ре Ли­пен­ской ико­ны мож­но ви­деть чер­ты вли­я­ния ро­ман­ско­го ис­кус­ства: XIII в. с его бур­ны­ми во­ен­но-по­ли­ти­че­ски­ми со­бы­ти­я­ми был эпо­хой осо­бен­но ши­ро­ко­го ху­до­же­ствен­но­го об­ме­на меж­ду за­пад­ным и пра­во­слав­ным ми­ром. Ис­кус­ство Нов­го­ро­да вы­сту­па­ет как од­но из свое­об­раз­ных яв­ле­ний это­го об­ме­на[19].

Нов­го­род­ские хро­ни­ки до­нес­ли до нас «Ска­за­ние о див­ном об­ре­те­нии чу­до­твор­ной ико­ны свя­ти­те­ля Ни­ко­лая ар­хи­епи­ско­па Мир­ли­кий­ско­го, чу­де­си о нея со­твор­шем­ся в Ве­ли­ком Нов­го­ро­де и о со­зда­нии церк­ви во имя се­го чу­до­твор­ца на Тор­го­вой сто­роне, на Яро­слав­ле дво­ри­ще».

«Ска­за­ние о див­ном об­ре­те­нии ико­ны свя­ти­те­ля Ни­ко­лая» до­шло до нас в ру­ко­пи­сях XVII-XVIII вв. В нем со­об­ща­ет­ся, что в ле­то 6621 (1113) ве­ли­ко­му кня­зю Мсти­сла­ву (в кре­ще­нии Ге­ор­гию) Свя­то­сла­ви­чу слу­чи­лось в лю­тую бо­лезнь впасть; он мо­лил­ся о еже из­ба­ви­ти­ся ему от бо­лез­ни Спа­си­те­лю, Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це и при­зы­ва­ше на по­мощь мно­же­ство свя­тых и, на­ко­нец, при­звал ско­ро­го по­мощ­ни­ка и быст­ро­го по­слу­ша­те­ля ве­ли­ко­го чу­до­твор­ца Ни­ко­лая. В то вре­мя, ука­зы­ва­ет Ска­за­ние, уже бы­ло из­вест­но о пе­ре­не­се­нии мо­щей свя­ти­те­ля Ни­ко­лая из Мир в Ба­ри, где по­лу­чи­ли ис­це­ле­ние мно­же­ство недуж­ных. Из­вест­но бы­ло и о чу­де спа­се­ния уто­нув­ше­го мла­ден­ца, ко­то­рый был най­ден жи­вым пе­ред ико­ной свя­ти­те­ля Ни­ко­лая в Ки­е­ве. В од­ну из но­чей свя­той явил­ся кня­зю во сне («в ри­зах, яко же на иконе на­пи­сан») и по­ве­лел по­слать в Ки­ев, где «на по­ла­тех» (на хо­рах) есть ико­на св. Ни­ко­лая, «круг­лая дос­ка», освя­тить во­ду от нее (ви­ди­мо, во­ду от омы­ва­ния ико­ны) и ею «по­кро­пи­ти­ся» для ис­це­ле­ния. При этом свя­той по­ка­зал «ме­ру» это­го об­ра­за и по­ве­лел все­гда пом­нить об иконе с его изо­бра­же­ни­ем. Проснув­шись, князь на­пра­вил по­соль­ство в Ки­ев, во гла­ве со сво­им «бо­ля­ри­ном дво­рец­ким». Од­на­ко ла­дья бы­ла оста­нов­ле­на бу­рей на озе­ре Иль­мень. По­слан­ни­кам при­шлось пе­ре­жи­дать ее три дня и три но­чи в неко­ем ти­хом ме­сте: «от бу­ри вет­ре­ны за­еха­ша в некий ост­ров, ожи­да­ху вре­ме­ни, дон­де­же ветр утихнет». На чет­вер­тый день по­вар, же­лая за­черп­нуть во­ду для при­го­тов­ле­ния пи­щи, уви­дел пла­ва­ю­щую в во­де круг­лую дос­ку. «Бо­ля­рин» же, взяв дос­ку, опо­знал в ней ико­ну свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, в ту же ме­ру, что и ме­ра, дан­ная ему от кня­зя. Ико­на бы­ла из­вле­че­на из во­ды, до­став­ле­на в ла­дье в Нов­го­род и там тор­же­ствен­но встре­че­на: «от­пев­ша мо­леб­ная честне, вне­со­ша в ла­дию и воз­вра­ти­ша­ся к Ве­ли­ко­му Но­ву­гра­ду с ра­до­стию ве­ли­кою». При­не­сен­ная ко кня­зю, ико­на ис­це­ли­ла его. Князь по­сле­до­вал за ико­ной в цер­ковь, освя­тил свя­щен­ную во­ду с этой чу­до­твор­ной ико­ны и окро­пил­ся ею. В па­мять о со­бы­тии бы­ла по­стро­е­на цер­ковь во имя св. Ни­ко­лая «на Яро­слав­ле дво­ре», рас­пи­са­на «стен­ны­ми пись­ме­ны», и там бы­ла по­ме­ще­на чу­до­твор­ная ико­на: "за сие пре­слав­ное чу­до ве­ли­кий князь Мсти­слав Свя­то­сла­вич и ба­ба его бла­го­вер­ная кня­ги­ня Ан­на воз­двиг­ну­ша цер­ковь ка­ме­ну пре­крас­ну во имя иже во свя­тых от­ца на­ше­го Ни­ко­лая ар­хи­епи­ско­па Мир Ли­кий­ских чу­до­твор­ца и чуд­ную ико­ну в ней по­ста­ви­ша«[1].

Ико­на круг­лой фор­мы с по­яс­ным изо­бра­же­ни­ем свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Мир­ли­кий­ско­го, про­ис­хо­дя­щая из церк­ви Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая на Дво­ри­ще в Нов­го­ро­де (сей­час она в Нов­го­род­ском му­зее), — один из са­мых уди­ви­тель­ных па­мят­ни­ков древ­не­рус­ской ико­но­пи­си, как из-за необыч­ной фор­мы, так и из-за про­ис­хож­де­ния. Ис­сле­до­ва­ния, пред­при­ня­тые ис­то­ри­ка­ми на про­тя­же­нии по­след­них де­ся­ти­ле­тий, в том чис­ле пуб­ли­ка­ции но­вых ис­точ­ни­ков, по­ка­зы­ва­ют: ико­на, как и го­во­рит пре­да­ние, дей­стви­тель­но мог­ла быть при­ве­зе­на око­ло 1113 г. в свя­зи с ос­но­ва­ни­ем Ни­коль­ско­го хра­ма. В 1502 г. ори­ги­нал был взят в Моск­ву, где впо­след­ствии по­гиб в по­жа­ре (Кремль го­рел в 1626 г.). Для Нов­го­ро­да в XVI в. бы­ла сде­ла­на ко­пия, ко­то­рая и до­шла до на­ше­го вре­ме­ни[20].

В од­ном из спис­ков нов­го­род­ской Ува­ров­ской ле­то­пи­си чи­та­ем: «В ле­то 1502 ве­ли­кий князь Иван Ва­си­лье­вич всея Ру­си устро­ил двор свой в Ве­ли­ком Но­ве­гра­де на том же ме­сте на Тор­го­вой сто­роне, иде­же ве­ли­ких кня­зей двор бы­ша, на Яро­слав­ле Дво­ри­ще. И при­хо­дя­щее к церк­ви свя­то­го Ни­ко­лы, и ве­ли­ко­го чу­до­твор­ца Ни­ко­лу чу­до­твор­ную ико­ну круг­лую све­зе к Москве и по­ста­ви у се­бе на цар­ском дво­ре, в церк­ви Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, и в ле­то 1626 ма­ия в 9 день, грех ра­ди на­ших, за­го­ре­ся го­су­да­рев двор, и сго­ре та ико­на ве­ли­ко­го чу­до­твор­ца Ни­ко­лая, чу­до­твор­ный об­раз круг­лая дос­ка. А иже с той чу­до­твор­ной ико­ны, яв­ль­шей­ся в Ве­ли­ком Нов­го­ро­де, сни­мок в ту же ме­ру, сло­во в сло­во и до­ныне ви­ди­мо есть». Круг­лая ико­на свя­ти­те­ля Ни­ко­лая поль­зо­ва­лась в Нов­го­ро­де осо­бым по­чи­та­ни­ем и сла­вой.

Ин­те­рес­но, что су­ще­ству­ет гре­че­ское ска­за­ние о чу­дес­ном яв­ле­нии мо­за­ич­ной ико­ны свя­ти­те­ля Ни­ко­лая в мо­на­сты­ре Став­ро­ни­ки­та на Афоне. Оно гла­сит, что в 1540 г. ико­на по­па­ла в ры­бац­кие се­ти в мо­ре близ мо­на­сты­ря, бы­ла тор­же­ствен­но вы­не­се­на на бе­рег и во­дру­же­на в мо­на­стыр­ском хра­ме. В Став­ро­ни­ки­те име­ет­ся и со­от­вет­ству­ю­щее изо­бра­же­ние чу­да — на тем­пер­ной иконе кон­ца XVI в.: свя­ти­тель Ни­ко­лай с бла­го­слов­ля­ю­щим же­стом пра­вой ру­ки и с Еван­ге­ли­ем на ле­вой; по сто­ро­нам и сза­ди — мо­на­стыр­ские по­строй­ки; вни­зу — мор­ской за­лив, ры­ба­ки (мо­на­хи и ми­ря­нин) в лод­ке; са­ма ико­на в неболь­шом мас­шта­бе изо­бра­же­на три­жды: в ры­бац­кой се­ти, в ру­ках од­но­го из ры­ба­ков и, на­ко­нец, на бе­ре­гу[20].

Све­де­ний об об­ре­те­нии ико­ны на Липне в древ­них нов­го­род­ских ле­то­пи­сях ма­ло; под 1113 г. со­об­ща­ет­ся толь­ко о за­клад­ке кня­зем Мсти­сла­вом Ни­коль­ской церк­ви. В XVII в. по­яв­ля­ет­ся боль­ше по­дроб­но­стей. В Ува­ров­ской ле­то­пи­си го­во­рит­ся: "То­го же ле­та об­раз Ни­ко­лы чу­до­твор­ца Мир­ли­кий­ско­го при­плыл из Ки­е­ва в Ве­ли­кий Но­во­го­род, дос­ка круг­лая«[1]. Меж­ду тем в про­стран­ной ре­дак­ции Нов­го­род­ской III ле­то­пи­си, со­став­лен­ной в кон­це XVII в., да­ет­ся боль­ше по­дроб­но­стей: «То­го же ле­та об­раз Ни­ко­лы Чу­до­твор­ца Мир­ли­кий­ско­го при­плыл из Ки­е­ва в Ве­ли­кий Нов­го­род, дос­ка круг­лая. Ико­ну ту устро­и­ша в том пре­ве­ли­ком хра­ме, на Яро­слав­ли дво­ри­щи, в церкве; а взя­ли на Липне, при ар­хи­епи­ско­пе Иоанне».

Икон круг­лой фор­мы на де­ре­вян­ной дос­ке сре­ди па­мят­ни­ков ви­зан­тий­ско­го и древ­не­рус­ско­го ис­кус­ства не со­хра­ни­лось. Тем не ме­нее круг­лые ико­ны, тип ко­то­рых вос­хо­дит к глу­бо­кой древ­но­сти, еще мог­ли су­ще­ство­вать в кон­це XI — на­ча­ле XII вв., хо­тя бы­ли в то вре­мя уже боль­шой ред­ко­стью. Из­вест­но, что imagines clipeatae, т. е. изо­бра­же­ния, впи­сан­ные в круг­лое об­рам­ле­ние, ко­то­рое ими­ти­ру­ет фор­му щи­та (clipeus), бы­ли ши­ро­ко рас­про­стра­не­ны в позд­не­ан­тич­ном и ран­не­хри­сти­ан­ском ис­кус­стве. Их круг­лая фор­ма сим­во­ли­зи­ро­ва­ла как три­умф, по­бе­ду, так и при­над­леж­ность к ино­му, выс­ше­му ми­ру. В ме­да­льо­нах, вклю­чен­ных в ос­нов­ную ком­по­зи­цию, по­ме­ща­лись Спа­си­тель, бла­го­слов­ля­ю­щая Дес­ни­ца Бо­жия, ан­ге­лы, те или иные свя­тые, т. е. те, кто незри­мо участ­во­вал в изо­бра­жа­е­мых со­бы­ти­ях. Есть ос­но­ва­ния по­ла­гать, что ико­ны круг­лой фор­мы еще на­хо­ди­лись в об­ра­ще­нии в IX в., или, во вся­ком слу­чае, о них со­хра­ня­лась жи­вая и яр­кая па­мять, и их аб­рис со­хра­нял в гла­зах ико­но­по­чи­та­те­лей свой вы­со­кий сим­во­ли­че­ский смысл. Ина­че труд­но бы­ло бы объ­яс­нить на­ли­чие мно­же­ства ми­ни­а­тюр в ви­зан­тий­ских по­сле­и­ко­но­бор­че­ских Псал­ти­рях IX в. — Хлу­дов­ской (ГИМ, Хлуд. 129 д) и из мо­на­сты­ря Пан­то­кра­тор (Афон, Пант. 61), где изо­бра­жа­лись ико­ны, как пра­ви­ло, круг­лой фор­мы, ко­то­рые слу­жат объ­ек­том по­ру­га­ния со сто­ро­ны ико­но­бор­цев и за­щи­ты со сто­ро­ны ико­но­по­чи­та­те­лей. В ком­ни­нов­ское вре­мя, а имен­но во вто­рой по­ло­вине XI-XII вв., та­кие ико­ны по­яв­ля­ют­ся ре­же[20].

О том, как рас­по­ла­га­лась в Ни­коль­ском хра­ме древ­ней­шая ико­на, све­де­ний не со­хра­ни­лось. Со­глас­но до­ку­мен­там XVIII-XIX вв., она на­хо­ди­лась в осо­бом ки­о­те, то­гда как в ико­но­ста­се, на по­чет­ном ме­сте, ря­дом со Спа­сом на пре­сто­ле, бы­ла по­ме­ще­на ее ко­пия.

От­ку­да же по­яви­лась в Нов­го­ро­де та­кая необыч­ная ико­на? Ска­за­ние о ней со­об­ща­ет, что это бы­ла ко­пия зна­ме­ни­то­го об­ра­за, хра­нив­ше­го­ся в Ки­е­ве, «на по­ла­тех» Со­фий­ско­го со­бо­ра — то­го са­мо­го об­ра­за, ко­то­рый про­сла­вил­ся спа­се­ни­ем уто­нув­ше­го мла­ден­ца. Од­на­ко ни­ка­ких све­де­ний о круг­лой фор­ме ки­ев­ской ико­ны не име­ет­ся, а в изо­бра­же­ни­ях Чу­да спа­се­ния ки­ев­ско­го мла­ден­ца (ко­то­рые из­вест­ны в рус­ской ико­но­пи­си с кон­ца XIV в.) ико­на Со­фий­ско­го со­бо­ра пред­став­ле­на пря­мо­уголь­ной. Наи­бо­лее ран­ний при­мер — мос­ков­ская ико­на «Ни­ко­ла в жи­тии» из Ни­ко­ло-Уг­реш­ско­го мо­на­сты­ря (ко­нец XIV в., ГТГ).

В Кон­стан­ти­но­по­ле су­ще­ство­ва­ла чти­мая, бо­га­то укра­шен­ная ико­на свя­ти­те­ля, ко­то­рой с со­блю­де­ни­ем спе­ци­аль­ных це­ре­мо­ний при­хо­дил по­кло­нять­ся им­пе­ра­тор. Ар­хи­епи­скоп Ан­то­ний («Кни­га Па­лом­ник») пи­шет: «А вне Зла­тых врат свя­тый Ни­ко­ла про­би­лоб; и про­ко­ва­на вся ико­на среб­ром и по­злач­на. А ко­гда царь при­дет, то­гда от­кры­ва­ют среб­ро, и це­лу­ет царь во гла­ву, от­ню­ду­же кровь шла, и па­ки по­кры­ва­ет среб­ром». Эта чу­до­твор­ная ико­на, ве­ро­ят­но, ис­чез­ла в XIII в., как мно­гие свя­ты­ни Кон­стан­ти­но­по­ля. В XI в. су­ще­ство­ва­ла свое­об­раз­ная ико­но­гра­фия свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, где в цен­тре ико­ны на­хо­дил­ся сам свя­ти­тель, а во­круг, на по­лях, — свя­тые во­и­ны и ве­ли­ко­му­че­ни­ки-це­ли­те­ли, по­кро­ви­те­ли им­пе­ра­то­ра и его вой­ска (тем­пер­ная ико­на с по­яс­ным изо­бра­же­ни­ем свя­то­го в цен­тре — мо­на­стырь свя­той Ека­те­ри­ны на Си­нае)[20].

В по­чи­та­нии нов­го­род­ско­го круг­ло­го об­ра­за свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Мир­ли­кий­ско­го про­смат­ри­ва­ет­ся осо­бое от­но­ше­ние к нему, как к це­ли­те­лю, со сто­ро­ны кня­же­ско­го до­ма. Это умест­но срав­нить с рас­ска­зом о чу­дес­ном ис­це­ле­нии ослеп­лен­но­го в фе­о­даль­ных рас­прях серб­ско­го ко­ро­ля Сте­фа­на Де­чан­ско­го, 1320-е гг. Труд­но со­мне­вать­ся, что та­кое по­чи­та­ние Свя­ти­те­ля име­ло ме­сто и в Кон­стан­ти­но­по­ле. Сре­ди най­ден­ных там во­тив­ных (обет­ных) икон X-XI в. из мра­мо­ра, ме­тал­ла, эма­ли рас­пис­ной ке­ра­ми­ки, до­воль­но круп­ных по раз­ме­ру (диа­мет­ром 30-36 cм), встре­ча­ют­ся изо­бра­же­ния раз­лич­ных свя­тых, в том чис­ле це­ли­те­лей, ко­то­рые мог­ли на­хо­дить­ся в хра­ме, ли­бо пред­на­зна­ча­лись для до­маш­ней мо­лит­вы. Нов­го­род­ский круг­лый об­раз, воз­мож­но, яв­ля­ет­ся ко­пи­ей ка­кой-ли­бо чу­до­твор­ной кон­стан­ти­но­поль­ской ико­ны. Неиз­вест­но, что слу­чи­лось с пер­вой ко­пи­ей круг­лой ико­ны, ко­то­рая бы­ла сде­ла­на в 1502 г. При­чи­ной ее ис­чез­но­ве­ния мог быть по­жар (на­при­мер, же­сто­чай­ший по­жар всей Тор­го­вой сто­ро­ны в 1508 г.), ли­бо дру­гое бед­ствие. Су­ще­ству­ю­щая ныне ико­на, ви­ди­мо, бы­ла на­пи­са­на при Нов­го­род­ском ар­хи­епи­ско­пе Ма­ка­рии (на ка­фед­ре он был в 1526-1542 гг.), ко­то­рый, сам бу­дучи ико­но­пис­цем и тон­ким зна­то­ком ико­но­гра­фии, из­ве­стен бла­го­укра­ше­ни­ем нов­го­род­ских хра­мов, а так­же сво­им осо­бо бла­го­го­вей­ным по­чи­та­ни­ем свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Мир­ли­кий­ско­го[20].

На­зо­вем еще раз са­мые древ­ние и про­слав­лен­ные ико­ны свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, со­хра­нив­ши­е­ся до на­ших дней.

Это ико­на свя­ти­те­ля Ни­ко­лая — «круг­лая дос­ка» (Нов­го­род­ский му­зей), о ко­то­рой шла речь вы­ше.

Ико­на кон­ца XII в. из Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря (ГТГ). Ее про­ис­хож­де­ние точ­но неиз­вест­но, но в Нов­го­ро­де она бы­ла зна­ме­ни­та, ина­че не ока­за­лась бы в Москве. В 1191 г. князь Яро­слав Вла­ди­ми­ро­вич стро­ит де­ре­вян­ную Ни­коль­скую цер­ковь на Го­ро­ди­ще (об этом — в Нов­го­род­ской 1-й ле­то­пи­си), воз­мож­но, что ико­на из Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря бы­ла пер­во­на­чаль­но пред­на­зна­че­на для этой церк­ви.

Ико­на се­ре­ди­ны XIII в. из Ду­хо­ва мо­на­сты­ря (ГРМ). Над­пись неиз­вест­но­го вре­ме­ни, ма­ло прав­до­по­доб­ная и уда­лен­ная при ре­став­ра­ции, со­об­ща­ла, что ико­на при­ве­зе­на в 1500 г. «из Ди­ких по­лей», т.е. из юж­но­рус­ских сте­пей.

Ико­на 1294 г. из Ли­пен­ско­го мо­на­сты­ря (Нов­го­род­ский му­зей). Ико­на свя­за­на, ве­ро­ят­но, с ар­хи­епи­скоп­ским по­кро­ви­тель­ством мо­на­сты­рю и с за­ка­зом бо­га­то­го нов­го­род­ца Ни­ко­лы Ва­си­лье­ви­ча. Зна­чи­тель­ная роль ико­ны в ду­хов­ной жиз­ни Нов­го­ро­да под­твер­жда­ет­ся ее тор­же­ствен­ным по­нов­ле­ни­ем в 1556 г.[21].

На­зо­вем в за­клю­че­ние цен­тры по­чи­та­ния свя­ти­те­ля в са­мой Москве и ее бли­жай­ших окрест­но­стях по XV в. вклю­чи­тель­но:

1. Мо­на­стырь «Свя­то­го Ни­ко­лы Ста­ро­го» в Ки­тай-го­ро­де уже су­ще­ство­вал в XIV в., был свя­зан с мит­ро­по­ли­чьим до­мом и, ве­ро­ят­но, с Ви­зан­ти­ей. В кон­це XV-XVI вв. в этом мо­на­сты­ре на­хо­дил­ся круп­ный центр ико­но­пи­са­ния. В се­ре­дине XVI в. от­дан гре­че­ско­му по­дво­рью. Глав­ная мо­на­стыр­ская ико­на не со­хра­ни­лась.

2. Ни­ко­ло-Уг­реш­ский мо­на­стырь, ос­но­ван­ный в XIV в. бла­го­вер­ным кня­зем Ди­мит­ри­ем Дон­ским; от­ту­да про­ис­хо­дит жи­тий­ная ико­на свя­ти­те­ля, ис­пол­нен­ная в од­ной из вид­ных мос­ков­ских ма­стер­ских. Это сви­де­тель­ству­ет о зна­чи­тель­ной куль­тур­ной ро­ли Уг­реш­ско­го мо­на­сты­ря уже в XIV в.

3. В Крем­ле бы­ла ка­кая-то цер­ковь Ни­ко­лы Льня­но­го, упо­ми­на­ю­ща­я­ся под 1506 г. (по пре­да­нию, по­стро­е­на ве­ли­ким кня­зем Ива­ном III).

Кро­ме то­го, в Москве су­ще­ство­ва­ло мно­го по­сад­ских и мо­на­стыр­ских церк­вей, по­свя­щен­ных свя­ти­те­лю. Но яс­но, что уро­чи­ща, по­свя­щен­ные свя­ти­те­лю Ни­ко­лаю, его осо­бо чти­мые ико­ны бы­ли в Москве не так мно­го­чис­лен­ны, как в Нов­го­ро­де, ибо са­ма ис­то­рия Моск­вы бы­ла ко­ро­че, а ее куль­тур­ные тра­ди­ции бо­лее огра­ни­че­ны. Го­судар­ствен­ные и цер­ков­но-по­ли­ти­че­ские об­сто­я­тель­ства воз­вы­ше­ния Моск­вы спо­соб­ство­ва­ли при­вле­че­нию в сто­ли­цу свя­тынь, свя­зан­ных с име­нем ве­ли­ко­го угод­ни­ка Бо­жье­го, и преж­де все­го его древ­них, осо­бо по­чи­та­е­мых икон. Ви­ди­мо, так по­яви­лись в Москве ико­на Ни­ко­лы — «круг­лая дос­ка» (в 1502 г.) и ико­ны для Но­во­де­ви­чье­го мо­на­сты­ря (в 1514 или 1524-1525 гг.)[20]

В пе­ри­од прав­ле­ния Ива­на IV, в 1555 г., в Успен­ский со­бор Мос­ков­ско­го Крем­ля при­во­зят ико­ну Ни­ко­лы Ве­ли­ко­рец­ко­го из Вят­ки, ее по­нов­ля­ет сам Мит­ро­по­лит Ма­ка­рий, а за­тем в честь нее ос­но­вы­ва­ют при­дел По­кров­ско­го со­бо­ра на Рву. В это же вре­мя рас­пи­сы­ва­ют и за­но­во освя­ща­ют цер­ковь Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Го­стун­ско­го. Ле­том 1553 г., ко­гда у мит­ро­по­ли­та шел спор с ере­ти­ка­ми (от­ри­цав­ши­ми свя­тость свя­ти­те­ля Ни­ко­лая), вме­шал­ся сам свя­ти­тель: от ико­ны Ни­ко­лы Го­стун­ско­го про­изо­шло ис­це­ле­ние, на­гляд­но по­ка­зав­шее лжи­вость ере­ти­ков (Ни­ко­нов­ская ле­то­пись).

В XVI в. в Москве бы­ла про­ве­де­на огром­ная ра­бо­та по под­го­тов­ке раз­лич­ных тек­стов Жи­тия свя­ти­те­ля Ни­ко­лая для де­кабрь­ско­го то­ма Че­тьих Ми­ней Мит­ро­по­ли­та Ма­ка­рия, со­зда­ние ил­лю­стри­ро­ван­но­го Жи­тия свя­ти­те­ля Ни­ко­лая (т. н. Его­рьев­ский сбор­ник)[20]. К это­му вре­ме­ни от­но­сит­ся по­яв­ле­ние жи­тий­ных икон свя­ти­те­ля с боль­шим ко­ли­че­ством раз­но­об­раз­ных клейм.

Ни в од­ной из стран пра­во­слав­но­го ми­ра об­раз свя­ти­те­ля Ни­ко­лая не по­лу­чил та­кой по­пуляр­но­сти, как на Ру­си. При­чи­ны это­го — как в осо­бой мно­го­гран­но­сти его слу­же­ния (он — свя­ти­тель, пас­тырь, опо­ра Церк­ви, бо­рец с ере­сью; он — по­кро­ви­тель вла­сти­те­лей, кня­зей, он — за­щит­ник бед­ных, за­ступ­ник всех, по­пав­ших в несча­стье), так и в осо­бом со­зву­чии его по­дви­га (не ждал, ко­гда его по­зо­вут, — сам спе­шил на по­мощь) ха­рак­те­ру рус­ско­го на­ро­да.

Про­то­и­е­рей Ни­ко­лай По­греб­няк


Ис­точ­ни­ки и ли­те­ра­ту­ра

[1] Аз­белев С.Н. Нов­го­род­ские мест­ные ле­то­пис­цы. ТОДРЛ, т. 15. М., 1958.

[2] Ан­дрей Крит­ский, cв. По­хваль­ное сло­во свя­ти­те­лю и чу­до­твор­цу Ни­ко­лаю. Хри­сти­ан­ское чте­ние. СПб., 1834, ч. 4, кн.10-12.

[3] Ан­то­но­ва В.И., Мне­ва Н.Е. Ка­та­лог древ­не­рус­ской жи­во­пи­си XI — нач. XVIII вв. М., 1963.

[4] Гва­ньи­ни А. Опи­са­ние Мос­ко­вии. Пер. с лат., ввод­ная ста­тья и ком­мен­та­рии Г.Г.Коз­ло­вой. М., 1997.

[5] Го­судар­ствен­ная Тре­тья­ков­ская га­ле­рея. Ка­та­лог со­бра­ния. Т. 1. Древ­не­рус­ское ис­кус­ство Х — на­ча­ла XV ве­ка. М., 1995.

[6] Дмит­ри­ев­ский А.А. Пра­во­слав­ное рус­ское па­лом­ни­че­ство на За­пад (в Бар­град и Рим) и его на­сущ­ные нуж­ды. Ки­ев, 1897.

[7] Жи­тие и чу­де­са св. Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца, ар­хи­епи­ско­па Мир­ли­кий­ско­го и сла­ва его в Рос­сии. Сост. А.Воз­не­сен­ский и Ф.Гу­сев. СПб., 1899.

[8] Ка­лу­гин В.В. «Жи­тие свя­ти­те­ля Ни­ко­лая» в агио­гра­фи­че­ском сво­де Ан­дрея Курб­ско­го. М., 2003.

[9] Конда­ков Н.П. Па­мят­ни­ки хри­сти­ан­ско­го ис­кус­ства на Афоне. СПб., 1902.

[10] Кра­сов­ский А. Уста­нов­ле­ние в Рус­ской Церк­ви празд­ни­ка 9 мая в па­мять пе­ре­не­се­ния мо­щей свя­ти­те­ля Ни­ко­лая из Мир Ли­кий­ских в Ба­ри. Тру­ды Ки­ев­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии, 1874, т. 4.

[11] Кру­то­ва М.С. Свя­ти­тель Ни­ко­лай Чу­до­тво­рец в древ­не­рус­ской пись­мен­но­сти. М., 1997.

[12] Ла­за­рев В.Н. Ис­то­рия ви­зан­тий­ской жи­во­пи­си. М., 1986.

[13] Ла­за­рев В.Н. Рус­ская ико­но­пись от ис­то­ков до на­ча­ла XVI ве­ка. М., 1983.

[14] Лео­нид (Ка­ве­лин), ар­хим. Жи­тие и чу­де­са Св. Ни­ко­лая и по­хва­ла ему. Ис­сле­до­ва­ние двух па­мят­ни­ков древ­не­рус­ской пись­мен­но­сти XI ве­ка. СПб., 1881 (Па­мят­ни­ки древ­ней пись­мен­но­сти,вып. 34).

[15] Лео­нид (Ка­ве­лин), ар­хим. По­смерт­ные чу­де­са свя­ти­те­ля Ни­ко­лая, ар­хи­епи­ско­па Мир­ли­кий­ско­го, чу­до­твор­ца. Па­мят­ник древ­ней рус­ской пись­мен­но­сти XI ве­ка. Труд Еф­ре­ма, епи­ско­па Пе­ре­я­с­лав­ско­го. СПб, 1888 (Па­мят­ни­ки древ­ней пись­мен­но­сти, вып. 72).

[16] Ма­лы­ше­ва Т.Н. По­чи­та­ние свя­то­го Ни­ко­лы в древ­не­рус­ских па­лом­ни­че­ских хож­де­ни­ях//По­чи­та­ние свя­тых на Ру­си. Ч. 2. Мо­жайск, 1996.

[17] Ро­га­чев­ская Е.Б. За­пад и Во­сток в па­мят­ни­ках книж­но­сти о Ни­ко­лае Мир­ли­кий­ском//Гер­ме­нев­ти­ка древ­не­рус­ской ли­те­ра­ту­ры. Сб. 8. М., 1995.

[18] Ро­га­чев­ская Е.Б. Цикл па­мят­ни­ков о Ни­ко­ле Мир­ли­кий­ском//Древ­не­рус­ская ли­те­ра­ту­ра. Вос­при­я­тие За­па­да в XI-XIV вв. М., 1996.

[19] Смир­но­ва Э.С. Ико­на Ни­ко­лы 1294 го­да ма­сте­ра Алек­сы Пет­ро­ва//Древ­не­рус­ское ис­кус­ство. За­ру­беж­ные свя­зи. М., 1975.

[20] Смир­но­ва Э.С. Круг­лая ико­на св. Ни­ко­лая Мир­ли­кий­ско­го из нов­го­род­ско­го Ни­ко­ло-Дво­ри­щен­ско­го со­бо­ра. Про­ис­хож­де­ние древ­не­го об­ра­за и его ме­сто в кон­тек­сте рус­ской куль­ту­ры XVI в.//Древ­не­рус­ское ис­кус­ство. Рус­ское ис­кус­ство позд­не­го сред­не­ве­ко­вья: XVI век. СПб., 2003.

[21] Смир­но­ва Э.С. Жи­во­пись Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да. Се­ре­ди­на XIII — на­ча­ло XV ве­ка. М., 1976.

[22] Ту­ри­лов А.А. Ска­за­ния о чу­до­твор­ных ико­нах в кон­тек­сте их по­чи­та­ния на Ру­си//Ре­лик­вии в ис­кус­стве и куль­ту­ре во­сточ­но­хри­сти­ан­ско­го ми­ра. Те­зи­сы до­кла­дов и ма­те­ри­а­лы меж­ду­на­род­но­го сим­по­зи­у­ма/ Ред.-сост. А.М.Ли­дов. М., 2000.

[23] Успен­ский Б.А. Фило­ло­ги­че­ские разыс­ка­ния в об­ла­сти сла­вян­ских древ­но­стей. (Ре­лик­ты язы­че­ства в во­сточ­но­сла­вян­ском куль­те Ни­ко­лая Мир­ли­кий­ско­го.) М., 1982.

[24] Чу­де­са Ни­ко­лы Мир­ли­кий­ско­го. Под­го­тов­ка тек­ста и ком­мен­та­рии И.И.Ма­ке­е­вой//Биб­лио­те­ка ли­те­ра­ту­ры Древ­ней Ру­си. Т. 2. СПб., 1999.

[25] Ша­ли­на И.А. Ико­на «Свя­той Ни­ко­ла» из Свя­то-Ду­хо­ва мо­на­сты­ря. Ли­тур­ги­че­ский смысл и эк­кле­сио­ло­ги­за­ция об­ра­за//Древ­не­рус­ское ис­кус­ство. Русь, Ви­зан­тия, Бал­ка­ны: XIII век. СПб., 1997.

[26] Шляп­кин И. Рус­ское по­уче­ние XI ве­ка о пе­ре­не­се­нии мо­щей Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца и его от­но­ше­ние к за­пад­ным ис­точ­ни­кам. СПб., 1881.

[27] Яко­влев В.В. Ска­за­ние об иконе Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца «Круг­лая дос­ка» и позд­няя ле­то­пис­ная тра­ди­ция//Опы­ты по ис­точ­ни­ко­ве­де­нию. Древ­не­рус­ская книж­ность. СПб, 1997.

Случайный тест