Мария — Геннадий (Гоголев), епископ Каскеленский

(8 голосов4.5 из 5)

С юных лет в оби­тели пустынной
Под­ви­зался ста­рец седовласый.
За пол­века помыс­лом бесчинным
Не поки­нул мона­стырь ни разу.

Дни текли, как облака, неспешно.
И сми­рен­ный инок богомольный,
Нрав усердно исправ­ляя грешный,
Был сму­щаем думой своевольной:

«Я молился Богу без сомнений,
Но душою снова неспокоен.
И хотя чудес­ных откровений
Был не раз от Бога удостоен,

Но не знаю – кто бы мне ответил,
Сколь уго­ден подвиг мой смиренный?
Кто еще несет на этом свете
Столь же тяж­кий труд и сокровенный?»

Так Зосима, лун­ными ночами
Раз­мыш­ляя, тщетно ждал знаменья.
И одна­жды над его очами
Про­зву­чало ангела веленье:

«Встань, Зосима, собе­рись в дорогу,
Как Аврам, прими свое призванье.
И доверься Все­бла­гому Богу,
И отве­тит Бог на вопрошанье.

Остав­ляй свои род­ные стены,
Перейди поближе к Иордану.
Там най­дешь оби­тель совершенных,
Что живут молит­вой непрестанной».

Инок радостно в поход собрался,
Взо­ром мона­стырь обвел прощальным,
И душой ни миг не колебался,
В путь сту­пив неве­до­мый и дальний.

И, ведо­мый анге­лом заветным,
Чрез пустыню, города и села
Он пошел в оби­тель за ответом
И при­пал к вра­там ее тяжелым.

Иор­дан внизу стру­ился шумен,
Рых­лой пеной шевеля осоку.
И сог­бен­ный ждал его игумен
У ворот оби­тели высокой:

«Мир тебе, подвиж­ник знаменитый,
Ты явился с бла­го­род­ной целью.
Так войди: врата тебе открыты
И готова при­бран­ная келья.

Пусть под сенью алтаря святого
Твоя рев­ность, отче, не остынет.
А когда велит устав суровый –
Для молитвы мы уйдем в пустыню».

Накло­нил главу свою Зосима,
Слад­кая заныла в сердце рана,
Тре­пе­тали волосы седые
На ветру, подув­шем с Иордана.

Потекли тор­же­ственно и чинно
День за днем. Уж мино­вало лето.
И сму­щаем думою единой,
Ста­рец кротко ожи­дал ответа.

Вот зима дожд­ли­вая промчалась,
Пост Вели­кий под­сту­пил к порогу.
И, как прежде, бра­тия собралась
Совер­шить в пустыне службу Богу.

Испро­сив у ближ­него прощенья,
Взяв в дорогу фини­ков и хлеба,
Иноки напра­вили теченье
В тишину пес­ков под своды неба.

И, послу­шен древ­нему уставу,
Укре­пясь молит­вою святою,
С ними брел Зосима – не за славой,
Но для встречи со своей судьбою.

Восемь дней в пути уж миновало,
Спут­ники оста­лись в отдаленье.
Снова сердце у Зосимы ждало
Чуд­ного небес­ного знаменья.

Над псал­мами тяже­леют веки.
Вдруг… душа монаха встрепенулась:
Будто тень какого человека
Справа от подвиж­ника метнулась.

Что же это? Сон­ное виденье?
Дух небес­ный в све­то­зар­ном чине?
Или беса злое наважденье
В непро­ход­ной нежи­лой пустыне?

«Не све­ден ли я с ума жарою,
Что с утра палит невыносимо?»
И, взмах­нув сла­бе­ю­щей рукою,
Осе­нил кре­стом себя Зосима.

На одно мгно­ве­нье тень пропала,
Вскоре обна­ру­жи­лась яснее,
И, зави­дев старца, побежала,
Словно от ковар­ного злодея.

Что есть духу, бро­сился в погоню
Ста­рец за неве­до­мою тенью.
И кри­чит, и, пав на землю, стонет,
Громко про­сит внять его моленью.

Сил оста­ток на бегу теряя,
У ручья вдруг тень остановилась:
И вне­запно жен­щина нагая
Перед взо­ром инока явилась.

С кожей, почер­нев­шей от загара,
С воло­сами белыми до шеи,
Жен­щина как будто улыбалась,
На монаха взор под­нять не смея:

«Ста­рец, брось одежды мне покрыться,
Вижу: ты монах свя­той, неложный!
Ах, чему ты хочешь научиться
У Марии, греш­ницы ничтожной?

Для чего, Зосима, ты пустился
В даль­ний путь по дев­ствен­ной пустыне?
Что желал, к чему душой стремился –
И моих сове­тов ждешь ли ныне?»

Ски­нул ста­рец свой хитон убогий –
Им Мария тело покрывала.
И спро­сил ее отшель­ник строгий:
«Как же имя ты мое узнала?

Пре­по­дай же мне благословенье,
Сотвори молитву надо мною!»
И упал Зосима на колени
Перед уди­ви­тель­ной женою.

Но в ответ подвиж­ница сказала:
«Ты свя­щен­ство полу­чил от Бога,
И тебе, Зосима, надлежало
Мне в сей час бла­го­сло­вить дорогу».

«Нет! Постой! – монах при­шел в волненье, –
Я с тобой рас­статься не посмею.
Пре­по­дай мне слово наставленья!
Ты во мне про­зрела иерея,

Ты судьбу мою узнала сразу.
Вижу, что полна ты благодати».
И запла­кал ста­рец седовласый
На песке при сол­неч­ном закате.

Под­ня­лась с песка сама Мария
И, к востоку обра­тясь глазами,
Про­шеп­тав вечер­ние молитвы,
Вопро­шала инока словами:

«Рас­скажи: мирны ли христиане,
Царь тес­нит ли вар­ва­ров войною?
И во мно­гих ли сего­дня странах
Крепки души верою святою?»

«Слава Богу! Храмы все открыты!
В Новом Риме царь со сла­вой правит.
А по вашим подви­гам великим
На земле Бог веру сохраняет.

Но прошу, молю тебя, Мария,
Не оставь меня без утешенья.
Дай узнать про подвиги святые,
Жизнь свою открой без утаенья!»

Сму­щена, подвиж­ница молчала,
Отка­зать Зосиме не решалась,
Прядь седых волос с лица упала,
В алом свете тихо колыхаясь:

«Что ж… Узнай же правду, доб­рый инок,
Но не знать ее – так было б лучше.
Ты меня с пре­зре­нием покинешь,
Отбе­жишь, как от змеи гремучей.

Рож­дена я, греш­ная, в Египте,
Но не долго про­жила с родными:
Поко­рясь вне­зап­ному наитью,
Бро­сив дом, ушла в Александрию.

Там, в сто­лице, сатане охотно
Запла­тив собой живую плату,
Я сем­на­дцать лет бесповоротно
Про­хо­дила на путях разврата.

Знаю, ад тор­же­ство­вал победу,
Чер­ная вла­дела мною сила:
Нет греха, кото­рый мне не ведом,
Нет тех дел, кото­рых не творила.

Во хмелю без­удерж­ных попоек
Еже­дневно плод блуда вкушая,
Я не знала, как внутри он горек,
Как смер­дит и душу отравляет».

Замерла пустын­ница в молчанье,
От лица монаха отвратилась.
«О, сестра, про­дли повествованье!
Где же правда для тебя открылась?»

«Раз под осень с думами пустыми
Я на глав­ной при­стани бродила,
С маяка струя густого дыма
Ввысь пото­ком строй­ным уходила.

На море корабль быстроходный
К пла­ва­нью команда снаряжала.
Перед ним раз­вязно и свободно
Я в беседу с юно­шей вступала:

«Дай ответ, куда такие сборы?
Фини­кий­ский парус­ник вам тесен!»
И уйти решила с ними в море,
Пола­гая, что мой нрав известен.

Зная, что одежду, пропитанье,
Все, что нужно пут­нику обычно,
Я легко добуду – не трудами,
А бес­стыд­ным ремеслом привычным.

И, трях­нувши куд­рями своими,
Юноша отве­тил: «Поспе­шаем
К празд­нику, когда в Иерусалиме
Крест Гос­по­день в храме воздвигаем».

Я со сме­хом под­ня­лась на судно,
И, отплыв навстречу приключеньям,
Вновь в толпе искала многолюдной,
Кто моим послу­жит вожделеньям.

Тре­тьим утром, словно из пожара,
Выбрав­шись из корабля по сходням,
С голо­вой, тяже­лой от угара,
Попле­лась я прямо в Храм Господень.

Но пока в хло­по­тах ежечасных
Тор­же­ство Кре­ста не наступило,
Я еще немало душ несчастных
Во Свя­той Земле блу­дом сквернила.

Утром на молитву с Патриархом
При­бы­вал народ, как волны моря:
Про­хо­дили чин­ные монахи,
Суе­ти­лись стран­ники в притворе.

Стр. 1 из 2 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки