Душечка (Сборник рассказов) — Чехов А.П.

Душечка (Сборник рассказов) — Чехов А.П.

(23 голоса4.2 из 5)

Рассказ старшего садовника

В оран­же­рее гра­фов N. про­ис­хо­дила рас­про­дажа цве­тов. Поку­па­те­лей было немного: я, мой сосед-поме­щик и моло­дой купец, тор­гу­ю­щий лесом. Пока работ­ники выно­сили наши вели­ко­леп­ные покупки и укла­ды­вали их на телеги, мы сидели у входа в оран­же­рею и бесе­до­вали о том, о сём. В теп­лое апрель­ское утро сидеть в саду, слу­шать птиц и видеть, как выне­сен­ные на сво­боду цветы нежатся на солнце, чрез­вы­чайно приятно.

Уклад­кой рас­те­ний рас­по­ря­жался сам садов­ник, Михаил Кар­ло­вич, почтен­ный ста­рик, с пол­ным бри­тым лицом, в мехо­вой жилетке, без сюр­тука. Он всё время мол­чал, но при­слу­ши­вался к нашему раз­го­вору и ждал, не ска­жем ли мы чего-нибудь новень­кого. Это был умный, очень доб­рый, всеми ува­жа­е­мый чело­век. Все почему-то счи­тали его нем­цем, хотя по отцу он был швед, по матери рус­ский и ходил в пра­во­слав­ную цер­ковь. Он знал по-рус­ски, по-швед­ски и по-немецки, много читал на этих язы­ках, и нельзя было доста­вить ему боль­шего удо­воль­ствия, как дать почи­тать какую-нибудь новую книжку или пого­во­рить с ним, напри­мер, об Ибсене.

Были у него сла­бо­сти, но невин­ные; так, он назы­вал себя стар­шим садов­ни­ком, хотя млад­ших не было; выра­же­ние лица у него было необык­но­венно важ­ное и над­мен­ное; он не допус­кал про­ти­во­ре­чий и любил, чтобы его слу­шали серьезно и со вниманием.

— Этот вот молод­чик, реко­мен­дую, ужас­ный него­дяй, — ска­зал мой сосед, ука­зы­вая на работ­ника со смуг­лым цыган­ским лицом, кото­рый про­ехал мимо на бочке с водой. — На про­шлой неделе его судили в городе за гра­беж и оправ­дали. При­знали его душев­но­боль­ным, а между тем, взгля­ните на рожу, он здо­ро­вё­хо­нек. В послед­нее время в Рос­сии уж очень часто оправ­ды­вают него­дяев, объ­яс­няя всё болез­нен­ным состо­я­нием и аффек­тами, между тем эти оправ­да­тель­ные при­го­воры, это оче­вид­ное послаб­ле­ние и потвор­ство, к добру не ведут. Они демо­ра­ли­зуют массу, чув­ство спра­вед­ли­во­сти при­ту­пи­лось у всех, так как при­выкли уже видеть порок без­на­ка­зан­ным, и, зна­ете ли, про наше время смело можно ска­зать сло­вами Шекс­пира: «В наш злой, раз­врат­ный век и доб­ро­де­тель должна про­сить про­ще­нья у порока».

— Это верно, верно, — согла­сился купец. — От того, что оправ­ды­вают в судах, убийств и под­жо­гов стало гораздо больше. Спро­сите-ка у мужиков.

Садов­ник Михаил Кар­ло­вич обер­нулся к нам и сказал:

— Что же каса­ется меня, гос­пода, то я все­гда с вос­тор­гом встре­чаю оправ­да­тель­ные при­го­воры. Я не боюсь за нрав­ствен­ность и за спра­вед­ли­вость, когда гово­рят «неви­но­вен», а, напро­тив, чув­ствую удо­воль­ствие. Даже когда моя совесть гово­рит мне, что, оправ­дав пре­ступ­ника, при­сяж­ные сде­лали ошибку, то и тогда я тор­же­ствую. Судите сами, гос­пода: если судьи и при­сяж­ные более верят чело­веку, чем ули­кам, веще­ствен­ным дока­за­тель­ствам и речам, то разве эта вера в чело­века сама по себе не выше вся­ких житей­ских сооб­ра­же­ний? Веро­вать в Бога нетрудно. В него веро­вали и инкви­зи­торы, и Бирон, и Арак­чеев. Нет, вы в чело­века уве­руйте! Эта вера доступна только тем немно­гим, кто пони­мает и чув­ствует Христа.

— Мысль хоро­шая, — ска­зал я.

— Но это не новая мысль. Пом­нится, когда-то очень давно я слы­шал даже легенду на эту тему. Очень милая легенда, — ска­зал садов­ник и улыб­нулся. — Мне рас­ска­зы­вала ее моя покой­ная бабушка, мать моего отца, отлич­ная ста­руха. Она рас­ска­зы­вала по-швед­ски, но по-рус­ски это вый­дет не так кра­сиво, не так классично.

Но мы попро­сили его рас­ска­зы­вать и не стес­няться гру­бо­стью рус­ского языка. Он, очень доволь­ный, мед­ленно заку­рил тру­бочку, сер­дито посмот­рел на рабо­чих и начал:

— В одном малень­ком городке посе­лился пожи­лой, оди­но­кий и некра­си­вый гос­по­дин по фами­лии Том­сон или Виль­сон, — ну, это всё равно. Дело не в фами­лии. Про­фес­сия у него была бла­го­род­ная: он лечил людей. Он был все­гда угрюм и несо­об­щи­те­лен и гово­рил только, когда этого тре­бо­вала его про­фес­сия. Ни к кому он не ходил в гости, ни с кем не рас­про­стра­нял сво­его зна­ком­ства далее мол­ча­ли­вого поклона и жил скромно, как схим­ник. Дело в том, что он был уче­ный, а в ту пору уче­ные не были похожи на обык­но­вен­ных людей. Они про­во­дили дни и ночи в созер­ца­нии, в чте­нии книг и лече­нии болез­ней, на всё же осталь­ное смот­рели как на пош­лость и не имели вре­мени гово­рить лиш­них слов. Жители города отлично пони­мали это и ста­ра­лись не надо­едать ему сво­ими посе­ще­ни­ями и пустой бол­тов­ней. Они были очень рады, что Бог нако­нец послал им чело­века, уме­ю­щего лечить болезни, и гор­ди­лись, что в их городе живет такой заме­ча­тель­ный человек.

— Он знает всё, — гово­рили они про него.

Но этого было недо­ста­точно. Надо было еще гово­рить: «он любит всех!» В груди этого уче­ного чело­века билось чуд­ное, ангель­ское сердце. Как бы ни было, ведь жители города были для него чужие, не род­ные, но он любил их, как детей, и не жалел для них даже своей жизни. У него самого была чахотка, он каш­лял, но, когда его звали к боль­ному, забы­вал про свою болезнь, не щадил себя и, зады­ха­ясь, взби­рался на горы, как бы высоки они ни были. Он пре­не­бре­гал зноем и холо­дом, пре­зи­рал голод и жажду. Денег не брал, и, стран­ное дело, когда у него уми­рал паци­ент, то он шел вме­сте с род­ствен­ни­ками за гро­бом и плакал.

И скоро он стал для города так необ­хо­дим, что жители удив­ля­лись, как это они могли ранее обхо­диться без этого чело­века. Их при­зна­тель­ность не имела гра­ниц. Взрос­лые и дети, доб­рые и злые, чест­ные и мошен­ники — одним сло­вом, все ува­жали его и знали ему цену. В городке и в его окрест­но­стях не было чело­века, кото­рый поз­во­лил бы себе не только сде­лать ему что-нибудь непри­ят­ное, но даже поду­мать об этом. Выходя из своей квар­тиры, он нико­гда не запи­рал две­рей и окон, в пол­ной уве­рен­но­сти, что нет такого вора, кото­рый решился бы оби­деть его. Часто ему при­хо­ди­лось, по долгу врача, ходить по боль­шим доро­гам, через леса и горы, где во мно­же­стве бро­дили голод­ные бро­дяги, но он чув­ство­вал себя в пол­ной без­опас­но­сти. Одна­жды ночью он воз­вра­щался от боль­ного, и на него напали в лесу раз­бой­ники, но, узнав его, они почти­тельно сняли перед ним шляпы и спро­сили, не хочет ли он есть. Когда он ска­зал, что он сыт, они дали ему теп­лый плащ и про­во­дили его до самого города, счаст­ли­вые, что судьба послала им слу­чай хотя чем-нибудь отбла­го­да­рить вели­ко­душ­ного чело­века. Ну, далее, понят­ное дело, бабушка рас­ска­зы­вала, что даже лошади, коровы и собаки знали его и при встрече с ним изъ­яв­ляли радость.

Стр. 1 из 51 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки