Отзыв о книге «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние»
Никогда еще так не жалел о потерянном времени, как после прочтения книги Майи Кучерской «ЧТЕНИЕ ДЛЯ ВПАВШИХ В УНЫНИЕ. СОВРЕМЕННЫЙ ПАТЕРИК». Попила-таки крови эта книжка, сократила жизнь на несколько полновесных недель! В сердцах захотелось ответить Майе Кучерской в тоне пародийном, подделываясь под ее стиль. Например: «Одна писательница решила подбодрить впавших в уныние православных. Пригласила человек десять унывающих и принялась читать им свои ободряющие писания. Читает полчаса, читает час; подняла глаза от книги, смотрит, а все приглашенные уже повесились. «Ну что ж, — подумала писательница, — возможно, это не такой уж плохой выход для них!»
Нет, не надо так, не стоит умножать хихиканье… Автора перехихикать вряд ли удастся, да и ни к чему. Сборник околоцерковных анекдотов и страшилок, патетично-иронично названный «Современный патерик», и без того пересмеивает все и вся, и незачем петь с ним дуэтом.
В сущности, каковы мои претензии к Майе Кучерской? Разве и без нее мы не знали, что среди современных православных встречаются люди и такие, и сякие, и глуповатые, и легковерные, и фарисействующие до жестокости, и корыстолюбивые, и прочая, и прочая… Да нет, мы все это знали, видели и видим до сих пор, своими глазами, в том числе и в зеркале… Иногда даже пишем об этом…
Разница-то вот в чем: мы над всем этим не хихикаем — ни про себя, ни печатно. Нам в голову не приходит хихикать, скорее уж плакать хочется. Вот в чем разница: у одних зло вызывает слезы, у других смех. Когда такая разница намечается? Когда речь заходит о своем и о чужом. Когда вас проходящий автомобиль окатит с ног до головы грязью, испортит вам новое пальто и разобьет щебнем очки — тут впору плакать. Если же такой казус случится не с вами, а с посторонним гражданином — тут можно и посмеяться. Не громко, а культурно — в кулачок.
Да, Майя Кучерская — чужой человек, случайно (а может быть, и с определенной целью) забредший на наши поля. Я имею в виду, разумеется, позицию, а не новоначальность, неискушенность. Она — принципиально чужой человек. Равнодушным взглядом она скользит по нашим бедам и радостям, и все увиденное вызывает у нее только прохладную усмешку: радости наши для нее глупы, беды — потешны. Вообразите себе, что в вашу квартиру приходит недоброжелательная гостья: увидит фотографию матери на стене, скажет — «ну, мол, и бабуся!»; увидит пыль на шкафу — нарисует что-нибудь пальчиком… Ну и так далее… Если вы хорошо представите себе такую картину, то вам и «Современный патерик» читать не нужно: весь комплекс ощущений от этой книги вы уже почувствовали.
Иногда, впрочем, аборигенская наша экзотика ее начинает привлекать. Ей хочется почувствовать себя такой же, как окружающие («Feel yourself pravoslavny!»); хочется самой сочинить что-нибудь этакое, в духе «Отечника» Игнатия Брянчанинова. И начинается игра в Православие: «поиграем, как будто я пишу жития святых!» В книге Майи Кучерской немало рассказов с «положительным содержанием», ни над чем не хихикающих, ни над чем не язвящих, ни на что не фыркающих; и сначала, читая их, обманываешься, думаешь — это она всерьез! Но нет — очень скоро такое ощущение пропадает: серьезно поджатые губы автора начинают предательски дрожать, в глазах уже прыгают чертики, и через минуту готово — хихикает!
Но это она хихикает, а мы-то плачем! Над лжестарцами и над младостарцами, над приторной «православной детской литературой», над одураченными «ИНН-компанией», над ревнующими не по разуму и над теплохладными умниками… Для нас-то все это серьезно, более чем серьезно, и нестерпимо нам слышать, как кто-то над всем этим потешается!
Или, может быть, сказать, что Кучерская — сатирик и своею книгой она «бичует», «разоблачает», «срывает все и всяческие маски»? Но есть определенная разница между человеком бичующим и человеком издевающимся, глумящимся. Мы это уже проходили в блаженной памяти времена перестройки, когда журналисты сперва вставали в благородную позу «Бичевателя Отдельных Недостатков», но тут же скрючивались от неудержимого хихиканья над гибнущей страной. Тогда это поливание грязью называли «шоковой терапией». А теперь… «Так что «Современный патерик», — пишут издатели книги в своей аннотации, — это своего рода шоковая терапия…» Снова здорово…
Итак, шоковая терапия. Рассказ о женихе и невесте, которые поверили лжеюродивой и безвозвратно загубили свои жизни. Рассказ о женщине, которую батюшка заисповедовал до самоубийства. Рассказ о человеке, который поверил в Бога и поэтому застрелился. Сказка о православном ежике, который крестил неправославную белочку: окунул ее в реку, начал читать молитвы, и пока все прочитал, белочка уже утонула. Рассказ (ну конечно, сатирический!) о батюшке-людоеде, который в посты воздерживался от человечины, и за это архиерей терпел его. И так далее, и так далее, и так далее… Черный юмор, господа, шоковая терапия! Шок читатель чувствует очень скоро, но ждать, когда же наступит черед терапии — бесполезно. Терапией каждый занимается самостоятельно: кто-то пьет корвалол, кто-то, для вымещения негативных эмоций, старательно рвет книгу на клочки.
Но, с другой стороны, нельзя сказать, что Майя Кучерская смеется решительно надо всем. Есть вещи, которые ей действительно дороги, не в шутку. Например, Америка: страна, где дышится по-настоящему легко, где все хорошо, все лучше, чем у нас, — даже Православие. (Только пообщавшись с американскими архиереями, герой одного рассказа смог хоть как-то принять Православие, а от наших архиереев у него с души воротило). Или поэт Осип Эмильевич Мандельштам — он тоже очень дорог писательнице. Его, конечно, многие любят и ценят, но только Майя Кучерская всерьез предлагает заменить им Пушкина. И я хочу сказать, что это, в сущности, хорошо; это, по крайней мере, естественно: нормальным людям свойственно любить свое, а к чужому относиться с долей скептицизма. И значит, как говорится, не все потеряно, значит, когда-нибудь мы прочтем полностью положительную книгу Майи Кучерской о жизни американских православных или же сравнительное исследование творчества Пушкина и Мандельштама. А «Современный патерик» мы тогда спишем в издержки, в досадное недоразумение.
Алексей Бакулин
Комментировать