Наши воскресные школы. Их прошлое и настоящее <br><span class=bg_bpub_book_author>Абрамов Я.В.</span>

Наши воскресные школы. Их прошлое и настоящее
Абрамов Я.В.

Содержание

Оригинал

Глава I. Первые воскресные школы в России

I. Возникновение воскресных школ

Эпоха конца 50-х н начала 60-х годов нынешнего столетие принадлежит, бесспорно, к числу замечательнейших моментов в истории нашего общества. Как бы не смотреть на практические результаты, достигнутые тогдашним подъемом общественной жизни, как бы различно ни оценивать значение тогдашнего общественного возбуждение для действительной жизни народных масс, едва ли можно различно относиться к самой эпохе, к тогдашней готовности лучших людей общества отдать все своп силы, всего себя на служение народу. Эта готовность принести себя в жертву интересам народа, работать исключительно для его пользы, отдать этой работе все своп силы и все свое время, была настолько сильна и охватывала такой значительный круг лиц, что придала окраску всей эпохе. Готовившееся освобождение крепостных крестьян и дальнейшие реформы, необходимость которых для всех ясно вытекала из этого освобождение и которые имели одну и туже общую тенденцию — уравнение многомиллионного народа в правах с привилегированными сословиями, неизбежно ставили перед обществом вопрос о подготовке народа к восприятию предстоящих реформ. Лучшие люди того времени не могли не понимать, что только просвещенный народ в состоянии будет воспользоваться в должной мере плодами предстоящих реформ, что только при условии просвещение народной массы эти реформы окажутся действительными, войдут в жизнь, ибо только просвещенный народ в состоянии понять и оценить вполне значение реформ и воспользоваться предоставляемыми ему правами. Лучшие люди конца 50-х годов знали, что только те общественные изменение крепки и прочны, за которые стоит действительная общественная сила, а таковая могла явиться у нас, в качестве опоры и поддержки начинавшихся преобразований, только при условии просвещении народа. И таким образом, вопрос о просвещении народа был поставлен — одними сознательно, другими инстинктивно — во главу общественной деятельности всех живых элементов тогдашнего общества.

Движение, направленное ко внесению просвещение в народные массы, охватило тогда все слои общества, все его составные элементы. Офицеры, духовенство, студенты, гимназисты, светские дамы, профессора и т. д. — все в большей или меньшей степени приняли участие в этом движении. Движение проявилось одновременно как в столицах, так и в губернских городах, в глухих уездных городишках и, наконец, даже по селам. И вместе с тем тогда не только не поднималось ни одного голоса против этого движения, но оно оценивалось всеми и приветствовалось, как явление, в высокой степени ценное, почтенное и желательное. Чтобы показать, насколько правильно смотрели тогда на просветительное движение, проявившееся в обществе, и насколько воззрение того времени стояли выше воззрений, которые стали проявляться в нашем обществе, по крайней мере в некоторых элементах его, впоследствии (не исключая и настоящего времени), мы приведем здесь отзыв по данному предмету современника, причем возьмем в роли свидетеля не какой-нибудь либеральный журнал того времени, а такое издание, в благонамеренности которого сомнений быть не может, — именно «Руководство для сельских пастырей». Вот что писало это почтенное издание в средине 1860 года:

«Образование меньших собратий наших больше и больше находит себе сочувствие и содействие со стороны просвещенного класса наших соотечественников. Для всякого русского, а тем более для пастыря церкви, отрадно слышать о таком взаимно-нравственном сочувствии и сближении между низшими и высшими слоями общества, — отрадно видеть начало разумной благодарности, которую давно заслужил у высшего класса простой народ, жертвующий для него всем своим временем и вещественными трудами в ущерб своему умственному и нравственному совершенствованию. Радуясь такому явлению, от души желаем, чтобы доброе намерение и счастливое начало нашли себе как можно больше сочувствие и приложения» («Руководство для сельских пастырей», 1860 г., № 21, стр. 101).

Светские журналы, конечно, приветствовали новое движение с не меньшим сочувствием. Приведем здесь сообщение по этому поводу народного журнала, предназначавшееся для народного читателя и потому представляющее особый интерес. Вот что читаем в одной из книжек «Народного Чтения»:

«Дело общественного образование составляет прямую обязанность самого народа. Хотя правительство наше сознает пользу распространение наук в России и употребляет многие средства для народного просвещения, но в таком обширном деле, как обучение и воспитание нескольких миллионов людей, само общество, сам народ должен сильно о себе позаботиться, а правительство придёте к нему на помощь. Только в таком случае и можно надееться, что совокупные труды увенчаются должным успехом для общего благоденствия. Потому-то для каждого русского, искренно любящего свою родину, ничего не может быть отраднее, как видеть, что теперь из каждого класса общества так много является людей, сочувствующих распространению просвещение и старающихся об открытии новых школ. Учителя, студенты, дворяне, чиновники, купцы, мастеровые и крестьяне — все сходятся на одном поприще, на желании увеличить средства образования. Одни жертвуют свои труды и время для обучения, другие — свои деньги для необходимых расходов, и, наконец, те, для которых открываются даровые училища, усердно во множестве посещая их, доказывают, во-первых, свое стремление к приобретению познаний, а во-вторых, крайнюю необходимость возможно большого увеличение всякого рода народных училищ» («Народное Чтение», 1860 г., кн. 6-ая, стр. 189).

В этих цитатах указывается и основной мотив, побуждавший тогдашнее общество, всех живых людей его выйти на путь работы для просвещение народной массы. Мотивом этим явилось сознание своего долга перед народом, — долгом, обусловленным тем, что до тех пор народ жертвовал «всем своим временем и вещественными трудами в ущерб своему умственному и нравственному совершенствованию», не получая за эту жертву от общества ничего. Сознание этого долга было так сильно в тогдашнем обществе, что всякий член этого общества считал себя обязанным сделать для народного просвещение решительно все, что только был в состоянии, как это и отмечает «Народное Чтение». Один из современников этой удивительной эпохи, в своих воспоминаниях о ней, дает следующую характеристику тогдашнего отношение общества к народу и его просвещению, судя по всему, довольно точно обрисовывающую истинное положение вещей:

«В конце 50-х и в начале 60-х годов в русском обществе царило такое громадное оживление, такая жажда деятельности, что каждый человек, делавший что-нибудь полезное и хорошее для других, не останавливался на одном каком-нибудь деле. Нет, и млад, и стар, всякий из действующих у нас был наполнен такою энергией, что справлял на службе в своем департаменте, в министерстве, в конторе, в управлении, а женщины — у себя дома в семействе, все, что только было надо, но тут же находил время и охоту делать множество другого, столько же, а может, и еще более важного, по их понятию. Так, каждому казалось — и слава Богу, что так казалось. Что влюбленному всегда кажется? Кажется, что он ни говори своей возлюбленной, что ни делай, что ни предпринимай целый день, какими полубезумными глазами на нее ни гляди — все мало, все мало. В сто раз надо еще больше! И оттого у него идет такое блаженное время, такое полное тревог, порывов, громадных скачков, огня и счастья, что тут много такого произойдет, чего потом и во всю остальную жизнь никогда уж он не забудет. Так-то вот точь-в-точь было с русскими людьми в конце 50-х и начале 60-х годов. Они были все точно влюбленные, точно женихи и невесты, у которых кровь кипит и виски бьются, а глаза горят. Никому не сиделось на месте. Метались словно в любовному чаду, поднимающем все силы и устремляющем на чудные речи и дела». («Книжки Недели», 1896 г., апрель. В. В. Стасов: «Воспоминание о моей сестре». Стр. 165–166).

Прежде всего стремление поработать на пользу народного просвещение выразилось в устройстве по частной инициативе бесплатных ежедневных школ для бедных детей. Такие школы стали возникать уже с 1858 года. Так, во второй половине этого года в Петербурге была устроена сперва неофициально, а затем 22 февраля 1859 года открыта и официально, так-называемая «Таврическая школа», бывшая весьма популярною на рубеже 50-х и 60-х годов в Петербурге. Устроена она была группою молодежи, преимущественно из офицеров, главным образом, инженерных, во главе которых стоял молодой инженер, барон Коссинский. Школа эта, как и многие другие, учредившиеся вслед затем, не имела учителей, получавших за свой труд вознаграждение, а работали в ней бесплатно, исключительно из любви к делу, её учредители и примкнувшие к ним впоследствии люди, разделявшие их стремления. Школа началась с того, что кружок офицеров задался целью приготовить нескольких бедных мальчиков к поступлению в гимназии. Желавших учиться оказалось очень много, и пришлось устроить настоящую школу, причем устроители её имели в виду готовить своих питомцев уже не только к поступлению в гимназию, но непременно к поступлению в III и IV классы. Однако, скоро жизнь заставила изменить эту цель, и школа превратилась в нечто, соответствующее теперешней начальной школе с несколько более широкой программой («Духовная Беседа», 1864 г., «Церковная Летопись», стр. 194 и след.).

Были открыты подобные-ясе бесплатные и основанные на даровом труде ежедневные школы для бедных детей и в других частях Петербурга, и вне Петербурга. Укажем, напр., на школу девочек, открытую в Петербурге княгиней Шаховскою и г-жой Веневитиновою, также пользовавшуюся в свое время большою популярностью среди тогдашней петербургской интеллигенции, на школу, устроенную студентами киевского университета в одной из аудиторий, и на школу, устроенную гр. Л. Н. Толстым в своем имении Ясной Поляне, недалеко от г. Тулы, приобретшую уже всероссийскую известность.

Однако ежедневные школы не могли удовлетворить тогдашнему стремлению интеллигенции работать на пользу просвещение народа. С одной стороны, занятие в ежедневной школе требовали слишком много времени, так что для того, чтобы вести их регулярно, необходимо было всецело отдаваться школьному делу, сделать его своей профессией, что могли и к чему были склонны, конечно, далеко не все желавшие работать в области просвещение народа. А с другой стороны, была и еще одна причина, которая заставляла тогдашнюю интеллигенцию искать иной формы просветительного воздействие на народную массу, помимо ежедневной школы. Причина эта прекрасно изложена в том же духовном журнале «Руководство для сельских пастырей», который мы цитировали выше. Вот что говорит по данному поводу этот журнал:

«Понятно, как благодетельные буднишние даровые школы, но они доступны только для немногих счастливцев, которые обеспечены в материальном отношении и могут жертвовать будничным временем для научного образования. При одних этих школах большинство бедных детей, а тем более тех возрастных людей, которые обременены работами, должно было-бы остаться без образования. Что же оставалось-бы делать с этим большинством простого класса? Отказать ему совершенно в образовании? Здравый и светлый смысл, под влиянием доброго сердца, и здесь нашелся — придумал бесплатные воскресные школы, посещение которых для желающих учиться не может сопровождаться никакими опущениями повседневной работы, никакими издержками и пожертвованиями. По всей справедливости, мысль о воскресных школах — мысль высокая, делающая великую честь тем лицам, у которых она прежде всего родилась» («Рук. для сел. пастырей», 1860, № 21, Троцкий: «Ход открытие воскресных школ», стр. 103–104).

Так зародилась у русской интеллигенции мысль о воскресных школах. Существует мнение, что воскресные школы, возникшие в России в конце 50-х годов, не представляют собою ничего оригинального, а являются простым подражанием тому, что уже давно существовало на Западе. Действительно, на Западе, в протестантских странах, в особенности в Англии и Америке, издавна существуют воскресные школы, и притом в огромном количестве. Даже наша Финляндие вся переполнена воскресными школами, насчитывающимися там тысячами. Но у этих протестантских воскресных школ и возникших у нас с конца 50-х годов общего очень мало, — почти одно наименование, причем это сходство произошло исключительно благодаря тому, что те и другие приноровлены к единственному и свободному у рабочего люда дню — воскресенью. Протестантские школы исключительно конфессионального характера, они преследуют лишь цель подготовки молодежи к исповеди и причащению, для допущения к которым у протестантов обязательно требуется знание известных молитв и катехизиса. Наши воскресные школы, не исключавшие из своих программ преподавание Закона Божия, имели в виду, однако, общеобразовательные цели. Таким образом, в протестантских странах воскресные школы представляют собою учреждение чисто церковное, являющееся лишь дополнением к церковной проповеди и вообще одним из средств исключительно религиозного учительства; наши же воскресные школы представляют собою одно из средств общего просветительного воздействие на народную массу, школу в широком смысле слова. Правда, в конце 50-х и начале 60-х годов были попытки подражание протестантской воскресной школе, и об одной из таких попыток мы будем говорить ниже; но эти попытки стояли совершенно особняком от общего течение по устройству воскресных школ и не привились к нашей жизни. Ставить в связь движение по устройству воскресных школ, происходившее у нас в конце 50-х и начале 60-х годов, можно только с теми движениями на Западе, которые имели целью внести общее просвещение в народную массу. Такие движение действительно были в Западной Европе в 50-ых годах, породив во Франции Масэ и созданную затем им «Французскую лигу народного образования», такую же «Лигу» в Бельгии, крестьянские университеты в Дании, Норвегии и Швеции, обращение средств государства на народное образование в Англии, где ранее оно было всецело представлено частной инициативе, в особенности церковным обществам и братствам, и все те многочисленные учреждение (в том числе и вечерне-праздничные курсы), созданные для предоставление рабочей массе возможности получать пополнение и дальнейшее развитие начального образования, выносимого из ежедневной школы. Движение, возникшее в нашем обществе в конце 50-х и начале 60-х годов, выразившееся в стремлении общества работать над просвещением народа, без сомнения, имело известную идейную связь с соответствующими одновременными течениями на Западе, о которых мы только-что упомянули, но порождено оно было, главным образом, тем общим подъемом нашей общественной жизни, к которому привели нас несчастный исход Крымской кампании и всеобщее сознание невозможности дальнейшего существование при старых порядках, без серьезных преобразовании нашей общественной жизни.

II. Кто открыл у нас первую воскресную школу?

Существует мнение, будто первая воскресная школа в России открыта двумя священниками Нытвинского завода, Оханского уезда, Пермской губернии. Мнение это высказывалось уже в 1860 году (в духовной журналистике) и недавно было повторено г. Стасовым в цитированных нами выше его воспоминаниях. Действительно, в Нытвинском заводе 1 марта 1859 года, т.е. тогда, когда еще не действовало ни одной воскресной школы в России, местные священники открыли беседы по религиозным вопросам, которые они и назвали «воскресной школой». Школа эта, однако, ни в каком случае не может быть рассматриваема, как прототип возникших позднее воскресных школ, так как она представляла собою именно конфессиональную школу, подобную протестантским воскресным школам, и отнюдь не преследовала общеобразовательных целей. В отчете школы за первый год ее существование ясно указаны как причины, вызвавшее ее существование, так и ее цель. Причинами этими явились трудность внушение правил веры взрослой части население при обычных способах религиозного воздействие (проповедь и домашние назидания) и сознание того, что наиболее чуткою в смысле восприимчивости является душа детей. И так как дети на заводе оказывались, подобно взрослым, занятыми ежедневными работами, то священники завода и выбрали воскресный день для назидания детей в делах веры.

«Отсюда, — читаем в отчете, — сама собою видна цель учреждение школы в Нытвинском заводе. Цель эта исключительно религиозно-нравственная, именно развитие религиозных здравых понятий в неграмотных детях, внушение им истин веры и правил нравственности, объяснение христианских обязанностей и обрядов церкви, изучение молитв и изъяснение их. Между прочим, имелось в виду, при случае и к слову, предлагать сведение о явлениях природы, так чтобы при изъяснении их исходною точкою была премудрость и благость Творца» («Руководство для сельских пастырей», 1860, № 11, «Опыт воскресной школы», стр. 261).

Обучение грамоте было изгнано из Нытвинской воскресной школы. Г. Стасов особенно подчеркивает намерение основателей школы «при случае и к слову предлагать сведение о явлениях природы». И действительно, как свидетельствует отчет, «чтобы заинтересовать детей, пробудить в них мысль, любознательность и внушить им здравые понятие о явлениях природы, к слову и кстати, напр., при рассказах о сотворении света, тверди, светил небесных, говорено было о воздухе, о тяжести его, упругости, о дыхании, о порче воздуха от дыхания, горение и проч., об испарениях, облаках, дожде, о росе, молнии, громе и пр.». Однако едва ли можно было-бы ожидать каких-либо последствий от этих разговоров «к слову» с совершенно неподготовленными детьми, которых лишали права даже грамоте учиться. И действительно, отчет показывает, что намерение устроителей школы «заинтересовать» детей рассказами о вышеупомянутых предметах и тем более «внушить им здравые понятие о явлениях природы» не получили осуществления. В самом деле, оказывается, что в школу первоначально явилось множество детей, именно почти все детское население завода, что отчет объясняет уверенностью детей в том, что их будут учить грамоте. Когда же выяснилось, что такового обучение в школе не будет, то продолжали посещать школу лишь от одной трети до одной четверти явившихся первоначально. Но и по отношению к этим посещавшим школу результаты достигнуты были весьма мало утешительные не только в отношении сообщение им сведений о явлениях природы, но даже и по отношению к основной цели школы — религиозному обучению. Вот что сообщает откровенно отчет об успехах, достигнутых школою:

«Большая часть детей почти ничего не могла усвоить себе в сознание. Из 100 человек разве 10–20 после многократных объяснений могли повторить то, что слышали, и то не в виде рассказа, а в форме ответов на вопросы; прочие почти всегда на все вопросы отвечали: не знаю. Ум детей, взятых с печей и полатей, не почат, не затронут ни одною мыслью, работать головой, мыслить, рассуждать они не привыкли; понятие их совершенно не развиты; все их сведение ограничиваются предметами повседневной жизни; все, что выходило из круга видимых предметов и было выше их обычных впечатлений и разговоров, дико звучало в ушах их, не коснувшись их ума и не оставив после себя ни следа, ни впечатления. Это значило в малые сосуды лить много воды; само собою разумеется, что все выльется вон. К тому же взятые от игр и забав детства, особенно 8–10-летние, не знающие школьного порядка, не приученные к вниманию, они обыкновенно были рассеены, шептались, шалили, ссорились, более обращали внимание на свои шапки, которые вертели в руках, чем слушали, усердно рассматривали спины сидевших пред ними товарищей, пересыпали песок и проч., и проч. Словом, рассказы для них были как стенке горох; внушать о внимании было бесполезно, а взыскивать тоном строгости нельзя, как-нибудь наказывать тем более, чтоб не запугать» («Рук. для сел. паст.», 1860, № 11, стр. 266–267).

Последнее заявление, однако, не помешало существованию в школе наказаний. Так, на стр. 275 отчета, после заявление о том, что в школе «принято за правило не употреблять телесного наказания», находим следующие строки:

«В случае невнимательности, резвости, делаются только выговоры; за шалости, крик, ссоры ученики лишаются права сидеть на скамье, а обязаны стоять на ногах; за более важные вины ставятся на коленки, но редко».

К сожалению, в отчете не объяснено, что помешало оставшимся детям последовать примеру своих разбежавшихся товарищей и оставить подобную «школу». В отчете только глухо упоминается о том, что детей приходилось «всячески заманивать в школу» (стр. 264), но в чем состояли способы этого «заманивания», не объяснено.

Очевидно, с какой-бы точки зрение ни смотреть на эту своеобразную «школу», совершенно невозможно видеть в ней прародительницу русских воскресных школ, преследующих общеобразовательные цели, предназначенных не столько для детей, сколько для взрослых, — школ, которые не практикуют решительно никаких мер взыскания, в которых дети, аттестованные в отчете Нытвинской школы какими-то идиотами, проявляют поражающие всех наблюдателей способности, и которые не только не разгоняют поступивших в них учащихся, но всегда бывают вынуждены отказывать за недостатком места множеству желающих поступить в них без всяких «заманиваний».

Была только одна черта в Нытвинской школе, сближающая ее с последующими воскресными школами. Черта эта состояла в том, что при Нытвинской школе была заведена библиотека. И вот те самые дети, которые выставлены в отчете сплошь какими-то тупоголовыми, оказались в высшей степени любознательными по отношению к библиотеке. Об этом предмете отчет говорит следующее: «Чтобы судить о развитии охоты к чтению, надобно видеть, как усиленно просят и с какою, можно сказать, жадностью наперерыв один перед другим разбирают книги» (стр. 277). В другом месте отчет свидетельствует, что книги библиотеки «были исчитаны до тла и остались одни обрывки». Самая библиотека была заведена вследствие настоятельных просьб тех из учеников, которые уже были грамотны до поступления в школу. Это свидетельство о стремлении к книге простого русского человека, появившемся в такой резкой форме еще сорок лет тому назад, весьма любопытно и многоговоряще.

По-другому, более распространенному мнению, мысль о воскресных школах приписывается профессору киевского университета, а впоследствии петербургского Училища Правоведения, П. В. Павлову, а первою воскресною школою, возникшею в России (не считая исповедных воскресных школ Финляндии и Прибалтийского края, а равно и школы Нытвинского завода), была школа, открытая с разрешение Пирогова студентами киевского университета 11 октября 1859 года. Однако и это мнение также неверно, как и видящее родоначальницу воскресных школ в Нытвинской школе. Достоверно известно, напр., что мысль о воскресных школах обсуждалась С.-Петербургскою ремесленною управою еще в 1858 году («Рук. для сел. паст.», 1860, № 21, стр. 101). Далее известно, что в Петербурге женская воскресная школа была открыта М. С. Шпилевскою еще в апреле 1859 года (там же, стр. 126). Затем, в Екатеринославе учитель Панченко основал воскресную школу хотя во второй половине 1859 года, но месяцем ранее первой Киевской (там же, стр. 101). Очевидно, мысль о воскресных школах возникла одновременно у разных лиц и в разных пунктах нашей родины. И действительно, первые школы, открытые в разных местностях нашей родины, очевидно, возникли совершенно независимо друг от друга, и только последующее движение по устройству воскресных школ шло уже по примеру и образцу этих первых школ. В этом последнем отношении киевские школы действительно сыграли видную роль, служа примером и возбудителем для интеллигенции других городов, в особенности южных. В частности, Павлов, помимо участия в основании киевских школ, оказал известное влияние на распространение воскресных школ в Петербурге, куда он перешел на службу в 1860 году, и на открытие школы в Нежине, о чем будет упомянуто ниже.

III. Воскресные школы в Киеве

В Киеве в тот момент, когда там возникла мысль об устройстве воскресных школ, попечителем учебного округа был незабвенный Н. И. Пирогов. Нет надобности объяснять, каким благоприятным обстоятельством для возникновения и развитие воскресных школ явилось пребывание во главе местной учебной администрации такого просвещенного человека и ревнителя просвещения, каким был Пирогов. Он не только был в состоянии понять и оценить новую мысль, но и неизбежно должен был стать горячим сторонником ее и сделать все, что от него зависело, для ее осуществления и широкого распространения. И действительно, Пирогов сделал все, что мог, для осуществления идеи воскресных школ, и был всегда на их стороне и позднее старался обелить воскресные школы, когда они так несправедливо были заподозрены и закрыты.

Самая мысль об открытии воскресных школ в Киеве, по-видимому, возникла у проф. русской истории киевского университета П. В. Павлова. Впрочем, утверждать это с положительностью невозможно. Верно только то, что Павлов явился горячим сторонником и пропагандистом идеи воскресных школ. Личность эта будет упоминаться нами несколько раз в связи с воскресными школами, а потому нелишне будет сказать о ней несколько слов. Пирогова, конечно, нашим читателям нет надобности рекомендовать, но Павлова знают лишь немногие.

Платон Васильевич Павлов был доктором исторических наук, политической экономии и статистики, экстраординарным профессором, преподавателем русской истории в киевском университете и автором книги о «Борисе Годунове», вышедшей еще в 1850 году. Это был представитель нового типа в университетах. Страстный враг крепостного права, высоко ценящий образование и сам разносторонне образованный, он видел спасение для народа в образовании и сделался пропагандистом народного образования. Лично он производил чарующее впечатление на всех, кто его знал. Переехав вскоре в Петербург, он здесь приобрел широкую популярность среди интеллигенции 60-х годов. Позднее, больной и желчный, страшно недовольный совершающимися вокруг него явлениями понижение нравственного и умственного уровня нашего общества, он все-таки производил неотразимое впечатление на тех, кто приходил в соприкосновение с ним. Тем сильнее было впечатление, производимое им на своих молодых слушателей, студентов киевского университета, в 1859 году. Неудивительно, что мысль Павлова о воскресных школах быстро приобрела широкую популярность среди киевской учащейся молодежи и получила осуществление в виде открытие ряда воскресных школ в Киеве.

23 сентября 1859 года в местной газете «Киевский Телеграф» (ныне не существующей) появилась следующая краткая заметка: «Мы слышали, что в Киеве скоро будут учреждены, с разрешение начальства, воскресные школы во всех частях города для мастеровых мальчиков и вообще неграмотных людей, не имеющих времени в продолжение недели заняться чтением и письмом».

В начале октября 17 студентов университета и один студент местной духовной академии обратились к Пирогову с просьбою о разрешении открытие воскресной школы. Разрешение было дано немедленно же, и школа открылась 11 октября 1859 года. Помещение под школу было предоставлено в уездном дворянском училище на Подоле, по Константиновской улице. Официальный надзор за школой был поручен Павлову и штатному смотрителю уездного училища И. И. Слепушкину. Как всегда, бывало и впоследствии при открытии первой воскресной школы в каком-либо городе, учредители первой киевской школы, которые к тому же, не зная об открытии таких же школ в Петербурге и Екатеринославе, считали свою школу первою воскресною школою в России, первым опытом этого рода, крайне волновались вопросом о том, явятся-ли учащиеся, пойдут-ли в школу те, для кого она открывалась. Были разосланы объявление и письма в мастерские, в которых было выяснено, что школа принимает как малолетних, так и взрослых. Опасение оказались напрасными. В первое же воскресенье явилось около 50 человек желающих учиться, а затем число это с каждым воскресеньем стало быстро возрастать («Основа», 1861, т. II, «Училища, образовавшиеся на юге в последнее время», стр. 87–88; «Рук. для сел. паст.», 1860, № 21: «Ход открытие воскресных школ», стр. 106–107, и «Киевская Старина», 1898, № 5: «Первые воскресные школы в Киеве», стр. 290–201).

Успех первой школы подбодрил сторонников новой идеи и привлек новых участников к делу. Воскресные школы стали открываться в Киеве одна за другою. 25 октября была открыта вторая воскресная школа на так называемом Новом Строении (часть города, где находится университет), в здании уездного училища. Надзор за нею был поручен все тому же Павлову и штатному смотрителю училища, г. Проценку. Преподавателями школы снова явились студенты университета. В первый день учение явилось 34 ученика, а затем число это упятерилось.

Еще при открытии первой воскресной школы стали возникать разговоры о том, что если открываются мужские воскресные школы, то нужно также открыть и женские школы. Результатом этих разговоров явилось открытие женской воскресной школы при 2-й женской гимназии. Школа эта была открыта начальницею гимназии г-жею Нельговскою, а преподавательницами взялись быть классные дамы. Школа открыта 31 января 1860 года. Она привлекла с первого же раза около 30 учащихся.

Движение, начавшееся среди студентов и проникшее в женские педагогические сферы, достигло и учащихся в среднеучебных заведениях, и вот мы видим гимназистов, также устраивающих воскресную школу. Эта школа была устроена в здании первой Киевской мужской гимназии, и преподавателями в ней были гимназисты. Сначала был сделан опыт обучение гимназической прислуги, а потом были допущены и ученики, приходящие извне. Школа начала функционировать с октября 1860 года, а к ноябрю уже было около 60 учеников, не считая учащихся из гимназической прислуги. Школа эта, впрочем, по-видимому, существовала неофициально; по крайней мере, о ней не было делаемо никаких объявлений («Киевский Телеграф», 1860, № от 10 ноября).

Продолжали работать над основанием новых воскресных школ и студенты университета. В конце октября 1860 года они основали четвертую мужскую воскресную школу в части города, наз. Печерском.

6-го ноября 1860 года была открыта вторая женская школа, поместившаяся в доме женской Фундуклеевской гимназии. Открыли ее дамы, не принадлежавшие к педагогическому миру. Школу было предположено открыть гораздо раньше и все уже было приготовлено к открытию, но учредительницы долго не решались выступить в ролях общественных деятелей. В это же самое время другой дамский кружок, состоявший преимущественно из дам купеческого сословия, задумал открыть женскую воскресную школу на Подоле, и также открытие школы откладывалось со дня на день вследствие того же недостатка решимости начать общественное дело. Наконец, и эти дамы решились — и третья женская воскресная школа была открыта («Основа», 1861, т. II, стр. 92).

Таким образом, в самый короткий промежуток времени, в течение года с небольшим, — с октября 1859 года по ноябрь 1860 года, — в Киеве было открыто семь воскресных школ, в том числе три женских. Три из них были открыты студентами университета, одна гимназистами, одна педагогическим персоналом женской гимназии и две — дамами из общества, не прикосновенными к педагогическому делу. Мысль Павлова, таким образом, упала на добрую почву и принесла пышные плоды.

Киевские воскресные школы, явившиеся одними из первых в России, представляют для нас особый интерес. Пред ними не было готового опыта, которым они могли-бы воспользоваться, и им решительно все, начиная с вопроса о материальных средствах, на которые школы должны были содержаться, и кончая вопросами об отношениях, учащих и учащихся, приходилось разрабатывать и решать самостоятельно, собственными средствами. Школам приходилось вырабатывать и программу преподавания, и приемы обучения, и способы распределение учащихся и разделение труда учащих, и устанавливать отношение участников дела друг к другу, и вырабатывать правила, которыми эти участники должны руководиться в своих отношениях к школе, и организовать заведывание школьными делами и т. д. К счастью, сохранилось достаточно данных для восстановления картины хода дел в киевских воскресных школах, по крайней мере, некоторый., и мы попытаемся нарисовать здесь эту картину, пользуясь данными, помещенными в трех выше цитированных статьях «Руководства для сельских пастырей» (Троцкий, «Ход открытие воскресных школ»), «Основы» («Училища, образовавшиеся на юге в последнее время») и «Киевской Старины» (Л. Струнина: «Первые воскресные школы в Киеве»).

Начнем с вопроса о материальных средствах. Само собою разумеется, что киевские воскресные школы, как и все последующие воскресные школы, открывавшиеся в разных углах нашего отечества, были совершенно бесплатные, т.е. с учащихся не взималось никакой платы за обучение. Мало того, киевские школы снабжали бесплатно учащихся всеми необходимыми пособиями, т.е. книгами, бумагой, аспидными досками, перьями и т.д. Этот принцип бесплатного снабжение учащихся учебными пособиями лег в основу деятельности и последующих воскресных школ и нарушался крайне редко, лишь в отдельных немногих случаях. Расходы по снабжению учащихся пособиями, а также и другие скромные нужды воскресных школ (имевших даровое помещение и даровой труд учащих) покрывались исключительно пожертвованиями. Расходы вообще были крайне ничтожны. Так, за первый учебный год (1859–1860), когда в Киеве существовало всего три воскресных школы, было израсходовано 136 р. 78 коп. и в наличности оставалось 93 р. 77 к. Эта сумма в 230 р. была собрана частными пожертвованиями, причем главным собирателем пожертвований был какой-то купец Дехтерев. Несмотря на скромность расходов, участники дела задумывались над необходимостью придание прочности существованию воскресных школ путем основание особого фонда этих школ. Тогда еще не было того многолетнего опыта, какой имеем теперь мы и который слишком ясно показал, что для прочности существование воскресных школ всего менее нужен какой-нибудь, больших или меньших размеров, фонд и что материальные средства представляют собою последнее, о чем следует заботиться при учреждении таких просветительных учреждений, как воскресные школы, которые всегда привлекают необходимые материальные средства, раз ведутся участниками надлежащим образом. Желание обеспечить школы фондом возбудило мысль об открытии публичной подписки в пользу этих школ, и, благодаря хлопотам участников дела, тогдашний киевский генерал- губернаторе кн. Ил. Ил. Васильчиков исходатайствовал у министра внутренних дел право для школ публиковать о принятии пожертвований. Такие публикации были сделаны в местной газете, но не дали ровно ничего. Очевидно, такой способ был еще не привычен тогдашнему обществу. Впрочем, еще раньше, вскоре после открытие воскресных школ, Пирогов, в качестве попечителя учебного округа, разрешил школам принимать пожертвования, которых и поступило в первый учебный год, как сказано выше, всего 230 рублей. Было сделано обращение и к городскому управлению за средствами для воскресных школ, и тогдашнее городское управление, состоявшее, как известно, в полном подчинены администрации, ассигновало по 150 р. в год на все воскресные школы в Киеве. Убедившись, таким образом, в невозможности рассчитывать на непосредственную помощь от общества воскресным школам, устроители школ и вообще сочувствующие делу лица стали устраивать концерты, спектакли и живые картины с обращением выручки в пользу воскресных школ. Устройством этих увеселительных предприятий занялись киевские дамы с женою генерал-губернатора Васильчикова во главе. Студенты университета, относившиеся к воскресным школам, как к своему детищу, решили организовать постоянные музыкальные вечера в пользу воскресных школ. Вечера устраивались по субботам; плата была назначена скромная — в 50 и в 25 коп., чтобы сделать их доступными возможно более широкой публике. В начале 1861 года было устроено два спектакля любителями, давшими порядочную сумму в пользу воскресных школ, несмотря на то, что директор театра, г. Борковский, взял за помещение театра, за два вечера, 600 рублей. Всеми указанными источниками доставлялись средства, вполне достаточные для покрытие скромных расходов воскресных школ. А расходы эти, по-прежнему, оставались очень скромными, как видно из сохранившегося отчета женской воскресной школы при Фундуклеевской женской гимназии за первые четыре месяца ее существование (с ноября 1860 по март 1861 года). Оказывается, что школа эта собрала за указанный срок 132 р. 85 коп., причем сумма эта получилась из следующих слагаемых: из суммы, ассигнованной Киевской городской думой — 15 р., части общего сбора пожертвований—64 р., пожертвование кн. Голицыной в 25 р., части из суммы, собранной со спектакля, данного г-жою Нельговской, и концерта, устроенного кн. Васильчиковой — 28 р. 85 к. Что касается расхода, то он равнялся за четыре месяца всего 65 р. 40 к. и произведен был исключительно на приобретение учебных пособий, розданных бесплатно учащимся. Отчет заявляет, что оставшейся суммы в 67 р. совершенно достаточно для обеспечения школы на целый год.

Итак, материальное выражение сочувствие общества воскресным школам было не велико, но, при скромности расходов воскресных школ, они, тем не менее, вполне могли существовать с материальной стороны. Не особенно ярко выразилось сочувствие киевского общества делу воскресных школ и путем непосредственного участие в работе по воскресным школам. Мужские школы, открытые студентами, не страдали недостатком преподавателей, так как таковые по мере надобности комплектовались из среды студентов; но зато мы не находим указаний на то, чтобы в работе киевских школ, помимо нескольких лиц, очевидно игравших лишь роль руководителей, принимали участие лица, не принадлежавшие к составу студенчества. Что же касается женских школ, то в них ощущался недостаток в преподавательницах, на что прямо указывает отчет Фундуклеевской школы, который сообщает также и о том, что на многие приглашения, обращенные к дамам, о принятии участие в занятиях по школе, получены отказы. Впрочем, надо иметь в виду и то обстоятельство, что в тогдашнем обществе, особенно провинциальном, и не могло быть особенно много женщин, могших по своей подготовке принять на себя ответственное дело преподавание в воскресной школе.

Надо упомянуть, что, по свидетельству Пирогова, еще в его попечительство, как известию, окончившееся вскоре после открытие воскресных школ, «слышались в известных кружках общества отзывы, в которых просвечивало подозрение и сомнение в чистоте намерений учредителей воскресных школ», — отзывы, как удостоверяет тот же Пирогов, не имевшие решительно никакого основания, но, без сомнения, отражавшиеся на отношении общества к школам. Этим, может быть, объясняется и скудость пожертвований в пользу киевских воскресных школ, и уклонение дам от занятий в них. Это препятствие, встреченное воскресными школами на их пути при самом их возникновении и встречавшееся ими много раз впоследствии, дорого стоило воскресным школам, о чем скажем подробно далее.

Но если так называемое «общество» сочувствовало воскресным школам лишь в одной своей части, а большинство общества относилось к ним равнодушно или даже подозрительно, то те, для которых воскресные школы учреждались, отнеслись к ним с величайшим доверием и сочувствием. Не смотря на новизну дела, все открытые воскресные школы были быстро наполнены учащимися. В первую воскресную школу, открытую на Подоле, явилось в день открытие до 50 учащихся в возрасте от 12 до 30 лет. Чрез несколько воскресений число это возросло до 110. Как всегда, бывает в воскресных школах, часть поступивших скоро отстала по разным причинам, и аккуратно посещали школу около 100 человек, причем налицо в каждое учебное воскресенье было от 70 до 80. Подробные сведение сохранились относительно 101 ученика школы. Из них мы видим, что большинство учащихся были малороссы (75); великороссов было 17, поляков – 3, евреев – 3 и немцев тоже 3. Далее, по занятиям ученики распределялись так: ремесленников было 76, лакеев – 5 и детей, занятие которых еще не определились, – 20. Большинство принадлежало к мещанскому и крестьянскому сословию, но было и 5 дворян, 5 купцов и 5 однодворцев. 53 ученика были в возрасте от 10 до 15 лет, 36 – от 16 до 20 лет и 12 человек – старше 20 лет. Во вторую мужскую воскресную школу, Новостроевскую, явилось при открытии 34 человека, а к марту число записавшихся достигло уже 148. В ней также преобладали малороссы, но были и великороссы, и поляки, и немцы. Всего больше было крестьян, и притом крепостных. В женских школах преобладали девочки, живущие в семьях; женская прислуга давала самый незначительный контингент учащихся; точно также было ничтожно число учащихся из девушек, служащих в дамских магазинах и женских мастерских. Причиною этому являлось то, что как наниматели прислуги, так и содержатели магазинов и мастерских отпускали своих служащих в воскресные школы крайне неохотно. Благодаря этому же обстоятельству, учащиеся из прислуги и модисток были крайне неаккуратными посетительницами школ, несмотря на полное желание учиться. Противодействие содержателей дамских магазинов и мастерских доходило до того, что они распускали среди своих служащих слух, будто они платят за тех, кто учится в воскресных школах, и учащиеся должны будут отрабатывать им за эту плату лишний год. И несмотря на все это, в числе учащихся в женских воскресных школах были и горничные, и девочки из дамских магазинов, преодолевавшие все препятствие ради удовлетворение своего желание учиться.

Несмотря на все неблагоприятные условия, на неопытность преподающих, на недостаток средств, на неаккуратность посещений школ учащимися, успехи ведение дела в воскресных школах оказались очень недурными. Вот что говорит по этому поводу автор статьи в «Основе»: «Результаты обучение в обеих школах (двух первых мужских) были значительны: по обоим отчетам видно, что ученики в несколько уроков успевали основательно усваивать то, что в прочих, регламентированных, школах обыкновенно плохо усваивается в четверо больший срок. Что значит, с одной стороны, свободное желание учиться, а с другой — не стесняемое рабски и педантически выполняемыми программами преподавание»! («Основа», 1861 г., т. II, стр. 90).

Внутреннее устройство киевских школ удивительным образом напоминает организацию современных воскресных школ, что является лучшим доказательством того, что эта организация обусловливается самим положением вещей, самим ходом дела и нуждами воскресной школы. Современное разделение учащихся на группы сообразно их подготовке возникло в киевских школах с первого же дня их существования. Таким образом, в первой киевской школе, возникшей на Подоле, школа была разделена, соответственно познаниям поступивших, на два класса, из которых низший, в свою очередь, был разделен на два отделения. Таким образом, с самого начала возникло три группы: совершенно неграмотных, кое-как разбиравших печатное и хорошо читавших. Последняя группа, в свою очередь, распадалась еще на несколько меньших групп. Только на урок Закона Божие все учащиеся собирались вместе; все же остальные предметы преподавались по группам.

В данную эпоху в России повсюду в школах господствовал буквослагательный метод, и воскресные школы первые применили новый звуковой метод, указанный Золотовым. Это — серьезная заслуга воскресных школ, на практике показавших все преимущества нового метода обучение грамоте. Приведем здесь довольно большую выдержку из статьи г. Троцкого, помещенной в «Руководстве для сельских пастырей», относительно новых способов обучение азбуке, примененных в киевских воскресных школах. Выдержка эта покажет, как медленно вырабатывались те приемы обучение азбуке, которые теперь стали так обычны и общеизвестны. Воскресным школам в данном деле приходилось идти ощупью, шаг за шагом, постепенно совершенствуя приемы, как это всегда бывает в новой и неизведанной области человеческой деятельности.

«Система обучение грамоте принята здесь классная, а метода — Золотова, которую, однакож, преподаватели видоизменяют по своему личному усмотрению. Так, приемы обучение грамоте студентов Вороного и Шульженка, занимающихся с совершенно неграмотным отделением, ближе всего подходят к методе Золотова, но разнятся в ходе: прием одного из них можно назвать аналитическим, а другого — синтетическим. Вороной брал несколько слов из складных букв, причем в начале брались такие слова, в которых один и тот же слог повторяется, устанавливал их на доске, громко произносил и неоднократным спрашиванием каждого ученика доводил класс до того, что глаз каждого учащегося привыкал к очертанию букв, составляющих данное слово. Когда же класс мог различать и произносить 2, 3 или 4 слова, уставленные на доске, он разделял их на слоги и тем же путем доходил до того, что эти слоги узнавались, хотя-бы они были и во вновь составленных словах. Затем тот же прием употреблялся и при разделении слогов на буквы. В обоих случаях все, помещаемое на доске, перемешивалось в различных, весьма часто неправильных комбинациях, причем соблюдалась известная постепенность. Когда все буквы алфавита таким образом были изучены учащимися, они сами потом должны были составлять данные слова, и затем уже переходили к чтению по книге. Шульженко же пришел к этой цели другим путем. Он знакомил своих учеников постепенно с гласными буквами алфавита, устанавливая их на доске. Потом приставлял к гласным согласные, сначала пред ними, а потом после них, составляя таким образом прямые и обратные слоги и доводя до сознания, что согласные без гласных и не могут быть произносимы (т.е. что нет буквы бе, а есть бб). Познакомивши с очертанием слога, он переходил к составлению слова. Г. Андрузский выучил читать одного мальчика в три урока следующим образом. На 1-м уроке объяснил ему буквы и дал на дом. Через неделю ученик явился, зная уже всю азбуку. После девяти уроков со взятием книги на дом, говорят, он читал уже бегло» («Рук. для сельск. паст.», 1860 г., № 21, стр. 108 109.

Все это мы можем теперь читать, испытывая лишь чувство некоторого удивления. Но надо помнить, что теперь мы смотрим на дело после сорокалетнего опыта и обстоятельной разработки приемом обучение чтению, а у преподавателей первых воскресных школ был только один учитель — их собственный опыт, который они должны были приобретать здесь же, на работе в воскресных школах.

О преподавании письма, о чтении с изучившими азбуку и изучении арифметики в киевских воскресных школах тот же г. Троцкий сообщает следующие, довольно отрывочные, сведения, показывающие, однако, что и все остальное преподавание, после изучение азбуки, также шло, пользуясь приемами, вырабатываемыми тут же в самых воскресных школах:

«Письму в низших классах почти не обучают, только заставляют копировать буквы, уставленные на доске, что помогает чтению и приучает руку к некоторым правильным движениям. В высшем классе принята система обучение по группам. Каждому учителю, которых бывает в классе до 17 человек, дается от 2 до 4 учеников, более или менее одинаковых познаний. Учитель обязан упражнять их в чтении, письме, арифметике. Чтение стараются довести в старшем классе до значительной беглости и механического навыка, причем места непонятные сопровождаются доступным объяснением. Обучая здесь письму, учителя стараются сообщить правильность и твердость в движении руки при начертании буквы. Арифметика преподается по методе Груббе, которая по своей простоте много способствует развитию в учащихся практического навыка к быстрому умственному счислению. Преподаются по арифметике только первые четыре действие над простыми числами, именованными и дробными, но кому угодно, тех знакомить также и с высшими правилами: тройным, учета векселей, товарищества, смешения, знакомят также с исчислениями на счетах» (там же, стр. 110).

Из последней выдержки мы знакомимся и с программами киевских воскресных школ. Как видим, программы эти весьма и весьма необширны: обучение чтению и письму, объяснение непонятных мест при чтении и преподавание арифметики — в полном объеме лишь немногим. О том, что читалось в классе, свидетельствуют отчеты школ, из которых видно, что книгами для классного чтение служили «Книга для взрослых» Золотова, и журнал «Народное Чтение». Книга Золотова не нравилась самим преподающим и употреблялась только за неимением лучшей. Особенно она не нравилась тем, что, но мнению преподавателей, была составлена в сфере понятий и привычек привилегированного класса. Что касается журнала «Народное Чтение», то он выходил 6 книжками в год, объемом от 150 до 200 страниц небольшого формата. Издавался журнал Лермонтовым и Ко. Книжки журнала составлялись А. Оболонским и Г. Щербаковым. Стоил он 2 рубля. В виде премии высылалось евангелие на славянском языке. Программа журнала состояла из следующих отделов:

«1) Правительственные распоряжения, прямо касающиеся до интересов крестьянского и мещанского сословий. 2) Изложение законов, гражданских, полицейских и уголовных, по тем отделам, которые ближе всего касаются крестьянского и мещанского быта. 3) Отечественная история и описание событий чисто-народных. 4) Жизнеописание замечательных по своим гражданским доблестям и заслугам людей, вышедших из простолюдия. 5) Литературные беседы и рассказы, очерки нравов и разные легкие сатирические статьи, соответствующие цели издания. 6) Стихотворения, как чисто народные, так и написанные в простонародном духе. 7) Беседы о природе вообще и о человеке в особенности. 8) Медицинские советы, которыми крестьяне могут пользоваться при своих средствах. 9) Разные сведение о сельском хозяйстве и торговле».

В журнале за 1860 год находим следующие статьи: «История чешского народа» А. Гильфердинга; «Азия и Сибирь» А. Павловского; «Чему посмеешься, тому и послужишь», рассказ А. Плещеева; ряд стихотворений А. Майкова, А. Плещеева, Шевченка (в переводе Курочкина) и др.; «Механик-самоучка Кулибин» И. Троицкого; «Воскресные и народные школы»; «Воскресные школы»; «Рабочий народ в Англии» А. Разина; «Как должно обращаться с животными» Д. Соколова; «Охранение полезных животных» его же; «Ногтоеда и ее лечение домашними средствами» В. Ельцинского; «О домашнем лечении перемежающейся лихорадки» Никитина; «О предохранении домашнего скота от болезни» А. Зеленого; «О дожде, росе, снеге и прочих водяных падях или метеорах» Т. Дымчевича; «Русская печь и сушка в ней разных предметов» М. Киттары; «О болезнях лошадей» А. Зеленого; «О болезнях рогатого скота и овец» его же; «Замечательное письмо помещика Лихарева в редакцию «Московских Ведомостей»; «Письмо Т. Г. Шевченко к Флиорковскому и ответ его»; «Правительственные распоряжения» (в каждой книжке) и т. д.

Как народный журнал, «Народное Чтение» был очень недурен для своего времени; да и для настоящего времени он мог бы служить недурным образцом для подобных же изданий, предназначающихся для народного чтения. Язык статей был вообще довольно удобопонятен; темы для статей выбирались если не всегда удачно, то и не слишком уже неудачно. Сведение о правительственных действиях и распоряжениях излагались в очень доступной форме. Помещавшийся в журнале обзор фактов из области народного просвещение был-бы уместен в каждом современном издании, аналогичном «Народному Чтению». Но все эти достоинства журнала не мешали ему быть весьма мало пригодным для пользования, как книгою для классного чтения, так как задачи такой книги совершенно иные, нежели задачи народного журнала.

Неудовлетворительность указанных книг, употреблявшихся для классного чтения, возбудила в среде преподавателей киевских воскресных школ мысль о составлении особой хрестоматии, специально приспособленной для классного чтение в воскресных школах. Имелось в виду составить книгу, которая давала-бы интересное содержание, в доступном изложении, за дешевую цену. Программа была обстоятельно разработана. В книге было намечено два отдела: естественнонаучный и исторический. В первый предполагалось включить статьи, касающиеся физического мира, «дающие вообще понятие о природе и ее силах». Во втором отделе предполагалось поместить статьи по устройству и развитию человеческих обществ. Сюда предполагалось внести сведение этнографические и исторические. Существенную часть этого отдела должна была составить русская история. Таким образом, мысль об издании особой книги для классного чтение в воскресных школах, так много занимавшая деятелей современных воскресных школ и только теперь, наконец, осуществленная, явилась еще при самом возникновении первых воскресных школ, — 40 лет тому назад. Деятели киевских школ не успели, однако, осуществить свою мысль, так как скоро, как увидим дальше, прекратили существование и самые киевские школы.

Важное значение деятели киевских школ придавали домашнему чтению учащихся и потому старались обзаводиться школьными библиотеками. В первой мужской воскресной школе (на Подоле) уже в начале 1860 года была учреждена небольшая библиотека из пожертвованных книг. К сожалению, книг, доступных малограмотным и вообще малочитавшим, в то время было мало. В виду этого возникла мысль об издании книг для народного чтения. Один из преподавателей, помещик Полтавской губернии, предложил для этой цели средства. Мысль эту, однако, также не успели привести в исполнение. Что же касается состава библиотек, бывших при школах, то г-жа Струпина в своей статье дает некоторые указание на этот счет. Оказывается, что в библиотеке при Подольской школе имелись следующие книги: «Описание земли или география» Григоровича, «Очерки Зауральской степи и Внутренней или Букеевской орды», «Печерский край» Щепкина, «Русские в Японии в 1853 и 1854 годах», «Атлантический океан и остров Мадера», «Алжир», «Путешествие Ливингстона», «Сингапур», «На мысе Доброй Надежды», «Гон-Кон», «Рассказы о животных и растениях» Разина, журнал «Сельский строитель», «Взятие в плен Шамиля», «Ермак, или покорение Сибири», «Убиение Дмитрие царевича в Угличе», «Иван Сусанин, или смерть за царя», «Жизнь и военные подвиги Александра Великого», «Стихотворения» Жуковского, «Повести и рассказы» Григоровича, «Басни» Крылова, «Басни русских баснописцев», «Сказка о купце Остолопе», «О рыбаке и рыбке», «Дон-Кихот Ламанчский», «О солдате Яшке — красной рубашке», произведение Марка Вовчка, Шевченка и др.

Заведывание школами принадлежало их советам, в состав которых входили все работавшие в них. На заседаниях советов, происходивших во время урока Закона Божия, обсуждалось и решалось все, что касалось хода дела. Так, здесь обсуждались, напр., вопросы о значении дисциилины во время занятий, о воспитательном влиянии школы и др., прочитывались отчеты преподавателей, изыскивались и обсуждались меры к открытию новых воскресных школ, распределялись пожертвования и т. д.

Любопытною чертою первых киевских школ является и то обстоятельство, что они не только не чуждались общение с обществом, но, напротив, всячески стремились к такому общению. Как при возникновении первых же предположений о создании воскресных школ, о том немедленно же было доведено до всеобщего сведение при посредстве местной печати, так точно и при дальнейшем развитии этих школ о всех событиях в стенах школ, о ходе дела и развитии школ постоянно появлялись в местной печати обстоятельные известия. Точно также школы были открыты всем, желающим посетить их и ознакомиться с положением дела в них. Советы школ не отказывали никому и в сообщении сведений о школах, и вообще в данных, добытых опытом школ. Таким образом, киевские школы, явившись продуктом свободной инициативы общества, поддерживаясь в своем существовании общественными пожертвованиями и силами добровольных тружеников из среды общества, всегда чувствовали себя тесно связанными с обществом и обязанными отдавать во всем отчет пред тем же обществом.

При таком характере киевских школ не удивительно, что они послужили образцом для многих новых школ, возникавших в разных местностях юга, как о том мы будем говорить далее.

Трудно сказать, к чему привел-бы рост воскресных школ в Киеве, если бы они не были в 1862 году закрыты, при повсеместном закрытии учреждений этого рода. Во всяком случае, едва ли можно сомневаться в том, что воскресные школы сделались-бы неизбежною принадлежностью местной жизни, выполняя свою роль в общей системе народного образования, и число их, без сомнения, к настоящему времени было-бы весьма значительно. Теперь же мы имеем в Киеве всего три воскресных школы, и те возникли лишь в самое последнее время.

IV. Первые воскресные школы в Петербурге

Как уже было упомянуто выше, по-видимому, идее воскресных школ возникла в Петербурге очень рано, никак не позднее 1858 года. По крайней мере, уже в этом году вопрос о воскресных школах занимал С.-Петербургскую ремесленную управу, которая, как увидим ниже, приняла затем деятельное участие в основании воскресных школ. Первая воскресная школа, однако, судя по имеющимся в нашем распоряжении данным, была открыта в Петербурге дочерью статского советника М. С. Шпилевскою. Школа эта была открыта уже в апреле 1859 года. Первая воскресная школа в Петербурге была женскою и была открыта в частной квартире учредительницы. Г-жа Шпплевская отводила под школу по воскресеньям две комнаты своей квартиры, ставила в них длинные столы, а к ним табуреты, и сюда-то каждый праздник и каждое воскресенье собирались девочки, живущие в окрестности, учиться. Учениц обыкновенно бывало более 30. Ученье продолжалось с 12 до 17 часов. Предметами преподавания служили: чтение, письмо, арифметика, Закон Божий и рукоделие (шитье, кройка, вышивание и проч.). Обучение, по-видимому, велось одною г жею Шпилевскою. Учебные пособие приобретались ею за свой счет. Сообщив эти сведение о школе г-жи Шпилевской, «Руководство для сельских пастырей» (1860, № 21, стр. 126-127) восклицает: «Какой высокий пример для тех дам, которые часто без нужды тратят время, а между тем иногда с чрезвычайно нежною чувствительностью высказываются о положении беднейших классов народа!» Пример г-жи Шпилевской действительно не остался бесследен, и петербургские дамы приняли самое деятельное участие в возникавших тогда воскресных школах.

Школа г-жи Шпилевской первоначально существовала неофициально. Затем, в виду значительного увеличение учащихся, учредительница возбудила ходатайство об официальном разрешении школы, которое и последовало 20 января 1860 года.

Вслед затем воскресные школы в Петербурге начали возникать одна за другою с чрезвычайною быстротой. 10 апреля 1860 г. была открыта мужская воскресная школа в залах фехтовального гимнастического кадра. Затем в течение 1860 года возникли мужские воскресные школы: в домах уездных училищ Вознесенского, Владимирского, Введенского, Андреевского и Сергиевского ланкастерского, в здании института корпуса сообщения, в домах 1-й, 2-й, 3-й и Ларинской гимназий, в казармах гвардейского экипажа, в казармах гальванической роты и в доме Сампсониевского уездного училища. Женские воскресные школы были открыты в домах 1 и 2 гимназий, в доме Мариинского женского училища и в казармах гальванической роты («Книжки Недели», 1896 г., апрель, В. В. Стасов: «Воспоминание о моей сестре», стр. 176 и 181). Таким образом, к январю 1861 года в Петербурге было открыто 14 мужских воскресных школ и 5 женских. Из них 8 школ (6 мужских в зданиях 1-й, 2-й, 3-й и Ларинской гимназий, Вознесенского уездного училища и института корпуса путей сообщение и две женских в зданиях 2-й гимназии и Мариинского женского училища) были открыты С.-Петербургскою ремесленною управою.

Как видим из приведенного перечня, делу распространение воскресных школ не малую услугу оказало то обстоятельство, что к ним отнеслось весьма сочувственно военное ведомство, предоставлявшее воскресным школам помещение в своих зданиях. Такую же услугу данному делу оказало и министерство народного просвещения, которое не только предоставило помещение упомянутым выше воскресным школам в зданиях уездных училищ и гимназий, но и «признало полезным, принимая во внимание быстрое и все более умножающееся число учащихся в воскресных школах и в видах доставление учащимся возможности оказывать наибольшие успехи в ученье, предоставить для помещение воскресных школ, кроме настоящих зданий, уже занимаемых ими, и все остальные здания, принадлежащие как гимназиям, так и уездным и приходским училищам». Лица, желавшие получить разрешение на помещение воскресных школ в одном из таких свободных зданий, должны были только обратиться с просьбой о том к начальству петербургского учебного округа («Народное Чтение», 1860, кн. 6-ая, стр. 194).

Сочувствие министерства народного просвещение открывавшимся воскресным школам выражалось также и в том, что на открытии школ постоянно присутствовали высшие чины учебного ведомства, и попечитель петербургского округа нередко сам лично объявлял воскресные школы открытыми после совершения молебна.

Петербургская печать отнеслась с величайшим вниманием к новому явлению нашей жизни, отмечала открытие каждой новой воскресной школы, отмечала их успех и вообще всячески выражала свое сочувствие этому созданию общественной инициативы. В тогдашних периодических изданиях встречается целый ряд заметок и статей, посвященных воскресным школам. С какою прямо болезненною чуткостью относилась тогдашняя печать ко всему, имевшему отношение к воскресным школам, наглядно показывает следующий эпизод. При открытии Владимирской воскресной школы была произнесена речь о. Гумилевским, в которой он, между прочим, сказал следующее: «К вам, ребята, обращаюсь я с словом своим. Знаете, вы, зачем вас собрали сюда? Вы отвечаете: учиться. А чему учиться? На это вы ничего не говорите. Так я вам скажу, чему вы будете учиться. Будете вы учиться тому, как в Бога вам надобно веровать по православному, как надобно жить по христианскому закону, как грамоту разбирать, как книжку добрую прочитать, как письмо порядочное написать, как числа сосчитать. Вот чему вас будут учить, а вы будете учиться. Учитесь же хорошенько, слушайте внимательно вот этих учителей: они вам порасскажут то, чего вы никогда не слыхали». Эта речь показалась многим ревнителям просвещение народных масс обидною для последних, и вот что, напр., читаем мы по поводу этой речи в «Народном Чтении» (поместившем речь о. Гумилевского с приведенными нами курсивами): «Глубоко уважая сословия, для которых учреждены воскресные школы, а вместе с тем и питая полное сочувствие к ним, мы не могли оставить без внимание речь А. Гумилевского, которого слово: ребята, более чем неуместно в воскресной школе, где должно быть главное правило — вежливость и уважение человечества. Об объяснении А. Гумилевского, — чему будут учить, как добрую книжку прочитать и как письмо порядочное написать, — мы умолчим, предполагая, что А. Гумилевский не договорил или заговорился» («Народное Чтение», 1860 г., кн. 4, стр. 183).

Первая мужская воскресная школа в Петербурге была открыта 10 апреля 1860 года в залах учебного фехтовального «гимнастического» кадра стрелкового батальона. Открыта она была «для упражнения в гимнастике и для возможного развития бедного класса народа», но, по-видимому, гимнастика была прицеплена к школе единственно для того, чтобы получить помещение в гимнастическом кадре. Школа первоначально состояла в ведении военного начальства, но затем через неделю уже она была передана в ведение учебного начальства, состоя под ближайшим надзором штатного смотрителя и директора народных училищ. Заведование школой принадлежало с первых же дней ее существования совету школы, состоявшему из ее преподавателей. Преподавателями школы являлись офицеры, гражданские чиновники и студенты университета. Число учащихся постепенно увеличивалось со дня открытия школы и к 19 июня, т.-е. через два месяца по открытии школы, в ней было на лицо 112 учащихся. Школа, как совершенно новое начинание, подобно киевским школам, должна была сама выработать всю организацию дела, и эта подготовительная работа шла в ней весьма успешно. Имея в виду, что организационная работа может идти значительно успешнее в том случае, если все вновь возникающие школы будут делиться между собою своим опытом и этим путем помогать друг другу, совет школы при фехтовально-гимнастическом кадре решил входить в отношения со всеми возникающими школами и просить их делиться с ним сведениями по вопросам, изложенным в особой программе. В программе этой стоял ряд таких вопросов: 1) Вследствие какой потребности учреждена воскресная школа? 2) Какие лица основали воскресную школу и где? 3) На какие суммы содержится воскресная школа? 4) Кто заведует школой (отдельное лицо или комитет) и на каком основании? 5) Какие предметы преподаются в воскресной школе? 6) В какие часы дня происходят занятия? и т. д. Сам совет воскресной школы при фехтовально-гимнастическом кадре составил правила, которыми имел в виду руководствоваться при ведении дела и которые вместе с тем могли служить к руководству при основании новых воскресных школ. Правила эти излагают принципы, которыми руководились деятели первых петербургских воскресных школ и в этом отношении представляют значительный интерес, почему я приведу их здесь целиком, как они изложены г. Троцким в «Руководстве для сельских пастырей» (1860, № 21, стр. 119–122):

«1. Бесплатная воскресная школа учебно-фехтовального гимнастического кадра имеет целью обучение лиц мужского пола рабочего класса Закону Божию, чтению, чистописанию и арифметике. Если приходящий по своим познаниям стоит выше этой программы, то таковым преподавать географию и рисование. Дополнение школьных занятий составляют гимназические (гимнастические) упражнения.

2. Школа открывается всегда по воскресным и праздничным дням. Число приходящих определяется размерами помещения.

3. Учащие делятся на умеющих читать и писать и безграмотных. Как те, так и другие делятся на кружки, в которых в грамотном отделении бывает от 4 до 8 человек, а в безграмотном до 15. Как наставники, так и учащиеся приглашаются к сохранению и соблюдению порядка. Так как при первоначальном обучении важна нравственная связь между учеником и наставником, то принято за правило, чтобы кружок имел постоянно одного учителя. Потому положено, чтобы каждый преподаватель в кружке имел постоянно помощника, который мог бы заменить его в случае надобности. В каждом кружке учитель свободно распоряжается занятиями, соображаясь с принятыми правилами.

4. Контроль занятий в школе, как в заведении открытом, доступен каждому посетителю школы. Посетители сообщают свои замечание или письменно, в заведенной при школе книге, или устно распорядителю школы, но отнюдь не учителям, которых касаются эти замечания, а тем менее во время классных занятий.

5. Замечание разбираются в свободное время советом, в котором могут участвовать, кроме наставников школы, и посторонние посетители. Составляющие учебный персонал школы разбирают предложенный вопрос и полагают проект решения, который и предлагается посетителям для замечаний. Дельные замечание принимаются при составлении окончательного решения, а остальные отвергаются с представлением доводов, по которым они не могут быть приняты.

6. Школа обязывается публиковать еженедельно в периодических изданиях о числе учащих и учащихся, о предметах и ходе занятий и о важнейших постановлениях совета.

7. Желающие быть учителями принимаются не иначе, как по рекомендации уже занимающихся обучением в школе, при том без принуждения и без всякого вознаграждения в строгом смысле этого слова.

8. Поступающие в школу учителями соглашаются признать нравственным обязательством строго иметь в виду удовлетворять потребность учащихся знать, а не своей потребности учить. Поэтому, во-1-х, учителя при объяснении читаемого должны строго сообразоваться со степенью развитие понятий своих слушателей, не вдаваясь в бесцельные и непонятные отвлеченные умствования. Во-2-х, между учителями, для споспешествования общему делу, устанавливается нравственная круговая порука, во имя которой, всякий, заметив, что его товарищ уклоняется от цели, имеет право указать ему на это, а получивший указание принимает его добросовестно, устранив вопрос личного самолюбия. В-З-х, учителя внимательно следят за впечатлением, производимым на учащихся преподаванием: если последние не внимательны, должно приписывать такое явление скорее не слабостям учеников, а недостаткам преподавания. В-4-х, учеников, не подходящих к составу кружка (т.-е. слишком слабых или сильных), учителя передают распорядителю школы, который переводит их в другие кружки, соответствующие их способностям и познаниям. В-5-х, материальные средства школы составляются из пособия, определенного ремесленным сословием, и из приношений желающих. От приношений школа не отказывается, но их не просит. Сумма, составленная из доброхотных приношений, находится в ведении комитета из нескольких лиц, избранных учебным советом. В-6-х, необходимым условием со стороны наставников, равно как и учащихся, поставляется вежливость обращения. В-7-х, для занятий определяется приблизительно три с половиной часа (до 5 или 4 часов пополудни, смотря по времени года). Распределяется это время таким образом: полчаса Закон Божий, полтора часа чтение с объяснением и чистописание, полчаса арифметика и три четверти часа гимнастика. В-8-х, для гимнастических упражнений учеников разделяют на разряды, соображаясь с телесным складом и состоянием здоровья. Каждому из них назначаются упражнения, соответствующие этим условиям. Разделение на разряды делает доктор. В-9-х, годовой бюджет школы на 150 учеников от 150 до 200 руб. В-10-х, при школе во время занятий всегда должно находиться несколько учителей для замены неявившихся, а также для занятий с теми учениками, которые приходят не регулярно. В-11-х, распорядитель школы избирается учебным советом из его среды. Один и тот же распорядитель может быть избран несколько раз».

Правила эти были опубликованы в тогдашних газетах. Кто знаком с современными воскресными школами, тот увидит из этих правил, что первые петербургские воскресные школы, в сущности, были основаны на тех же самых принципах, которые лежат в основе и современных воскресных школ, и что даже и подробности организации тех и других школ в существенном вполне сходны. Бесплатность обучения, бесплатность труда учащих, полное равенство всех участников школы и ведение ее общими силами и общею волею участвующих, полная доступность школы всем желающим ознакомиться с нею, тесное общение с обществом и отчетность пред последним, принесение интересам дела в жертву всех личных самолюбий и удобств — все это, имевшееся в виду первыми петербургскими воскресными школами, лежит и в основе большинства существующих воскресных школ. Точно также организация школы, существование учебного совета, разделение учащихся на группы, перевод из одной группы в другую, существование запасных учителей, прием новых участников дела по рекомендации уже работающих в школе и многое другое, изложенное в только что приведенных правилах, полностью применяется и в огромнейшем большинстве существующих в настоящее время воскресных школ.

Другая петербургская школа, игравшая затем роль образца для новых воскресных школ, была открыта 5 июня 1860 года при Владимирском уездном училище. Школа эта привлекла множество работников, а вместе с тем и учащихся. Уже чрез два воскресенья по открытии, 19 июня, она имела 355 учеников и 25 преподавателей.

Через неделю по открытии воскресной школы при Владимирском училище, была открыта школа при Андреевском уездном училище, на Васильевском острове. Преподавание в этой школе приняли на себя студенты университета, которых в день открытие школы явилось 10 человек. Учащихся в день открытие школы было 100 человек, а в следующее воскресенье число это возросло до 150. Андреевская воскресная школа также выработала для своего руководства правила, которые мы приводим здесь со слов того же Троцкого, которого неоднократно цитировали:

«1) Ученье в школе бывает по воскресеньям и праздникам от 2 до 5 часов. 2) Преподаются в ней грамота, письмо, арифметика, чтение с объяснением и рисование. 3) Выбор метода преподавания вполне свободный (рекомендуется же, однако, метод Золотова). 4) Учащиеся разделены на кружки, которые в грамотном отделении состоят из 8–10 учеников, а в безграмотном из 4–6, так как безграмотные требуют более личного внимание преподавателя по отношению к каждому. 5) В каждом кружке только один преподаватель; в случае же его отсутствия преподаванием занимается один из других учителей. 6) Распределение учащихся по кружкам производится согласно со степенью их знаний. 7) Принудительные и поощрительные меры устранены, а в случае нарушение порядка будет делаемо замечание всей совокупности учащихся, но не личное, потому что в этом случае нарушитель порядка, не оскорбляясь, скорее вызовется на самоуправление, а вместе с тем и устанавливается контроль массы над отдельными лицами. 8) Принимать участие в преподавании могут все учащие. 9) Школа открыта для посетителей, замечание которых передаются не лично тому, до кого относятся, по или распорядителю, или же вносятся в особую книгу. 10) Обязанности распорядителя исполняются по очереди всеми преподавателями (каждым в один из праздничных дней). Эта обязанность состоит: а) в распределении вновь приходящих учеников по кружкам, соответственно степени их знаний, б) в ознакомлении посетителей со школою и в) в собрании статистических сведений. 11) Учебный совет школы собирается еженедельно по субботам, в 6 часов вечера, в здании Андреевского уездного училища. Заседание совета открыто для посетителей, замечания которых вносятся в особую книгу. 12) Учащимся, в удостоверение их родителей и хозяев в том, что они были в школе, еженедельно выдается о том билете. 13) Образ обхождения учащих с учащимися принят вежливый. 14) Статистические данные о числе, возрасте, народности, вероисповедании, состоянии и звании учащихся, о числе и звании преподавателей будут еженедельно печататься, вместе с главнейшими постановлениями совета, в «С.-Петербургских Ведомостях» и «Педагогическом Вестнике». Через это будет известно публике, насколько успешно идет преподавание, в каком сословии, между какого рода ремесленниками более стремление к просвещению. Цифра преподавателей и посетителей будет указывать на степень сочувствие публики в деле развитие учащихся» («Руковод. для сел. паст.», 1860 г., № 21, стр. 122–124).

Эти правила Андреевской воскресной школы указывают на то, что авторы их были проникнуты теми же стремлениями, руководствовались теми же принципами, какие разделяли и авторы правил школы при фехтовально-гимнастическом кадре. Особенно любопытно стремление поставить в надлежащее положение личность учащегося. Это уважение к личности, как видно из правил, доходило до того, что даже замечание за беспорядок предписывалось делать не отдельным виновникам их, а всем учащимся — в уверенности, что замечание, навлеченное поведением отдельного учащегося на всех товарищей, заставит его скорее устыдиться и исправить свое поведение. Вообще такое уважение к личности нельзя не признать в высшей степени приятным явлением, а если принять во внимание, что такое отношение к учащимся представляло полную противоположность тому, что делалось в тогдашних школах (да в значительной мере и в нынешних), то станет понятным, почему все лучшее в тогдашнем обществе смотрело на воскресные школы, как на предвестников совершенно новой эпохи в нашем школьном деле.

До сих пор мы останавливались на мужских воскресных школах, открытых в Петербурге. Петербургские женские воскресные школы в общем шли по той же дороге и руководствовались теми же принципами, как и мужские. Об одной из женских воскресных школ сохранились довольно подробные сведение в записках покойной Н. В. Стасовой. Отрывки из этих записок приведены в упоминавшихся нами воспоминаниях В. В. Стасова («Книжки «Недели»», 1896 г., апрель). Школа эта была основана П. В. Павловым. Переехав из Киева в Петербург вслед за тем, как в Киеве возник ряд воскресных школ, и они начали действовать с полным успехом, Павлов начал немедленно же пропагандировать свое детище и в Петербурге. Так как мужские воскресные школы уже открывались в Петербурге, то Павлов принялся за пропаганду женских школ. 28-го августа 1860 г. состоялось разрешение на открытие женской воскресной школы в помещении солдатских классов гальванической роты, а в начале сентября школа начала работать. Председателем совета этой школы был сначала избран участниками Павлов, а затем, в виду его полной неспособности руководить заседаниями, председателем избран П. В. Анненков. Распорядителями школы были выбраны участники школы: тот же Анненков, П. К. Щебальский и офицер-инженер И. А. Сеньковский, который, главным образом, и исходатайствовал помещение для школы в классах гальванической роты. Участниками школы, помимо названных лиц и Павлова, были еще В. В. Михайлов, Н. В. Стасова, П. С. Стасова, О. И. Попова (впоследствии Кларк), А. К. Павлова (впоследствии Европеус), Тыртов, Бульмеринг, г-жа Блумер, мать и дочь Андреевы и еще несколько лиц. Помещение школы состояло из двух комнат. Учениц было много, так что учащим приходилось брать большие группы. Н. В. Стасова, напр., имела группу из 24 учениц. Учащиеся были почти исключительно из числа девочек, работающих в модных мастерских и магазинах. Это обстоятельство оказывало сильное влияние на аккуратность посещений школы учащимися, так как содержатели и содержательницы модных мастерских очень неохотно отпускали своих подростков-учениц в воскресные школы и часто задерживали их дома, обременяя разною работою. Нужно было много такта со стороны работавших в воскресных школах, настойчивости и любви к делу и ученицам, чтобы добиться для последних возможности аккуратно посещать школу. Н. В. Стасова приводит в своих- записках несколько эпизодов из своих столкновений с содержательницами мастерских, и мы приведем здесь один из этих эпизодов, наглядно рисующий всю ретивость, с которою петербургские дамы взялись тогда за дело просвещение низших классов населения.

«Какие тут бывали тогда столкновение с магазинами! Припоминаю, напр., историю с белошвейным магазином Eugenie, в Большой Морской (теперь уже давно не существующим). Хозяйка была личность совсем глухая, говорила она посредством трубы, француженка, пожилая, злая, очень некрасивая, но с очень выдающимися чертами лица. Она вздумала не отпускать своих девочек в классы; и стали онb манкировать, приходить через раз; спрашивали товарок: «отчего такой-то и, такой-то нет?» — «Не пускают, заставляют дежурить». — «В чем дежурство»? — «Надо полы и всю квартиру вымыть». — «В воскресенье»? — Еду в магазин и вызываю г-жу Eugenie, прошу освобождать от дежурства по воскресеньям, как это было сделано ремесленною управою со всеми магазинами, и все мытье производить по субботам. На это получаю такой ответ: «А, они жалуются»! — «Совсем нет; я спросила: отчего не приходят, и узнала, что по случаю дежурства, которое я прошу изменить». — «Да, да, это просто мука, с этими негодницами! Могла бы сказать, что больна. Зачем ей говорить, что дежурят? Ах, Боже мой, просто мука! Вот теперь запрещено их бить, так они нам и сели на шею; а вот прежде бывало—оттаскаешь за вихры, так и не смеет все рассказывать». Но с какою это все злобою, с каким криком говорилось! Прелесть! Но зато с какою любовью дети и взрослые бежали учиться, несмотря на то, что жестокие хозяйки магазинов (к сожалению, мы это не скоро узнали), чтобы заставить их не уходить, лишали их обеда, говоря, что нельзя приготовить обеда к 12 часам (классы начинались в час после обедни)» …

«И все это девочки переносили в 60-х годах. Вот какое вдруг выросло стремление к знанию. А ведь это все были люди низшего сословия. Что же было тому причиною? То, что учителя отдавали всю свою душу, были действительно полны гуманным чувством, и приходящие глубоко чувствовали, что они в воскресных школах найдут и ласку, и науку не схоластическую. Обе стороны бежали друг к другу, не гнушались, хотели быть друзьями, облегчать труд и тяжесть будничной мрачной жизни. Какое было время» !..

Время, действительно, было живое, горячее, и люди отдавались работе в воскресных школах с пылом и беззаветностью. Вот еще один отрывок из записок Н. В. Стасовой, рисующий горячими красками ход дела в воскресной школе, в которой она работала:

«Что за блаженное время это было, что за подъем духа! И учащие, и учащиеся стремились всей душой к науке, к свету. Чего, чего не перечитали, чего, чего не сообщали мы друг другу! Сколько горестей жизни не пересказывали мне мои ученицы: бедствия, побои в детстве, затем во многих магазинах и мастерских чуть не варварское обращение, побои за всякую малость. Как же горько это отражалось на их нравственности! И как они рады бывали отдохнуть с нами, услышать ласковое слово! Стремление к науке было самое непобедимое, самое задушевное. Читали мы Кольцова, Никитина, Пушкина, Гоголя. Все очень любили Евангелие. Но также любили все относящееся до природы, естественные науки, рассказы из жизни животных, растений. Стали мы им показывать, как из семечка вырастает растение, что из боба, из гороха; потом мы сообщали сведение по всем отраслям производств. Для всего этого раз в неделю было назначено у нас совещание, как вести объяснительное чтение. И это вырабатывалось у нас мало-по-малу. Тут присоединились к нам, в числе других, известные педагоги Герд и Ремезов. Сколько было во всем жизни! А как дети и взрослые любили рассказы из нашей русской истории! Помню, до какого восторга они раз дошли, когда я своим ученицам рассказала о производстве иголки, булавки, льна, полотна. Две мне, через несколько времени, принесли очень мило все это изложенное письменно. А с каким восторгом читали они биографии замечательных людей» !..

Благодаря такому горячему, прямо возбужденному отношению к делу и со стороны учащих, и со стороны учащихся, успехи воскресных школ того времени были поистине поразительны, несмотря на то, что дело было обставлено рядом неблагоприятных условий. В школах ощущался недостаток в преподавателях, так как, по-видимому, и в Петербурге, как и в Киеве, сочувствие воскресным школам проявлялось в сравнительно ограниченном круге лиц. Преподаватели воскресных школ, к тому же, были мало подготовлены. Наконец, самые приемы преподавание тогда были еще мало разработаны, поучиться было не у кого и самим неопытным преподавателям воскресных школ приходилось вырабатывать и систему преподавания. К тому же ощущался в то время крайний недостаток книг для классного чтение и для чтения на дому учащимися. П. С. Стасова, работавшая в женской воскресной школе гальванической роты, сообщает в своих записках, что библиотека школы состояла из солдатских рассказов Погосского, которые весьма мало подходили к ученицам школы. Для классного чтения употреблялись «Божий мир» Разина, многие статьи которого оказывались совершенно недоступными пониманию учениц, и «Друг детей», переведенный с немецкого Максимовичем, статьи которого, по своим сюжетам, были совершенно не приноровлены к русской жизни, и потому странно звучали в школе, в которой учились русские дети, да еще столичной нищеты. Этот недостаток книг для чтения побуждал обеих Стасовых и других участниц дела знакомиться с английскими книгами, издававшимися для народного чтения и для так-называемых «школ оборванцев», переводить оттуда, что оказывалось подходящим, переделывать и затем читать в классе.

Несмотря на эти неблагоприятные условия, горячее усердие учащих в воскресных школах, доходившее, как мы только что видели, до переводов с английского материалов для чтения с учениками, делали свое дело. Поступившие в воскресные школы стали находить, что они слишком мало успевают изучить в одни воскресные дни, и они стали просить об организации занятий по вечерам в будние дни. Таким образом, уже осенью 1860 года, т. е. почти вслед за открытием воскресных школ, фабричные рабочие, учившиеся в Сампсониевской и Петербургской (т. е. на Петербургской стороне) воскресных школах, стали просить устроить вечерние классы после 8 часов, когда оканчивались занятие на фабриках. Фабричные были так увлечены школами, что отказывались от отдыха и сна, лишь бы только побольше учиться. Затем такие же просьбы стали поступать и от учеников и учениц мастерских, учившихся в воскресных школах. И вот уже в ноябре 1860 года в четырех воскресных школах, в трех мужских и одной женской, было организовано обучение воскресников и по будням. Занятие велись по вторникам и четвергам вечером, а в воскресные дни занятие шли в два приема: утром и вечером.

Вообще в течение 1860 и 1861 годов петербургские воскресные школы деятельно разрабатывали свою организацию, выполняя дело, которое могло сложиться только путем практики, так как участникам воскресных школ негде было научиться этому делу: они начинали дело совершенно новое, еще небывалое, и предшественников у них не было. К половине 1861 года сложилась уже стройная организация школ. От того времени сохранился крайне любопытный документ — описание организации воскресных школ, составленное молодым, горячим, так много обещавшим и так безвременно погибшим Пиотровским[1]. Мы считаем не лишним привести здесь этот документ полностью, так как это свидетельство современника, изложенное притом в протокольной форме, лучше всего показывает, каким симпатичным учреждением являлись воскресные школы, возникшие в России накануне великих реформ. Правда, в описании Пиотровского читатель найдет многие указания, которые содержатся в приводившихся уже выше правилах воскресных школ при фехтовально-гимнастическом кадре и при Андреевском уездном училище, но зато Пиотровский дает нам полную картину организации воскресных школ, сложившуюся уже через год их существования. Вот документ, о котором мы говорим:

«Воскресные школы учреждены с целью способствовать образованию всех приходящих, мало или совершенно незнакомых с грамотою. Знания, сообщаемые ими, первоначально образовательные, необходимые лицу всех состояний и сословий. Не имея возможности открываться по будничным дням, частью по недостатку помещения, частью по посторонним занятиям обучающих, преподавание в школах производится по праздникам, некоторым табельным и всем воскресным дням. По самому своему характеру, воскресные школы — заведения открытые; посещать, наблюдать, помогать может всякий, желающий быть полезным в исполнении их цели. Чтобы школы удовлетворяли своему назначению в возможно большей степени, поступающие в них преподаватели и преподавательницы признают нравственно обязательным: постоянно иметь в виду удовлетворять потребности питомцев знать, а не своей потребности учить. Школы содержатся на частные средства. Преподавание в школах производится различно, смотря по соглашению лиц преподающих. В школах преподаются: а) Закон Божий (исключительно священником), б) русская грамота, в) арифметика и г) письмо; если же позволяют время и средства, то и д) предварительные понятие о виде земли, о воздушных явлениях, о планетах, кометах, местностях России, краткие описание образа жизни различных народов, статистические указание и т. п., е) описание и рассказы из естественных наук, а в школах женских ж) рукоделие. Само преподавание производится в форме общедоступных бесед. Книги покупаются или для бесед в руководство учащим, или для выдачи учащимся на дом. Для отстранения возможных со стороны родных питомцев недоразумений, школа выдает после каждого раза преподавания билеты учащимся с обозначением года, месяца, числа и часов пребывания их в школе.

«Учащимися могут быть лица всех состояний и возрастов. Для поступления в школу достаточно прийти и слушать; но для возможности содействия учащимся в их желаниях, фамилии их заносятся в предназначенную для этого книгу, с обозначением адресов их местожительства. Всякий приходящий учиться имеет полное право заниматься исключительно одним предметом. Ни понудительных, ни поощрительных мер не существует. В случае нарушение правил благопристойности, шалостей и т. п., с увлекшимся беседует один из учащих. Видимых знаков почтения к учащим не требуется. Уходить с урока без спроса дозволяется. Для удобства, желающие учиться разделяются на кружки от 3–4 и более человек. Maximum не бывает у учащих азбуке и рукоделию более 4, у других (исключая священника) 15-ти. Ученикам выдаются книги на дом без всякого стеснения, с записью одной фамилии.

«Учащим может быть всякий, кто в состоянии выполнить следующие правила: учителя, при объяснении читаемого, должны сообразоваться со степенью развития своих учеников, не вдаваясь в неуместные отвлеченности и стараясь действовать на сознание учащихся. Учащий представляет все в интересных для дитяти формах, и более всего боится наскучить своим слушателям, следит за впечатлением, производимым на учащегося его преподаванием, и, если его слушают невнимательно, приписывает это явление не слабости сознания ученика, а скорее недоступности своих объяснений. Между учащими установляется нравственная круговая порука, во имя которой всякое замеченное уклонение вносится в совет, не касаясь личности виновника замечания. Каждый предмет поручается нескольким лицам; двое из преподающих могут условиться заменять друг друга во время отсутствия одной из этих особ и из двух кружков составлять один, наблюдая, однако, чтобы численность кружка согласовалась с общими правилами о разделении на кружки. В каждом кружке учитель может держаться своей методы преподавания, не противоречащей духу школы. В обхождении с учениками непременно должно быть вежливым и грубое «ты“ заменять в разговоре на «вы“. Допуская всех к обучению, школа имеет право выбаллотировать учащего; выбаллотированный член не может быть в школе лицом преподающим (это весьма редко бывает на практике). Учителя присутствуют в совете школы с правом голоса.

«Посещать школу имеет право всякий желающий. Мнения и замечания посетителей не могут относиться к известной личности. Они в виде замечания или передаются распорядителю, или лично записываются в определенную для сего книгу. Мнения могут быть высказываемы преподавателям, но не при учениках и не во время преподавания. Присутствовать в совете посетителям дозволяется без права голоса, для отстранения продолжительных прений; мнения свои посетители могут записывать в книгу. Лица, преступившие эти правила намеренно, а равно унизившие значение школы, оскорбившие кого бы то ни было из учителей или учеников, лишаются права быть в школе.

«Всякое пожертвование, денежное или книжное, школа принимает с благодарностью, но не просит. Для записи жертвуемого существует особая книга. Жертвующий сумму должен объявить, какое направление дать приносимым деньгам, а равно, распространяется ли его жертва на все частные воскресные школы, или на одну какую-нибудь школу.

«Распорядитель выбирается обыкновенно из учителей школы. Он представитель и уполномоченный школы во всех делах, исключая особых уполномочий. Распорядитель — лицо, необходимо присущее школе. В случае неявки его, по частным причинам, он должен заменить себя другим, по обоюдному согласию. В ведении распорядителя находятся все денежные и материальные средства школы. В школе он разделяет учеников на кружки; заботится о доставлении всего необходимого в деле преподавание учащим, и, в случае желания последних, помогает им советами. В случае неявки обоих преподавателей-товарищей, он или присоединяет учащихся к другим кружкам, одинаковым по предметам с появившимися учителями, если это позволяет их число, или занимается сам. Если бы он не имел времени, то поручает их другим по предметам учителям. Он принимает пожертвования, отвечает на мнение и замечания, сделанные посетителями в книгах, извлекая ответы из протоколов заседаний; выдает учащимся руководства и пособия; ведет распорядительскую книгу; посылает известие о школе для напечатания; закупает материалы; в совете он управляет прениями. В случае перемены распорядителей, новый распорядитель принимает все средства школы по книгам; если бы оказался недочет, то смененный распорядитель должен его пополнить; в противном случае результаты ревизии опубликовываются. Распорядитель отвечает: а) за недочитающуюся сумму и б) за книги, исключительно употребляемые учителями и ни на ком не записанные. По отношению к другим членам он тот-же член.

«Совет собирается или каждый раз, когда производится преподавание, или чрез неделю, или раз в месяц. Совет обсуждает все мнения, выраженные в книге, рассматривает книгу пожертвований, разрешает педагогические вопросы, рассматривает и критикует пожертвованные и купленные книги, а равно предлагаемые для употребления в школе, предписывает распорядителю занятия, принимает и отвергает различные предложения и вообще изыскивает средства лучшего ведение школы. Порядок решение вопросов следующий: сперва их предлагает распорядитель; по решении им предложенного, приступают к пересмотру книг, мнений и пожертвований; по окончании этого пересмотра, всякий член имеет право выдвинуть свои вопросы. Если-бы последние не были решены в том заседании, в котором предложены, то распорядитель обязан их выдвинуть в следующий совет первыми. В конце заседание распорядитель предлагает вопросы, следующие к решению в будущем заседании, для обдуманного, зрелого обсуждение их в этот промежуток. Это, конечно, вопросы, требующие более или менее долгих соображений и ничего не теряющие от прошествия недели. Другие же вопросы, не смотря на неподготовленность членов, сейчас же решаются для сообразного исполнения. Совет, в различного рода предприятиях и нововведениях, для облегчения, поручает отдельным лицам (даже не членам), с их согласия, составление проектов, смет и т. п. Подобные проекты имеют силу только по утверждении их советом. Равномерно рассмотрение книг и руководств поручается членам, но их мнение в этом случае считаются окончательными. В некоторых школах заседаниям совета ведутся протоколы; составлять их может только член. Под протоколом подписываются только участвовавшие в заседании члены. Извлечение из протоколов, статистические данные, порядок, правила и т. п. могут быть опубликованы распорядителем не иначе, как с согласие совета. В важных случаях, кроме обыкновенных, могут быть созываемы экстренные советы, с присутствием абсолютного большинства членов. Все вопросы в совете решаются абсолютным большинством» («Современник», 1861, октябрь, И. Пиотровский «О направлении школ грамотности», стр. 3–7).

Вся эта стройная организация воскресных школ была выработана самою жизнью, опытом воскресных школ, и так как она повсеместно слагалась приблизительно в одни и те же формы, то, очевидно, она обусловливалась действительными потребностями самого дела, а не являлась кабинетным измышлением. Попытки со стороны воздействовать на организацию воскресных школ неизбежно должны были оказаться неудачными, так как шли от людей, не принимавших участие в деле, а потому и изобретавших мероприятия, не соответствующие потребностям дела. Именно такую неудачу постигла попытка образовать центральный совет петербургских воскресных школ, который являлся-бы высшею инстанцией по ведению дела в воскресных школах. В феврале 1861 года Министерство Народного Просвещение признало полезным, в видах установления единства действий воскресных школ, установить собрание распорядителей этих школ один или два раза в месяц во 2-й Петербургской гимназии, в присутствии директора училищ. Собрание это, получившее название «Совета», немедленно же организовалось. Председателем был избран П. В. Анненков, секретарем С. А. Ольхин, казначеем И. К. Щебальский. Все школы имели в совете своих представителей. Однако, этому мертворожденному учреждению в сущности нечего было делать, и оно привлекало весьма мало интереса со стороны участников воскресных школ. В конце концов собрания обратились в место обсуждение педагогических вопросов, но теоретическое трактование этих вопросов, к тому-же со стороны людей, которые только-что начинали разрабатывать вопросы педагогики, мало давало людям практического дела, которым нужно было в данном отношении немедленное разрешение возникавших сомнений и практических затруднений, с которыми они сталкивались в школах. Впрочем, свою долю пользы принесли и указанные собрания, так как давали возможность столкнуться новым педагогическим взглядам со старыми, отживающими воззрениями. Г. Стасов в своих воспоминаниях приводит два отзыва о собраниях распорядителей воскресных школ – П. С. Стасовой и Н. А. Белозерской, и оба эти отзыва не в пользу этих собраний (Книжки «Недели», 1896, апрель, 184).

Во всяком случае, и петербургские школы, как и киевские, только что успели стать на ноги, окрепнуть, организоваться, как на них налетела гроза и в 1862 году они, вместе с воскресными школами всей России, были закрыты. Таким образом, петербургские школы успели просуществовать только два года, при чем эти два года были употреблены именно на выработку организации, на постановку дела, на установление приемов его ведения. Настоящий расцвет деятельности воскресных школ только еще предстоял, так как, только пройдя фазис предварительной работы, школы могли начать работать, уже не затрачивая времени и сил на эту черновую, подготовительную работу, могли избегать ошибок по указаниям опыта и таким образом направить свои силы наиболее целесообразным путем. К сожалению, до этого периода своего существование петербургские школы не успели дожить, и судить о них приходится лишь по их деятельности в период формировки, выработки приемов дела. Тем не менее надо признать, что петербургские воскресные школы и в этот период заявили себя самою образцовою деятельностью, делающею честь их участникам.

V. Распространение воскресных школ по России

Идее воскресных школ, по-видимому, возникла внутри России одновременно с возникновением той же идеи в Киеве и Петербурге. В провинции воскресные школы стали возникать уже в 1859 году. Первою такою школою надо признать школу, открытою в Екатеринославе. Возникла она «в начале второй половины 1859 года», по свидетельству Троцкого, и именно, по-видимому, в сентябре месяце. Учредителем школы был учитель местного уездного училища, г. Панченко. Кроме него, преподавателями школы были учителя того же училища Гасаненко и Тараканов. Она предназначалась, главным образом, для подмастерьев и мальчиков, находящихся в обучении в мастерских и в лавках. Школа составила для своего руководства следующие краткие правила: «1) Школу могут посещать бесплатно все бедные ремесленники и торговые люди. 2) Время для учения назначается по воскресным дням, летом от 4 до 7 часов, а зимою от 2 до 4 часов после обеда. 3) Предметы учения следующие: а) чтение и письмо по-русски; б) важнейшие молитвы, символ веры и заповеди; в) священная история ветхого н нового завета; г) арифметика (первые четыре правила простых чисел), преподаваемая более практически. 4) Учащиеся собираются для учения в Екатеринославском уездном училище. 5) Каждый из них должен иметь свои учебные пособия; неимущие снабжаются ими от благотворителей». Как видно из этих правил, Екатеринославская воскресная школа была довольно упрощенного типа и вообще мало напоминала симпатичный тип воскресной школы, выработанный в Киеве и Петербурге.

В том же 1859 году была открыта воскресная школа в местечке Белой Церкви, Киевской губернии. В декабре того же года были открыты четыре «воскресных класса» в Могилеве, Подольской губернии. Цель этих классов была все та же, что и воскресных школах – дать возможность учиться тем, кто не может посещать ежедневные школы или не мог получить образование в школьном возрасте. Классы, по-видимому, встретили мало сочувствие среди местного населения, судя по тому, что в первое воскресенье в них явилось всего 7 человек, а во второе 27.

Следующий 1860 год был очень богат открытиями новых воскресных школ. 13-го февраля, исправляющий должность попечителя Казанского учебного округа разрешил открыть в Казани воскресные школы. Здесь мысль о воскресных школах трактовалась еще в предыдущем 1859 году в заседаниях местного экономического общества. Как свидетельствуют «Казанские Губернские Ведомости» за 1860 год, в статье, написанной по поводу открытия первой воскресной школы в Казани, население этого города уже в то время проявляло большое стремление к образованию, далеко не удовлетворявшееся тогдашними школами города, благодаря чему для деятельности воскресных школ ожидалось широкое поприще. Была, однако, открыта только одна воскресная школа, распорядителем которой взялся быть адъюнкт технологии в Казанском университете г. Чугунов.

21-го февраля открыта воскресная школа в Рязани. Здесь инициативу открытие воскресной школы приняло на себя местное учебное начальство, которое, соревнуя общему делу образования, ходатайствовало у начальника губернии об открытии этой школы и приняло на себя труд бесплатного обучения. Рязанской губернатор предложил старшинам местного ремесленного общества обсудить вопрос о воскресной школе. Не смотря на оппозицию части содержателей ремесленных мастерских, большинство их высказалось за школу и постановило поддержать ее денежными взносами. Школа помещалась в здании уездного училища. Преподавание предполагалось вести всего в течение полутора часа (от 11 до 12 с половиной) по воскресеньям. В день открытие явилось 22 ученика из числа учащихся в ремесленных мастерских. Преподавание взяли на себя смотритель уездного училища и учителя того же училища.

В марте того же 1860 года открыты две воскресные школы в Одессе (позднее там были открыты еще три воскресных школы, так что всего в 1860 году здесь действовало пять воскресных школ). Из двух названных школ одна открыта при Ришельевском лицее, а другая в здании 2-й гимназии. В последнюю в день открытие явилось 46 желающих учиться, а на второе воскресенье их было уже 90. Между ними были не только грамотные, но и такие, которые явились с просьбою обучать их иностранным языкам. Одесские воскресные школы, по-видимому, привлекли сочувствие местного общества. Явились жертвователи, которые приносили в дар школам книги для основания при них библиотек, а также учебные пособия. Некоторые жертвовали деньги, суммами в 25 и 100 руб. Семейство Неруды дало в пользу воскресных школ шесть концертов, выручивших 3.614 руб. Помещение для школ было дано, как сказано, Ришельевским лицеем и 2-ю гимназией. Третья школа помещалась в здании сиротского приюта. Четвертая была устроена на Пересыпи. Местонахождение пятой школы мне не удалось установить. Любопытною чертою одесских школ являлось то обстоятельство, что они были смешанного характера и в них преобладал среди учащихся женский элемент. По этому поводу в одном из источников, которыми мы пользуемся, сообщались, между прочим, следующие сведения:

«Молодые девочки, от 8 до 14 лет, большею частью с Молдованки (предместье Одессы), являются аккуратно рано утром каждое воскресенье, не смотря на отдаленность жительства, и показывают большую охоту к изучению грамоты. Почти ни одна из них не пропускает классов, и, раз начавши занятия, продолжает их с усердием. Факт этот ясно показывает, с одной стороны, потребность, чувствуемую женским населением в обучении, а с другой – недостаток в заведениях собственно для девочек».

Таким образом, в то время стремление женской части население к просвещению вызывало искреннее удивление современников. В настоящее время, как известно, этому стремлению уже не приходится удивляться, так как оно достаточно выразилось в том, что большинство существующих воскресных школ – женские и что они гораздо более многолюдны, нежели мужские.

И в Одессе повторилось то же явление, какое мы видели в Киеве и Петербурге, – препятствие посещению учащимися школ со стороны их хозяев. Особенно это печально отражалось на торговых мальчиках, которым совсем невозможно было посещать воскресные школы в виду того, что в данное время торговля не прекращалась ни на час и в праздничные дни.

Около того же времени, когда были открыты первые воскресные школы в Одессе, возникла такая же школа в Елисаветграде. В последнем городе школа была открыта при уездном училище учителями этого последнего.

Несколько ранее была открыта воскресная школа в Архангельске. Открытие этой последней школы имело весьма важное значение, для дальнейшего распространения воскресных школ, так как оно вызвало циркуляр тогдашнего министра внутренних дел от 22-го марта 1860 года губернаторам, которым не только одобрялось открытие воскресных школ, но и прямо рекомендовалось содействовать их широкому распространению. Но прежде, чем перейти к этому циркуляру, считаем нужным отметить то обстоятельство, что воскресные школы при своем возникновении были встречены довольно сочувственно почти всеми нашими ведомствами. Учебное ведомство, о сочувствии которого воскресным школам мы уже упоминали выше, оказывало содействие открытию воскресных школ, легко разрешая их открытие, поощряя учебный персонал к участию в воскресных школах и давая помещение для школ в учебных заведениях этого ведомства, как низших, так и средних. Министр народного просвещение даже разослал циркуляр по своему ведомству, в котором сообщал для сведения и исполнения, что «вполне сочувствуя с своей стороны благой цели открытие этих учреждений (воскресных школ), столь важных для просвещения рабочего и ремесленного класса, он не встречает никакого препятствия к открытию воскресных школ, равно как и к помещению их в свободных зданиях учебных заведений министерства народного просвещения». Представители духовного ведомства сочувственно относились к делу воскресных школ в своих периодических изданиях, благодаря чему в настоящее время многие сведения о первых воскресных школах только и могут быть почерпнуты из духовных журналов того времени. Отношение министерства внутренних дел к воскресным школам достаточно выясняется из циркуляра министра Ланского, который мы приведем ниже. Местные представители этого министерства, губернаторы, также не только не стесняли открытие воскресных школ, но всячески содействовали умножению их числа. Военное ведомство выразило свое сочувствие воскресным школам, охотно отводя помещение для них в принадлежащих этому ведомству зданиях, как это было в Петербурге, где, как мы видели, воскресные школы помещались, между прочим, в зданиях фехтовально-гимнастического кадра, в казармах гальванической роты и гвардейского экипажа, в Новгороде – в казармах саперного полка, в Харькове, Полтаве и Могилеве – при воинских учреждениях и в Коломне – при сводной резервной гвардейской батарее. Палаты государственных имуществ, в свою очередь, содействовали открытию воскресных школ, поощряя учителей, работающих в них. Вообще в данную эпоху воскресные школы встречали со стороны официальных сфер самое сочувственное отношение и готовность оказывать им содействие всеми средствами.

Циркуляр министра внутренних дел Ланского от 22-го марта 1860 года гласил следующее:

«В некоторых городах для распространения грамотности и развития нравственности в ремесленном классе признано полезным учредить воскресные школы для ремесленных учеников и рабочих. Таким образом, в Архангельске оказалось возможным открыть воскресную школу для ремесленных учеников и рабочих, с тем, чтобы по воскресеньям, после ранней обедни, обучать их не более полутора часов грамоте по простой методе, преподавать правила христианской веры и занимать учеников воскресным чтением. Для этой школы назначено бесплатное помещение в доме Архангельского женского попечительного о бедных Общества. По распоряжению местного духовного начальства, назначается каждое воскресенье в школу один ученик из высших классов семинарии для занятий с мальчиками. Преподавателям этим не определено особой платы, но, если дозволят средства попечительного Общества о бедных, предположено выдавать за преподавание вознаграждение из сумм Общества. Полагая, что учреждение в городах воскресных школ должно принести существенную пользу для городских обществ и что устройство таких школ, как показывает опыт (по С.-Петербургу и Архангельску), может быть сделано весьма незначительными издержками, я, по соглашению с г. министром народного просвещения, прошу ваше превосходительство обратить внимание на этот предмет, с тем, что если по местным обстоятельствам представляется возможным завести подобным образом воскресные школы в городе, то соображение ваши по сему предмету не оставьте сообщить в министерство для дальнейших распоряжений. При начертании необходимо принять в основание, что школы эти должны состоять в ведении местных училищных начальств и что самые предположение об устройстве школ надлежит предварительно сообщать на заключение губернских директоров училищ, коим, по уставу училищ, подчинены все училища в губерниях и которым ближе всего известны потребности учебных заведений по части учебной и воспитательной и общее направление их к одной цели».

Циркуляр этот вызвал значительную деятельность на местах по открытию воскресных школ. Губернаторы обратились к городским управлениям, купеческим и ремесленным обществам с предложениями об устройстве воскресных школ и вошли в сношение по этому поводу с местными учебными начальствами. Многие городские думы и сословные общества, равно как и учебные начальства, отнеслись далеко не с сочувствием к мысли об открытии воскресных школ, объясняя, что дети заняты по праздникам в торговых заведениях, почему и не могут посещать школы, или что дети должны заниматься работою и в праздники для приискания пропитания, или что, наконец, воскресные школы не нужны в виду существования ежедневных школ. Однако не мало нашлось и таких дум, сословных обществ и отдельных лиц, которые отозвались на призыв правительства и охотно дали средства на воскресные школы. В министерство поступило такое количество представлений об открытии воскресных школ, что уже 21-го сентября 1860 года министр внутренних дел циркулярно сообщил губернаторам, что «нет более надобности входить в министерство об открытии новых школ, а достаточно лишь доводить до сведения министерства об открываемых с разрешение начальства учебного округа школах». Конечно, открылись далеко не все те воскресные школы, относительно которых возникали предположение об открытии или далее делались представления, тем не менее и открыто было довольно значительное число школ.

24-го апреля была открыта воскресная школа в Полтаве. Открыта она при гимназии и преподавателями в ней вызвались быть воспитанники 7-го класса гимназии. Преподавание Закона Божие взяли на себя три священника. Учащихся в первое воскресенье явилось 36 человек, а осенью того же 1860 года число учащихся дошло до 169.

По поводу открытие воскресной школы в Полтаве в «Народном Чтении» была напечатана интересная корреспонденция, ярко обрисовывающая те своеобразные условия, при которых приходилось (а часто приходится и теперь) работать в нашей провинции людям, отдающим свою деятельность для просвещения народа. Корреспонденция эта так характерна, что мы приведем из неё выдержки:

«Открытие Полтавской воскресной школы сопровождалось слухами не совсем одобрительными. Так, напр., одни говорили, что в ней не будут учить даром, и что если это и случится вначале, то потом сдерут вдвое. Другие опасались, что панычи будут смееться над хлопцями. Третьи, наконец, категорически утверждали, что паны добру не научат. К этим слухам, шедшим, очевидно, из среды, в которую школа простирала свою дружескую руку, прибавились другие, из среды, в которую школа не простирала ничего. Здесь говорили, что посылать в нее своего кучера, лакее было бы глупостью, что преподавателей и учредителей следовало бы заключить в карцер и больше ничего. Другие же, менее глубокие политики, чем эти, находили, что школа – не больше, как юношеская шутка, и что господа гимназисты, взявшиеся за труд, скоро его бросят, потому что это, очень просто, наскучит им скоро». Однако, все эти опасение не оправдались. Молодые люди успешно работали в школе, и она имела выдающийся успех. «Скептики снизу уверились, что платы действительно не берут, что панычи не только не смеются над хлопцями, по обращаются лучше, чем обращались с ними самими, когда они были такими же мальчиками, что наконец паны не только научивают добру, но еще и научивают ему скорее и лучше, чем их самих научили. В семь, восемь уроков иной мальчик переводится в грамотный класс, поступивши вовсе неграмотным. Скептики сверху мало по малу привыкли, успокоились, стали верить в лучшее, чем ожидали. Правда, оставалось еще некоторое время между самими школьниками поверье нового рода, что их учат для того, чтобы взять потом в солдаты, и некоторые в силу этой нелепости оставили даже школу. Так как непонимание характера школы продолжалось еще долго, и многие все-таки думали, что заведение есть казенное (на чем, конечно, основывался и слух о солдатстве), то я (автор корреспонденции – повидимому, один из работавших в школе) счел долгом изложить им всем историю нашей школы, назвавши по именам и все лица, которые способствовали так или иначе к осуществлению ею. Услышавши знакомые имена, хлопци должны были убедиться, что их учат из любви к ним, или, как один из них тогда же вывел заключение, ради спасения души своей, но никак не из-за платы» («Народное Чтение», 1860 г., кн. 6-ая).

Успех воскресной школы, открытой полтавскими гимназистами, вызвал соревнование в местном женском педагогическом персонале, и вскоре в Полтаве были открыты женские воскресные школы при трех местных частных пансионах. О судьбе их мы, однако, не знаем ничего, кроме того, что в начале в них собирались ученицы крайне туго. Другим последствием открытие гимназистами воскресной школы было устройство воскресной школы при Полтавском тюремном замке. Школа эта была открыта тамошним губернским стряпчим, который являлся и единственным преподавателем её, отдавая школе каждое воскресенье по 4 часа и занимаясь с 12 детьми арестантов.

Пример Полтавской школы вызвал подражание в уездных городах Полтавской губернии, и здесь в течение 1860 года возникли воскресные школы в следующих уездных городах: Кременчуге, где были открыты две воскресные школы (мужская и женская, по 40 учащихся в каждой), Перееславле (одна школа с 110 учащихся), Золотоноше (13 учащихся) и Лубнах.

В начале мая была открыта воскресная школа в Нежине. В школе изъявили желание преподавать студенты Нежинского лицее. Школа открыта под воздействием все того же П. В. Павлова, который, проезжая чрез Нежин, подал мысль студентам открыть школу, сообщив им о деятельности в этом направлении киевских студентов.

Около того же времени открыта воскресная школа в Житомире. Относительно этой школы известно, что она почему-то была встречена враждебно местным обществом. Впрочем, и здесь нашлись сочувствующие воскресным школам, которые жертвовали в пользу школы деньгами и учебными пособиями.

12 мая открыта воскресная школа в Воронеже. Здесь директор гимназии снабдил школу всеми нужными пособиями и взял на свой счет уплату жалования учителю. Школа эта была не обширна. Местное купеческое общество изъявило желание открыть еще две школы, а учителя уездного училища изъявили готовность преподавать бесплатно в этих школах. По-видимому, однако, это намерение не осуществилось.

29-го мая открыта воскресная школа в Хотине; школа открыта местным «обществом граждан».

19-го июня открыта воскресная школа в Керчи при уездном училище. Большинство изъявивших желание учиться принадлежало к числу ремесленных учеников.

В Симбирске воскресная школа была открыта в здании гимназии несколькими бывшими студентами и профессорами семинарии. Учеников в первый же день явилось около 200 человек.

20 июля была открыта смешанная воскресная школа в Старой Руссе. Открыта она была по инициативе нескольких молодых людей, приехавших лечиться на старорусские воды. Школа эта была встречена общим сочувствием местного общества, хотя были и противники школы, которые даже объявление об открытии школы срывали со столбов. Средства, для школы были получены путем частных пожертвований, а также от сбора со спектакля, устроенного любителями, и с двух литературных вечеров, поставленных участниками школы. К половине августа число учащихся достигло 60 (в том числе 16 девочек), а средства школы – 447 рублей. Главными инициаторами основание школы явились поручик лейб-гвардии семеновского полка Баркман и студент петербургского университета Данненберг; преподаватели были из местной интеллигенции, в том числе несколько дам.

27 июля открыта мужская воскресная школа в Николаеве. При открытии в школу явилось до 200 мальчиков. Такой успех школы вызвал мысль об открытии другой мужской школы в казармах морского учебного экипажа и другой женской в доме местного девичьего училища.

7 августа была открыта мужская воскресная школа в Костроме. Учеников сначала было всего 14, но уже к 14 сентября это число увеличилось до 62.

В Орле была открыта мужская воскресная школа 21 августа, и чрез неделю имела 82 ученика. Скоро была открыта также вторая воскресная школа. В первой обучением занимались воспитанники 7-го класса гимназии, а во второй—воспитанники 6-го класса той же гимназии под ближайшим руководством учителей гимназии.

14 сентября было открытие смешанной воскресной школы в Твери. Учащихся в первый же день занятий пришло 76 чел., в том числе 7 женщин. Издержки по школе принял на себя тверской купец Головинский.

18 сентября происходило открытие мужской воскресной школы в Харькове. Помещалась она в здании уездного училища. Всех учащихся в школе было в первые же учебные дни более 150 чел. В переписке по поводу открытие этой школы местный губернатор высказал, между прочим, любопытное мнение о программе школы. В ответе своем попечителю губернатор писал: «Долгом считаю присовокупить, чтобы к числу полезных сведений по части естествоведения, физики, географии, медицины и проч, прибавлены были бы объяснение об отношениях народа к властям» («Харьковские Губернские Ведомости», 1860, № 92). Так широко смотрели в данное время на задачи воскресной школы.

В том же 1860 году были открыты воскресные школы в Новгороде, Царском Селе, Симферополе, Кишиневе, Ярославле, Александрии, Пензе, с. Иванове (ныне Иваново-Вознесенск). К концу года были получены разрешение на открытие школ в Нижнем-Новгороде и Саратове.

До сих пор мы ничего не говорили о Москве. Старая столица в деле открытие воскресных школ значительно запоздала не только против Петербурга, но и против многих провинциальных городов. Далее в уездных городах и селах Московской губернии воскресные школы явились ранее, чем в Москве. Всего в Московской губернии было открыто шесть воскресных школ, именно в городах Дмитровске, Можайске, Подольске и Коломне и в селах Заборьеве, Серпуховского уезда, и Петровской слободе, Богородского уезда. В городах школы были открыты по постановлениям городских дум, в Заборье фабрикантом Сериковым и в Петровской слободе – врачом Рахмановым. В самой Москве мысль об учреждении воскресных школ возникла среди студентов тамошнего университета еще в 1859 г. вслед за тем, как возникли первые воскресные школы в Киеве. Кружок московских студентов, желавших устроить воскресные школы, вскоре увеличился вступлением в него и лиц, не состоявших в числе студентов. Кружок обратился к попечителю киевского учебного округа Н. И. Пирогову с просьбою сообщить сведение о положении киевских школ. Пирогов поспешил удовлетворить эту просьбу, и, пользуясь указаниями Пирогова, московские студенты выработали соображение об открытии воскресных школ в Москве. Соображение эти, представленные в ноябре 1859 года на рассмотрение министерства народного просвещения, были утверждены в апреле 1860 года, а первая воскресная школа в Москве была открыта 12 июня 1860 года. Открыта она была при уездном училище. Вслед за тем были открыты еще три воскресных школы. Все эти четыре школы были мужские. Для получения средств для воскресных школ была открыта подписка, которая, однако, дала всего 449 рублей. Затем было устроено литераторами и артистами литературное утро, доставившее в пользу школ 350 рублей. От московского генерал-губернатора поступило в пользу воскресных школ 1000 р. Редакция «Московских Ведомостей» открыла сбор на тот же предмет. Некоторые местные книгопродавцы пожертвовали книги (в очень ограниченном количестве) для библиотек школ. В день открытие во все четыре школы явилось 267 учеников, хотя ранее записалось 321. Обучение неграмотных производилось по звуковой методе, которая тогда еще так мало была употребительна, что употребление ее в московских воскресных школах было отмечено во всех известиях об этих школах. Для объяснительного чтение употреблялись «Народные беседы» Д. Григоровича и «Книга Наума о великом Божьем мире». Закон Божий проходили по книгам «Библейская история в рассказах», изданная в Карлсруэ, и «Рассказы о земной жизни Господа нашего Иисуса Христа». Заучивание наизусть запрещалось, что также отмечается в известиях о московских школах, равно как и то обстоятельство, что чтение велось с объяснением непонятного: очевидно, все это были в то время непривычные новинки. Арифметику проходили до сложного тройного правила по методе Грубе; обучали также счислению на счетах. В некоторых школах желающие обучались рисованию. Преподаванием в школах занимались 23 человека, в том числе три священника и один диакон; из остальных большинство было студенты университета. Особенно подчеркивается в тогдашних газетах и журнальных сообщениях относительно московских школ чрезвычайная вежливость обращения учащих с учащимися. «За правило принято всем ученикам, без различия их звания и состояния, говорить вы, что на первых порах не мало удивляло многих из них, привыкших слышать свое христианское имя в исковерканной кличке». По этому поводу автор только-что цитированных строк говорит следующее, представляющее, по тогдашнему времени, нечто достойное внимания: «Нельзя достойно похвалить это разумное правило (говорить «вы»): оно сближает учащихся и преподавателей, возвышает первых в их собственных глазах и делает честь такту последних. Грубые привычки, так сроднившиеся с бытом нашего простолюдина, не будут оставлены, доколе лицу его не станут оказывать более уважения» («Руководство для сельских пастырей», 1860 г., № 80). В свою очередь, ученики платили учащим за их гуманное отношение к ним глубокою привязанностью. Тот же автор говорит о том, что в московских школах замечалось «какое-то особенное уважение, если не сказать, благоговение, оказываемое в школах учениками». Школы посещались учениками всякого звания/и различных возрастов. Там были «и возмужалые крестьяне с бородами, приказчики, мастеровые, дети, так называемые «мальчики», – в армяках, халатах и сюртуках». Бросалось в глаза, что, не смотря на бедность костюмов у большинства, ученики московских воскресных школ старались являться на занятие почище, поопрятнее. В классах сохранялись во время занятий самый строгий порядок и полная тишина; как во время классов, так и на переменах, каждый из учеников «старался держать себя как нельзя приличнее, и это без всякого (внешнего) побуждения».

Вскоре после открытие четырех описанных школ, в Москве открылось еще несколько воскресных школ. Так, 17 июля открылись две школы, женская и мужская. 28 августа открыта вторая женская воскресная школа при частном учебном заведении баронессы Фитингоф-Шель, в которой преподавание взяли на себя классные дамы и воспитанницы заведения. 16 октября была открыта воскресная школа на Пятницкой улице, в доме, занимаемом уездным училищем. Всего, в самый короткий промежуток (вторая половина 1860 года) в Москве было открыто 12 воскресных школ – 9 мужских и 3 женских.

Рвение, охватившее в данное время все элементы общества в деле открытия воскресных школ, проявилось со стороны официальных лиц даже в формах, которые отнюдь нельзя было признать желательными. Между прочим, один из губернаторов предписал всем цеховым мастерам заставлять своих учеников, «чисто и прилично одетых», обязательно каждое воскресенье посещать воскресную школу. Когда факт этот дошел до сведения министерства внутренних дел, оно немедленно же разослало циркуляр, в котором отвергало возможность какого бы то ни было принуждение в данном деле, так как всякое принуждение подорвало бы только доверие в населении к воскресным школам. Единственное, что циркуляр допускал со стороны начальства, это выяснение мастерам и родителям малолетних значение и пользы воскресных школ.

К осени 1860 года рвение по устройству воскресных школ, охватившее известную часть общества, начало падать. Современники единогласно приписывают это обстоятельство правилам о воскресных школах, которые были изданы в мае 1860 года министерством народного просвещения. Это была первая репрессивная мера по отношению к воскресным школам, за которою затем скоро последовал целый ряд мер того же рода. Мы приведем здесь изложение названных правил.

Воскресные школы для первоначального образование в народе могут быть учреждаемы как по желанию сословий, изъявленному установленным порядком, так и частными лицами с разрешение учебного округа, по сношении с местным губернским начальством. Воскресные школы состоят в ведении директора училищ и под непосредственным надзором штатных смотрителей училищ или других лиц учебного ведомства, назначаемых начальством учебного округа. Часы для учебных занятий определяются по взаимному соглашению между лицами, открывающими школу, и директором училищ, с наблюдением при том, чтобы классные занятие начинались после поздней обедни и вообще не лишали учеников возможности исполнять религиозные обязанности и не вредили их физическому развитию. В воскресные школы принимаются лица всех возрастов; но школы для мужчин должны быть помещаемы отдельно от школ для девиц.

По курсу и объему учения, воскресные школы относятся к одному разряду с приходскими училищами ведомства министерства народного просвещения. В воскресных школах преподаются: 1) Закон Божий, 2) чтение и письмо на русском языке, 3) арифметика и 4) по мере надобности, рисование и черчение. Обучение Закону Божию производится священнослужителями и, с разрешение епархиального начальства, воспитанниками духовных академий и семинарий. Учащимся должны быть объяснены важнейшие молитвы, краткая священная история, краткий катехизис, воскресные евангелия, значение праздников православной церкви и обрядов богослужения. При преподавании Закона Божия внимание законоучителей должно быть преимущественно обращено на объяснение нравственного значение излагаемых фактов, на развитие религиозного чувства учащихся и смягчение нравов. Чтение не следует ограничивать одними книгами гражданской печати; полезно знакомить учащихся и с чтением рукописей, а учеников православного исповедания и с славянскою печатью. Преподавание арифметики должно быть чисто практическое, развивающее соображение учащихся и заключающееся преимущественно в решении задач, взятых из быта, близкого учащимся. Рисование и черчение, по самому существу воскресных школ, должны быть преимущественно применены к ремеслам. В воскресных школах должны употребляться только те книги, которые признаны начальством округа полезными для приходских училищ.

Воскресные школы содержатся или на счет общественных сумм, ассигнуемых приговорами сословий, или на счет частных учредителей. К предметам содержание относятся снабжение учащихся учебными пособиями, отопление школ и плата служителям. Эти издержки ни в каком случае не должны падать на учебное ведомство. Помещение для воскресных школ могут быть отводимы бесплатно или в зданиях учебных заведений, подведомственных министерству народного просвещения, или в казенных зданиях других ведомств, с разрешение их начальства. На помещение же воскресных школ в зданиях, принадлежащих военному ведомству, должно быть испрашиваемо Высочайшее соизволение Его Императорского Величества.

В начале 1861 года было найдено нужным издать новые правила в развитие и пояснение только-что изложенных. Ближайшим поводом к изданию новых правил послужило то обстоятельство, что «усердие учредителей или распорядителей воскресных школ иногда завлекает их далее границ, указанных школам их назначением». Так, в Киеве было обнаружено, что в одной школе преподавалась история, а в одной из московских школ преподаватели занимались с учениками французским и немецким языками. В виду этого циркулярно было разъяснено учебным начальствам, что воскресные школы должны служить только пособием приходским училищам, почему местному начальству поручалось не упускать из виду такое назначение воскресных школ и заботливо следить за тем, чтобы воскресные школы не выступали из границ определенного им круга действий.

Новые дополнительные правила заключались в следующем:

Обучение в воскресных школах ограничивается Законом Божиим, чтением и письмом на русском языке, первыми началами арифметики, рисованием и линейным черчением, где потребует местная необходимость. Преподавание предметов, не входящих в программу обучение в приходских училищах, отнюдь не допускается в воскресных школах.

При преподавании поименованных выше предметов в воскресных школах употребляются те учебники и учебные руководства и пособия, которые одобрены министерством народного просвещение или допущены к употреблению в начальных училищах других ведомств.

Особенное внимание должно быть обращаемо на то, чтобы учредители и распорядители воскресных школ были люди вполне благонадежные; а потому, не ограничиваясь официальною перепиской, директоры училищ обязаны, если желающие учредить школы им неизвестны, предварительно собирать о них точные удостоверения и затем, относительно допущения их к открытию школ или распоряжению в них, входить лично в соглашение с местными гражданскими начальствами.

За ходом обучение в воскресных школах должны, под главным надзором начальства округа, иметь постоянное наблюдение смотрителя уездных училищ, директоры гимназий и другие лица, коим сие будет от начальства назначено.

В случае, если со стороны распорядителей или преподавателей замечены будут действия, не согласные с началами, указанными в настоящем предложении, а тем более направление, противное религиозным истинам, государственному направлению и правилам, нравственности, таковые неблагонадёжные преподаватели или распорядители должны быть немедленно отстраняемы и не допускаемы к обучению или распоряжению в других воскресных школах.

В женских воскресных школах не должны быть допускаемы в учредители и распорядители молодые люди всякого рода службы и звания, но весьма желательно, чтобы таковыми были всегда лица женского пола.

В следующей главе мы рассмотрим вопрос, чем были вызваны эти строгие правила, сводившие воскресные школы к уровню школ грамоты, рассматривавшие преподавание чего-либо, кроме Закона Божия, простого чтение и письма и начатков арифметики, как нечто преступное, и доводившие свой ригоризм до запрещения молодым людям быть учредителями и распорядителями женских воскресных школ. Как известно, в настоящее время имеются женские воскресные школы, в которых распорядителями состоят «молодые люди», и от этого решительно нет никакого вреда. Особенно замечательна заботливость изложенных правил относительно учредителей воскресных школ, роль которых состояла исключительно в снабжении школ средствами. Оказывается, что даже для того, чтобы снабжать воскресные школы средствами, необходимо было подвергнуться тщательному исследованию относительно благонадежности как со стороны учебного начальства, так и со стороны гражданского, и только по выдержании этого особого испытания можно было получить право на пожертвование своих средств в пользу школы. Правила эти стояли в связи с рядом других мер, которые около того же времени были приняты по отношению к воскресным школам и о которых мы будем говорить в следующей главе. Совокупность всех этих мер и привела к тому, что уже осенью 1860 года движение по открытию воскресных школ упало. Уже в августе этого года «Петербургские Ведомости» замечали, что «в деле открытие воскресных школ чуть-ли не начинается затишье». А «Руководство для сельских пастырей» в одном из сентябрьских номеров, останавливаясь на том же явлении, спрашивало с грустью: «Ужели энергия успела ослабеть? Ужели и это благодетельное явление нашего времени мы должны будем скоро назвать модой, которая имела свое, время и прошла?» Современник движения, Пиотровский, в октябре 1861 года писал: «Редкое известие о воскресных школах может удовлетворить человека, желающего этому учреждению успехов, благотворных для народного образования. Постоянно только и слышишь, что, то одна, то другая воскресная школа идет неуспешно и не соответствует цели ее учреждения». Затем он приводит ряд фактов: «московские школы крайне нуждаются в преподавателях, учеников стало приходить в эти школы меньше, и лихорадочная деятельность заменилась бесстрастным созерцанием происходящего и едва ли не полною апатией. В Петербурге почти то же самое. Комитет существует, уполномоченные от школ сходятся аккуратно, но учеников все-таки приходит в школы меньше, и число преподавателей убывает мало-помалу. Что делается в столицах, то по большей части повторяется и в провинциях. «Одесский Вестник» давно уже возвестил о прекращении воскресных школ в Одессе. А между тем в Одессе, более чем где-нибудь, они основывались с энтузиазмом. И теперь, год спустя после их открытия, мы узнаем, что они прекратились – частью по недостатку средств, частью по недостатку преподавателей, которые со времени получение программы для воскресных школ оставили свое дело, то есть, как прибавляет одно издание, последовали примеру московских студентов… В Астрахани существовали две мужские воскресные школы, и теперь почти не существуют: нельзя же считать их существующими, когда их посещают пять и редко более учеников. Учителя иногда не приходят: они посещают воскресные школы по наряду директора гимназии, установившего очереди между учителями гимназии… Подобных фактов не мало совершается пред нашими глазами. Есть школы, где, из прежде посещавших 250 учеников, приходит едва ли по 40 или 35 учеников, где из 100 человек является теперь до 28, а из 45 – до 12 и 14 учеников. В такой же прогрессии заметна убыль учителей» («Современник», 1861 г., окт. – «О направлении школ грамотности» стр. 2–3).

Закрытие одесских школ местною газетою, как упомянуто, ставилось в прямую зависимость с изложенными выше правилами для воскресных школ, изданными в 1860 году министерством народного просвещения. Пиотровский падение интереса к воскресным школам, отлив от них преподавательских сил также ставит в зависимость от тех же правил и вообще стеснительных мер, которые стали приниматься во второй половине 1860 г. и в 1861 году по отношению к воскресным школам. Автор статьи в «Основе» (1861 г., т. II, «Училища, образовавшиеся на юге в последнее время») держится того же мнения. Он, между прочим, пишет:

«О том, какого рода результаты могут принести эти правила в применении к воскресным школам вообще, можно судить по краткому отчету о Рогачевской воскресной школе за март 1861 года, в котором мы читаем следующее: «Все вообще ученики, посещавшие школу в марте месяце, были грамотны и потому занимались больше письмом на русском языке и арифметикою; причем преподаватели вовсе не выходили из программы обучение в приходских училищах, строго придерживаясь правил для воскресных школ С.-Петербургского учебного округа и циркуляра по управлению того же округа. Несмотря на выгодное помещение в доме, занимаемом уездным училищем, достаточное число преподавателей, простирающееся до восьми, одинаковое всегда их усердие в исполнении своих обязанностей, надлежащую педагогическую обстановку и избыток даже средств к успеху обучение в школе, все- таки число учеников в ней в последнее время уменьшилось в четыре раза. Не место здесь говорить о причине столь прискорбного для нас явления; остается только просить высшее начальство об изменении некоторых пунктов вышесказанных правил, насколько это возможно, по местным причинам, особенно относительно часов обучения, потому что ученики наши после поздней обедни обыкновенно бывают заняты дома исполнением разных хозяйственных надобностей, преимущественно же в теплое время года; да притом не довольствуются одним лишь чтением и письмом на русском языке, равно как первыми начатками арифметики».

Итак, стеснение относительно посещение школы и в особенности незначительный объем программы разогнали учеников из воскресных школ, а стеснение относительно открытие школ и допущение в них преподавателей и руководителей, равно как и узость программы, привели к тому, что многие из преподавателей оставили работу в воскресных школах. Так стояло дело, как мы видели, по свидетельству современников, в Петербурге, Москве, Одессе, Астрахани, и так, без сомнения, повторялось и в других городах. Тем не менее находилось не мало людей в тогдашнем обществе, которые продолжали работать в воскресных школах и при указанных стеснительных условиях. Продолжали открываться и воскресные школы. В Петербурге, по некоторым сведениям, к середине 1862 г. насчитывалось уже более 60 воскресных школ. В начале 1861 года была открыта воскресная школа в с. Сергиевке, Бессарабской губернии. Существование этой школы в материальном отношении было обеспечено на год местным исправником г. Лазо. Далее, в том же году была открыта воскресная школа в Чернигове. В Новгороде-Северске, Черниговской губернии, была открыта сперва мужская воскресная школа, имевшая к маю месяцу 50 человек, а затем после летних каникул – женская воскресная школа, открытая несколькими дамами, преимущественно женами учителей. Затем упомянем еще о целом ряде местностей, в которых были открыты воскресные школы в данную эпоху, хотя мы не можем указать точно времени их открытия. Так, воскресные школы были открыты в Кронштадте, Нарве, Валдае, Петрозаводске, Пскове, Порхове, Витебске, Смоленске, Ардатове, Елабуге. Нет сомнения, что воскресные школы были открыты и в других городах, но в нашем распоряжении не имеется сведений по этому предмету.

По-видимому, с конца 1861 года, движение по открытию воскресных школ совсем ослабело, а в следующем 1862 году воскресные школы, как увидит читатель из следующей главы, были повсеместно одновременно закрыты.

Точное число воскресных школ, открытых в период 1859–1861 гг., трудно установить. Г. Вахтеров («Внешкольное образование народа», стр. 160) определяет это число цифрою около 90. К сожалению, он не сообщает, откуда заимствована эта цифра или на каких основаниях определена им. Уже упомянутых в настоящей работе воскресных школ насчитывается значительно более 90, но мы не имеем оснований думать, что указанными нами школами исчерпываются все воскресные школы, открытые в данную эпоху. Напротив, мы имеем авторитетное современное свидетельство, указывающее на то, что число воскресных школ, открытых в разных местностях России в период 1859–1862 гг., было значительно выше указанного. Именно, в записке, поданной кн. Ширинским-Шихматовым в 1862 г. министру народного просвещения, число всех воскресных школ в 8 учебных округах и в Восточной и Западной Сибири определено к началу 1862 г. в 316, в том числе в одном Петербурге в 61 («Русская Школа», 1898, № 1). Эта цифра, по всей вероятности, и была близка к действительности.

Нельзя не признать, что указанное число воскресных школ, открытых в период 1859 –1862 гг., для столь короткого промежутка времени было весьма значительно, особенно если принять, во внимание, что дело воскресных школ было совершенно новым для нашего интеллигентного общества; да и самое интеллигентное общество, особенно в захолустных городах, было тогда не велико. И то обстоятельство, что воскресные школы в данную эпоху открывались не только в крупных центрах, но и в отдаленнейших захолустных городах, служит свидетельством чрезвычайного оживления, охватившего все интеллигентные силы тогдашнего общества.

Однако, как еще слаба была численно наша интеллигенция в данное время, всего лучше видно из того, что воскресные школы в ту эпоху открывались почти исключительно в городах. Открывать в селах воскресные школы было просто некому, так как там в то время почти совершенно не было интеллигентных людей, которые могли-бы вести воскресную школу и считали для себя обязательным бескорыстно поработать в такой школе для просвещение народной массы. Этот факт с грустью отмечался всеми современниками, писавшими в то время о воскресных школах, и один из них, основываясь на этом факте, отмечал, что воскресные школы «существуют для меньшинства», так как они были совершенно недоступны для «огромного большинства народа, называемого многозначительно простым», который живет «вдали от городов, в селах и деревнях», почему и не может воспользоваться воскресными школами.

В деле открытие и ведение воскресных школ, как можно видеть из приводившихся в настоящей работе данных, принимали более или менее деятельное участие почти все элементы тогдашнего общества. Одни открывали школы, другие работали в них, третьи доставляли материальные средства, четвертые выражали свое сочувствие школам отводом для них помещений в общественных зданиях и т. д. Был только один элемент, слабо принимавший участие в общем движении, именно – духовенство и духовное ведомство. По этому поводу один из современников рассматриваемого нами общественного движение писал в «Руководстве для сельских пастырей» (1860, № 21, стр. 129–130) следующие строки:

«Обозревая ход учреждения воскресных школ, нельзя не пожалеть и о том, что мало встречается участников из тех лиц, на которых лежит прямая обязанность религиозно-нравственного воспитание народа. Университеты, гимназии и дворянские училища открывают в своих стенах воскресные школы, а при духовно-учебных заведениях мы их не видим, тогда как здесь-то им и место. Кому приличнее снизойти и удовлетворять духовным требованиям народа, как не лицам духовным? Воскресные школы при семинариях не могли-бы сопровождаться значительными материальными издержками, а обучение могли-бы бесплатно и с удовольствием принять на себя воспитанники семинарии, которые приобрели-бы при этом искусство и навык, необходимые им, как будущим учителям народным. Никто из наставников семинарии не отказался-бы от труда следить за ходом учения. Таким образом, и духовные училища принесли-бы свою скромную жертву на алтарь отечества и церкви. Кто не пожелает этого?

«В некоторых католических странах вошел в силу добрый обычай, состоящий в том, что непосредственно по окончании воскресной службы открываются при церквах священнослужителями воскресные классы, в которых желающие, будучи разделены на кружки, слушают объяснение службы, молитв и священного писания, а иногда даже учатся чтению, письму и арифметике. Кто не пожелает, чтобы и у нас этот добрый пример нашел подражание? Пусть-бы не говорили не сущие от нас, что пастыри пасут только сами себя. Пусть-бы исполнилось желание правительства, чтобы пастыри были по преимуществу просветителями простого народа. Будем надееться, что и духовенство не отстанет от светского общества, по крайней мере, в трудах воскресного обучения».

Однако, ожидание автора остались не исполнившимися. Воскресные школы остались делом, созданным исключительно светским обществом, и надежды автора на открытие воскресных школ при духовно-учебных заведениях остались без исполнения. Гораздо позднее такие школы открывались по предписанию начальства при семинариях, но просуществовали не долго и вообще заметной роли не сыграли, но об этом мы будем говорить уже в следующей главе, посвященной истории воскресных школ в последующую эпоху.

Отметим еще любопытную черту в рассматриваемом нами движении. Огромнейшее большинство воскресных школ, открытых в данную эпоху, предназначалось для учащихся мужского пола. Число воскресных школ для женщин было не велико даже в крупных центрах. Что же касается второстепенных губернских городов и тем более уездных, то в них открывались почти исключительно мужские школы; женские школы были нами отмечены выше только в самом незначительном числе пунктов. В этом отношении данная эпоха представляет полную противоположность настоящему времени, когда число женских воскресных школ значительно превышает число таких же мужских. Объясняется указываемая особенность эпохи конца 50-х и начала 60-х годов, конечно, прежде всего тем, что в данное время вообще мало заботились об образовании женщины; в то время только что начинали открываться женские гимназии, число ежедневных женских школ было совершенно ничтожно, и в самом обществе было крайне мало женщин, которые заботились-бы об образовании своих подруг из народа и могли-бы работать в женских воскресных школах.

Наконец, отметим еще немногочисленность учащихся в воскресных школах данной эпохи. Как можно видеть из приведенных выше данных, была только одна воскресная школа (Владимирская в Петербурге), где число учащихся (355) напоминает собою обычные числа учащихся в современных воскресных школах; в большинстве же воскресных школ данной эпохи училось весьма небольшое число учеников. Самые многолюдные школы имели едва 100–150 учащихся; в большей же части школ число учащихся определялось десятками, а то и единицами. Точно также не велико было и число преподающих в воскресных школах данной эпохи. И в этом отношении только та же Владимирская школа напоминает современные воскресные школы, а большая часть воскресных школ того времени довольствовалась всегда какими-нибудь 3–5 учителями. Очевидно, контингент лиц, из которого могли черпаться преподавательские силы для воскресных школ, был в данную эпоху не велик (особенно поразительно ничтожное число принимавших участие в воскресных школах студентов, которые в данную эпоху еще не изгонялись из воскресных школ), а вместе – с тем и в народной массе потребность в образовании была развита неизмеримо слабее, нежели в настоящее время.

VI. Закрытие воскресных школ. Итоги

Приведенные в предыдущей главе правила о воскресных школах, изданные в мае 1860 года министерством народного просвещения, представляли собою, как уже сказано, только одну из репрессивных мер, которые вслед затем начали приниматься по отношению к этим школам. В виду распространение воскресных школ в Петербурге, министерство народного просвещения нашло нужным усилить надзор за ними, для чего, сверх директоров училищ, были назначены еще четыре директора гимназий и три штатных смотрителя, а также окружные инспектора; сверх того, по мере надобности, надзор за воскресными школами поручался и некоторым другим лицам по назначению министерства или попечителя учебного округа. 8 января 1861 г. состоялось Высочайшее повеление о надзоре за воскресными школами со стороны органов министерства народного просвещения, министерства внутренних дел и духовного ведомства. Были назначены особые наблюдатели из духовных лиц. Кроме того, явилось не мало и добровольных наблюдателей. Один из таких добровольных наблюдателей, священник Гумилевский, представлял учебному начальству о преобразовании воскресных школ в приходские и о подчинении их ведению приходских священников. Проект этот не осуществился, но зато осуществилось нечто, еще более решительное. В июне 1862 года министерство внутренних дел уведомило управляющего министерством народного просвещение о том, что, как обнаружено показаниями фабричных рабочих на Петербургской стороне, в двух воскресных школах, Сампсониевской, на Выборгской стороне, и Введенской, на Петербургской, «преподается учение, направленное к потрясению религиозных верований, к распространению социальных понятий о праве собственности и даже к возмущению против государства». В виду этого, на основании Высочайшего повеления, 6 июня последовало распоряжение: 1) о действиях распорядителей и преподавателей двух названных школ и о свойстве преподаваемого ими учение произвести особой комиссией формальное следствие; 2) обе эти школы закрыть и о поводах к их закрытию объявить в газетах, и 3) попечителям учебных округов предложено иметь за прочими воскресными школами действительный и непрерывный надзор. Около того же времени последовало распоряжение по военному ведомству о закрытии воскресных школ, учрежденных при войсках для лиц, не принадлежащих к военному ведомству. Вслед за тем 10 июня состоялось Высочайшее повеление: 1) немедленно приступить к пересмотру правил об учреждении воскресных школ и 2) закрыть все существующие воскресные школы впредь до преобразование их на новых основаниях.

Итак, воскресные школы были закрыты. Закрытие — это, однако, считалось лишь временным, впредь до преобразования их на новых началах. Для выработки этих начал тогда же попечителям учебных округов предложено было доставить мнение касательно необходимых преобразований по устройству воскресных школ. Попечители, в свою очередь, обратились в педагогические совет подчиненных им учебных заведений, особенно тех, при которых существовали воскресные школы, с предложением высказать свои суждение и соображение по данному вопросу, на основании опыта. Основываясь на этих отзывах педагогических советов, попечители доставили свои соображение в министерство. Соображение попечителя Петербургского округа, в ведении которого состояло наибольшее число воскресных школ, равно как и те две школы, которые подали повод к суровой мере закрытие воскресных школ по всей России, представляют особый интерес, и мы приводим их здесь в изложении г. Арепьева («Русская Школа», 1898, № 1, «В. Я. Стоюнин и воскресные школы»).

«Попечитель С.-Петербургского учебного округа, находя, что по двум-трем примерам злонамеренности, проявившимся в 300 школах, клеймить именем злонамеренных целое общество преподавателей в высшей степени несправедливо, предлагает сделать изменение в отношении: к выбору распорядителей и преподавателей, к устройству преподавания и к правительственному надзору за преподаванием, и для этого принять следующие основания: 1) В распорядители выбираются лица, вполне известные своею добросовестностью и им предоставляется право назначать преподавателей, с ответственностью за благонадёжность последних. 2) Для большого удобства наблюдение распорядителя за преподаванием, вместо нынешнего обучения по кружкам шепотом, вести преподавание по отделениям. 3) Для того, чтобы наблюдение со стороны правительства было беспрерывно, при многочисленности школ в больших городах, назначать в каждую школу по несколько наблюдателей, чтобы они могли по очереди оставаться в школе во все время учения, за что назначить особое вознаграждение. 4) Для возбуждения рвение духовных лиц, действовавших до сего времени весьма холодно в пользу воскресных школ, назначить пособие из казны тем из них, которые учредят воскресные школы».

В этом мнении попечителя Петербургского учебного округа мы находим авторитетное свидетельство в пользу того, что «примеры злонамеренности» были всего в двух-трех случаях, почему, как справедливо замечает попечитель, в высшей степени было несправедливо относиться, как к злонамеренным лицам, ко всем тем бескорыстным труженикам, которые в самый короткий срок создали и поддерживали своим бескорыстным трудом 300 воскресных школ. Но, исходя из таких резонных соображений, попечитель Петербургского округа вслед затем совершенно неожиданно проектирует полное уничтожение созданной организации воскресных школ и отдачу всех преподавателей воскресных школ под такой удивительный надзор, какому не подвергаются даже преступники, посаженные в тюрьмы. Именно, по проекту попечителя, распорядители воскресных школ должны были назначаться из особенно благонамеренных людей, и им предоставляется за своею ответственностью назначать преподавателей. Казалось-бы, при таком подборе преподавателей уже исчезала всякая необходимость наблюдения за их деятельностью, но попечитель проектирует, помимо наблюдения со стороны руководителя, подвергнуть учащих еще непрестанному надзору особых наблюдателей, которых в каждую школу назначается по несколько, дабы они могли оставаться там по очереди все время занятий. При этом, для поощрения надзирательского рвения наблюдателей, им проектируется назначать содержание. Мало того: все в интересах того же наблюдения, проектируется уничтожить или запретить разделение учащихся на группы соответственно их подготовке и вести преподавание по отделениям. Очевидно, автор проекта совсем не был знаком с положением воскресных школ, почему он и не знал, что воскресные школы пришли к разделению учащихся на группы не ради целей преступного преподавание «шепотом», а в силу необходимости, – в виду крайне разнообразной подготовки лиц, являющихся учиться в воскресные школы. Проект увенчивается предложением поощрять духовенство к открытию воскресных школ денежными подачками. Тут уже прямое отрицание самого основного принципа воскресных школ – работы в них единственно из любви к делу, без всякого внешнего вознаграждения.

Если такие драконовские меры могли проектировать по отношению к воскресным школам и работающим в них лица, в сущности сочувствовавшие делу воскресных школ, то неудивительно, что люди, встретившие воскресные школы враждебно и с первых же дней их существование толковавшие о их вреде, могли добиться и полного «временного» закрытие этих народно-просветительных учреждений, созданных людьми, проникнутыми любовью к народу и просвещению.

В числе мнений, поданных попечителю Петербургского учебного округа лицами, к которым он обратился с запросом по вопросу о желательной организации воскресных школ, в высшей степени интересно мнение известного педагога В. Я. Стоюнина. Оно очень любопытно и для характеристики воскресных школ эпохи 1859–1862 гг., и для характеристики воззрений по данному вопросу лучшей части нашей интеллигенции того времени. Мнение это, выраженное в «Записке старшаго учителя Стоюнина о воскресных школах», недавно опубликовано («Русская Школа», 1898, № 1), и мы здесь приведем наиболее любопытные места «записки».

Указав на то, что воскресным школам пришлось бороться с рядом трудностей — недостатком опыта у деятелей школ, разнообразием возраста и подготовки учащихся, противодействием хозяев мастерских и торговых заведений, из которых поступали ученики в воскресные школы, и наконец подозрительным отношением к школам «влиятельных лиц», Стоюнин отмечает чрезвычайную тактичность деятелей воскресных школ:

«Желая устранить от себя всякие нарекания и неблагоприятные толки, они при самом начале своего дела сделали школы вполне открытыми для публики, добровольно подчинившись общественному контролю, и этим сделали первый правильный и верный шаг, который был залогом будущего успешного развития школ. Им они показали, что у них нет никаких противозаконных и опасных для правительства и для общества стремлений; а выказав расположение слушать советы каждого приходящего, они удостоверили, что действительно имеют в виду только общую пользу; у них и преподавание, и конференции были всегда для всех открыты; замкнутого, тайного нигде ничего не было».

Конечно, как и всякое новое дело, дело воскресных школ не могло обойтись без ошибок и увлечений; конечно, рядом с людьми, серьезно работавшими в воскресных школах, были и такие, которых сюда влекла лишь мода. Но ошибки вытеснял опыт, увлечение заменялись серьезным отношением к делу, отвечавшим условиям действительности, а легкомысленные люди утомлялись серьезною работою и уходили. Дело налаживалось и становилось все прочнее и прочнее на ноги, оставаясь исключительно в руках людей, желавших серьезно работать и приобретавших с каждым днем нужную опытность. Школы посещались учащимися охотно, что лучше всего доказывает их пользу, равно как и то, что хозяева мастерских, сначала относившиеся к школам враждебно, стали сами посылать своих рабочих и учеников в воскресные школы, видя не малую пользу от школ для умственного и нравственного подъема учащихся в школах.

«Кто хочет смотреть на дело беспристрастно, тот, за немногими первоначальными ошибками и увлечениями, сумеет увидеть истинное дело и признается, что в нем обещалось много пользы, что оно само собою погибнуть не могло и что, при общественном контроле и надзоре правительства за исполнением закона, оно никоим образом не могло перейти в руки злонамеренных людей и сделаться в их руках опасным для общества орудием».

При таком взгляде на воскресные школы, Стоюнин смотрел на закрытие их, как на факт, в высшей степени несправедливый и печальный. Он считал почти невозможным возрождение воскресных школ в виду того, что повсеместным и одновременным закрытием их воскресные школы совершенно дискредитированы в глазах общества и населения. К тому же и те, кто работал в воскресных школах, совершенно не заслуженно попав в опасные и злонамеренные люди, едва ли пожелают снова начать дело после такой награды за их бескорыстную деятельность.

«Едва ли они теперь захотят продолжать свое дело, если бы и снова было разрешено открытие воскресных школ. Они молчат, потому что ничего другого им не остается делать, но в них не могло не развиться также недоверие, — только недоверие к закону, на который они не могут опереться, начав общественное дело. Начинать и в то же время знать, что каждый неблагоразумный человек может набросить тень на всех их и вызвать строгие меры правительства против самого дела, которому они так бескорыстно жертвовали свои труды, едва ли у кого достанет столько энергии».

Стоюнин допускал возможность возобновление воскресных школ только в сравнительно более отдаленном будущем, когда, с одной стороны, ослабеет недоверие к воскресным школам, а с другой – уляжется горечь, вызванная закрытием школ у их деятелей. Предположение Стоюнина, как известно, вполне оправдалось и воскресные школы стали распространяться лишь чрез много лет после закрытие первых воскресных школ. Для этого-то будущего Стоюнин и считал нужным высказать свои соображение по вопросу. Он писал:

«Если правительство действительно желает, чтобы у нас существовали воскресные школы для народного образования, то необходимо должно иметь в виду, что основание их есть свободный труд, не наемный, не чиновный, не имеющий никаких личных, корыстных целей, а только ответственный перед законом, следственно оно не должно ставить и трудящиеся личности в такие же к себе отношения, в каких стоят к нему служащие чиновники, которым оно платит за труд и которых награждает чинами за службу. Свободный труд не может терпеть разных формальностей и стеснений, особенно труд, с которым не соединено никаких личных интересов. Трудиться бескорыстно для пользы других может заставить человека только его личная воля, и никто больше, и если он почувствует на себе постороннюю тягость, не вытекающую из самого дела, если он увидит, что из него хотят сделать чиновника, связанного разными инструкциями и обязательствами, то он непременно отказывается от своего труда, потому что в свободном труде действуют не по посторонним предписаниям, а по собственному сознанию, по личному убеждению. Такой человек может подчинить свою деятельность только общему гражданскому закону, но закону ясному, определенному, дающему полную уверенность, что он будет судиться беспристрастно по этому известному ему закону, в случае какого-либо обвинение или подозрения. Без этого немыслима свободная деятельность, без этого же нельзя и думать о восстановлении воскресных школ».

В частности, по поводу проектировавшейся организации надзора за воскресными школами Стоюнин писал:

«Жить под охраною и защитою полиции успокоительно и плодотворно, но жить под вечным надзором полиции неприятно, щекотливо и даже обидно для честного деятеля. Легко подчиниться закону и исполнять его, но бескорыстно трудиться для общей пользы и видеть, что за каждым вашим шагом подозрительно наблюдают, так оскорбительно, что едва-ли кто захочет принять такое возмездие за свой труд». «Распорядитель школы приглашает себе помощников и преподавателей, значит – он может знать их лучше всякого другого, он же и будет наблюдать за ними, зная свою ответственность пред законом; тогда как посторонний наблюдатель, чиновник-ли, священник-ли, все равно никогда не в силах уследить за всем, что делается в школе, и при всем своем старании всегда будет бесполезен для правительства, хотя-бы их было по несколько человек в каждой школе. Лучшая охрана здесь – закон при общественном контроле, который школы приняли уже добровольно».

Соответственно изложенным мыслям, Стоюнин предлагал свой проект восстановления воскресных школ. Во-первых, правительство «должно постараться, сколько в его силах, устранить то недоверие к школам, которое возникло в обществе вследствие повсеместного их закрытия: оно должно объявить, что тут виноваты только две–три личности, а не все школы. Во-вторых, оно должно издать ясный и определенный закон, который возлагал-бы всю ответственность за злоупотребление на распорядителя школы и на того, кто будет обличен в этом деле». «Но этот закон не должен никого стеснять разными формальностями, иначе он не вызовет свободного труда, а должен только охранять общественную нравственность; он же должен быть твердою опорою и для деятельности всех участников в преподавании, которые могут трудиться только тогда, когда будут уверены, что их не обвинят без всякого следствия по одному какому-нибудь подозрению или наговору, что не прервут их деятельности по вине другого, живущего в другом конце города, или, может быть, даже в другом городе». Вместе с тем Стоюнин всячески предостерегал от возложения на работающих в воскресных школах обязанностей представлять отчеты и вести разного рода формальную переписку, предоставляя все это всецело на добрую волю желающих. «Не следует также предписывать и программы, и книги, и смотреть на воскресные школы, как на существующие приходские, от которых они резко отличаются. В приходские училища собираются дети, тогда как в воскресные школы сходятся люди всех возрастов, и странно было-бы тридцатилетнего человека заставить читать детские рассказы и не сметь дать ему другой книги, которая могла-бы быть ему очень полезною. Странно было-бы мешать по праздникам учиться взрослому человеку, который все будни, с утра до вечера, занят работой и, умее читать, писать и считать, хочет знать более и приобрести сведение из той или другой науки, которая могла-бы быть применима к его занятиям и, следственно, могла-бы принести ему существенную пользу. Странно ограничивать учение буквою и цифрою, тогда как многие нелепые предрассудки, въевшиеся в массу народа, губят общественную нравственность».

Стоюнин заканчивает свою «записку» следующими справедливыми словами:

«Пусть от правительства исходит только один охранительный закон, пусть оно предоставит следить за его выполнением всему обществу, которое никогда не будет скрывать преступление и тотчас же заговорит о нем, предав его газетной гласности; пусть правительство при первом подозрении назначает строгое и беспристрастное следствие и, при обнаружившейся вине, именем закона карает преступника и того, кто взял на себя ответственность за всю школу, – и воскресные школы со временем могут приносить большую пользу. Но скажут: закон будет карать преступления, а не предупреждать их. Да, но где же такие действительные средства, которые-бы в жизни предупреждали преступления? Цензура предупредительная даже и для книг оказывается несостоятельною, а для школы тем более. Многие примеры показывают, что действителен в руках правительства только один ясный, определенный закон и на его основании беспристрастный суд».

Совершенно в таком же духе, как и Стоюнин, отзывался о воскресных школах другой известный педагог, К. Д. Ушинский.

В «Собрании педагогических сочинений» названного автора сохранилось его «письмо в провинцию», посвященное воскресным школам и адресованное какому-то лицу, спрашивавшему Ушинского о его мнении относительно воскресных школ и о том, стоит-ли их заводить в провинции, будет-ли от них польза. Ушинский, посетив две петербургские воскресные школы, пришел от них в полный восторг. Между прочим, он пишет следующее об отношении учащихся в воскресной школе к делу:

«Видно, что все эти люди в полушубках, чуйках, армяках, пестрединых и китайчатых халатах, с черными мозолистыми руками, с испачканными лицами, с запахом и цветом, напоминающими ясно ремесло каждого, собрались сюда не шутку шутить, не из пустого любопытства, а собрались дело делать, и что это дело, для которого они пожертвовали несколькими часами единственного свободного дня своей трудовой недели, кажется им не только делом полезным, серьезным, но каким-то святым, каким-то религиозным делом. Признаюсь откровенно, что привыкнув в классах наших учебных заведений встречать весьма понятные и извинительные в детях рассеенность и невнимание, которые наставник должен побеждать часто насильственною занимательностью рассказа, или особенною ловкостью дидактических приемов, если не хочет, чтобы его урок пропал даром, я был поражен тою напряженностью внимания, без всяких усилий со стороны наставников, которую заметил в учениках воскресных школ. Приготовлен встретить в них шумную, не дисилинированную толпу детей, в которых трудно возбудить внимание самому хорошему педагогу, я встретил, напротив, таких серьезных учеников, каких не удавалось мне видеть никогда прежде» («Собрание педагогических сочинений Константина Дмитриевича Ушинского», Спб., 1875 г., стр. 181–182).

Далее, отвечая на некоторые опасливые вопросы своего корреспондента, Ушинский продолжает:

«Вы спрашиваете меня также, какого я мнение о нравственном, значении воскресных школ для простого народа; но разве по этому поводу может родиться какой-нибудь вопрос? Где-бы и как эти юноши провели свои два–три свободные воскресные часа, если бы не были в школе? В кабаке, в трактире, за азартными играми в засаленные карты, в развращающих беседах, в одуряющем бездействии. Что-бы они ни услышали в школе, чему-бы они ни научились в ней, все же это будет бесконечно нравственно выше того, что они могли-бы выслушать и чему-бы они могли выучиться дома, на улице, в трактире или в питейном доме. Уже одно то, что они просидят эти два часа в училище, под надзором людей порядочных, которые говорят с ними вежливо, ласково, по-человечески, и о них заботятся, принесет великую пользу этим беднякам, на которых хозяева часто смотрят, как на рабочих животных. Они почувствуют, что и они – люди-христиане, другими глазами взглянут на самих себя, а это удержит их от многих пороков, проступков и преступлений».

«Извините меня за правду, но мне кажется, что вы и все те, которые с каким-то боязливым сомнением смотрят на воскресные школы и думают, что время их еще не настало у нас, что «лучше было-бы подождать, пока наши собственные убеждение лучше выработаются и установятся» и проч., и проч., — все такие люди забывают, что народ, раз уже вышедший на поприще исторической жизни, развивается неудержимо, — в школах-ли то, или помимо школ, и во всяком случае лучше с помощью школы, чем без школ. Сами же воскресные школы наши представляют тому поразительный пример. Давно-ли правительство указами, угрозами и поощрениями заставляло родителей дворянского сословия учить своих детей, а родители прибегали к насильственным мерам, чтобы загнать детей в школу? Теперь же стоило только отворить двери школы, чтобы она наполнилась детьми и юношами, и далее взрослыми людьми, проработавшими всю неделю и идущими в школу не по принуждению, а часто, напротив, презирая угрозы и даже побои своих хозяев. Так созрела в это время и та темная масса народа, которой, казалось, не коснулся луч просвещения. Нам указали на одного мальчика-портного, который опоздал в школу потому, что проработал всю ночь до 6 часов утра. Опоздал, а все-таки пришел. Не показывает-ли это ясно, что пора учить народ настала? А если мы не удовлетворим этой развернувшейся потребности, то закон человеческой души известен: пробужденная в ней жажда будет удовлетворена; но чем и как — это другое дело» (Там же, стр. 184).

В конце концов Ушинский приходит к следующему заключению: «воскресные школы — замечательное и отрадное явление, из которого мы можем заключить разом с одной стороны о том, что народ наш дозрел, наконец, до той степени, когда учение его сделалось неизбежным, жизненным вопросом, а с другой стороны, что церковь наша, правительство и образованный класс, удовлетворяя сколь возможно этой потребности, открывают пред глазами нашими успокоительную и светлую будущность» (стр. 198).

Относительно устройства, положение и регламентации воскресных школ Ушинский высказал следующие, по истине золотые слова: «Внешнее устройство воскресной школы может быть разнообразно, но никогда не должно быть стеснительно. Воскресная школа основывается на совершенно свободном желании, с одной стороны — учиться, с другой — учить. Всякими слишком стеснительными регламентациями вы можете подорвать и без того столь слабое в человеке желание сделать добро своему ближнему» (стр. 186).

Соображения, высказанные Стоюниным и Ушинским, остались, однако, непринятыми во внимание сферами, в которых рассматривался вопрос о воскресных школах, и позднее, в Положении о начальных училищах 25-го мая 1874 года, воскресные школы отнесены всецело к числу начальных училищ и к ним приложены все те законодательные меры, которыми регулируется положение начальных школ. Очевидно, то недоверие, которое проявилось в факте закрытие воскресных школ, было так сильно в эпоху 60-х и начала 70-х годов, что благоразумные голоса, вроде голосов Стоюнина и Ушинского, не могли быть услышаны…

Итак, первый период существование воскресных школ окончился очень печально для них: школы были закрыты повсеместно и по отношению к ним установилось столь недоверчивое отношение, что понадобился долгий период времени, чтобы они могли снова возникнуть и получить распространение. Чем же было обусловлено такое отношение к столь полезным учреждениям, какими являлись и являются воскресные школы?

Конечно, было-бы наивностью думать, что закрытие первых воскресных школ по всей России было вызвано теми фактами, какие обнаружены были в двух школах на Петербургской и Выборгской стороне. Несоответствие между таким случайным явлением, как обнаружение этих частных фактов, и такою крупною, общею мерою, как закрытие всех воскресных школ, и установившимся затем недоверием к воскресным школам, благодаря которому могли быть проектируемы такие драконовские меры, как те, которые предлагал попечитель Петербургского учебного округа, слишком бросается в глаза. Открытие фактов, случившихся в двух воскресных школах, могло служить лишь поводом к принятию крутой меры, так надолго затормозившей дело воскресных школ, но не причиною; причина, очевидно, должна быть более общею. В чем же она заключалась?

Во всяком случае, причину эту нужно искать отнюдь не в самих воскресных школах. Выше мы могли видеть из мнения попечителя Петербургского учебного округа о преобразовании постановки воскресных школ, что, за исключением двух или трех личностей, деятельность которых оказалась зловредною в воскресных школах, все остальные преподаватели этих школ ничем не заслужили подозрительного отношение к ним. Попечитель другого учебного округа (Киевского), Пирогов, также отвергает наличность в воскресных школах чего-бы то ни было вредного. «Прокламаций во время моего попечительства в воскресных школах не раздавали; запрещенных книг не читали; библиотеки школ, кроме «Народного чтения», «Детского» и «Божьего мира» и других общеизвестных книг, никаких иных не содержали». Далее Пирогов доказывает и полную невозможность предполагать, будто воскресные школы могли служить орудием какой-либо вредной пропаганды:

«Пропаганда именно тем и сильна, что она никогда не действует отдельно и отрывочно. Обаятельное действие на умы и способность распространяться каждой пропаганды зависят от того, что в основании ее лежит более или менее систематизированная доктрина, как-бы она ни была бессмысленно и нелепа. Но кто же может теперь утверждать, положа руку на сердце, чтобы основанием воскресных школ руководила какая-нибудь систематически проводимая доктрина? Одно уже то, что за учение в воскресных школах принялось быстро и открыто столько людей, не имевших между собою ничего общего, и, очевидно, по разным причинам: кто по доброте сердца, кто по моде и по минутному увлечению, не доказывает-ли ясно, что тут ничего не было похожего на систематическую пропаганду? а если бы и было что-либо подобное, то оно должно было расстроиться и неминуемо пасть само собою от разнохарактерности и неурядицы. Пропагандисты, так нелепо действующие, были-бы, по правде сказать, лицами, самыми безопасными для государства и общества».

Наконец, и самые тщательные исследования дела воскресных школ после их закрытия нигде не открыли в их деятельности чего-либо преступного, противозаконного. Напротив, всюду приходили к заключению, что воскресные школы действовали вполне законно и подчинялись всем предписываемым им правилам. Таким образом, причина кары, обрушившейся в 1862 году на воскресные школы, лежала не в них и не в их деятельности. Два случая из деятельности двух школ послужили только оружием для тех, кто и раньше был враждебно настроен против воскресных школ, для того, чтобы сгубить это прекрасное дело.

Как мы видели выше, в Киеве часть общества, и притом более влиятельная, в особенности местное польское общество, по свидетельству Пирогова, встретили воскресные школы подозрительно и даже враждебно. В Петербурге, по словам Стоюнина, против воскресных школ, с самого их возникновения, были враждебно настроены «влиятельные лица». О подобной враждебности общества говорят известие и из других городов. Духовенство проявляло по отношению к воскресным школам некоторую ревность, полагая, что они должны быть предоставлены духовному ведомству. В этом смысле, как мы упоминали выше, был даже представляем по начальству проект. Многие представители учебного ведомства относились отрицательно к воскресным школам, по-видимому, просто потому, что при существовании воскресных школ на них падала лишняя и притом неоплачиваемая работа по надзору за воскресными школами. В некоторых случаях вражда к воскресным школам со стороны учителей и штатных смотрителей обусловливалась тем, что ближайшее начальство заставляло их работать безвозмездно в этих школах. Городские, купеческие и ремесленные общества встретили воскресные школы недружелюбно, боясь новых расходов, и это недружелюбие переходило в прямую вражду, когда усердствовавшие губернаторы, после упомянутого выше циркуляра министра внутренних дел об открытии воскресных школ, заставляли общества ассигновывать средства на воскресные школы. Всякого рода хозяева, содержатели мастерских и торговых заведений отнеслись к воскресным школам с враждою в виду того, что не могли допустить мысли, что будут учить их подмастерий, приказчиков и мальчиков, которых они и за людей не считали, и т. д.

Словом, при первом же своем возникновении воскресные школы должны были жить в атмосфере вражды. Да и могло-ли быть иначе? И теперь при открытии первой воскресной школы в каком-либо городе, даже губернском, она встречает враждебное отношение со стороны части местного общества. Постоянно слышатся в таких случаях самые удивительные суждение по адресу возникающей воскресной школы. Господа возмущаются тем, что их лакей или горничная будут учиться и таким образом на несколько часов лишат их своих услуг. Торговцы не могут равнодушно слышать о том, что их «молодцы» могут вдруг сделаться «ученее» их самих, хозяев. Содержатели мастерских не желают лишиться работы учеников и учениц, которых заставляют и по праздникам работать. А все вообще представители более дикой части общества, среди которых, впрочем, бывает нередко не мало и людей так называемых «интеллигентных», т. е. побывавших в высших учебных заведениях, в один голос находят, что воскресные школы — только одно «баловство», что учение только «развращает» рабочих и прислугу и т. д. При этом, не будучи в состоянии понять, чего ради люди берут на себя тяжелую работу в воскресных школах по преподаванию в них, не будучи в состоянии разделить тех стремлений, которые побуждают других отдавать часто единственный свободный день в неделю этой работе, ничем не вознаграждаемой, пещерные люди начинают «доходить своим умом до корня» и приходят к убеждению, что тут «дело не чисто», и окружают бескорыстных тружеников подозрениями, которые и являются единственною наградою за их благородный труд. Если и теперь такие явления у нас широко распространены, то 40 лет тому назад они естественно встречались еще чаще и давали себя знать сильнее. У нас принято смотреть на конец 50-х и начало 60-х годов, как на расцвет общественного самосознания, как на время господства в обществе передовых взглядов. К сожалению, такое мнение о данной эпохе совершенно не соответствует действительности. Лишь небольшая часть общества оказалась на высоте тех задач, которые тогда предстояло выполнить, а огромнейшее большинство общества стояло в стороне от тогдашнего освободительного и просветительного движения и смотрело на него со страхом. Вспомним, что общество 1860–1862 годов было то же самое, каким оно было и десять лет перед тем, и только немногие свежие элементы обновили его ко времени открытие воскресных школ. Вспомним, что значительную часть учеников воскресных школ составляли крепостные, т. е. люди, которых значительная часть общества еще и за людей не считала до 19-го февраля 1861 года, которые были рабами, вещью в глазах этой части общества. И вот этих-то рабов начинают вдруг учить по воскресным школам, им говорят «вы», с ними вежливы и деликатны, словом, к ним относятся, как к людям, и притом полноправным людям. Неудивительно, что все это многим показалось настоящею «революцией». И вот, перепуганная вообще наступавшими реформами, озлобленная уничтожением крепостного права, убежденная, что Россия идет по пути революции и к гибели, крепостническая часть общества могла смотреть на воскресные школы только как на орудие революции, только как на средство, которое пущено в ход бунтовщиками и заговорщиками для ниспровержения существующих порядков. Вспомните, каких ужасов ожидали многие при объявлении «воли». В записках современников об этой удивительной эпохе, еще ждущей своего историка, нередко сообщаются такие факты, которых мы и понять в настоящее время не можем. Многие были искренно уверены в том, что день объявления «воли» будет последним днем их жизни, и никак не могли примириться далее с очевидностью и, уцелев в этот ужасный день, продолжали бояться и ожидать своей гибели. Что же удивительного, что в умах, настроенных таким пугливым образом, происходили самые удивительные сочетание идеи и ставились в связь явления, не имевшие решительно ничего общего. 2-го мая 1862 года произошел пожар Апраксина двора в Петербурге, и, хотя в происхождении этого пожара не было никаких оснований видеть какой-либо злой умысел, тем не менее в тогдашнем обществе упорно распространялись слухи о том, что в причинении пожара повинны какие-то «революционеры», и мнение это было высказано далее в тогдашней печати. Казалось-бы, что общего между печатью и пожаром Апраксина двора? А между тем на печати этот пожар отразился очень тяжело. Точно также и закрытие воскресных школ имело известную связь с тем же пожаром, конечно, не в виде прямой причины, а в виде подготовки настроения, при котором обнаружение двух случаев злоупотребления воскресными школами оказалось достаточным для того, чтобы закрыть 300 слишком школ и надолго затормозить развитие такого хорошего начинание нашей интеллигенции, как воскресные школы.

Всех больше удивлены и огорчены были закрытием воскресных школ учившиеся в них. Стоя в стороне от высшей политики, они видели от школ только одно доброе для себя, а потому и допустить не могли, что с окончанием каникулярного времени не возобновятся занятие в воскресных школах. И вот когда началась осень, к деятелям воскресных школ явились их бывшие ученики и ученицы с просьбою о возобновлении занятий. Вот что пишет, между прочим, Н. В. Стасова в своих записках: «Настал сентябрь 1862 года, переехали мы с дачи из Ораниенбаума, и что же, какова была моя радость, когда вдруг пришли ко мне десять девочек депутатками от прочих моих учениц, с просьбою: не могу-ли я продолжать их учить? Конечно, я согласилась сейчас же. И вот началась моя собственная воскресная школа, у меня дома; учениц было 27 человек. Занятие наши продолжались до 1872 года, когда у нас в семействе была одна тяжкая болезнь, заставившая меня все оставить»…

Нет сомнения, что это была высшая награда деятелям воскресных школ и высшее нравственное удовлетворение за нанесенное закрытием школ оскорбление, — когда к ним явились с таким доверием и любовью их ученики и стали просить их продолжать обучение. И такое удовлетворение получили многие из тогдашних деятелей воскресных школ. Подобная же домашняя воскресная школа, как возникшая в квартире покойной Стасовой, возникла в Харькове в квартире X. Д. Алчевской и послужила началом Харьковской частной женской воскресной школы, приобретшей потом известность по всей России и за границей и сослужившей великую службу народному просвещению возобновлением воскресных школ в России вообще. Эта домашняя школа возникла тем- же путем, как и школа Н. В. Стасовой, но не осенью 1862 года, а ранее — в день закрытия официальной воскресной школы. Вот что находим по этому поводу в школьном дневнике X. Д. Алиевской: «Помню я живо то горе, то смущение, с каким мы были принуждены объявить детям о закрытии школы; помню отчаяние и плач детей. В ту минуту, казалось, я готова была отдать полжизни своей за жизнь школы, но делать было нечего… Вдруг счастливая мысль пришла мне в голову — пригласить к себе девочек учиться на дом. Я привела ее в исполнение, — за мною пошло 50 человек» («Семья и Школа», 1877 г., № 9, «Школа и общество»).

Таким образом, среди деятелей воскресных школ нашлись лица, которые имели мужество не дать погибнуть этому делу и с опасностью быть обвиненными в «недозволенном занятии» сохранили это дело до лучших дней, в которые оно снова воскресло и дало пышные ростки.

Итак, первые воскресные школы, появившиеся в 1859 году и быстро возникавшие в последующие годы, были закрыты в средине 1862 года. Но не погибла идее воскресных школ. Пронесенная с великим трудом энтузиастами этой идеи чрез трудное время, она снова получила осуществление в жизни. И точно также не могло исчезнуть бесследно из жизни то доброе воздействие на общество и на жизнь, какое оказывали воскресные школы 1859–1862 годов. По этому поводу я позволю себе привести здесь, как заключение настоящей главы, горячие слова В. В. Стасова, в которых, как всегда в словах этого автора, грубо, неуклюже, с преувеличениями, но за то правдиво и сильно обрисовано значение первых воскресных школ для нашей жизни:

«Хороших, честных, светлых доброжелателей на пользу народа всегда бывало не мало, и они своими усилиями делали, что могли, в розницу и в одиночку, каждый на своем месте. Но когда это бывало, чтобы целое народонаселение, само собою, целыми громадными массами, все имущие и сильные, встало и пошло помогать остальным, неимущим, бедным и слабым, искало-бы слиться с ними, и, подхватив под руки и подмышки, тащило их вверх, из глубины болота страданий и невежества? Такого другого примера, кажется, не найти нигде в истории. Тут русский высший и средний класс общества вдруг начал делать, бодро и смело, самоотрешено, то, что за 200 лет раньше Минин и его товарищи делали в Нижнем-Новгороде. Только там была всего одна минута увлечения, страсти, энтузиазма на площади, она продолжалась короткий срок, — теперь она длилась долго-долго, пока ее не потушили насильно, и она совершалась без всякой парадной высокой, увлекательной обстановки, но в тысячах рассыпанных по всей России домов и бедных квартир, силою маленьких сборищ, капельных людских групп. Всякий, летевший помогать, отдавал не золото, не серебро, не деньги, не товар, не мешки хлеба и груды вещей, — нет, отдавал самого себя, свой ум, свою душу и сердце, лучшие свои помышления, всякое знание, накопленное еще с детства, все, что набралось за долгие годы внутри самого лучшего и дорогого. Такого порыва энтузиазма, вдохновения, пламенной страстности не видано еще было никогда в истории.

«Прежде, когда хотели помогать ученью, знанью, отыскивали дом, комнату, нанимали туда учителя, платили, присылали бумагу, тетради, перья, и потом спокойно ждали, сидя у себя дома, в удобных креслах, добрых результатов; эти люди издали поглядывали или выслушивали доклады, как печка топится, как градусы тепла поднимаются, как мороз тает, как комната теплеет. Теперь пришло другое время. Теперь те, кто задумал помогать, встали своими собственными ногами и пошли, протянули свои собственные руки и понесли серпы, грабли и лопаты, знание, энергию, доброжелательство, сами стали сееть, орать и пахать на любезном, дорогом своем поле. Это было не дело филантропии и благотворительности, а собственное свое дело, наполняющее всю мысль и заботу, вызывающее наружу все силы и непоколебимую, горящую огнем деятельность.

«Нет на свете дела выше, сильнее и лучше того дела, которое делается даром, без всякой надежды на плату и награду, на милость, улыбку и одобрение.

«Воскресные школы просуществовали у нас всего два года, но и в этот период никто не видал в общей, всенародной работе над ними хоть одну минуту усталости, равнодушия или ослабления духа. Как тронулись горячие упряжки с места в первую минуту, так неслись потом и все время, дружно, мощно, не сдавая ни единого шага, только взрываемые камни летели по сторонам дождем» («Книжки Недели», 1896 г., № 4, стр. 169–170).

«Кончились воскресные школы, но не погибла их чудная благотворная деятельность. Они созданы были великим, необычайным подъёмом русского народного духа, а что родится от такого светлого луча и силы, то не умирает, то остается на веки образцом для одних, предметом поклонения и обожания для других… Цель их деятельности была прежде всего освободительная, стремящая других к свету и уничтожению предрассудков и невежества. Им суждено было погибнуть, но они сошли со сцены, уже успев посееть много правды, света, здоровых, могучих и добрых понятий. Чудно было их великое, правдивое стремление, их бескорыстие, их презрение к наградам и выгодам, и потому шли к ним люди толпой с радостью и энтузиазмом. Какая разница против того, что было так еще недавно, полтораста лет, при Петре II, когда народ палками и кулаками гнали в школы, и он шел туда, артачась и упираясь, со слезами, воплем и ревом» (там же, стр. 189–90).

Да, история первых воскресных школ составляет ценную страницу в истории нашей интеллигенции, и за эту страницу много невольных грехов может быть прощено последней.

Глава II. Возрождение воскресных школ

(Воскресные школы в период 1862–1888 гг.)

I. Законодательство по воскресным школам

Первые воскресные школы, открытые в конце 40-х и начале 60-х годов, были, как рассказано в предыдущей главе, повсеместно закрыты по Высочайшему повелению 10 июня 1862 года. Движение по устройству воскресных школ, просуществовавшее всего лишь три года и давшее в результате более 300 воскресных школ во всех концах России, было прекращено, и притом при обстоятельствах, которые делали весьма сомнительным возникновение такого же движение среди интеллигенции, по крайней мере, в ближайшем будущем. В 1862 году воскресные школы были закрыты лишь «временно», впредь до выработки подробных законоположений о названном типе просветительных учреждений; но люди, понимающие дело (напр., Стоюнин), немедленно же по принятии суровой меры 1862 года, предсказывали, что это «временное» закрытие будет иметь крайне продолжительные последствие и что понадобится весьма много времени, чтобы так несправедливо осужденный тип просветительного учреждения, созданный свободным творчеством интеллигенции, основанный исключительно на сознании последнею своего долга пред населением и ее бескорыстном труде, снова вошел в нашу жизнь. Это предсказание Стоюнина и других вполне оправдалось. Понадобилось более тридцати лет, чтобы воскресные школы снова получили права гражданства в нашей жизни и достигли такого же распространения, какое достигнуто было в первый период их истории всего в течение трех лет (1859–1862 гг.). Медленно, лишь шаг за шагом, идее воскресных школ снова завоевывала для себя почву в нашей жизни и наконец получила всеобщее распространение, ныне уже далеко превзошедшее распространение воскресных школ в 1862 году.

Хотя воскресные школы были закрыты в 1862 году лишь до выработки определяющего их положение закона, однако такого закона никогда создано не было. По отношению к воскресным школам было принято в течение всего времени, последовавшего с 1862 года, лишь несколько случайных, единичных мер. Общею же мерою по отношению к воскресным школам являлось лишь причисление их к числу начальных школ, сделанное вопреки указаниям такого сведущего лица, как Стоюнин, и вопреки самого существа дела, представляемого воскресными школами.

Рассмотрим последовательно те немногие законодательные меры, которые касались воскресных школ, начиная с 1862 года.

Первою такою мерою явилось Высочайшее повеление 28 июля 1862 года о нераспространении действия закона 10 июня 1862 г. о закрытии воскресных школ на Прибалтийские губернии. Эта законодательная мера, последовавшая всего через месяц после распоряжения о повсеместном закрытии воскресных школ, была вызвана особенностями воскресных школ Прибалтийских губерний. Дело в том, что воскресные школы Прибалтийского края не имели ничего общего с воскресными школами, возникшими повсеместно в 1859–1862 гг. Прибалтийские воскресные школы возникли уже давно и имели исключительно конфессиональный характер. В них шла подготовка молодежи к исповеди и причащению в лютеранских церквах. Таким образом, эти школы были лишь принадлежностью лютеранских храмов, и распространение на них действие закона 10 июня 1862 года о закрытии воскресных школ, в которых происходило школьное обучение, являлось результатом чрезмерного усердие местных властей. Закон 28 июля 1862 года, таким образом, устранял произвольно-распространительное толкование закона 10 июня 1862 года, но собственно к воскресным школам в нашем смысле не имел никакого отношения.

В том же 1862 году (от 22 октября) была принята еще одна частная мера, касавшаяся уже воскресной школы нашего типа. Именно, по ходатайству старшин нарвского цехового общества действие закона 10 июня 1862 года не было распространено на воскресную школу, открытую означенным цеховым обществом, и было разрешено ее дальнейшее существование. Какая дальнейшая судьба постигла эту школу, нам, к сожалению, неизвестно; но, по-видимому, она просуществовала не долго, ибо в позднейшие времена относительно ее не появлялось в печати ни малейших известий.

Существенное значение для дальнейшей судьбы воскресных школ могло бы иметь издание «Положения о начальных училищах 14-го июля 1864 года», которым узаконивалось существование воскресных школ. К сожалению, этот законодательный акт не оказал никакого влияние на возобновление воскресных школ – отчасти в виду того враждебного настроение по отношению к воскресным школам, которое совершенно безосновательно установилось в администрации и обществе вследствие закрытия воскресных школ в 1862 году, а отчасти вследствие того, что воскресные школы фигурируют в названном выше «Положении», как нечто случайное, мимолетное, о чем упоминается лишь, между прочим. Воскресные школы нужно было еще пропагандировать в тогдашнем обществе, нужно было знакомить с этим типом просветительных учреждений тогдашнее общество, а между тем в Положении 1864 года им было уделено там мало места и внимания, что большинство знакомившихся с Положением, вероятно, даже не обратило никакого внимание на упоминаемые в Положении воскресные школы.

«Положение о начальных народных училищах 14-го июля 1864 года» явилось результатом работы, начатой в Министерстве Народного Просвещение еще в 1856 году, т. е. тогда, когда даже самой мысли о воскресных школах не существовало. К 1861 году был уже готов «Проект общего плана устройства народных училищ». Проект этот подвергался разным переделкам и дополнениям до 1864 года и в этот промежуток времени в некоторые места его, избранные довольно случайно, и были вставлены слова: «воскресная школа». Таким образом, в «Положении 1864 года», уже по самому его происхождению, нельзя искать никаких систематических правил, регулирующих положение воскресных школ. Мы приведем здесь все те статьи «Положения 1864 года», в которых упоминается о воскресных школах.

В ст. 2-й Положения, при перечислении учебных заведений, причисляемых к начальным училищам, помещен п. 4-й, которым к этим училищам относятся и «все вообще воскресные школы, учреждаемые как правительством, так и обществами городскими и сельскими и частными лицами для образования лиц ремесленного и рабочего сословия обоего пола, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно». По ст. 7, «воскресные школы учреждаются исключительно для учащихся одного пола». В силу ст. 12, «заведывание каждой воскресной школой принадлежит лицу, принявшему на себя звание ее распорядителя и утвержденному в сем звании училищным советом; в женских воскресных школах обязанности этого звания возлагаются преимущественно на лиц женского пола». Ст. 13 определяет право распорядителей воскресных школ входить по делам этих школ в сношение с училищными советами и устанавливает ответственность распорядителей «за порядок» в воскресных школах. Согласно 17 статьи, наблюдение за религиозно-нравственным направлением в воскресных школах, как и во всех начальных школах, возлагается на местного приходского священника, который, в случае надобности, замечания свои сообщает распорядителю воскресной школы, а если бы его замечания не были приняты, доносит о том уездному училищному совету. Наконец, ст. 18 определяется, что училищные советы заведуют воскресными школами так же, как и всеми остальными начальными училищами.

Таким образом Положение 1864 года приравнивает воскресные школы к общему типу начальных училищ, совершенно отвергая особенности, присущие воскресным школам, как относительно порядка их возникновения, состава учащихся (преимущественно взрослые), состава учащих (исключительно даровые работы) характера преподавания (обусловливаемого разнообразием подготовки учащихся) и, наконец, запросов учащихся относительно предметов преподавания (многие учащиеся в воскресных школах являются сюда, уже пройдя начальную школу, и желают продолжать свое образование, предъявляя нередко очень определенные требование относительно предметов, по которым они желали-бы получить знания). Все эти особенности воскресных школ, резко отличающие их от начальных училищ и ставящие их в особый разряд просветительных учреждений, совершенно отвергаются Положением 1864 года. Неудивительно, что Положение 1864 года, хотя оно и закрепляло в законодательном порядке существование воскресных школ, узаконило этот тип просветительных учреждений и предоставляло открытие их городским и сельским обществам и частным лицам, не могло вызвать уже того движения по устройству воскресных школ, которое началось в 1859 году и было искусственно прекращено в 1862 году.

После издания Положение 1864 года, по отношению к воскресным школам не было издано ни одного законоположения вплоть до издания Положения 1874 года. Правда, в этот промежуток вышли два законодательных акта, упоминающие об особых Просветительных учреждениях для взрослых, под которыми можно разуметь и воскресные школы, хотя они и не называются в этих актах. Мы имеем в виду Инструкцию инспекторам и директорам народных училищ 29 октября 1871 года и Положение о народных училищах в губерниях Киевской, Подольской и Волынской. В инструкции, действующей и доселе, имеется статья 48, в которой говорится: «Директор и инспектор, по соглашению с подлежащими ведомствами и лицами, прилагают попечение о том, чтобы при училищах, где окажется возможность, были устраиваемы особые уроки для взрослых поселян, стараясь личными убеждениями привлечь их к учению и ходатайствуя, в случае успеха, об отпуске из подлежащих учреждений сумм, необходимых для вознаграждения учителей за такой труд их сверх прямых обязанностей». Затем, в ст. 20 «Положение о народных училищах в губерниях Киевской, Подольской и Волынской» говорится: «При городских двухклассных и одноклассных народных училищах могут быть, с разрешения попечителя округа, открываемы классы для взрослых. Цель этих классов — доставить, с одной стороны, взрослым людям, учившимся в первоначальных училищах, возможность повторить пройденное, а с другой стороны — обучить неграмотных, по крайней мере, грамоте. Обучение в классах для взрослых ограничивается курсом одноклассных народных училищ; в сих классах преподают учителя тех училищ, при которых классы учреждены, за особое вознаграждение». Очевидно, эти «уроки» или «классы для взрослых» могут быть открываемы и по воскресеньям, и таким образом указанными актами рекомендовалось введение чего-то, подобного воскресным школам; но то обстоятельство, что преподавание на означенных «уроках» или «классах» возлагалось, и притом «за особое вознаграждение», только на учителей тех ежедневных школ, при которых классы или уроки имели открываться, делало их совершенно непохожими на воскресные школы, создавшиеся в 1859–1862 гг., в которых учащими были лица, часто не принадлежавшие к педагогическому миру и работавшие исключительно из любви к делу, без всякого материального вознаграждения.

«Положение о начальных народных училищах» 25 мая 1874 года, как действующее доселе, заслуживает нашего особого внимание и потому мы остановимся на нем несколько дольше. Подобно Положению 1864 года, которое оно заменило, Положение 25 мая 1874 года приравнивает воскресные школы всецело к обыкновенным начальным училищам, почему все правила, регулирующие положение начальных училищ, всецело распространены и на воскресные школы, лишь с очень немногими отступлениями. Таким образом, Положением 1874 года к начальным училищам отнесены «все вообще воскресные школы». Школы эти могут быть, согласно Положению, учреждаемы правительством, городскими и сельскими «обществами и частными лицами. Учреждаются воскресные школы для лиц обоего пола, но для каждого пола отдельно. Предметами обучения воскресных школ служат: 1) Закон Божий (краткий катехизис и св. история); 2) чтение по книгам гражданской и церковной печати; 3) письмо; 4) первые четыре действие арифметики и 5) церковное пение там, где преподавание его будет возможно. Преподавание в воскресных школах совершается на русском языке. Употребляются при преподавании учебные руководства, одобренные министерством народного просвещение и духовным ведомством. В число учащихся принимаются лица всех состояний, без различия вероисповеданий. Открываются воскресные школы с предварительного разрешение инспектора народных училищ и с согласия председателя училищного совета, о чем доводится до сведение сего совета. В случае беспорядка и вредного направления учения, воскресные школы закрываются временно, по соглашению председателя уездного училищного совета с инспектором народных училищ; окончательное же упразднение воскресной школы зависит от решение уездного училищного совета. Решение о временном закрытии воскресной школы принимаются не иначе, как по личном удостоверении на самом месте председателя училищного совета и инспектора народных училищ в происшедшем беспорядке или во вредном направлении, принятом воскресною школою. Воскресные школы, учрежденные обществами, имеют распорядителей, избранных этими обществами, а в воскресных школах, учрежденных частными лицами, распорядителями состоят сами учредители. В женских воскресных школах обязанности распорядителей преимущественно возлагаются на лиц женского пола. Распорядители и распорядительницы воскресных школ утверждаются и увольняются губернским училищным советом по представлениям уездного училищного совета. Распорядители и распорядительницы воскресных школ имеют право заседать и подавать голос в уездных училищных советах при обсуждении дел этих школ. Распорядители и распорядительницы заведуют делами воскресных школ, входят в сношение по этим делам с инспектором народных училищ и отвечают за порядок в школах. Воскресные школы освобождаются от представления всякого рода срочных ведомостей, донесений и т. п. Закон Божий преподается в воскресных школах или приходским священником, или особым законоучителем, с утверждение епархиального начальства, по представлению инспектора народных училищ. Прочим предметам могут обучать все лица, имеющие право преподавание в начальных училищах.

Таким образом, Положение 1874 года окончательно закрепило положение воскресных школ, как школ начальных. Те воскресные школы, которые рисовались пионерам данного дела в начале 60-х годов и о которых с таким горячим увлечением говорил Стоюнин в своей записке о воскресных школах в 1862 году, — школы, которые давали-бы каждому желающему те знания, в которых он нуждается, при чем школы эти гостеприимно должны были открывать двери и для тех, кто уже знаком с курсом начального училища, — эти школы совсем не предусматривались Положением 1874 года.

Затем до 1884 года законодательство наше не касалось воскресных школ. В этом году, 13 июня, были Высочайше утверждены «Правила о церковно-приходских школах», параграфом 7-м которых, «по мере надобности и средств, дозволяется открывать, с разрешения епархиального архиерее, при церковно-приходских школах… б) ежедневные уроки для взрослых… и г) воскресные школы для лиц, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно», а в примечании к этому параграфу сказано: «уроки для взрослых и воскресные школы могут быть открываемы священниками и там, где нет церковно-приходской школы». Затем в правилах 28 мая 1888 года об уездных отделениях епархиальных училищных советов, вошедших в Высочайше утвержденное 26 февраля 1896 года «Положение об управлении школами церковно-приходскими и грамоты», на уездные отделение епархиальных училищных советов возлагается «попечение об устройстве… г) воскресных школ для лиц, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно». Таким образом, воскресные школы, в форме школ начальных, вошли и в систему церковно-приходских школ.

Подобно тому, как законодательство, касающееся народного образования, касалось воскресных школ лишь изредка и мимоходом, и в многочисленных административных распоряжениях по учебному ведомству воскресные школы затрагиваются лишь случайно. За рассматриваемый нами период (1862–1888 гг.) мы можем отметить лишь два относящиеся сюда циркуляра министерства народного просвещения. В первом из них, последовавшем 28 июня 1874 года, говорится собственно о недопущении в начальные школы взрослых, для обучения которых рекомендуется устраивать воскресные школы или уроки для взрослых. В другом циркуляре от 27-го октября 1885 года, совсем не упоминается о воскресных школах, но так как в нем говорится вообще о школах для взрослых, то его обыкновенно распространяют и на воскресные школы. В циркуляре этом сообщается попечителям учебных округов о том, что министерство народного просвещение находит необходимым, чтобы «учебное ведомство оказывало всевозможное содействие профессиональным школам, низшим техническим и, стараясь, между прочим, обеспечить таковые, в особенности, вновь учрежденные школам для рабочих школы, на первое время их существования, постоянным удобным и бесплатным или наиболее дешевым помещением». На основании этого циркуляра многие воскресные школы получили помещение в зданиях учебных (в том числе кое-где и средних) заведений.

Невнимание со стороны законодательства и учебной администрации к делу воскресных школ за рассматриваемый нами период объясняется отчасти тем обстоятельством, что крупное значение данного вида просветительных учреждений для страны, в которой бедность мешает слишком многим пользоваться ежедневным обучением и лишает возможности получать это образование в юные годы, было совершенно не выяснено, а отчасти — тем, что сама жизнь не побуждала заниматься вопросом о воскресных школах, так как учреждение этого рода, несмотря на возможность их повсеместного возникновения после издания Положения 1864 года, возникали с поразительною медленностью, как это читатели увидят сейчас, и потому не привлекали к себе серьезного внимание ни со стороны законодателя, ни со стороны учебной администрации.

II. Возобновление воскресных школ

Медленно возобновлялись воскресные школы, закрытые в 1862 году. По-видимому, в четырехлетний промежуток времени, от 1862 по 1866 г., не было открыто ни одной воскресной школы. По крайней мере, мы не нашли нигде указаний на возникновение воскресных школ за эти годы. Только с 1866 года начинают вновь возникать воскресные школы; но первые воскресные школы, открытые в эту эпоху, в большинстве случаев оказывались недолговечными и закрывались, просуществовав лишь самый короткий промежуток времени.

В 1866 году были учреждены 33 воскресные школы для взрослых и детей при духовных семинариях. Школы эти, открытые по распоряжению центральной духовной власти, на средства министерства народного просвещения, в огромнейшем большинстве случаев существовали лишь самый краткий срок, как это и должно было ожидать от учреждений, созданных не по инициативе самих работающих в них. Пишущий эти строки сам учился в одной из воскресных школ, открытых при семинариях в 1866 году, и может удостоверить, что дело велось в этой школе самым невозможным образом. Занятие продолжались всего один час перед обедней. Преподаванием занимались ученики семинарии без всякого надзора с чьей-бы то ни было стороны. Своей обязанностью заниматься в воскресной школе семинаристы крайне тяготились и относились к делу крайне небрежно. К тому же в каждое новое воскресенье являлись для занятий новые ученики семинарии. Толку от занятий не было решительно никакого. Но вместе с тем, очевидно, у местного архиерее было большое желание, чтобы школа существовала и процветала. По крайней мере, в течение того учебного года, в продолжение которого я посещал помянутую воскресную школу, архиерей три раза был в ней. При этом, так как о посещении архиерее было известно заранее, школа приводилась на такой случай совсем в особый вид. В школу приводились, кроме нас, ребятишек-воскресников, еще ученики начального училища, существовавшего также при семинарии, и выдавались также за воскресников. В школу являлось несколько десятков семинаристов, которые и занимались усердно с воскресниками и школьниками, имея каждый одного или двух учеников. Кроме того, на занятиях присутствовало и все семинарское начальство, и большинство профессоров семинарии. Выходило торжественно, благообразно и совершенно не похоже на то, что бывало в другие воскресенья.

Из всех посещавших воскресную школу мальчиков (таких было около сорока) в течение года выучились читать и писать только трое. Остальные ушли из школы почти такими же неграмотными, как и пришли в нее. Собственно, и посещали школу эти мальчики не ради обучения, а по другим причинам. Дело в том, что архиерей часто присылал в воскресную школу молитвенники, евангелия, житие святых, крестики. Эти-то предметы, часто раздававшиеся учащимся в воскресной школе, и служили главною приманкой, привлекавшею в школу детей. Я помню, как родители, мои соседи, посылали своих детей в воскресную школу, убеждая их принесть «житие» или крестик. Послушные дети шли в школу, но если замечали, что никто не приносил в школу ни книг, ни крестиков, то старались всячески ускользнуть из школы еще до начала занятий или вовремя их. Какая польза могла получаться от такой школы — понятно всякому.

По-видимому, в таком же безнадежном положении находились и некоторые другие воскресные школы, открытые при духовных семинариях. В «Журнале Министерства Народного Просвещения» был напечатан отчет воскресной школы при олонецкой духовной семинарии за 1869 год, из которого видно, что положение дел в этой школе было совершенно аналогично тому, какое имело место и в только что описанной воскресной школе. В воскресной школе при названной семинарии в течение года перебывало всего 25 учащихся, причем лишь 12 обучались письму, а остальные только чтению и «счислению»; обучение письму производилось каким-то «способом, который — по откровенному признанию отчета — скоро отбивает всякую охоту в учениках»: в школе производились «разные опыты в области методологии, с целью узнать на практике положительные достоинства и недостатки каждого известного метода или приема преподавания»; обучение в школе продолжалось всего полтора часа в день, т. е. всего каких-нибудь 50 часов в год, и т. д. Очевидно, подобная школа мало напоминала симпатичный тип свободной воскресной школы, созданный в начале 60-х годов.

Совсем в ином виде рисует воскресную школу, открытую при харьковской духовной семинарии, X. Д. Алчевская. Школа эта первоначально действовала под руководством педагога Миропольского. Г-жа Алчевская ознакомилась со школою уже в то время, когда г. Миропольский не руководил ею, но, как она удостоверяет, в школе в это время оставались те же порядки, которые были заведены ее первым руководителем. Вот какую картину застала X. Д. Алчевская при своем посещении школы при харьковской духовной семинарии: «Тридцать–сорок молодых людей разместились в нескольких светлых и обширных комнатах с немноголюдными группами учеников, на которых было сосредоточено все их внимание. Там мы видели классную доску, на планках которой были расположены симметрично печатные буквы разрезной азбуки, а юноша, стоявший у доски, прислушивался, правильно-ли произносят звуки его веселые и оживленные ученики. Недалеко от него другой молодой учитель держал в руках картину по истории и, воодушевленный желанием заинтересовать свою аудиторию, горячо рассказывал ей о деениях Петра Великого. Далее ученики окружили глобус, и юный преподаватель толково объяснял им о вращении земли. Еще далее задумчивый и сосредоточенный юноша терпеливо бился над слиянием звуков с бледным и замученным мальчиком, которому не давалось это слияние. В соседнем классе ученики работали над разбором какой-то сложной арифметической задачи; тут же производилось толковое объяснительное чтение, — и всюду царили согласие, радость и любовь. Много лет прошло с тех пор, как я посетила эту школу, но живая картина глубоко врезалась в моей памяти».

«Те же впечатление вынес, очевидно, из школы и покойный барон Корф, — продолжает X. Д. Алчевская, — который в сборнике своем, озаглавленном «Наше школьное дело», говорит, между прочим, следующее: “При виде веселых и бодрых учеников, с редкой приветливостью относящихся к учителю и всякому постороннему, я сказал себе, что здесь царствует педагогическое отношение к делу: чем-то родным повеело на меня, когда я услышал, как ученики один за другим выкрикивали, ни мало не стесняясь моим присутствием, обращаясь к учителю: «дяденька, дяденька!» Не удивляюсь тому, что в воскресной школе при духовной семинарии бывает до 120 учащихся, так как я успел подметить, что преподаватели обращаются с учащимися не приторно-сладко, не приторно-нежно, но истинно по-дружески»».

«Далее, тронутый приветом, оказанным ему воспитанниками духовной семинарии, бар. Корф говорит: «Душевное спасибо им за то, что они в стенах заведения, их воспитавшего, настолько успели полюбить народное образование, чтобы не считать себе чуждым человека, который, по мере сил своих, служит этому делу»».

«Еще ранее посещение школы бар. Корфом, Харьковская уездная земская управа, представляя земскому собранию Харьковского уезда (в мае 1869 года) доклад о заслугах некоторых лиц, содействовавших народному образованию, с особенным доверием и одобрением отозвалась о воскресной школе при харьковской духовной семинарии, об успехах ее в преподавании и о том увлечении, с каким в ней идут занятия. Земское собрание, принимая во внимание, что репутация школы, видимо возрастает, что в течение трех лет она дала уже, по отзыву председателя управы, несколько сот грамотных мальчиков и взрослых рабочих из крестьянского и мещанского сословий и что в будущем она также обещает успехи и добрые плоды, постановило выразить от своего имени, через управу, благодарность руководителю школы за трехлетнюю успешную деятельность на пользу народного образования».

«Кроме того, воскресная школа при харьковской духовной семинарии получила в том же году заявление от многих земств, как-то Александрийского, Херсонской губернии, от Бердянской земской управы и некоторых училищных советов о желании их иметь наставников, получивших подготовку именно на этом педагогическом курсе, каким была для семинаристов воскресная школа».

Общую характеристику воскресной школы при харьковской духовной семинарии X. Д. Алчевская выражает следующими словами: «школа эта устроена была не по частной инициативе, но дух, царивший в ней, был тот же, какой встречаем мы в существующих ныне воскресных школах, о чем говорят нам дневники преподавателей, находящиеся у меня под рукой». И действительно, в дневниках этих, напечатанных в выдержках в «Журнале Министерства Народного Просвещения», внутренняя жизнь воскресной школы при Харьковской духовной семинарии рисуется в чертах, весьма близко напоминающих обычную жизнь воскресных школ.

Справедливость, однако, требует сказать, что фактические сведения, сообщаемые бар. Корфом о воскресной школе при Харьковской духовной семинарии, не смотря на его благосклонное отношение к этой школе, видное из приведенного выше отзыва, рисуют ее уже далеко не в столь блестящем виде, в каком она рисуется из изложенных выше данных. Правда, бар. Корф посетил школу уже в 1871 году, т. е. после оставление ее г. Миропольким и два года спустя после того, как школа была так лестно аттестована Харьковской земской управой. При посещении школы бар. Корфом, в ней было 90 учеников, все дети. Преподавателей в школе было до 80, т. е. все ученики 5 и 6 классов семинарии. Около двух третей учащихся обучалось по два, по три, даже по одному отдельными семинаристами; остальные учащиеся образовали два. класса, в которых по очереди занимались семинаристы в присутствии нескольких своих товарищей. Эти два класса возникли лишь незадолго перед посещением школы бар. Корфом, и при нем дети обучались по классам лишь четвертый раз. В виду этого, бар. Корф просит читателей отнестись снисходительно к успехам детей в арифметике. Успехи эти действительно были таковы, что для них требовалось большое «снисхождение». Вот что сообщает по этому поводу бар. Корф: «В младшем классе, где только что начато умственное счисление, писали при мне числа до сотни 20 учеников; ошиблись из них только 6, но нумерация усвоена всеми двадцатью только по навыку, еще неосмысленному. В старшем, 2-м классе дети вычисляют умственно до 100, но о частях единицы с ними еще не беседовали; самое умственное счисление настолько еще в начале, что с трудом решили следующую задачку, предложенную мной с дозволение преподавателя: «Мать, спекла в праздник 27 пирогов, из которых дала по 6 штук каждому из 4 сыновей; сколько пирогов осталось ей самой». В объяснение таких «успехов» школы, действительно нуждающихся в «снисхождении», бар. Корф говорит следующее: «Не позволю себе отзыва о сведениях по арифметике воспитанников харьковской духовной семинарии, но могу сообщить читателю, что не раз случалось нам видеть, как лица, окончившие курс в екатеринославской духовной семинарии и проходившие высшую математику, затруднялись в письменном решении, положим, такой задачи: «один фунт чаю стоит 3 рубля: сколько фунтов такого чаю можно купить за 96 руб.?» «Это не анекдот, читатель, а факт», — заканчивает бар. Корф.

Во всяком случае воскресные школы при духовных семинариях никакой роли в деле создание репутации воскресным школам и распространение этого типа образовательных учреждений не могли сыграть и не играли, закрывшись повсеместно после не особенно продолжительного существования.

С 1867 года стали возникать в разных концах России воскресные школы, открываемые по частной инициативе. В названном году открылась воскресная школа в Вологде, просуществовавшая, по-видимому, не долго, так как в последующие годы о ней не встречается никаких известий, и самое ее существование было затем совершенно забыто в Вологде. Через два года, в 1869 году, была открыта воскресная школа Знаменским приходским попечительством в Петербурге, также, по-видимому, имевшая не долгое существование. Около «этого же времени возникли мужская и женская воскресные школы в Харькове, основанные образовавшимся тогда Обществом распространение грамотности в Харьковской губернии. И эти школы существовали не особенно долго и закрылись. В «Семье и Школе» за 1877 год, № 9, мы находим некоторые сведение об одной из этих воскресных школ, именно женской, — в выдержках из школьного дневника X. Д. Алчевской. Из этих сведений выносишь очень невысокое мнение о школе. Оказывается, что в школе на первом плане были такие вопросы, как: «где поставить шкаф?» или «в какой именно переплет переплести книги?» На одном из собраний, учащих начальница школы сделала следующее изумительное предложение: «так как первое, что бросается при входе человека в порядочный дом, — это уменье поклониться, то прежде всего необходимо выучить детей делать реверансы». «Собрания учащих» бывали очень скучны: учительницы молчали, начальница говорила, что придет в голову. Зато, если у кого-либо рождалась в голове здравая мысль не в пятницу (день собрания), а в другой какой-нибудь день недели, и учительница выражала желание сообщить свою мысль начальнице, последняя говорила умоляющим голосом: «Medames, прошу вас, ради Бога, поберегите это до пятницы!» Из учительниц, «одна не учила иначе как в перчатках и под вуалью; другая признавалась чистосердечно, что поступила в школу с единственною целью — научиться учить своих детей; третья в порыве педагогического негодование позволяла себе обзывать учениц дурами». В одно из воскресений г-жа Алчевская встретила в школе «толпу безграмотных учеников педагогических курсов, пришедших поучать нас уму-разуму, по распоряжению руководителя школы, патентованного педагога С. Видела я своими собственными глазами, как безобразничали эти неучи над бедными детьми, как доходили до 1.000,000 с ученицами, едва ознакомившимися с десятком, как запугивали своим развязным прикрикиванием робких детей, как по-солдатски заставляли отбивать такт при хоровом чтении и т. д. Я ждала собрания, рассчитывая в нем найти поддержку и справедливость. Собрание началось отчетом С. о непригодности женщин- преподавательниц и необходимости заменить их учениками педагогических курсов, которые в прошлое-де воскресенье заявили практически свою пригодность. Собрание отнеслось сочувственно к этому отчету, С–му аплодировали» … История кончилась тем, что более свежие элементы ушли из школы, и она, проволочив некоторое время свое существование, закрылась.

Относительно мужской воскресной школы Харьковского общества грамотности находим в школьном дневнике X. Д. Алчевской значительно более сочувственные отзывы. Приведем здесь отрывок из описания посещение этой школы, сделанного автором дневника в 1871 году.

«Человек 20–30 мальчиков не пошевельнулись при моем появлении. Все глаза были устремлены на учителя. По-видимому, пред моим приходом только что была прочитана классом статейка из «Родного Слова» — «Журавли и цапли». Учитель держал художественную картинку в руках и тоном опытного полководца предлагал вопросы всему классу, требуя затем ответа у одного того, на кого указывал».

«Я пошла дальше. В старшем классе шёл «предметный урок» по географии. Учитель не делал ни шагу без наглядных пособий, урок был, по-видимому, строго обдуман, богатый материалом, и если можно в чем-либо упрекнуть учителя, так это в недостаточности наводящих вопросов и в излишних монологах».

«Иду дальше. У шкафа происходит моя любимая картина: раздача книг. С любопытством, предвестником любознательности, дети заглядывают на заголовки книг в шкафу и на лицах их видно волнение, глазенки горят, и горят они не жадностью на лакомство или игрушки. Они говорят: «Иван Осипович, как-бы нам книжку позанимательнее!» И это фамильярное «Иван Осипович», и эта давка у шкафа, — все это мило и дорого мне по воспоминаниям о нашей школе. В шкафу я видела очень много наглядных пособий, выбранных замечательно толково, и не мудрено: во главе школы стоят специалисты по естественным наукам. Пересмотревши замечательные атласы н другие учебные пособия, я уходила из школы, думая: «Да, среди этой преподающей молодежи я не встретила ни фанатиков дела, ни патентованных педагогов, — это просто люди, которым, быть может, вчера некогда было подумать о том, что они пойдут в школу нынче, а завтра они забудут, что преподавали вчера, и тем не менее, без эффектов, без фраз, они отдают свои немногие часы делу и это бесхитростное отношение отзывается отрадно в душе человека, посвятившего себя той же деятельности. Отраднее же всего то, что, по-видимому, собрало их сюда дело, а не «дудка» с фальшивыми диссонансами».

Однако, и эта школа просуществовала не долго и закрылась по неизвестным нам, к сожалению, причинам.

В 1870 году открылись две воскресных школы, являющиеся старейшими из всех существующих в настоящее время в России учреждений этого типа, сумевшие просуществовать целых три десятка лет, благополучно выдержав все невзгоды и обратившись в крупные образовательные учреждения. Одна из них была открыта в Харькове X. Д. Алчевскою. Собственно, школа эта существовала и ранее, но неофициально. Она составилась из учениц, которых имела г-жа Алчевская в харьковской воскресной школе, существовавшей в 1862 году. С закрытием воскресных школ в этом году, г-жа Алчевская пригласила своих учениц к себе на дом, и здесь-то мало-по-малу и образовывалась школа, получившая в 1870 году официальное существование. Харьковская женская воскресная школа, основанная X. Д. Алчевскою, которая и до сих пор остается во главе её, сыграла видную роль в деле популяризации типа воскресных школ и распространение этих образовательных учреждений по всей России; к тому-же она представляет собою наиболее характерный образчик типа воскресной школы, как он мог сложиться при влиявших на него бытовых и законодательных условиях. Таким образом, школа эта заслуживает особого внимания, в виду чего история этой школы и составляет особую главу нашей работы. Пока же скажем только, что пример успешной деятельности харьковской женской воскресной школы вызвал с конца 80-х годов целое движение по устройству воскресных школ, чему мы и обязаны распространением этого тина образовательных учреждений.

Другая из открывшихся в 1870 году воскресных школ возникла в Петербурге. Это так называемая Владимирская женская воскресная школа, существующая до сих пор. Школа эта основана г-жею Старынкевич, состоящею до сих пор во главе школы. Это одна из наиболее хорошо поставленных наших воскресных школ и одна из наиболее многолюдных.

С 70-х годов начали возникать воскресные школы и в селах. Так, по свидетельству бывшего директора народных училищ Ставропольской губернии, г. Грушевского («О воскресных и вечерних школах для взрослых», Киев, 1876, стр. 3–4), в названной губернии в 1871 году была открыта первая воскресная школа для взрослых в с. Прасковейском, при местном двуклассном училище. В течение 1872 и 1873 гг. число сельских воскресных школ в губернии возросло до 5. В 1874 году воскресных школ в селах Ставропольской губернии было уже 13, а в 1875 даже 24. К сожалению, движение это скоро заглохло, воскресные школы позакрывались и были так основательно забыты, что в 90-х годах их пришлось открывать, как совершенно новое и неслыханное здесь учреждение.

Затем время от времени стали делаться попытки устраивать воскресные школы в разных других местностях нашего отечества. Таким образом, имеется указание на такую попытку, бывшую в 1873 году в Бессарабии. К сожалению, никаких сведений об этой попытке мы не имеем, но, вероятно, она была недолговечна и не упрочилась, так как в 90-ые годы и здесь пришлось открывать воскресные школы, как нечто совершенно новое для этой местности.

В следующем 1874 году встречаем попытку устройства воскресных школ в Кубанской области. Здесь попытка была предпринята по инициативе начальника области, генерала Кармалина, который приказал учителям начальных школ обучать по праздникам и по вечерам в будние дни взрослых казаков, подлежавших зачислению на действительную службу, грамоте, а станичным обществам приказал выдавать учителям за занятие особое вознаграждение. Это начинание, имевшее исключительно казенный характер, само собою разумеется, не могло долго удержаться и, с удалением г. Кармалина с должности, исчезло; в 90-ые годы и здесь воскресные школы были вводимы, как дело совершенно новое и неизвестное никому.

С половины 70-х годов воскресные школы стали устраиваться кое-где в селах по инициативе земств. Таким образом, в 1877 году Царевококшайское земство (Казанской губ.) думало устроить при всех земских училищах воскресные классы с целью предоставить окончившим курс начальной школы возможность повторить пройденное и продолжать дальнейшее образование. Очевидно, это предположение земства не осуществилось, по крайней мере, в полном объеме, так как позднее мы встречаем в Царевококшайском уезде всего два-три воскресно-повторительных класса.

В конце 70-х годов начали возникать воскресные школы в Шадринском уезде, Пермской губернии. Устраивались они при земских школах и преподавателями в них были преподаватели последних. За преподавание шло особое вознаграждение от земства. Школы эти, увеличившись в числе, существуют доселе и ведутся довольно успешно.

В 1881 году бар. Корф устроил воскресные школы в селах Мариупольского уезда, существовавшие, впрочем, очень недолго.

В 1882–1883 гг., как удостоверяет В. П. Вахтеров («Внешкольное образование народа», Москва, 1896, стр. 175), в Казанской губернии, по инициативе и на средства губернского земства, существовало 45 воскресных и повторительных классов с 1173 учащимися, и это число дошло в 1890–1891 году до 75 воскресных классов с 1621 учащимся. Классы эти существуют и теперь. Преподают в них учителя земских школ и за занятие в воскресных классах получают особое вознаграждение от губернского земства.

В том же 1882–1883 учебном году возникла мысль об устройстве воскресных школ в Днепровском уезде, Таврической губернии. Однако попытка эта почему-то не удалась, и в следующие годы, вместо воскресных школ, были открыты вечерние классы, открывавшиеся в будние дни.

В 1884 году воскресные классы, предназначенные для бывших учеников земской школы и имеющие характер и даже носящие название «повторительных», возникли в числе 10 в Козловском уезде, Тамбовской губернии.

В 1885–1886 учебном году была разрешена воскресная школа в слободе Ивановке, Волчанского уезда, Харьковской губернии. Школа эта была устроена при двуклассном сельском училище министерства народного просвещения, с значительно расширенною программою, допускающею преподавание истории, географии, геометрии не только на уроках объяснительного чтения, но и как самостоятельных предметов (Вахтеров, «Внешкольное образование», стр. 181). К сожалению, не имеется никаких сведений о судьбе этой интересной воскресной школы.

В 1888 году Волчанское земство (Харьковской губернии) открыло 4 сельских воскресных школы.

В том же 1888 году в Нежинском уезде были открыты 8 вечерне-воскресных повторительных класса, в которых занятие велись по праздникам днем, а в будние дни — по вечерам.

В с. Ижевский Завод в том же 1888 году была открыта воскресная школа в двуклассном сельском училище министерства нар. просв., существовавшая до начала 90-х годов.

Таким образом, к концу 80-х годов сельские воскресные школы и воскресные классы встречались уже в разных местностях России, хотя и в довольно ничтожном количестве. К этому надо присоединить еще то обстоятельство, что все эти «школы» и «классы» предназначались почти исключительно для бывших учеников земских школ и ограничивались главным образом повторением того, что эти ученики уже проходили в ежедневной школе.

Городские управление также выступили в 70-х годах на путь открытие воскресных школ. Однако, этим делом занялись лишь управление нескольких городов. Таким образом, в 1876 году были открыты воскресные школы московским городским управлением. Число этих школ, постепенно увеличиваясь, дошло к 90-м годам до 16. Воскресные школы московского городского управление открыты при ежедневных начальных училищах того же управления; учащими в них являются учителя и учительницы ежедневных городских школ, получающие за занятие в воскресных школах особое вознаграждение от городского управления. Число учащихся в этих воскресных школах с 1880 по 1889 г., по свидетельству г. Вахтерова («Внешкольное образование», стр. 170), никогда не падало ниже 1300, а нередко поднималось до 1500 чел.; от 70 до 100 учеников этих школ ежегодно выдерживали в Московском городском училищном совете экзамен на льготу по отбыванию воинской повинности.

По примеру Москвы, в 1879 году были открыты насчет городского управление воскресные школы в Петербурге. Школы эти устроены также при начальных городских училищах и занятие в них ведутся учащими начальных городских школ, получающими особое вознаграждение от городского управления. Первоначально было открыто только две воскресных школы, а затем число их постепенно дошло до 20. Погодные сведения о воскресных школах петербургского городского управление приводятся в нижеследующей таблице:

Года Число воскресных школ Число учащихся Среднее число на школу Число окончивших курс в школах
1879–1880 2 77 38,50 —
1880–1881 8 289 36,12 18
1881–1882 8 345 43,12 27
1882–1883 8 261 32,62 23
1883–1884 8 263 32,87 40
1884–1885 8 269 33,62 30
1885–1886 8 308 38,50 52
1886–1887 8 403 50,37 48
1887–1888 8 410 51,25 43
1888–1889 8 394 49,25 52
1889–1890 8 373 46,62 39
1890–1891 8 458 59,25 51
1891–1892 8 440 55,00 53
1892–1893 12 612 51,00 66
1893–1894 12 604 50,33 59
1894–1895 16 749 46,81 56
1895–1896 16 936 58,50 75
1896–1897 16 1032 61,50 73
1897–1898 20 1156 57,80 70
848

Соответственно росту числа воскресных школ, содержимых петербургским городским управлением, растет и расход этого управление на воскресные школы. В 1897–1898 учебном году на данный предмет было назначено по смете 7,000 рублей, из которых не было израсходовано лишь около 150 рублей, Таким образом, каждая городская воскресная школа обошлась петербургскому городскому управлению около 350 рублей, что, принимая во внимание незначительный численный состав учащихся, в этих школах, представляет собою значительную сумму сравнительно с расходами воскресных школ, устраиваемых по частной инициативе; разница эта объясняется тем, что в городских воскресных школах труд учащих оплачивается, тогда как в частных он бесплатен.

В 1881 году открыты две воскресные школы (мужская и женская) на средства томского городского управления. Дальнейшая поддержка этих школ, однако, скоро перешла в руки частной инициативы. Школы эти всегда были не особенно многолюдны, тем не менее в течение двух десятков лет выполняли свое дело доставление возможности получение начального образование той части населения, которая не имела возможности пользоваться обучением в ежедневной начальной школе.

В 1885 году была устроена мужская воскресная школа в Иркутске — стараниями тогдашнего городского головы. И эта школа затем скоро перешла на попечение частной инициативы.

Сказанным и ограничивается участие городских управлений в деле открытия воскресных школ. В 90-ые годы были еще случаи открытия таких школ городскими управлениями, но о них мы будем говорить в главе, посвященной обозрению развития воскресных школ в России за последний период их существование (1888–1899 гг.).

III. Частная инициатива в деле распространение воскресных школ

Как и в первый период своего существование (конец 50-х и начало 60-х годов), воскресные школы в настоящее время обязаны своим распространением, главным образом, частной инициативе. Дело воскресных школ вынесли на своих плечах, популяризовали его и распространили по всему лицу земли Русской не кто иной, как именно ревнители народного просвещения, подвигнутые на работу не своими официальными обязанностями, а исключительно любовью к делу, сознанием обязанности работать для просвещения народной массы. В качестве мотива действий здесь, в деле распространение воскресных школ за последние 20 лет, сыграло главную роль сознание своей обязанности, нравственное просветление. Этот маленький, частный пример особенно удобен для проверки разных исторических теорий, видящих в жизни человеческих обществ лишь слепую необходимость или, еще проще, чисто-материальные факторы и совершенно не замечающих главного фактора истории — человеческой личности с ее нравственными качествами. Люди, распространившие воскресную школу, работали всюду без всякого материального вознаграждения, работали при самых неблагоприятных условиях, встречая нередко подозрительное отношение к себе и своей деятельности, всякого рода препятствия, терпя нередко из-за своего участие в воскресных школах материальные потери и всякого рода неудобства. И, однако, они все это преодолели, стали выше всего этого и сделали свое дело, побуждаемые исключительно сознанием своей обязанности, своего долга перед народом, так нуждающимся в помощи тех, кто успел выйти из тьмы невежества.

Но частная инициатива взялась за дело воскресных школ не сразу, а лишь медленно, постепенно подходила к нему. Причин тому было много. Надо иметь в виду, что в 70-е, а в значительной мере и в 80-е годы наше общество далеко не придавало народному просвещению такого первенствующего, всеобъемлющего значения, какое ему стало придаваться в 90-е годы. Для многих работа в области народного просвещение казалась далее совсем пустым делом, своего рода самообманом, закрыванием глаз на «настоящее дело». Люди мечтали о том, как сразу перепрыгнуть в золотой век, без медленной, кропотливой культурной работы, которая должна вестись всюду и везде, вплоть до последнего захолустного уголка. Отголоски этого странного направления можно услышать и теперь, но теперь такие заявление о незначительном значении культурной работы заставляют чаще смотреть на их авторов, лишь как на людей невежественных, тогда как двадцать-тридцать лет тому назад такое течение пользовалось значительным престижем. К тому же участие частной инициативы в области народного просвещение встречало в то время крайне серьезные препятствия, о которых теперь даже странно читать и слышать. И если и теперь частная инициатива в области народного просвещения все еще часто встречает разнообразного рода препятствия, то в 70-ые годы эти стеснения и препятствия были во много раз сильнее. В следующей главе мы расскажем, с какими трудностями было сопряжено открытие Харьковской женской воскресной школы X. Д. Алчевской, и читатель на этом примере увидит всю затруднительность для частной инициативы проявить себя в области народного просвещения в 70-е годы. Теперешнему поколению добровольных работников на ниве народного образование не лишне обращать иногда взоры на это прошлое, чтобы, с одной стороны, с благодарностью вспоминать о тех, кто своею настойчивостью освободил путь частной инициативы от многих совершенно бесцельных препятствий, а с другой, чтобы в примерах борьбы с этими препятствиями своих предшественников находить поддержку для своей работы, которой также приходится наталкиваться на препятствия, хотя и значительно меньшого размера и легче преодолимые.

В частности, по отношению к воскресным школам была и еще одна причина, которая удерживала частную инициативу от создание этого типа народно-просветительных учреждений. Запрет, наложенный на воскресные школы в 1862 году, и павшая на них тень подозрения, как мы теперь знаем, совершенно неосновательного, привели к тому, что этот тип народно-просветительного учреждение был совершенно забыт. Выросло поколение, которое ничего не знало о воскресных школах. Пример же воскресных школ, которые в конце 60-х годов были открыты при духовных семинариях, всего менее был в состоянии привлечь интерес и симпатии общества к этим учреждениям. Лишь мало-помалу стали снова появляться в печати известие о воскресных школах. Но эти известие были и редки, и появлялись лишь в педагогических изданиях, имевших свой особый и притом крайне немногочисленный круг читателей. Кажется, единственное исключение представляли две-три заметки о воскресных школах, помещенные в начале 70-х годов бар. Корфом в «С.-Петербургских Ведомостях». Но они, очевидно, прошли незамеченными и никого не заинтересовали. Большая работа г. Миропольского, посвященная Харьковской женской воскресной школе, появилась в 1877 году в журнале «Семья и Школа», но, очевидно, осталась также совершенно неизвестною большинству общества, не читающего педагогических журналов. Таким образом, почти до половины 80-х годов наше общество не имело, и возможности ознакомиться с воскресными школами.

Неудивительно, что после открытие воскресных школ в Харькове (г-жей Алчевской) и в Петербурге (г-жей Старынкевич) прошло целых двенадцать лет, в течение которых не было открыто ни одной воскресной школы по частной инициативе. Только в 1882 году частная инициатива снова выступает на сцену в данной области. В этом году были открыты по частной инициативе три воскресные школы — одна в Петербурге (так-называемая «Никольская») и две в Славянске (Харьковской губернии), при чем в последнем городе воскресные школы были открыты местным отделением или комитетом Харьковского Общества распространение в народе грамотности. В следующем 1883 году были открыты две мужских воскресных школы на Шлиссельбургском тракте, — фабричной местности под Петербургом; школы эти были открыты по инициативе покойного Н. А. Варгунина местным Фарфоровским приходским попечительством. Здесь же в 1884 году была открыта женская воскресная школа тем же попечительством, а в следующем 1885 году—вторая женская воскресная школа, преобразованная впоследствии в мужскую. В этом же 1885 году открыта женская воскресная школа в Тифлисе; основательницей ее явилась известная деятельница в области народного просвещение О. В. Кайданова. В 1886 году открыта мужская воскресная школа в Челябинске двумя учителями местного уездного училища. В 1887 году была открыта мужская воскресная школа в Одессе по инициативе кружка местных педагогов; школа эта, однако, просуществовала всего несколько лет и затем закрылась от недостатка учащих. В том же 1887 г. открыта женская воскресная школа в Иркутске.

Названными школами и исчерпывается перечень воскресных школ, открытых по частной инициативе до 1888 года. Таким образом, не считая воскресных школ, открытых в селах, которые до 1888 года даже не назывались воскресными школами, а носили наименование воскресных или повторительных классов и предназначались исключительно для прошедших начальную школу, повторявших в этих классах пройденное в школе, и воскресных школ, открытых петербургским и московским городским управлением, которые — и по немногочисленному составу учащих и учащихся, и по существованию вознаграждение преподающих за занятие в школах — значительно отличались от воскресных школ, открытых по частной инициативе и поддерживаемых последнею, — школ последнего рода в России в 1888 году было всего 16: две в Петербурге (Владимирская и Никольская — обе женские), 4 на Шлиссельбургском тракте (две мужских и две женских), одна в Харькове (женская — X. Д. Алчевской), одна в Одессе (мужская), одна в Тифлисе (женская — О. В. Кайдановой), одна в Челябинске (мужская), две в Славянске (мужская и женская), две в Томске (мужская и женская) и две в Иркутске (мужская и женская).

Из перечисленных школ, кроме женской воскресной школы в Харькове, особенно выделились школы на Шлиссельбургском тракте и воскресная школа в Тифлисе. Школы эти, по своей образцовой постановке, заслуживают нашего особого внимания. К тому- же они, хотя и в меньшей мере, нежели Харьковская школа, служили образцом, по которому создавались новые воскресные школы, и школою для лиц, желавших ознакомиться с постановкой дела в этих школах и научиться приемам преподавание в таковых. В виду этого мы остановимся несколько на названных школах и познакомимся подробнее с их судьбами.

IIV. Воскресные школы Шлиссельбургского тракта

Школы эти обязаны своим возникновением покойному деятелю в области народного просвещение Николаю Александровичу Варгунину. Имя — это должно сделаться известным всем, кто умеет ценить бескорыстный, самоотверженный труд на пользу ближних. Происходя из богатой семьи известных фабрикантов. Варгуниных, Николай Александрович всю свою жизнь посвятил работе на пользу просвещения рабочих масс. Он работал в этом направлении и в Петербургском земстве, и в Петербургском городском управлении, но главным образом работа его была сосредоточена на так называемом Шлиссельбургском тракте, — местности, тянущейся от Александро-Невской лавры далеко вверх по Неве и составляющей главный фабрично-заводский пригород Петербурга. Местность эта составилась из нескольких сел, расположенных на прежнем Шлиссельбургском почтовом тракте и теперь совершенно слившихся как с Петербургом, так и между собою. Эта длинная лента поселений, состоящая из главной улицы и нескольких боковых, тянется на несколько десятков верст и густо занята фабриками и заводами. В настоящее время здесь тысяч 70—80 населения, и большая часть его живет работами на фабриках и заводах. Работа покойного Н. А. Варгунина на пользу населения Шлиссельбургского тракта была крайне разнообразна. Началась она под руководством другого замечательного человека, Владимира Павловича Варгунина, бывшего директором писчебумажной фабрики Варгуниных. Этот последний также оставил большой след в жизни Шлиссельбургского тракта, создав здесь множество общеполезных учреждений, в том числе и просветительных. Оба Варгунина основали на Шлиссельбургском тракте так-называемое Фарфоровское приходское попечительство, в ведении которого и состоит большинство созданных ими учреждений. Таких попечительств на Шлиссельбургском тракте несколько, и между ними Фарфоровское является наиболее деятельным. Это попечительство выполняет одновременно и благотворительные, и просветительные функции, и ему многим обязан Шлиссельбургский тракт. Учреждение это заслуживает того, чтобы сделаться известным всему русскому обществу в виду его разнообразной и благотворной деятельности, и нельзя не пожалеть, что до сих пор в печати об этом учреждении появлялись лишь отрывочные сведения. Вот при этом-то Фарфоровском приходском попечительстве и были открыты Н. А. Варгуниным воскресные школы.

Мысль об открытии воскресных школ не была новостью для Шлиссельбургского тракта. Еще в 1860 году здесь была устроена местными фабрикантами большая воскресная школа, просуществовавшая до середины 1862 года, когда она была закрыта вместе со всеми другими воскресными школами империи. Во главе этой школы стоял П. И. Варгунин, дядя Н. А. Варгунина и отец В. П. Варгунина. Школа эта в первый же год своего существование привлекла до 700 учащихся, малолетних и взрослых. В школе было соответствующее количество учащих, преимущественно из лиц, живших в Петербурге и по воскресеньям приезжавших на тракт для работы в школе. Школа привлекла и значительные средства. Именно, в первый год в пользу ее поступило 2453 рубля и во второй 2008 р. Большая часть средств поступила от местных фабрикантов; обращают внимание в числе доходных статей 94 рубля, поступившие от рабочих на содержание школы. Израсходовано в первый год 2451 рубль и во второй 1973 р. Главными статьями расхода являлись оплата проезда учащих из Петербурга на тракт и наем помещения под школу; любопытно также, что в расходных статьях значатся деньги, выданные «чиновнику Министерства Народного Просвещение на проезды»: расход этот составил в первом году 78 р. 48 к. и во второй 41 р. 60 к.

Эта первая на Шлиссельбургском тракте воскресная школа была, однако, совершенно забыта в течение 20-ти слишним лет, протекших со времени ее закрытие до возникновение новых воскресных школ в этой местности. Лица, принимавшие участие в первой воскресной школе, в большинстве уже выбыли из данной местности или даже перемерли, и инициаторам дела пришлось создавать все вновь. Н. А. Варгунин, желая ознакомиться с постановкой дела в воскресной школе, отправился весною 1882 года в Харьков и там изучил Харьковскую частную женскую воскресную школу X. Д. Алчевской. Вынесенные им впечатления, переданные некоторым учителям и учительницам Шлиссельбургского тракта и соседних местностей, мало-по-малу возбудили мысль об устройстве воскресных школ на тракте. Таким образом, школы Шлиссельбургского тракта явились одними из первых, возникших под влиянием примера и по образцу Харьковской женской воскресной школы. 31 августа 1883 года состоялось постановление Фарфоровского приходского попечительства об открытии воскресных школ, с тем, чтобы расход на содержание их не падал на общие средства попечительства, а производился из особых на этот предмет сборов. 15 октября 1883 г. было получено разрешение на открытие воскресных школ, а 30 октября состоялось самое открытие. Работающих в обеих школах было всего 13 чел. Можно было-бы привлечь с начала же большее число участников, но, во-первых, так как данное дело было совершенно новым для его участников, то имелось в виду привлекать к участию в деле почти исключительно опытных учащих, а во-вторых, полагали, что школы привлекут не особенно много желающих учиться. Однако желающие учиться явились сразу же в громадном числе. Этот наплыв желающих учиться заставил сделать ограничение в смысле приема только безграмотных. Однако и среди грамотных рабочих было столь сильное желание учиться, что многие из них являлись в школу и выдавали себя за неграмотных, и этот «обман» обнаруживался только впоследствии. Таким образом, с первого же года существование школы, в ней, как везде, было образовано несколько групп учащихся, сообразно степени их подготовки.

Первоначально имелось в виду заниматься образованием только мужской части население тракта, почему и было исходатайствовано открытие лишь мужских школ. Однако, и женская часть население постоянно заявляла в течение первого же года существование воскресных школ о своем желании получать образование. В виду этого, в следующем же 1884 году, 7 октября была открыта первая женская воскресная школа в селе Александровском, а еще через год вторая женская — в селе Смоленском. Последняя школа, однако, привлекала сравнительно немного учениц, почему она была преобразована в 1890 году в третью мужскую.

Воскресные школы на Шлиссельбургском тракте были встречены общим сочувствием. Число учащих с 13, работавших в первом году существование школ, мало-по-малу поднялось до сотни с лишним. Петербургское уездное земство, Александровский механический завод и Фарфоровское приходское попечительство безвозмездно уступили под воскресные школы помещение содержимых ими на тракте ежедневных школ. Позднее, при наплыве учащихся, пришлось нанимать особые помещение для школ, так как в классах ежедневных школ помещалась лишь небольшая часть учащихся воскресников. Что же касается самих тех, для которых воскресные школы были открыты, то отношение их. к школам всего лучше выясняется из нижеследующей таблицы, показывающей погодный рост учащихся:

Учебный год Учащихся
Мужчин Женщин Всего
1883–84 240 0 240
1884–85 309 165 474
1885–86 459 335 794
1886–87 508 316 824
1887–88 500 274 774
1888–89 498 298 796
1889–90 490 277 767
1890–91 708 256 964
1891–92 811 190 1001
1892–93 691 163 854
1897–98 988 290 1278

Как видно из приведенных данных, школы Шлиссельбургского тракта, с первых же лет своего существование представлявшие собой солидные по числу учащихся учреждения, затем, с течением времени, постепенно расширяли свою деятельность и в настоящее время дают образование более чем тысячи учащихся.

За первые десять лет существование воскресных школ на Шлиссельбургском тракте (1883—93) чрез воскресные школы прошло 7293 учащихся. Цифра эта означает собою итог погодных цифр учащихся. Если же взять собственно лиц, которые побывали в воскресных школах, не считая дважды или более раз тех, которые пробыли в школе более одного года, то окажется, что в первые десять лет существование школ — они дали большее или меньшее образование 5042 лицам. К настоящему времени число — это нужно, по крайней мере, удвоить.

В 1889 году организация воскресных школ была пополнена открытием воскресно-вечерних классов технического общества.

Воскресные школы Шлиссельбургского тракта представляют собою совершенно исключительное явление по тем значительным средствам, которыми они до сих пор располагали. В то время, как обыкновенно наши воскресные школы имеют в своем распоряжении крайне ограниченные средства и производят расходы, в среднем не превышающие одного рубля в год на учащегося, воскресные школы Шлиссельбургского тракта израсходовали в течение первого десятилетие своего существование 49141 р. 40 к., т. е. в среднем около 5 тыс. рублей в год. В последующие годы этот расход, сообразно увеличению числа учащихся, превысил и эту меру. Такой значительный расход воскресных школ Шлиссельбургского тракта обусловливался разными причинами и особенностями в постановке дела в этих школах. Наиболее видною статьей является расход на наем помещений, каковой расход совершенно отсутствует в бюджетах других воскресных школ, пользующихся всюду даровым помещением в ежедневных школах или даже в средне-учебных заведениях. Воскресные школы Шлиссельбургского тракта также пользуются даровыми помещениями в ряде ежедневных школ, но, кроме того, они нанимают для своих нужд ряд собственных помещений. Обусловливается это как тем, что в воскресных школах тракта почти всегда каждая группа учащихся имеет свое особое помещение и здесь почти не встречается помещение нескольких групп в одной классной комнате, так и тем, что в этих школах широко практикуются вечерние занятие по будним дням, почему и является надобность в помещении не только по воскресеньям, когда такие помещение могут быть уступлены ежедневными школами, но и в другие дни недели, когда помещение ежедневных школ заняты для собственных нужд. За первое десятилетие воскресные школы Шлиссельбургского тракта израсходовали на наем помещений 14473 р. 65 коп., т. е. почти третью часть всех своих расходов. Второю по величине статьей расходов является проезд учащих. Дело в том, что в настоящее время, как и в 1860 — 62 гг., школы Шлиссельбургского тракта, привлекая к себе почти все местные интеллигентные силы, вынуждены, в виду многочисленности учащихся, пополнять ряды учащих лицами, живущими в Петербурге. Таких приезжих преподавателей в школах большинство. И так как проезд из Петербурга на тракт и обратно составляет довольно значительный расход (по паровому трамваю), а между преподающими большинство принадлежит к числу людей малообеспеченных, то воскресные школы Шлиссельбургского тракта при самом своем возникновении приняли за обязательное правило возмещать учащим расход на проезды. По этой статье в течение первого десятилетие израсходовано 6154 р. 46 коп.

Далее, довольно значительный расход вызывается тем обстоятельством, что при общем бесплатном труде работающих в воскресных школах тракта, некоторые виды труда признаны школами, подлежащими обязательному вознаграждению. Таков именно труд лиц, заведующих вечерними занятиями по будням (на этот предмет израсходовано за первое десятилетие 4432 р. 50 к.), и труд лиц, заведующих библиотеками школ (2495 р.), в виду того, что оба эти вида труда отнимают слишком много времени, которым школы не сочли себя в праве воспользоваться без вознаграждения. Оплачивается также труд законоучителей (3087 р.). На учебные пособие в течение первого десятилетие израсходовано 5188 рублей, на библиотеки 2695 рублей, на прислугу 3618 рублей и т. д.

Эти значительные средства, потребовавшиеся воскресными школами тракта, были доставлены почти исключительно частными лицами. Именно, из общей суммы 49141 рубль 40 коп., израсходованной школами в течение первого десятилетия, получено от спектаклей и концертов 1589 рублей и разных поступлений было 687 рублей. Вся остальная сумма была предоставлена школам Н. А. Варгуниным и фабрикантами Шлиссельбургского тракта. Н. А. Варгунин израсходовал на воскресные школы тракта в течение первого десятилетие 24307 рублей 98 коп., т. е. почти половину всех расходов, потребовавшихся на содержание школ. В последующие годы траты Н. А. Варгунина не уменьшались и всего им израсходовано на нужды воскресных школ по день смерти (в сентябре 1897 года) до 40 тысяч рублей. Кроме того, им израсходованы не малые суммы на другие просветительные учреждение тракта, а также на разные благотворительные учреждения той же местности. После своей смерти Н. А. оставил большую часть своего состояние также на просветительные и благотворительные учреждение тракта.

За первые десять лет деятельности воскресных школ Шлиссельбургского тракта, в составе их преподавательского персонала перебывало 223 лица. Здесь мы видим лиц обоих полов, всех возрастов и положений. Рядом с молодою девушкою, недавно сошедшею со школьной скамьи, мы видим престарелую даму; рядом с новичками в деле преподавания — опытных педагогов, пользующихся известностью на всю Россию; рядом с молодым юношей, только что начинающим жить и занимающим скромное место в обществе, — жену сенатора и т. д. Таков же был состав преподающих в школах Шлиссельбургского тракта и в последующие годы.

Как уже упомянуто выше, кроме занятий по воскресеньям, в воскресных школах Шлиссельбургского тракта ведутся еще вечерние занятие в будние дни (от 2 до 4 часов в неделю — всего от 70 до 100 часов в год). Об этих занятиях в отчете за первое десятилетие воскресных школ тракта, между прочим, говорится следующее: «Цель этих занятий первоначально заключалась в упражнениях учеников в пройденном; но впоследствии учащие групп, приезжавшие по вечерам, продолжали курс со своими учениками. Кроме того, на этих же вечерних занятиях производились чтение с туманными картинами научных и беллетристических статей и беседы с учениками по общеполезным знаниям. С особого разрешение начальства, докторами Никольским, Мендельсоном и Ляховецким произносились чтение об оспопрививании и заразных болезнях (особенно о холере)».

Интересен вопрос, кто именно пользуется воскресными школами Шлиссельбургского тракта. В отчете за первое десятилетие приведены подробные сведение об учащихся по возрастам. Из этих данных мы узнаем, что из общего числа прошедших за 10 лет воскресные школы тракта было лиц моложе 15 лет 891, в возрасте от 15 до 19 лет — 3369 человек, от 19 до 24 — 1306, от 25 до 29 лет — 918 человек и 30 лет и старее — 809 лиц. Таким образом, воскресные школы тракта имели в своем составе весьма мало малолетних учеников и весьма много людей в зрелом возрасте. Это и вполне естественно, так как главный контингент лиц, поставляющий учеников в воскресные школы тракта, составляют фабрично-заводские рабочие, между которыми взрослые, конечно, значительно преобладают. Учащимися в воскресных школах тракта и являются, преимущественно и даже почти исключительно, рабочие и работницы местных фабрик и заводов. Эти люди, работающие целую неделю с раннего утра и до позднего вечера, находят возможным отдавать школьному учению не только единственный свободный день в неделю, но и те вечерние часы, которые они должны были бы отдавать уже сну. Это показывает, насколько назрела потребность в образовании в среде наших фабрично-заводских рабочих.

Значение воскресных школ для Шлиссельбургского тракта весьма велико. Помимо непосредственного влияния на учащихся в школах, они оказывают воздействие и на все население тракта, внося в его обиход новые понятия и воспитывая в нем уважение к школе, науке и людям, стремящимся к знанию. Школы собирают в своем составе лучшие элементы рабочего населения, которые затем, естественно, оказывают влияние на окружающую их среду. Школы пользуются величайшим уважением не только учащихся в них, но и всего населения тракта, и такое же уважение переносится затем и на лиц, работающих в школах. Мне приходилось не раз говорить с представителями рабочего население тракта о воскресных школах, и я поражался тем почтительным отношением, с каким они говорили об этих учреждениях, все равно, были-ли говорившие сами в составе учащихся в воскресных школах, или не были, а только слышали от других о деятельности школ. Деятели Фарфоровского попечительства, создавшие воскресные школы, пользуются также глубоким уважением население тракта. Я помню похороны В. П. и Н. А. Варгуниных, на которых присутствовала масса рабочих тракта, выражавших самое неприкрашенное горе, вызванное смертью названных деятелей. Здесь будет не лишнее привести также адрес, поднесенный учащимися в воскресных школах тракта Н. А. Варгунину в день торжественного чествование дня десятилетие существование школ. Это простое и бесхитростное приветствие лучше всего характеризует отношение к воскресным школам и их деятелям тех, для кого эти школы устроены. Вот этот адрес:

«Ваша десятилетняя любовь и попечение о просвещении рабочих пробуждает в сердцах наших искреннюю благодарность, любовь и уважение к Вам. Поэтому позвольте, Николай Александрович, поздравить и приветствовать Вас со днем Вашего десятилетнего служение столь дорогому для нас делу и от души пожелать Вам от Бога доброго здоровья и силы на многие годы для продолжение этого дела, просвещающего рабочих. А также поздравляем и приветствуем дорогих наших учителей и учительниц со днем их десятилетнего служение делу, просвещающему рабочих, и от души искренне их благодарим за их добрый труд и сочувственное к нам, рабочим, внимание. Дай Бог им также доброго здоровья и силы на многие годы для продолжение этого доброго дела».

Но воскресные школы Шлиссельбургского тракта имеют значение не только для населения тракта. Благодаря своей близости к Петербургу, школы эти все время служили местом, где многие будущие работники и работницы воскресных школ впервые знакомились с этим типом народно просветительного учреждения. У многих лиц, впоследствии открывших воскресные школы в разных городах России, впервые именно здесь, на Шлиссельбургском тракте, зарождалась мысль о посвящении своих сил работе этого рода. Здесь же, в воскресных школах Шлиссельбургского тракта, многие знакомились с постановкой воскресных школ и ведением в них дела. В этом отношении воскресные школы Шлиссельбургского тракта сыграли роль, которую в более обширных размерах суждено играть в истории воскресных школ Харьковской женской воскресной школе.

Вообще воскресные школы Шлиссельбургского тракта принадлежат к числу замечательнейших созданий частной инициативы в области народного просвещения и, без сомнения, составляют одну из самых интересных достопримечательностей Петербурга. Лицам, посещающим Петербург для ознакомления с его общеполезными учреждениями, нельзя не рекомендовать не упускать случая ознакомиться с учреждением, являющимся представителем типа народно просветительных учреждений, получивших уже весьма значительное распространение в нашем отечестве и имеющем, без сомнения, в будущем получить еще большее распространение.

Будем надееться, что, не смотря на смерть инициатора возникновение школ Шлиссельбургского тракта и главного жертвователя на их содержание, Н. А. Варгунина, школы эти будут и в будущем продолжать расти, развиваться и процветать. Память о таком достойном человеке, как Н. А. Варгунин, должна воодушевлять лиц, заменивших его на Шлиссельбургском тракте и в частности в воскресных школах, и побуждать их продолжат дело, с таким успехом начатое покойным.

V. Первая Тифлисская женская воскресная школа

Ту роль, какую сыграла по отношению к большинству существующих в настоящее время воскресных школ Харьковская женская воскресная школа и которую играли по отношению к некоторой части этих школ воскресные школы Шлиссельбургского тракта, в отношении большинства кавказских воскресных школ (на Кавказе воскресных школ довольно большое число) выпало играть первой частной женской воскресной школе в Тифлисе. Эта школа, первая по времени открытия на Кавказе, знакомила кавказское общество с данным типом народно просветительного учреждения. Вместе с тем она подготовила и непосредственно несколько учредителей воскресных школ, возникших в позднейшее время. К ней же обращались для ознакомления с делом многие лица, желавшие работать в воскресных школах, возникавших в разных местностях Кавказского края. К тому же, будучи одною из первых по времени возникновение вообще в России (имеем в виду новый период существование воскресных школ после их возобновления), Тифлисская школа собственными силами сумела поставить дело на редкую высоту. Все это заставляет меня уделить этой школе особо несколько страниц, так же, как я уделил особое место школам Шлиссельбургского тракта.

Возникновение мысли об устройстве первой воскресной школы на Кавказе и осуществление этой мысли я изложу словами самих основательниц этой школы. Вот что пишут они в отчете школы за первые одиннадцать лет ее существования:

«В 1884 году в Тифлисской женской гимназии окончил курс кружок молодых девушек с стремлением к саморазвитию и жаждой деятельности. Усиленные чтения, беседы приняли определенный характер, благодаря встрече с А. П. Мичуриным, горячим сторонником народного образования, полагавшим все благо России в ее всеобщей грамотности. Грамота и книга — вот рычаги прогресса, вот самые действительные, верные средства уничтожить ту рознь, которая существует между интеллигенцией и народом, уничтожить суеверия, предрассудки и всю ту массу несчастий, которые порождает невежество.

«Мы, дети города, знали народ лишь со страниц Григоровича, Тургенева и других наших писателей. Книжка указывала нам, что сознание народа, и сумма его знаний гораздо ниже того, что необходимо для более сносной жизни. А горячие речи А. П. о том, что грамота и знание подымут это сознание, а, следовательно, и улучшат жизнь народа, что каждый интеллигентный человек обязан дать, что может, народу — вдохновили нас на работу. Нельзя оставаться равнодушным созерцателем той тьмы, в которой пребывает народ и от которой он страдает и материально, и нравственно; нельзя заставлять его страдать от своего же невежества и оставлять в том положении, при которым удовольствие находится, а отчаяние топится в кабаке, и других форм духовной жизни не проявляется. Все это были огненные слова, попавшие на взволнованные души, и слова А. П. сделали свое дело. Оставалось (решить вопрос, как идти и помогать, работать. Задумываясь над формой деятельности, мы случайно, разбираясь в старых журналах, натолкнулись на статью Миропольского «Школа и Общество», посвященную Харьковской женской воскресной школе. Увлекательно написанная статья, картинно изображающая это симпатичное учреждение, произвела на нас неотразимое впечатление: явилось желание осуществить нечто подобное на деле. Кроме того, условие города, наша семейная обстановка, некоторые обязательства, наконец, наша малая подготовка — клонили к тому, чтобы остановиться именно на этой форме деятельности. Итак, вопрос был решен, — мы открываем воскресную школу. А. П. благословил нас на это дело. Подали прошение. Со стороны попечителя кавказского учебного округа, К. П. Яновского, мы встретили полное сочувствие, и разрешение на школу было получено нами очень скоро — через 10 дней. Между тем как мы готовились к открытию школы, нас осаждал целый ряд вопросов относительно этой будущей школы, нас охватывало весьма понятное волнение перед началом дела, еще неведомого для нас самих. Никто из нас не видел на деле занятий в воскресной школе, а потому она представлялась в мечтах громадной аудиторией из взрослых, которые пришли получить недостающие им знания, послушать книжку, взять ее домой и, между прочим, научиться грамоте. Мы представили себе их быстрые успехи, разрушение их суеверий под влиянием школы, влияние школы на среду; одним словом — мечты самые радужные и смелые. Действительность, как это всегда бывает, оказалась ниже этих мечтаний. Но сильная жажда работать не дала нам разочароваться, и мы взялись за занятие в той форме, какую представила действительность».

Школа была открыта 28 сентября 1885 года. Учредительницами школы были молодые девушки: Е. Е. Воробьева, Е. А. Грюзер, О. В. Кайданова, Н. С. Кирпичникова, О. Н. Свидерская, Е. А. Штейн. Школа была открыта в частном доме, где под нее были уступлены одна комната во флигеле, одна комната в доме и прачечная.

Сначала, вследствие неопытности учительниц и слабого понимание ими задач школы, дело велось весьма хаотично. «За одним столом очутились ученицы различных ступеней познания: одна едва читала и при письме ставила в конце каждого слова «ѣ»; другая бойко читала, сносно писала и пришла за дальнейшими сведениями; третья только читала и совсем не умела писать, и т. д. Нас это, однако, мало смущало, — читаем в отчете школы; дело в том, что мы не задавались целью правильно вести обученье чтению, письму, арифметике; об этом мы мало думали, так как горели желанием дать им больше знаний, разбить их суеверия. На уроках объяснительного чтения, как это почти всегда бывает с молодыми, начинающими учительницами, мы увлекались и в своих разъяснениях уходили далеко в сторону».

К тому же и обстановка была мало благоприятная для правильных школьных занятий. Комнаты в частном доме были не приспособлены к делу преподавания, а о прачечной, конечно, нечего и говорить. Мебель была самая разнообразная, какую только можно было достать. Учебных пособий было мало, и они были совершенно случайными.

Кончился учебный год, и был устроен экзамен. На экзамен учительницы пригласили А. П. Мичурина. Этот экзамен и явился исходною точкою, послужившею к полному изменению ведение дела в школе. А. П. Мичурин произвел экзамен и показал учительницам, что они в сущности ровно ничего не дали ученицам. Об этом учительницы школы откровенно рассказывают в своем отчете за первые одиннадцать лет существование школы. Вот что читаем в этом отчете:

«Мы полагали нужным проверить, насколько усвоены ученицами знания, которые сообщались им целый год; А. П. смотрел на экзамен иначе: он полагал необходимым каждому грамотному «проложить путь к книге», т. е. достичь того, чтобы каждый грамотный мог читать и понимать прочитанное. Исходя из этого, он открыл книгу «Наш друг» Корфа и первую попавшуюся статью предложил прочесть ученицам и передать своими словами. Эту статью «Новый Год» пыталось читать и рассказывать учениц 20, но ни одна из них не могла передать того, о чем она прочла. Правда, статья написана тяжелым языком, но, тем не менее, причина крылась еще в том, что мы своими «объяснениями», «дополнениями» совсем не развили в них уменья самостоятельно добираться до смысла читаемого. Это было горько, но зато поучительно: каждая из нас поняла, что нельзя в центре занятий ставить сообщение знаний, в полный ущерб механизму чтения и понимание прочитанного, что должно идти рука об руку».

История возникновения Тифлисской воскресной школы и начала ведение в ней дела удивительно типична. Именно таким же образом возникло и большинство существующих воскресных школ. Мотивом являлось в огромнейшем большинстве случаев беззаветное желание поработать на пользу массы населения, сознание обязанности интеллигентного человека сделать все, что он может, для поднятия умственного состояние окружающей его среды. Почти везде первоначальная мысль об открытии воскресной школы возникает в душах молодых людей, преимущественно притом женщин, и осуществляется, не смотря на целый ряд препятствий, поставляемых средою, предрассудками, некультурностью окружающих этих пионеров. Обыкновенно и материальные условия, при которых открываются воскресные школы, бывают так же скромны, как это было и при открытии Тифлисской воскресной школы, и школа открывается в неудобном помещении, при отсутствии учебных пособий, без всяких положительных надежд на лучшее будущее. И затем только со временем, только благодаря усиленной работе участвующих в деле, удается мало-по-малу улучшить положение дела, найти лучшее помещение, привлечь материальные средства, обогатить школу учебными пособиями. Точно также в большинстве случаев начинают работать в воскресных школах люди неопытные, но любовь к делу побеждает и этот недостаток и работающие приобретают опыт и становятся прекрасными работниками учебного дела. Так как в большинстве случаев в открывающихся воскресных школах имеются и опытные учащие, то дело не доходит обыкновенно до таких курьезов, какие откровенно рассказаны Тифлисскими учительницами, а более или менее налаживается сносно с самого начала, и затем — вполне становится на должную почву.

И Тифлисская школа быстро пережила период своей неустроенности. С осени 1886 года, на второй же год своего существования, она перешла из частного дома в помещение немецко-лютеранской школы, а затем через два года — в городское училище при учительском институте. Школа стала привлекать материальные средства и обогащаться пособиями. Учительницы приобретали опыт. К тому-же многие из них посвятили себя и вообще педагогический профессии, давая частные уроки или работая в женских гимназиях и начальных школах. Дальнейшее пополнение учительского персонала также шло преимущественно на счет лиц, посвятивших себя педагогическому делу. Некоторые из учредительниц школы, а также из лиц, присоединившихся к ним впоследствии, приобрели затем значительную известность в качестве деятельниц по народному просвещению. Достаточно будет назвать О. В. Кайданову, известную в педагогической литературе, основавшую в Тифлисе ряд просветительных учреждений и читавшую в местной женской гимназии ученицам старшого класса лекции по истории педагогики.

Всего за первые одиннадцать лет существование школы в ней перебывало 92 учительницы; кроме того, занимались 25 учениц старшего класса женских гимназий, 4 законоучителя, 4 учителя пения. Учащихся перебывало за эти 11 лет 1101.

Школа уже через короткий промежуток времени была поставлена прекрасно. Так она уже в 1887 году получила от попечителя Кавказского учебного округа, лично посещавшего школу, благодарность за «вполне удовлетворительное ведение дела». Позднее школа на выставках в Москве (1895–96 гг.) и в Нижнем (1896 г.) получила высшие награды за образцовую постановку дела.

Действительно, те, кто имел случай ознакомиться с Тифлисской воскресной школой (мне, к сожалению, не пришлось побывать в этой школе, при всем моем желании ознакомиться с нею лично), единогласно удостоверяют, что эта школа принадлежит к числу наилучше поставленных воскресных школ в России. Неудивительно, если она своим примером вызвала существование новых воскресных школ как в Тифлисе (вторая женская и одна мужская), так и в нескольких городах Закавказья и Северного Кавказа. В нее также нередко направлялись для ознакомления с делом лица, желавшие устроить воскресную школу или поучиться преподаванию в таких школах из местностей, лежащих иногда сравнительно далеко от Тифлиса.

Сами работающие в Тифлисской воскресной школе дают очень скромную оценку результатам своей деятельности. Отчет школы за первые одиннадцать лет ее существования, вообще составленный в слишком скромных выражениях, с благородною откровенностью повествующий о недостатках школы и ошибках, работающих в ней и умалчивающий о многих достоинствах и положительных сторонах школы, заканчивается следующим подведением итогов одиннадцатилетней работы:

«Если считать идеалом такие результаты, при которых мы могли-бы насчитать ряд учениц с прочно усвоенными знаниями, с сравнительно твердым и определенным направлением, данным школою, и с развитым литературным вкусом, то нужно сознаться с горечью, что затраченные силы учительниц не дали нам удовлетворения; что-то гнетущее, грустное присоединяется к нашим воспоминаниям о прожитых школою годах; источник этой неудовлетворительности — частью недовольство собой, частью сознание тех тесных рамок, в которые волей-неволей укладываются деятельность и влияние школы. «Я недовольна, — пишет в своем отчете одна учительница, занимающаяся в школе с ее основания, — тем, что знания, сообщаемые ученицам, не составляют прочной, целой ассоциации, что эти знание слабо ассимилируются со всею жизнью; кроме того, недостаток времени не дает мне возможности дать самое необходимое — научить порядочно читать, писать грамотно, порядочно излагать свои мысли, говорить сносно». Вот грустные мотивы нашей деятельности. Но есть и другая сторона, которая выясняется мало-по-малу, только после долгого посещение школы, но не на первых уроках, когда наталкиваешься на шепот вместо чтения, на тетради, унизанные всевозможными ошибками, когда слышишь робкие ответы или полное молчание. Если вспомнить ту сумму знаний, которая вкраплена в кругозор более 1000 будущих матерей, если вспомнить, что в обиход будничной, шаблонной, узкой жизни вводилась книжка, которая берется из библиотеки ученицами и после выхода из школы, если вспомнить сумму часов, проведенных ими не так, как они обыкновенно проводятся ими в праздник — на улице, с семечками и разговорами на житейские темы, если вспомнить, сколько раз их духовный мир переносили в художественные сферы наших и иностранных классиков путем чтения им этих произведений или посещение литературных утр, если вспомнить и то, хоть небольшое влияние, которое оказывали на учениц учительницы своим отношением к ним, то все это, и многое такое же, хоть и мелкое и мало-уловимое, составит то положительное, что дает школа и двигает жизнь понемногу вперед».

Этот отзыв, делающий честь скромности его автора, однако сильно грешит против действительности, как это видно из данных, приводимых в самом отчете школы за 11 лет ее существования. Эти данные дают право утверждать, что составители отчета в цитированных словах сильно уменьшили благотворное влияние школы и очертили слишком яркими красками недостаточность этого влияния. В отчете нарисован ряд портретов учениц, и эти портреты дают право сказать, что школа внесла очень многое в жизнь той среды, для которой она существует. Конечно, нужно при оценке значение воскресных школ не забывать, что мы имеем дело с учреждением, работающим всего 30–35 воскресений в году и имеющим дело с учащимися всего в течение 3–4 часов в каждое из этих воскресений. Сто часов в год — время слишком короткое, чтобы в течение его можно было перевоспитать человека или снабдить его огромными знаниями. И надо удивляться только тому, как воскресные школы успевают в столь короткий срок времени оказать столь сильное влияние на своих питомцев, конечно, главным образом тех, которые посещают школу более одного года. И с этой точки зрения нельзя не приветствовать Тифлисскую воскресную школу, как в высшей степени полезное учреждение, знакомясь с теми типами девушек, которые формировались под ее влиянием. Эти девушки вносят в жизнь новое, культурное, облагораживающее начало. Они не довольствуются жизнью, какую вели их матери; они отстаивают свое личное достоинство, борются с предрассудками, не ограничиваются лишь одною домашнею жизнью и начинают играть роль общественных деятельниц, а главное, они уже воспитывают своих детей в иных условиях, иными путями, нежели в каких были воспитаны сами. Это влияние на новые поколения, какое оказывают питомицы воскресных школ, конечно, представляет самое ценное последствие деятельности воскресных школ, и одна эта польза, приносимая воскресными школами, сторицею окупает все затрачиваемые на них добровольными работниками и работницами труды.

В следующих главах я перейду к истории воскресных школ за время, начиная с 1888 года, когда началось целое движение по устройству воскресных школ, живо напоминавшее движение 1859–1862 гг. Но так как в этом движении главную роль играла Харьковская женская воскресная школа, то я остановлюсь предварительно на истории этого учреждения.

Глава III. Харьковская частная Женская воскресная школа

I. Возникновение школы

Движение по устройству воскресных школ, происходившее в России в конце 50-х и начале 60-х годов, коснулось, в числе других провинциальных городов, и Харькова, где также были открыты воскресные школы. И точно так же, как повсюду в России, школы эти были закрыты в 1862 году. Среди учащих в Харьковской женской воскресной школе была Христина Даниловна Алчевская, сделавшаяся впоследствии известною всем, кто интересуется хотя-бы в самой слабой степени делом народного просвещение в России, а тогда совершенно никому неизвестная молодая женщина. Она была в числе тех немногих лиц, которые с закрытием воскресных школ не сочли возможным прекратить свое участие в деле просвещение народа, а считали своим долгом посильно продолжать работу, начатую в первых воскресных школах и так неожиданно прерванную. Слезы и отчаяние ее учениц, которым было объявлено о закрытии воскресной школы и прекращении занятий с ними, заставили ее пригласить этих детей к себе на дом и продолжать их обучение.

Домашняя школа X. Д. Алчевской существовала около восьми лет. Школа существовала, так сказать, на нелегальном положении, так как на открытие ее у X. Д. Алчевской не было надлежащего разрешения. С одной стороны, воскресные школы тогда не разрешались, а с другой — сама устроительница школы не, имела еще тогда звание учительницы, и потому даже не имела права заниматься преподаванием. Как известно, для того, чтобы быть учителем, недостаточно иметь знания, любить педагогическое дело и обнаружить соответственное дарование, — необходимо еще иметь диплом, который X. Д. Алчевская впоследствии и была вынуждена приобрести, выдержав установленный экзамен. Как пишет сама основательница Харьковской частной женской воскресной школы, она в своей домашней школе «учила одиноко, крадучись», так как ее пугали штрафами за «противозаконное ученье», пугали разного рода репрессивными мерами. К счастью, дело обошлось без печальных последствий, и только впоследствии, когда X. Д. Алчевская уже приобрела известность в качестве опытной учительницы и основательницы воскресной школы, ей пришлось быть привлеченной к судебному следствию за то, что она, будучи летом в деревне, вздумала наполнить досуг столь преступным деением, как обучение азбуке десятка деревенских ребятишек. Тем не менее, и в 60-ые годы X. Д. Алчевская постоянно ждала беды от своих занятий по воскресеньям с десятком девонек, почему не раз прекращала это дело, возобновляя его, однако, немедленно, в силу непреодолимой потребности работать на пользу народного просвещения.

Так тянулось дело в течение нескольких лет. Первоначально учащихся в школе было человек десять, и занималась с ними одна X. Д. Алчевская. Затем мало-по-малу число учащихся стало возрастать, явилась потребность в увеличении преподавательских сил, явились и люди, принявшие на себя часть труда по школе. И помещение, которым могла располагать школа в частной квартире Алчевских, и самое положение школы, как существующей без разрешения и потому каждую минуту могущей быть закрытой, уже не соответствовали размерам дела и его знамению. Приходилось думать о том, как изменить такое положение школы, легализировать его и иметь возможность расширять дело. В это время в Харькове открылось «Общество для распространения в народе грамотности», и X. Д. Алчевская вступила в число его членов. имея в виду добиться устройства при Обществе воскресной школы. Действительно, Общество открыло воскресную школу, и X. Д. Алчевская перевела в нее своих учениц. Однако пребывание X. Д. Алчевской в воскресной школе Общества грамотности было непродолжительным, и ей пришлось оставить эту школу, как не удовлетворявшую ее требований, и озаботиться открытием собственной воскресной школы.

В это время в квартире X. Д. Алчевской собиралось по воскресеньям уже до 50 учениц и занятие велись с ними 10 учительницами. Такое учреждение, очевидно, не могло уже существовать втихомолку, без надлежащей санкции со стороны подлежащей власти, и X. Д. Алчевская принялась за хлопоты по получению официального разрешение на устройство воскресной школы.

К этому времени недоверие к воскресным школам, явившееся результатом их закрытия в 1862 году, несколько ослабело. В Положении о начальных училищах 1864 года воскресные школы были признаны одним из законных типов народно-просветительных учреждений. В 1866 году были открыты при 33 духовных семинариях воскресные школы на средства министерства народного просвещения. Были уже сделаны попытки устройства, частных воскресных школ в нескольких городах, хотя и не создавшие ничего прочного. Наконец, в самом Харькове, кроме воскресной школы при духовной семинарии, были открыты две воскресные школы упомянутым Обществом грамотности. И, тем не менее, получить разрешение на устройство воскресной школы X. Д. Алчевской оказалось делом очень и очень нелегким.

Мытарства, которые X. Д. Алчевской пришлось вынести при этих хлопотах, подробно изложены в ее школьном дневнике, выдержки из которого приведены в журнале «Семья и Школа» за 1877 год. Затруднение начались с вопроса о распорядительнице школы. Так как при той постановке дела, какая существовала в домашней школе, и которая должна была быть перенесенною и в проектировавшуюся официальную воскресную школу, распорядительница не имела никакого решающего значения и дело предполагалось вести на началах равенства всех участвующих, то X. Д. Алчевская представила по начальству список всех учительниц школы, предоставляя ему самому избрать распорядительницу. Однако, учебное начальство нашло, что все десять учительниц, из которых были педагоги по профессии, недостаточно благонамеренны для занятия должности распорядительницы воскресной школы. X. Д. Алчевская обратилась тогда к лицу, в благонамеренности которого не могло быть сомнения, — к священнику, сочувственно относившемуся к делу народного просвещения. Священник согласился принять на себя обязанности распорядителя воскресной школы; учебное начальство нашло его достаточно благонамеренным, губернатор также ничего не имел против этого лица, но архиерей нашел, что «молодой вдовец-священник не может быть руководителем женской школы». Пришлось обратиться к самому начальству и просить указать выход из странного положение вещей. Председатель училищного совета заявил, что школа будет разрешена лишь в том случае, если распорядительницей и учредительницей будет особа, по мужу принадлежащая к административным сферам, при чем указал на жену правителя губернаторской канцелярии Е. И. Цветкову. К счастью, г-жа Цветкова была хорошей знакомой X. Д. Алчевской и даже принимала некоторое участие в ее домашней школе. Г-жа Цветкова согласилась быть распорядительницей школы, но от чести быть учредительницей отказалась. Было подано прошение, в котором на г-жу Цветкову указывалось, как на распорядительницу, а учредителем был указан все тот же священник, который был признан слишком молодым для роли распорядителя. Прошение было возвращено с требованием, чтобы г-жа Цветкова фигурировала и в роли учредительницы. На этот раз г-жа Цветкова изъявила согласие некоторое время фигурировать и в роли учредительницы (впоследствии г-же Алчевской было предоставлено играть и официальную роль учредительницы и распорядительницы, которыми фактически она была с основание школы). Наконец, школа была разрешена, но этим мытарства учредителей школы еще не кончились. Необходимо было помещение для школы. Помещение это было дано городским управлением в принадлежащем городу здании, в котором помещалось городское приходское училище. Но тут разыгралась история, которую мы изложим подлинными словами школьного дневника X. Д. Алчевской:

«Мы явились к смотрителю заведующему училищем.

— Что мне за дело до городского головы, — отвечал смотритель, — у меня есть свое начальство — попечитель.

— Но ведь дом принадлежит городу?

— Ничего не значит!

Мы просили его Христом-Богом съездить к попечителю. На другой день мы явились за ответом.

— Ну, mesdames, — сказал смотритель тоном соболезнования, — вы меня не вините: я тут не при чем. Попечитель сказал мне: «если хотите лишиться места, отдайте помещение под школу». Вы сами посудите: я человек женатый, у меня дети.

— Что же нам делать?

Доброе сердце смотрителя, по-видимому, было тронуто.

— Вот что я вам посоветую, — сказал он, — поезжайте к генеральше В. Попечитель ей знаком. Просите ее быть попечительницей школы и оказать вам содействие у попечителя.

Еду к г же В. К счастью, она весьма симпатично отнеслась к моей просьбе и охотно вызвалась ходатайствовать о школе.

На другой же день г-жа В. передала мне, что попечитель согласен и с удовольствием дает право на помещение.

Мы поехали с Е. И. сообщить об этом смотрителю.

— Как-бы не так, — сказал он, — так вот я ему и поверю: он там вам, барыням, говорит одно, а меня турнет после с места. Привезите мне письменное удостоверение.

Еду опять к г же В. Едет она опять к попечителю и привозит, наконец, письменное удостоверение» («Семья и Школа», 1877 г., № 9, стр. 196).

Для людей, не знакомых с фактами из жизни воскресных школ, вся эта история может показаться поистине удивительной, но мы спешим успокоить читателя указанием на то, что и чрез 25 лет после описанной истории в деле распространение воскресных школ бывали, факты не менее, а еще более удивительные, при чем дело доходило до того, что покойный попечитель Западно-Сибирского учебного округа давал в 90-е годы официальные отказы на просьбы о разрешении открыть воскресные школы на том основании, что в законе такой тип народно-просветительного учреждения, будто бы, даже не предусмотрен. Не будем же удивляться тому, что было в 70-х годах, когда дело воскресных школ было для многих делом совершенно новым, незнакомым, и когда вместе с тем в памяти еще был разгром воскресных школ, произведенный в 1862 году.

Как-бы то ни было, частная женская воскресная школа в Харькове была открыта 22-го марта 1870 года. С тех пор прошло 30 лет. Школа за все это время росла и ширилась. Увеличилось число учащихся в ней, росло и число работающих в школе, росли учебные и материальные средства школы. В настоящее время школа обладает уже собственным зданием, по величине и обстановке пригодным для любого средне учебного заведения. Она обладает богатейшими учебными пособиями, вызывавшими общее удивление на выставках в Москве (святки 1895–1896 гг.) и Нижнем (1896 г.) Чрез школу, считая и другие образовательные учреждения, существовавшие при ней (вторая смена и вечерне-будняя школа), проходило в последние годы ежегодно до 1000 учащихся. Работает в школе каждый год более ста человек, бескорыстно отдающих ей свой труд. Школа стоит во главе целого общественного движение по устройству воскресных школ, послужив своим примером к открытию нескольких сот воскресных школ в городах и нескольких тысяч в селах и деревнях. Своею капитальною работою «Что читать народу» школа сослужила добрую службу делу народного просвещение вообще, внеся свет в вопрос о книгах для народа, поставив на правильную почву народно-издательское дело и двинув вперед вопрос о народных библиотеках. И все это вышло и развилось из скромной маленькой частной воскресной школы, помещавшейся первоначально в частной квартире г-жи Алчевской, а затем в доме городского приходского училища. Проследить эту эволюцию, это развитие маленького скромного начинание в крупное общественное дело представляет не малый интерес, тем более, что у нас, в России, частная инициатива в области народного просвещение до сих пор так мало развита и встречает многочисленные препятствие и затруднения, почему в высшей степени удачный пример приложение частной инициативы в области народного просвещения, давший такие обширные последствия, не может не быть глубоко поучительным.

II. Первые годы Харьковской частной женской воскресной школы

В моем распоряжении имеются чрезвычайно богатые материалы по истории Харьковской частной женской воскресной школы. Я располагаю ежегодными отчетами школы, протоколами педагогических собраний учащих в школе за все время ее существования, протоколами отдельных комиссий, избравшихся по разным поводам из среды учащих, школьным дневником основательницы и распорядительницы школы X. Д. Алчевской за все время ведение ею школы, перепиской школы с другими воскресными школами и лицами, желавшими учредить воскресные школы, сообщениями целого ряда лиц, посещавших школу и изучавших ее, особыми отчетами об участии школы в выставках — Парижской 1889 г., Брюссельской, Чикагской, Московской 1895–1896 гг. (при II съезде деятелей по профессиональному образованию) и Нижегородской 1896 года и многими другими материалами. Кроме того, я лично состою уже в течение 13 лет в самых близких отношениях к школе, посещал неоднократно за этот период времени школу и знакомился с нею на ее занятиях, на ее праздниках, на заседаниях педагогических собраний и ее комиссий, слежу за ее жизнью по постоянным сообщениям о ее деятельности и т. д. Собственно, находящиеся в моем распоряжении материалы так богаты, а история школы так интересна, богата такими любопытными фактами, что изложение ее могло-бы составить не один том. К сожалению, объем моей работы позволяет мне остановиться только на наиболее крупных, наиболее существенных явлениях в жизни школы.

Харьковская частная женская воскресная школа была открыта, как уже сказано, 22-го марта 1870 года, а уже осенью того же года барон Корф, посетив школу, нашел ее вполне благоустроенною. Учащихся в школе было более ста человек, в том числе было 20 взрослых, а большинство принадлежало к возрасту около 13 лет. Учительниц было 20. Школа была поставлена таким образом, что, в полную противоположность нашим учебным заведениям, в которые учащиеся стараются не ходить при всяком удобном случае, ученицы стремились в нее, как на какой-то праздник, при чем дело доходило до того, что, как передает барон Корф, содержательницы магазинов, ученицы которых посещали школу, пользовались отказом в разрешении посещать школу, как самым высшим наказанием по отношению к девочкам-модисткам. Об успехах преподавание барон Корф сообщает следующие многоговорящие данные: «Ни одной не видел я, читатель, такой ученицы, которая не читала-бы сознательно; по беглости чтение ученицы весьма различны, но и те, которые читают еще крайне медленно, читают толково. Все ученицы, без изъятия, пишут, так как в этой школе обучают чтению и письму одновременно, по звуковому способу. Только три ученицы нашел я таких, которые пробыли в школе 16 воскресных дней и ничему не научились; это объясняется тем, что эти три девочки крайне неисправно посещали школу и что учительница этой группы так же пропускала уроки. Все остальные 88 учениц, а я интересовался преимущественно слабейшими из них, обладая различными степенями знаний, от вполне беглого и выразительного чтение до знакомства с процессом чтение и письма только на некоторые, не все еще звуки алфавита, выведены учительницами на торную дорогу, толком усвоили пройденное».

Посетив школу еще через год, барон Корф прямо поразился ее успехами. В школе было уже более 150 учащихся, т. е. увеличение учащихся равнялось 50%. Школа помещалась уже в двух этажах просторного здание приходского училища. Библиотека школы и собрание ее учебных пособий значительно возросли. «Что касается учебной программы, то за год существование Харьковская воскресная школа сделала огромный шаг вперед: из школы грамотности, у которой, за исключением звукового обучение чтению и письму и весьма рациональной школьной дисциилины, нельзя было заимствовать ни одного педагогического приема обучения, эта воскресная школа для девиц превратилась в полную элементарную школу, которую стоит посетить всякому, желающему видеть на деле применение лучших методов обучение по всем предметам элементарного курса» (Барон Н. А. Корф. «Наше школьное дело», стр. 117–142).

Мы привели здесь отзыв барона Корфа, как свидетельство опытного и требовательного педагога. Такого же рода свидетельства дают нам и многие другие известные педагоги (Евтушевский, Семенов, Абаза и др.), посещавшие Харьковскую частную женскую воскресную школу в первые годы ее существования и единогласно удостоверяющие, что школа росла и развивалась с поразительной быстротой. Но так как отзывы этих педагогов совершенно тожественны с отзывом барона Корфа, то мы не будем приводить их в отдельности. Скажем только, что школа произвела на всех этих лиц столь отрадное впечатление, что они делались горячими друзьями ее и поддерживали с нею впоследствии более или менее тесные отношения. Особенно близко стал к школе барон Корф, который неоднократно посещал школу, с которым школа постоянно делилась всеми выдающимися событиями своей жизни и к которому она обращалась до конца его жизни за советами и указаниями во всех затруднительных и вообще важных случаях.

Первые годы существование школы были по преимуществу годами ее организационной работы. Так-как между воскресными школами, существовавшими в начале 60-х годов, и возникшею в 1870 году Харьковскою частною женскою воскресною школою не было прямой преемственной связи, то опыт первых школ пропал бесплодно для последней, и она была вынуждена проходить период подготовительной работы самостоятельно. Нужно было выработать все мельчайшие подробности как преподавание в школе, составленной из крайне разнообразных и по возрасту, и по подготовке элементов, так и всей постановки дела — хозяйственной, педагогической, административной. В настоящее время воскресные школы получают все это в готовом виде, пользуясь опытом воскресных школ, возникших ранее их, и именно преимущественно опытом Харьковской частной женской воскресной школы; имеются даже и книги, которые служат руководством для лиц, устраивающих воскресные школы или начинающих в них занятия. Ничего подобного не было в начале 70-х годов, когда организовалась Харьковская женская воскресная школа. Каждый шаг вперед в ее жизни давался только путем продолжительного опыта, являлся результатом обстоятельного обсуждение множества вопросов, возникавших в жизни школы. Таким образом, в школе шла двойная работа — в самой шкоде учащие работали, обучая учащихся, а вне школы — преимущественно на педагогических собраниях — они вырабатывали подробности ведение дела, которые затем и осуществляли в жизни школы.

Протоколы педагогических собраний учащихся Харьковской женской воскресной школы за первые годы ее существование показывают с наглядностью, как велика была эта организационная работа. Многое, что теперь кажется таким простым и естественным, многое, без чего нельзя и представить себе воскресную школу, тогда, было совершенно неизвестным, вело к сомнениям и колебаниям и вызывало продолжительное обсуждение, борьбу противоположных мнений. Нужно было надлежащим образом выяснить себе цель и задачи воскресной школы, нужно было точно определить, чего она может достигать при условиях, в которые поставлена работа в воскресных школах, нужно было выработать соответствующие этим условиям и задачам воскресной школы приемы ведение дела. Человеку, знакомящемуся в настоящее время с благоустроенною воскресною школою и наслаждающемуся созерцанием правильности и даже изящества, с которым все части механизма действуют в школе, может и не приходить в голову мысль о той работе, которая потребовалась для того, чтобы установить типы всех частей этого механизма, для того, чтобы выработать все мельчайшие его части, вплоть до самого маленького винтика, а между тем эта работа была громадною и потребовала труда многих лиц и многих лет.

Пишущий эти строки читал с чувством глубокого уважение к безвестным труженикам, положившим столько ума и таланта на выработку типа воскресных школ, протоколы педагогических собраний первых лет существования Харьковской женской воскресной школы, в которых эти ум и талант проявляются с таким блеском. Мало кому известны имена лиц, работавших в Харьковской частной женской воскресной школе за первые годы ее существования, а между тем они все свои силы употребили на выработку типа воскресных школ, между тем они с величайшею любовью работали над созданием наилучших приемов ведение дела в воскресной школе, между тем они, тратя свои досуги на работу в воскресной школе, находили возможным готовить для педагогических собраний обширные доклады по всевозможным вопросам, выставляемым жизнью воскресной школы, и всю душу вкладывали в отыскание разрешения этих вопросов.

Один перечень вопросов, которые обсуждались на педагогических собраниях школы, способен внушить глубокое уважение к первым работникам этой школы. Мною составлен список вопросов, осаждавшихся на собраниях за первые десять лет существование школы, и список этот буквально обнимает собою всю энциклопедию школьного дела. Не имея возможности, в виду его длинноты, привести здесь весь этот список, я ограничусь тем, что помещу лишь вопросы, осаждавшиеся на собраниях в течение двух первых учебных годов — 1870–1871 и 1871–1872.

Первое педагогическое собрание учащих в Харьковской женской воскресной школе, по которому был составлен протокол и сведения, о котором, таким образом, сохранились (ранее собрание велись без составления протоколов), происходило 21-го ноября 1870 года при участии бар. Корфа. В собрании этом были приняты следующие постановления: 1) Ввести наглядное обучение. 2) Усилить преподавание арифметики. 3) Обучение грамоте оставить по небольшим группам, после чего учениц, усвоивших сознательно грамоту, помешать для дальнейшего обучения (арифметика и наглядное обучение) в классы, число которых должно зависеть от степени подготовки учащихся. 4) При преподавании руководствоваться программой, изложенной в книге бар. Корфа «Русская начальная школа». 5) Производить контроль занятий, для чего избирать два раза в год особую комиссию из работающих в школе, для подробного обследование хода дел в школе и доклада собранию.

В последующих собраниях было поставлено и решено такое множество разнообразнейших вопросов, что мы положительно лишены возможности приводить здесь постановления собраний, а потому ограничимся лишь перечнем вопросов, решение которых обыкновенно читателю не трудно будет представить самому. Вот эти вопросы, решенные в течение первых двух лет деятельности собраний:

Позволительно-ли каждой из учительниц делать замечание всем другим учительницам о замеченных недостатках в преподавании? (Решено в положительном смысле).

О ведении каждою учительницею списка своих учениц.

О необходимости вести в каждой группе занятие по классному способу, а не с каждою ученицею отдельно.

О выработке программы преподавание в подготовительном классе.

О необходимости иметь всегда на первом плане интересы учащихся, в виду чего деление на группы должно согласоваться исключительно с успехами и познаниями учениц, а не с симпатиями учащих.

О переводе ушедших вперед или отстающих учениц группы в другие группы, соответствующие им по познаниям.

Разделение часов занятий в 4-х старших группах.

О программах 2-го и 3-го классов.

О необходимости преподавание географии в воскресной школе.

О способах обучение хореографии.

Нужно-ли знакомить учащихся в воскресной школе с грамматической терминологией?

О программах преподавания географии и грамматики в старшем классе воскресной школы.

О необходимости специализации в преподавании предметных уроков, которые должны выиграть, если каждый из преподающих возьмет на себя специальный предмет.

О необходимости платы учительницам. (Вопрос этот был возбужден педагогом Семеновым, посетившим школу, и решен единогласно участниками школы в отрицательном смысле; об этом любопытном эпизоде будет подробно сказано ниже).

О постановке преподавание в школе в летнее время. (Первые годы в Харьковской воскресной школе преподавание велось круглый год, без перерывов на летнее время).

О пробных уроках учительниц.

О школьных дневниках учительниц.

О непозволительности делание экспериментов над учащимися для доставления педагогической практики преподающим.

Нужно-ли придавать значение мнению учащихся о преподавателях и должно-ли руководствоваться этим мнением при назначении учащих в отдельные группы или при распределении между преподающими отдельных предметов преподавания?

О запасных учительницах.

О программе предметных уроков.

Об установлении трех перерывов между учебными занятиями каждого воскресенья.

О контролерах из лучших учительниц, долженствующих наблюдать за преподаванием и делать замечание преподавательницам относительно недостатков их преподавания. (Предложение это было внесено бар. Корфом и отвергнуто собранием, предложившим взамен такого контроля взаимный контроль).

О книгах для классного чтения в воскресных школах.

О том, что предпочтительнее, — занятие учительницы всеми предметами в своей группе, или одним предметом в нескольких группах.

О школьных праздниках и их значении в жизни школы.

О посещениях ученицами учительниц для занятий на дому.

Об увеличении числа учебных дней в воскресной школе путем установление школьных занятий по другим праздникам, кроме воскресений.

О внеклассных занятиях учениц.

О преподавании арифметики в воскресных школах и о программе занятий по этому предмету.

О выборе председательницы и секретаря в каждом собрании преподающих.

О распределении групп и их программах.

О допущении в педагогические собрания посторонних лиц.

О лицах, посещающих школу для ознакомления с нею.

Об учебниках, пригодных для употребления в воскресных школах.

О преподавании в воскресной школе элементарной геометрии.

О совместном чтении учительницами педагогических сочинений.

О книгах для внеклассного чтение учениц.

Рецензирование книг педагогического характера, для ознакомления с ними преподавательниц.

Такое же рецензирование книг, пригодных для чтения учениц.

О школьном музее.

О выписке журналов для нужд преподавательниц.

Об организации воскресных школ.

В этот список вопросов, помещенных нами в том самом хронологическом порядке, в котором они возникали в жизни школы и разрешались на собраниях, мы не включили множества более частных и мелких вопросов, имеющих третьестепенное и часто лишь временное значение, разрешение которых, однако, было необходимо для правильного течения дел в школе и ее развития. Но и ограничиваясь даже только приведенными вопросами, поставленными и разрешенными в первые два года существование школы, когда у работающих в ней не было еще надлежащего опыта, когда самые задачи воскресной школы еще не были достаточно уяснены ими, когда жизнь школы еще не ставила пред ними других и часто весьма важных, прямо основных вопросов, — не трудно видеть, что работавшие в школе относились к своему делу с удивительным вниманием, не трудно понять, что их одушевляла самая горячая преданность взятому ими на себя делу, не трудно заметить, что они отдавались этому делу всецело, что оно захватывало их целиком. Читая страстные прения, происходившие в собраниях по поводу вопросов, которые теперь нам кажутся такими простыми и ясными и никоим образом не могут нас волновать; встречая постоянные отступление в этих прениях от ближайшего предмета обсуждение к самым глубоким вопросам жизни и мысли, с которыми у участников школы, очевидно были тесно связаны эти частные вопросы, поставляемые на обсуждение, — чувствуешь, что люди, работавшие в первые годы в Харьковской женской воскресной школе, вынесшие на своих плечах организационную работу, ставшую затем образцом для всех наших воскресных школ, видели в этой работе, в своем участии в воскресной школе такое дело, которому не грех отдать все свои силы и которому они действительно отдавали эти силы. Неудивительно поэтому, что школа, при таких участниках, при таком горячем отношении их к своему делу, при их беззаветной преданности ему, стала быстро на ноги и развилась в огромное начинание, отразившееся, как читатель увидит из дальнейшего изложения, во всех концах земли Русской.

III. Рост школы

Важнейшие данные, характеризующие развитие Харьковской частной женской воскресной школы в последующие годы ее существование (кроме самых последних лет, о которых мы будем говорить в самом конце настоящей главы), представлены в нижеследующей таблице:

Учащиеся Сословия Учительниц Деятельность библиотеки
Годы Число
учениц		 Средний возраст Мещанок в % Крестьянок в % Других сословий Число учениц, бравших книги Число выданных книг Сред. число книг, выдававшихся в учебное воскресенье
1878–1879 377 12 69 28 3 25 — — —
1880–1881 317 13 64 29 7 36 — — —
1882–1883 308 14 47 41 12 — — — —
1884–1885 325 14 45 44 11 47 221 1863 62
1887–1888 314 13,6 55 36 9 56 150 2496 81
1888–1889 334 14 42 49 9 60 167 2752 102
1889–1890 370 14 42 50 8 79 240 3644 126
1891–1892 553 14 40 52 8 81 484 4472 148
1892–1893 536 14,5 36 55 9 105 360 3290 100
1893–1894 555 14,5 36 54 10 105 — — —
1894–1895 536 14,9 35 57 8 100 — — —

Таблица эта наглядно показывает, как росла и развивалась Харьковская частная воскресная школа. Как видим, в девяностые годы, чрез 20–25 лет по открытии школы, она имела более пятисот учащихся (в 1896–1898 гг. число учащихся превосходило далее 700 чел.). Прежнее помещение школы уже не удовлетворяло ее потребностям, несмотря на то, что было весьма просторно (шесть комнат). К тому же, популярность школы к этому времени так возросла, что, не смотря на значительное число принимавшихся ежегодно учениц, школа не могла вместить всех желающих учиться в ней и вынуждаема была ежегодно отказывать в приеме значительному числу стучащихся в ее двери. Число отказов с каждым годом возрастало: в 1887–1888 учебном году число отказов к числу учащихся в школе составило 9%, в 1888–1889 — 19%, в 1891–1892 уже 32%, в 1892–1893 — 38%, в 1893–1894 — 38% и в 1894–1895 — 29%. Отказы выпадали, главным образом, на малолетних, благодаря чему средний возраст учащихся, как видно из таблицы, медленно, по постепенно возрастал. Таким образом, школа все более и более делалась школою для взрослых.

Увеличение числа учащихся и желающих поступить в школу вынуждало поставить на очередь вопрос о расширении школьного помещения. Вопрос этот, являющийся злободневным для значительного числа наших воскресных школ, получил в Харьковской частной женской воскресной школе наилучшее разрешение, какое только можно себе представить: школа обзавелась собственным домом, специально для нее построенным и притом, по своим размерам и удобствам, представляющим единственное в своем роде явление. Здание Харьковской частной женской воскресной школы заслуживает того, чтобы о нем поговорить более подробно, что я и сделаю в одной из последующих глав. А теперь только замечу, что, благодаря переходу в собственное и притом вполне приспособленное для школьных нужд здание (переход этот состоялся весною 1896 года), Харьковская частная женская воскресная школа получила возможность значительно расширить свою деятельность и приспособить ее к нуждам как своих взрослых учениц, так и малолетних, которым она ранее была вынуждена отказывать в приеме. Об этом будет сказано мною подробнее в своем месте, при изображении современного положение Харьковской частной женской воскресной школы.

Возвращаясь снова к помещенной выше таблице, отметим любопытное изменение в сословном составе учащихся, совершавшееся на протяжении всей жизни школы с замечательною правильностью. Надо заметить, что Харьковская частная женская воскресная школа, как и все наши просветительные учреждение этого тина, служит исключительно для просвещения лиц низших сословий. «Другие сословия», кроме крестьянок и мещанок, представлены в Харьковской частной женской воскресной школе также по преимуществу низшими сословиями. Так, в 1892–1893 году в школе, помимо мещанок и крестьянок, было: 28 цеховых, 8 солдатских дочерей, 5 дворянок, 4 почетные гражданки, 1 купеческая дочь. Таким образом, собственно к привилегированным сословиям должны быть отнесены разве только 10 лиц, которые к общему числу учащихся в данном году составили менее 2%. Но между низшими сословиями, пополняющими школу, произошла любопытная метаморфоза- в то время как еще в конце 70-х годов большинство учащихся состояло из мещанок, в 90-е годы это большинство стало пополняться уже крестьянками, при чем как число мещанок уменьшилось (относительно) на половину, так число крестьянок, в свою очередь, увеличилось также вдвое (относительно). Это явление стоит в связи с общим явлением роста городского населения в 80-е и 90-е годы и обусловливающим этот рост переселением крестьян на постоянное жительство в города целыми семьями.

Данные, приведенные в выше помещенной таблице, дают, между прочим, понятие о росте деятельности просветительного учреждения, существующего при каждой из наших воскресных школ, — о росте деятельности библиотеки, существующей при Харьковской женской воскресной школе для потребностей учащихся. Как видим, деятельность этой библиотеки сильно возросла и выражается к концу обозреваемого нами периода в весьма заметных цифрах.

Соответственно расширению симпатий, которые приобретала школа в массе населения, что так наглядно выражается в росте числа учащихся и в особенности числа стучащихся в двери школы, росло и значение школы в глазах местного общества, что выражается всего нагляднее в росте числа работающих в школе, если вспомним, что труд преподающих в частных воскресных школах ничем не вознаграждается, кроме сознание удовлетворенного требование долга. Как видно из таблицы, число учащих в школе с конца 70-х до начала 90-х годов возросло вчетверо, превысив с 1892 года сотню человек. Это уже свидетельствует о необыкновенном росте симпатий местного общества к школе. Но надо еще иметь в виду, что собственно учащими не ограничивается число лиц, работающих в школе. Такое огромное образовательное учреждение, как школа с пятьюстами слишком учащихся, представляет бездну дела, помимо чисто педагогического. Ведение школьной статистики, обширное хозяйство школы, наблюдение за порядком и т. д. — все это требует множества работы и не малого числа лиц для ее выполнения. Возлагать эту обширную работу на учащих, и без того несущих тяжелую работу по преподаванию, разработке школьных вопросов, руководству учащихся в чтении и т. и., было бы несправедливо, и значительная часть упомянутой непедагогической работы выполняется в Харьковской частной женской воскресной школе лицами, не принадлежащими к ее педагогическому персоналу и работающими, как и учительницы, бескорыстно, единственно из любви к делу. Особенно много такого труда и много лиц для его выполнения стало требоваться со времени перехода школы в собственное помещение, которое уже одно само требует значительного внимание для поддержания его в постоянном порядке. И надо сказать, что школа никогда не чувствовала недостатка в лицах, готовых приносить ей свой бескорыстный труд для выполнение упомянутых работ и занятий по школьному хозяйству и т. п.

Соответственно общему росту школы, росли и ее материальные средства. Первоначально школа содержалась на средства, поступавшие в виде пожертвований из разных источников. Но и в первый период существование школы ее нужды удовлетворялись, главным образом ее учредительницею X. Д. Алчевскою. Несколько позднее школа была обеспечена особым капиталом, пожертвованным тою же г-жею Алчевскою, и существовала на проценты с этого капитала. Когда возник вопрос о постройке собственного здание для школы, на него было решено употребить помянутый капитал (который юридически никогда не переставал быть собственностью X. Д. Алчевской), при чем, в виду недостаточности этого капитала для постройки здание и его обзаведение мебелью и проч. (здание с обстановкой обошлось около 30000 рублей), капитал этот был увеличен новым пожертвованием г-жи Алчевской.

Учебные средства школы постоянно возрастали в течение всего времени ее существования. Школьная библиотека пополнялась постоянно новыми книгами, разрешавшимися ученым комитетом министерства народного просвещение для школьных библиотек, и в настоящее время представляет одно из самых богатых книжных собраний этого рода. Школа с первых же лет своего существование обратила внимание на важность наглядных пособий для успешного выполнение своего назначения и особенно заботилась о пополнении своего музее. Музей наглядных пособий Харьковской частной женской воскресной школы обращал на себя общее внимание на Московской и Нижегородской выставках и действительно представляет собою редкое собрание ценных пособий при первоначальном обучении. Помимо множества редких и ценных моделей, карт, атласов, коллекций и т. п., музей обладает ценным волшебным фонарем и богатою коллекцией теневых картин, преимущественно заграничного изготовления.

Сообразно этому внешнему росту школы шел и ее внутренний рост. Отмеченная еще Корфом эволюция школы (из школы грамоты в школу элементарную) продолжалась и далее, и в конце концов школа стала исчерпывать все, что она могла извлечь из своего положения, как школы начальной (по закону). Она дает своим учащимся всю ту сумму знаний и развития, какая только может быть дана начальною школою, вынужденною ограничиваться программами и требованиями, обязательными для нее, как школы начальной. Дальнейшее развитие ее в данном направлении возможно только с изменением нашего законодательства, касающегося воскресных школ и совершенно искусственно ограничивающего рамки деятельности воскресных школ рамками начальной школы, тогда как по существу дела, по требованиям, предъявляемым к воскресной школе со стороны населения, и по составу учащихся, она может и должна бы быть школою, удовлетворяющею требованиям, несравненно более обширным, нежели те, которые предъявляются к начальной школе. Само собою разумеется, что жизнь в значительной мере обходит указанное ограничение, и воскресные школы, получившие значительное развитие, неизбежно дают больше, нежели начальная школа, и Харьковская частная воскресная школа также имеет группы, которые, оставаясь формально в пределах начальной школы, по существу получают от школы значительно более, нежели сколько дает обыкновенная начальная школа.

После этого легкого общего абриса развитие Харьковской частной женской воскресной школы перейдем к более подробному ознакомлению с отдельными сторонами ее жизни.

IV. Учащиеся

Учащиеся Харьковской частной женской воскресной школы, принадлежавшие за все время существование школы, как выяснено в предыдущей главе, к так называемым низшим сословиям и в этом отношении всегда представлявшие довольно однородную массу, вместе с тем представляли всегда довольно пестрый контингент по возрастам, профессиям и подготовке, какою они обладали при поступлении в школу.

Распределение поступающих в школу по степени подготовки, колеблясь по годам, в общем, однако, за все время существование школы представляло довольно однообразную картину. Правда, в первые годы существование школы среди поступающих преобладали неграмотные, а затем с течением времени процент грамотных среди принимаемых в школу все увеличивался. Но уже с средины 80-х годов отношение между грамотными, малограмотными (т.-е. умеющими только писать) и неграмотными установилось довольно прочно и затем сохранялось почти неизменным, представляя лишь незначительные колебание по отдельным годам. Именно, из общего числа вновь поступающих в школу каждый год было около двух пятых грамотных, около одной пятой малограмотных и около двух пятых неграмотных. Этим, однако, состав учащихся каждого года еще далеко не определялся. Дело в том, что с каждым годом все увеличивался контингент лиц, возобновлявших свое посещение школы, увеличивалось число учениц, посещавших школу второй и следующие годы. Таким образом, в то время как в 1878–1879 учебном году вновь принятых учениц было 70% состава учащихся этого года и только 30% было учащихся второй год и более, в 1894–1895 году число второгодних и посещавших школу большее число лет было узко 50% общего состава учащихся данного года и 50% было принято вновь в этом году. А так как среди учениц, посещающих школу два и большее число лет, всегда имеются как лица, научившиеся только грамоте, так и лица, посещавшие школу в течение ряда лет и приобретавшие иногда довольно обширные познания, то, в общем, подготовка учащихся в Харьковской частной женской воскресной школе каждый год представляет крайне пеструю картину — от полной неграмотности до знакомства с русскою литературою, историей, географией и естествознанием.

Такую же пестроту представляют учащиеся по возрасту. Для примера приведем данные, касающиеся одного из учебных годов — 1892–1893. В этом году учащиеся распределялись по возрасту следующим образом: 9-ти лет было две ученицы, 10-тй лет — 24 ученицы, 11 — 49 уч., 12 — 88, 13 — 87, 14 — 86, 15 — 62, 16 — 52, 17 — 22, 18 — 13, 19 — 15, 20 — 13, 21 — 3, 22 — 3, 23 — 1, 24 — 1, 25 — 2, 26 — 4, и 27, 28, 29, 31, 36, 37, 40, 42 и 51 лет по одной ученице. Таким образом, возрастной состав учащихся представляет собою колебание от 9 до 51 года. В общем, контингент учащихся в Харьковской частной женской школе, как и вообще в наших женских воскресных школах, составляется, однако, по преимуществу из более юного возраста и в этом отношении значительно уступает контингенту учащихся в мужских воскресных школах, которые посещаются лицами более зрелого возраста. Как видно из приведенных данных, в 1892–1893 учебном году учащихся, имевших 12 лет и менее, т.-е. малолетних, было 163 или 30% общего числа учениц, учащихся в возрасте 13–15 лет или подростков — 235 или 44% и имеющих более 15 лет, которых можно считать уже взрослыми, только 138 или 26% (в том числе лиц, имеющих 20 лет и более всего 36). В 1894–1895 г. малолетних было 26%, подростков — 43% и взрослых — 31%. Преобладание в женских воскресных школах лиц более юного возраста объясняется нашими общественными условиями, при которых взрослая женщина именно в первую половину воскресного дня, когда происходят занятие в воскресных школах, бывает неизбежно занята — то изготовлением пищи для семьи, то выполнением своих обязанностей (прислуга), то, наконец, наблюдением за уборкой дома (хозяйки). Играют большую роль здесь также и предрассудки, в силу которых взрослой женщине считается зазорным, словно маленькой девочке, посещать школу, и женщине, имеющей зрелые годы, нужно иметь положительно выдающееся мужество, чтобы решиться на такое деяние. И действительно, обыкновенно взрослые женщины, посещающие воскресные школы, представляют собою недюжинные личности, оказавшиеся способными совершенно не обращать внимание на общественное мнение своей среды, мужественно выносящие насмешки и издевательства и проявляющие изумительную жажду знаний. В школьном дневнике Харьковской женской воскресной школы даны характеристики нескольких таких женщин, и мы здесь остановимся на одной из них.

Речь идет о сорокалетней женщине, служившей экономкой в богатом доме. Она явилась в школу еще в то время, когда господа ее были в деревне, и, начав посещение школы, со страхом и трепетом ожидала возвращение господ, опасаясь, что барыня запретит ей посещать школу. Как известно, нравы наши позволяют хозяевам смотреть на прислугу, как на лиц, совершенно запродавших себя за то жалованье, которое им платится, и полагать, что они могут вполне распоряжаться личностью прислуги, вплоть до запрещения ей посещение воскресной школы. Эпизод, который будет рассказан нами, был в 1871 г., но отношение хозяев к посещению воскресных школ прислугою почти не изменилось в существенном и доселе. Приводим относящуюся сюда выдержку из дневника Харьковской женской воскресной школы (который, в течение четверти столетия слишком, велся X. Д. Алчевскою):

«Взглянув на мою Елизавету Яковлевну (так называли 40-летнюю ученицу-экономку), я заметила сегодня на ее лице какое-то особенное таинственно-веселое выражение.

«— Что это вам как будто хочется что-то передать мне? — сказала я, глядя на нее.

«— Да, — отвечала она мне с некоторою торжественностью, — вчера приехала барыня.

«— Ну, и что же? — спросила я, в свою очередь не без сердечного замирание при мысли: «что как запретят ходить в школу?»

«— Вчера еще ей никто не докладывал об этом, — начала Елизавета Яковлевна. — Позвала она меня с вечера и говорит: «Ну, Елизавета Яковлевна, я прошу вас завтра отправиться на базар и купить запасы на зиму, мы и так немного с этим запоздали». Я сказала: «слушаю-с», и ушла. Встала я сегодня чуть зорька — и на базар. Сама торгуюсь, а у самой сердце не на месте: как-бы не опоздать в школу. Суетилась, суетилась, к 9 часам таки справилась. Воротилась домой — прямо к барыне. «Что, как заспится?» — думаю себе. Нет, слава Богу, говорят, проснулась. Пришла я к ней. Сдала отчет, — все как следует, не ухожу — дожидаюсь. А смотрю на нее — в духе-ли она, отпустит-ли.

«— А чего вы еще ждете? — спросила барыня.

«— Позвольте мне в школу идти, — сказала я, а у самой так кровь и бросилась в голову.

«— Как в школу? зачем? — сказала барыня, расхохотавшись.

«— Учиться.

«— Так вы учитесь?

«— Учусь.

«— Давно?

«— Два месяца.

«— Что же, научились чему-нибудь?

«— Как же-с: умею читать и писать.

«— Ну, ступайте, помогай Боже! — сказала барыня, усмехаясь.

Я скорее от нее, да за платок, да в школу. Ну, думаю, верно началось. Бежала, аж запыхалась. Подхожу — слышу молитву поют. Ну, слава Богу, не опоздала.

«— А по четвергам теперь нельзя уже будет приходить ко мне? — спросила я с участием.

«— Нет, если позволите, так уж я буду приходить по пятницам. Пятница — базарный день, я скуплюсь да прямо к вам, как будто засахарилась на базаре. Оно не хорошо обманывать, да для такого дела, я думаю, не грех: Бог простит».

Эта Елизавета Яковлевна в свои сорок лет обнаруживала такое страстное стремление научиться грамоте, что для удовлетворение этого стремление н для успокоение ее, а также и в виду того, что ей, как женщине уже слишком зрелой, трудно было идти вровень с более молодыми товарками по школьной группе, была предоставлена возможность заниматься еще раз в неделю на дому у учительницы, как это часто практиковалось в Харьковской школе за все время ее существования. За то как же велика была радость этой взрослой ученицы, когда она, наконец, научилась грамоте. Право, трудно представить что-либо более трогательное, нежели следующий безыскусственный рассказ самой Елизаветы Яковлевны, с дословною точностью занесенный в школьный дневник X. Д. Алчевской:

«Знаете, Христина Даниловна, я до того рада, до того рада, что научилась грамоте, что сама себе не верю, — проснусь иногда этак ночью и думаю спросонку: что как это мне приснилось? Так бы вот, кажется, встала да за книжку, чтобы удостовериться. И с детства же была у меня эта страсть. Помню, было нам, дворовым девочкам, лет по 14, когда старая барыня посулилась учить нас грамоте. Выбрали сначала одну. Господи, как мы ей завидовали! Говорят: «посмотрим, что из нее выйдет». Нужно же было случиться греху такому: доучилась она грамоте и убежала с учителем. Тут старая барыня говорит: «Теперь кончено! Чтоб ни одного человека в дворе не было грамотного!» Так и застыла наша грамота, — нечего было о ней и думать. Выдали меня замуж, прожили мы с мужем, слава Богу, благополучно 20 лет; детей нет; думаю себе: «возьму воспитанницу», и взяла—вот эту самую Машу, что во школе у нас учится. Думаю, себе: «Уж ее-то непременно научу грамоте». Только вот беда — девочка уже порядочная, лет 14, чтобы не избаловалась в ученье. Стала советоваться со знакомыми, они и говорят мне: «Знаете, нет лучше в городе, как воскресная школа, если хотите, чтобы девочка выдержку имела, отдайте туда, а выучивают как скоро, так это страсть». Подумала я, подумала, и послала девочку в школу. Гляжу, месяца через два Маша моя, какая ни попадет книжка, каждое слово разберет. Весело мне смотреть на нее и завидно. Задумала я себе думу и спрашиваю ее: «Маша, с кем-бы мне там у вас посоветоваться насчет ученья? Может, и меня-бы научили?» — «С Христиной Даниловной, сказала мне Маша, — она вас непременно научит, — она, говорят, легка на руку». — «Ну, спроси!» Жду я ее, не дождусь будущее воскресенье из школы. Пришла. «Ну, что, — говорю, — спрашивала?» — «Неудача!» — «Как же ты спрашивала?» — «Так, как вы, говорить, приказали; говорю: «Одна дама желает у вас учиться и деньги даже за это платить». — «Что же Христина Даниловна?» — «Отказалась: мы, говорит, барынь не учим». — «Эх, дура, дура, говорю я ей, — какая же я барыня или дама? Ты-бы сказала, что я безграмотная, а если я деньги желаю платить, так это от моего усердие за их труды — больше ничего». Ну, тут уж вы знаете, как она привела меня к вам и как вы уговорили меня ходить в школу, — сначала было немножко страшновато, а теперь просто будто я век в ней была».

Елизавета Яковлевна настояла на том, чтобы с нее брали деньги в пользу школы за ученье, и когда впоследствии хотели освободить ее от платы условленного, взноса в виду того, что она уже научилась грамоте и в дальнейшем учении работает преимущественно самостоятельно, требуя значительно меньшей помощи от учащих, она решительно отказывалась подчиниться такому распоряжению:

— Нет, — отвечала в таких случаях она, — лишь бы дал Бог здоровья, а я на это всегда заработаю. Разве я не вижу, как вы хлопочете над школой, да как вы тратитесь. Нет уж, пока могу, позвольте платить, не отказывайтесь, — не обижайте меня!

То же страстное стремление к образованию, какое сказывается во взрослых ученицах, не стыдящихся приходить в школу, не смотря на свои 40–50 лет и несмотря на то, что среда всячески противодействует осуществлению их страстного желание научиться грамоте, проявляется также и у более молодых учениц — взрослых девушек и молоденьких девочек-детей, которым тоже нередко приходится бороться ради осуществления своего стремления со средой, вообще мало благоприятной для образования женщин. Препятствиями служат преимущественно семейная обстановка одних и профессиональные занятие других. Какое имеет значение замужество для женщины низших классов, стремящейся к образованию, наглядно видно из того, что, напр., в 1892–1893 учебном году на 536 учениц Харьковской школы было всего 7 замужних. Обязанности жены, т.-е. необходимость выполнять все работы по дому, заботы о детях, а часто и грубая воля мужа, не видящего никакого смысла в том, что его жена будет посещать школу и даже может сделаться «ученее» его самого, наконец, предрассудки среды, которой кажется величайшей нелепостью посещение школы матерью семейства, — все это ведет к тому, что в настоящее время замужние женщины почти никогда не посещают воскресных школ. В этом отношении в жизни Харьковской школы встречались порою крайне трогательные эпизоды. Молодая девушка, успешно учившаяся в школе, вынуждена оставить ее, часто против своего желания, вследствие замужества. И вот она неожиданно является лет чрез 12–15 и приводит в школу свою дочь, говоря, что если она сама не могла получить от школы всего того, что могла дать школа, то желает, чтобы, по крайней мере, ее дочь удостоилась такого счастья. Бывали также факты и такого рода. Маленькая девочка со страстью училась в школе, а затем неожиданно исчезает из нее. По справкам, оказывается, что ее взял из школы отец, которому она оказалась нужною для того, чтобы разносить по воскресеньям по заказчикам сработанные им в течение недели предметы его ремесла. Проходит десяток лет, и в школу является взрослая девушка, которая оказывается тою самою малолетнею ученицею, о выходе которой из школы все работающие в ней так сильно жалели: оказалось, что отец ее умер, и она немедленно же бросается продолжать так грубо прерванное некогда образование.

Но главным препятствием на пути к занятиям в воскресной школе являются профессиональные занятие учащихся. Чтобы ознакомиться с этою стороною жизни воскресной школы, мы остановимся на относящихся сюда данных одного какого-нибудь года. Возьмем для примера 1894–1895 учебный год.

В указанном году 536 учениц разделялись по своим занятиям следующим образом: занимающихся домашним хозяйством 139, модисток, швей и белошвеек 173, работающих на фабриках 50, конфетчиц 49, прислуги 47, прачек 20, торговок 13, вышивальщиц 4, чулочниц 4, шляпочниц, перчаточниц и др. ремесленниц 37. Первая группа—«занимающиеся домашним хозяйством» — составляет почти четвертую часть всех учащихся; но это происходит исключительно от того, что в эту группу отнесены все малолетние, не имеющие особых занятий. В действительности же «занятие домашним хозяйством» является одним из серьезнейших препятствий к посещению школы, и взрослых женщин, занятых домашним хозяйством, в школе очень мало. Самую многочисленную группу составляют девушки и девочки, занятые в модных магазинах и мастерских (модистки, белошвейки и швеи). Эта группа составляла в 1894–5 г. 32% всех учащихся в школе. Она могла-бы быть еще более многочисленною, так как этот класс девушек, живущих заработком, отличается особенным стремлением к образованию, и желающих поступить в воскресную школу из этой среды весьма много. К сожалению, желание эти часто остаются невыполнимыми, благодаря тому, что содержательницы мастерских и магазинов нередко прямо запрещают поступать в школу, или поступление оказывается невозможным вследствие того, что ученицы мастерских и магазинов бывают несвободны и по воскресеньям, исполняя разные работы по уборке магазинов и мастерских, разнося заказы и т. п. Не редки случаи, когда девочки поступают в школу и затем вынуждены бывают ее оставлять по требованию хозяев и хозяек мастерских и магазинов. В дневнике школы постоянно встречаются факты в роде следующего:

«День был ясный, теплый. Окруженная толпою девочек, живущих в нашей стороне и заходящих за мною (чтобы вместе идти), я шла в школу. В нескольких шагах от меня послышалось: «Христина Даниловна!» Я обернулась и увидела Таню М. Девочка, вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся, вероятно, давно догоняла нас.

«— Здравствуй, Таня, — сказала я, — в школу?

«— Нет, — отвечала девочка печальным голосом, — хозяйка послала за получением денег.

«— А в будущее воскресенье придешь? — сказала я, желая ее утешить, и продолжала путь.

«Ответа не было. Я невольно оглянулась с мыслью—куда же она так скоро исчезла? Закрыв глаза концом своего черного платка, Таня горько плакала; плечи ее судорожно подергивались. Я сама была готова заплакать при виде этого детского горя и старалась ее утешить.

«— Я сама пойду к твоей хозяйке, — говорила я, — и попрошу ее непременно отпускать тебя.

«— Ах, нет, нет, — испуганно вскрикнула девочка, — она прибьет меня… нет, лучше не ходите» …

Во всяком случае модистки, швеи и белошвейки составляют выдающуюся группу среди учениц школы, которою школа по справедливости может гордиться. Они занимаются с поразительным усердием, проявляют наиболее заметную любознательность и, раз к тому представляется малейшая возможность, проводят в школе наибольшее число лет, беря от нее все, что только она может дать. Вместе с тем число их среди учениц школы с каждым годом возрастает: очевидно, среда начинает относиться все менее враждебно к посещению ими школы.

Бросается в глаза незначительность числа фабричных работниц среди учениц школы. Харьков — один из крупных промышленных центров южной России. Тамошние промышленные заведение занимают не малое число женщин. Между тем среди учениц школы мы видим всего 50 работниц с табачных, бумажных и коробочных фабрик, да кроме того, сюда же должны быть отнесены еще 49 конфетчиц. Явление это не исключительное, а повторяется также и в другом, несравненно более крупном промышленном центре — на Шлиссельбургском тракте (под Петербургом), где Фарфоровское приходское попечительство, открыв две женских воскресных школы, одну из них вынуждено было преобразовать в мужскую, за недостатком учащихся женщин. По-видимому, в условиях жизни наших фабричных работниц кроются особые причины, которые делают их значительно менее стремящимися к образованию, нежели, напр., модисток, швей и белошвеек.

Еще более бросается в глаза незначительность числа прислуги, давшей всего 47 учениц, т.-е. всего 9% общего числа учениц школы. Здесь, конечно, оказывают свое воздействие общие бытовые условие нашей жизни. Прежде всего прислуга у нас, как известно, не имеет ни одного свободного дня в неделю; все ее время считается принадлежащим нанимателям и последними используется. Наниматели, вообще неохотно предоставляющие в распоряжение прислуги хоть несколько часов в неделю, тем менее склонны давать эти свободные часы именно в дообеденное время воскресенья, т.-е. тогда, когда происходят занятие в воскресной школе. Именно в это время прислуга и бывает наиболее занята. Даже в домах, в которых имеется целый штат прислуги и где могли-бы быть устанавливаемы такого рода комбинации при распределении труда между составом прислуги, при которых часть ее получала-бы возможность посещать воскресные школы, нанимателям всего менее приходит в голову озаботиться созданием таких комбинаций. Кроме того, многие наниматели, до сих пор не могущие усвоить воззрение на прислугу, как на людей, имеющих общечеловеческие потребности и права, видят в намерении прислуги посещать воскресную школу, если такое намерение проявляется, нечто в роде отчасти доказательства безнравственности прислуги, а отчасти даже некоторого бунта против установленных порядков. Соответственно этому и на устроителей воскресных школ и на работающих в них такие наниматели смотрят, как на людей, стремящихся расшатать самые основы существующего строя жизни, и искренне негодуют на такого рода вредных деятелей. Неудивительно, что при таком положении вещей для прислуги лишь в исключительных случаях оказывается возможным посещение воскресной школы, и, благодаря этому, из многих тысяч человек женской прислуги такого большого города, как Харьков, как мы видим, могут посещать воскресную школу всего полсотни человек. Однако и этот класс учениц школы с каждым годом все растет, указывая победу времени над допотопными нравами.

Незначительно представлен среди учениц школы, как видим, и класс ремесленниц, которых в таком большом городе, как Харьков, не мало и которые, однако, дали лишь незначительный контингент учащихся в воскресной школе. Очевидно, и здесь бытовые условие мало благоприятствуют как возбуждению стремления к образованию, так и еще более — удовлетворению этого стремления.

Тем не менее, не смотря на все неблагоприятные бытовые условия, становящиеся на пути стремление женщин из народа к образованию, стремление это растет с каждым годом и преодолевает все препятствия, что наглядно выражается как в росте числа учащихся в Харьковской частной женской воскресной школе, так и в том обстоятельстве, что школа эта не может принять всех стучащихся в ее двери. Выше мы уже приводили цифры, указывающие на то, что школа вынуждена отказывать ежегодно в приеме значительному числу желающих учиться. Причиною отказа является единственно невозможность поместить всех желающих учиться в школе в ее помещении, не смотря на простор последнего. Необходимость отказывать в приеме части стремящихся поступить в школу привела к выработке некоторых ограничительных правил, которыми школа руководствуется в течение учебного года, сортируя стучащихся в ее двери, — принимая одних и отказывая другим. Однако, стремление к образованию у иных из заявляющих желание учиться в школе бывает настолько велико, что преодолевает и это формальное препятствие и заставляет школу отступаться от выработанных ею правил и принимать настойчивых девочек в число учениц вопреки правилам. У кого, в самом деле, хватило бы духу отказать в приеме девочкам, фигурирующим в следующем эпизоде, который мы нашли в дневнике школы?

«Прием малолетних учениц прекратился уже несколько месяцев за неимением места, а если кто-либо из них выбывает, то имеются в виду взрослые, которым еще тяжелее отказывать в приеме. Вообще отказы эти чрезвычайно тяжелы, и я лично произвожу их уже с некоторым раздражением и напускной суровостью, боясь размякнуть и понапринимать сверх сил. Жальче всего становится, когда пред вами стоит ученица нашей школы, очевидно, желая оказать протекцию своей маленькой еще непринятой подруге. Голос, глаза, слова, — все полно в ней мольбы, и надо много мужества, чтобы отвернуться от всего этого. Просьба ребенка так законна, побуждение так чисты и нравственны, — и все- таки приходится отказывать.

«Передо мной стоят две именно такие девочки, ученицы пашей школы. Одна из них, с бойкими и умными глазами, ходатайствует за подругу лет 11–12, с чрезвычайно симпатичной наружностью и смеющимся наивным взглядом. Другая — маленькая, беленькая девочка в веснушках, моя старинная приятельница — хлопочет за свою подругу, худую, высоконькую, плохо одетую девочку, с подбитым глазом и истощенным лицом. Даша смотрит на меня заискивающим взглядом, и надежда, почти уверенность, разлита по всему ее детскому лицу.

«— Приходите осенью, в сентябре», — говорю я, силясь придать голосу как можно больше твердости, не терпящей возражений, и быстро ухожу в другую комнату.

«Звонок разгоняет детей по местам, и я не вижу больше ни моих маленьких адвокатов, ни их клиентов.

«Уроки идут своим чередом. Вот окончилась уже и выдача книг, и я, утомленная до последней крайности, иду тихо по улице домой. Оглядываюсь — четыре знакомые фигурки шагают вслед за мной и провожают до дверей нашего дома. Тут я останавливаюсь на минуту, чтобы проститься с ними, но дети, очевидно, выжидали этого момента для возобновление своих просьб.

«— Христина Даниловна», говорит умоляющим голосом девочка с умными глазами, указывая на свою хорошенькую и опрятно одетую подругу: «она умеет Водовозова, у нас в группе трое выбыло, ей Богу, не будут ходить… пожалуйста примите… Она может всякую диктовку писать и разные задачи делать… Ей так понравилось у нас в школе… Лучше-бы я ее не приводила!»— добавляет она голосом, в котором слышится детское отчаяние.

«— Христина Даниловна», спешит перебить ее Даша, видимо опасаясь упустить удобный момент: «ради Бога, мою примите! Мы с ней в одном дворе живем… Я слыхала, как вы неграмотным отказываете, и сама научила ее и читать, и писать, и арифметике немножко — два месяца с ней занималась… Пожалуйста, примите!.. Я сегодня именинница!» — добавляет она, как-бы желая окончательно победить меня этим важным аргументом. И, действительно, я побеждена и отвечаю нерешительным тоном: «ну, хорошо, приходите в будущее воскресенье, — посмотрим: может быть, и примем… я посоветуюсь с другими» …

Те же бытовые условие становятся препятствием на пути стремления к образованию и у поступивших уже в школу. Сплошь и рядом, поступившие в школу, при всем желании, иногда прямо страстном, учиться, вынуждены оставлять школу, пробыв в ней всегда год-два. Нередки случаи, когда ученицы вынуждены оставлять школу даже в том самом году, в котором они поступили в нее, и часто обидно рано, так что они не могли решительно ничего получить от школы. Эти случаи прекращение посещения школы среди первого же года пребывание в ней, частые во всех воскресных школах, в Харьковской частной женской воскресной школе не раз подвергались тщательному обследованию, при чем получались очень поучительные выводы. Такое обследование было произведено, напр., в 1892–1893 учебном году и факты, установленные этим обследованием, заслуживают самого внимательного ознакомление с ними со стороны лиц, интересующихся положением народного образование в России, так как эти факты ярко обрисовывают те неблагоприятные условия, в которых приходится работать воскресным школам.

В 1892–1893 году из школы выбыло в течение года 179 учениц или 33%. Как ни велик этот процент, люди, стоящие близко к делу воскресных школ, знают, что он представляет обычное явление в жизни просветительных учреждений этого рода. Бытовые условия, в которых живут учащиеся воскресных школ, так мало благоприятны школьному обучению, что нужно даже удивляться, как в сущности невелик процент этих выбывающих из воскресных школ до конца учебного года. Сплошь и рядом, многие записавшиеся в воскресную школу не имеют возможности явиться в нее уже на второе же воскресенье. Другие поступают в школу при известных условиях их жизни, дающих возможность посещение школы, но эти условия скоро меняются, и учащиеся при всем желании лишены возможности посещать школу. Таким образом, из указанного выше числа 179 учениц Харьковской школы, переставших посещать ее в 1892–1893 учебном году, 39 оставили школу уже в октябре, т.-е. немедленно же после начала ученья (в том числе 23 ученицы посетили воскресную школу всего одно воскресенье); затем 25 учениц выбыло в ноябре, 36 в декабре, 41 в январе, 26 в феврале, 7 в марте и 5 в апреле.

Далее мы видим, что из 179 учениц, прекративших посещение школы в течение 1892–1893 учебного года, 32 принадлежать к малолетним ученицам, 92 к подросткам и 55 к взрослым. Иначе говоря, из малолетних учениц прекратило посещение школы только 20%, а из подростков и взрослых по 40%. И это совершенно понятно, так как бытовые условия, препятствующие посещению школы, особенно неблагоприятны для взрослых и подростков и менее действуют на малолетних. Точно причины выбытие из школы установлены для 132 учениц и остались неизвестными для 47. Из 132 учениц, относительно которых выяснились причины их выбытие из школы, для 37 такою причиною явилось запрещение хозяев посещать школу (из них 21 состоят модистками в магазинах и мастерских и 16 служат горничными и нянями), для 30 — недосуг, для 14 — нежелание учиться, для 12 — болезнь, для 10 — отъезд, для 8 — отдаленность от школы, для 5 — переход в новую воскресную школу, для 4 — запрещение родных, для 4 — переход в ежедневную школу, для 3 — боязнь прийти, так как много уроков пропустили и думали, что исключены, 2 приходили в школу только ради елки, 1 умерла, одна приходила специально для того, чтобы научиться считать на счетах и выбыла, научившись тому, что ей было нужно, одна поступила только для того, чтобы брать книги из школьной библиотеки, и, записавшись в народною библиотеку, выбыла из школы.

Таким образом, лишь в самом ничтожном числе случаев выбытие из школы объясняется причинами, зависящими от учениц; в огромнейшем же большинстве случаев оно обусловливается причинами, лежащими вне их воли и для них непреодолимыми. В случаях запрещение посещение школы хозяевами со стороны учительниц делались попытки воздействие на хозяев, но обыкновенно не приводили к утешительным результатам. Что касается такой причины оставление школы, как «недосуг», каковая причина является также одним из главных препятствий и к поступлению в школу, то значение его ярко характеризуется фактами, приводимыми в отчетах школы за разные годы. С частью этих фактов, мы считаем не лишним познакомить читателей.

Ученица Ковалева поступила в школу полуграмотной и после 13 воскресений прекратила посещать школу. При исследовании вопроса о причине выбытие ее из школы выяснилось, что ученице 16 лет, отца у нее нет, мать — поденщица-прачка, сестра сумасшедшая. По будням Ковалева должна оставаться дома — смотреть за сестрой, так как мать отлучается на работу, а по праздникам она собирает милостыню с сестрой, и таким образом у нее нет времени, да и не в чем ходить в школу.

Другая ученица Безпалова, проходив в школу 9 воскресений, больше не появлялась. Учительница ее в своем отчете пишет об этой ученице: «Дома она живет с отцом и маленькими братьями и сестрами; отец служит сторожем и дома никогда не бывает; мать больна чахоткой и лежит в больнице. Моя ученица работает поденно на фабрике, так что ее маленькие братья и сестры остаются дома не только без присмотра, но и без горячей пищи, и питаются почти одним хлебом. Понятно, что, не смотря на сильное желание научиться грамоте, воскресенье ей приходится отдавать семье, чтобы накормить ее, наголодавшуюся за целую неделю».

Вот еще ученица, выбывшая из школы также за «недосугом», Варя Долженко. «Это девочка, необычайно серьезная для своих лет, — пишет о ней ее учительница в своем отчете: — улыбка никогда не появляется на ее лице; она тихонько просиживает все четыре часа на своем месте, не переставая то читать, то писать; она не хочет потерять ни минуты. Сразу видно, что эта девочка рано познакомилась с трудом. И действительно, с 10 лет (ей теперь 15) она работает на табачной фабрике, за целый длинный день получая 30 коп. Свой единственный свободный день она с наслаждением отдает школе; приходить туда ей доставляет удовольствие; она пропускает очень редко: смерть брата, разлив реки — вот какие причины только и мешали ей приходить в школу. Я очень полюбила эту милую, симпатичную девочку, и мне очень грустно, что она не будет больше ходить в школу, а причина этому вот какая: у Вари подросла меньшая сестра, и ей необходимо научиться грамоте; обе девочки из дому не могут уходить, так как одна из них должна присматривать за хозяйством, — и вот Варя великодушно жертвует единственным удовольствием своей трудовой жизни на пользу маленькой сестренки, которая «не дай Бог, останется неграмотной».

Вот еще пример: «Ульяна Босенкова рано лишилась матери и заменила ее и в качестве хозяйки, и в отношении ухода за младшими членами семьи. Она уговорила отца обучить старшого мальчика грамоте, но, когда ему далась легко и скоро эта мудреная паука, ей и самой невыразимо захотелось сделаться грамотной. Между тем Ульяне было уже 18 лет, и ежедневная школа навеки закрыла для нее свои двери; тогда пришла на помощь воскресная, и девушка с редкой настойчивостью и прилежанием проработала в ней целую зиму. На хозяйство и для присмотра за детьми она приглашала по воскресеньям соседку, и первая зима прошла, таким образом, благополучно. В начале настоящей зимы мне сказали, что она вышла замуж, и я решила, что эти новые обязанности лишат ее окончательно возможности посещать воскресную школу, тем более, что она остается жить у отца, так как без ее хозяйского взгляда семья совсем расстроилась бы. Тем не менее, к моей величайшей радости, Ульяна появилась в школе, но заявила, однако, что теперь, с замужеством, еще дела прибавилось, а потому посещать школу так аккуратно, как прежде, ей едва ли удастся. Очевидно, обязанности матери, хозяйки, жены и сестры превысили ее силы, и мы не видали уже ее больше в школе».

Таков тот «недосуг», который лишает возможности многих поступать в воскресную школу, а многих поступивших принуждает оставлять посещение ее среди учебного года или в лучшем случае — после посещение школы в течение одной зимы. Что касается такой причины выбытие из школы, как «нежелание» учиться, то, при ближайшем рассмотрении, под ней кроется нечто совершенно иное, чем то, что рисуется нам при произнесении сказанных слов. Чтобы читатель ясно видел, что значит это «нежелание учиться», я приведу один факт, подробно обследованный школой.

Паша Л., девочка 14 лет, прекратила посещение школы. На вопрос, обращенный к ее подруге, жившей в одном с нею доме, о причинах выбытие Паши из школы, та ответила, что Паша «не хочет» ходить в школу. Одна из учительниц, не допускавшая основательности указанной причины, снова стала расспрашивать подругу Паши по тому же вопросу. Подруга недовольно повторяла: «не хочет, — вот и все тут». Но когда ее стали расспрашивать более настойчиво, она заявила: «ну, уж коли вы так хотите знать, так не ходит в школу она потому, что башмаков нет». Учительницы, интересовавшиеся Пашей, решили найти ее. Сделать это оказалось не так-то легко, так как ученица жила в одном из отдаленнейших и беднейших предместий Харькова, где улички и переулки часто бывают без названий, а о такой роскоши, как нумерация домов, и не слышали. Лишь после долгих розысков была, наконец, найдена мать Паши. Сама Паша оказалась работающею в данный момент на фабрике. И вот из того, что учительницы увидели в лачужке матери Паши, и ее рассказа о своем житье-бытье, они поняли, наконец, вполне, что означает, что Паша «не желает учиться».

«Все горе, — говорила мать Паши, — что муж помер вот уже второй год, а то ничего жили; муж был каретником… Теперь я шитьем занимаюсь, да совсем работы нет: ищешь, ищешь, — много на 50 коп. найдешь, да и опять делать нечего. Вот теперь вторую неделю к торговке хожу, — обещала работу, да каждый день говорит: «приходи завтра, еще не купила», а жить то ведь надо… ведь две дочки. Старшая, что в школу ходила, мне в шитье могла бы помогать, да работы пет; хотела в модистки отдать: ее бы даром взяли, потому что она к шитью приучена, да одевать нечем, башмаков не на что купить. Мучилась я, мучилась, да отдала на фабрику на табачную… И ходить-то далеко, и работа тяжелая, — уходит в 5 часов, приходит в 8 часов, а платят то всего 10 коп. в день; ее же на это не прокормишь. Обещали через месяц по 15 коп. платить, да ведь на это не проживешь.

Два года если на фабрике пробудет, так доработается до 30 коп. в день… А люди говорят, что к тому времени чахотка сделается, да и слабая она, а работа тяжелая, да и табак вреден… Вот она — жизнь!.. Пробьется года два, а там умирать… А уж как ей в школу хочется, да стыдно без башмаков идти. Ей одна женщина своп разорванные подарила, — в них она на фабрику ходит; идет рано, возвращается поздно, так оно ничего, а в школу никак нельзя… Верите ли, в церкви сколько времени не была… Что делать?..»

«Женщина говорила все это как-то тихо, спокойно, будто не про себя, а про кого-то другого; ни тени ропота не было слышно в ее словах; не звучали они ни просьбой, ни надеждой на лучшее будущее, — одна покорность. Только при упоминании о чахотке, грозящей дочери, голос звучал глуше, и несколько слез скатилось по бледному лицу.

«Мы вошли в крохотную комнатку; все в ней было чисто, хотя ужасно бедно. Тут же возилась маленькая девочка. «Это моя вторая дочка», сказала женщина: «вы не смотрите, что она такая маленькая, — ей 10-й год. Вот если бы ее в школу приняли! Уж так я боюсь, чтобы она неграмотной не осталась. Ведь Паша-то была в Александровской школе. Ну, да куда уж нам теперь»…

Рассказанный факт с наглядностью показывает читателям, как порою «нежелание учиться» может, при ближайшем исследовании факта, оказаться в действительности страстным стремлением к ученью, не могущим получить удовлетворение лишь в силу тяжелых бытовых условий жизни…

То обстоятельство, что наибольшее число прекращений посещение школы падает на январь, одно время подало повод предполагать, что эти прекратившие посещение школы девочки записывались в число учениц единственно ради того, чтобы иметь право участвовать в рождественской елке, которая играет видную роль в жизни школы и о которой мы будем говорить ниже. Однако, составительница отчета школы за 1892–93 г., М. Н. Салтыкова, энергически протестует против такого объяснения, и в подтверждение основательности своего протеста приводит ряд фактов, являющихся прекрасною иллюстрацией тех бытовых условий, которые становятся на пути русской рабочей женщины, стремящейся к просвещению. Я позволю себе остановиться на этих любопытных фактах, которые, вместе с уже приведенными, оживляют приведенные выше цифры относительно причин прекращение посещение школы ученицами.

Одна из учительниц пишет в своем кружковом докладе[2]: «Я должна покаяться, что слишком поспешно осудила одну из учениц. Таня Будниченко поступила в последнее воскресенье перед Рождеством, была на елке и больше в школу не явилась, так что я на собрании высказала предположение, что она поступила в школу только для елки. Но вот в феврале, во время занятий, прибегает Таня и, запыхавшись, просит меня не выключать ее, объясняв, что не ходит в школу, так как у нее больна мать, и теперь-то она еле-еле вырвалась на минутку, боясь, чтобы ее не вычеркнули из списка учениц; я ее успокоила, и она убежала. Теперь мать Тани выздоровела, и Таня приходит в школу каждое воскресенье».

Другой факт сообщает сама составительница отчета:

«Против фамилии малограмотной девушки, бывшей только раз в школе в декабре, в одной из отчетных тетрадей явилась надпись: «приходила для елки». Я никак не могла собраться разыскать ученицу эту, но меня ужасно мучило возведенное на нее обвинение; как вдруг встречаю эту девушку на улице, и она объясняет, что рассчитывала ходить в школу, так как хозяйка ее (она горничная) жила одна и согласилась отпускать ее; к Рождеству же к хозяйке приехали родственники и остались жить, а так как она — единственная прислуга, то хозяйка и слышать не хочет о том, чтобы отпускать ее в школу; оказалось, что ее не отпустили даже и на елку, а мы ставили ей эту елку в вину. Девушка как раз шла с своей хозяйкой; я бросилась было к ней, надеесь уговорить ее, но девушка испуганно схватила меня за руку, прося ничего не говорить хозяйке, так как та грозила ей отказать от места, если еще хоть раз будет упомянуто о школе, а она — круглая сирота и дорожит этим, хотя и тяжелым местом».

Вот еще факт, сообщаемый в школьном дневнике одной из учительниц:

«Безуспешно разыскивая на Урале (часть города) одну из моих учениц, я вдруг услышала за собой приветливый голос: «здравствуйте, барышня». Ко мне подходила с ребенком на руках прехорошенькая девочка лет 17. Я никак не могла припомнить этой ученицы. Как часто меня окликают таким образом на улице, и каждый раз, когда я не узнаю ученицы, мне делается ужасно стыдно: мне кажется это несправедливостью по отношению к ученице. Девочка назвалась Настей Авдеевой. Теперь я ее припоминаю. Мне живо представилось это имя на статистическом листке всего с тремя отметками о присутствии в школе, а далее надпись, сделанная рукой ее учительницы: «приходила только для елки». Глядя на ее милое личико, на живость, с которой она говорила о школе, о том, как она будет приходить в будущем году, я не верила зловещей надписи и мне стало страшно обидно за эту напрасно обвиненную девочку. Мне припомнилось наше собрание, и то место читавшегося тогда кружкового доклада, где говорилось, что три ученицы одной группы, и раньше посещавшие школу очень неаккуратно, перестали ходить после елки; припомнилось негодование, высказанное по этому поводу некоторыми учительницами. Одной из этих трех учениц была Авдеева, рассказавшая мне теперь, что мать ее лежит в больнице, а на ее руках маленькие дети. «Других можно было бы еще как ни будь оставить, а вот этого — и она с улыбкой указала на крошечного спеленатого ребенка, которого держала на руках — уж не оставишь. Бог даст мать выздоровеет, и на будущий год буду ходить в школу», — заключила девочка. Я еще поговорила с ней; я чувствовала себя виноватой за неправду, взведенную на нее, и мне хотелось ласковыми словами загладить эту неизвестную ей вину. И тут же мне припомнилось, как в декабре этого года одна учительница, подводя ко мне 16-летнюю девушку, с негодованием говорила, что вот уже третий год она приходит перед елкой, а в январе исчезает, и просила поместить ее в другую группу, не желая иметь с ней дела. Я привела виновную девушку в группу молоденькой учительницы, очень горячо относящейся к делу, и, рассказав ей историю девушки, просила обратить на нее особенное внимание. Вот что пишет об этой ученице в своем отчете учительница: «Приняв Дашу в число своих учениц, я ужасно захотела приохотить ее к занятиям; в течение всего года я особенно заботилась о ней, стараясь заинтересовать ее и чтением, и письмом, и арифметикой, что мне и удалось; не смотря на свою неспособность, она не отставала от группы, благодаря необычайной старательности и вниманию, с которыми она все исполняла. Школу она посещала очень аккуратно и брала книги из библиотеки. Ей особенно нравились сочинение Гоголя, и она прочла, все имевшиеся в библиотеке, требуя их по перечню на обложке. Пересказывала она всегда очень охотно и толково. Одним словом, Даша сделалась одной из исправных учениц, и я уверена, что и на следующий год она вернется в школу».

Таким образом, в этом последнем случае то обстоятельство, что девушка, не смотря на неблагоприятные условия, мешавшие ей посещать школу, проявила упорное стремление посещать школу в течение четырех лет, едва не было поставлено ей в вину, и только то обстоятельство, что она на четвертом году получила возможность аккуратно пользоваться школьным обучением, вытеснило истинное положение дела.

Те же бытовые условие отражаются и на аккуратности посещения ученицами школы. Стремление учениц в воскресную школу поистине поразительно. В то время как обыкновенно учащиеся в наших учебных заведениях посещают последние крайне неохотно, относясь к этому, как к обязательной повинности, обыкновенно крайне тягостной, учащиеся в воскресных школах идут в них, как на праздник. Часы, проводимые в воскресной школе, являются для учащихся в ней едва-ли не лучшим временем их жизни. Здесь, в воскресной школе, все так оживлены, все учащиеся так поглощены занятиями, на всех лицах царит выражение самой неподдельной радости; здесь, очевидно, учащиеся отдыхают от тягостной, полной скучных мелочей, повседневной жизни. Нечего удивляться тому, что учащиеся в воскресной школе не пропускают уроков, если к тому не встречается непреодолимых препятствий. Среди учениц Харьковской школы имеется не мало живущих в самых отдаленнейших окраинах города; есть не мало учениц, живущих даже далеко за городом, в подгородных поселениях, и все они аккуратно являются в школу, проходя много верст пешком туда и обратно. Отмечу следующий любопытный факт. В 1893 году я посетил школу в апреле месяце. Незадолго до моего приезда в Харьков, местные речки неожиданно разлились и затопили часть города. Бедствие было очень серьезное, причинившее бездну страданий и разорившее многих бедняков. В воскресенье, совпавшее с этою бедою, ожидали, что школа будет пустовать. Каково же было общее удивление, когда и в этот день в школу явилось достаточное число учащихся. При этом некоторым учащимся пришлось добираться до школы на лодках, а иные могли выбраться из своих затопленных домов только чрез крыши! Какая школа, имеющая дело с детьми зажиточных классов, могла-бы побудить своих питомцев совершить что-либо подобное для того лишь, чтобы не пропустить урока?

И, тем не менее, бытовые условие оказываются сильнее этого стремление учениц школы посещать аккуратно школьные занятия. Аккуратность посещений ученицами школы определяется в 90-ые годы от 60 до 72% по отдельным годам; иначе говоря, в среднем, ученица из 10 учебных воскресений пропускает от 3 до 4 воскресений. Причины пропусков крайне разнообразны. Случится в учебное воскресенье дурная погода — сильный мороз, метель, сильный дождь, — и в школу является значительно меньшее против обыкновенного число учащихся; у многих не оказывается теплой одежды, и они бегают в школу в легоньком платье, в котором не побежишь при морозе, метели и в дождь; у других обувь самого воздушного характера; иным в метель нет возможности пробраться из отдаленных пунктов, в которых они живут на окраинах города или за городом. Перед большими праздниками (Пасхой, Рождеством и др.) из школы исчезают самые аккуратные ученицы — модистки и швеи, которых заваливают в это время работой их хозяева и хозяйки в виду спешных заказов. Ярмарка отрывает от школы многих необходимостью производить на ней закупки для дома. Многочисленные частные причины — болезнь членов семьи, нужда, лишающая на некоторое время возможности иметь хоть какую-нибудь обувь, и т. п. — все это отнимает у школы учениц на большее или меньшее время.

Всего нагляднее стремление учениц к образованию выражается в том факте, что, несмотря на всевозможные жизненные препятствия, мешающие ученицам посещать школу, многие из них посещают школу в течение ряда лет. Число учениц, возобновляющих посещение школы после окончание учебного года, с течением времени все растет, и если в 1878–1879 учебном году в составе учащихся было всего 30% посещающих школу второй год и большее число лет, а 70% составляли поступившие в том же учебном году, то в 1894–1895 учебном году поступившие в этом году составляли лишь 50% общего числа учениц, а вторые 50% составляли уже посещающие школу второй год и большее число лет. Всего в этом последнем году было: посещающих школу первый год — 268 учениц, посещающих школу второй год — 123 ученицы, посещающих 3-й год — 72 ученицы, посещающих 4-й год — 46, 5-й год — 11, 6-й год — 5, 7-й — 4, и более семи лет (до 14 л.) — 7 учениц. Долго посещающие школу, так сказать, старожилки ее, до того сживаются с нею, что положительно не могут расстаться с школой. Они посещают школу уже не столько ради обучения, сколько ради того нравственного общения, которое устанавливается в школе между учащими и учащимися, а также ради пользование книгами из ученической библиотеки. Для таких учениц посещение школы является наиболее приятным употреблением воскресного досуга, доставляющим им тихие, безмятежные радости. Доброе влияние школы побуждает порою учениц, прервавших по жизненным обстоятельствам посещение ее, возобновлять их часто чрез много лет. Вот трогательный факт, извлекаемый из дневника одной из учительниц школы:

«Из новых учениц, поступивших в настоящую зиму, я не могу не остановиться на, Анне Губенко, 30-летней девушке-швее, научившейся грамоте в нашей же школе 7 лет тому назад. Она была одной из беспричинно исчезнувших прилежных учениц, и причина выяснилась только семь лет спустя. У Анны Губенко умер зять, оставив как-бы на ее попечении жену и четырех сирот, и она посвятила старшей из племянниц всю свою молодую жизнь. Она не только научила ее грамоте, но провела в гимназию и теперь, когда результатом всех этих жертв, труда и лишений, стояла пред нею взрослая девушка, окончившая курс с серебряною медалью и ставшая на ноги, она опять пришла в школу, которую так любила тогда; опять уселась скромно среди недоучившихся учениц, точно будто бы не было этого десятка лет, этой великой жертвы, совершенной в ущерб личной жизни, личного эгоистического счастья».

Что же именно влечет учащихся в воскресную школу? Что заставляет и малолетних девочек, и девушек-подростков, и взрослых девиц, и женщин, и, наконец, лиц почтенного возраста каждый год являться в школу в таком огромном числе, что, несмотря на то, что школа представляет собою учреждение, по своим размерам превосходящее многие средне-учебные заведения, она не может вместить всех желающих попасть в нее и вынуждена каждый год отказывать в приеме значительному числу стучащихся в ее двери? Что побуждает вышедших из школы в силу жизненных обстоятельств поступать снова в школу чрез значительное число лет? Что заставляет учащихся быть такими аккуратными в посещении школы, несмотря на все жизненные препятствия, становящиеся на пути этой аккуратности? Что заставляет учениц школы спешить в нее каждое воскресенье, как на какой-нибудь праздник?

Прежде всего, конечно, здесь имеет значение само ученье, те знание и уменья, которые дает школа своим питомицам, то умственное развитие, которое они приобретают, и благодаря классному обучению, и благодаря чтению книг под руководством учительниц, и, наконец, благодаря общению с последними, равно как и с другими учащимися. В этом отношении заслуга Харьковской частной женской воскресной школы пред населением Харькова поистине громадна. Чрез школу в течение ее 30-летнего официального существования (с 1870 года) прошли многие тысячи девочек и девушек, которые сделались затем матерями семейств и распространили в своих семьях те семена знаний и умственного развития, какие они вынесли из школы. Из этих многих тысяч большая часть вынесла из школы, по меньшей мере, знание грамоты. Уже одно это является крупною общественною заслугою школы, уже одно это дает понятие о большом культурном значении для Харькова этого учреждения. Но в школе преподается не одна простая грамота. В действительности школа дает несравненно более начальной грамоты, и если всеми благами, предоставляемыми школою своим ученицам, мог воспользоваться, в силу жизненных условий, лишь небольшой процент из общего числа поступивших в школу, то, при значительности этого последнего числа, всех воспользовавшихся школою в полном объеме преподаваемого в ней, за 30 лет существование школы, накопилось весьма немало. Эти ученицы школы, пробывшие в ней по несколько лет, являются в настоящее время уже видною культурною силою, которою население Харькова обязано именно воскресной школе и которая не может не играть роли в жизни низших слоев города. Затем упомянем еще о случаях, когда школа подготовляла своих учениц к средним учебным заведениям. Были также случаи, что ученицы школы, благодаря особым занятиям с ними со стороны учениц школы, выдерживали экзамен на звание народных учительниц и делались сельскими учительницами. В дневнике школы упоминаются далее случаи, когда бывшие ученицы школы попадали впоследствии в число учительниц той же школы[3]. Фигурируют ученицы школы и в других интеллигентных занятиях, напр., на поприще фельдшериц. Но едва-ли не важнее всего сказанного то обстоятельство, что ученицы выносят из школы известное общее умственное развитие, порою довольно значительное. Ученицы, пробывшие много лет в школе, по своим понятиям, по общему уровню своего образования, по степени умственного развития, нередко производят впечатление несравненно более благоприятное, нежели какое производит, напр., большинство девушек, проходящих обычный прогимназический курс. И так как эти образованные питомицы школы остаются в той же среде, к которой они принадлежат по рождению (отсутствие каких-либо формальных прав у учениц школы не открывает им возможности оставить свою среду), то подготовка известного контингента лиц с таким образованием является серьезным культурным воздействием на эту среду.

Лично учащихся привлекают в школу, однако, не только и даже, пожалуй, не столько те дары знание и умственного развития, которые дает так щедро школа своим питомицам, сколько царящий в школе дух, который так не похож на обычный формальный школьный дух, те отношения, которые господствуют в школе как между самими учащимися, так и между учащимися и учащими, то положение, какое занимают в школе ученицы. Среда, к которой принадлежат учащиеся школы, то общественное положение, которое они занимают, нравы и обычаи, которыми обставлена их жизнь, — все это давит на личность самым угнетающим образом. Личная жизнь какой-нибудь швеи или горничной, или даже «домохозяйки», живущей ремеслом или мелкой торговлей, далеко не из отрадных. О каких-либо правах личности, о вежливом, деликатном обращении, о заботливом, участливом отношении в огромнейшем большинстве случаев по отношению ко всем этим девочкам и девушкам, посещающим школу, обыкновенно и речи не может быть. А между тем это живые существа, это люди, не в меньшей мере нуждающиеся и в признании прав их личности, и в вежливости, и в участии и не менее оценивающие все это нежели всякий другой, нежели каждый из нас. И вот все это, — то именно, чего не дает им жизнь, отсутствие чего делает эту жизнь такою тягостною, — они и находят в воскресной школе. Здесь их приветливо встречают, ободряют их первые застенчивые шаги, интересуются их жизнью и их душевным состоянием, радуются их радостью и печалятся их печалями, заботятся о них, беспокоятся, раз они почему-либо не являются в школу, разыскивают их в их жалких жилищах, устраняют препятствия, мешающие их посещениям школы, навещают их вовремя болезни и вообще вносят в их жизнь нечто светлое, радостное, чего в этой жизни не было и чего снова не будет с прекращением связи со школою. В школе работают люди, которых влечет сюда не необходимость заработка (труд всех участников школы безмездный), не стремление к карьере, а исключительно любовь к делу, исключительно желание быть полезным своим ближним, исключительно сознание своего долга пред тою средою, за счет которой работающие в школе приобрели сами известное образование и умственное развитие и которой они считают себя обязанными отдать хоть немногое из приобретенного. Неудивительно, что участвующие в школе буквально вкладывают свою душу в дело; неудивительно, что в школе царят самые теплые отношения между учащими и учащимися, совершенно чуждые обычного школьного формализма; неудивительно и то, что учащиеся так горячо любят школу, так дорожат ею, так стремятся в нее. Здесь они отдыхают от скуки, тяжелого нравственного гнета, беспросветности своей обычной жизни; здесь они получают светлые, радостные впечатления, которых больше получать им негде; здесь они чувствуют себя вполне людьми, за которыми признаются известные права личности, здесь они служат предметом внимательного интереса, здесь они чувствуют на себе влияние любви и добра. И неудивительно, что ученицы школы отплачивают за делаемое им добро беззаветною любовью к учительницам, что служит лучшею наградою для последних и что должно служить предметом благородной зависти для всякого, так как нет большого счастья, как сделаться предметом такой любви. В дневник школы занесено не мало случаев проявление этой любви, связывающей учащих и учащихся, и я позволю себе привести два-три относящихся сюда факта.

«Е. А. Ш. зашла заявить мне, — читаем в дневнике X. Д. Алчевской, — что она уезжает на место и просит пристроить ее группу. Она была очень грустна и, видимо, с трудом удерживалась от слез, которые подступали уже к глазам. Я спросила, что сказать от нее ученицам? Она отвечала, что сама зайдет на минутку проститься. Придя вчера в школу и встретив по обыкновению много маленьких хлопот, вопросов и недоразумений, я позабыла о нашем школьном горе. Надо было заявить всем учительницам, что сейчас начнется образцовый урок Н. М. В., и я спустилась в нижний этаж. Войдя во 2-ю комнату, я увидела странное, поразившее меня зрелище: две скамьи взрослых учениц рыдали на взрыд. Слезы ребенка не так поражают, как слезы взрослого человека — дети чаще плачут. Я страшно перепугалась, мне вдруг почудилось какое-то несчастье, но какое именно — я не могла определить в ту минуту. «Что случилось? — спросила я тревожно. «Евлампия Александровна…» — начала одна из учениц, всхлипывая, и не могла окончить от рыданий, но я, конечно, все поняла. Е. А. уже не было в классе; я встретила ее в передней. Она тоже не могла говорить и молча пожала мне руку. «Вот высшая нравственная награда, которую учительница может получить за свой труд», — сказала я, указывая на ее комнату. Простившись с Е. А., я возвратилась в верхний этаж, позабыв об образцовом уроке, села в музее и невольно задумалась. Мне думалось: нравственная связь учительниц и учениц воскресной школы не так ничтожна, как предполагают некоторые. Человек, вызывающий рыдание при разлуке, непременно может и должен иметь влияние: его любят, ему верят, его оплакивают. Правда, у нас мало времени, но, вероятно, нравственное сближение измеряется не количеством, а качеством. Можно молчать или говорить вздор целые дни и недели, и можно так проникнуться желанием дать человеку добро, вложить в него свои идеалы, свои верования, что эти 4 часа в неделю окажутся плодотворнее 4 дней и 4 недель. Из моего раздумья меня вывел преподаватель, которому была поручена группа Е. А. Он пришел посоветоваться, отпустить ли учениц, по их просьбе, проводить учительницу. Разумеется, решили отпустить. К 4-му часу, к уроку по Закону Божию, я встретила снова учениц Е. А. на лестнице, спешащих в верхний этаж. Глаза были красны и припухли от слез, но выражение лиц было положительно веселое. Меня удивила такая быстрая перемена.

«Что, проводили?»—спросила я. «Как же!» — отвечала та же высокая девушка, которая прежде не могла слова выговорить от рыданий, — «только они обещали приехать в сентябре непременно». ее некрасивое лицо окончательно просияло в эту минуту. По окончании уроков, тот же преподаватель подошел ко мне и сказал серьезно: «Однако, как хорошо была ведена группа Е. А., какие бойкие ответы при чтении, какое толковое усвоение арифметических правил! Во всем видно самое добросовестное отношение к делу». Я выслушала — и не удивилась».

Другой факт из того же дневника:

«14 мая являлось последним воскресеньем пред каникулами. Я громко и усиленно заявляла о том, что уроки в школе начнутся осенью 3-го сентября. В передней стояла толпа детей и учительниц, и одна из последних, очень молодая девушка, только в эту зиму поступившая в школу, имела очень сконфуженный вид и как бы загораживала собою какую-то сцену, откуда доносились детские рыдания. Я подошла ближе и спросила: «Что случилось?» «Да вот она плачет обо мне, что не будет больше видеть меня: мать отдала ее с осени в ежедневную школу, и по нашим правилам она не имеет права ходить к нам в школу».

«Я поспешила успокоить ребенка и заверить, что мы сделаем для нее исключение, но девочка так расстроилась, что продолжала неудержимо рыдать, а юная наставница стояла с потерянным видом, как будто провинилась в чем-то. Она не сознавала, очевидно, в эту минуту, сколько значение заключалось в слезах ребенка и сколько чести делали ей эти слезы».

Еще один факт, крайне трогательный:

«Много лет сряду, — пишет одна из учительниц в своем дневнике, — я ношу на шее медный образок, совсем уже потускнейший, с надписью, на которой еле можно прочесть: «Великомученица Варвара»; но каждый раз, когда мне приходится задумываться над ним и заглянуть в прошлое, я чувствую, что вся моя жизнь и работа связаны неразрывною цепью с этою медною иконкою. В памяти моей возникает бледный облик девушки, кроткие карие глаза и добрая улыбка. Она стала посещать школу еще ребенком, девочкой, и начала у меня с азбуки. Годы шли; Даша росла и выросла в высокую, стройную девушку, но воскресная школа по-прежнему оставалась для нее любимым праздничным развлечением, а нравственная связь с учительницей и привязанность к ней росли с каждым годом. Помню, я заболела тяжко, смертельно, и пролежала в постели недель 6–7. В городе уже ходили слухи, что я умерла, но силы стали возобновляться, и когда я однажды подняла слабые веки и взглянула на столик у кровати, на нем лежала незнакомая мне медная иконка на узенькой розовой ленточке. «Откуда это?» — спросила я и получила в ответ: «Даша Ф. ходила пешком в Киев молиться о вашем здоровье». Я отвернулась к стене и заплакала. Это были первые слезы радости после долгих страданий. Мне невыразимо захотелось жить, работать, быть достойной этой медной иконки» …

Без сомнения, не может быть высшей награды для человека и его работы, его деятельности, как факты, подобные приведенным. Но не меньшую награду составляют и те факты, которые убеждают школу и ее деятельниц в том, что те добрые семена, которые влагаются школою в души и сердца своих питомиц, не проходят бесследно, а дают пышный плод. Деятельницам школы не раз приходилось встречать в жизни своих учениц, и не раз эти встречи служили им истинным утешением и давали силы к продолжению деятельности, наглядно свидетельствуя о громадном нравственно-образовательном значении школы, — о том, что питомицы школы действительно вносят луч света в окружающую их жизнь, что они оказывают на свою среду культурное воздействие. Дневники школы полны фактов подобного рода, и я снова позволю себе привести несколько выдержек из этих дневников.

Вот маленький, по крайне характерный факт:

«Сегодня была у меня моя бывшая 45-летняя ученица Е. Я. 3. (Это та самая экономка, которая так горячо стремилась к образованию всю жизнь и получила возможность удовлетворить этому стремлению уже в почтенном возрасте, как об этом рассказано выше). Она оставила школу 2–3 года назад, достигнув своей определенной цели — научившись сносно читать и писать. Разговор, естественно, с первых же слов зашел о школе.

«Продолжаете заниматься?» — спросила я. «Как же! — отвечала она, сияя своим толстым лицом, — я не только читаю, а выучила за прошлую зиму девочку-сиротку, которую привезли к нам из деревни, и мальчика-сиротку. Вижу — бегает по улице, ничего не делает, — я к нему: «хочешь учиться?» — «Хочу!» — «Приходи часам к десяти, когда я с поваром с базара возвращаюсь». Стал ходить — и выучился» …

Другой факт, более любопытный:

«Я была уже одета, чтобы идти в школу, когда мне пришли сказать, что меня спрашивает какая-то пожилая женщина, называющая себя Пашей Власенковой. При этом имени воображению моему ясно представилась моя домашняя воскресная школа, существовавшая 25 лет тому назад, и милое детское личико Паши Власенковой, с умными карими глазами и розовыми щечками. Она была одной из самых рьяных учениц и вступила в официально-разрешенную школу уже взрослой девушкой. С. тех пор прошло 18 лет, и я потеряла ее из виду. И вот теперь предо мною стояла женщина лет под сорок, с худощавым лицом и преждевременными морщинами, но с теми же карими выразительными глазами, доверчиво и светло смотрящими на жизнь.

«Вот мы всегда так, — говорила она мне после первых приветствий: нет горя, — и позабудешь о хорошем человеке, а при несчастий он тебе сейчас придет на ум. Положим, я никогда вас не забывала, но на глаза к вам лезть не хотелось: мало-ли у вас хлопот, кроме меня? Да к тому же замуж вышла, в школу перестала ходить, хозяйством своим занялась. И муж, слава Богу, хороший человек попался, — у предводителя Шидловского в лакеех служил, жалованье приличное получал; да на наше несчастье, глаза стали болеть, — год от году все хуже да хуже. Уж он и к Гиршману ходил, и лекарствами разными пользовался, — ничто не помогает. Вот уж пятый год как ослеп. Что делать? Пришлось мне содержать его, как содержал он меня прежде. Занялась-было торговлей на базаре, — да как-то не по характеру мне это занятие. К тому же и мужа жалко: сидит он себе дома слепой, никакого занятие не придумает. И задумала я детей учить, как вы меня учили. Я давно в себе к этому занятию охоту замечала и всех детей хозяйских даром грамоте научила, а тут при нужде своей стала по полтиннику в месяц брать, и соседи все с большой охотой стали отдавать ко мне. И набралось у меня детей 6–7. Смотришь, месяц, другой — и кончили азбуку. Молитвы их научила петь, арифметике — сколько знала, псалтирь читать. И такие дети милые попадались, — ни разу никого наказать не пришлось. И так я в эти занятие вдалась, что даже горе свое забывала. И вот иду я вчера по улице, а за мною детишки бегут, — своими детьми меня Господь не благословил. Идет мне на встречу наш батюшка приходский, остановился, посмотрел на меня суровым взглядом и спрашивает: «это что такое?» Я отвечаю: так и так. А он говорит еще суровей: «кто тебе на это право дал и где ты сама училась?» — «У Христины Даниловны», отвечаю, а у самой так сердце и замерло. Промолчал и пошел дальше. Пришла я домой сама не своя, рассказала мужу. Он и говорит: «это с тебя штрафы брать будут». И так он меня этими словами напугал, что я всю ночь до самого утра глаз не смыкала. Ну, сами посудите, из чего нам эти штрафы платить? Хоть-бы на топливо, да на кусок хлеба Господь послал. Думала я, думала, куда мне броситься с этим горем и под утро надумала: куда-ж, как не к вам: может совет какой подадите».

«Я ободрила бедную женщину ссылкой на действующее «Положение о начальных училищах», в котором сказано, между прочим: «Правила, здесь изложенные, не касаются первоначального обучение на дому лицами разного звания», — и кроме того, обещала переговорить на этот счет с инспектором народных училищ».

Еще факт:

«В музей вошла женщина лет за 30, в огромной заячьей шубе и пестром шалевом платке на голове. Она имела вид зажиточной мещанки-хозяйки. ее некрасивое рябое лицо освещала добрая многозначительная улыбка, а глаза искали кого-то в толпе, я быстро пошла к ней на встречу. «Христина Даниловна! — произнесла она радостно: я — ваша ученица, помните?» И она назвала фамилию. Правда сказать, я не могла припомнить ни ее лица, ни ее фамилии. «Забыли? — продолжала она, — мудреного мало: куда же вам помнить всех? Сколько, может, сотен перевернулось наспред вашими глазами, а вы все одна, — можно забыть. Да и лет не мало прошло: я вот уже, слава Богу, 11-й год замужем. Девочек вам своих учиться привела». — «Дочерей?» — спросила я. «Нет, дочери еще малы, чтоб вас беспокоить: я сама пока их немножко приучаю; а вот девушки-работницы живут у нас, в шитье мне помогают; чем баловаться, пусть лучше в школу ходят, — я им худа не советую». И она указала на двух взрослых девушек. — «Что же, может быть, вы желаете, а они сами не имеют охоты к ученью?» — спросила я. «Как можно, — возразила горячо хозяйка, — какого же успеха ждать без собственного желания? Просто, спят и видят школу, особенно как я им начну рассказывать; и вы уж будьте покойны на счет аккуратности: лучше сама что доделаю в воскресенье, а их отпущу. По себе знаю, как пропускать школу. Бывало, не отпустит хозяйка, не пойдешь два, три раза, — подруги-то твои куда вперед выучили, сидишь, как в лесу. И ведут тебя к другой учительнице, — уж и нет этого хуже: и стыдно, и к старой привычку имеешь, и вины за собой никакой не чувствуешь… Я не раз чрез это плакала… Ну, так, значит, могу я их оставить?» — Можете! — отвечала я. Хозяйка нагнулась к уху низенькой девушки и что-то шептала ей. Я не могла слышать слов, но лицо выражало чисто материнскую заботу. «С тем до свидания! — обратилась она ко мне, — уж вы, пожалуйста, жалейте наших девушек: они тут в городе все равно что сироты». — «Будем жалеть» — сказала я искренно и горячо поцеловалась с этим рябым и некрасивым лицом» …

Наконец, еще один факт того же рода, еще более многозначительный:

«Сегодня меня пригласили на крестины к матери одной из учениц — прачке… Войдя в чистенькую и убранную по-праздничному комнату, я увидела поджидавших меня батюшку с причетником и кума. Передо мною стоял человек с чрезвычайно благообразным лицом, в длинном мещанском сюртуке и с золотой цепочкой на жилете, лет 30–35-ти. Кончился обряд. Отнесли мы ребенка родильнице, а сами сели пить чай. Взглянула я на батюшку, и почему-то вспомнился мне наш бывший деревенский священник, и я невольно как-то стала рассказывать свою грустную историю открытие школы в деревне. Кум слушал меня с необычайным интересом: когда видишь, что тебя так слушают, невольно хочется продолжать… Кончился рассказ. «И у нас в приходе, — начал мой кум, — тоже в этом роде история: несколько лет тому назад попечительство школу основало, т. е. только слова, что попечительство: хлопотал о ней священник N, отличнейший человек… И я немножко старался; конечно, многого я не могу, ну, так в ярмарку кой у кого у своих знакомых рублей до 20 соберу, да и своих немного прибавлю. Конечно, мы люди маленькие, и заработки у нас не Бог знает какие, но у меня жена имеет охоту до школ, говорит: «Ты лучше мне платья не справь, а школе помоги». И так понемногу, понемногу собрали мы 5000, выстроили здание. Уж сколько хлопот было о. N с этой постройкой — страсть! Другой и за своим собственным столько не примет. Построил, Закон Божий бесплатно преподает; мало этого, в чем нужда — своими деньгами приплачивается… Как вдруг назначают нам другого священника в помощь из деревни, и взъелся он на о. N: «Я старше годами, мне следует суммами церковными заведывать, читать сам в школе буду!» … Не знаю, чем все это кончится! Завтра к школьному попечителю пойду — честным людям нужно беспременно друг дружку поддерживать».

«Это правда, — сказала я, — а на ком вы женаты?» — «На вашей ученице, — и он назвал знакомую мне фамилию, — она лет пять ходила к вам в школу и хорошо научилась читать и писать. Конечно, Мариинские гимназии не для нас, не по нашему состоянию; если б не ваша школа, Бог знает, где-бы и научиться, а теперь девочка у нас на 5-м году, — сама учить собирается… Знаете, что я вам скажу: если научите вы пятерых девушек, — это все равно что вы 25 человек научили: ведь дети у них будут. Вот и мне моя говорит: «Ты-бы школу устроил в той деревне, где родился» … Кум, — обратился он к хозяину, — в нашей Никитовке, если дельце одно выгорит, непременно устрою. А недавно на 15 рублей книжек туда послал, — солдатик там учит. Только плохо учит: на что я сам не учен, а понимаю, что плохо. Там-ли школе не быть: 700 человек жителей, а может теперь и больше. Ведь и с них можно что-нибудь собрать, если бы только первый устроитель нашелся» …

«Этот длинный сюртук и эта простая, горячая, разумная речь настолько казались мне трогательными, что я просто не могла говорить, боясь слез, — я только думала… И вспомнился мне один педагог-педант, который назойливо приставал в одном из наших собраний к нам с вопросом: «Выясните мне цель воскресной школы?» Показала-бы я ему этого простолюдина и спросила-бы: «теперь понимаете?» …

Эти случайно выбранные мною факты являются наглядною иллюстрацию того культурного воздействия, которое оказывает воскресная школа на среду, пользующуюся ею. Мы считаем достаточно выясненным вопрос о том, что дает школа своим питомицам и что они выносят из нее для жизни, и потому перейдем к рассмотрению других сторон жизни школы.

V. Учащие

Уже в первые годы существование школы среди работающих в ней преобладал женский элемент. Мужчины-преподаватели всегда составляли меньшинство. Так, в 1876–1877 учебном году из 26 преподававших в школе было только 7 мужчин и 19 женщин, в 1878–1879 из 25 преподававших было всего 4 мужчины и 21 женщина, в 1880–1881 из 36 преп. — 6 мужчин и 30 женщин. Впоследствии мужской персонал совершенно исчезает из состава преподающих в школе и единственным мужчиною-преподавателем остается законоучитель. Школа, таким образом, делается исключительно женскою не только по составу учащихся, но также и по составу учащих. Мужчины (в очень незначительном числе) работают в школе исключительно по хозяйственной части или участвуя в заведывании школьным музеем, ведении статистики и т. п. В настоящее время все собственно школьное дело ведется исключительно женщинами.

Цифровые данные относительно роста числа учащих в школе приводились выше. В 90-ые годы, соответственно росту числа учащихся в школе, число учащих сильно выросло и стало колебаться около сотни. Эта огромная корпорация представляет собою довольно пестрый состав относительно общественного положения, профессий, возраста, подготовки и педагогической опытности. Преобладающий элемент составляют учительницы по профессии, как занимающиеся в учебных заведениях, так и дающие частные уроки. Но в составе школьного персонала имеется не мало и тружениц, добывающих себе средства к жизни непедагогическим трудом. Все эти труженицы отдают школе единственный свободный день в неделю, предпочитая употреблять его на доброе дело, чем посвятить отдыху от ежедневных занятий. Имеются в составе учительниц школы и лица, пользующиеся обеспеченным материальным положением. Обыкновенно такие лица, работая в школе по воскресеньям, уделяют остальные дни недели также на общеполезную работу в той же школе, в так называемой «маленькой школе» (на занятиях в будние дни с маленькими девочками, не принятыми в воскресную школу), в субботней школе (существующей в Харькове для евреек и играющей для них ту же роль, что воскресная для лиц других исповеданий), в народных библиотеках г. Харькова, в общественной библиотеке и т. п. Вообще в учительской корпорации школы собираются по преимуществу элементы, всецело отдающиеся общественно-просветительной работе.

Возрастной состав учительниц школы крайне разнообразен. Бывая на собраниях учительниц школы, я с большим интересом рассматривал собравшихся. Здесь рядом с седою женщиною можно было видеть совершенно юную девицу, только что сошедшую с гимназической скамьи; можно было видеть также матерей с дочерями, причем и те, и другие оказывались учительницами школы. Преобладали, конечно, девушки, но в составе учительниц имеются и замужние, и в том числе и матери семейств, не оставляющие работы в школе, продолжающейся уже многие годы.

Само собою разумеется, что каждый год состав учащих в школе значительно обновляется. Так, в 1892–1893 году выбыло в течение года 27 учительниц, в 1893–1894 — 17, в 1894–1895 — 31 и т. д., и эти выбывшие пополняются новыми. Однако в школе постоянно имеется контингент учительниц, пробывших в ней уже довольно значительное число лет и потому обладающих нужною педагогическою опытностью для ведения дела в воскресной школе. Этот контингент, само собою разумеется, дает тон всей школьной жизни и передает следующему поколению учащих свой опыт и школьные традиции. Так, в 1892–1893 учебном году из 105 учительниц, работавших в школе, новых, поступивших в школу в том же году, было 47; из остальных 58 — работали в школе два года 20 учительниц, 3 года — 10 и 4 и более лет — 28. В числе последних были учительницы, работавшие по 10, 15, 20 и более лет. Когда на Пасху 1895 году школа праздновала 25-летие своего официального существования, оказалось, что в школе, кроме учредительницы школы, X. Д. Алчевской, работают со дня основание школы (т. е. с 1870 года) еще три учительницы, которым и были поднесены трогательные приветствия от остального учительского персонала школы. Эти три ветеранки, остававшиеся в течение четверти столетия верными своему делу, которому они посвящали свое время и свой труд бескорыстно, исключительно из любви к делу, произвели сильнейшее впечатление на присутствовавших на празднике.

Не без интересны также данные о подготовке учащих в школе. Г. Миропольский в своей статье «Школа и общество» («Семья и Школа», 1877 г.) дает следующие сведение об образовательном цензе лиц, работавших в Харьковской частной женской воскресной школе за первые годы ее существование (с 1870 по 1877 г.): из 107 преподавательниц, перебывавших за эти годы в школе, было: 49 с гимназическим образованием, 11 с институтским, 8 «пансионерок» (вероятно, воспитанниц частных пансионов), 7 из женского духовного училища и 34 домашнего образования; 8 преподавателей все были с педагогическим образованием и педагоги по профессии. Также разнообразен состав учительниц по подготовке и в последующее время, но в нем происходит существенная перемена в том отношении, что из состава учительниц почти исчезают лица с домашним образованием; кроме того, среди учительниц появляются лица с высшим образованием. Вот, для примера, состав учительниц по образованию за 1892–1893 год: 3 окончивших на высших женских курсах, 82 с гимназическим образованием, 4 с институтским, 7 — с про гимназическим, 1 окончившая курс в Мариинском училище, 3 — в епархиальном женском училище, 2 — в частном пансионе и 3 домашнего образования. Образовательная подготовка педагогического персонала школы с течением времени, таким образом, несомненно, возросла.

Все учащие в школе и вообще работающие в ней трудятся, как и везде в воскресных школах, открытых по частной инициативе, бескорыстно, руководствуясь, исключительно любовью к делу. Вопрос о бесплатном труде, влагаемом русскою интеллигенцией в разного рода просветительные учреждения, создаваемые ею для народа, представляет существенный интерес и не раз служил предметом обсуждение и горячей полемики в нашей литературе. Существует довольно распространенное мнение о том, что на бесплатный труд нельзя возлагать особенно серьезных надежд, что создаваемое на базисе этого бесплатного труда, этой бескорыстной, самоотверженной работы, не прочно, эфемерно, скоропреходяще, а потому и не заслуживает серьезного внимание общественного деятеля. Такое мнение в нашей печати высказывалось не раз, причем по отношению к учреждениям, основанным на бесплатном труде работающих в них, высказывалось даже крайне презрительное мнение, как об учреждениях благотворительности, о которой серьезно не стоит и говорить. Харьковская частная женская воскресная школа, основанная на бесплатном труде, существующая 30 лет и развившаяся в огромное образовательное учреждение, давшее образование многим тысячам людей, представляет собою блестящее опровержение указанного мнения, равно как и вообще все наши воскресные школы, основанные по частной инициативе, и другие просветительные учреждения, основанные тою же частною инициативою (народные библиотеки, народные чтения и т. д.). Вопрос этот дебатировался Харьковскою частною женскою воскресною школою и теоретически, и мне думается, что на дебатах этих не бесполезно остановиться.

Вопрос возник в самом начале существование школы и был поднят известным педагогом Д. Д, Семеновым. Присутствуя на собрании учительниц в качестве гостя, только что ознакомившегося со школою, г. Семенов сделал собранию несколько указаний на недостатки постановки дела, замеченные им при посещении школы, и в заключение поднял вопрос о необходимости вознаграждения за труд работающих в школе. Он находил, что дело школы непрочно до тех пор, пока не будет обеспечено всем учащим в школе приличное вознаграждение за их труды. К этому заявлению г. Семенова работающие в школе отнеслись крайне несочувственно. «Преподавательницы полагают прочность своей школы, — читаем мы в протоколе школьного собрание 18 апреля 1871 года, — в том удовольствии, которое она им доставляет и которого они не чувствуют себя способными продать ни за какие деньги. Большинство преподавательниц трудится и помимо воскресной школы; они хорошо знают цену заработанной копейки, но они считают себя способными работать и без платы не менее добросовестно».

Однако, по-видимому, вопрос, поднятый г. Семеновым, смутил школу и ее работниц. В самом деле, данный состав работающих в школе мог ручаться за свое усердие к делу и без материального вознаграждения, но вопрос ставился не по отношению к данному составу работающих, а на общую почву. Можно ли вообще рассчитывать на прочность дела, раз оно не привлекает занятых в нем материальным вознаграждением? Можно ли строить школьное дело на базисе бескорыстного труда, обусловливаемого единственно сознанием своего долга? Школа обратилась по этому вопросу, между прочим, к известному педагогу, постоянному другу и советнику школы, бар. Корфу, и тот высказался против материалистических соображений г. Семенова. Не отрицая того, что плата за труд — дело вполне полезное и почтенное, бар. Корф, однако, полагал, что и бескорыстная преданность может служить основой дела воскресных школ. «Говорят, что это непрочно, — писал он, — но я спрошу: составляет ли получение платы настолько сильное побуждение, вследствие которого труженица надолго могла бы законтрактовать свой единственный свободный день в неделю? И не гораздо ли прочнее дело, по продолжительности результатов, если побуждением к посещению воскресной школы будет служить исключительно стремление послужить святому делу — такое побуждение, пред которым меркнет стремление заработать два рубля?».

В свою очередь учредительница Харьковской частной женской воскресной школы, X. Д. Алчевская, ответила г. Семенову письмом, в котором вопрос, как нам кажется, поставлен вполне на правильную почву и из которого мы приведем выдержку в виду интереса вопроса:

«Труд должен вознаграждаться». «Только тогда дело стоит прочно, когда работа оплачивается». «Рассчитывать на пыл увлечения непрактично». Все это совершенно верно с одной стороны; но с другой — неужели деньги единственный рычаг, двигающий всех и все? Неужели все можно купить и продать за деньги? Где же после этого вера в подвиг, в страдание за идею добра, и т. д.? А между тем примеры тысячами приходят на память. Возьмем хоть Корфа, — кто платит ему за его неусыпный труд? Но есть ли это — бескорыстная преданность делу, не есть ли это — жажда, подвига, та святая жажда, лишившись которой среди жизненных дрязг, человек становится или черствым эгоистом, или апатичным пошляком? Вы возразите мне на это, что Корфов мало. Я совершенно с вами согласна; но зато, вместо того, чтобы поднять целый уезд на ноги, вместо того, чтобы устроить 5–4, можно устроить одну школу, можно 10–20 душ поднять на ноги и с той же преданностью относиться к делу, и также прочно любить его. Возьмем пример из жизни. Одна из наших учительниц NN трудится целую неделю для прокормления семьи. Несмотря на это, она находит, однако, несколько свободных минут и отдает их своему любимому делу — подготовлению к школьному уроку. В воскресенье, единственный день отдыха, она спешит в школу. Там ждет ее кружок друзей, проникнутых стремлением, к одной цели, там ждут ее веселые лица детей, для которых эта труженица приносит свою посильную лепту, и она счастлива и горда этим сознанием. Как измерить все это копейками? Как предложить за это рубль серебром?

«Но теория часто расходится с практикой; так было и со мной. Улучив, как казалось мне, удобную минуту, я таки предложила этот рубль серебром… Во век не забуду того выражение лица, которое служило мне ответом. «Христина Даниловна, сказала мне NN, не отнимайте у меня дорогого права. Мысль, что и я, на долю которой выпал тяжелый труд чернорабочего, умею завоевать себе у жизни несколько свободных минут для любимого дела, весьма отрадна мне. Я отдыхаю в школе… И с кого я буду брать? С общества? Но разве я не вижу, как холодно оно относится к делу? Со школы? Но разве я не знаю средств ее? С детей?» … И она не могла окончить от слез.

«Это был единственный раз, в который я отступила было от своего заветного убеждения, что «есть вещи, которых купить невозможно», и после этого еще тверже укрепилась в нем. Я указала вам один пример, а их много, и проходить бесследно они не могут, потому что это факты…

«Школа наша существует год; но я верю, твердо верю, что она просуществует много лет, будет расти, развиваться, и время ответит вам на вопрос: «возможны ли бесплатные учительницы?»

Уверенность X. Д. Алчевской оправдалась: школа существует уже тридцать лет, она разрослась в огромное учреждение, и все это время она была основана на бесплатном труде. На том же бесплатном труде основаны и те сотни воскресных школ, которые существуют в настоящее время, равно как и большинство из существующих в настоящее время тысяч народных библиотек и аудиторий народных чтений, и разнообразная деятельность наших просветительных обществ. Для всех этих учреждений находилось и находится достаточно бескорыстного труда, для всех их находится достаточно людей, которые работают в них единственно из сознания своего долга, из любви к делу, и если эти учреждение порою оказываются непрочными и гибнут, то всего менее от недостатка безвозмездного труда, от недостатка людей, готовых жертвовать своим трудом без всякого материального вознаграждения…

Приходя в школу без всяких материальных побуждений, привлекаемые единственно желанием принять участие в хорошем деле, учительницы Харьковской частной женской воскресной школы на первом же шагу знакомятся со всею серьезностью принимаемых ими на себя обязанностей. Перечень этих обязанностей изложен на особых листочках, которые вручаются поступающим в состав школьной корпорации. Вот этот перечень. Вступающие в число преподающих в школе обязываются:

1) аккуратно посещать школу; 2) своевременно начинать и оканчивать уроки; 3) по окончании своих занятий не оставлять учениц своей группы, не передав их лицу, занимающемуся в следующий час; 4) наблюдать за поведением учениц как во время урока, так и во время перемен; 5) заботиться о целости учебных пособий и убирать их; 6) ознакомиться с принятыми руководствами и учебными программами и тщательно готовиться к каждому уроку; 7) вести отчетность; 8) выделять из своей группы учениц, не подходящих к общему уровню, передавая их в другую группу; 9) посещать педагогические собрание и 10) в случае невозможности быть на уроках, своевременно извещать об этом.

Но это только перечень, так сказать, внешних обязанностей — таких, которые могут быть точно формулированы и изложены в виде правил. Но школа налагает на своих членов целый ряд обязанностей более деликатного свойства, которые не всегда могут быть точно формулированы и тем менее могут быть выставлены в виде категорических требований. Эти последние обязанности, — обязанности чисто нравственного характера, часто несравненно более трудные к исполнению, — являются неизбежными для принадлежащих к корпорации школы и отнимают значительно более времени и труда у работающих в школе, нежели те, которые перечислены в приведенном перечне. Таковы разнообразные обязанности, вызываемые как школьною жизнью, так и разного рода задачами, которые ставила себе добровольно школьная корпорация, как, напр., заботы об ученицах, их умственном и нравственном развитии, устранении причин, препятствующих посещению ими школы, их здоровье, предоставлении им возможности получать эстетические впечатления, устройство школьных праздников, заботы о пополнении школьной библиотеки книгами надлежащего качества, что требует постоянного ознакомления с выходящими книгами, пригодными для чтение учениц, знакомство с общим положением дела воскресных школ, а также с делом народного образование вообще, дабы иметь возможность постоянно держать свою школу на должной высоте, разнообразные крупные работы, которые вытекали из нужд школы, но затем получили общее важное значение, как работы по составлению известной книги «Что читать народу» или книги для классного чтение в воскресных школах (об этих работах подробнее ниже) и т. д., и т. п. Все эти обязанности, не вошедшие в приведенный перечень, требовали и требуют от работающих в школе громадного количества времени и труда.

Таким образом, вступающие в состав школьной корпорации принимают на себя обязанности весьма серьезного характера. И надо сказать, что, несмотря на серьезность этих обязанностей, они всегда выполнялись весьма добросовестно. Все свидетели, наблюдавшие жизнь Харьковской частной женской воскресной школы, — а между ними были и люди весьма компетентные в данном отношении, и весьма требовательные и, наконец, относившиеся к школе, до знакомства с нею, с сомнением и предубеждением, — единогласно утверждают, что работающие в школе проявляют поразительную добросовестность в исполнении своих обязанностей. Эти свидетельства в одинаковой степени относятся как к первым годам существование школы, так и к последнему периоду ее жизни, когда ее педагогическая корпорация, как мы видели выше, достигла огромных размеров (ста человек и более). Основною причиною такого отношение школьной корпорации к своим обязанностям является та любовь, которую внушают работающим в школе сама школа и делаемое ею дело. Одно из лиц, изучавших школу и ее жизнь (г. Миропольский), пишет, между прочим, следующее: «До какой степени преданные делу труженицы сживаются со школой, как ее ценят, трудно и представить человеку, не видавшему ни этой школы, ни учительниц». И действительно, преданность учащих школе просто поразительна. Для большинства поступивших в состав школьной корпорации школа становится как бы главным делом жизни, пред которым все остальные интересы отступают на задний план и совершенно стушевываются. Школа наполняет всю жизнь таких тружениц, доставляет главное содержание этой жизни и становится каким-то кумиром. Неудивительно, что, при таком отношении к школе, эти лица вкладывают всю душу в свое дело, и неудивительно, что это дело так процветает и с каждым годом все ширится. Школа всецело захватывает работающих в ней. Раз принявшие участие в школе оставляют ее обыкновенно только в силу необходимости, напр., в случае выезда из Харькова. Но и те, кому приходится оставлять школу и даже удаляться из Харькова, продолжают поддерживать самые тесные сношение со школою, или участвуя в предпринимаемых школою литературных работах, или прося от школы советов и указаний для собственной педагогической практики и т. п. Очень многие из бывших учительниц Харьковской частной женской воскресной школы, будучи вынуждены выехать из Харькова и таким образом прекратит свою работу в школе, продолжали эту работу, создавая новые воскресные школы в местах своего жительства, и таким образом как-бы расширяли деятельность Харьковской школы на многие другие местности России.

Неудивительно, что при таком отношении учащих к делу, к школе и к учащимся, Харьковская частная женская воскресная школа на всех наблюдателей производила впечатление учреждение живого, настоящего муравейника, в котором все с любовью отдаются делу, все спешат сделать как можно больше, все дорожат каждою минутою, желая ее использовать возможно более производительно, и все проникнуто духом жизни, взаимной любви и глубокого уважение к совершаемой работе. Вот что писал о школе г. Миропольский, посетивший ее в 1877 году, т. е. тогда, когда школа только что стала на ноги, только что выработала формы своей деятельности:

«Войдя в Харьковскую женскую воскресную школу, сейчас чувствуешь освежающее впечатление духа ее: общее настроение школы точно электризует вас. Шесть больших классных комнат заняты учащимися; какой-то «учебный гул» трепетно носится над всею их массою; везде вы встречаете оживленные лица, то с радостной улыбкою после удачи, то озабоченные желанием передать дело как молено вразумительнее; там слышится скрип пера, здесь скрипенье грифеля на доске; там раздается звуковая работа — сложение и разложение слов, слияние звуков; здесь до вашего слуха долетает отрывочная фраза из истории или из какого-нибудь рассказа; там ученица допрашивается чего-то у учительницы, здесь учительница употребляет все усилие втолковать ученице, как решить задачу по арифметике, — словом, вас охватывает масса разнородных звуков и впечатлений, по-видимому шумных и не-стройных, но в сущности строго объединенных в общем единстве деятельности школы. Вы переходите из одной комнаты в другую, на вас мельком взглянут и дальше оставляют без внимания: некогда! В школу всякий идет за делом и время дорого, все заняты работой. И как славно, живо, весело идет работа: любо-дорого посмотреть». («Семья и Школа», 1877 г., стр. 571).

Мне пришлось побывать впервые в Харьковской женской воскресной школе много лет после г. Миропольского. К этому времени школа уже не только вполне установилась, но она обратилась в огромное учреждение, объединявшее работу ста слишком человек учащих. Но школа, хотя и установилась, не остановилась в своем живом течении и в ней господствовал все тот же дух, который поразил г. Миропольского, царило все то же оживление. Вот что я записал тогда под свежим впечатлением посещение школы:

«Когда я вошел в первую классную комнату Харьковской частной женской воскресной школы, я застал в ней 7 или 8 групп. Каждая группа состояла из нескольких учениц и имела свою учительницу. В каждой группе шли особые занятия. Слова 8-ми учительниц, вопросы и ответы нескольких десятков учениц совершенно переполняли звуками комнату. Невольно возникал вопрос: какие же занятие возможны при таких условиях? Однако, присмотревшись несколько, вы убеждаетесь, что и учащие, и учащиеся навыкли не обращать никакого внимание на то, что происходит вокруг них, вне их группы. Все внимание учительницы сосредоточено всецело на учащихся ее группы, и все внимание учениц — на их учительнице. Все, что происходит возле, проходит совершенно незамеченным. При таких условиях класс представляет крайне оригинальную картину, которою никак не налюбуешься. Вы видите, что учащиеся, находящиеся в классе, сбились в несколько куч, центрами которых являются учительницы. Каждая группа пожирает глазами свою учительницу, и каждая учительница видит только своих учениц. Лица у всех — и учащих, и учащихся — дышат оживлением и веселыми улыбками. Хмурых или просто сухих, безразличных лиц вы не встретите. Очевидно, что та и другая сторона — учащие и учащиеся — увлечены своим делом, и оно доставляет им величайшее наслаждение.

Эта господствующая черта — оживление, веселость, счастье, написанные на лицах как учащих, так и учащихся — производит чрезвычайно сильное впечатление. Я имел в виду пробыть в школе всего два часа, но я решительно не мог оторваться от созерцания того, что я здесь видел. Я переходил из одного класса в другой, от одной группы к другой, и везде находил то же оживление, ту же поглощенность, те же веселые, улыбающиеся, радостные лица. В одной группе изучали еще звуки (недавно поступившие), в другой с трудом читали ученицы, бывшие еще недавно совершенно неграмотными, в третьей учились элементарному счету; здесь делали довольно сложные задачи, там читали «Географию России» Пуцыковича; еще далее шел урок истории, а в другом месте объяснительное чтение иллюстрировалось огромными картинами, изображавшими животных, и т. д. Словом, занятие шли самые разнообразные, но везде царил один и тот же дух, господствовал один тон.

Особенно приятно было наблюдать группы, в которых были молодые учительницы. Я не знаю, умело или не умело вели они свое дело: я профан относительно педагогической техники. Но что юные учительницы вкладывали всю свою душу в свои занятия, это было слишком ясно и профану. Мало того, они просто блаженствовали, будучи окружены маленькими девочками и подростками, смотревшими на них глазами, полными любви и глубокой преданности, и, в свою очередь, смотря на своих учениц с необычайною любовью. Право, смотреть на картины таких отношений было истинным наслаждением. От некоторых групп просто не хотелось отрывать глаз. Заинтересованный отношениями между учительницей и учащимися в одной группе, я справился о времени, которое продолжает состоять учительницею заинтересовавшая меня особа. Судя по тому чрезвычайному энтузиазму, с которым эта учительница вела свое дело, я был уверен, что она работает в школе первый год и дело имеет для нее всю прелесть новизны. Каково же было мое удивление, когда мне сообщили, что заинтересовавшая меня учительница работает в школе уже пятый год! Царящий в школе дух делает совершающееся в ней дело постоянно новым, свежим, глубоко интересным и увлекательным для учащих.

Второй раз я был в школе среди недели, на вечерних занятиях. Занятие эти имели целью подогнать отстающих учениц. Собиралось на них значительно меньше учениц, нежели по воскресеньям. Быть может, именно это обстоятельство служило причиной того, что отношение меледу ученицами и учительницами казались еще ближе, еще сердечнее, нежели они казались мне при посещении школы в воскресенье. По крайней мере, ученицы выражали свои чувства по отношению к. учительницам гораздо экспансивнее, нежели то было в воскресенье. Между прочим, мне пришлось наблюдать трогательную сцену провожание довольно многочисленной группой маленьких учениц одной из учительниц до ее квартиры. Одна из учениц несла зонт учительницы, другая ее портфель с книгами, — и нужно было видеть, каким счастьем сияли рожицы этих девочек, удостоившихся этой великой чести, как гордо они выступали! Две или три другие девочки уцепились за руки учительницы и тоже сияли. Остальные видимо завидовали этим счастливицам и старались хоть поближе пробраться к учительнице. И эта толпа, представлявшая из себя один живой ком, с веселыми разговорами быстро мчалась по улице, вызывая добродушные улыбки у всех проходящих. Положительно довольно было видеть одну эту сцену, чтобы понять, какой запас любви кроется в душе русской интеллигентной женщины и в каких широких размерах она может проявлять эту любовь, лишь только представится к тому возможность»?

Добрые отношения, существующие между ученицами и учительницами школы, все своеобразное настроение, проникающее внутреннюю жизнь школы, ее симпатичный дух в значительной мере обязаны своим существованием тому положению, в которое поставлены все принимающие участие в делах школы. Взаимные отношение всех участников основаны на равенстве и господстве коллективности. Все, что делается в школе, является выражением не чьей- либо единичной воли, а воли всех участников. Органом такой коллективной воли являются педагогические собрания. Собрание эти бывают еженедельно, по понедельникам, и на них участвуют с одинаковыми правами все работающие в школе. На собраниях читаются отчеты по школе за предыдущие воскресенья, делаются сообщения, касающиеся школы, обсуждаются возбуждаемые ее жизнью вопросы, которые имеют право ставить все работающие в школе, читается переписка школы с другими воскресными школами и вообще деятелями по народному образованию, нередко читаются журнальные и газетные статьи, посвященные делу народного образования, иногда делаются людьми компетентными сообщение по тому или иному вопросу из области народного просвещение и т. д. Вообще школьные собрание играют видную роль в жизни школы, являясь постоянным контролем ее деятельности. Здесь, на собраниях, немедленно же отмечаются и устраняются те или иные недостатки деятельности школы; здесь выясняются всякие недоразумения, возникающие в школьной жизни; здесь участники дела получают возможность быть постоянно в курсе дела как по своей, так и по другим воскресным школам; здесь происходит обмен мнений по вопросам педагогической практики; наконец, собрание эти не могут не иметь заметного влияния и на расширение умственного кругозора участников школы. Мне пришлось побывать на нескольких педагогических собраниях школы, и собрания эти произвели на меня самое приятное впечатление. Собрания лишены характера какой-либо официальности. Они производят впечатление простого «вечера», на который собрались добрые знакомые — потолковать об интересующих их предметах. Все держат себя, сидят, говорят совершенно непринужденно. В собраниях, на которых я бывал, постоянно присутствовало и по несколько посторонних лиц, принадлежавших к числу друзей школы и могших быть полезными при обсуждении возникающих вопросов. Допущение или приглашение посторонних на школьные собрание практикуется школою издавна, с самых первых лет существование школы. На этих собраниях нередко присутствовали наши выдающиеся педагоги, как Корф, Евтушевский, Семенов, Абаза, Миропольский и др., — и их участие в собраниях, их замечания и указания имели свое значение для развития дела школы, для правильной постановки этого дела. Всему происходящему в собраниях ведется подробный протокол, и эти протоколы являются драгоценным материалом для ознакомления с историей и внутренней жизнью школы.

По мере того как росла школа и увеличивалось число работающих в ней, увеличивалось и количество нужд школы, увеличивалось количество дела по школе, а соответственно этому увеличивалось и число вопросов, требовавших коллективного обсуждения и коллективной разработки. Первоначально все такого рода вопросы вносились на обсуждение общего собрания участвующих в школе, а затем необходимость заставила многие вопросы специального характера выделить из круга деятельности этого собрания и предоставить их разработку собраниям меньшого состава. Таким образом, рядом с общими педагогическими собраниями, ведающими все школьное дело, обсуждающими вопросы, касающиеся всей школы, возникли еще так называемые «кружковые» собрания, занимающиеся разработкой вопросов, касающихся лишь части школьных «групп». Дело в том, что, при многочисленности учащихся в воскресной школе, при крайне разнообразном составе учащихся по подготовке и возрасту, в воскресных школах, как известно, учащиеся делятся на значительное число «групп». Таких групп, имеющих каждая отдельную учительницу (иногда двух и более), в Харьковской частной женской воскресной школе бывает около 40 и более. Как ни разнообразны по подготовке учащиеся, входящие в состав этих групп, тем не менее эти группы можно распределить на несколько типов или «кружков». Группы, составляющие один «кружок» (напр., изучающие звуки, т. е. неграмотные, или читающие одну и ту же книгу для классного чтения, т. е. первый год этой книги, второй год и т. п.), имеют более или менее общие нужды, и ход дела в них возбуждает более или менее однородные вопросы. Перенесение таких частных вопросов на обсуждение собрание всех участников школы в известной мере являлось бы обременительным для членов общего собрания, представляя интерес, главным образом, для участвующих в группах данного кружка. К тому же обсуждение таких частных вопросов делалось, с течением времени и расширением школы, просто немыслимым для общих собраний в виду многочисленности вопросов этого рода. Таким путем возникли «кружковые» собрания, на которых участвуют работающие в группах данного типа или кружка и которые обсуждают вопросы, касающиеся нужд групп этого кружка.

Затем, часть вопросов, в виду того, что разработка их требовала значительного времени и значительного труда и не могла производиться в общих собраниях, была передаваема в особые комиссии из участников школы. Такие комиссии стали возникать в жизни школы с первых же лет ее существования. Некоторые из этих комиссий возникали и возникают лишь для исполнение какой-нибудь временной задачи и по выполнении ее исчезают. Таковы, напр., комиссии, возникавшие для выработки или пересмотра программ школы, для устройства того или иного школьного празднества и т. п. Другие комиссии, имея в своем ведении дело постоянно существующее, работают более продолжительное время. Такова, напр., комиссия по снабжению книгами школьной библиотеки. На эту комиссию возлагается ознакомление со всеми книгами, вновь появляющимися и допущенными в школьные библиотеки. Члены комиссии знакомятся с такими книгами и пишут о них рецензии, которые затем и докладываются в заседаниях комиссии, и таким путем и идет пополнение школьной библиотеки.

Вообще работа учащих не ограничивается собственно преподаванием в школе в часы классных занятий. Такое большое дело, как Харьковская частная женская воскресная школа, к тому же основанная на бесплатном труде, представляет, помимо учебных занятий, множество дел — административного, хозяйственного, благотворительного и т. д., и вся эта работа выполняется участниками школы, будучи распределяема между ними по их собственному выбору и по добровольному принятию на себя части тяготы общего дела.

VI. Две выдающиеся работы Харьковской женской воскресной школы: «Что читать народу» и «Книга для классного чтения»

Говоря о работе учащих в Харьковской частной женской воскресной школе, нельзя не упомянуть о двух выдающихся работах, исполненных педагогическим персоналом школы и имеющих значение вообще для нашего народного образования. Я имею в виду, во 1-х, общеизвестный колоссальный труд: «Что читать народу» и, во 2-х, «Книгу для классного чтение в воскресных школах». Обе эти работы явились естественным результатом деятельности учащих школы и первоначально предназначались лишь для удовлетворения нужд самой школы, но, получив широкое развитие, сделались достоянием всего нашего общества.

Как мы упоминали выше, для пополнение школьной библиотеки из числа работающих в школе была образована особая комиссия, задачею которой являлось ознакомление с выходящими книгами для детского и народного чтения и выбор книг, на основании этого ознакомления, в школьную библиотеку. Для успешности дела и ради коллективного ведения его, каждый из членов комиссии составлял относительно подлежавшей его рассмотрению книги краткую рецензию, которая затем читалась и подвергалась обсуждению на общем собрании членов комиссии. Первоначально эта работа выполнялась даже на общих педагогических собраниях школы, но затем, с увеличением числа участников, равно как и с увеличением числа книг, подвергавшихся рассмотрению, оказалось более удобным специализировать это дело в особой комиссии. Члены комиссии, не ограничиваясь ознакомлением с разбираемыми книгами и составлением относительно их письменных суждений, для большей проверки пригодности или непригодности рассматриваемых книг для чтения детей и читателей из народа, стали читать некоторые из этих книг своим ученицам, избирая для этой цели слушателей, соответствующих по возрасту, содержанию и изложению книги. Такие проверочные работы велись, кроме того, и вне школы, главным образом, в дер. Алексеевке, Славяносербского уезда, Екатеринославской губернии, где вокруг X. Д. Алчевской, приезжавшей в деревню на лето, образовался круг взрослых читателей, собиравшихся по воскресеньям слушать ее чтение. При таких чтениях не трудно было заметить пригодность или непригодность книги для детского и народного чтения — как по тому интересу, какой возбуждала книга в слушателях, или по той апатии, с которой они слушали ее, так и по тем разговорам, которые вызывала прочитанная книга, если она была способна вызвать эти разговоры. Эти разговоры часто имели решающее значение для оценки книги в смысле ее пригодности для детского или народного чтения, но они имели также и самостоятельный интерес, представляя собою свидетельство того влияния, какое книга оказывает на народное миросозерцание, на склад мысли народных читателей. Многие из подобных разговоров были настолько интересны, что невольно заставили лиц, занимавшихся чтением книг, записывать эти разговоры. Мало-помалу участники данной работы стали придавать особенно серьезное значение подобным проверочным чтениям книг, и в рецензии о рассматриваемых книгах стали все чаще и чаще вноситься сведение о том впечатлении, какое производила книга на читателей, о вопросах, которые она вызывала в них, о разговорах, к которым она приводила, и об оценке, какую давали книге сами слушатели.

Когда указанным путем накопился значительный материал, естественно возникла мысль о том, чтобы сделать этот материал, в виду его общего интереса, достоянием не одной школы. Мысль эта впервые была высказана одним из друзей школы, познакомившимся с указанным материалом. Мало-помалу мысль эта крепла, и овладевала работавшими в школе. И вот в начале 80-х годов школа уже решила утилизировать накопившиеся в ней запасы разборов книг для детского и народного чтения и тех записей о впечатлениях, какие производило чтение книг на народных слушателей. С этого времени дело стали вести уже более систематически. Была организована постоянная комиссия, которая должна была работать над данным делом. Стали приводить в систему составленные прежде отзывы о книгах, а также стремиться к тому, чтобы в собрании рецензий охватить всю литературу, предназначавшуюся для детского и народного чтения. Вскоре пришли к заключению о том, что нет нужды и даже невозможно ограничиваться исключительно книгами, которые предназначались для народного чтение их авторами или издателями, а что необходимо рассмотреть — с точки зрения пригодности для народного чтения — и всех наиболее выдающихся авторов как русской, так и всемирной литературы, если последние имеются в русских переводах. Вместе с тем стали систематически применять вышеуказанный метод проверки пригодности книг для народного чтение путем чтение их народным слушателям как в школе, так и вне ее и записывание суждений этих слушателей о книгах и их содержании и вообще толков, какие вызывались чтением книги. Таким-то путем и были созданы два огромных тома книги «Что читать народу».

Первый том этой громадной работы вышел в 1884 году, второй — в 1889. При своем появлении оба тома были встречены с поразительным единодушием самыми восторженными приветствиями всей нашей печати. Книга приветствовалась, как произведение, составляющее эпоху в народно-книжном деле. И действительно, колоссальный труд, выполненный корпорацией преподающих в Харьковской частной женской воскресной школе, сыграл видную роль в деле развития нашей народной литературы, равно как и в деле развитие народных и школьных библиотек. Прежде всего необходимо отметить то влияние, какое имела книга «Что читать народу» на постановку дела изданий для народного чтения. Вопреки довольно распространенному мнению, подкрепленному могучим авторитетом великого писателя земли русской — Льва Толстого, труд учительниц Харьковской частной женской воскресной школы категорически высказался против всяких «переделок» и «приспособлений» художественных произведений для народного чтения. Составительницы книги «Что читать народу» категорически высказались в пользу того, что нашему народу вполне доступны все истинно-художественные произведение как русских, так и иностранных писателей, и доказали свое утверждение целым рядом фактов. Они указали на целый ряд опытов, произведенных как в воскресной школе, так и вне ее, — опытов чтения народному читателю перлов художественной литературы всех народов и всех эпох, и из записанных и приведенных в книге суждений, и бесед, которые вызывались среди слушателей этим чтением, было слишком ясно, что народные слушатели и читатели прекрасно понимали и наших писателей — Островского, Тургенева, Достоевского, Пушкина, Лермонтова, Глеба Успенского, Щедрина и др., и выдающихся писателей Запада — Шекспира, Диккенса, Оржешковой, Додэ, Жорж-Санда и многих других. Наоборот, тем же путем было доказано, что переделки и всякого рода «приспособления» произведений крупных художников, т. е. попросту безобразное уродование художественных перлов со стороны невежественных и лишенных художественного дарования «переделывателей», наводили только скуку на слушателей и читателей и совершенно ими отвергались. Благодаря такой постановке вопроса, мы совершенно избавились от распространившегося было обычая уродовать для народных изданий лучшие художественные произведения и с этих пор задача лиц, издающих книги для народа, стала состоять только в том, чтобы издавать эти книги по доступной для народа цене, а не в том, чтобы «приспособлять их к пониманию народа», который оказался понимающим художественные произведение во всяком случае не менее тех, кто хотел «приспособить» дли него эти произведения.

Уже сказанное представляет громадную заслугу работы преподавательниц Харьковской частной женской воскресной школы пред нашим народным просвещением. Другая заслуга этой работы нисколько не меньшая. Книга «Что читать народу» долго время служила, да в значительной мере служит и в настоящее время, настольною для всякого, кто имеет какое-бы то ни было отношение к народной литературе, к народным и школьным библиотекам, к народному чтению. Она служила и в значительной мере служит и доселе путеводною звездою, которая вела всех работающих в указанной области при выборе книг для пополнения народных и школьных библиотек, книжных складов народных изданий и т. п. Книга «Что читать народу» легла в основу большинства каталогов, которые составлялись для выписки книг в те тысячи народных библиотек, которые возникли у нас в 90-е годы, и для той массы книг, которая всевозможными путями распространялась в народной среде (раздача книг оканчивающим курс начальных училищ, подарки школьникам при школьных праздниках, пожертвование книг в школьные библиотеки и т. п.).

Есть еще одна важная заслуга книги «Что читать народу», — заслуга, которая, кажется, ни разу должным образом не была формулирована в печати, но которая, на наш взгляд, заслуживает еще большого внимания, нежели указанные выше. Дело в том, что в книге собран драгоценнейший материал для суждения по вопросу о влиянии литературы на, народное миросозерцание. В тех разговорах, которые вызывались чтением книг при проверочных опытах и которые занесены в книгу «Что читать народу», содержатся указания на новые мысли, возбуждаемые в умах народных слушателей и читателей знакомством с новыми для них воззрениями на всевозможные явления физического и нравственного мира. Особенно поразительны в этом отношении те записи, которые были сделаны после чтения произведений Островского и Шекспира. Здесь наглядно видна критическая работа, которая возбуждается в народных умах встречею с такою постановкой разного рода общественных и нравственных вопросов, которая до сих пор далее не приходила в голову народному читателю. Этот огромный материал, собранный в книге, к сожалению, до сих пор остается без обработки и потому в значительной мере не привлекает к себе внимание интеллигентного общества. Но для тех, кто ознакомился с этим материалом и по достоинству оценил его, книга «Что читать народу», особенно второй том ее, представляет собою в высшей степени ценный источник для ознакомления с ростом критической мысли народа и теми результатами, к которым эта мысль приходит под влиянием ознакомление с лучшими произведениями всемирной литературы. В этом отношении книга «Что читать народу» является наиболее крупною попыткой выяснения всего великого значение для народной жизни проникновение в народную среду лучших произведений литературы.

Издав второй том книги «Что читать народу», корпорация Харьковской частной женской воскресной школы имела в виду продолжать свою работу. Для 3-го тома было уже заготовлено не мало материала. Но сперва увлечение другою работою, о которой я скажу сейчас, а затем разные частные обстоятельства затормозили данное дело; до сих пор книга остается в двух томах, и, кажется, трудно определить, будет ли издан следующий том, о чем, конечно, не могут не пожалеть все, кто знаком с двумя предыдущими томами и понимает их значение.

Другую работу, которая увлекла корпорацию школы и отвлекла от книги «Что читать народу», представляет составление книги для классного чтения в воскресной школе. Дело в том, что все существующие «книги для чтения», употребляемые после изучения алфавита и в дальнейшем курсе наших начальных школ, составлены в расчете на малолетних читателей и на ежедневные занятия. Воскресная школа, имея дело с контингентом учащихся, более или менее взрослых, и притом раз в неделю, постоянно находится в затруднительном положении при пользовании помянутыми «книгами для чтения», не располагая временем, требуемым для использования этих книг, и будучи нередко поставляема в затруднение их ребяческим содержанием, которое приходится предлагать вниманию нередко бородатых людей. Таким образом, является потребность в «книге для чтения», составленной для воскресной школы. Над составлением этой книги давно уже задумываются лица, работающие в воскресных школах. Еще в 1861–1862 году вопрос о такой книге был поднимаем в тогдашних петербургских и киевских воскресных школах. Однако делавшиеся в этом направлении попытки привели лишь к сознанию, что выполнение этой работы требует коллективных усилий значительного числа лиц. Именно такую коллективную работу и приняла на себя корпорация Харьковской частной женской воскресной школы. Работа эта ныне выполнена, и мы теперь имеем специальную книгу для классного чтение в воскресной школе.

Пишущему эти строки пришлось довольно близко наблюдать процесс выполнения последней работы Харьковской женской воскресной школы, и он может засвидетельствовать, что эта работа, по обилию труда, вложенного в нее, по добросовестному отношению к поставленной задаче, представляет нечто поистине необыкновенное. Задача книги, которая предназначается как для чтения на воскресных занятиях в школе, так и для домашнего чтения учащихся в будние дни в промежутки между учебными воскресеньями, была подвергнута самому тщательному обсуждению как на собраниях школы, так и на совещаниях со множеством компетентных в вопросе лиц. Точно так же программа книги была выработана после самого тщательного обсуждения, к которому были привлечены, кроме работающих в Харьковской частной женской воскресной школе, также лица, работающие во многих других воскресных школах, равно как и специалисты-профессора харьковского университета и многие другие лица. В исполнении программы также принимали участие, кроме лиц, принадлежащих к корпорации Харьковской школы, лица, работающие в других воскресных школах, а также и лица, не причастные к делу воскресных школ, оказавшиеся полезными по своим специальным познаниям. Каждая работа подвергалась самому тщательному рассмотрению и проверке путем чтения ее учащимся, и нередко отвергался целый ряд работ, написанных на одну и ту же тему, пока не появлялась работа, отвечающая своей задаче. Не думаю, чтобы была какая другая книга, предназначенная для употребления в школе и для народного чтения, которая потребовала бы так много труда и была составлена после такой тщательной и добросовестной работы. И я не сомневаюсь, что данная книга сыграет видную роль в деле более правильной постановки преподавание в воскресных школах и принесет этим школам существенную пользу.

Кроме этих двух крупных работ, в Харьковской женской воскресной школе было выполнено еще несколько более мелких работ, которые также имели свое значение для дела народного образование и в частности для воскресных школ. Укажем, для примера, на особый каталог, разошедшийся в значительном количестве экземпляров и содержавший список книг, допущенных Министерством Народного Просвещение в школьные библиотеки и вместе с тем одобренных в книге «Что читать народу», а также на программы преподавания в Харьковской частной женской воскресной школе. Первая из этих работ принесла не малую пользу лицам, формировавшим школьные библиотеки, давая возможность выбрать из книг, допущенных в эти библиотеки, все лучшее, а вторая сыграла видною роль, как руководство для многих вновь открывавшихся воскресных школ, сразу поставив лиц, работавших в них, на надлежащую почву при тех особенностях, которыми обставлено преподавание в воскресных школах, как работающих всего один день в неделю и имеющих дело с взрослым составом учащихся.

VII. Школьная библиотека

В жизни всех наших воскресных школ видную роль играют школьные библиотеки. Пользоваться школьными библиотеками для чтения на дому стремятся решительно все учащиеся, как только они научаются мало-мальски сносно читать. Даже те, которые еще не успели научиться читать, нередко проявляют настойчивое желание брать книги из школьной библиотеки, заявляя, что хотя они сами читать еще не умеют, но в их семьях имеются грамотные, чтение которых они и будут слушать в ожидании того времени, когда, наконец, и сами будут в состоянии пользоваться книгами. Бывают случаи — и нередкие, — когда в воскресные школы поступают, главным образом, ради того, чтобы пользоваться книгами из школьных библиотек. Конечно, это бывает там, где нет народных бесплатных библиотек или пользование книгами из последних почему-либо затруднено. Книга играет все большую и большую роль в жизни представителей наших рабочих классов, особенно городских, и потому неудивительно, что книги из школьных библиотек разбираются самым энергическим образом учащимися в воскресных школах и библиотеки этих школ играют огромную просветительную роль, только немногим уступая тому воздействию на учащих, которое оказывается на них классным обучением. Понятно, почему каждая воскресная школа спешит уже при своем возникновении обзавестись библиотекою из книг для домашнего чтения учащихся и почему на пополнение школьных библиотек в большинстве воскресных школ обращено особенное внимание. Харьковская школа в указанном отношении всегда стояла более или менее на надлежащей высоте. Библиотека всегда играла в ее жизни огромную роль, и одним из самых выдающихся средств воздействия на учащихся признавалось ею именно умелое использование школьной библиотеки.

За последний учебный год, за который мы имеем полные сведение по школьной библиотеке Харьковской частной женской воскресной школы (1897–98), библиотека эта имела 1258 названий книг в 1971 томах. Для школьной библиотеки эти цифры являются весьма внушительными, особенно когда мы вспомним ограниченный выбор книг, допускаемых в подобного рода библиотеки. Всего больше книг в библиотеке, как это и следовало ожидать, приходится на. отдел беллетристики — 1205 томов. Затем следуют книги религиозно-нравственного содержание — 254 тома, исторического — 156, естественно-научного — 150, географического 131 и биографического 75. Для пополнения библиотеки книгами она располагала в указанном году средствами в 65 р., из которых на указанный предмет было употреблено 48 р. и на них приобретено 113 названий книг в 194 томах, а остальные деньги употреблены на переплет книг. Для пополнения библиотеки новыми книгами существует особая «Комиссия по рассмотрению новых книг», которая знакомится по возможности со всеми новыми книгами, подходящими для школьной библиотеки, и рецензирует их; на основании этих рецензий и происходит приобретение книг как для школьной библиотеки, так и для практикующейся ежегодно на 3-й день Пасхи (годовщина основание школы) раздачи книг учащимся в подарок. К участию в деле пополнение библиотеки книгами привлекаются все работающие в школе, для каковой цели служит имеющаяся при библиотеке особая тетрадь, в которую учительницы записывают книги, рекомендуемые ими для приобретения в библиотеку.

Как увидим ниже, школьною библиотекою пользуется такое большое число учащихся, и выдача из библиотеки книг представляет такое сложное и обширное дело, что оно не могло остаться не урегулированным особыми правилами. И такие правила имеются в Харьковской частной женской воскресной школе в двух видах. С одной стороны, это правила для пользование книгами со стороны учениц; правила эти входят в состав общих правил для учениц школы. По отношению к библиотеке эти правила содержат в себе лишь указание на то, что книги, взятые из библиотеки, могут быть меняемы каждое воскресенье, что срок пользования книгою простирается до трех недель и что ученицы обязаны беречь собственность школы, в том числе и библиотечные книги, не пачкать их, не рвать и не делать на них надписей и разного рода пометок. Довольствуясь такими краткими и общими указаниями по адресу учениц, школа, по-видимому, руководствуется тем соображением, что в данном деле, как и вообще во всех сторонах школьной жизни, важны не «правила», обязательные для учащихся, сколько общий дух, господствующий в школе, сколько-то общее влияние, какое школа должна оказывать на учащихся. В докладе в библиотечную комиссию лица, завязывающего библиотекой (М. Н. Алчевской), от 15 янв. 1899 г., мы нашли по этому поводу следующие справедливые соображения: «Не нужно приказывать или просить учениц аккуратно обращаться с книгами, — нужно только передать им понимание того, что чистая книга приятнее запачканной и изорванной, что невежливо самому воспользоваться чистой вещью, а другому отдать ее изорванной или загрязненной, что недобросовестно по отношению к школе портить ее имущество, как недобросовестно придти в гости и портить вещи гостеприимного хозяина. Нужно указать также ученицам путь к практическому осуществлению этих положений: сказать, что за книгу нужно браться только вымытыми руками (так как «чистый» понятие относительное), что прятать ее всегда нужно в сундучок или ящик, для того, чтобы она не пылилась, и чтобы не испортил ее кто-нибудь, не умеющий ценить книгу, что, неся книгу в школу или из школы, нужно заворачивать ее в бумагу, чтобы сберечь от дождя или снега, и т. д. Все это мелочи, но стоит их выполнить, и наша школа будет иметь всегда полную, обширную библиотеку, которою ученицы будут уметь пользоваться, и лучшие произведения, горячие речи наших гениальных писателей будут переходить от читателя к читателю».

Но ограничиваясь по отношению к ученицам лишь немногими определенными указаниями, имеющими обязательную силу в деле пользование со стороны учениц библиотекою, школа считает необходимым самым тщательным образом регулировать обязанности лиц, работающих при школьной библиотеке, и точно определить самый порядок выдачи книг из библиотеки. Мы считаем не лишним привести здесь целиком действующие в указанном отношении в Харьковской частной женской воскресной школе правила в виду того, что пользование библиотекой вообще составляет слабое место внутренней организации многих воскресных школ, почему упомянутые правила могут пригодиться таким школам для урегулирования дела использование школьных библиотек. Вот эти правила:

«1) Все ученицы воскресной школы распределены между библиотекарями таким образом, что каждый из библиотекарей имеет определенный, постоянный контингент учениц, состоящий из одной группы или нескольких параллельных групп, с которыми и ведется беседа о прочитанном и выдаются новые книги.

«2) Выдача книг из библиотеки происходит после занятий, в верхнем этаже школы (в музее, в зале и в двух верхних классах); в музее получают книги только учительницы, унося их с собой к столу, за которым помещаются их ученицы.

«3) Когда кончен переспрос прочитанного и выданы новые книги, ученицы направляются к записывающим выдачу (в ближайшем к музею классе), где записываются вновь взятые книги и отмечается возвращение принесенных, которые тут же и получаются от учениц.

«4) Некоторые учительницы, за личной ответственностью в аккуратности выдачи книг, выдают своим ученицам книги на переменах и по окончании занятий, записывая выдачи в особые тетради, которые по окончании выдачи книг должны быть доставлены заведывающим библиотечными записями, для подведение общих итогов выданных книг.

«5) Лицо, руководящее порядком при выдаче книг, направляет новых учениц, незнакомых с библиотечными порядками, к соответствующим библиотекарям.

«6) Учительницы, не успевшие еще ознакомиться с содержанием библиотеки, могут пользоваться во время выдачи имеющимися руководящими списками книг, указывающими, какие из них пригодны для тех или иных возрастов учениц и подготовок.

«7) Учительницы, желающие ознакомиться с библиотекой, могут брать книги, частью из учительской библиотеки, содержащей особый отдел ученических книг, частью из ученической — после того, как выдача книг ученицам прекращена; взятые книги должны быть записаны за учительницей в особой тетради, находящейся в ведении завязывающего книжными шкафами, и непременно возвращены ко времени следующей выдачи книг, чтобы не лишать учениц книг, специально для них предназначенных.

«8) Количество книг, выдаваемых ученицам: малограмотным 1 книга, хорошо читающим — 2 книги и ученицам высших групп — по 3 книги. При выдаче трех книг ученице, желательно третью книгу выдавать непременно научного содержания.

«9) Ученицы, получающие одну или две книги, могут брать еще одну книгу для родных, если последние лишены возможности брать книги из бесплатных читален.

«10) Желательно, чтобы библиотекари заготовляли книги для своих учениц до начала выдачи, чтобы потом не задерживать учениц отысканием нужных книг».

Необходимость всей этой регламентации станет ясным, как только мы познакомимся с размерами деятельности библиотеки. В 1897–98 учебном году книгами из библиотеки пользовалось 525 учениц, взявших 7437 книг. Так как учебных воскресений, в которые производилась выдача книг, было в течение указанного года 35, то в среднем за воскресенье было выдано 212 книг, причем число выдаваемых книг распределялось между воскресеньями неравномерно, падая в первые и последние воскресенья учебного года и увеличиваясь в средине года вдвое против средней цифры. Само собою разумеется, что выдача 400 и даже 200 книг в течение одного или двух часов возможна только при соблюдении строжайшего порядка. К этому нужно присоединить еще то обстоятельство, что работающие в библиотеке школы не довольствуются простою выдачею ученицам книг и приемом таковых от них, а по заведенному с первых же дней существования школы порядку, выслушивают передачу ученицами содержания прочитанных книг. Этим путем выясняется, на сколько ученица усвоила содержание книги, насколько книга оказалась доступною ей, какое впечатление она произвела на нее, что вынесла ученица из прочитанной книги и т. д. Таким путем производится контроль над чтением книг ученицами, оказывается содействие им в понимании прочитанного, выясняется подготовленность учениц к чтению тех или иных книг, что служит руководством при дальнейшей выдаче книг данной ученице, а вместе с тем выясняется и пригодность книги для чтения учащимися, выясняются нередко ее достоинства и недостатки. Выше мы уже упоминали о том, что такие пересказы ученицами содержания книг и выражаемые ими соображения, вызванные у них книгою, послужили в значительной мере ценным материалом при составлении работающими в школе известного «критического указателя» «Что читать народу?». Понятно, что при таком отношении к делу выдачи книг ученицам из библиотеки, работа эта требует участия значительных сил, и действительно работа эта выполняется значительным числом лиц. Так, в 1897–98 году ученицы школы, пользовавшиеся книгами из библиотеки, были разделены между 18 учительницами, производившими выдачу книг; затем 4 лица записывали выданные и полученные от учениц книги; одно лицо заведовало книжными шкафами, т. е. выдавало книги учительницам, производившим раздачу книг ученицам, укладывало книги, полученные от учениц, и пересматривало книги после выдачи для наблюдение за целостью книг; одно лицо руководило порядком, т. е. указывало ученицам, к каким учительницам они должны направляться за книгами. Всего, таким образом, работало по библиотеке 24 лица.

С ростом числа учащихся в школе, естественно увеличивается и число учениц, пользующихся библиотекою школы. Но это последнее число возрастает также и вследствие того, что в составе учениц школы с каждым годом увеличивается процент грамотных, что обусловливается как увеличением числа учениц, учащихся в школе более одного года, так и увеличением числа грамотных и среди вновь поступающих в школу. Таким образом, процент учениц, пользующихся школьною библиотекою, с каждым годом возрастает, и если 10–15 лет тому назад библиотекою пользовалась половина и немного более учениц школы, то в настоящее время ею пользуется около трех четвертей, учащихся в школе. В 1897–98 году, как уже сказано, пользовалось библиотекой 525 учениц, что к общему числу учившихся в этом году в школе (714) составляет 72%. Увеличивается и число книг, прочитываемых в течение года ученицами. В 1897–98 году было прочитано 7437 книг. Всего больше было прочитано ученицами книг, само собою разумеется, по беллетристике, именно 6485. Книг религиозно-нравственного содержание было 422; затем следуют книги исторического содержания — 201, географического 160, по естествоведению 100 и биографического характера 69. Как видно из отчета по школьной библиотеке за 1897–98 г., домашнее чтение учениц «широко распространено во всех группах, и хорошо грамотные ученицы читают библиотечные книги с захватывающим интересом. «Что я вам должна сделать за такие интересные книги?» — говорит с восторгом взрослая ученица своей учительнице. «Из-за одних книг, кажется, никогда не бросила бы школы», замечает другая ученица: «приятно, конечно, поговорить с подругой или со знакомыми, но ведь говорим мы только о близкой нам жизни, а из книги узнаешь то, о чем без книги никогда и не задумалась бы». Книги Гончарова, Тургенева, Гоголя, Л. Толстого, Пушкина, Григоровича, Лажечникова, Диккенса, А. Толстого непрерывно переходят из рук в руки. Книги научно-популярного содержание также начинают приобретать права гражданства среди учениц, и в такого рода книгах чувствуется недостаток».

Какое громадное значение имеет библиотека для учениц школы, какое сильное впечатление производят читаемые ими книги на их воззрения, как отражается это чтение на миросозерцании подростков и взрослых учениц, обо всем этом всего лучше судить по тем отзывам о книгах и тем рассуждениям, которые вызываются чтением книг со стороны учениц и которые были собраны в Харьковской частной женской воскресной школе и помещены в двух томах книги «Что читать народу?». Всякий, интересующийся вопросом о влиянии книги на народное миросозерцание, найдет в книге «Что читать народу?» богатый материал, который наглядно показывает все значение библиотек, существующих при воскресных школах, и нельзя не пожалеть о том, что значение — это искусственно сужено теми ограничениями, которые поставлены для пополнение этих библиотек. Так как воскресные школы трактуются в качестве начальных школ, то и библиотеки воскресных школ в деле пополнение их книгами сравнены с библиотеками начальных школ, и таким образом, учащиеся в воскресных школах, среди которых не мало зрелых людей, а нередко бывают и люди вполне почтенного возраста, вынуждены довольствоваться тем материалом для чтения, который предлагается малолетним ученикам начальных школ. Несообразность такого положение вещей настолько очевидна, что в некоторых учебных округах в настоящее время в библиотеки воскресных школ допускаются все те книги, которые допущены в народные библиотеки. Но, к сожалению, порядок этот соблюдается не во всех учебных округах, а с другой стороны, как известно, и выбор книг, допущенных в народные библиотеки, крайне ограничен и также рассчитан преимущественно на малолетнего читателя. Ограниченность выбора книг, допущенных для библиотек воскресных школ, представляет одну из самых слабых сторон в деятельности современной воскресной школы (о чем мы еще будем говорить в дальнейшем изложении), и этот недостаток особенно сильно дает себя знать в таких многолюдных и образцово поставленных воскресных школах, как Харьковская частная женская воскресная школа, в составе учащихся которой имеется значительный континент лиц, уже более или менее широко-развитых, для которых потребна умственная пища, значительно превышающая тот уровень, на котором искусственно удерживается состав библиотек воскресных школ.

VIII. Школьный музей

Музей наглядных пособий при Харьковской частной женской воскресной школе представляет собою явление, совершенно необычное. Едва ли я ошибусь, если скажу, что таким собранием наглядных пособий не обладает никакая другая воскресная школа и вообще никакая другая начальная школа в России. По печатному каталогу этого музея, изд. 1896 года, в нем числится 434 №№, причем под некоторыми номерами значатся целые собрания предметов: напр., под № 395 значится 80 картин к стереоскопу, для бесед по истории культуры; под № 394 — 21 вид Петербурга; под № 393 — 23 вида Москвы; под № 392 — 6 таблиц кристаллических форм; под № 391 — 50 картин и т. д. Музей этот представляет собою настолько замечательное явление, что я позволю себе несколько остановиться на нем и познакомить читателей с его содержанием.

Пособие для наглядного обучения, имеющиеся в музее, разделены в его каталоге на отделы, смотря по своему характеру. По религиозно-нравственному отделу в каталоге значится 20 номеров. Сюда относятся стенные таблицы, содержащие важнейшие молитвы, картины для наглядного преподавания Священной истории ветхого и нового завета (50 картин), картины двунадесятых праздников, библия в картинах знаменитых мастеров, стенные картины из священной истории, карта Палестины, виды Палестины и Синая, картины, иллюстрирующие заповеди, притчи и т. д. Всего по этому отделу имеется до 200 таблиц и картин.

По русской истории имеется 16 номеров пособий. Всех предметов (картин, таблиц и карт), относящихся к этому отделу, более 200. Сюда принадлежат стенные картины, изображающие отдельные моменты из русской истории, альбомы картин, служащих иллюстрацией текста учебников истории, учебные исторические атласы и ряд исторических карт.

По отделу всеобщей истории имеется 9 номеров, состоящих более чем из 250 картин. Это по преимуществу картины заграничного издания. Сюда принадлежат картины, представляющие наиболее выдающиеся исторические здания (пирамиды, Акрополь, греческий театр, развалины древних городов и др.), альбом классических древностей, альбом картин по всеобщей истории, исторические карты и т. п.

Географический отдел музее имеет 54 № предметов. Здесь имеются: глобус гладкий, глобус рельефный, теллурий с часовым механизмом, планетарий, компас, солнечные часы, карты полушарий, частей света, отдельных стран, ряд учебных атласов, фотографические виды, картины для наглядного преподавание физической географии, прозрачные таблицы для преподавания астрономии и т. д.

По этнографии имеется 13 номеров пособий. Сюда относятся манекены, изображающие головы типов пяти человеческих племен, картины, изображающие те же типы, картины, изображающие типы народностей, альбомы картин, изображающих народности России, этнографические карты и т. д.

Отдел зоологии особенно богат. В нем имеется 131 №. Сюда относятся чучела и модели разных животных (млекопитающих, птиц, рыб, пресмыкающихся, насекомых и др.), модели сердца, глаза, уха, зоологические атласы, стенные картины, изображающие животных, альбомы картин с теми же изображениями и др.

Отдел ботаники имеет 10 номеров: стенные картины, атласы, альбомы картин, гербарий, модели разреза ржаного колоса, прорастания ржи, цветка гороха и др.

По минералогии 9 номеров: образцы минералов, коллекции драгоценных камней и таблицы изображений минералов.

По геологии стенные таблицы и геологические карты.

По физике — магнит, термометры Реомюра, Цельсия и Фаренгейта, увеличительное стекло, лупы, картины и таблицы для наглядного обучения.

Отдел технологии и сельского хозяйства очень богат — 55 номеров. Сюда относятся стенные картины, изображающие добывание каменного угля, доменную печь, чугунолитейную мастерскую, локомотив, локомобиль, овцу и ее продукты, таблицы пользования рогатым скотом, таблица огородничества, коллекции для наглядного обучения, знакомящие с произрастанием и использованием нижеследующих растений: ржи, ячменя, пшеницы, овса, гречи, проса, картофеля, льна, конопли, хмеля, цикория, хлопчатника, орешника, ивы, липы, березы, дуба, кедра, ели, сосны, коллекции земледельческих орудий, коллекции сырых и обработанных материалов, коллекции образцов различных пород деревьев в продольном и поперечном разрезах, коллекции древесных продуктов, коллекции красок, коллекции шерсти и ее продуктов, соли и ее продуктов, пряностей, пчел и их продуктов, коллекции предметов по производству стекла и писчебумажному производству, модели ткацкого станка и каменноугольной шахты.

Пособий при преподавании изящной словесности имеется 25 номеров. Здесь имеются: «Женщины русских писателей» — фотографические снимки с рисунков, иллюстрации к сочинениям Гоголя, Тургенева, Лермонтова, Пушкина, картины, иллюстрирующие сказки и басни, портреты русских писателей и др.

По арифметике имеются торговые счеты, шведские счеты, счеты для изучения дробей, арифметический ящик с сотней кубиков, коллекция мер длины, квадратный фут, деленный на квадратные дюймы, коллекция мер емкостей, весы с разновесками и коллекция 18 геометрических тел с сечениями.

Затем особо помещены в каталоге 69 номеров из нескольких сот предметов, не вошедших в перечисленные отделы. Таковы картины «Из русской жизни и природы», разные картины для наглядного обучения, классная таблица слов с буквою и, стереоскопы и многочисленные картины к стереоскопам, в том числе коллекции таких картин, изображающие разного рода жилища, города, общественные здания, всякого рода сооружение (мосты, корабли, памятники), виды природы, этнографические картины, волшебный фонарь и многочисленные картины к нему и т. п.

Среди пособий, имеющихся в музее, находится не мало дорогих и редких. Пособие в 5, 7, 10 рублей попадаются на каждом шагу. Но есть пособие и значительно более ценные. Так, «Отечественная истории в картинах» Рождественского, стоит 20 руб., рельефный глобус — 25 р., теллурий с часовым механизмом — 65 р., планетарий — 50 р., ручной атлас Андрэ — 16 р., картины для наглядного обучение по физической географии Животовского — 24 р., головы типов пяти человеческих племен — 15 р., модели сердца, глаза и уха — 20 р., стенной атлас по естественной истории (французский), состоящий из 100 листов — 650 франков, альбом «Женщины русских писателей» — 43 р., картины к «Запискам охотника» Тургенева — 12 р., альбом картин к русским народным сказкам — 12 р., коллекция мер емкостей — 11 р., коллекция геометрических тел — 20 р., торговые счеты большого размера на ножках — 35 р., картины для наглядного обучение «Из русской жизни и природы» — 30 р., американский стереоскоп с картинами — 35 р., волшебный фонарь — 95 р., коллекция картин к волшебному фонарю — 689 р. и т. д.

Общая стоимость пособий, содержащихся в музее, доходит до многих тысяч рублей. К этому нужно прибавить, что некоторые пособия, имеющиеся в музее, не могут быть приобретены покупкой, так как их совсем нет в продаже и они были изготовлены специально для музея Харьковской частной женской воскресной школы. Таковы, напр., гербарий крымской флоры, состоящий из 36 листов, коллекции предметов для изучения ржи, пшеницы, гречихи, овса, ячменя и проса и получаемых из них продуктов, модель каменноугольной шахты и др.

Сделанный нами беглый обзор предметов, содержащихся в музее Харьковской частной женской воскресной школы, ясно показывает читателю, что такие музеи еще долго будут невозможны в наших начальных и воскресных школах. Нужно было стечение особых обстоятельств, чтобы воскресная школа могла обзавестись таким богатым собранием наглядных пособий. Мы так не привыкли видеть наши начальные и воскресные школы хотя-бы мало-мальски прилично обставленными со стороны пособий, что, как я уверен, многие из читателей поставят даже вопрос: для чего начальной школе, хотя-бы воскресной, т. е. имеющей дело с учащимися, предъявляющими значительно большие требования, нежели ученики начальной школы, — для чего нужно такой школе все перечисленные в каталоге музее Харьковской школы предметы, — для чего нужно такое богатое собрание пособий? По этому поводу я позволю себе привести здесь целиком предисловие к каталогу музея наглядных пособий при Харьковской частной женской воскресной школе, содержащее ответ на поставленный вопрос. Вот это предисловие:

«Рассматривая таблицы по анатомии, технологии, зоологии, ботанике, минералогии, физике, химии, технологии, человек, не стоящий близко к народной школе, может, пожалуй, задаться вопросом: зачем все это народному училищу? Но достаточно заглянуть в книгу для чтения, предназначенную для начальной школы, чтобы понять значение этих наглядных пособий, достаточно пересмотреть перечень статей, помещенных в оглавлении такой книги; возьмем хотя-бы «Детский Мир» Ушинского, воспитывающий молодое поколение десятки лет, — мы видим в нем следующие статьи: «О человеке», «О лошади», «О корове», «Размножение растений», «Польза, доставляемая человеку животными и растениями», «Кремень», «Глина и что из нее делается», «Производство стекла». «Вода», «Воздух», «Ветер» и проч. Темы эти требуют наглядных пособий; но этого мало: чтобы говорить о них, надо готовиться к уроку, а потому все эти атласы и таблицы необходимы не только для учащихся, но и для учащих. Таким образом, хорошо составленный музей воспитывает не только подрастающее поколение, юношество, но и тех учителей и учительниц, которые, не довольствуясь раз приобретенными знаниями, желают совершенствоваться и учиться, и идти вперед».

Бывая несколько раз на уроках в Харьковской частной женской воскресной школе, я мог убедиться, что богатый музей этой школы усиленно используется учащими для большей наглядности преподавания. В 1897–98 году наглядные пособие были используемы на 457 уроках, т. е. в среднем в каждое учебное воскресенье пособие для наглядного обучение брались для 13 групп учащихся. В учебные часы из музея постоянно выносятся самые разнообразные предметы — карты, картины, таблицы, модели, арифметические пособие и т. д. — и доставляются в группы, где по ним и происходит наглядное преподавание. Своими выдающимися успехами Харьковская частная женская воскресная школа, без сомнения, в значительной мере обязана именно своему богатому музею наглядных пособий, дающих возможность оживить преподавание и сделать его наглядным.

Некоторые коллекции музея Харьковской частной женской воскресной школы фигурировали на выставке при II съезде деятелей по техническому и профессиональному образованию (святки 1895–96 гг.) и на Всероссийской выставке в Нижнем (1896 года) и обращали на себя на обеих выставках общее внимание. Было совершенно необычно видеть богатые коллекции, существующие для нужд начальной, хотя бы и воскресной школы. Коллекции эти побудили многих деятелей воскресных школ обзавестись подобными же коллекциями, хотя конечно, несравненно менее богатыми, и для нужд своих воскресных школ, и таким образом музей Харьковской частной женской воскресной школы принес пользу не только этой последней, но и нашим воскресным школам вообще.

IX. Школьные праздники

Крупным явлением жизни Харьковской частной женской воскресной школы (да едва ли и не всех наших воскресных школ, созданных частною инициативою) являются школьные праздники. Явление — это настолько оригинально и настолько важно, как одно из средств воспитательного воздействие на учащихся в воскресных школах, что мы считаем нужным остановиться на нем довольно долго, тем более, что в этом явлении всего лучше выражается тот дух, то настроение, которые царят во внутренней жизни Харьковской частной женской воскресной школы и которые имеют для учениц не меньшее значение, нежели получаемые ими знания, оставляя неизгладимый след в складе их нравственной личности. Опишем праздники, устраиваемые Харьковскою частною женскою воскресною школою, подлинными словами записки, составленной самою школою о себе в ответ на обращаемые к ней запросы, и школьного дневника X. Д. Алчевской.

«Школьные праздники», говорит записка, «не только оживляют, освежают школу, но и служат к взаимному сближению всего разнородного состава школы, учащих и учащихся. Ежегодно в третий день рождественских праздников устраивается для учениц елка. Праздник сопровождается обыкновенно хоровым пением. Во время праздника каждая ученица получает заранее приготовленный для нее пакет с бонбоньеркой и лакомствами. Елка ежегодно обходится школе около 50 р.; но нужно знать, с каким нетерпением ожидают все ученицы этого праздника, видеть их неподдельную радость при наступлении этого дня, когда они еще засветло собираются в назначенное помещение и издали рассматривают разукрашенную елку; надо видеть их счастливые лица, когда они получают пакеты с лакомством и сияющие расходятся по домам, чтобы не назвать это непроизводительной затратой. Другой школьный праздник бывает на Светлое Христово Воскресение. На третий день Светлого праздника, к 12 часам дня, все ученицы и многие учительницы собираются в школу. Законоучитель школы служит молебен, при чем поет ученический хор, а затем ученицам раздаются книги и картины соответственно их возрасту и степени развития. Незадолго до этого праздника назначается обыкновенно собрание, на которое представляется множество разнообразных книг и картин, при чем каждая из учительниц пользуется правом выбора книг для своих учениц, согласуясь с их знаниями и способностями».

Самый характер упомянутых школьных праздников и их значение для учащихся прекрасно выясняются ниже приводимыми выдержками из школьных дневников. Школьный дневник 1871г., т. е. относящийся к тому времени, когда школа только что начинала развивать свой внутренний строй и каждое явление школьной жизни вызывало раздумье и колебания, содержит интересное место, показывающее, как постепенно выяснялось деятельницами школы значение школьных праздников. Вот это место:

«Занимал меня вопрос, какой характер должна иметь елка? Реальный ли, как шутя выражались мы, или поэтический? На днях в одной народной школе делали елку, где каждому ребенку досталось по полбулки, по куску колбасы и по половине фунта пряников. Для меня лично значение елки представлялось совсем иным: кто из детей ни едал булки, колбасы и пряников? Почему не раздать бы всего этого и без елки? Какое впечатление, наконец, кроме чересчур переполненного желудка, должна оставить елка в таком роде?

«Мне представлялось огромное зеленое дерево, освещенное сотней разноцветных свечей и фонариков, украшенное гирляндами искусственных цветов, скованное золотыми бумажными цепями, со множеством разнообразных вещиц и ящичков с конфетками. Дерево стоит в раззолоченной кадке, наполненной лакомствами, точно оно выросло на этой привлекательной почве таким блестящим, светлым и красивым. На самой верхушке красуется седой старик — «Старый год», а на одной из веток летит ангел — «Новый год»…

«Я привела мой план в исполнение, и нужно было видеть тот момент, когда открылись двери и веселая толпа детей с шумом влетела в комнату; нужно было видеть эти блестящие глаза, полные удивление и восторга; они точно говорили: «Как хороша эта елка! Мы ее никогда не забудем!» И как мне в ту минуту хотелось верить этому выражению! Мне представлялось, что пройдет 10–15 лет, ребенок станет женщиной, матерью, и вспомнится порою этой женщине ее горькое сиротское детство, прошедшее в тяжелой работе у эксплуататорши — модистки, или в руках угрюмой матери и пьяного отца, вспомнятся все побои, руготня, слезы, и среди этих тяжелых воспоминаний, как луч света во мраке, выступит воспоминание о светлой минуте: комната, освещенная сотнями огней, полная знакомых и ласковых лиц, припомнятся удивление, восторг и радость, пережитые в школьной семье, и бедная благословит ту минуту и тех людей, которые дали ей эту минуту. Ей вспомнится, что здесь, в этой комнате, она встречала любовь и ласку и научилась отвечать на них тем же. В душе ее шевельнется старая симпатия к школе, и она сознательно благословит дрожащею от внутреннего волнение рукой своего ребенка, в первый раз идущего в школу… Мне вспомнилось при этом вот что. Лет 6 назад, я также, как теперь, делала детям елку. С тех пор некоторых из них я потеряла из виду. «Христина Даниловна! — сказала мне на днях одна из теперешних учениц, — я познакомилась недавно с Надей К.; она замужем, говорит, что училась прежде у вас… полезла при мне в сундучок, отыскала коробочку, которую получила от вас на елке, показала мне и заплакала»… На елку собралось до 250 учениц, человек 20 отцов и матерей, до 20 человек детей и родственниц учительниц и до 20 учительниц. Сначала кое-что спели, потом начали дележ. Все разошлись с веселыми лицами, бережно держа в руках пакет, заключающий в себе какую ни будь вещицу, несколько золотых орехов и конфет; взрослые получили ящики с ножницами, шелками и нитками. С особенным удовольствием остановилась я на лицах 17-ти летних девушек, на которых тоже было выражение детского любопытства и радости; радовалась я этому выражению, как признаку, что они остались еще чисты душой и помыслами в развращающей среде модных магазинов».

С течением времени эти, казавшиеся работающим в школе столь блестящими, праздники уже перестали их удовлетворять. Им казалось необходимым придать школьным праздникам такой характер, чтобы они производили сильнейшее впечатление на душу учащихся и были действительным, выдающимся праздником в их серой жизни. И вот мало по малы школьные праздники стали принимать тот блестящий характер, стали иметь то сложное содержание, какими они отличаются в настоящее время. Вот как уже описывается та же школьная елка в школьном дневнике X. Д. Алчевской через 25 лет после ёлки, описание которой мы только что цитировали из школьного дневника;

«Я помню ёлки прежних лет нашей воскресной школы. Это были небольшие сосны, закопанные в позолоченную, как орехи, кадочку, с бумажными цветами, с базарными гирляндами цветов, с дешевыми блестящими украшениями и конфетками в золотых бумажках. В тесной комнате вокруг такой елки собиралось 50–60 детей, подростков и взрослых; они пели песни, радовались празднику и веселые, и счастливые расходились по домам с бумажными пакетами, содержащими в себе на несколько копеек лакомств. Незатейливые это были ёлки, незатейлива и бедна была и моя собственная обстановка; но я была молода, весела, бодра, я любила это дело так же горячо, как люблю его теперь, и незатейливая ёлка была окружена для меня целым ореолом поэзии. Довольно заглянуть в мои старые дневники, чтобы удостовериться, с каким наивным пафосом описывала я и эту позолоченную шумихой кадочку, и свое душевное состояние, полное восторга и умиления… Но по мере того, как росло мое материальное благосостояние, — росли и хорошели рождественские ёлки и в настоящем году достигли своего апофеоза. В огромном зале с лепными украшениями по стенам, при свете газа, на роскошной эстраде, покрытой ковром, стояла огромная красавица — ель московских лесов в нежных цветах, напоминающих весну в природе, с блестящими красивыми цепями, с изящными разнообразными украшениями, которые ежегодно идут в Россию из-за границы в таком изобилии; направо от ели поставлен был большой концертный рояль, придающий всей этой обстановке какой-то особенный интеллигентно-поэтический характер. Зачем же этот рояль и эта ель на эстраде, этот футляр с виолончелью и этот пюпитр для нот, и вся эта концертная обстановка?

«За эти долгие годы росло не только мое личное благосостояние, но росла и школа, и, вместо 50–60 человек, мы стали насчитывать 500–600, а плюс учительницы — 700, — общество, которое отказывал вместить в себя даже просторный биржевой зал. Кроме того, в кружке нашем стали поговаривать, что характер елок последних лет слишком однообразен: все та ясе живая картина — зима, сказка, песня, и ничего нового; что программа должна быть расширена, особенно для взрослых, — и после долгих толков остановились, наконец, на характере концерта. Много хлопот стоил мне этот концерт: пришлось ездить, просить, кланяться. Вопрос, поймут ли интеллигентные исполнители, что собственно требуется от них, и почему они должны петь и играть на этот раз перед горничными, прачками и швеями, — оставался открытым; к иным из них страшно было далее подступиться с такого рода предложением. И действительно, две «кисейные барышни», обладающие хорошими голосами, отказались наотрез; одна дама избрала благовидный предлог. Но за то нашлись такие, которые выразили полное сочувствие, и одна из этого большинства, дочь генерала, писала следующее: «Я совершенно согласна с вами, так как нахожу, что музыка и пение понимаются не головой, а сердцем». Первая репетиция показала мне, что концертное отделение не оставляет желать ничего лучшего; правда, иные из нашей комиссии по устройству праздника находили, что музыка некоторых из помещенных в программу композиторов слишком сложна и непонятна для подобного рода публики, что слова иных из романсов слишком страстны и сентиментальны. Но если эту музыку слушает обыкновенная публика, часто без всякой музыкальной подготовки, если эти слова поют при молоденьких интеллигентных девицах, — то почему же не петь и не играть всего этого перед этими простыми и непосредственными девушками, обладающими таким же человеческим сердцем и воображением? Мне припоминался Шекспир, прочитанный в такой же аудитории, — «Отелло», «Король Лир», «Гамлет», произведшие на нее огромное впечатление, и я горячо стояла за то, чтобы исполнители играли и пели свои любимые произведения, не подлаживаясь к какому-то особенному будто бы вкусу простонародья.

«Когда зал наш наполнился народом, и все замерло при звуках виолончели, — я пристально оглядела нашу аудиторию, и мне. показалось, что я была права: молодые лица все превратились во внимание, большие любопытные глаза были прикованы к исполнителям; казалось, ни одно созвучие не ускользнет от этой чуткой публики, так беззаветно отдающейся сердцем во власть этих звуков. Сначала аплодисменты, с которыми познакомились иные из слушательниц в театре, были довольно сдержанны, но, по мере того как музыка и пение все больше и больше наэлектризовывали их, аплодисменты становились все громче и громче и временами достигали своего апогея. Аплодировали больше пению, чем музыке. «Я вас любил», «У врат обители святой», «Жаворонок», «Зачем», «Но то был сон», «Молись» вызвали самые горячие аплодисменты. «Повторить!.. Повторить!».., слышалось в толпе, незнакомой со словом «bis», на разные лады, начиная с тонкого молодого сопрано и кончая приятным девическим контральто. Но больше всего мне бросалась в глаза молоденькая девушка в красненькой ситцевой кофточке и с такими же яркими толстыми щеками. Звуки музыки не произвели на нее, очевидно, сентиментального впечатления, — они охватили ее всю с ног до головы, и здоровому, крепкому организму хотелось веселиться, радоваться и бурно выражать свои восторги. «Повторить, повторить!».., кричала она, поднявши руки вверх и аплодируя что есть мочи. Пот крупными каплями катился по ее толстому лицу; но, очевидно, ей не было ни до чего дела, она позабыла все на свете, и отдалась всецело охватившим ее, быть может, в первый раз впечатлениям. Когда концерт окончился, она подошла ко мне и сказала тихо и восторженно: «Могу я их расцеловать?» Я взглянула на ее потное толстое лицо, на ее красные грубые руки и отклонила это предложение, сказав, «Нет, не надо; они и так устали!» Мне стало страшно в эту минуту, что она как-нибудь особенно бурно выразит свои восторги.

«Но не все, конечно, выражали их в такой форме. Одна из моих учениц, прачка Марьяна, семья которой разбросана по всему свету, что составляет больное место ее души, подошла ко мне и сказала тихо: «Ах, как это мне понравилось: «Кто-то вспомнит обо мне и вздохнет украдкой!» — «А на вас что именно произвело самое, большое впечатление?» — спросила я бледную развитую девушку, стоявшую тут же. «Я вас любил», — сказала она застенчиво, и какая-то тень страданья промелькнула по ее молодому лицу. Вероятно, жизнь научила ее понимать эти слова.

«Да, много мнений пришлось выслушать мне от этих откровенных со мною людей, мнений искренних, разумных, разнообразных. В одном только сходились все от мала до велика — это в том, что праздник удался, что праздник произвел самое приятное впечатление, что никогда еще у нас не было такого хорошего праздника.

«И я чувствовала, прилив счастья и гордости за учениц, за народ, так чутко и отзывчиво относившийся к эстетическим удовольствиям, обладающий таким природным тактом.

«На другой день в том же помещении, но при иных условиях, состоялся 2-й праздник малолетних и подростков исключительно до 15 лет, Мне кажется, что все наши силы ушли на заботы о первом празднике, — так нов и загадочен был он для нас самих, а потому ко второму все как-то отнеслись спустя рукава: вяло искали соответствующего рассказа и совсем не нашли; не было рассказа, не было и картины; отвергли программу прошлого праздника и не выработали новой, осталось несколько песен и больше ничего. Но некоторые из учительниц все-таки старались изо всех сил оживить его, и когда я вошла в полуосвещенный еще зал, в нем, что называется, «дым стоял коромыслом»: крик, шум, гам, беготня, игры… В несколько секунд меня толкнули справа, слева, в спину; никто не обращал внимание на входящих; никто не думал о том, что есть же, наконец, границы всем этим проявлениям радости. Я готова верить, что этим детям и подросткам, действительно, было весело; но в этом веселье было что-то дикое, бесформенное, безобразное. — и мне совсем, совсем не понравился этот второй праздник без программы, хотя иные из защитников его и вынесли самые хорошие впечатления.

«На 4-й день должен был состояться праздник так называемый «Маленькой школы». Но прежде чем говорить о нем, мне необходимо сказать несколько слов о самой маленькой школе, о том, как родилась она и выросла. Наша воскресная школа выбрасывала ежегодно за борт несколько десятков, а может быть и сотен учениц, одних — по малолетству, других за неимением мест, хотя они и достигли уже заветного предела — 10 лет. Выбрасывали их и ежедневные школы по тем же мотивам, и это жестокое «избиение младенцев» повторялось из года в год, так что мы, старые учительницы, даже привыкли к нему и подчас говорили не без раздражения. — «Конечно, ей нет 10 лет!» — «Принеси метрическое свидетельство, тогда примем!», «Нельзя же нам изменять для тебя свои правила!» и т. д. Но помириться с такими порядками молодым, впечатлительным учительницам было, вероятно, труднее, и вот одна из них решила подбирать таких несчастных детей и заниматься с ними два раза в неделю по будням, в те часы, когда уездное училище свободно от занятий. Правду сказать, предприятие это не вызвало у меня сочувствие на первых порах. «Мало ли нам хлопот с воскресной школой, и все ли доведено в ней до совершенства?» думала я, и утомление 30-летнею работою ярко сказалось в этом раздумье. Но ставить препятствие благому порыву я все-таки не могла. И вот бок о бок с большой воскресной школой росла маленькая и через полгода насчитывала уже до 100 малолетних учениц. Незадолго до праздников возник вопрос, имеет ли право на елку эта сверхштатная школа, и не ляжет ли это лишним налогом на школьные средства? Вопрос был разрешен в благоприятном смысле 28-го декабря я в первый раз должна была увидеть, наконец, маленькую школу с полным составом ее учениц н учительниц. Я вошла в комнату вместе с группой детей, и взгляд мой невольно остановился на их личиках. Ах, какие это были красивые дети, положительно как на подбор! Рядом с девочкой — брюнеткой в малорусском вкусе, с темными бровями и карими глазами, стояла блондинка с прядями светлых волос, выбивающихся из-под платочка; за нею сильная брюнетка с прекрасными пытливыми глазами, свойственными ее национальности; далее миниатюрная девчурка с хорошеньким, немножко птичьим личиком, а рядом с нею положительная красавица с черными очами, при пепельных волосах. Иногда рисуют картинки: «Типы детей», — это была именно такая картинка, но только одухотворенная жизнью. Мне показалось почему-то, что дети эти непременно должны знать меня, старую учительницу, посещающую школу 32 года, и я спросила наивно: «А вы меня знаете?» — «Нет, не знаем!», — отвечали они весело наперерыв, и, тем не менее, в этих словах было столько привета и доверия. Очевидно, они верили каждому, кто входил с ними в эту заветную дверь, которая приветливо отрылась для них. В эту минуту маленькая школа показалась мне школою будущего, но мне совсем не было грустно от мысли, что все эти крошечные люди вырастут и подымится на ноги в то время, когда меня уже не будет на свете. Напротив, мне казалось, что какая-то сверхъестественная сила подняла передо мною таинственную завесу будущего, и я вижу эту новую школу, где все так дружны, веселы, счастливы, где для всех нашлось место. И хотя они, эти дети, не знают меня, но я знаю и чувствую, что между мною и ими существует та невидимая нравственная связь, из-за которой так милы и дороги для меня эти питомцы незнакомой мне в лицо, но близкой по духу маленькой школы.

«Когда я вошла в зал, елка не была еще зажжена, двери в классы были плотно притворены, и из-за них доносился веселый гул детских голосов. Учительницы маленькой школы делали последние приготовления. Между ними замечался особенно дружный союз: все они хорошо знали одна другую и называли по имени, не так, как в большой школе, где постоянный наплыв новых сил лишает часто возможности ознакомиться с фамилией. Наконец, скромная елочка была зажжена, и заветные двери отворились. Я ожидала, что эта толпа бедных детей, никогда в жизни не видавших елки, весело бросится на нее, станет ходить вокруг, рассматривать, потрагивать, просить гостинцев; но это было не так: все они остановились у дверей, пораженные, очевидно, и умиленные невиданным зрелищем; но как только звуки монопана раздались в школьной зале, все вдруг разом зашумело, завеселилось, затанцевало. Образовались кружки, и в них самозваные солистки стали танцевать казачка. Ах, что это были за танцы! Ни один танцмейстер в мире не в силах придать той прелести, простоты и грации, которыми награждает природа; казалось, сам гений балета носился над этими импровизированными балеринами — и, Боже мой, как они были милы, грациозны, жизнерадостны! От одной из них, совсем маленькой девочки с выразительным, осмысленным личиком и большими задумчивыми глазами, я просто не могла оторвать глаз, — казачек ее был целой поэмой: сначала она плясала беззаботно, весело, затем появился белый платочек в руках, которым она грациозно помахивала в воздухе, затем танец ее достиг апогее веселья и увлеченья, — и вдруг, точно утомившись и задумавшись о чем-то, она взялась за голову, движение ее становились все медленнее, все печальнее и замерли вместе со звуками незатейливой музыки. «Где видела она этот невиданный мною никогда танец, кто подсказал ей эту поэму, кто научил ее так танцевать?» — в недоумении думала я. В другом кружке танцевала совсем крошечная девочка, совершенная кукла, даже самое платьице из мебельного ситца с большими цветами было сшито, точно на куклу; но кукла эта была необычайно мила и грациозна, и целая толпа зрителей образовалась вокруг нее. Рядом с нею танцевала прехорошенькая девочка, немного постарше, в красненькой кофточке, с оживленным, смеющимся личиком. Здесь не было никакой поэмы, здесь было сплошное веселье, увлеченье, восторг. Танцы сменились играми без названия: здесь был и марш, и беготня, и все, что хотите. Руководил ими студент, участник школы, умело, оживленно, с одушевлением. И глядя на эту веселую толпу, покорно повинующуюся ему, я думала: «Вот оно искреннее и бесхитростное сближение с народом! Эта школа будущего никогда — я в этом уверена — не пойдет бить студентов, не пойдут бить их ни братья, ни мужья этих крошечных людей будущего, так как влияние просвещенных жен и матерей окажется сильнее кровожадных инстинктов московских мясников». И я с гордостью сознавала, что студент, руководящий играми, родной мой сын… Среди этого шума и гама какая-то женская фигура в большой мещанской шубе крепко заключила меня в свои объятья и стала целоваться со мною. «Щербакова… не узнали?» проговорила она взволнованным голосом. «С дочерью пришла»… И вглядевшись в это располневшее, возмужалое лицо, я, действительно, узнала свою бывшую ученицу, «Все, как было», продолжала она, утирая ладонью набежавшие слезы, «только голова у вас совсем поседела. Ну, слава Богу, что живы, по крайней мере, на счастье наших детей». Меня необыкновенно тронула эта нежданная встреча и эти простые слова, в которых, однако, для меня было столько смысла и значения,

«Свечи догорали; учительницы маленькой школы как-то удивительно бесшумно собрали учениц по группам, — казалось, это была какая-то новая интересная, но тихая игра. Рядом со мною очутилась группа учредительницы маленькой школы. Это были совсем крошечные девочки, но держали они себя весьма солидно; тем не менее одна из них, с видом совсем взрослой женщины, очень тревожилась за нарушение порядка. «Стойте смирно!» говорила она им в полголоса материнским тоном, «всем достанет, чего толпиться?… Каждый посмотрит и скажет: видите, какие хорошие девочки!» — Мне ужасно хотелось смеяться, но я все-таки чувствовала уважение к этой маленькой женщине.

«Наконец, все получили гостинцы и веселые, и счастливые стали расходиться по домам. Кое за кем пришли родные, за одной пришел даже брат-гимназист, и я невольно подумала: имеет-ли право сестра его занимать место среди этих бедных детей, — и тут же ответила себе, что не пошла бы она сюда, если б имела возможность попасть в пансион, как брат, — и не покупается ли образованность брата ее безграмотностью, как это бывает часто в бедных семьях?!…»

К числу школьных праздников должны быть отнесены также прогулки за город, иногда устраиваемые всею школою. Описание одной такой прогулки приводим также из дневника X. Д. Алчевской.

«Это было весною — в мае. Я только что возвратилась из Петербурга и узнала, что здесь без меня решено было устроить первую в нашей школе совместную прогулку учениц и учительниц за город. Говорили о какой-то складчине, называли различные предместья, но ничего еще не было решено окончательно. До прогулки оставалось несколько дней, и я приняла в организации праздника самое деятельное участие. Решено было идти пешком в Рудаковскую рощу. Эта Рудаковская роща лично для меня полна самых живых воспоминаний, которыми я не раз делилась с товарищами, читая свои дневники; но она хороша, не только связанная с этими воспоминаниями, но и сама по себе, в своей грандиозной прелести, особенно весной. Десятки десятин старинного леса точно застыли в своей сказочной красоте; яркая зелень, освещенная солнцем, манит вас вглубь, и вы чувствуете себя в каком-то заколдованном мире…

«Вот туда-то именно решили идти мы, чтобы пить там чай, петь песни и веселиться. Но мне хотелось внести в этот праздник что-либо необычное, устроить сюрприз, и я пригласила потихоньку оркестр духовой музыки, который должен был отправиться в Рудаковскую рощу рано поутру и встретить нас там торжественным маршем.

«Проснувшись, я прежде всего взглянула в окно. Свинцовые тучки бродили по серому небу, догоняя одна другую и заволакивая горизонт; солнца не было. Мне сильно взгрустнулось; сколько обманутых надежд, сколько несбывшихся ожиданий! Образчик этого детского горя был у меня на лицо в образе моей маленькой дочери Христи, которой тоже была обещана эта прогулка с ее товарками и которая, взглянув вместе со мною на небо, тоже опечалилась и начала роптать. Но у Христи и ее товарок столько еще радостей впереди — поездок в Сокольники, совместных игр, семейных праздников, а у этих маленьких и даже не маленьких детей, гнездящихся в душных мастерских, на фабриках и в подвальных этажах, у них был в перспективе один только этот праздник, и неудача его так обидно несправедлива со стороны судьбы.

«Опечаленная этими мыслями, я иду в школу; а тучи все ниже и ниже спускаются над нами, и вот-вот хлынет дождь. «Уж, конечно, прогулка расстроена, и школьный двор, наверное, пуст!» думаю я, подходя к школе, но издали вижу уже несколько фигурок, торчащих у калитки, а двор застаю запруженным и большими, и маленькими ученицами. Они не только пришли сюда, но нарядились в свои лучшие праздничные платья и шелковые платочки, они не хотят верить дождю и, окружая меня, говорят весело и убежденно: «Христина Даниловна, не бойтесь!.. Тучи расходятся!.. Дождя не будет!» И вот в этих детских и молодых восклицаниях столько задора, веры и силы, что, кажется, само небо не в состоянии противостоять им, и я невольно начинаю думать, что дождя, действительно, может не быть, и праздник, действительно, может выйти удачным. А музыка уже прошла, между тем, туда, и несколько бесстрашных учительниц появилось среди учениц. Приехала даже одна из матерей моей семейной школы с своей маленькой дочерью, Мусинькой, и другими ее подругами. Само собою разумеется, что эту благовоспитанную и чинную даму, не имеющую ничего общего со школою и народом, притащила сюда белоголовая Мусинька; мне страшно даже немножко, как бы не сторонилась она этих уличных детей, соприкасающихся с ее Мусинькой; но при виде общего детского веселья, в сердце светской женщины пробуждается то доброе, гуманное, справедливое, что таится в зародыше в душе каждого человека, и она, умиляясь до слез, вспоминает, что губернатор Косим в Саратове много говорил ей об этой школе и что все это в самом деле трогательно. Она не боится и не стыдится, что ее Мусинька стоит бок о бок с какой-то маленькой полу оборванной девчуркой в больших ботинках не по ноге, которая пристально и с любопытством рассматривает ее светлые косы и модную шапочку.

«Все веселы и счастливы; никто не смущен дождем, несмотря на то, что несколько капель его упало уже на землю, и новая тучка заволокла последний кусок голубой лазури, на котором зиждились все надежды на появление солнца. Все веселы, даже наша старенькая ученица — калека, которая притащилась кое-как на костыле и улыбается общей радости своим беззубым ртом. «А вы как же пойдете?» спрашивает ее участливо кто-то из молодежи. «Да я не пойду, я только так пришла посмотреть, как другие веселятся!» говорит она, как бы оправдываясь, и вместе с тем видно, что жизнь и горе не убили еще в ней живого человека, и ей непреодолимо хочется принять участие в этом общем празднике. К счастью, оборванный «ванько» на пеганкой кляче оказывается в процессии, нагруженный провизией, и требуется кто-нибудь, кто придерживал бы все эти мешки и свертки. Никому из молодежи не хочется, очевидно, занять эту роль, ей хочется туда, вперед, — и старуху бережно подсаживают и водворяют среди пакетов. Процессия двигается длинной, длинной лентой. Впереди, чуть не бегом, летит маленькая семейная школа. Все эти милые личики, раскрасневшиеся до ушей, так оживлены и счастливы, как ни в одной опере, ни в одном театре, столь несвойственных детскому возрасту. «Вперед! за нами!» как будто говорят они этой толпе. И хочется верить, что они, действительно, скажут ей это позднее, а не вырастут в кисейных барышень, обременяющих землю. Как знать, быть может, эта самая прогулка заронила в их впечатлительную душу первое зерно симпатии к бедному, обездоленному, приниженному люду… А позади всей этой длинной вереницы тащился шажком нагруженный «ванько» на своей пеганкой кляче, и старость в образе сморщенного, улыбающегося лица как бы благословляет юность на дальнейшую жизнь и подвиг…

«В прошлом году у нас также была школьная прогулка, но она состояла только из одних учительниц. Было также весело, шумно, оживленно; была и музыка, и малорусские песни, но не было того, что было теперь: не было слияние всей школьной семьи в нечто цельное, крепкое, сильное, в какой-то неудержимый поток, который с гулом ворвался в Рудаковскую рощу и моментально огласил ее смехом и радостью. Поток этот стремился на поляну, намеченную для привала и отдыха; музыка гремела, точно звала туда, и яркие платьица мелькали из-за зелени по всем дорожкам, ведущим к одной цели. И как хороша была эта огромная покатая поляна, окруженная густым лесом со всех сторон!

«Казалось, сама природа растила и холила ее десятки лет для нашего первого школьного праздника; казалось, она только была в силах понять и оценить всю его нравственную прелесть. Чай, музыка, танцы, песни, игры, беготня — все это слилось в нечто цельное, нераздельное; здесь не было ни учениц, ни учительниц, ни старших, ни младших, — все веселилось, шумело, радовалось… Как только замолкала музыка, на смену ей являлась хоровая песня, такая стройная, прекрасная, могучая, точно все это было предусмотрено, слажено, точно искусный капельмейстер долго готовился к ней и руководил многими репетициями, точно будто этому школьному празднику предшествовала строго обдуманная и намеченная программа. Смолкала песня и музыка вступала в свои права. Тогда, будто по мановению сказочного рога Оберона, все начинало танцевать вокруг. Танцующие группировались в большие кружки; но вон музыка застала одну, двух, трех маленьких девочек особняком, вдали поляны, и, повинуясь рогу Оберона, они также пляшут в одиночку, чуждые мысли, что кто-нибудь может смотреть на них и смеяться. Дождя нет, но нет и солнца. «Не к лучшему ли это?» говорим мы: «ведь тогда было бы слишком жарко, и солнце жгло бы нас своими лучами, а теперь так хорошо, так свежо в этой тени, точно будто погода нынешнего дня заказана у Бога».

«Когда человеку весело, ему кажется, что все вокруг улыбается ему и все, даже неодушевленные предметы разделяют его радость. Так было и тут. Вдали на откосе поляны, среди зелени стояла телега, обыкновенная, старая, грязная телега, очутившаяся здесь Бог весть откуда. И вот толпа, заметив ее, мигом впряглась в незатейливый экипаж и помчала его вокруг поляны. Сначала в телегу вскочило несколько самых развеселившихся девочек, затем решено было приглашать на нее и возить любимых учительниц (при чем исключений не оказалось), и затем толпа скрылась куда-то с телегой, и значительный промежуток времени прошел до тех пор, пока они с криками и смехом вынырнули опять среди зелени. Телега представляла собою движущийся цветник полевых цветов, сопровождаемый огромными букетами в руках детей и девушек. Она быстро подвигалась ко мне, и не успела я опомниться, как очутилась среди цветов и зелени майских лугов…

«Не знаю, действительно ли была высока телега, но мне казалось, что я сижу высоко, высоко, на каком-то удивительно почетном месте. А весенние цветы между тем со всех сторон сыпались на меня целыми душистыми букетами. Я взглянула на небо. Оно совсем почти очистилось, и солнце, вырвавшись из тучи, мигом залило ярким светом и поляну, и деревья, и улыбающиеся лица детей. «Христина Даниловна, прикройте голову от солнца!» услышала я среди громких аплодисментов публики. Но солнце это не жгло меня, — это было солнце радости, веселья и счастья…

«Был-ли в мире экипаж, на котором человек чувствовал-бы себя более гордым и счастливым, чем я на этой грязной, старой телеге?» возникает во мне вопрос при этом воспоминании, и я затрудняюсь дать на него ответ.

«В то время, как я, веселая и счастливая, сидела уже мирно за чайным столом, среди деревьев показался какой-то толстый пожилой господин на лошади. Он остановил поодаль своего красивого коня, пораженный, очевидно, этой живой картиной. Господин был незнаком мне, но в эту минуту мне хотелось весь мир сделать участником нашего праздника. Я подошла к нему и пригласила пить с нами чай. Он просто и весело согласился на мою просьбу, и, несколько минут спустя, я делала ему уже с одушевлением доклад о нашей воскресной школе.

«Время близилось к вечеру. «Пора домой!» скомандовала я. И всем было понятно, что домой, действительно, пора; но все-таки уходить не хотелось отсюда, и в толпе раздалось несколько просьб и протестов. «Христина Даниловна, останемся!» — умоляли совсем маленькие девочки, окружив меня со всех сторон и заглядывая мне в глаза. «Останемся еще немножко!..» — «Нельзя, дети, скоро стемнеет», говорила я им тоном бесповоротной решимости: «ведь вам предстоит еще длинный путь!» — «Так что-ж, теперь лунная ночь!» заметила догадливо одна из просительниц. Но когда мы двинулись, оказалось, что эти самые малютки не чувствуют под собою ног и не в силах идти дальше. К счастью, я запаслась несколькими извозчиками, и экипаж каждого из них был унизан десятками детских головок. Только моя маленькая Христя, жаждущая, очевидно, подвига, храбро шагала вперед своими худенькими ножками и не хотела сесть в экипаж, не смотря на все мои просьбы. Ей была в новинку эта длинная прогулка, а потому и казалась, вероятно, особенно заманчивой, заманчивее, чем бедным детям на побегушках, которым часто приходится делать у хозяев длинные концы, разнося работу по всему городу. Что же снилось им, этим бедным детям, в эту майскую ночь? О, наверное, это были веселые, счастливые сны, которые редко выпадают им на долю!».

Наконец, школою устраиваются еще праздники, так сказать, идейного характера. Таковы чествование памяти наших писателей, праздники, вызываемые особыми событиями, напр. 400-летием со времени открытие Америки Колумбом, и т. п. Праздники этого рода имеют уже прямую воспитательно-образовательную цель и, давая учащимся эстетическое наслаждение, вместе с тем знакомят их с личностью и произведениями писателя, с празднуемым событием и т. п. Последним праздником этого рода было чествование школою памяти Пушкина, состоявшееся 20 апреля 1899 г. Праздник этот состоялся в зале харьковской городской думы по следующей программе.

ОТДЕЛЕНИЕ I.

1) Биография Пушкина.

Живая картина: Пушкин ребенок и его няня.

2) Стихотворение: «Брожу ли я вдоль улиц шумных»

Живая картина: «И пусть у гробового входа

«Младая будет жизнь играть

«И равнодушная природа

«Красою вечною сиять».

3) Стихотворение: «Вурдалак».

Живая картина.

4) Песня девушек из «Евгения Онегина», муз. Чайковского. Живая картина.

5) Стихотворение: «Зима».

Живая картина.

ОТДЕЛЕНИЕ II.

6) Отрывок из «Евгения Онегина»: «Сон Татьяны».

Две живые картины.

7) Стихотворение: «Зимний вечер».

Живая картина.

8) Черкесская песня из «Кавказского Пленника», муз. Принца Ольденбургского.

Три живые картины.

ОТДЕЛЕНИЕ III.

9) Хор русалок, муз. Даргомыжского.

Живая картина.

10) Отрывок из поэмы «Цыганы».

Живая картина.

11) Стихотворение «Памятник».

Живая картина: Пушкин и созданные им образы.

Подробное описание праздника было дано «Харьковскими Губернскими Ведомостями», откуда мы и приводим его.

«На темно-красной занавеси, скрывавшей сцену, была протянута в виде банта широкая голубая лента, на петле которой стояли знаменательные даты «1799–1899», а на длинных концах сияло, золотыми буквами «Юбилей Пушкина».

«В зале расположились ученицы школы, учительницы и приглашенные гости, — местные деятели по народному образованию.

«Несколько учительниц наблюдали за общим порядком, который, благодаря этому, а также той разумной дисциплине, которая вообще существует в воскресной школе, был образцовый: никто друг другу не мешал, хотя всюду виднелись оживленные, веселые лица детей и молодежи.

«На хорах разместились родители учениц, пришедшие, чтобы провести их домой. Это, вероятно, были жители наиболее отдаленных мест, окраин города.

«Праздник начался биографией А. С. Пушкина, прочитанной учительницей М. А. Хахловой. В простых, понятных словах рассказано было о столетнем юбилее поэта, отпраздновать который готовится вся Россия и которому посвящен был и происходивший праздник; а затем шли биографические сведения, закончившиеся трагической развязкой жизни поэта. Этот небольшой очерк, хорошо составленный и прекрасно прочитанный, был выслушан с полным вниманием обширной школьной аудиторией. Иллюстрацией к нему, к рассказу о детстве поэта, явилась живая картина «Пушкин ребенок и его няня».

«Затем началась декламация Пушкинских стихотворений, хоровое пение и ряд живых картин, при чем последние комбинировались по своим сюжетам с литературными и вокальными номерами.

«Но прежде, чем проследить всю программу вечера, скажу несколько слов об общем исполнении ее.

«Живые картины, поставленные учительницей воскресной школы, художницей З. И. Дашкевич, были очень эффектны. Прекрасные, поэтические сюжеты, удачно выбранные лица, костюмы, вся обстановка и искусная группировка фигур — все это делало их и художественными, н жизненными.

«Хор состоял исключительно из учениц школы и, несмотря на то, что в вокальную программу входили такие трудные номера, как хор девушек из «Евгения Онегина», они были исполнены очень хорошо и свежие, молодые голоса звучали гармонично и приятно.

«Но что особенно меня поразило, это декламация стихотворений.

«Сказать, что стихотворение были произнесены с пониманием и должными оттенками, что дикция была ясна и выразительна, это будет все верно, но не будет выражать впечатления, — стихотворение были произнесены талантливо и слушать их было истинным наслаждением. Несомненно, что они были разучены под опытным и талантливым руководством, что выяснено было в мельчайших подробностях содержание, объяснена каждая фраза, но все же в исполнение их было внесено и свое личное, было внесено то чувство, которому научить нельзя.

«Существуют и до сих пор еще сомнения, может ли оценить, прочувствовать народ истинно художественное произведение, не нужно ли для него более ярких и грубых красок, — лучшим ответом на это может послужить эта декламация учениц народной школы. Той среде, из которой выходят такие исполнители, не может не быть доступной истинная художественная поэзия.

«Первым было сказано взрослой девушкой, ученицей одной из старших групп, стихотворение «Брожу ли я вдоль улиц шумных». Она произнесла его просто, без всякой аффектации, но все время сохраняя меланхолический колорит этих чудных стансов.

«В виде иллюстрации к последнему их четверостишию:

«И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять»,

была показана картина следующего содержания: памятник Пушкина, поставленный в саду и окруженный детьми и молодежью. В картине этой особенно была хороша центральная женская фигура с задумчиво устремленным взглядом на бюст поэта.

«Следующая картина была «Вурдалак». Небольшое стихотворение это о том, как трусоватому Ване пришлось идти вечером через кладбище, было произнесено два раза, двумя ученицами. Надо было слышать, сколько выражение вложили они в каждую фразу этого рассказа, точно они сами перенесли с Ваней весь страх его перед таинственным вурдалаком.

«Красивая, яркая группа девушек, рвущих в саду ягоды, была сопровождаема хором Чайковского, об исполнении которого уже упоминалось.

«Известное стихотворение, помещаемое в хрестоматиях, «Зима, крестьянин, торжествуя», было превосходно произнесено двумя небольшими ученицами; очень милой иллюстрацией к этому стихотворению послужил зимний пейзаж с мальчиком, который

«В салазки Жучку посадил,
Себя в коня преобразил».

«Фигура шалуна, отморозившего пальчик, была очень типична и лицо его так и выражало, что ему «и больно, и смешно».

«Во 2-м отделении был произнесен с большой экспрессией и разнообразными оттенками «Сон Татьяны».

«Очень хорошо были картины к этому отрывку: одна — встреча Татьяны с огромным, косматым медведем; — другая — Татьяна, заглядывающая в двери страшного обиталища. Лицо Татьяны с выражением поэтической грусти, вполне соответствовало образу, созданному Пушкиным.

«Затем следовали красивые картины на темы «Кавказского пленника», сопровождаемые черкесской песней, муз. принца Ольденбургского, «Зимний вечер» (декламация и живая картина), хор русалок Даргомыжского с соответствующей очень эффектной живой картиной и не менее эффектный отдыхающий цыганский табор, при котором прекрасно произнесен отрывок из поэмы «Цыганы».

«Последним был продекламирован 14-летней ученицей «Памятник» Пушкина.

«Как нельзя более шедшее к этому празднику стихотворение это было произнесено с вдохновением, присущим истинному таланту.

«Заключительной картиной было «Пушкин и созданные им образы».

«На первом плане помещалась фигура поэта. Он сидел у рабочего стола в задумчивой позе. Сходство с поэтом, при искусном гриме, было большое; выражение лица было также очень хорошо.

«На втором плане виднелись образы, созданные поэтом, и ближе всех к самому поэту образ столь любимой им Татьяны.

«Хор учениц пел в это время: «Слава нашему Пушкину, слава!».

«Этим торжественным хором и закончился праздник в честь Пушкина, оставивший у присутствовавших на нем самые лучшие воспоминания».

Мы привели эти длинные выписки из отчетов о школьных праздниках в виду того, что они знакомят читателя с интимнейшими сторонами жизни школы и обрисовывают внутренний характер этой жизни. Как читатель мог видеть из приведенных описаний школьных праздников, в этих праздниках школа нашла могучее средство для воспитательного воздействие на учащихся, преследующего разнообразные цели. Праздники доставляют не малое наслаждение учащимся, они являются светлыми точками в их существовании, объединяют учащихся между собою, сближают учащих и учащихся, доставляют учащимся ряд высоко-эстетических впечатлений и, наконец, оказывают на учащихся влияние и в качестве одного из средств обучения, невольно внося в их кругозор новые сведения. Школьные праздники скрашивают жизнь учащихся, придают особую цену школе, вызывают благодетельное возбуждение в школьной жизни, придают этой жизни характер бодрой, веселой работы, прерываемой содержательным отдыхом, воодушевляют как учащихся, так и учащих и оставляют в душах учащихся неизгладимый и благородный след. Школьные праздники, являясь украшением школьной жизни, в то же время имеют и серьезное значение, которое достаточно ясно выясняется из приведенных выше отрывков из школьных дневников. Не даром память о школьных праздниках сохраняется среди бывших учениц в течение долгих лет; не даром скромные сувениры этих праздников хранятся в сундуках бывших учениц и по достижении ими почтенного возраста; не даром матери, бывшие ученицы, приводя в школу своих дочерей, с особенною живостью вспоминают о тех светлых минутах, которые они некогда переживали на школьных праздниках и пережить которые они желают дать возможность и своим детям. Светлое впечатление праздников остается на всю жизнь в душах учащихся, и если школа оказывает более или менее заметное благотворное влияние на своих питомиц, то одним из самых могущественных средств этого влияние оказываются именно школьные праздники. Остается пожелать, чтобы и вообще наши воскресные школы сумели воспользоваться этим могущественным средством влияние на души учащихся, каким являются школьные праздники, — так, как это сумела сделать Харьковская частная женская воскресная школа.

X. Внешние отношение школы

Харьковская частная женская воскресная школа, согласно лучшим традициям, оставшимся от эпохи первых воскресных школ[4], смотрела на себя всегда, с первых же дней своего существования, как на учреждение общественное, которое не только не должно быть замкнутым, но, напротив, должно находиться в самом тесном взаимоотношении с обществом. В виду этого школа всегда охотно прибегала к помощи всех тех, кто, по ее мнению, мог быть ей полезным теми или иными своими указаниями, и вместе с тем всегда оказывала помощь тем, кто нуждался в такой помощи с ее стороны, и этим путем оказала крупное влияние на дело распространения воскресных школ в России. Школа была всегда открыта для всех, желающих посетить ее, осмотреть, ознакомиться с ходом дел в ней. Вместе с тем школа со вниманием относилась ко всякого рода указаниям на ее недостатки и часто прямо просила у компетентных лиц таких указаний.

В одной из предыдущих глав мы уже упоминали о том, что на собраниях школы порою присутствовали выдающиеся наши педагоги, которые и делились со школою своим опытом. Эта помощь выдающихся педагогических сил не раз играла роль в жизни школы. Не раз школа обращалась к уважаемым ею педагогам и с письменными запросами по тому или другому поводу, и компетентный голос этих лиц не раз оказывался полезным для школы, или разрешая возникавшие в ее жизни вопросы и сомнения, или служа, поводом к обсуждению того или иного вопроса на собраниях школы и к разработке его. Особенно близки были отношение к школе бар. Корфа, имя которого не раз фигурирует в материалах, касающихся истории школы за первый период ее существования. Мы видим бар. Корфа принимающим участие в дебатах по разным вопросам на педагогических собраниях школы, видим его дающим образцовые уроки в школе, в интересах более правильной постановки дела преподавание в ней, встречаем его многочисленные письма, которыми он обменивался со школою. Если не так были тесны отношение к другим известным педагогам, все-таки школа не мало получила от них или благодаря им. Но школа обращалась за содействием не только к известным педагогам. Когда с 80-х годов стали возникать воскресные школы в разных концах России, Харьковская частная воскресная школа вошла в более или менее близкие отношение с рядом воскресных школ и их деятелями и нередко привлекала их к участию в разработке тех или иных вопросов, возникавших в жизни воскресных школ вообще или самой Харьковской школы в частности. В особенности в последние 10–15 лет шел беспрерывный обмен мнений между Харьковскою школою и ее сестрами по разного рода вопросам, что, конечно, могло быть только полезным для обеих сторон. Но Харьковская частная женская воскресная школа была всегда открыта не только для всех тех, кто мог что-либо дать школе или быть вообще ей полезным, то также и для тех, кто шел сюда сам, поучиться, сам хотел что-либо позаимствовать от школы. Таким образом мы видим, как с самых первых же дней существования школы в ней постоянно присутствуют люди посторонние, являющиеся на занятия в школе, а нередко и на ее педагогические собрания для того, чтобы ознакомиться с ведением дела в воскресной школе, с самим типом этого образовательного учреждения, с порядками, установившимися в Харьковской школе. Иные из этих посетителей являлись в школу, привлекаемые чисто теоретическим интересом к делу народного образования или, в частности, к воскресным школам; другие шли сюда с практическими целями — ознакомиться с постановкой какой-либо стороны школьного дела для того, чтобы воспользоваться указаниями богатого опыта Харьковской школы в собственном педагогическом деле, или изучить в ней строй школьного дела, чтобы затем устроить свою воскресную школу. Школа радушно принимала всех таких посетителей, открывала пред ними как комнаты своих классов, так и зал педагогических собраний, знакомила с приемами преподавания, с внутренней организацией школы, с библиотекой, музеем учебных пособий и т. д. Вообще школа относилась всегда ко всем, кто работает в области народного просвещение или даже только обнаруживает интерес к нему, как к друзьям, к товарищам по делу. Те, которые не могли лично посетить школы и обращались в нее с письменными запросами, могли всегда рассчитывать на самое внимательное отношение к своим просьбам о сообщении им тех или иных сведений и получение всех тех указаний по делу, какие только школа могла дать.

Особенно увеличился контингент посетителей школы и лиц, обращающихся в нее с запросами, с осени 1888 года. К этому времени сведение о Харьковской частной женской воскресной школе стали все более и более проникать в печать. Особенно содействовало распространению сведений о школе появление ее вышеупомянутого монументального труда — книги «Что читать народу». Еще первый том этой работы, появившейся в 1884 году, обратил на себя внимание всей русской печати, вызвав сочувственные отзывы во всех периодических изданиях, за исключением двух-трех совершенно мракобесных. Естественно, что тот интерес, который вызвала эта книга, перешел и на то учреждение, которое создало эту выдающуюся работу. Удовлетворяя возбужденному в обществе интересу к Харьковской частной женской воскресной школе, я поместил в августе 1888 года в журнале «Северный Вестник» статью, посвященную описанию названной школы. Статья эта цитировалась и комментировалась большею частью органов нашей периодической печати и таким образом с Харьковскою школою более или менее ознакомился обширный круг читающей публики. Статья эта вызвала огромный наплыв посетителей в Харьковскую школу, являвшихся сюда из всех концов России, и вместе с тем наплыв писем, присылавшийся со всех концов России с просьбами относительно тех или иных указаний, касающихся устройства воскресных школ. Такие же письма с подобными же просьбами стали поступать в большом числе и к пишущему эти сроки, как к автору названной выше статьи о Харьковской воскресной школе. Школа тщательно удовлетворяла все поступающие ей запросы относительно воскресных школ. Все посетители школы были ознакомлены с ходом дела наглядно, путем ознакомления с самым ведением этого дела в школе, и снабжались всякого рода письменными указаниями, образцами и формами разного рода книг и отчетных ведомостей, программами предметов преподавания в школе и т. п. Что касается тех лиц, которые обращались в школы с письменными запросами, то школа тщательно отвечала на все их вопросы и высылала им все те материалы, которые могли ознакомить их с школою и послужить пособием при устройстве новой воскресной школы. Вскоре в Харьковской школе выработалась так называемая «порция», которая посылалась всем обращавшимся в школу за разъяснениями и сведениями о деле. В эту «порцию» входили два тома книги «Что читать народу», программы школы, ряд материалов, имеющих практическое значение для лиц, устраивающих воскресные школы и долженствующих избавить их от необходимости кропотливой работы по выработке форм отчетов, библиотечных карточек, журналов для записи учащихся и пройденного по группам и т. и. В эту же «порцию» входила, и составленная мною брошюра «Женская воскресная школа в Харькове и воскресные школы вообще которой сообщались сведение о Харьковской школе и вместе с тем давались указание о порядке исходатайствования разрешения на открытие воскресной школы, о внутренней организации воскресной школы, о стоимости содержание такой школы и т. д. Брошюра эта явилась естественным последствием тех многочисленных запросов, которые стали с 1888 года поступать отовсюду в Харьковскую, школу и к пишущему эти строки, и предназначалась именно для удовлетворение интереса тех лиц, которые имели в виду создавать новые воскресные школы или, по крайней мере, участвовать в них. Спрос на брошюру оказался весьма значительным, и в период 1890–1897 гг. она вышла четырьмя изданиями, что ярко характеризует тот интерес, который, благодаря Харьковской женской воскресной школе, возник в нашем обществе к этому типу народно-образовательного учреждения.

Отмеченная сторона деятельности Харьковской частной женской воскресной школы, невидная для общества, имела огромное значение для распространения воскресных школ в России в последний период их существования. В одной из предшествующих глав нам уже приходилось упоминать о том, что покойный Н. А. Варгунин, задумав устроить воскресные школы на Шлиссельбургском тракте, предварительно отправился в Харьков и ознакомился с организацией Харьковской частной женской воскресной школы и организовал школы Шлиссельбургского тракта соответственно образцу[5]. Точно также нам приходилось упоминать о том, что одна из первых школ, открытых в 80-ые годы, — первая Тифлисская женская, — возникла, благодаря знакомству учредительниц школы с описанием Харьковской женской воскресной школы, данным г. Миропольским в журнале «Семья и Школа» в 1877 году[6]. То движение по устройству воскресных школ, которое началось с конца 80-х годов и привело к возникновению множества школ этого типа как в городах, так и в селах, возникло именно главным образом под влиянием знакомства с Харьковскою школою и достигаемыми ею результатами. Знакомство это обыкновенно начиналось с тех сведений о школе, которые проникли в печать. Затем следовала переписка с Харьковскою школою, еще более укреплявшая первоначальное намерение устроить и в своем родном углу учреждение, преследующее те же задачи, и дело заканчивалось обыкновенно поездкой в Харьков и непосредственным наблюдением жизни школы. Такие поездки производили обыкновенно самое чарующее впечатление на посетителей Харьковской школы и приводили их к непременному решению устроить собственную воскресную школу. В архивах Харьковской школы хранятся многочисленные письма от учредителей и учредительниц воскресных школ с запросами относительно устройства школы и с благодарностями за сообщенные сведение или за прием в школе. Из многих писем видно даже, что авторы их, посещая впервые Харьковскую школу, были привлекаемы сюда исключительно общим интересом к делу народного образования, но ближайшее знакомство со школою и ее жизнью возбуждало в них желание и самим выступить в качестве активных работников в том же деле, при чем это желание затем и осуществлялось в виде устройства воскресной школы в той или иной местности России.

Помимо постоянной готовности знакомить со всеми сторонами своей жизни посетителей, являвшихся в школу, и помимо обширной переписки, которую школа вела и ведет со всеми лицами, интересующимися делом воскресных школ, Харьковская воскресная школа принимала и многие другие доступные ей меры для распространения сведений в обществе о типе воскресных школ и привлечение к этому типу народно-просветительного учреждение внимание общества и сил, готовых поработать в интересах просвещение народных масс. Отсюда явилось участие Харьковской частной женской воскресной школы в выставках, начало которому положило присутствие экспонатов школы на Парижской всемирной выставке 1889 года. Участие во всемирной выставке преследовало цель не столько ознакомить западноевропейскую публику с типом воскресных школ и работами Харьковской воскресной школы, сколько привлечь к воскресным школам внимание именно русского общества, заставив Европу признать значение данного типа народно-образовательных учреждений. Эта цель была вполне достигнута. На выставке фигурировали: два тома книги «Что читать народу», ряд экспонатов, дающих представление о деятельности воскресной школы и раздавалась брошюра (на французском языке), составленная пишущим эти строки и посвященная уяснению значение воскресных школ в общей системе народного образования и значения книги «Что читать народу» для нашего школьного и народно-книжного дела. Кроме того, во время выставки распорядительница Харьковской воскресной школы X. Д. Алчевская сделала доклад о воскресных школах на международном конгрессе деятелей по частной инициативе в области народного просвещения, созванном покойным Масэ. Множество русских именно здесь, на выставке, впервые ознакомились с нашими воскресными школами и были крайне заинтересованы ими, а то всеобщее одобрение, которое встретили воскресные школы на выставке, те сочувственные отзывы, которые были даны о них в печати всех цивилизованных стран, и, наконец, те высокие награды, которые были присуждены международною экспертизою как Харьковской воскресной школе, в лице X. Д. Алчевской, так и участницам в работе по книге «Что читать народу», не могли пройти бесследно, в смысле упрочение положение воскресных школ в России, внушая уважение к ним в сферах, которые ранее весьма мало интересовались делом этих школ и не придавали им серьезного значения. Такое же значение, хотя и в несколько меньших размерах, имело и участие Харьковской частной женской воскресной школы в последующих всемирных выставках в Брюсселе и Чикаго.

Однако участие Харьковской частной женской воскресной школы во всемирных выставках было очень скромным, так как на этих выставках фигурировали лишь немногочисленные экспонаты школы, выставленные единственно для того, чтобы дать самое общее понятие о деятельности воскресных школ. Иной характер имело участие школы в выставке по народному образованию 1895 года, устроенной в Москве Московским Комитетом грамотности (при сельскохозяйственной выставке, устроенной Московским Обществом сельского хозяйства), в следовавшей за этой выставкой выставке 1895–1896 годов при II-м съезде деятелей по техническому и профессиональному образованию и во всероссийской выставке 1896 года в Нижнем. Так как на этих выставках школе предстояло уже иметь дело непосредственно с русским обществом, то школа приложила все старания для того, чтобы ее экспонаты могли оказывать серьезное влияние на посетителей выставки, в смысле привлечение их внимание к воскресным школам, распространение в обществе точных сведений о воскресных школах, их деятельности и их значении, и возбуждения в посетителях выставки желания поработать на пользу народного просвещения в воскресных школах. И в этом отношении эти выставки, сыграли видную роль, послужив непосредственною причиною дальнейшего роста воскресных школ в нашем отечестве.

На выставке Московского Комитета грамотности 1895 года и на выставке при II съезде по техническому образованию 1895–1896 гг. фигурировали одни и те же экспонаты, выставленные Харьковскою воскресною школою, так что одна выставка служила лишь простым продолжением другой. Под выставку воскресных школ при II-м съезде по техническому образованию были отведены две комнаты. Здесь фигурировали, кроме экспонатов, выставленных Харьковскою воскресною школою, также и экспонаты, выставленные несколькими воскресными школами. Эти последние экспонаты преследовали скромную цель — дать понятие о данной воскресной школе, и потому были не обширны. Экспонаты Харьковской школы имели в виду цель более общую — дать представление о положении дела воскресных школ в России вообще, и потому экспонаты ее были несравненно более обширны и гораздо многочисленнее, нежели экспонаты всех остальных, принимавших участие в выставке, воскресных школ, вместе взятые. Посетители выставки имели возможность ознакомиться в большей или меньшей степени с историей воскресных школ в России, с их постепенным распространением, с положением дела воскресных школ в момент выставки (для чего служила, между прочим, составленная пишущим эти строки карта воскресных школ) и с организацию и внутреннею жизнью воскресной школы. Для ознакомление с последними сторонами дела, Харьковская школа выставила часть своего богатого школьного музея учебных пособий, данные, касающиеся школьной библиотеки, ряд групп (фотографий) учащихся, вид школьного здания, разного рода экспонаты, характеризующие ход учебного дела и т. д. Обе эти выставки привлекли не малое число посетителей, тщательно знакомившихся с выставленными предметами и внимательно выслушивавших дававшиеся на них объяснения, и в этом смысле сыграли свою роль в деле распространения сведений о воскресных школах. Особенно важным в данном отношении было то обстоятельство, что на выставке при II-м съезде по техническому образованию с воскресными школами ознакомились члены съезда, собравшиеся в Москву буквально из всех концов России. Многие из них откровенно объясняли, что с типом воскресных школ они ознакомились впервые именно на съезде н на выставке, при чем у многих явилась мысль создать подобные же учреждение в тех углах России, в которых они жили и работали. Таким образом, выставка 1895–1896 гг. при II-м съезде по техническому образованию имела последствием и непосредственное возникновение под ее влиянием ряда воскресных школ в разных концах России.

Несравненно большее значение в указанном отношении имело участие Харьковской частной женской воскресной школы в Всероссийской выставке 1896 года в Нижнем. На этой выставке Харьковская школа выступила уже официально в качестве представительницы воскресных школ вообще, так как распорядительница Харьковской школы X. Д. Алчевская исходатайствовала разрешение министерства народного просвещения на организацию при научно учебном отделе выставки подотдела воскресных школ, заведующей которым и была назначена X. Д. Алчевская. Для выставки воскресных школ X. Д. Алчевскою был устроен особый павильон, в котором и поместились экспонаты 115 городских и 3 тюремных воскресных школ и кроме того были представлены сведения о 140 сельских и станичных воскресных школах. Само собою разумеется, что в выставке приняли участие далеко не все городские воскресные школы, а что касается сельских и станичных, то были собраны сведения лишь о ничтожной части их. Тем не менее здесь впервые были собраны в значительном объеме материалы по воскресным школам и впервые эти школы предстали пред нашим обществом в виде крупного общественного дела, которое невольно останавливало и заинтересовывало посетителей. На выставке воскресных школ перебывало множество людей. Здесь были и люди, уже работающие в воскресных школах, которым выставка дала возможность ознакомиться как с распространением их любимого дела, так и с постановкой его в других местах, что, конечно, могло быть только полезным для дела и должно было, вести к повсеместному улучшению его; здесь были и люди, имевшие о воскресных школах лишь самое смутное представление, часто совершенно превратное, которые на выставке знакомились с этим делом и могли оценить все его значение, и таким образом из безразлично, а иногда и враждебно относящихся к этому делу превратиться в его друзей; были и люди, никогда не слыхавшие о воскресных школах и здесь впервые знакомившиеся с ними, заинтересовавшиеся ими и сделавшиеся сторонниками этого живого дела; были, наконец, и представители той части населения, для которой воскресные школы предназначались, при чем многие из них здесь впервые знакомились с существованием такого симпатичного, предназначенного для них, учреждения. О благотворном влиянии выставки всего нагляднее показывают те записи, которые делались посетителями в особой книге, заведенной для этой цели в павильоне воскресных школ. «Я бы отказал себе в необходимом удовлетворении, — пишет один из посетителей, — если бы не сказал самого теплого спасибо тем людям, которые своей душой, своим делом сознали эту атмосферу добра и добрых стремлений. Такую светлую, бодрящую атмосферу не встретишь на каждом шагу; она поднимает и тянет вперед к жизни и доброму делу». «Неоднократно посещал я павильон воскресных школ, — писал один из работников воскресных школ, — и каждый раз уходил из него, унося с собой отрадное сознание, что дело, которому мы служим, пользуется любовью во всех концах России. Мысль эта вливает в душу новую энергию, усиленное желание и впредь служить просвещению народа». «Грустно при мысли, что сегодня я в последний раз в этом симпатичном для меня павильоне воскресных школ, — записала в книгу преподавательница одной из воскресных школ. — Здесь удалось мне видеть и слышать много поучительного и интересного, а также ежедневно наблюдать умственное и нравственное единение работающих в различных воскресных школах; они обмениваются здесь впечатлениями по поводу экспонатов, взглядами на преподавание, школьными наблюдениями и проч. Все это сближает, сплачивает участников воскресных школ, и чувствуешь себя членом огромной милой семьи». «Павильон воскресных школ, — писал один из посетителей, посторонних делу воскресных школ, — бесспорно сослужил большую культурную службу: одних он наглядно убедил в полезности воскресных школ, у других возбудил инициативу к организации этих школ, третьим показал лучшие способы постановки дела, и у всех сочувствующих делу народного образование вызвал горячую симпатию к этому делу». «Я шел в павильон воскресных школ с некоторым предубеждением, — писал один посетитель-скептик, — я никак не мог ожидать тех результатов, которые увидел здесь и которых могут достигнуть лишь соединенные усилия убежденных людей. Искренно и глубоко благодарен им за ту веру, которую они вдохнули в меня». Очень многие посетители, ознакомившись с экспонатами павильона воскресных школ, немедленно же решали и самим выступить на данное дело и открыть воскресные школы. Один учитель записывает в книгу: «Знакомство с воскресными школами вызывает энергичное желание явиться домой, на свою родину, и поскорее, не теряя дорогого времени, начать уделять праздничный досуг младшей братии, так много нуждающейся в просвещении». Другой пишет: «Посещение павильона воскресных школ возбудило во мне радостное чувство; с страстным желанием лечу я на свое старое место — заниматься в школе, а воскресный день, единственный свободный в неделе, посвятить воскресной школе».

Таких записей в книге для посетителей павильона воскресных школ было сделано чрезвычайно большое число. Среди сделавших разного рода записи были лица всех возрастов, всех положений, всякого образовательного ценза. И всем им павильон воскресных школ что-либо дал, оказался в том или ином отношении полезным, и все они уходили от него с чувством симпатии к делу воскресных школ. Таким образом, организация отдела воскресных школ на Нижегородской выставке несомненно должна быть поставлена в крупную заслугу Харьковской воскресной школе и ее деятельницам. Последние усердно работали в павильоне, давая всякого рода объяснения посетителям, делая всевозможные разъяснения и указания относительно способов устройства и ведения воскресных школ и снабжая всевозможными материалами и пособиями лиц, изъявивших намерение устроить новые воскресные школы. Всего в книгу для посетителей было занесено 129 заявлений о намерении устроить новые воскресные школы, при чем многие, заявлявшие о таком же намерении, стеснялись заносить свои заявление в книгу. Из записанных заявлений видно, что у одних намерение устроить воскресную школу возникло впервые именно под влиянием того, что они видели и слышали в павильоне воскресных школ; у других такое намерение явилось ранее, но они не знали, как приступить к делу, и только в павильоне воскресных школ ознакомились со всем что нужно знать для устройства и ведение воскресной школы. Эти заявления не остались пустым звуком, так как вскоре же по окончании выставки стали приходить известия об открытии воскресных школ лицами, которые ознакомились с этим типом народного образовательного учреждение именно на выставке.

Успех выставки воскресных школ в Нижнем побудил деятельниц Харьковской частной женской воскресной школы возобновить эту выставку в Харькове в декабре-январе 1896–1897 гг. С одной стороны, имелось в виду дать возможность как харьковской публике, так и жителям ближайших местностей, не имевшим возможности побывать на Нижегородской выставке, ознакомиться с богатыми материалами, собранными со всей России, которые фигурировали в павильоне воскресных школ на Нижегородской выставке, а с другой — знакомить общество с дальнейшим ростом дела воскресных школ. Выставка эта, пользовавшаяся значительно большим помещением, нежели какое могло быть отведено ей на Нижегородской выставке, была также и систематичнее организована, нежели Нижегородская. Выставка занимала пять обширных комнат в здании Харьковской частной женской воскресной школы. В первой комнате были выставлены экспонаты, дававшие представление об общем положении воскресных школ; здесь были сосредоточены данные о распределении воскресных школ по территории России, о разделении учащихся в этих школах по возрасту, сословию, занятиям, подготовке, времени обучения, распределении преподающих по разным группам и т. д. Все эти сведения были представлены в таблицах, диаграммах и картограммах, Во второй комнате была дана выставка отдельных школ; каждая школа была представлена всеми теми материалами, которые она доставила: отчетами, программами, каталогами, протоколами педагогических советов, ученическими работами, фотографическими снимками и т. д. Остальные комнаты заключали экспонаты, дающие понятие об учебной жизни школы; здесь находились: школьная библиотека, собрание употребляемых в воскресных школах учебников и пособий, наглядные пособия и т. д. Эта выставка продолжалась 12 дней и привлекла 1344 посетителя. Состав посетителей был крайне разнообразен: здесь были лица педагогической профессии, учащиеся в высших учебных заведениях, интеллигентные лица всяких званий и профессий и, наконец, представители простонародья. 25 учительниц харьковской воскресной школы приняли на себя труд давать объяснения на выставке и с успехом выполняли эту обязанность, приноравливаясь к составу посетителей: или давая подробнейшие объяснения самих выставленных коллекций и предметов, или сообщая сведение о ходе дела воскресных школ и выясняя их значение для народного образование вообще.

В настоящее время Харьковская частная женская воскресная школа готовится принять участие во всемирной Парижской выставке 1900 года. Распорядительница школы X. Д. Алчевская получила поручение от министерства народного просвещение представить в русском учебном отделе выставки экспонаты по воскресным школам. Имеется в виду экспонировать: нашу настоящую работу по историческому обозрению развитие дела воскресных школ в России (на русском языке), общий очерк современного положения дела воскресных школ в нашем отечестве (на французском языке), таблицы и диаграммы, характеризующие это положение, и экспонаты, взятые, главным образом, из Харьковской частной женской воскресной школы и отчасти пополненные экспонатами нескольких других школ, для типичного, представление воскресной школы, какою она организовалась в России. Для успешного выполнение этой задачи, X. Д. Алчевская обратилась во все воскресные школы, адреса которых можно было достать, с просьбою прислать ответы на вопросы по особо составленной программе, которые должны были служить для составления общего очерка, таблиц и диаграмм, посвященных современному состоянию дела воскресных школ в России.

Кроме указанных способов распространения в обществе сведений о воскресных школах и возбуждения интереса в обществе к делу этих школ, Харьковская частная женская воскресная школа не упускала и других случаев действовать в том же направлении на общество. Таким образом в зиму 1889–90 гг., по инициативе деятельниц этой школы, возник проект устройства особого общества для распространения воскресных школ и вечерних классов для взрослого населения. Проект этот не получил осуществления по причинам, не зависящим от Харьковской школы и ее работниц.

На II-м съезде деятелей по техническому и профессиональному образованию деятельницы Харьковской школы приняли ближайшее участие в так называемой секции «Общих вопросов», которая была занята именно вопросами об образовательных учреждениях для взрослых и труды которой в значительной мере были посвящены именно воскресным школам. Харьковская школа представила на обсуждение секции два доклада: «О ведении статистики и отчетности в воскресных школах» (Салтыковой) и «О книге для классного чтение взрослых» (Алчевской) и принимала чрез своих деятельниц ближайшее участие в выработке ходатайств, представленных от имени съезда высшей власти и касавшихся воскресных школ. Но об этом предмете, как касающемся уже истории воскресных школ в России вообще, мы будем говорить в следующей главе, посвященной истории воскресных школ в последний период их существование (1889–99 гг.).

В самое последнее время Харьковская частная женская воскресная школа взяла на себя еще одно дело в интересах распространения в обществе сведений о воскресных школах и предоставления его участникам возможности быть постоянно в курсе этого дела, — именно ведение «Хроники воскресных школ» в «Русской Школе». В этой «хронике» помещаются сведение о вновь возникающих воскресных школах, отчеты о деятельности существующих учреждений этого рода, статьи и заметки по вопросам, возникающим в жизни воскресных школ, школьные дневники и т. п: Таким образом, «хроника» является летописью дела воскресных школ и заменяет собою специальный журнал, который был бы посвящен воскресным школам и в котором, при современном развитии этого дела, существует уже настоятельная потребность. «Хроника воскресных школ» ведется под редакцией деятельниц Харьковской женской воскресной школы, при чем большинство помещаемых в ней статей и заметок ими же и составляется.

Говоря о важной и разносторонней роли, которую играла и играет Харьковская воскресная школа в деле распространения в обществе сведений о воскресных школах и распространение самого этого типа народно-просветительного учреждения, нельзя не остановиться еще на одной стороне дела — на деятельности тех многочисленных лиц, которые работали в Харьковской школе, а затем, в силу жизненных обстоятельств, вынуждены были переехать на жительство в какую-либо другую местность. Такие лица, как мы уже отчасти упоминали, обыкновенно являются на новом месте жительства самыми горячими пропагандистами воскресных школ и или сами непосредственно устраивают новые воскресные школы, или побуждают местную интеллигенцию заняться тем же делом. Этим путем возникло не мало воскресных школ в разных городах и селах России, и эти школы, являющиеся настоящими дочерями Харьковской школы, обыкновенно находятся в самых тесных отношениях с своею матерью-школою,

Надо заметить, что и вообще между Харьковскою частною женскою воскресною школою и значительным числом воскресных школ поддерживаются самые тесные отношения. Для большинства воскресных школ Харьковская школа служит своего рода центром, куда они обращаются за всякого рода справками, сведениями, с вопросами при встречающихся недоумениях и затруднениях и т. п. Сюда же ежегодно приезжает не малое число участников разных воскресных школ — для ознакомления с постановкой дела, с его организацией, с более рациональными приемами преподавания в воскресной школе и т. д. Эти посещение Харьковской воскресной школы имеют громадное значение для такого рода посетителей. Здесь, в Харьковской школе, посетители имеют возможность не только ознакомиться с ведением самой многолюдной воскресной школы, с образцовой постановкой дела, но также и с общим положением дела воскресных школ, так как к услугам посетителей все те многочисленные материалы, касающиеся дела воскресных школ вообще, которые собраны Харьковскою школою и которые постоянно пополняются. Но, кроме ознакомления с делом, кроме изучения дела воскресных школ, такие посещение Харьковской школы деятелями других воскресных школ имеют еще громадное значение для последних в том отношении, что непосредственное общение с трудолюбивым обществом бескорыстно и прекрасно ведущих свою огромную школу учительниц оказывает благотворное влияние на посетителей в нравственном отношении. Картина этой обширной работы, ведущейся с такою неослабною энергией, и притом исключительно из любви к делу, не может не действовать подкрепляющим силы образом. Посетители уносят веру в дело, бодрость, желание работать столь же энергично и уверенность в благотворности достигаемых этим путем результатов. Так как ежегодно в Харьковской школе перебывают представители и участники многих десятков воскресных школ, то указываемое влияние школы распространяется на огромный район, и оценить его вполне может только тот, кто сам работал в подобном же деле и сам не раз падал духом пред разного рода жизненными препятствиями и затруднениями.

Перечислить все проявления взаимодействия между Харьковскою воскресною школою и другими воскресными школами, очертить во всей полноте то влияние, какое оказывала и оказывает она на распространение воскресных школ в России в новый период их истории, нет возможности: так разнообразно это взаимодействие и так обширно это влияние. Но уже и из сказанного ясна та роль, которую сыграла Харьковская школа в деле распространения данного народно-просветительного учреждения. Харьковская школа реабилитировала тип воскресной школы, так напрасно обесславленный в начале 60-х годов, подняла его престиж, ознакомила общество с этим типом просветительного учреждения, показала наглядно всю существенность тех результатов, которые могут быть достигаемы работою в воскресных школах, привлекла к этим школам симпатии нашей интеллигенции, доказала возможность существования обширных просветительных учреждений, основанных на бескорыстном труде, показала наглядно обширность тех добрых качеств, которыми отличается русская интеллигентная женщина, по преимуществу работающая в воскресных школах, выработала приемы ведения дела в воскресных школах и внутреннюю их организацию. Во всех этих отношениях она послужила образцом для большинства существующих воскресных школ и вызвала своим непосредственным влиянием возникновение весьма значительной части их. В России не много можно указать учреждений, созданных частною инициативою, которые имели столь же важное и разностороннее значение и сыграли такую же важную практическую роль в общественной жизни, как Харьковская частная женская воскресная школа. Будущий историк народного образование в России, и в особенности историк частной инициативы в указываемой области, без сомнения, отметит важную заслугу деятельниц Харьковской частной женской воскресной школы пред народом и его просвещением. Деятельницы ее счастливы в том отношении, что их заслуги своевременно были признаны обществом. Школа получила целый ряд выражений этой общественной оценки своего значения. На выставке при II-м съезде по техническому и профессиональному образованию и на Всероссийской выставке в Нижнем Харьковская школа получила высшие награды за свою общественно-полезную деятельность, а 25-ти-летний юбилей существование школы, отпразднованный в 1895 году, вызвал бесчисленное множество приветствий, адресованных из самых разнообразнейших местностей России, не исключая и самых отдаленных и захолустных уголков, и от самых разнообразных учреждений и лиц самого разнообразного положения. Школа получала и многие другие выражение общественного уважение и общественной оценки своей деятельности. Но, без сомнения, самою высшею наградою для деятельниц Харьковской частной женской воскресной школы является то обстоятельство, что они имеют возможность видеть результаты своей работы не только в образе тех многих тысяч девушек и женщин, которые прошли чрез Харьковскую школу и получили здесь большее или меньшее образование, но и в виде нескольких сот городских и нескольких тысяч сельских воскресных школ, которые возникли в самых разнообразных концах и углах России в значительной мере именно под влиянием деятельности Харьковской частной женской воскресной школы.

XI. Последние годы

Все усиливавшийся наплыв учащихся в Харьковскую частную женскую воскресную школу делал все более и более неудобным нахождение ее в чужом здании. Когда число учениц перевалило за 500, размещение их в здании приходского училища, которое занимала школа, делалось крайне затруднительным. К тому же и то обстоятельство, что здание было чужим, что распорядители школы были в этом здании лишь гостями, давало себя знать неоднократно самым печальным образом. Эта сторона дела хорошо известна всем деятелям воскресных школ, которые, к сожалению, до сих пор помещаются в чужих зданиях, а потому находятся в зависимости от всевозможных случайностей, не исключая и каприза лиц, являющихся в этих зданиях хозяевами. В этом отношении дело доходит порою до курьезов. В одном губернском городе воскресная школа, существовавшая уже ряд лет и шедшая прекрасно, привлекшая более 300 учащихся, едва не была закрыта вследствие того, что в совете учебного заведения, зданием которого школа пользовалась, было высказано соображение о том, что школа причиняет зданию ущерб в 50 рублей, содействуя стиранию краски с полов. Не мало таких же курьезов, которые, однако, давали себя чувствовать весьма жестоко работавшим в школе и самой школе, выпадало и на долю Харьковской школы, пока она помещалась в чужом здании. Достаточно будет привести такого рода факт. Однажды в Харькове ожидали, в начале учебного года, министра народного просвещения, и вот Харьковской частной женской воскресной школе пришлось начать свою деятельность месяцем позже обыкновенного, так как школу не пускали в занимаемое ею помещение, пока не проехал министр, в тех видах, чтобы лучше сохранить к его приезду свежеокрашенные полы. Такого рода факты естественно заставляли деятельниц школы мечтать об обзаведении собственным зданием, в котором школа помещалась бы как дома и в котором деятельницы школы являлись бы полными хозяевами. И мечта эта осуществилась: в 1895 году было заложено здание для школы, а в следующем 1896 году она уже перешла в собственное помещение, где и помещается до сих пор.

Харьковская частная женская воскресная школа является, насколько мне известно, единственною воскресною школою в России, имеющею собственное помещение. Но нет также сомнение и в том, что, если со временем и будут появляться случаи обзаведение воскресных школ собственными домами, Харьковская школа долго еще будет единственною школою этого типа, обладающею таким огромным и столь прекрасно приспособленным для школьных нужд зданием. Здание это по своим размерам легко могло бы приютить среднее учебное заведение. Стоило оно с обстановкой более 50 тыс. рублей. Капитал, употребленный на постройку школы, был пожертвован учредительницею и распорядительницею школы, X. Д. Алчевскою. Он образовался постепенно из пожертвований названного лица и затем был сразу пополнен им до необходимой суммы. В виду того, что дом Харьковской женской воскресной школы является пока единственным в России зданием, принадлежащим воскресной школе, я позволю себе дать небольшое описание его. Дом Харьковской частной женской воскресной школы представляет собою здание в два этажа, с подвальным полуэтажом. В последнем находятся раздевальня для учениц, помещение для сторожей, топка (отопление школы калориферное) и помещение для склада угля. При входе в первый этаж школы, вы вступаете на, обширную светлую площадку, с которой поднимается лестница в верхний этаж. Площадка эта служит местом пребывание учениц во время перемен, когда в классах открываются окна. Вокруг этой площадки помещаются 5 классов и раздевальня для учительниц. По воскресеньям все эти классы заняты ученицами-подростками воскресной школы, а в будние дни от 9 до 2 часов в трех из этих классов помещается городская школа, а от 3 до 6 часов все пять классов нижнего этажа до последнего времени были заняты «Маленькой школой». В верхнем этаже здание помещаются исключительно взрослые ученицы воскресной школы. В нем такая же площадка, как и в первом этаже, и на ней, вдоль стен, стоят шкафы с учебными пособиями; перед этими шкафами стоит стол, за которым сидят заведующие учебными пособиями; здесь они выдают учительницам и принимают от них всякого рода пособия, книги, доски, карандаши, ручки и проч. Самой большой комнатой верхнего этажа является зал, служащий для бесед законоучителя со взрослыми ученицами воскресной школы, для собраний учительниц и для некоторых праздников школы. Рядом с залом находится комната, в которой помещаются музей наглядных пособий и ученическая библиотека. Далее площадку окружают три класса, в которых помещаются взрослые ученицы школы. Кроме того, здесь же имеется еще одна комната, в которой помещаются всевозможные материалы, знакомящие с положением дела воскресных школ в России и с внутренним устройством воскресной школы. В этой комнате посетители школы имеют возможность пополнить впечатления, вынесенные от смотра Харьковской частной женской воскресной школы, фактическими данными, касающимися воскресных школ вообще, а также теми сведениями, которые необходимы каждому, устраивающему воскресную школу вновь. В одном из шкафов, стоящих в этой комнате, помещается учительская библиотека школы. Выше второго этажа имеется еще одна просторная и светлая комната, в которой происходит прием больных учениц врачом. В другие часы в этой же комнате, как уединенной от школьного шума, происходят беседы с взрослыми ученицами по разным отраслям знания.

Таким образом, в настоящее время Харьковская частная женская воскресная школа располагает 8 просторными классами, большим залом и несколькими комнатами, имеющими служебное назначение. Классы снабжены прекрасною школьною мебелью, устроенною согласно требованиям школьной гигиены. Те же требование принимались во внимание при проектировании размеров классных помещений и освещение их. Само собою разумеется, что переход в собственное помещение, состоявшийся на Пасху 1896 г., оказал школе неисчислимые, услуги. Школа получила возможность использовать свое помещение наиболее производительным образом. Прежде всего это обстоятельство отразилось на увеличении числа учащихся, как это можно видеть из следующих цифр, относящихся к трем годам перед переходом школы в свой дом и трем годам—после этого перехода:

1892–1893 г. 536 учениц.

1893–1894 г. 555 учениц

1894–1895 г. 536 учениц

1896–1897 г. 704 ученицы

1897–1898 г. 714 учениц

1898–1899 г. 675 учениц

Благодаря собственному дому, школа получила возможность принимать на 150 учениц более, нежели в самые последние годы своего пребывание в чужом помещении, несмотря на то, что в эти годы было наибольшее число учащихся, какое когда-либо принималось школою в ее старом помещении. Но значение собственного дома для школы не ограничивалось этим увеличением числа учащихся собственно в воскресной школе. Дело в том, что, даже значительно увеличив контингент учащихся в воскресной школе, школьный дом все-таки не дал возможности удовлетворить всех желавших поступить в школу. Каждый год все-таки школе приходилось отказывать в приеме большему или меньшему числу девочек, стучавшихся в двери школы, при чем продолжали разыгрываться самые печальные сцены в дни приема. Вот что мы находим в школьном дневнике X. Д. Алчевской от 30-го августа 1898 года:

«Передо мной стояла толпа оборванных матерей с грудными детьми на руках, а за платья этих матерей цеплялись маленькие девочки, пытливо глядящие на незнакомых им учительниц, без всякой, однако, боязни, так как эти бедные матери сказали им, что ведут их в какое-то хорошее место, к каким-то хорошим людям, — и Боже сохрани, если их не примут туда по той или другой причине… Но кто же объяснил этим бедным матерям, что надо идти в школу, что надо искать света? Родились ли они с этим инстинктом, или всесильный дух времени задел их своим крылом в их жалких трущобах, в тьме и невежестве?..

— Почему вы не отдали вашу девочку в городскую школу? — спрашивает учительница, ласково глядя на крошку.

— У меня их пятеро осталось после мужа; — говорит в ответ женщина с грудным ребенком и ничего не добавляет к этому, так как все ясно.

— Это ваша внучка? — спрашивает учительница старушку, лице которой изрыто морщинами, а жилистые худые руки дрожат.

— Внучка, — отвечает она как-то сурово.

— А вы сами чем занимаетесь?

— В кухарках живу.

— Почему-бы вам не отдать ее учиться в ежедневную школу? — говорит учительница.

Горькая улыбка искривляет старческое лицо. «Два рубля в месяц, получаю, — говорит она, на обувь не хватает; а она сирота: покойная дочь мне ее оставила, а отец Бог его знает где»…

— Платить сколько-нибудь надо? — спрашивает оборванный отец.

— Нет, только 10 коп. дадите ей на тетради, -— отвечает учительница.

— Это ничего не значит; — говорит он тоном человека, который еще в силах отдать гривенник на просвещение дочери…

Девочка лет 13–14, ученица нашей воскресной школы, умоляет со слезами на глазах принять ее маленькую сестренку, которой на вид 6–7 лет.

— Я выучила ее азбуке, — убеждает она учительницу, и дальше бы учила, да дохнуть самой некогда… Вы лучше меня исключите, а, ее примите…

Толпа так густа, что, несмотря на отворенные окна, воздух становится все душнее и душнее, и я чувствую, что сейчас мне сделается дурно. Я пробираюсь сквозь эту толпу и слышу моление матерей о том, чтобы дети не были отвергнуты, и на улице я слышу еще слезы, дрожащие в их голосе, и вижу их лица, полные мольбы и робкой надежды»…

И все-таки недостаток помещения, несмотря на весь его простор, вынуждает отказывать в приеме большему или меньшему числу желающих учиться. Таким образом, в 1898–1899 учебном году было отказано в приеме 147 ученицам, несмотря на то, что, помимо 675 человек, учившихся в этом году в воскресной школе, шли занятие еще с 340 ученицами «Маленькой школы», существовавшей здесь же, в том же здании воскресной школы. Эта «Маленькая школа,» существовавшая до 1898–99 учебного года включительно, и явилась последствием тех сцен, которые разыгрывались в воскресной школе при приемах учащихся, когда приходилось отказывать в прием значительному числу девочек. Явилась мысль утилизировать школьный дом в будние дни по вечерам, с тем, чтобы в это время заниматься хоть с частью тех, кому приходилось отказывать в приеме в воскресную школу. Так как дети сравнительно свободнее взрослых по будням, то на вечерние занятие решено было принимать наиболее малолетних. Таким образом, и возникла «Маленькая школа», обучавшая в 1898–1899 году, как сказано, 340 человек. Занятие в «Маленькой школе» происходили три раза в неделю, в послеобеденное время, от 3 до 6 часов. При этом учащиеся в «Маленькой школе» делились на две, приблизительно равные, смены: грамотных и неграмотных, при чем каждая смена приходила на занятие в свои определенные три дня в неделю.

Учили в этой «Маленькой школе» те же учительницы, которые работали и в воскресной школе и которые имели возможность, посвящать работе не только воскресные дни, но и будничные. Таким образом, воскресная школа с своим отделением, в виде «Маленькой школы», давала большее или меньшее образование в 1898–99 учебном году более чем тысяче человек. И все-таки, как упомянуто, она была вынуждена в указанном году отказать, в приеме 147 человекам: так велик наплыв желающих учиться в воскресной школе.

Чтобы покончить с вопросом о значении для начального образования населения Харькова того обстоятельства, что Харьковская воскресная школа обзавелась собственным помещением, упомянем еще, что в будние дни три класса школы занимаются в дообеденное время городскою школою, имеющею трех учительниц и около 150 учениц. Воскресная школа не только предоставляет помещение для городской школы, но и дает последней возможность пользоваться богатым материалом для наглядного обучения, собранным в музее воскресной школы. Тот же музей служил и для целей «Маленькой школы».

Из сказанного читатель может видеть довольно ясно, какое важное значение для Харьковской в. ж. школы имело обзаведение собственным помещением, давшее этой школе возможность значительно расширить свою деятельность и оказать некоторое содействие и вообще начальному образованию население г. Харькова. О деятельности самой воскресной школы в новейшее время, помимо приведенных уже данных, дают понятие следующие цифры. Всех участников школы было в 1897–1898 учебном году 91 и в 1898–1899 г. 95 человек. Из них в 1898–1899 г. собственно учительниц было 82; затем, один законоучитель, один врач, библиотекарей и заведующих музеем, школьным хозяйством и статистикой — 11 чел. Учебных воскресений в 1898–1899 г. было 34; всех ученических посещений школы в этом году было 8646 (в 1897–1898 г. — 9752). Книг было выдано из школьной библиотеки в 1897–1898 г. — 7437 и в 1898–1899 г. — 7230. Кроме того, существование в Харькове четырех больших народных библиотек-читален местного Общества грамотности дало возможность снабжать книгами учениц школы и в летнее время, для чего школа выдает своим ученицам ручательства, под которые из библиотек-читален и выдаются им книги. Врачебная помощь была оказана в 1897–1898 г. — 180 и в 1898–1899 г. — 218 ученицам. Посторонних лиц, посетивших школу, было в течении 1897–1898 г. — 103 и в 1898–1899 г. — 75 человек. Бюджет школы достигал в 1898–1899 году 1576 руб. 90 коп., которые получились из следующих источников: 1000 руб. поступило в виде арендной платы за три класса, отдаваемые по будням под городскую школу, и 576 руб. 90 коп. от X. Д. Алчевской. Израсходовано было 900 руб. на содержание здание и расходы хозяйственного характера для воскресной, «Маленькой» и городской школ, а остальная сумма — на учебную часть воскресной школы.

О внутренней жизни воскресной школы за последний год всего лучше можно составить представление по протоколам заседаний общих собраний участников школы и так называемых «кружковых» собраний. В протоколах этих неизбежно отражается вся жизнь школы, и потому перечень вопросов, которыми занимались собрания, ясно покажет и характер деятельности школы, и разнообразие тех интересов, которые занимают педагогический персонал школы. Вместе с тем читатель увидит, что в настоящее время занятие собраний участников школы посвящены по преимуществу текущим вопросам и делам и почти не касаются организационных вопросов, что, конечно, объясняется тем, что тип воскресной школы в настоящее время уже установлен и приходится лишь использовать особенности этого типа для непосредственного дела.

В первом собрании 1898–1899 учебного года, происходившем вслед за приемом учащихся и накануне занятий первого учебного воскресенья, предметами суждение были: 1) Отчет о приеме в воскресную и «Маленькую» школы. 2) Распределение занятий между участниками школы, не занимающимися преподаванием (заведующими хозяйством, музеем и статистикой). 3) Распределение групп между учительницами. 4) Вопрос о составлении отчета по школе за последние пять лет. 5) Программа бесед по Закону Божию. 6) Мелкие вопросы о распределении групп и учениц по группам.

Предметы занятий последующих еженедельных общих собраний участников школы были следующие:

Намечены занятия: с группами подготовленных подростков — по всеобщей, русской и физической географии и русской истории, и с группами подготовленных взрослых — по всеобщей географии, русской истории и гигиене.

Установлен порядок выдачи книг из библиотеки.

Рассмотрен вопрос о письменных работах по картинам.

Избраны особые распорядительницы для каждой классной комнаты, так как в каждой комнате имеется по несколько групп (всех групп в 1898–1899 г. было 32 при 8 классных комнатах); на обязанности этих распорядительниц возложены заботы об обеспечении групп учащими в случае болезни постоянных учительниц и т. п.

Рассмотрен вопрос о посещении ученицами передвижной выставки художников. (На эту выставку был открыт доступ всем ученицам школы в течение 4-х воскресений от 8 до 10 часов утра).

Была прочитана заметка местных «Губернских Ведомостей», посвященная памяти Карпова, местного старожила, завещавшего свое огромное состояние на дела благотворения и нужды народного просвещения.

Доложено отношение местного директора народных училищ, извещавшее о пожаловании серебряных медалей 10 учительницам Харьковской частной женской воскресной школы.

Составлено от имени школьной корпорации письмо учительнице, работавшей в школе 8 лет и затем покинувшей ее за выездом из Харькова.

Периодически слушались отчеты о праздничных чтениях с туманными картинами, устраивавшихся для учениц.

Читалась заметка X. Д. Алчевской «Памяти Н. Ф. Хуциева», бывшего распорядителя местной мужской воскресной школы, причем было решено от имени учительниц Харьковской частной женской воскресной школы возложить на могилу покойного венок.

Обсуждался вопрос о введении преподавания прямого письма, вместо косого.

Обсуждалось желание учениц иметь при себе правила школы; правила эти постановлено отпечатать и раздавать ученицам.

Читались годовые отчеты учительниц о своих группах.

Слушался доклад заведывающего школьным музеем о подвижном музее наглядных пособий при московских воскресных школах. г

Постановлено выразить благодарность инженеру М. за пожертвованную им для музея школы коллекцию минералов.

Читались выдающиеся самостоятельные письменные работы учениц.

Постановлено: в видах удешевление для учениц учебных пособий, продавать их при школе.

Доведено до общего сведения участников школы о печатании в «Русской Школе» статей г. Абрамова по истории воскресных школ в России, при чем постановлено, по возможности, читать эти статьи в общих собраниях учащих.

Читались заметки учительниц о посещении ученицами театра и отзывах их о нем.

Слушался отчет о беседах со взрослыми ученицами по истории культуры и истории литературы и в связи с этим отчетом обсуждался вопрос о пополнении научного отчета по библиотеке.

Составлен адрес Ф. Е. Павленкову по случаю юбилея его полезной издательской деятельности; адрес подписан всеми участниками школы.

Читались письма участников других воскресных школ, обращавшихся к собранию либо за советами по разным поводам, либо с теми или иными сообщениями.

Читался и обсуждался отчет по библиотеке за предшествующий учебный год.

Слушалось письмо к собранию ученицы воскресной школы Т., 13-ти лет, в котором эта ученица убедительно просит учительниц помочь ей продолжать ученье. Письмо это было встречено с большим сочувствием: четыре учительницы взялись приготовить Т. в III класс гимназии, и кроме того, все учительницы, в виду того, что Т. не имеет никаких средств к жизни (отца нет, мать прачка, сама девочка Т. делает на продажу цветы из бумаги), решили уделять для Т. по 10 к. в месяц каждая, а одна взяла на себя взнос платы в гимназию за право ученья.

Читались письма и телеграммы об открытии новых воскресных школ.

Обсуждались вопросы о характере и содержании школьных праздников, ежегодно устраиваемых для учащихся в школе.

Слушался денежный отчет по школе за 1898 год.

Обсуждался вопрос о способах приветствия местной мужской воскресной школы в день празднования 1б-летия ее существования; было составлено коллективное приветствие, подписанное всеми участниками школы, и командированы на праздник представительницы школы.

Решено поднести адрес г-же Дюковой, директрисе местного театра, предоставляющей каждое воскресенье 20 бесплатных билетов на дневные спектакли ученицам школы.

Обсуждались различные заявления, касающиеся хозяйственных нужд школы.

Обсуждался вопрос об устройстве праздника в память Пушкина. Праздник был устроен и сошел весьма удачно, состоя из чтения произведений Пушкина, пения, живых картин и т. д.; ученицам при этом были розданы портреты Пушкина и сборники его произведений.

Читалась биография Пушкина, составленная одною из учительниц, А. И. Шкоде, предназначавшаяся для помещения в составленной школою «Книге для взрослых».

Слушался доклад г. Абрамова о «значении частной инициативы в деле народного просвещения», сделанный им по просьбе школы в общем собрании ее участников.

Доложено предложение инспектора народных училищ о производстве экзамена для тех учениц школы, которые пожелают получить свидетельство о знании курса начального училища.

Читалась заметка X. Д. Алчевской о Севастопольской воскресной школе.

Постановлено, что каждая из учительниц обязана позаботиться о том, чтобы ученицы ее группы аккуратно возвратили взятые из школьной библиотеки книги, которые проверяются и ремонтируются в течение лета.

Приняты постановления, касающиеся начала занятий в следующем учебном году, — о дне приема, о предварительном собрании и т. п.

Этот далеко неполный перечень предметов, которыми были заняты общие собрание участников школы в 1898–1899 учебном, году, необходимо пополнить еще перечнем важнейших вопросов, обсуждавшихся на кружковых собраниях, т. е. на собраниях учительниц параллельных групп. Вот этот перечень:

Об успешности занятий и количестве пройденного.

О домашнем чтении учениц и беседах их о прочитанном с лицами, выдающими книги из школьной библиотеки.

О самостоятельных письменных работах учениц в школе и на дому.

Об аккуратности посещений школы ученицами и учительницами и о взаимной связи этих явлений.

О необходимости вести объяснительное чтение при помощи наглядных пособий.

О способах подвинуть отстающих учениц и занятиях с ними учительниц у себя на дому.

О переводе отстающих учениц в низшие группы и о препятствиях со стороны учениц при таких перемещениях.

О необходимости присылки в кружковые собрание письменных докладов о группах теми учительницами, которые не могут быть в собрании лично.

О выразительном чтении художественных произведений самими учительницами.

О постановке отметок ученицам в их успехах. (Попытка ставить отметки была сделана одною из учительниц, но вызвала общий протест со стороны всех остальных).

О новых книгах для классного чтения (читались заметки учительниц, рецензировавших книги).

О пополнении школьной библиотеки.

Как ни отрывочен приведенный нами перечень предметов и вопросов, которым были посвящены собрание учащих в Харьковской частной женской воскресной школе (в этом перечне предметы занятий собраний приведены в хронологическом порядке), он, тем не менее, дает нам довольно полную картину внутренней жизни. Из этого перечня нельзя не видеть, что жизнь школы остается, как и в прежние годы, о которых мы говорили на предыдущих страницах, чрезвычайно широкою и разностороннею. Как-то даже странно читать, что все перечисленные вопросы обсуждались, все указанные предметы трактовались в собрании учащих в начальной школе, какою является в настоящее время воскресная школа. Жизнь начальной школы кажется такою простою и несложною, и все, касающееся ее, кажется давно уже определенным и не возбуждающим никаких вопросов. И вот на примере Харьковской частной женской воскресной школы мы видим, как, при живом отношении к делу, и такая скромная задача, как обучение в начальной школе, может превратиться в многосложное и захватывающее дело. Как можно видеть из перечня предметов, занимавших собрание участников Харьковской частной женской воскресной школы в 1898–1899 году, участники школы всего менее относились к своим обязанностям формально. они не довольствовались тою работою, какую выполняли в школе в учебные часы, а еще считали себя обязанными по возможности наполнять всю жизнь учениц школы воздействиями просветительного и воспитательного характера. Отсюда — заботы о домашних занятиях учениц, о их чтении, как в течение учебного времени, так и в каникулярное время, о праздничных чтениях для учениц с туманными картинами, о предоставлении им возможности воспользоваться присутствием в городе передвижной выставки картин русских художников и получить эстетические впечатление от этих картин, о посещении ученицами театра и получении от этого посещения возможно более возвышенных впечатлений и т. д. В то же время мы видим из того же перечня предметов занятий собрание учащих в школе, с каким вниманием относятся учащие к нуждам учащихся, в какой мере они готовы оказывать всяческое содействие стремлению учениц к просвещению, с какою осторожностью они принимают те или иные меры, постоянно имея в виду учениц, их потребности, желание и т. д. Знакомясь с протоколами собраний, мы видим, что работающие в школе постоянно стоят на стороже, постоянно следят за собою, постоянно стремятся проверять себя и быть всегда на высоте задачи, принятой ими на себя. Для примера мы приведем здесь заявление одной из учительниц о том, каким требованиям должен отвечать отчет каждой учительницы по своей группе. Вот это заявление, вносившееся в общее собрание учащих:

«Годовой отчет должен отражать жизнь группы во всех деталях ее. О том, сколько было учениц, с какими именами и фамилиями, какого звание и каких лет были эти ученицы, о степени аккуратности их посещения — мы можем узнать из отчетных тетрадей. Но отчетная тетрадь не говорит:

1) Какие именно отношение сложились между ученицами и учительницами?

2) Что это были за люди?

3) По каким причинам манкировали ученицы занятиями?

4) Как относились они к школе?

5) Какова их домашняя обстановка?

6) В каких предметах успевали они или отставали, и почему?

7) Насколько винит себя в этом учительница, или она может указать на иные неблагоприятные условия, тормозившие дело?

8) Есть-ли у нее ученицы, опередившие других или отставшие?

9) Каковы способности тех и других?

10) Давались ли ученицам работы на дом и как они выполнялись ими?

11) Достигали ли своей цели школьные праздники, соответствующий ли характер носили они, находили ли их удачными ученицы и учительницы?

12) Каким перипетиям подвергались группы: были ли в них от начала до конца года одни и те же учительницы, или же они менялись?

13) Велики ли занятия по программам? Удовлетворяли ли своим задачам учебники и методы, рекомендуемые этими программами?

14) Какие книги читались ученицами? Серьезно ли они относились к чтению?

15) Встречались ли факты, обратившие на себя особенное внимание учительницы?

16) Какие результаты получались в конце года?

17) Посещала ли учительница педагогические собрания? Если нет, то почему? Что дали ей эти собрания?

Вот те вопросы, которые подлежат обсуждению годового отчета».

Как видим из этого примера, учительницы школы стремятся поставить себя в такие отношение к учащимся и к делу, которые обычно совсем не наблюдаются в наших учебных заведениях. Укажем еще, также для примера, характеризующего заботливое отношение школы к своим ученицам, на постановку дела врачебной помощи ученицам. Каждое воскресенье в школе присутствует врач, который и оказывает врачебную помощь нуждающимся в ней ученицам. Таким образом ежегодно врачебную помощь получают около 200 учениц. Кроме того, большему или меньшему числу учениц (в 1897–1898 г, — 177 ученицам) прививается оспа. Далее, врач-окулист осматривает глаза всех учениц, при чем больным глазами предоставляется лечение при больнице местного медицинского общества, а тем из больных глазами, которые могли бы заразить других учениц (трахоматозным), воспрещается посещение школы в течение необходимого для выздоровления времени. При самой школе имеется аптечка с наиболее употребительными лекарствами, которые немедленно же и отпускаются по указанию врача ученицам, нуждающимся в них.

Все сказанное на последних страницах ясно показывает, что Харьковская частная женская воскресная школа до настоящих дней остается верною тем основам, которые были приняты ею с первых же лет ее существования. Она стремится дать ученицам возможно больше как в умственном, так и в нравственном отношении; она старается делать для учениц все, что возможно при существующих условиях, и блистательно достигает осуществление этих стремлений. Стесненная устаревшим законоположением, в силу которого воскресные школы отнесены к числу начальных школ и вынуждены ограничивать свое преподавание программами последних, Харьковская частная женская воскресная школа дает своим ученицам решительно все, что возможно дать в этих искусственно-ограниченных рамках, достигая того, что старшие группы школы, составленные из учениц, посещающих школу ряд лет, выводят из нее с обширным запасом разнообразных знании и значительным умственным развитием. Влияние школьного обучение пополняется влиянием библиотеки. Домашнее чтение широко распространено между ученицами всех групп школы, и хорошо грамотные ученицы читают библиотечные книги с захватывающим интересом. Но кроме классного преподавание и кроме воздействия на учениц чрез библиотеку, школа, как мы видели, дает ученицам еще очень многое, что наполняет их жизнь, возвышает над обычным уровнем будничной жизни, что развивает их чувства и ум. Школа устраивает для них праздничные чтения, дает им возможность несколько раз в году провести время на веселых школьных праздниках, дающих им совершенно необычные для них впечатления, дает им возможность побывать в театре, на концертах, на художественной выставке и т. д. Сколько самых разнообразных впечатлений получают ученицы, благодаря школе, — впечатлений, совершенно недоступных для них помимо школы, какие совершенно новые для и них стороны жизни раскрываются им, благодаря содействию школы, и как богата и разнообразна жизнь учениц школы сравнительно с жизнью их сверстниц, лишенных возможности пользоваться школою и ее дарами! Неудивительно, что, несмотря на прием 700 учениц в школу и 300–400 учащихся в так называемую «Маленькую школу», Харьковская частная женская воскресная школа все-таки не в состоянии принять всех желающих по причине недостатка помещения. Этот наплыв жаждущих попасть в школу должен быть вполне понятен читателю, как должно быть вполне ясно ему после всего сказанного нами и все значение Харьковской частной женской воскресной школы для женского население г. Харькова.

На этом мы и окончим речь о Харьковской частной женской воскресной школе. Мы дали, конечно, далеко неполную картину жизни этого замечательного просветительного учреждения. Но думаем, что уже и из того, что представлено вниманию читателя относительно Харьковской школы, читатель составил себе более или менее полное представление о выдающемся просветительном учреждении, каким является эта школа, которая тем более заслуживает внимание всех интересующихся делом народного образования, что она явилась всецело созданием частной инициативы. В этом последнем отношении знакомство с историей Харьковской частной женской воскресной школы особенно поучительно, так как она наглядно показывает, как много может сделать личность, воодушевленная любовью к делу и обладающая настойчивостью и энергией. Начатое в самых скромных размерах и при самых неблагоприятных условиях, дело Харьковской частной женской воскресной школы мало-помалу превратилось в крупное начинание, захватывающее интересы многих сотен людей. В настоящее время, как мы видели, Харьковская женская воскресная школа представляет собою крупное просветительное учреждение, чрез которое проходит ежегодно до тысячи девочек и взрослых женщин. За 30 лет своей официальной деятельности школа дала образование многим тысячам лиц, дав притом им, кроме известного запаса знаний, кроме известного умственного развития, и значительное воспитательное воздействие, оставив в их жизни неизгладимый след своим любовным отношением к ним, своими заботами об обогащении их духовной жизни самыми разнообразными и притом светлыми, радостными впечатлениями. Но, как мы уже знаем, пределами одного города значение школы не ограничивается. Как мы указывали, влияние ее, и притом крайне разнообразное, распространилось далеко за пределы Харькова, выражаясь в разнообразном воздействии на ход народно-образовательного дела в нашем отечестве вообще. Ближайшею и наиболее заметною формою этого влияние является открытие воскресных школ, возникших по примеру и под влиянием Харьковской частной женской воскресной школы. Мы видели, что она своим влиянием вызвала целое движение по устройству воскресных школ, ставшее особенно заметным с конца 80-х годов и продолжающееся все в возрастающих размерах до сих пор. К рассмотрению этого замечательного движения, в значительной мере созданного именно воздействием Харьковской частной женской воскресной школы, мы и перейдем в следующей главе.

Глава IV. Новейший период истории воскресных школ (1888–1899 гг.)

I. Воскресные школы в городах

Из предыдущих глав читатель знает, как медленно возрождались воскресные школы после того погрома, который постиг их в 1862 году. Мы видели, что в период, продолжавшийся с указанного года до начала 80-х годов, возникло только две частных воскресных школы, существование которых оказалось прочным — Харьковская и Владимирская в Петербурге, и несколько воскресных школ, открытых городскими управлениями Москвы и Петербурга. Затем, в 80-е годы, до 1888 года, число воскресных школ, созданных в наших городах частным почином, стало возрастать, но все же это число было совершенно ничтожным, и к 1888 году мы имели всего около полутора десятка таких школ на всю огромную Россию. Ничтожность этой цифры станет еще более поразительною, когда мы вспомним, что в первый период существование воскресных школ, в течение всего трех лет (1859–1862 гг.), частный почин открыл в разных концах России более 300 воскресных школ. Таковы были пагубные последствия той печальной меры, которая, без каких-либо серьезных оснований, была принята по отношению к воскресным школам в 1862 году, в виде закрытия всех существовавших тогда воскресных школ. Несмотря на то, что воскресные школы были затем узаконены Положениями о начальном образовании 1864 и 1874 годов, несмотря на то, что тип воскресных школ нашел поддержку в открытии таковых школ министерством народного просвещения при духовных семинариях, частный почин почти не приступал к данному делу, почти не пользовался данным средством просветительного воздействия на народ. Нужен был многолетний упорный труд Харьковской частной женской воскресной школы, нужно было, чтобы эта школа поставила свое дело на значительную высоту, для того, чтобы, с одной стороны, реабилитировать воскресные школы пред властями от того неосновательного подозрения, которое было наброшено на этот тип народно-просветительных учреждений решительною мерою 1862 г., а с другой — заинтересовать этим типом просветительного учреждение общество, привлечь к нему общественное внимание и силы, жаждущие работы на благо народа. Мы видели эту многолетнюю работу Харьковской школы, которая показала, как может быть благотворна деятельность воскресной школы, сняла лежавшее на воскресных школах подозрение и вызвала мало-помалу симпатии общества к этому типу народно-просветительного учреждения. Эта многолетняя подготовительная работа Харьковской воскресной школы шла до конца 80-х годов, когда, с одной стороны, целый ряд выражений благодарности со стороны властей Харьковской школе за ее деятельность показал, что подозрительное отношение к воскресным школам стало проходить, а с другой — распространение в обществе сведений о Харьковской частной женской воскресной школе привлекло к этому тину народно-просветительного учреждение симпатии общества и в особенности людей, готовых отдать свои силы для просветительной работы среди народа, — и с этого времени начинается целое движение по устройству воскресных школ в России, давшее к настоящему времени уже весьма заметные результаты.

Первые проявление этого движение были уже во второй Половине 1888 года. В августе месяце этого года появилась в «Северном Вестнике» моя статья, посвященная описанию Харьковской частной женской воскресной школы, — и вслед затем в эту школу стали приходить со всех концов России запросы от лиц, познакомившихся со школою по моей статье, заинтересовавшихся этим типом народно-просветительного учреждения и спрашивавших о подробностях дела, о способах получения разрешения на открытие воскресных школ и т. п. Некоторые из таких лиц, не довольствуясь перепиской с Харьковскою школою, стали являться в нее лично для более близкого ознакомления с положением дел в воскресной школе. Вслед затем в разных городах стали возбуждаться ходатайства об открытии воскресных школ. Все это движение проявилось в Одессе, Елисаветграде, Орле, Курске, Новороссийске, Вильне, Борисоглебске, Екатеринодаре, Казани, Москве, Риге, Киеве, Вязьме, Екатеринбурге и др. Однако к практическим последствиям это движение в 1888 г. успело привести только в трех городах — Одессе, Новороссийске и Орле. С одной стороны, для исходатайствования разрешения на открытие воскресных школ потребовалось более или менее значительное время, так как для большинства учебных начальств, к которым инициаторы новых воскресных школ обратились с официальными прошениями о разрешении школ, данное дело было совершенно необычным и незнакомым и эти начальства, прежде нежели дать ответ на представленные им прошения, считали необходимым снестись с более высшими инстанциями, а с другой — по отношению к воскресным школам во многих местах еще сохранилось подозрительное отношение, — отрыжка отдаленного 1862 г., и дело тормозилось без всяких серьезных и основательных причин. В это время из многих городов, в которых проявилось движение по устройству воскресных школ, стали появляться корреспонденции, в роде следующей, помещенной в «Новостях» и присланной из Курска: «Недавно в «Новостях» было сообщено о предполагаемом открытии в нашем городе бесплатной воскресной школы для женщин. Известие это, к сожалению, не подтвердилось, так как открытие воскресной школы встретило неожиданное препятствие со стороны местной учебной власти. Как слышно, г-жа Исакова намерена ходатайствовать об открытии школы пред высшим начальством в Петербурге». Такого рода известие появлялись в газетах и в последующие годы, но в первое время по возникновении движения, направленного к открытию воскресных школ, эти известия были особенно тягостны, так как отнимали охоту приниматься за дело у многих, кто был готов начать хлопоты о разрешении открытия воскресных школ. Зато известие об открытии новых воскресных школ действовали ободряющим образом и вели к возбуждению данного движения и в таких местностях, где ранее и не думали о воскресных школах. К сожалению, в 1888 г. могли появиться только три таких благоприятных известия об открытии воскресных школ, как уже сказано, в Одессе, Новороссийске и Орле.

Как мы уже сообщали выше, в Одессе, в 1887 году, возникла частная мужская воскресная школа, которая просуществовала всего несколько лет и закрылась вследствие апатии тех, кто должен бы был в ней работать, не сумев привлечь к себе симпатии общества, которые сделали бы существование школы прочным. В 1888 году, частью под влиянием этой школы, а еще более под влиянием примера Харьковской женской воскресной школы, возникла мысль об устройстве и женской воскресной школы в Одессе. Мысль эта получила осуществление: разрешение на открытие школы было исходатайствовано, и школа начала функционировать с 4-го сентября 1888 года. Школа возникла по первоначальному почину одного из учителей местного городского училища. Средства для обзаведение всем необходимым дала школе Е. И. Новикова, сделавшаяся затем попечительницею школы. Заведующею школою или ее распорядительницею явилась А. К. Козубская. Преподавать в школе вызвались учителя и учительницы одесских начальных школ, а затем и другие лица. Школа существует и до сих пор, принося существенную пользу населению Одессы. В ней постоянно бывает в течение каждого учебного года от 150 до 200 учащихся и работает около 20 учащих.

В Новороссийске женская воскресная школа была открыта 29-го декабря 1888 года по почину местного инспектора народных училищ г. Родионова. К сожалению, мы не могли ни откуда получить никаких сведений о данной школе, и не знаем даже, долго ли она существовала. По-видимому, школа эта, как все подобные начинания, являющиеся результатом начальнического предписания, была не долговечна, и когда, позднее, возник вопрос об открытии в Новороссийске воскресной школы по частному почину, о школе, открытой в 1888 году, как-то и не вспомнили, словно ее и не было.

История женской воскресной школы, открытой в 1888 г. в Орле, ясно показывает, как еще непрочно было дело воскресных школ в данное время, как этот тип школ был непривычен для учебной власти и какое подозрительное отношение к себе он вызывал. Школа была разрешена и открыта в ноябре 1888 г. Школа сразу же привлекла симпатии и простого населения, и интеллигенции. Не было недостатка в работницах для ведения дела, охотно шли в школу и ученицы; однако, дело, начатое при таких благоприятных обстоятельствах, продолжалось недолго. Уже в следующем 1889 году учредительница школы должна была отказаться от своего дела и школа прекратила свое существование, оставив горький осадок в душах участников дела, вызванный полною беспричинностью его катастрофы…

1889 год был значительно счастливее в деле открытие частных воскресных школ в наших городах. В этом году были открыты воскресные школы по частному почину в следующих городах: в Москве две женских, в Вильне женская, в Екатеринодаре женская, в Риге женская, в Ставрополе-губернском мужская и женская, в Сумах женская, в Харькове мужская, в Симбирске женская. Всего в этом году было открыто 10 частных воскресных школ, из них две мужских, а остальные — женские. Такого числа воскресных школ не открывалось в наших городах ни в один из предшествующих 26 годов (с 1862 года). Кроме того, вопрос об открытии воскресных школ был поднят в ряде других городов, как-то: Обояни (Курской губ.), Воронеже, Нижнем-Новгороде, Ялте, Пензе, Симферополе и многих других городах. И опять часть этих последних городов не могла получить воскресные школы в том же 1889 году потому, что разрешение открытия школ этого типа затягивалось на продолжительное время, так что школы открывались уже в последующие годы, а в другой части — школы не были даже совсем разрешены по разным причинам, которые всегда сводились к тому, что на русском языке так типично называется «недоразумением». Эти «недоразумения» помешали также возникновению мужской воскресной школы в Орле, о разрешении открытия которой было возбуждено ходатайство одним из местных врачей: «недоразумение» состояло в том, что, как было сообщено словесно этому врачу учебным начальством при отказе в разрешении на открытие школы, ходатайствовавший врач, будучи человеком безукоризненного поведения во всех отношениях, держался «либерального образа мыслей». То же «недоразумение» погубило и разрешенную уже в Курске воскресную школу. Вслед за разрешением г-же Исаковой открыть школу, были в течение двух месяцев принимаемы разные понуждения, чтобы заставить ее отказаться от открытия школы, а затем, когда это не привело к желаемому результату, ей было официально объявлено о недействительности данного ей разрешение на открытие школы.

По счастью, в нескольких городах дело воскресных школ встретило меньше препятствий; в течение 1889 г. было открыто в 8 городах 10 воскресных школ.

В Екатеринодаре женская воскресная школа была открыта 8-го января 1889 г. Открыта она была по почину М. О. Гамбургер (Робинсон). Школа была встречена общим сочувствием, привлекла значительное число бесплатных работников, получила даровое помещение, встретила содействие со стороны владетельницы местного книжного магазина г-жи Родионовой, взявшей на себя снабжение школы учебными пособиями. Как увидим ниже, успех этой первой Екатеринодарской воскресной школы повел к открытию в этом городе нескольких других воскресных школ.

5-го февраля того же 1889 г. была открыта воскресная школа в Вильне. Школа возникла по почину Л. А. Стадольской, дочери председателя местной судебной палаты. Школа с первых же дней своего существование имела успех, привлекши на первое учебное воскресенье 45 учениц, на второе — 90 и на третье — 105. К сожалению, недостаток помещения не дал возможности принимать новых желающих учиться, недостатка в которых не было. Тем не менее, в виду настойчивого желание многих поступить в школу, пришлось увеличить число учащихся и довести это число до 130, хотя такое число и превышало всякие нормы в соответствии с помещением. Любопытно, что местное так-называемое «общество» отнеслось к новому начинанию, предпринятому женскою интеллигентною молодежью, с большим скептицизмом. «Наши барышни вздумали позабавиться школою, — пусть позабавятся месяц-другой, беды от этого не будет: чем-бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало»: — такими речами встречали пылкий энтузиазм молодых девушек, с радостью стремившихся каждый воскресный день в школу. «Барышни», однако, скоро показали, что они всего менее имели в виду «забавляться», вступая в качестве работников в школу. Школа стала прочно на ноги и за время своего существования по настоящее время дала возможность многим сотням женщин и девушек Вильны получить большее или меньшее образование. С таким отношением к себе лицам, отдающим свой труд на работу в воскресных школах, приходится встречаться и во многих других городах, причем везде упорный труд участников воскресных школ невольно заставляет затем общество изменить свое отношение и к воскресным школам, и к работающим в них,

В Риге женская воскресная школа была открыта в виде опыта в январе 1889 года, а официальное разрешение на ее открытие последовало 11-го сентября 1889 года. Распорядительницей школы явилась К. Б. Мансурова, продолжающая исполнять эту обязанность и доселе. Школа привлекла в первый же год своего существование 10 учительниц и 151 ученицу. В последующие годы школа продолжала расти и развиваться, и в 1897–1898 учебном году она имела пять законоучителей, 23 учительницы и учителя пения. Учащихся в названном году было уже 268. То обстоятельство, что. материальные затруднения часто препятствуют учащимся в воскресных школах посещать последние аккуратно и вынуждают даже прекращать посещения, вызвало в Риге возникновение особого попечительства о нуждающихся ученицах воскресной школы, которое устраняет, по возможности, указанные препятствия (приобретая, напр., нуждающимся ученицам обувь, недостаток которой так часто препятствует посещению воскресной школы) и, кроме того, содержит для учениц школы особые рукодельные классы.

В Москве, как мы уже говорили, в 1889 г. возникли две воскресных школы, — обе женские. Первая возникла по почину А. В. Алексеевой, В. С. Костроминой и Е. И. Цветковой. Для помещения школы учредительницы первоначально хотели воспользоваться зданием одной из городских школ; но обращение по этому поводу к тогдашнему московскому городскому голове г. Алексееву привело, почему-то, к решительному отказу с его стороны. Помещение под воскресную школу нашлось в школе Общества воспитательниц и учительниц. Школа была открыта 5-го марта. В день открытие школы в нее явилось только 22 ученицы, так что это обстоятельство крайне смутило 14 учительниц, явившихся работать в школу. Но скоро оказалось, что незначительность учащихся, явившихся в первый день, объясняется новизной дела. Явившиеся ученицы объяснили, что многие из их подруг и знакомых сильно желали прийти учиться в школу, но «боялись» и ждали результатов посещение школы более смелыми. И действительно, скоро, как это было и везде в воскресных школах, оказался узко недостаток в помещении для приема всех желающих учиться и школе пришлось отказывать в приеме.

Вторая женская воскресная школа в Москве открыта 23-го апреля 1889 г. Учредительница этой школы, С. В. Глинка, — замечательная женщина, заслуживающая самой теплой памяти со стороны тех, кто умеет ценить бескорыстный, самоотверженный труд на благо народа. Эта женщина, скончавшаяся 5-го июня 1898 г., 45 лет от роду, всю свою жизнь отдала на служение народу. Карьера ее началась в роли учительницы в школе на фабрике Морозовых, в Никольском (Орехово-Зуево). Здесь она, кроме работы в школе, по вечерам и воскресеньям занималась со взрослыми, учила их грамоте, письму, выдавала книги из библиотеки, обучала женщин рукоделию и т. п. Когда началась русско-турецкая война 1877–1878 гг., С. В. Глинка отправилась за Дунай в качестве сестры милосердия. Здесь она проявляла чудеса самоотвержения и выносливости, проводя целые месяцы в мокрых палатках в уходе за ранеными и больными тифом и терпя всевозможнейшие лишения. Дело кончилось тем, что она сама заболела тифом и едва осталась жива. По окончании войны С. В. Глинка прослушала фельдшерские и акушерские курсы и стала практиковать в качестве акушерки. В 1889 году она задумала открыть воскресную школу. Несмотря на свое скромное общественное положение, С. В. сумела выполнить свое намерение. Она получила разрешение на открытие школы, исхлопотала помещение в так называемой Андреевской школе, в Постниковском пассаже, на Тверской, собрала лиц, готовых работать в школе, и открыла школу 23-го апреля 1889 года. Школа пошла весьма успешно: в первый же год в ней перебывало 347 учениц. Работавших в школе было более 20 человек. Спустя два года, С. В. передала совсем устроенную школу в заведывание другому лицу, а сама открыла новую воскресную школу (тогда уже 7-ю в Москве) и при ней рукодельные классы в доме Морозовой на Таганке. Здесь также дело пошло хорошо. В это время С. В. оставила акушерскую практику и взяла место городской учительницы. Непосильная работа, постоянное напряжение, в связи с разными внешними неблагоприятными условиями (напр., сочленовный ревматизм, нажитый С. В. в городской школе, помещение которой оказалось невозможно сырым), сломили здоровье С. В. Тем не менее, дух ее был по-прежнему бодр и, совершенно больная, она с энергией принялась за устройство еще одной воскресной школы — при табачной фабрике Габая. Г. Гатлих, из заметки которого мы заимствуем сведение о С. В. («Русская Мысльц», 1898, окт.), рисует следующую картину открытие воскресной школы на фабрике Габая, состоявшегося в апреле 1896 года: «После молебствия учениц рассадили по классам, и С. В., не смотря на то, что она в этот день чувствовала себя очень плохо, пожелала дать первый урок в группе неграмотных, в которую набралось человек 25. Девушки и женщины, составлявшие группу, сначала с изумлением и некоторым недоверием глядели на больную, исхудавшую женщину, которую с трудом под руки ввели в комнату и посадили на стул. Но прошло несколько минут и ученицы не сводили глаз с С. В., которая с таким увлечением вела урок, что. казалось, забыла все свои страдания. Час пролетел незаметно, и ученицы в первый урок научились выделению простейших звуков, их слиянию и способу изображения, но, что всего важнее, поверили в свои силы, в возможность одолеть грамоту, в необходимость учения»… Не долго, однако, продолжалась после того деятельная жизнь С. В. и, как сказано выше, в июне 1898 г. ее не стало. Надо сказать, что С. В. Глинка — далеко не единственный человек среди работающих в воскресных школах по тому самоотвержению, какое она вкладывала в свое дело: таких тружениц воскресные школы насчитывают многие десятки, быть может, даже сотни. К сожалению, наше общество слишком мало знает об этих беззаветных труженицах и о великой культурной работе, выполняемой ими, и нужно им уплатить своею жизнью, чтобы удостоиться коротенького некролога в газете, а часто, впрочем, и самая смерть подобных тружениц проходит совершенно бесследно, и они остаются навсегда никому неизвестными, кроме тех, кто воспользовался их добротой, их трудом, их энергией…

12-го марта 1889 года открылась мужская воскресная школа в Харькове. Первая мысль об открытии этой школы была подана X. Д. Алчевскою, которая на одном из, собраний, учащих женской воскресной школы, бывших осенью 1888 года, бросила горький упрек мужской интеллигенции Харькова, не позаботившейся устроить в этом большом городе воскресную школу для взрослых мужчин, несмотря на то, что женщины Харькова поддерживают уже в течение многих лет подобную же женскую школу. Этот упрек задел сердца некоторой части харьковской интеллигенции, и мужская школа была быстро организована. Школа была открыта от имени Харьковского Общества распространения в народе грамотности, при котором школа и доселе состоит, Распорядителем школы взялся быть Н. Ф. Хуциев, исполнявший эту обязанность почти 10 лет, до самой своей смерти. За 10 лет своего существование школа имела 3078 учеников, причем с течением времени число учащихся в школе все увеличивается. Точно так же растет и число работающих в школе, и вообще Харьковская мужская воскресная школа принадлежит к числу наиболее выдающихся наших воскресных школ.

В Ставрополе-губернском осенью 1889 года были открыты сразу четыре воскресных школы, две мужских и две женских. Школы эти были открыты по почину тогдашнего председателя местного Общества для содействия распространению народного образования, Д. Н. Никитина. Школы были открыты в помещениях одной из местных женских гимназий, шестиклассного городского училища и двух начальных училищ. Скоро, однако, оказалось, что данное дело, как новое, нельзя было устраивать в таких обширных размерах, и школы были соединены в две — женскую и мужскую. Школы эти существуют и доселе, постепенно все развивая свою деятельность. Особенно широкие размеры получила женская воскресная школа, помещающаяся в здании женской гимназии и с первых же дней поставленная высоко ее первою распорядительницею, М. О. Ясинскою. Дальнейшее процветание школы, под руководством другой распорядительницы, А. Г. Гремяченской, продолжается до настоящего времени. В 1897–1898 г. школа эта имела уже 439 учащихся и 33 учащих. Мужская школа имела в том же году 225 учащихся и 27 учащих. Успех этих школ вызвал к существованию новые воскресные школы в Ставрополе-губернском, и в настоящее время в этом городе имеется четыре воскресных школы.

Все воскресные школы, возникшие в 1888 и 1889 годах, открылись под непосредственным воздействием Харьковской частной женской воскресной школы. Учредители и участники этих школ, задумав открытие школ, обращались в Харьковскую школу за указаниями и сведениями о подробностях дела, а многие из них предварительно ездили в Харьков для ознакомления с ведением дела в Харьковской школе. При открытии школ, они немедленно сообщали о том Харьковской школе и делились с нею своими первыми успехами или своими неудачами. Помимо помощи указаниями, советами н нравственною, поддержкою, Харьковская школа, в лице своей учредительницы и распорядительницы, X. Д. Алчевской, оказывала многим из этих новых школ и материальную поддержку, снабжая их школьными библиотеками. И таково же было отношение большинства возникших в последующие годы воскресных школ к Харьковской школе, в архиве которой хранится обширнейшая переписка с сотнями лиц, находящихся во всех концах России и желавших открыть воскресные школы.

В следующем 1890 году частные воскресные школы возникли в следующих городах: Москве — 3-я женская, Пензе — женская, Симферополе — женская, Кронштадте — мужская, Сарапуле — мужская, Казани — женская, Тамбове — мужская, Елисаветграде — смешанная, Тирасполе — мужская и женская, Смоленске — женская, Волчанске — мужская, Петербурге — женская, Саратове — смешанная и Острогожске, Воронежской губ., — мужская, Кроме того, в том же году был поднят вопрос об открытии воскресных школ в целом ряде городов, как то: Царское Село, Шуя, Барнаул, Егорьевск, Каинск, Борисоглебск, Батум, Екатеринослав, Полтава, Кременчуг, Киев, Ярославль, Ковров, Красный Яр, Рязань, Астрахань, снова Орел и снова Курск и др.

Приводим сведение о некоторых воскресных школах, открытых в 1890 году. В Москве 3-я женская воскресная школа открыта А. П. Погожевой при фабрике Бахрушиных. В Пензе воскресная школа открыта 21-го января 1890 г. Учредительницею школы явилась жена военного врача С. М. Воскресенская. Первоначально школа помещалась в 4-м городском приходском училище, почти на окраине города, но наплыв учащихся заставил искать более просторное помещение, которое и было найдено в здании местного уездного училища, находящемся в центре города. В первое воскресенье в школу явилось 60 учениц, а уже чрез несколько учебных воскресений число их достигло 187. Преподавателей и преподавательниц явилось в школу в первый же год 18 чел. В 1898–99 г. учениц было 270, учащих 39. Средства для школы были собраны путем частных пожертвований и от благотворительного литературно-музыкального вечера. С 1893 г. городское управление выдает школе субсидию — сперва в размере 200 р., а затем 300 р. В Елисаветграде мысль об открытии воскресной школы возникла еще в 1888 г., а открыта она была лишь 11-го ноября 1890 г. Заведывающим школой был избран протоиерей Еленевский. Школа была открыта без копейки денег, в надежде на помощь добрых людей, которая и оправдалась: по подписке было собрано в одну неделю 170 р.; малороссийская труппа Саксаганского дала в пользу школы спектакль, от которого очистилось 117 р.; любительский концерт дал 233 р.; поступили пожертвование учебниками от книжных магазинов и частных лиц и т. д. Всех учащихся в первый же год перебывало 142, а в последующие годы число их доходило до 300. В Сарапуле школа открыта 16-го декабря 1890 года. Школа уже через четыре воскресенья имела 168 учеников. Учредительницею школы явилась жена учителя реального училища В. К. Ломан. Средства школы сложились преимущественно из взносов, работающих в ней преподавателей и преподавательниц. В 1898–99 году учащихся перебывало в школе 279; учащих было 29. В Тирасполе, Херсонской губ., в сентябре 1890 года были открыты одновременно женская и мужская воскресные школы. Школы эти привлекли симпатии городского управления, ассигновавшего на них 150 р. Распорядителем школ, состоял преподаватель местной прогимназии А. А. Попов. На следующий год, однако, осталась лишь одна школа — женская, просуществовавшая также недолго. В Тамбове школа была открыта Э. О. Кислинской (Вахтеровой), открывшей впоследствии воскресные школы во Владимире и Сувалках и приобретшей известность в качестве педагогической писательницы. Тамбовская школа по своей постановке приобрела заслуженную известность, но впоследствии, по переходе из Тамбова г-жи Кислинской и по удалении из школы новой распорядительницы, А. Н. Слетовой, сделалась совершенно неизвестной. В Казани школа была открыта 28-го октября 1890 г, Учредительницей явилась Е. Н. Зайцева, начавшая хлопоты о разрешении школы еще в марте 1889 г. Школа привлекла сразу же более 100 учениц. В Смоленске женская воскресная школа открыта 21-го января 1890 г. по инициативе кружка лиц с В. П. Вахтеровым во главе. Первою заведующею школы была Е. А. Кирьякова, а в настоящее время состоит А. А. Жбанкова. В 1898–99 г. было 300 учащихся и 33 учащих.

Всего в 1890 г. было открыто 15 частных воскресных школ в 14 городах. Кроме того, более чем в 20 городах, делались попытки к устройству воскресных школ, частью оставшиеся безрезультатными по разным причинам, а частью осуществленные лишь в следующих годах, после целого ряда хлопот и мытарств.

Из приведенных данных, касающихся первых трех годов новейшего периода истории воскресных школ (1888–1890 гг.), читатель может видеть, что с 1888 года началось повсеместно в России снова целое движение по устройству воскресных школ. Правда, движение это было уже далеко не таким интенсивным, каким заявило себя подобное же движение в конце 50-х и начале 60-х годов, когда всего за три года было открыто больше 300 воскресных школ. Однако нельзя не видеть по приведенным уже фактам, что начавшееся в конце 80-х годов движение имело вполне серьезный характер и отвечало вполне назревшей потребности русской интеллигенции отдать себя на работу для просвещение народных масс и потребности последних в просвещении. Движение это проявилось в самых отдаленных друг от друга местностях — от Петербурга до Барнаула, захватило как столицы — Петербург и Москву, так и самые захолустные местности, в роде мало кому известных Тирасполя, Каинска и др. Среди лиц, выступивших в качестве инициаторов открытие новых воскресных школ, мы встречаем людей самых разнообразных возрастов и общественных положений. Молодые девицы здесь чередуются с зрелыми и даже престарелыми дамами, лица, педагогической профессии — с духовенством и людьми, до сих пор стоявшими совершенно в стороне от школьного дела, совершенно неизвестные имена — с именами, пользующимися громкою известностью в данном городе или даже далеко за пределами его. Серьезность движение станет еще более ясною читателю, когда из дальнейших данных, приводимых ниже, он увидит, что это движение с течением времени не только не ослабевало, но все ширилось и развивалось на протяжении всего десятилетия 90-х годов. Был один момент, когда друзья воскресных школ сильно опасались, что движение по устройству этих школ ослабнет или далее совсем прекратится: это было в момент появление известного циркуляра министра народного просвещение от 4-го сентября 1891 года, которым разрешение новых воскресных школ было крайне стеснено. Об этом циркуляре, к счастью применявшемся не во всех учебных округах, мы будем говорить позднее, а пока заметим, что, хотя этот циркуляр сильно затруднил открытие новых воскресных школ и оказал замедляющее влияние на их распространение, он уже не мог остановить развитие данного дела, и оно продолжало расти и развиваться, как это читатель сейчас и увидит. Много препятствий вообще приходилось выносить учредителям воскресных школ, особенно в захолустных городах, но энергия и любовь к делу если не всегда, то все-таки часто преодолевала все эти препятствие и число воскресных школ, созданных в наших городах частным почином, продолжало возрастать.

В 1891 году новые воскресные школы возникли в следующих городах: Владикавказе женская, Екатеринославе женская и мужская, Красноярске женская, Москве — 4-я, 5-я и 7-я женская и одна (6-я) мужская, Севастополе женская, Кишиневе мужская, Симферополе мужская, Нижнем-Новгороде женская, Уржуме смешанная, Рязани женская, Астрахани мужская и женская, Сызрани женская, Ставрополе-губернском мужская, а всего в 13 городах 18 воскресных школ, из которых 6 мужских, 11 женских и 1 смешанная.

Владикавказская женская воскресная школа открыта 10-го марта 1891 года г-жой Шредерс, женою мирового судьи. Школа с первых же лет своего существование привлекла массу учениц, число которых через несколько лет существования школы доходило уже до 300–350 чел. Успех школы вызвал позднее возникновение в том же Владикавказе двух мужских школ — при городском училище и при церковно-приходской школе, причем последняя предназначалась исключительно для осетин. Обе мужские школы имели значительно меньший контингент учащихся и вообще не имели такого успеха, как женская. Женская школа с успехом работает по ныне, а мужские прекратили существование.

В Екатеринославе почин учреждения женской воскресной школы был взят на себя женою местного вице-губернатора, г-жой Татищевой. Школа была открыта 3-го февраля 1891 года в помещении бесплатной женской школы местного Общества попечения о женском образовании. Школа имела значительный успех, который побудил в том же году открыть в Екатеринославе мужскую воскресную школу. Эта последняя была открыта на железнодорожной станции для рабочих железнодорожных мастерских. Открытие было совершено с чрезвычайным торжеством. Молебен по случаю открытие школы совершал местный епископ, после чего говорились речи губернатором, директором народных училищ и др. о значении частного почина в деле народного образование вообще и о значении воскресных школ в частности. Словом, открытие мужской Екатеринославской школы впервые оказалось настоящим праздником в честь воскресных школ. В последующие годы, по мере распространения воскресных школ и уменьшение подозрительного отношения к ним, такие празднества в честь воскресных школ были не раз в разных городах при открытии школ этого типа, но тогда это было первое торжество подобного рода и оно произвело сильное впечатление на всех друзей воскресных школ.

В Москве в 1891 году было открыто, как сказано, четыре воскресных школы, три женских и одна мужская. 3-го февраля 1891 года открыта 4-я московская женская воскресная школа. Открыта Она стараниями той же А. В. Алексеевой, почину которой Москва была обязана 1-й женской воскресной школой, открытой В 1889 г., и при участии В. С. Костроминой, принимавшей ближайшее участие в устройстве означенной 1-й школы. Школа открылась в помещении училища для бедных мальчиков в доме Богоявленского братства, в Посланниковом переулке, на Немецкой улице, 5-я женская воскресная школа в Москве была открыта 17 марта 1891 г. по почину жены купца А. П. Копыневой. Школа открыта в здании ремесленного училища московского мещанского общества, а ныне помещается в здании 3-го Лефортовского женского городского училища, близ Покровского моста. В 1898–99 г. в школе было 296 учениц и 15 учащих. 7-я женская воскресная школа была открыта С. В. Глинкой, и о ней мы говорили выше. Наконец, мужская воскресная школа открыта на станции Московско-Казанской железной дороги, на ее средства и для ее служащих. Железная дорога назначила школе субсидию в 400 р. в год. Кроме того, средства школы пополнялись частными пожертвованиями. Школа в первое же воскресенье привлекла 70 учащихся; максимальное годовое число учащихся в школе доходило до 182. Школа ныне уже не существует.

В Нижнем женская воскресная школа открыта 3-го февраля 1891 года. Школа учреждена Е. Р. Бэр и содержалась на ее средства. В день открытия школы в нее записалось 120 учениц, а через месяц число их достигало цифры 253. В последующие годы школа продолжала расти и развиваться. Таким образом, в 1892–1893 учебном году она имела 70 учащих и 339 учащихся, в 1893–1894 г. — 60 учащих и 426 учащихся. В 1894–1895 учебном году, за выездом г-жи Бэр из Нижнего, заведывающей школой сделалась А. П. Кондратьева, причем эта перемена заведывающого лица нисколько не отразилась на росте школы, которая продолжала развиваться. В 1894–1895 году школа имела 50 преподающих и 449 учениц, в 1895–1896 году в школе перебывало 346 учениц, в 1896–1897 г. 394 ученицы, в 1897–1898 — 411 и в 1898–1899 — 324. Средства для школы до 1899 г. по-прежнему предоставлялись г-жой Бэр. Успех женской Нижегородской воскресной школы вызвал в следующем 1892 году открытие в Нижнем мужской воскресной школы.

В Кишиневе мужская воскресная школа открыта 24-го февраля 1891 года Т. С. Дорошевскою, женою земского врача. Школа имела быстрый успех. Уже через год, в 1892–1893 учебном году, школа имела 178 учеников, а в 1893–1894 г.— 177.

В Севастополе женская воскресная школа открыта 13-го января 1891 года на средства местного благотворительного общества. Школа имела в первом году 112 учениц. Успех школы вызвал в следующем году открытие мужской воскресной школы.

В Сызрани, Симбирской губернии, женская воскресная школа была открыта А. С. Дряхловой. О школе этой мы еще будем говорить в одной из следующих глав, так как она подверглась очень странной метаморфозе, благодаря упоминавшемуся выше циркуляру министра народного просвещение от 4-го сентября 1891 г. Пока же скажем, что школа, не смотря на странную судьбу ее, имела значительный успех. В 1892–1893 учебном году она имела 130 учениц, а в 1893–1894 г. — 180. Успех школы побудил открыть в Сызрани затем и мужскую воскресную школу.

В Ставрополе-губернском в 1891 году была открыта вторая мужская воскресная школа учителем горской школы И. П. Виноградовым. Школа эта, существовавшая на средства учредителя, имела довольно большой успех, но просуществовала всего два года, закрывшись с отъездом из города ее учредителя.

В Астрахани осенью 1891 года были открыты мужская и женская воскресная школы. Школы эти нашли помещение: мужская — в здании 4-классного, а женская — в здании 3-классного городских училищ. Средства образовались из ассигновки городской думы (в сто рублей ежегодно) и частных пожертвований. Чрез мужскую школу прошли в первый год 149 учеников, а чрез женскую — 228. Цифры эти ясно показывают, как назрела в Астрахани потребность в учебных заведениях, подобных воскресным школам, и в какой мере эти школы необходимы для населения Астрахани. Это не помешало воскресным школам Астрахани скоро погибнуть. История гибели астраханских школ представляет собою один из печальнейших эпизодов в истории воскресных школ, хотя и вообще эта история изобилует печальными эпизодами. Удачная деятельность школ продолжалась и в следующем учебном году. Возросло число работающих в школах, возросло и число учащихся, как вдруг 18-го ноября 1892 года было получено извещение от инспектора народных училищ о том, что школы закрываются вследствие необходимости принятие мер санитарного характера. Эти «санитарные меры» оказались такими убийственными только для воскресных школ, так как все другие учебные заведение г. Астрахани, в том числе и те, в помещениях которых воскресные школы находились, продолжали действовать беспрепятственно. Удивительнее всего, что почему-то не только не было принято мер к тому, чтобы учащиеся в школах были своевременно оповещены о закрытии школ, но были приняты меры к тому, чтобы объявление о закрытии школ не появлялось на дверях помещений, которые занимали эти школы. В результате такой таинственности получилось нечто совершенно нелепое. 20-го октября учащиеся, ничего не подозревавшие, явились, по обыкновению, к школьным зданиям, но встретили запертые двери и сторожей, отгонявших их от дверей. Такая же участь постигла и учащий персонал, в том числе и законоучителей, так как большинство этого персонала не было извещено о закрытии школ. У школьных помещений собралась толпа, произошли давка, ссоры, чуть не были выбиты школьные двери. Словом, школы были прикрыты с чрезвычайным скандалом. Школы были закрыты якобы временно, только на время принятие каких-то санитарных мер, но в действительности они так и не открывались, и позднее в Астрахани воскресные школы снова возникли уже совершенно самостоятельно, без всякой связи с погибшими в 1892 году.

В Уржуме воскресная школа возникла стараниями К. А. Лупновой, народной учительницы. Первоначально г-жа Лупнова была сельскою учительницею в одном из сел Вятского уезда. Ознакомившись с книгою «Что читать народу», она решила устроить в своем селе воскресную школу. Эта школа, в которой училось ежедневно до 30 взрослых учеников и в которой работала одна К. А. Лупнова, существовала два года. Переселившись затем на жительство в г. Уржум, Вятской губернии, г-жа Лупнова стала хлопотать об устройстве воскресной школы и здесь. Школа была открыта 1-го декабря 1891 года. Школа — смешанная. Через два месяца школа имела уже 235 учащихся, из которых около двух третей женщины и треть мужчин.

В Рязани женская воскресная школа открыта в 1891 г. Распорядительницей школы состоит учительница начального училища Е. И. Беневоленская. В 1898–99 г. учащихся перебывало 131; преподающих было 24.

1892 год был еще счастливее в отношении открытия новых воскресных школ, нежели его предшественники. В этом году были открыты новые воскресные школы в следующих городах:

Новочеркасске — женская, Брянске — женская, Иркутске — 2-ая женская, Красноуфимске — женская, Майкопе — три мужских и одна женская, Орле — женская, Полтаве — женская, Богодухове — мужская, Красноярске — мужская, Кременчуге — мужская, Нижнем-Новгороде — мужская, Перми — мужская, Риге — мужская, Выборге — смешанная, Ростове, Ярославской губернии — смешанная. Курске — женская, Кутаиси — мужская и женская, Севастополе — мужская, Ставрополе-губернском — 2-ая женская, Москве — 8-ая женская. Всего в 1892 году открыто 24 воскресных школ в 20 городах. Из общего числа открытых школ 11 было мужских, 11 женских и две смешанных.

В Москве женская воскресная школа открыта при фабрике Прохоровых. Она имела около 100 учащихся ежегодно.

В Ставрополе-губернском вторая женская воскресная школа открыта при местном женском епархиальном училище и занимаются в ней воспитанницы старшего класса этого училища.

В Новочеркасске женская воскресная школа была открыта 15-го ноября 1892 года при местном Обществе распространения полезных книг в Области войска Донского, преобразованном впоследствии в Общество содействие народному образованию. Школа открыта по почину учительницы местного четырехклассного женского училища М. И. Золотаревой. Школа эта с первых же дней своего существование стала в ряды самых выдающихся воскресных школ России. В первое же воскресенье в школу явилось 50 учениц, в следующее еще 70, и таким образом пришлось прекратить прием учащихся в виду недостатка помещения. Всего перебывало в школе за первый год ее существование 140 учениц. В следующем 1893–1894 учебном году школа имела уже 247 учениц, в 1894–1895 г. — 308, в 1895–1896 г. — 334. К сожалению, в 1897 году среди некоторых членов Общества для содействие народному образованию проявилось такого рода несправедливое отношение к учредительнице и распорядительнице школы М. И Золотаревой, что она сочла себя вынужденной оставить школу. Такого рода факты у нас, как известно, встречаются весьма нередко. Люди, сами ровно ничего не делающие в интересах простого народа, но желающие играть роль общественных деятелей, с особенною завистью относятся к тем, кто действительно работает для народного блага, не щадя своих сил и времени. Отсюда весьма нередки факты, когда подобные завистники делают все от них зависящее, чтобы мешать работе лиц, посвятивших себя общеполезному труду, и высшее торжество для господ подобного рода наступает, когда им удается заставить тружеников народного дела устраниться от последнего. К счастью, в данном случае неблаговидные приемы, пущенные в ход по отношению к М. И. Золотаревой, привели только к расширению народно-просветительного дела в Новочеркасске, так как М. И. Золотарева, будучи вынуждена уйти из основанной ею школы, вслед затем основала новую воскресную школу, уже не состоящую при Обществе содействия народному образованию. Эта вторая женская воскресная школа в Новочеркасске возникла в 1897 г.

В Кутаиси открыта в 1892 году одна смешанная воскресная школа, но фактически она всегда представляла собою две школы — мужскую и женскую, имевшие особые помещения. Наиболее успешною оказалась женская воскресная школа, которая чрез несколько лет существование имела уже до 200 учениц, тогда как мужская имела наибольшее число учеников около ста, а часто и меньше. Отчасти это объясняется тем, что на долю мужской воскресной школы в Кутаисе выпал целый ряд испытаний. Первоначально мужская воскресная школа помещалась в городском училище, но затем администрация училища нашла это неудобным для себя, и воскресной школе пришлось искать новое помещение, которое и было найдено в частной школе Ходжанова. Но через год воскресная школа должна была уходить и отсюда, так как не имела возможности платить за помещение. С начала следующего учебного года воскресная школа поместилась в местной Александро-невской школе, но так как сама Александро-невская школа тоже должна была перебраться в новое крошечное помещение, то имущество воскресной школы было просто выкинуто на двор среди зимы. Затем до весны воскресная школа помещалась в частном доме, и, наконец, поместилась в подготовительной школе. Быть может, к настоящему времени мужская воскресная школа вынуждена была и еще переменить свое местонахождение… Женская школа сначала была счастливее мужской, так как она несколько лет помещалась беспрепятственно в здании городского училища, а затем и на нее начались гонения. По настоянию заведующего городским училищем, женская воскресная школа была удалена из нее и поместилась в здании дворянской школы; но и отсюда ее хотели удалить, и она была оставлена только до весны 1897 года. Какие еще мытарства испытала женская воскресная школа в дальнейшем, мы, к сожалению, не знаем. Этот пример, между прочим, служит к уяснению тех препятствий, которые нередко встречают в своей деятельности воскресные школы и которые без всякой причины, без всякой надобности и без всякого смысла тормозят деятельность просветительных учреждений, созданных единственно из любви к народу и поддерживаемых бескорыстным трутом.

Не смотря на последнее, всегда находятся люди, стремящиеся повредить воскресным школам, и для этого весьма удобные случаи представляет то обстоятельство, что воскресные школы не имеют собственного помещения и легко уязвимы с этой стороны…

В Ростове, Ярославской губернии, воскресная школа открыта 2-го февраля 1892 года. Школа в первое же воскресенье имела более ста учеников, т. е. такое количество, больше которого она уже не могла иметь по размерам помещения, так что этим первым воскресеньем и был закончен прием. Школа была встречена общим сочувствием и получила даровое помещение в местном приходском училище и возможность пользоваться даровыми учебниками. Учредительницею и распорядительницею школы состоит Е. А. Ошанина. В 1898–99 г. школа имела 129 учащихся и 26 учащих.

В Перми мужская воскресная школа открыта 11-го октября 1892 года. Школа открыта старанием учащих в городских школах. В день открытие в школу явилось 30 учащихся, число которых скоро возросло до 100 и выше. Деятельность мужской школы вызвала к жизни в следующем году женскую воскресную школу. Обе эти школы имеют общий орган заведывания — совет пермских воскресных школ. Это учреждение, не довольствуясь работою одних воскресных школ, работает еще и в других областях народного просвещения; таким образом, совет пермских воскресных школ заботится о развитии дела народных чтений, для чего он оказывает поддержку чтениям, ведущимся в селах, рассылая картины для волшебного фонаря.

1-го ноября 1892 года открыта в г. Богодухове, Харьковской губернии, мужская воскресная школа, устроенная местным комитетом Харьковского Общества распространение в народе грамотности. Распорядителем школы явился земский начальник В. А. Савич, состоявший в этом звании до 1896 г., когда звание распорядителя принял на себя делопроизводитель акцизного управление И. А. Каланчук. Школа пошла так успешно, что уже через четыре воскресенья пришлось отказывать в приеме новым желающим учиться, а в следующем году пример мужской школы вызвал к жизни женскую воскресную школу. В 1898–99 г. учащихся в школе было 101, а учащих 7.

В Риге, где еще с 1889 года существовала женская воскресная школа, в январе 1892 года возникла мужская воскресная школа. Почин возникновения этой школы принадлежал учителю фабричной школы М. С. Кузнецову. Заведывание школою принял на себя священник о. Березский. Школа уже к маю 1892 года имела около 200 перебывавших в ней учеников, а в 1895–1896 г. чрез Рижскую мужскую воскресную школу прошло 457 учащихся.

В Полтаве женская воскресная школа открыта 22-го ноября 1892 г. Почин создания школы принадлежит молодым девушкам, только что окончившим тогда курс в местной женской гимназии. Попечительницей школы согласилась быть жена местного губернатора, г-жа Татищева. Город дал помещение для школы в здании местного приходского училища. Открытие школы было совершено местным епархиальным архиереем в присутствии губернатора и всех выдающихся должностных лиц города. Скоро при школе было открыто мужское отделение, помещающееся отдельно от женского, так что в сущности в Полтаве две воскресных школы. Школа открылась при 30 учащихся, а в 1895–1896 учебном году имела более 200 учащихся и 20 учащих. В 1898–99 г. в женском отделении было 238 учениц, а в мужском — 101 ученик; учащих в обоих отделениях — 49. Распорядителем мужской школы состоит учитель женской гимназии М. Н. Азбукин и женской — Ю. В. Будаковская.

Воскресные школы в Майкопе основаны местным братством св. Осии. В уставе этого братства имеется параграф, разрешающий ему учреждение воскресных школ, в ряду других просветительных учреждений, чрез которые оно имеет воздействовать на простой народ. Братство обратилось в 1892 году ко всем лицам, занимающимся педагогическим трудом в Майкопе, с приглашением принять участие в работе в воскресных школах и открыло сразу четыре воскресных школы — одну женскую и три мужских. Две школы открыты при городских училищах — мужском и женском и две при местных соборах. Всего успешнее пошла женская воскресная школа, которая в первое же воскресенье привлекла 105 учениц, тогда как в три мужские в то же воскресенье записалось всего 78 учеников. К сожалению, о мужских воскресных школах Майкопа не имеется никаких дальнейших известий, и, кажется, они даже уже не существуют. Между тем женская школа своею деятельностью вызвала открытие еще второй женской воскресной школы.

В Орле, как мы уже знаем, была открыта женская воскресная школа еще в 1888 году, но она, как объяснено выше, существовала недолго и была закрыта. В 1892 г. здесь возникла новая женская воскресная школа, которая пошла с таким успехом, что скоро пришлось от нее отделить вторую самостоятельную воскресную школу, причем обе каждый год имели по 200–250 учащихся.

В Курске, как мы также уже знаем, воскресная школа должна была возникнуть еще в 1889 году, но разные «недоразумения» воспрепятствовали этому, и в 1892 году уже новые лица добились, наконец, того, что женская воскресная школа в Курске стала фактом действительности. Школа эта возникла, благодаря стараниям кружка учительниц местных городских школ, и привлекла к себе общие симпатии. Местное земство ассигнует школе пособие в 100 р. ежегодно, а городское управление — в 200 р. Число учащихся достигает 200.

В общем, открытые в 1892 году частными усилиями воскресные школы в городах сразу же стали давать большее или меньшее просвещение около 4000 учащихся обоего пола. Следующие годы были в этом отношении еще счастливее.

1893 год ознаменовался открытием весьма значительного числа воскресных школ в городах. Именно в этом году были открыты воскресные школы в следующих городах: женские в Оренбурге, Богодухове, Витебске, Владимире, Екатеринодаре, Енисейске, Перми, Петербурге, Рязани (две), Тобольске, Туле, Харькове (2-я женская) и Минске; мужские — в Баку, Екатеринодаре, Туле, и Николаеве, Херсонской губ., смешанные — в Киеве (две), Лохвице, Александрии, Херсонской губ., Козлове, Черкассах, Феодосии, Новгород-Северске и Саратове. Всего в этом году было открыто 27 воскресных школ, из них женских — 14, мужских — 4 и смешанных — 9.

В Баку мужская воскресная школа открыта 3-го октября 1893 г. по инициативе начальницы местной женской гимназии М. М. Латкиной, принявшей на себя и обязанности распорядительницы школы. Открывая школу на далекой окраине, в городе, заселенном преимущественно нерусскими элементами, первые труженики школы питали большое опасение за успех дела. Казалось, что в населении еще не настолько назрела потребность в образовании, чтобы оно могло дать достаточный контингент учащихся для воскресной школы. Именно в виду этого опасения, первоначальная мысль об открытии женской воскресной школы была заменена мыслью об открытии мужской, так как предполагалось, что местные женщины, особенно мусульманки, не пойдут в воскресную школу. Однако, все опасение оказались напрасными. Очевидно, и азиатское население в настоящее время чувствует потребность в образовании не меньше, чем население внутренних городов. Таким образом, в первый же год существование Бакинской мужской воскресной школы чрез нее прошло 224 ученика; на второй год в школе перебывало 283 ученика, в третий — 276 учеников и в четвертый уже в первые три дня приема было принято в школу 317 учеников. При этом любопытен рост учеников из татар, т. е. того элемента населения, на который всего менее рассчитывали устроители школы. В первый год число учеников из татар было меньше 1% общего числа учащихся в школе; во второй год этот процент достиг 9, в третий год — 12 и в четвертом году татары составили уже 27% всех учащихся. Позднее, как об этом будет сказано в своем месте, в Баку была открыта женская воскресная школа; здесь же были открыты вечерние курсы для взрослых мусульман, причем они сразу же привлекли более 400 учащихся. Все это достаточно ясно показывает, в какой мере назрела потребность в образовании среди взрослого население даже таких полуазиатских городов, как Баку, и в какой мере население повсеместно нуждается в таких просветительных учреждениях для взрослых, какими являются воскресные школы. Заметим еще, что, не смотря на малую, казалось бы, культурность тех элементов, из которых составляется контингент учащихся в воскресных школах в городах, подобных Баку, воскресная школа оказывает и на эти элементы самое благотворное культурное воздействие. Вот что читаем по этому поводу в отчете мужской Бакинской воскресной школы за третий год ее существование (1895–1896): «Относительно нравственного состояние школы можно сказать, по чистой совести, что оно безусловно хорошо, несмотря на пеструю и разноплеменную толпу учеников разных возрастов, занятий и состояний, наполняющих воскресную школу. За весь отчетный год не замечалось никаких не только крупных проступков, но даже и обычных школьных провинностей: ни одного случая воровства, грубой брани, лжи, дерзости или непослушания, Дай Бог, чтобы во всяком учебном заведении ученики умели, входя в него, оставлять за его дверями все дурное, чему их научила жизнь, и приносить с собою только чистое стремление к свету, как делают это ученики Бакинской мужской воскресной школы».

Во Владимире-губернском женская воскресная школа была открыта 19-го сентября 1893 года по инициативе Э. О. Кислинской (Вахтеровой). Школа эта имела в 1895–1896 г. 140 учениц и 15 преподающих.

В Богодухове, Харьковской губернии, где в предыдущем году была открыта мужская воскресная школа, 2-го февраля 1893 г. открыта женская воскресная школа. В первый же день в школу явилось 125 учениц, и так как принять такое число учащихся не позволяло помещение (здание церковно-приходской школы), то уже в первый же день пришлось отказать 40 ученицам.

В Киеве, где, как мы знаем, возникли в конце 50-х годов одни из первых воскресных школ, теперь, в новый период существования воскресных школ, долго не удавалось снова открыть воскресные школы. Еще в 1889 году находились лица, готовые отдать свои силы и свое время на работу в воскресных школах; однако все хлопоты по этому поводу наталкивались на непреодолимые препятствия, и лица, обращавшиеся за разрешением открытия воскресных школ, получали отказ. То же самое повторилось и в 1891 году, и только в 1893 году хлопоты, предпринятые новою группою лиц, увенчались успехом. При этом не безынтересно отметить тот факт, что в 1889 и 1891 годах отказ в открытии воскресных школ был дан учебным ведомством, а в 1893 году две воскресных школы были разрешены духовным ведомством. Обе Киевские воскресные школы, открытые в 1893 году, смешанные, на два отделения — мужское и женское. Первая школа имела за первый год существование 72 ученика и 65 учениц, а вторая — 80 учеников и 60 учениц. Вторая школа (Царе-Константиновская), в 1894–1895 учебном году, имела в течение года 85 учеников и 22 ученицы и в 1895–1896 г. — 142 ученика и 62 ученицы. Позднее, как увидим ниже, в Киеве были открыты три воскресные школы местным Обществом грамотности.

В Лохвице, Полтавской губернии, смешанная воскресная школа открыта осенью 1893 года. Школа первоначально помещалась в классах двухклассного городского училища, но затем учебное, начальство этого училища предоставило в распоряжение школы всего лишь одну комнату, и вследствие этого школа должна была искать помещения для своих учащихся везде, где только такие помещения могли быть найдены. Таким образом, школа заняла женскую церковно-приходскую школу и помещение уездного съезда и дворянской опеки. Всего школа помещалась в шести отдельных зданиях, раскиданных во всех концах города, представляя в этом отношении редкий и поучительный пример для воскресных школ, показывая, что при желании и настойчивости помещение для воскресной школы всегда можно найти. В первый год существования школы (1893–1894) школа имела 170 учащихся (108 мужчин и 62 женщины), во второй (1894–1895) — 203 (123 мужчины и 80 женщин) и в третий (1895–1896) — 228 (143 мужчин и 85 женщин). При этом во все три года школа отказывала в приеме многим желающим поступить в нее за недостатком учащих. По отчету школы за 1895–1896 г., значатся попечительницей школы О. Ф. Русинова, распорядительницей — Э. О. Карташевская, помощницей распорядительницы — В. А. Бакумова; кроме того, пять законоучителей и 20 постоянных преподавателей и преподавательниц и пять запасных. Лохвицкая школа имеет ту особенность, что при ней состоят члены-соревнователи, не принимающие участие в ведении дела, но взносящие постоянные членские взносы на содержание школы.

В Минске женская воскресная школа открыта 26-го февраля 1896 года по инициативе М. и Л. Камышанских. Школа была открыта местным епископом, при деятельном участии известного деятеля по народному просвещению, генерала А. И. Косича, и его супруги и директора народных училищ Е. Е. Тимофеева. Учениц в первом учебном году перебывало в школе более 150, а в 1895–1896 г. их было 185.

В Николаеве, Херсонскоии губернии, мужская воскресная школа открыта 24-го октября 1893 года. В течение первого года в школе перебывало 97 учеников, а в следующий год — 99.

В Новгород-Северске, Черниговской губернии, смешанная воскресная школа была открыта 14-го февраля 1893 года. В первый же день в школу явилось 72 ученика и ученицы, а через две недели число учащихся дошло уже до 200 и пришлось прекратить прием новых учащихся за недостатком помещения. Любопытна судьба этой школы, и мы несколько остановимся на ней, так как она наглядно познакомит читателей с теми, казалось бы, совершенно немыслимыми, препятствиями, с какими приходится порою встречаться у нас людям, желающим бескорыстно поработать на благо и просвещение народной массы. Вот что читаем мы в первом отчете школы: «Когда были напечатаны и расклеены объявления, публика с удивлением толпилась пред ними. В то же время по городу ходили самые разнообразные слухи. Простой народ вообще не верил, чтобы «паны» стали учить даром. Остальное же общество отнеслось к открытию школы крайне несочувственно и скептически: одни не верили в искренность цели и объясняли все желанием «прославиться»; другие подозревали «пропаганду»; третьи, наконец, говорили просто, что вот мол открываются «вечерницы». Инспектор народных училищ, прежде относившийся сочувственно к идее открытия школы, был встревожен этими распространившимися слухами и сразу круто изменил свое отношение к ней. В помещении, которое было предложено раньше в городском двухклассном училище, теперь было почему-то отказано. Пришлось ограничиться двумя небольшими комнатами приходского училища». С большими затруднениями, обусловленными теснотой помещения и недостатком пособий, дело было в данном учебном году доведено до благополучного окончания, причем результаты, в смысле успешности ведение дела, превзошли все ожидания. «С большими надеждами ожидали мы следующего учебного года, продолжает тот же отчет. Но вдруг случилось то, чего мы даже не могли предполагать. Инспектор народных училищ, очевидно, все время тяготившийся школою, внезапно отказал нам в помещении. Это было 4-го октября 1894 года. Ученики и ученицы осаждали вопросами: когда же, наконец, откроются занятия и проч. Не находя другого исхода, мы решили перейти в духовное ведомство и с этою целью обратились к преосвященному с просьбою принять нашу школу в свое ведение. Последний изъявил свое полное согласие, что и было сообщено нам официальной бумагой. Мы думали уже, что, по крайней мере, теперь для открытия занятий препятствие окончились, и открытие предполагалось 13-го ноября, но опять дело остановилось за неимением помещения. Инспектор народных училищ, раньше обещавший нам помещение в том случае, если мы перейдем в духовное ведомство, на просьбу протоиерея (назначенного наблюдателем школы) разрешить пользоваться прежним помещением школы, снова отказал в просьбе. Тогда с этою же просьбою обратились к директору народных училищ, но и здесь получили отказ. Оставалось нанять частное помещение, но на последнее протоиерей не был согласен. Между тем учащиеся уже стали сомневаться, будет ли открыта, когда-либо их школа. 13-го ноября, когда предполагалось начало занятий, к старому помещению школы собралась масса учащихся. Неудовлетворенные, они отправлялись к квартирам учащих за ответом на вопрос: что это значит и будет ли когда-нибудь открыта школа? Уходили они с печальными лицами, и стыдно было пред ними за какой-то невидимый тормоз, остановивший их стремление к свету. В тоже время по городу начали распространяться те же темные, враждебные школе, слухи. Неведомо, по какой ассоциации идей, туманное слово «толстовщина» ассоциировалось со «штундой» и «пропагандой» — и сотни пошлых вариантов на темную тему выползли из разных углов… Наконец, только 4-го декабря состоялось открытие школы в нанятом частном помещении, на что преосвященный дал свое согласие».

Такова грустная история Новгород-северской школы за первое время ее существования. Какова дальнейшая судьба этой многострадальной школы, мы, к сожалению, не знаем. Но и приведенного из истории этой школы достаточно, чтобы видеть, как трудно у нас устроить хорошее дело, вызываемое бескорыстною любовью к людям…

В Нежине, Черниговской губ., 3-го октября 1893 года были открыты воскресные классы для взрослых мужнин. Инициатива открытие этой школы вышла из кружка лиц, принимавших участие в устройстве в Нежине народных чтений. Обязанности учредителя классов принял на, себя генерал-майор А. И. Гржимайло, а местный предводитель дворянства К. Е. Троцина н городской голова П. Ф. Кушакевич приняли на себя звание попечителей классов. Классы открылись при городском приходском училище. Первый год классы имели 6-ть законоучителей, 18-ть преподавателей и 151 ученика, во второй (1894–1895) — 3 законоучителя, 21 преподавателей и преподавательниц и 123 учащихся и в третий (1895–1896) — 3 законоучителей, 23 преподавателя и 138 учеников. Классы все время шли настолько успешно, что в циркулярах попечителя Киевского учебного округа они аттестовались, как «заслуживающие внимания, сочувствия и подражании». В 1898 — 1899 г. в классах перебывало 203 учащихся.

В Оренбурге женская воскресная школа открыта осенью 1893 г., по инициативе О. А. Левицкой, принявшей на себя и обязанности распорядительницы. Школа пошла успешно с первого же года, и в третий год своего существование (1895–1896) имела 199 учениц, а в 1896–1897 г. — 217. Школа помещается в зданиях двух городских приходских школ. Школа велась так успешно, что вызвала подражание в нескольких ближайших пунктах и по ее примеру и указаниям были открыты в последующие годы воскресные школы в Бирске, Уфимской губернии, и Петропавловске, Акмолинской области.

В Саратове смешанная воскресная школа (Покровская) была открыта по инициативе А. Г. Навашиной, содержательницы частной женской элементарной школы, принявшей на себя обязанности распорядительницы школы, Школа открыта в здании церковно-приходской школы при Саратовской Покровской церкви. В первый год существование школы она имела 324 учащихся, во второй — 300. Преобладающим элементом явились женщины, которых в первом году было 282 и во втором 238. Преподающих в первом году было 40 и во втором 31. В 1898–1899 г. школа имела 298 учащихся (69 мужчин и 229 женщин) и 25 учащих.

В Тобольске женская воскресная школа открыта по инициативе члена городской управы А. С. Суханова, взявшего затем на себя ведение хозяйственной части школы. Через два года, в 1895–1896 учебном году, школа имела 14 учащих и 87 учениц, а в 1898–1899 г. — 56 учениц н 7 преподавателей.

В Туле женская воскресная школа возникла 5-го сентября 1893 года по инициативе учительницы А. И. Литкенс, учительницы Тульского земско-городского училища, и Е. А. Сытиной, принявшей на себя обязанности распорядительницы школы. В школе за первый же год ее существование перебывало 379 учащихся. Преподающих в том же году перебывало 38 человек. В настоящее время распорядительницею школою состоит О. А. Боде. В 1898–1899 г. в школе перебывало 310 учащихся и 38 преподающих.

Этот довольно длинный обзор части воскресных школ, открытых в 1893 году, ясно показывает читателю, как успешно развивалась повсеместно деятельность вновь открываемых школ и в какой мере повсюду назрела нужда в этих учреждениях. То же самое говорят и данные за последующие годы, как читатель сейчас увидит.

1894 год был беднее новыми воскресными школами, чем предыдущий 1893. В этом году были открыты следующий школы: женская — в Гродне, Дмитриеве, Камышине, Кишиневе, Омске, Орле (2-я женская), Ромнах и Чернигове. мужская—в Калуге, Мензелинске, Москве, Ромнах, Ставрополе, Самарской губернии; смешанные — в Арзамасе, Вышнем-Волочке, Мариуполе и Николаеве. Всего в 1894 году открыто 16-ть воскресных школ, в том числе женских 8, мужских 4 и смешанных также 4.

В Арзамасе, Нижегородской губернии, смешанная воскресная школа открыта 2-го января 1894 года по инициативе В. В. Руднева, учителя местного духовного училища. Школа имела в 1895–1896 отчетном году 11 учащих и 155 учащихся обоего пола, а в 1898–1899 г. — 9 преподающих и 94 учащихся.

В Дмитриеве, Курской губернии, женская воскресная школа открыта 8-го сентября 1894 года по инициативе М. Е. Безобразовой, принявшей на себя обязанности распорядительницы школы. Попечителем школы был утвержден председатель Дмитриевской земской управы, К. А. Энгельгардт. Хотя Дмитриев маленький городок с 4000 жителей, но в школу поступило 67 учениц, причем многим за недостатком помещение пришлось отказать.

В Калуге мужская воскресная школа открыта 27-го ноября 1894 года. Помещение для нее было отведено сперва в трехклассном городском училище, а затем и в помещении городской управы. В 1896–1897 году школа имела 22 преподавателя и 152 учащихся. Пример успешной деятельности этой школы вызвал позднее открытие в Калуге и женской воскресной школы.

В Кишиневе женская воскресная школа открыта 20 ноября 1894 года. Распорядительницей школы состоит О. М. Караман. В 1898–1899 г. перебывало учащихся 302, причем, кроме того, отказано в прием 102 лицам; преподающих в том же году было 43.

В Орле вторая женская воскресная школа была открыта 13-го марта 1894 года. В сущности, она представила собою лишь филиальное отделение первой женской воскресной школы, возникшей в Орле ранее. Отделение второй школы от первой было вызвано тем обстоятельством, что, наплыв желающих учиться в первую школу был настолько велик, что школа не могла принять всех желающих, и таким образом естественно возникла потребность в открытии второй школы. Школа имела в 1896–1897 учебном году 115 учениц. Успешная деятельность двух орловских женских воскресных школ вызвала позднее возникновение, здесь мужской воскресной школы.

В Ромнах, Полтавской губернии, мужская воскресная школа открыта 9-го января 1894 года. Распорядителем школы был утвержден учитель местного приходского училища 1. Ф. Протас. Учащихся в школе в первый год перебывало 55; желающих учиться было значительно больше, но принять большее число не позволяло помещение. В 1895–1896 г. число учащихся возросло до 132.

В Москве в 1894 году была открыта церковно-приходская воскресная мужская школа, но, просуществовав два года, она была закрыта в конце 1895 года.

1895 год снова был очень богат по числу вновь открытых воскресных школ в городах. В этом году воскресные школы открыты в следующих городах: женские — в Аккермане, Баку, Бобруйске, Болхове, Велиже, Георгиевске, Грайвороне, Ейске, Керчи, Кургане, Малмыже, Осе, Пятигорске, Самаре, Ставрополе, Самарской губ., Темрюке, Тихвине, Троицкосавске и Юрьеве; мужские — в Аккермане, Анапе, Волхове, Ейске, Екатеринбурге, Ельце, Курске, Нухе, Пензе, Самаре, Слободском и Темрюке; смешанные — в Хороле и Чите. Всего, таким образом, в 1895 году было открыто 33 воскресные школы, в том числе женских — 19, мужских — 12 и смешанных — 2.

В Аккермане мужские воскресные курсы для взрослых открыты в начале 1895 года при Аккерманском городском училище. В первый год на курсы поступило 164 человека, но уже на следующий год учащихся было всего 39; в 1897–1898 году число учащихся поднялось до 90. Женская воскресная школа в том же Аккермане открыта 1-го октября 1895 года. Она имела в первом году 153 учащихся, во втором — 178, в 1897–1898 г. — 144 и в 1898–1899 г. — 188.

Женская воскресная школа в Болхове, Орловской губернии, открыта 21-го ноября 1895 года. Явилась она результатом того факта, что в августе того же года в единственное (на 28000 население города) Болховское женское начальное училище явилось к поступлению около 200 девочек. Так как начальное училище могло принять лишь незначительную часть этих девочек, то явилась мысль помочь беде устройством воскресной школы. Мысль эта скоро и была осуществлена. Учащихся перебывало в первом году 122 человека.

История женской воскресной школы в Грайвароне, Курской губернии, принадлежит к числу особенно печальных и на ней следует несколько остановиться.

Открыта была эта школа в феврале 1895 года, на средства города, в помещении одного из приходских училищ, по инициативе местной интеллигентной молодежи и благодаря стараниям гласных думы г. Яновского и г. Ванина. Первоначально все складывалось благоприятно для новой школы: желающих учиться в первые же два-три дня по расклейке объявлений о школе записалось свыше 100 душ; около 20 лиц выразили согласие бесплатно принять на себя труд преподавания; в книгах и учебных пособиях недостатка не было. В день открытия школы учащихся было 126 душ, через две недели заведующий школою стал отказывать в приеме за недостатком мест, а желающие учиться все продолжали являться. В виду такого спроса на воскресное обучение, в среде городского управления возникла мысль об открытии отделений воскресной школы при всех городских училищах. Однако всем этим добрым намерениям был положен предел со стороны инспектора народных училищ. Последний назначил заведующим воскресной школой учителя того приходского училища, в здании которого воскресная школа поместилась, и помощником заведующего — учителя слободки Новостроевки, отстоящей от города в пяти верстах, и этими назначениями ограничился, хотя ему было представлено еще до десяти прошений лиц, желавших работать в воскресной школе. Таким образом, двум учителям, из которых один жил даже не в городе, пришлось обучать более ста учащихся в воскресной школе. В результате — половина поступивших в школу была удалена из нее, а с остальными занятие велись с крайними затруднениями. С наступлением нового учебного года заведующий воскресною школою поступил на службу в другую губернию, а новый заведующий назначаем не был. Прошли сентябрь, октябрь, наступил ноябрь, а школа все еще не начинала действовать. В половине ноября городское управление обратилось к инспектору с просьбою сообщить причины, в силу которых воскресная школа не возобновляет своих действий. Лишь после двукратного запроса городского управления был назначен новый заведующий и школа возобновила свои действия перед самым Рождеством и лишь при одном учителе. В виду такого положения дела городское управление возбудило вопрос о передаче воскресной школы в ведение духовного ведомства. Переписка по этому вопросу с местным отделением Курского епархиального училищного Совета, начатая в феврале 1896 года, продолжалась еще в апреле 1897 года, и чем кончилась, нам неизвестно, но, по-видимому, воскресная школа в Грайвороне так и не воскресла, не смотря на наличность всех благоприятных условий для ее существования и процветания…

В Ельце, Орловской губернии, мужская воскресная школа открыта 22-го января 1895 года. Учредительницею школы явилась 3. И. Яшнова. В школе в первое учебное полугодие перебывало 76 учащихся, а в следующем 1895–1896 учебном году — 180 человек. Школа была открыта в Засосенской слободе, как местности, заселенной преимущественно железнодорожными служащими. Учащиеся в школе — по преимуществу взрослые. В школе, кроме обычных предметов обучения, преподается также техническое черчение.

В Керчи женская воскресная школа открыта местным женским благотворительным обществом в октябре 1895 г. В школе в 1898–99 г. перебывало 309 учениц.

В Кургане, Тобольской губ., 3 декабря 1895 г. открыта женская воскресная школа, имевшая по 1899 г. ежегодно от 70 до 116 учащихся.

Женская воскресная школа в г. Осе, Пермской губернии, возникла 8-го января 1895 г. Возникла она по инициативе нескольких дам из местного общества. Школа имеет по 50–80 учениц в течение года. Особенностью школы является устройство занятий по вечерам. Любопытно, что, когда на второй год существование школы занятие были устроены днем, число учащихся упало на половину и школа была вынуждена снова перенести занятия на вечернее время. Кроме обычных предметов преподавания, ученицы обучаются шитью и кройке простых платьев, кофт, рубашек и прочих вещей, необходимых в домашнем быту. Однажды, во время рождественских каникул, школа приглашала специалистку по кружевному делу, которая и дала ученицам несколько уроков плетение кружев.

В Пятигорске женская воскресная школа открыта в 1895 г. В 1897–98 г. в ней было 65 учениц.

В Самаре мужская воскресная школа открыта 9-го апреля 1895 года. Учредителем школы явился Н. М. Федоров. Школа имела в первый год 68 учащихся, а в 1897 г. — 140.

В Темрюке воскресные школы возникли по инициативе дирекции народных училищ. Желающих учиться явилось с самого начала не мало, но ученье долго не могло начаться вследствие полного отсутствие каких-либо учебных пособий. Попытка получить необходимые средства от городской думы окончилась неудачей, а иным путем участники школы собрать нужные средства почему-то не умели. На данную тему в свое время из Темрюка появлялись в газетах жалостные корреспонденции, но от этого дело не подвигалось вперед. Что в конце концов вышло из Темрюкских воскресных школ, мне неизвестно; отмечу только, что школы во всяком случае начали функционировать, и в 1895–1896 учебном году в женской школе перебывало 75 учащихся и в мужской — 9.

В Ставрополе, Самарской губ., женская воскресная школа открыта 8-го января 1895 г. по инициативе учителей и учительниц городских приходских училищ. Распорядительницей школы состоит Н. Капустянская, городская учительница. Учащихся явилось 132 чел. В 1898–99 г. учениц было 84. Город субсидирует школу 50 р. ежегодно.

В Троицкосавке, Забайкальской области, женская воскресная школа открыта 31-го декабря 1895 г. Инициатива открытия школы принадлежит А. М. Якуцевич, жене товарища прокурора, явившейся учредительницей школы. Распорядительницей школы была утверждена начальница местной женской гимназии А. А. Ошуркова. Школа была встречена сочувственно местным обществом, и к открытию школы среди местного населения было собрано в ее пользу 948 рублей. Дальнейшее существование школы обеспечивается ее попечителем М. В. Шишмаковым. Ко дню открытия школы было уже 175 желающих учиться, каковая цифра является громадною для городка с населением в 4 тыс. душ. Однако недостаток помещения побудил отказать в приеме части желающих поступить в школу, и школа открылась с 120 ученицами. В 1898–99 г. учащихся было 76. При школе, с надлежащего разрешения, с 1896 года ведутся участниками школы народные чтения, на которых бывает от 200 до 300 слушателей.

Смешанная воскресная школа в Хороле, Полтавской губернии, была открыта 19-го февраля 1895 года. Школа была открыта при самых благоприятных условиях. Помещением для школы служил земский дом. Учащих собралось 30 человек. Школа привлекла в первый же год 208 учащихся. Но затем на школу, по неизвестным нам причинам, обрушиваются невзгоды. Вместо прекрасного помещение в земском доме, школа должна была довольствоваться тесным зданием Покровского начального училища. Число учащих упало с 30 до 6. Естественно, что и число учащихся должно было значительно упасть и действительно школа имела в течение второго года всего 73 учащихся.

В Юрьеве женская воскресная школа открыта 19-го января 1895 года. Учредители — проф. А. С. Невзоров и его жена, Н. И. Невзорова, состоящая и распорядительницей школы. В 1898–99 г. учащихся было 63.

1896 год снова является весьма богатым по числу вновь открывшихся воскресных школ в городах. В этом году открыты следующие воскресные школы: женские — в Ардатове, Бердянске, Бугуруслане, Баку, Бирске, Вятке, Ефремове, Казани, Москве (четыре), Новгороде, Прилуках, Ростове-на-Дону (две), Судже, Самаре (две), Майкопе. (2-я женская), Тюмени; мужские — в Ашхабаде, Бердянске, Батуми, Зугдидах, Рязани, Костроме, Луге, Москве, Новороссийске, Орле, Пскове, Ставрополе-губернском, Судже: смешанные — в Казани, Липецке, Омске, Попелянах. Всего открыто в 1896 г. 38 воскресных школ в городах, в том числе 21 женских, 13 мужских и 4 смешанных.

В Бердянске, Таврической губ., мужская воскресная школа открыта 25-го февраля 1896 года, по инициативе Е. Ф. Головковой. Школа сразу же привлекла до 220 желающих учиться. В 1896— 1897 уч. году в школе перебывало 227 учащихся. Успех школы вызвал открытие в том же 1896 г. женской воскресной школы.

В Бугуруслане, Самарской губ., женская воскресная школа была открыта 17-го ноября 1896 года. Через месяц она имела 89 учениц.

В Вятке женская воскресная школа открыта 17-го октября 1896 года. При открытии ее присутствовали начальник губернии, местный преосвященный и вообще все лица, занимающие видное общественное положение в городе. Преосвященный Алексий сказал трогательное слово, в котором, обращаясь к учащим, между прочим, заметил следующее: «Сплошь и рядом у нас воскресный день отмечается обедами, развлечениями и т. п. Вы избрали его для того, чтобы поделиться своим достоянием с бедняками, — И достоянием не материальным, а высшим человеческим благом — знанием… Бог благословит вас за это»… Затем, благословляя учащихся, преосвященный выразил уверенность в успехе дела и при этом сослался на собственный пример, с удовольствием вспоминая то время, когда он, будучи еще студентом, занимался в одной из таких же воскресных школ в Петербурге, почему он по собственному опыту хорошо может оценить значение воскресной школы и для учащих в ней, и для народа. Предсказание преосвященного относительно успеха дела оправдалось: воскресная школа пошла так успешно, что вызвала открытие в следующем году в Вятке еще двух.

В Казани в 1896 г. открылись сразу три воскресных школы: женская, мужская и смешанная. Инициатором и руководителем женской воскресной школы явился профессор местной духовной академии Н. И. Ивановский. Школа в первый же год привлекла более ста учащихся. Мужская воскресная школа открыта профессором университета А. И. Александровым. Преподавателями в школе явились включительно студенты духовной академии, в числе 42. Учащихся записалось с начала же 204 человека. Школа заняла помещение одной из церковно-приходских школ и одного из начальных городских училищ. Кроме того, в духовной академии открыто отделение школы исключительно для служителей академии, из которых набралось желающих учиться до 30 человек. Школа считается двухклассной, и в ее составе было в первом году 16 человек, которые готовились к экзамену на звание учителей церковно-приходских школ. Смешанная воскресная школа открыта приходским попечительством при Боголюбской церкви в Казани. Мужским отделением школы был назначен заведывать священник о. Охотин, а женским Е. А. Каткова. Во втором учебном году (1897–1898 г.) школа имела уже 272 учащихся: 156 мужчин и 116 женщин. При женском отделении школы открыт класс кройки.

В Ефремове, Тульской губ., при открытии женской воскресной школы так мало представляли себе потребность население в подобных просветительных учреждениях, что сами инициаторы дела ожидали поступление в школу в первый день ее существования не более 5 учениц. В действительности школа была открыта при 154 ученицах. При школе открыт рукодельный класс.

В Омске, в марте 1896 года, была открыта местным Обществом попечение о начальном образовании воскресная школа для малолетних рабочих на местной табачной фабрике. Школа привлекла до 40 мальчиков и девочек. Но затем, с переходом фабрики к новому владельцу, для школы не оказалось помещения, и только через два года школа эта воскресла в здании одного из городских училищ.

В Прилуках, Полтавской губ., женская воскресная школа была открыта 1-го сентября 1896 года, а уже 29-го сентября учениц было 134. Школа была открыта городским управлением. Помещением служат городское училище и находящийся в том же здании зал городской управы.

В Пскове мысль об открытии воскресной школы возникла еще в 1889 году, и тогда же городская дума постановила «открыть в память 900-летнего юбилея крещение Руси бесплатную воскресную школу с курсом двухклассного городского училища»; но почему-то осуществление мысли о воскресной школе оказалось возможным лишь в 1896 году. Школа была открыта 28-го января этого года. Число учащихся к осени так возросло (явилось 268 человек), что пришлось разделить школу на три отделения и разместить их в помещениях трех ежедневных училищ. Учащих было во второй год существование школы 31 человек.

В Новгороде женская воскресная школа открыта А. А. Андреевой. Попечительницей школы состоит жена новгородского губернатора, гр. А. Д. Медем. В 1898–1899 г., было 90 учащихся.

В Москве в 1896 году открыто четыре женских воскресных школы, а именно: при фабрике Габая школа открыта С. В. Глинкой, о чем мы уже говорили выше; при начальной школе Пречистенского городского попечительства воскресная школа основана А. М. Цветковой; при фабрике Жиро женские воскресные и вечерние классы открыты А. В. Погожевой, основавшей ранее, как об этом уже говорилось, третью женскую воскресную школу в Москве, и, наконец, воскресные классы для женщин при частной школе г-жи Мещериновой основаны тою же Мещериновой, причем заведывает классами И. А. Полевой. Кроме того, в Москве при заводе К. Тиль и Ко открыты в 1896 г. воскресные и вечерние классы для рабочих, перешедшие в 1897 г. в заведывание Императорского Технического Общества. Эти последние классы имели в 1898–99 гг. 160 учеников. Классы содержатся на счет завода и отличаются от обычного типа воскресных школ, между прочим, и тем, что оплачивают труд учащих.

В Орле мужская воскресная школа открыта 2-го февраля 1896 г. по инициативе А. Я. Лещинского. В 1898–99 гг. школа имела 179 учеников.

В Ростове-на-Дону в 1896 году было открыто две женских воскресных школы. Здесь сохранилась память о воскресных школах, основанных еще в начале 60-х годов, когда в Ростове были открыты воскресные школы мужская (1861 г.) и женская (1862 г.). Но об этих школах сохранилась именно лишь только память, и то лишь у немногих, так что в 1896 г. воскресные школы открывались, как дело совершенно новое. Первая женская воскресная школа была открыта 10-го марта 1896 года, но инициативе М. Д. Врангель. В первый же день записалось 255 желающих учиться, а всего перебывало в первый год 304 ученицы. В следующем 1896–1897 учебном году перебывало уже 383 ученицы. В том же 1896 г. возникла, и вторая женская воскресная школа, открытая А. И. Шпехт. Эта последняя школа, попечительницей которой в настоящее время состоит 3. А. Камлюхина, а распорядительницей Л. А. Протопопова, имела в 1898–99 гг. 431 ученицы и 35 преподавателей.

В Судже, Курской губернии, в сентябре 1896 года местное благотворительное общество открыло две воскресные школы — мужскую и женскую. Школы были открыты в одном и том же помещении, так что занятие в женской школе шли от 12-ти до 4-х часов дня, а в мужской от 5-ти до 9-ти ч. вечера. Учащихся в обеих школах в 1898–99 гг. было 305.

1897 год оказался еще более счастливым, чем все его предшественники, относительно открытие новых воскресных школ в городах. В этом году были открыты воскресные школы: женские — в Архангельске, Астрахани, Батуми, Вятке, Опочке, Борисоглебске, Камышине, Новозыбкове, Павлограде, Симбирске, Барнауле, Стародубе, Нежине, Могилеве, Екатеринодаре, Елабуге, Новочеркасске, Вологде, Сувалках, Киеве, Шуе, Екатеринбурге, Калуге и Ялте, мужские — в Сызрани, Вятке, Данкове, Старой Руссе, Барнауле, Елабуге, Одессе, Саратове, Белебее, Владивостоке, Киеве (две), Муроме, Павлограде, Шавлях, Новочеркасске, Кашине, Задонске, Иркутске (в Гласковском предместье) и Ялте, смешанные — в Ярославле, Белозерске, Мологе, Орле, Карсуне и Петропавловске. Всего было открыто в 1897 г. 50 воскресных школ в городах, в том числе женских 24, мужских 20 и смешанных 6.

В Архангельске женская воскресная школа открыта в 1897 г. по инициативе учительниц женской гимназии; школа эта имеет крайне скромную деятельность.

В Астрахани женская воскресная школа открыта 19-го января 1897 года учительницами местной женской гимназии. Попечительницей школы состоит жена местного губернатора. В день открытие школы было уже 87 учениц и затем число их возрастало так быстро, что пришлось отказывать в приеме за недостатком помещения. Среди учениц, не мало учившихся уже в воскресной школе, закрытой так беспричинно-грубо за несколько лет перед тем, как об этом мы рассказывали выше. Приютилась школа в помещении литературно-драматического общества, почему школе пришлось приобретать всю школьную обстановку. Странно, что в таком большом городе, как Астрахань, не нашлось помещения для воскресной школы в каком-либо ежедневном учебном заведении. Школа встречена сочувственно местным обществом, давшим пожертвований еще до открытия школы до 600 р.; кроме того, город назначил школе субсидию в 100 р.

В Батуми, где, как мы уже знаем, имелась мужская воскресная школа, 12-го января 1897 года открыта женская воскресная школа при Мариинском женском училище. Сочувствие общества выразилось в пожертвовании 500 рублей при открытии школы.

В Барнауле, Томской губернии, 9-го ноября 1897 года открыты местным Обществом попечения о начальном образовании две воскресные школы — мужская и женская. Для того, чтобы добиться открытие этих школ, названному Обществу пришлось употребить ровно пять лет на всякого рода хлопоты. Пред такою непреклонностью и преданностью делу народного просвещение нельзя не преклониться с уважением. Школы в первый же месяц привлекли 132 учащихся — мужская 58 и женская 74.

В Борисоглебске, Тамбовской губернии, женская воскресная школа открыта 31-го августа 1897 года в здании городского приходского училища. В первые же два воскресенья записалось более 300 желающих учиться, а затем пришлось прекратить прием за недостатком помещение и учащих, которых было только 9 чел. Школе оказывают субсидию земство и город, по сто рублей каждое из названных учреждений.

В Белозерске, Новгород. губ., смешанная воскресная школа открыта 2-го ноября 1897 года по инициативе учительницы земской школы О. П. Рубцовой. Заведующей школой состоит Л. А. Десятова. В 1898–99 гг. в школе перебывало 82 учащихся.

Во Владивостоке мужская воскресная школа открыта 17-го февраля 1897 г. Толчком к открытию воскресной школы на этой далекой окраине послужила лекции о Харьковской частной женской воскресной школе, прочитанная одним из преподавателей местной гимназии, незадолго перед тем приехавшим из Европейской России, где он принимал участие в одной из воскресных школ. Почин открытия школы взяло на себя местное Общество народных чтений. Школе на первых же порах пришлось перенести не мало испытаний. Между прочим, из состава работающих в ней вынуждены были выйти преподаватели местных мужской и женской гимназий. Однако, оставшиеся работники школы не пали духом, а с тем большею энергией принялись за дело.

В Вологде женская воскресная школа открыта 7-го декабря 1897 года женою директора народных училищ 3. П. Котляровой. Открытие школы было в высшей степени торжественное. Молебствие совершал местный преосвященный; на открытии школы присутствовали губернатор, предводитель дворянства, городской голова и множество других лиц. Губернатор благодарил учредительницу за открытие первой воскресной школы в Вологодской губернии и предложил тут же подписку в пользу школы. Школе оказано пособие от местного земства. Уже через несколько воскресений школа имела 114 учениц, а всего в первый год чрез школу прошло до 150 учащихся; в 1898–1899 г. в школе перебывало 264 ученицы.

В Вятке, где уже ранее открыта была женская воскресная школа, в 1897 году возникло еще две новых воскресных школы — мужская и вторая женская. Мужская школа открыта 12-го января 1897 г. местным уездным земством в помещении третьего городского приходского училища. На открытии присутствовали и. д. губернатора, заступающий место председателя губернской земской управы, председатель уездной управы, городской голова и множество лиц из местной интеллигенции. Говорились речи, из которых особенно выделялась речь и. д. губернатора, Н. Н. Новосельского, отметившего ценность порыва, побуждающего преподавателей воскресных школ безвозмездно отдавать свой труд работе в этих учреждениях. Школа с первых же дней привлекла около 70 учащихся. Вторая женская воскресная школа открыта 9-го марта на одной из наиболее отдаленных окраин города. Школа открыта также местным уездным земством. В первый же день в школу явилось 63 ученицы.

В Данкове, Рязанской губернии, мужская воскресная школа открыта 20-го апреля 1897 год по почину заведующего местным городским двухклассным училищем А. В. Павлова, избранного заведующим и воскресною школою, и местного городского судьи С. И. Боброва, явившегося учредителем школы. Кроме того, при школе состоит кружок «учредителей», обязавшихся ежегодными взносами в пользу школы по 5 р.

В Елабуге, Вятской губ., женская воскресная школа открыта 16-го марта 1897 года. Почин в возбуждении вопроса о воскресной школе в Елабуге принадлежит жене инженера О. С. Юрьевой. Однако, дело было поставлено недоброжелателями школы таким образом, что инициаторша вынуждена была отойти в сторону и школа была разрешена местному уездному земству. Другой странный факт состоял в том, что к преподаванию были допущены только лица педагогической профессии. Вообще в наших захолустьях до сих пор возможны такого рода «недоразумения», которым пора давно бы уже отойти в область преданий, и таким образом, в то самое время, как в Вятке воскресные школы приветствуются при открытии властью, как мы это только что видели, как нечто в высшей степени желательное, в это же самое время в Елабуге, городе той же Вятской губернии, те же воскресные школы встречают противодействие.

В Екатеринодаре, где, как мы уже знаем, были открыты женская и мужская воскресные школы, 2-го февраля 1897 года открыта вторая женская воскресная школа на окраине города. Учениц через месяц по открытии было 60.

В Калуге, уже имевшей мужскую воскресную школу, 26-го октября 1897 года открыта женская воскресная школа. Еще до открытия школы, 2-го сентября, местный преосвященный Макарий сказал в соборе проповедь по поводу этой школы, призывая благословение Божие как на школу, так и на ее устроителей. Школа уже чрез несколько воскресений имела 80 учениц.

В Камышине женская воскресная школа открыта 26-го января 1897 г. при женском училище.

В Карсуне, Симбирской губернии, смешанная школа открыта по инициативе учебного начальства. В противоположность воскресным школам, возникающим по частной инициативе, Карсунская школа, будучи открыта 9-го ноября, не привлекла ни одного желающего учиться до 7-го декабря, когда явились 3 ученицы и 1 ученик. В следующем году школа имела 11 учениц и 1 ученика. Продолжает ли существовать эта своеобразная «школа», нам не известно.

В Киеве, где, как уже было сказано, возникли ранее две воскресных школы по почину частных лиц, в 1897 году открыты еще три воскресных школы — две мужских и одна женская — по инициативе Киевского Общества грамотности. Первая мужская воскресная школа открыта 9-го февраля, вторая — 19-го октября и женская — 12-го октября. Школы открыты в помещениях, принадлежащих Обществу дневных приютов для детей рабочего класса. В 1897–1898 учебном году в школах перебывало учащихся: в первой — 103 чел., во второй — 43 и в женской — 117.

В Могилеве-губернском женская воскресная школа открыта 2-го марта 1897 года по почину местной комиссии народных чтений. Попечительницей школы состоит жена начальника губернии М. И. Зиновьева, а руководительницею М. П. Гравировская. Школа воспособляется городом (100 р.) и местным благотворительным обществом (50 р.). Желающих учиться явилось ко дню открытие до 300 человек, но в ученицы принято только 220, за недостатком помещения.

В Мологе смешанная воскресная школа открыта 12 января 1897 года. Распорядительницею школы состоит жена местного лесничего Е. П. Кирсанова. В 1898–99 году в школе перебывало 114 чел.

В Муроме, Владимирской губ., воскресная школа, открытая духовным ведомством, с первых же дней привлекла множество учащихся. При этом обнаружился, между прочим, любопытный факт крайне разнообразных требований, предъявляемых к школе со стороны желающих учиться в ней. Явилось, напр., трое желавших пройти курс городского училища; два фельдшера просили пройти с ними латинский язык; двое изъявляли желание изучить французский язык; один желал изучить алгебру; еще один хотел повторить курс реального училища. Были, конечно, и более скромные желания: научиться читать и писать и только, или одолеть мудреное употребление буквы «ѣ». Вообще, население не только в Муроме, но и повсюду, никак не может усвоить себе, почему воскресная школа ограничивается только курсом начальной школы, а не учит всему тому, в чем это население нуждается…

В Нежине, Черниговской губернии, где существуют воскресные классы для взрослых мужчин, 7-го января 1897 г. открыты подобные же классы и для женщин. Учредительницей школы явилась одна из учительниц мужской воскресной школы О. Л. Гржимайло, а учительницами учительницы той же воскресной школы. Классы для женщин действуют в будни по вечерам. Вечерняя, а не воскресная школа открыта потому лишь, что ни учредительница, ни учительницы не хотели оставлять свои занятие в мужской воскресной школе. Занятие в женских классах происходят три раза в неделю, от 5-ти до 8-ми часов вечера. Весь строй классов совершенно такой же, каков он в обыкновенных воскресных школах. При классах ученицы, кроме общеобразовательных предметов, обучаются также рукоделию. В 1898–99 г. школа имела 114 ученицы.

В Новочеркасске, Донской области, 7-го сентября 1897 г. открыта женская воскресная школа М. И. Золотаревой, учредившею в том же Новочеркасске первую женскую воскресную школу, из которой она была довольно грубо вытеснена, о чем мы говорили выше. Желая продолжать любимое дело, М. И. Золотарева, не упав духом после пережитых ею неприятностей, организовала новую воскресную школу, в которую, впрочем, перешло 14 учительниц (из 20), работавших ранее с М. И. в первой женской воскресной школе, и 128 учениц этой последней. Таким образом, лица, вытеснившие М. И. Золотареву из первой женской школы, в сущности вытеснили с нею из прежнего помещения в новую и всю школу с учительницами и ученицами. Новая школа была открыта торжественно. Молебствие было совершено местным архиепископом Афанасием; на открытии школы присутствовали помощник войскового наказного атамана А. М. Греков и множество лиц из местного общества. Школа открыта при 200 ученицах, а всего перебывало в школе за первый год ее существование 332 ученицы. Работали в школе по преподаванию и заведыванию школой 40 чел. В том же 1897 году, в Новочеркасске открыта мужская воскресная школа Обществом содействие народному образованию в области войска Донского. По каким-то непонятным причинам, в первые приемные воскресенья, с конца августа по октябрь 1897 г., в школу записалось всего два ученика. К концу октября имелось всего 16 учеников, к новому 1898 г. только 46, но затем число учащихся стало увеличиваться и всего за 1897–1898 уч. год в школе перебывало 190 учащихся.

В Одессе 31-го августа 1897 г. открыта мужская воскресная школа при одном из городских училищ. Школа пользуется субсидией от города в 350 р. Учащихся в 1897–1898 г. было 119.

В Опочке, Псковской губернии, женская воскресная школа открыта 5-го октября 1897 г. при местной прогимназии.

В Орле, где уже существовали две женских и одна мужская воскресная школа, 22-го июня 1897 г. была открыта смешанная воскресная школа. Учредителем явился А. Я. Лещинский, открывший ранее в Орле мужскую воскресную школу. В 1898–99 г. в школе перебывали 71 учащийся.

В Саратове, где уже существовали две смешанных школы, 14-го сентября открыта при одном из городских училищ мужская воскресная школа. Учеников записалось 162, все взрослые и преимущественно из железнодорожных рабочих. Большинство преподающих — железнодорожные служащие, и самая школа устроена по почину железнодорожных служащих. Заведующий школою — также один из железнодорожных служащих, г. Брюхоненко.

В Симбирске женская воскресная школа открыта. 28-го сентября 1897 г. Учащихся скоро было более ста, а учащих более 20-ти.

В Стародубе, Черниговской губернии, женская воскресная школа открыта 9-го февраля 1897 года городским управлением. Заведующим школою является городской голова. Учащихся в 1898–99 г. было 108 ч.

В Сувалках воскресная школа открыта 14-го сентября 1897 года по инициативе Э. О. Вахтеровой (Кислинской), ранее открывшей воскресные школы в Тамбове и Владимире. Школа открылась при 21 ученице, а уже к 1-му января 1898 года в ней считалось записавшихся 110 учениц.

В Сызрани, Симбирской губернии, где уже имелась женская воскресная школа, 2-го февраля 1897 года открыта мужская воскресная школа. В первое же воскресенье в нее явилось более 100 учеников. Школа уже к открытию имела до 1000 р. пожертвований.

В Шуе, Владимирской губернии, мысль об открытии воскресной школы возникла еще в 1888 году, но осуществление эта мысль могла получить лишь в 1897 г., когда 25-го августа, наконец, была открыта женская воскресная школа. Учениц в первый год перебывало 167, учащих было 26.

В Ялте, Таврической губернии, в 1897 году открыты две воскресные школы — мужская и женская, привлекшие первая 36 учащихся и вторая — 25.

В Ярославле смешанная воскресная школа открыта 16-го марта 1897 г. по почину одного из учителей мужской гимназии. В мужское отделение школы было принято в день открытие 28 учеников и в женское — 27 учениц.

1898 г. уже не был так счастлив в отношении открытие новых воскресных школ в городах, как его предшественник, но все же число открытых воскресных школ и в этом году было довольно велико. Именно в 1898 г. были открыты воскресные школы в следующих городах: женские — в Ставрополе-губернском, Гатчине, Херсоне, Несвиже, Ананьеве, Тирасполе, Одессе, Гадяче; мужские — в Одессе (четыре), Поти, Прилуках, Самаре, Виннице, Ливнах, смешанные — в Торжке, Вологде, Вольске, Зенькове, Новозыбкове, Кременце, Зарайске, Самаре (две). Всего в 1898 г. открыто 26 воскресных школ, из них женских 8, мужских 9 и смешанных 9. Впрочем, весьма возможно, что относительно 1898 года наши данные далеко не полны, и некоторые воскресные школы, открытые в указанном году, остаются пока нам еще неизвестны.

Смешанная воскресная школа в Ананьеве, Херсонской губернии, открыта 1-го октября 1898 г. по инициативе жены земского врача О. С. Касторской. Учредительницей школы явилась Е. В. Шаржинская. В 1898–99 г. школа имела 185 учащихся.

Смешанная воскресная школа в Вологде открыта при доме трудолюбие 23-го апреля 1898 г. по почину учителя П. А. Потапова. Школа открыта при 31 учащемся.

Смешанная школа в Вольске, Саратовской губ., открыта 1-го ноября 1898 г. Учредителем и распорядителем состоит священник о. Чанцев. Учащихся в 1898–1899 учебном году было 72.

В Гадяче, Полтавской губ., воскресная школа открыта 18-го января 1898 г. Ко дню открытие явилось 25 учениц.

В Гатчине, Петербургской губ., женская воскресная школа открыта 6-го сентября 1898 г. по почину жены директора Гатчинской учительской семинарии М. Н. Воскресенской. Заведующею школой состоит Е. И. Белышева. Учениц было принято 80, после чего пришлось отказывать в приеме за недостатком помещения.

В Зарайске, Рязанской губернии, смешанная воскресная школа открыта 22-го ноября в помещении нач. училища. Ко дню открытие явилось 46 учащихся, а всего перебывало в 1898–1899 г. 111 учащихся. Заведующим состоит священник о. Андрей Соловьев.

В Кременце, Волынской губернии, смешанная воскресная школа открыта 1-го марта 1898 г. Через две недели по открытии было, уже около 200 учащихся. Школа получила пособие от города и от уездного комитета попечительства о народной трезвости.

1-го же марта 1898 года открыта мужская воскресная школа в Ливнах, Орловской губ., по почину учителя женской гимназии г. Терновского. Учеников записалось сразу более ста человек. Учащих явилось 20 человек.

В Новозыбкове, Черниговской губернии, местное благотворительное общество возбудило ходатайство пред попечителем Киевского учебного округа о разрешении воскресной школы, но получило разрешение открыть «воскресные классы для взрослых». В «классах» этих занятие ведутся по воскресеньям и вообще весь строй их ничем не отличается от строя обыкновенных воскресных школ. Классы открыты 18-го октября 1898 г., причем за 1898–1899 учебный год учащихся перебывало 163. Преподающих было 12.

В Одессе 18-го октября 1898 года открыты три воскресные школы, основанные городским управлением «в память призыва Русского Государя к другим народам 12-го августа 1898 г. о сокращении вооружений». Город ассигновал на содержание школ 3 т. р. и обязался ассигновывать такую же сумму ежегодно. К 1-му января в этих воскресных школах было учащихся 157 и 26 учащих. Особенностью названных воскресных школ является то обстоятельство, что преподающие в них получают вознаграждение, которое за время с 19-го октября по 1-е января 1899 г. составило 537 р. Кроме того, в Одессе в 1898 году возникли две частных мужских воскресных школы, основанные гг. Белен-де-Балю и И. А. Гросул-Толстым.

В Прилуках, Полтавской губернии, где уже существовала женская воскресная школа, 1-го марта 1898 г. открыта мужская воскресная школа. В первое же воскресенье записалось 60 учеников, а через неделю прием был прекращен за неимением мест.

В Самаре, где уже существовали три воскресные школы — две женские н одна мужская, 22-го ноября 1898 года открыто еще три воскресных школы: две смешанных — духовным ведомством и одна мужская — обществом ремесленников.

В Тирасполе, Херсонской губернии, где существовали воскресные школы в начале 90-х годов, но почему-то не пошли, открыта 1-го октября 1898 года женская воскресная школа. Распорядительницей школы состоит О. Н. Гажуло. Школа пользуется пособием от города в 100 р. За 1899–1899 учебный год перебывало в школе 130 учениц.

В Херсоне женская воскресная школа открыта 18-го октября 1898 г. учительницей женской гимназии Е. И. Гозадиновой. В течение 1898–1899 г. учащихся перебывало 230 чел.; преподающих было 3 учителя и 24 учительницы.

Относительно 1899 года, к тому времени, когда мы пишем настоящие строки, имеются только случайные, отрывочные сведения. Именно можно указать на открытие воскресных школ в следующих городах: женских — в Дубосарах. Егорьевске, Козмодемьянске, Новоржеве, Тверской губ., Таганроге, Тирасполе, Уржуме и Воронеже, мужских в Воронеже, Новоржеве, Уральске, Починках, Нижегородской губ., и смешанной в Сычевке. В Уржуме женская воскресная школа открыта местным земством. В Воронеже две воскресных школы, мужская и женская, открыты г-жею Марковой, женою управляющего местным отделением дворянского банка; обе воронежские школы пошли очень удачно, с первых же дней своего существование привлекши значительное число учащихся. Женская воскресная школа, открытая 7-го марта 1899 г. в Егорьевске, Рязанской губернии, привлекла с самого же начала больше 150 учениц и 15 учащих. В Козмодемьянске, Казанской губ., женская воскресная школа открыта 10-го января 1899 г.; учениц записалось в первое воскресенье 35; преподающих явилось 15. В Сычевке, Смоленской губернии, смешанная воскресная школа открыта 24-го января 1899 г. местным благотворительным обществом. Распорядителем школы состоит И. И. Крапухин. Учащих в школе 21. В Тирасполе, Херсонской губ., вторая женская воскресная школа открыта 31-го января 1899 г. Учащихся 43. В Дубоссарах, Херсонской губ., женская воскресная школа открыта 21-го февраля 1899 г. Заведующею школою состоит В. Фотинская; учащихся 40. В Новоржеве 3-го октября 1899 г. открыты сразу две воскресных школы — мужская н женская. В мужскую школу при открытии поступило 24 ученика, а в женскую — 73 ученицы (большинство тех и других из соседних деревень). В Починках мужская воскресная школа открылась 3-го января 1899 г. Школа имеет 20–30 учащихся. В Таганроге женская воскресная школа открыта в октябре 1899 г. Желающих учиться сразу явилось до 200. В Тирасполе вторая женская воскресная школа открыта 31 января 1899 г. и привлекла 43 ученицы.

Кроме перечисленных в настоящей главе воскресных школ, открытых в городах в период 1888–1899 гг., у нас имеются сведение о существовании воскресных школ еще в нескольких городах, причем мы не имеем точных сведений о времени их открытия, хотя школы эти несомненно открыты также в указанный же период времени. Именно в указанный период были открыты мужские воскресные школы в Брянске, Тифлисе, Владикавказе, женские — в Минусинске, Сарапуле, Тамбове (две) и Усть-Каменогорске и смешанная в Рыбинске.

Подводя в заключение итог количеству воскресных школ, открытых в городах в течение 1888–1899 гг., находим следующее:

Год открытия Воскресные школы Всего
женские мужские смешанные
1888 3 – – 3
1889 8 2 – 10
1890 7 6 2 15
1891 11 6 1 18
1892 11 11 2 24
1893 14 4 9 27
1894 8 5 4 17
1895 19 12 2 33
1896 21 13 4 38
1897 24 20 6 50
1898 8 9 9 26
1899 8 4 1 13
Время неизвестно 5 3 1 9
ИТОГО 147 95 41 283

Таково число известных нам воскресных школ, открытых в период 1888–1899 гг. Исключая отсюда школы уже закрывшиеся, и присоединяя 16 школ, открытых по частной инициативе до 1888 г., и 30 воскресных школ, открытых городскими управлениями наших столиц, найдем, что общее число воскресных школ, существующих к настоящему времени в наших городах, достигает 300 слишком. Само собою разумеется, что вся эта статистика, хотя и собиравшаяся со всею тщательностью, какая доступна частному лицу, неизбежно должна иметь пробелы.

Как ни внушительна приведенная цифра существующих в наших городах воскресных школ, она еще не дает полного представление о размерах движение по устройству воскресных школ, возникшего после 1888 года, пока мы не познакомимся с распространением воскресных школ в селах и возникновением их в тюрьмах, к чему теперь и перейдем.

II. Сельские воскресные школы

Как читатель мог видеть из одной из предыдущих глав «Возрождение воскресных школ», сельские воскресные школы стали возникать уже в 70 годах. Однако, эти спорадические попытки были очень непрочны и возникшие в 70-х и 80-х годах в селах воскресные школы в огромнейшем большинстве случаев существовали не долго и обыкновенно исчезали, не оставив по себе даже и памяти, так что затем чрез полтора или два десятка лет, когда в тех же селах снова возникали воскресные школы, о существовании прежних никто и не вспоминал и воскресные школы в 90-е годы повсюду в селах заводились, как дело совершенно новое. Более прочное положение сельские воскресные школы стали приобретать и получили более широкое распространение лишь с того же времени, с какого начало упрочиваться и распространяться дело воскресных школ и в городах, т. е. с конца 80-х годов. За последние десять лет воскресные школы в селах стали возникать массами, особенно в некоторых отдельных местностях, и сделались во многих селах постоянным учреждением, без которого теперь кажется уже почти невозможным обходиться в сельской, жизни. В этот же период времени во многих больших селах, которые, и по числу жителей, и по своему экономическому положению, не уступают многим городам, а часто значительно превосходят мелкие уездные города, возникло не мало воскресных школ, по численности учащихся и учащих и по всей постановке дела в сущности ничем не отличающихся от многих городских воскресных школ.

Известие об открытии сельских воскресных школ до конца 80-х годов появлявшиеся лишь крайне редко, с указанного момента начинают делаться все более и более обычным явлением и в настоящее время уже почти не останавливают на себя внимание читателей, в виду своей заурядности. Таким образом в 1889 г. появились известие об открытии четырех воскресных школ в селах Балканского уезда, Харьковской губернии, и 8 воскресно-вечерних повторительных школ в селах Нежинского уезда, Черниговской губернии. В обоих названных уездах воскресные школы были открыты местными земствами. С начала 90-х годов стали появляться известие о сельских и станичных воскресных школах на Северном Кавказе. Таким образом, в Ставропольского губернии, воскресные школы в селах, постепенно увеличиваясь в числе, дошли к 1897–1898 учебному году числом до 54. Из них было мужских 37, женских 14 и смешанная 3. Училось во всех этих школах к 15 декабря 1897 года 727 лиц мужского пола и 148 женского. Все эти школы были заведены по инициативе чинов местной дирекции народных училищ и отчасти по инициативе самих учащих в ежедневных школах. Преподавателями в воскресных школах явились почти исключительно учащие в ежедневных школах и лишь в крайне редких случаях кто-либо из посторонних лиц (бывшие учительницы, один земский начальник, лица, имеющие права учителей). В Кубанской области это движение приняло еще большие размеры, и к 1896 году здесь было сто станичных воскресных школ, при чем они почти поровну делились на мужские и женские школы. В Терской области в 1895 году насчитывалось 24 станичных воскресных школы. И в Кубанской, и в Терской областях воскресные школы в станицах возникли также почти исключительно по инициативе чинов местных дирекций народных училищ. Среди воскресных школ Кубанской области выделялась воскресная школа, открытая в станице Ладожской, при местной учительской семинарии, по инициативе дочери директора этой семинарии, г-жи Кривцовой. Школа эта, имевшая преподавателями учащихся в старшем классе учительской семинарии и несколько дам из местного общества, привлекала до 150 учащихся девушек и женщин и велась совершенно так же, как ведутся городские воскресные школы. Успех этой школы вызвал особый циркуляр попечителя Кавказского учебного округа, которым рекомендовалось учреждать подобные воскресные школы по селам и станицам. Результатом этого циркуляра, главным образом, и явилось то значительное число воскресных школ, которое было открыто в 90-ые годы на Северном Кавказе в селах и станицах.

В других местностях нашего отечества в 90-ые годы сельские воскресные школы также возникали в весьма значительном числе. В 1892–1893 учебном году было открыто несколько сельских воскресных школ в Тихвинском уезде, Новгородской губернии. Около того же времени было открыто 10 воскресно-повторительных классов в Нижегородском уезде. В 1892 году Вятское губернское земство ассигновало 5 тыс. рублей на устройство воскресно-повторительных школ, и в 1893 г. было открыто 95 таких школ. В том же 1893 году при многих сельских школах Олонецкой губернии, по инициативе местного директора народных училищ, открыты воскресные школы. В 1893 же году была открыта воскресная школа при ст. Баранова, Московско-Ярославской ж. д., на фабрике товарищества Асафа Баранова, имевшая полное сходство с городскими школами, так как она привлекла полтора десятка учащих и до 200 учащихся и имела значительные образовательные средства. Школа эта, к сожалению, закрылась, просуществовав всего два года. Такая же большая воскресная школа была открыта в следующем 1894 году в станице Каменской, Донской области. Станица эта, служащая центром административного управление одного из округов (уездов) области, имеет в составе своего населения значительное количество интеллигенции, и вот из этой местной интеллигенции и выделилась группа лиц, около 15 человек, которые и открыли женскую воскресную школу, привлекавшую до 150 учащихся девушек и женщин.

С 1894 года начали открываться женские воскресные школы в Богородицком уезде, Тульской губернии, получившие затем весьма широкое распространение. Первая такая школа была открыта в с. Никитском, по инициативе местного священника, о. Петра Модестова. В школе работали сам о. Модестов, его дочь и два учителя местного земского училища. Школа помещалась в земском училище. Учащихся девочек было в первом учебном году до 120. Занятие велись не только по воскресеньям, но и два раза в неделю по будням. Успех школы скоро вызвал подражание, и в 1895–96 учебном году возникла воскресная женская школа в селе Успенском, учредительница каковой школы, А. В. Бибикова, ездила в Никитское для ознакомления с типом воскресной школы и затем открыла воскресную школу, которая была тотчас же переполнена учащимися. Успех двух первых воскресных школ обратил на себя внимание местного земства, и земское собрание внесло в смету на 1897 год в пособие воскресным школам 400 руб. Председатель уездной земской управы обратился ко многим священникам и учителям с предложением открывать воскресные школы, и, благодаря этому, в 1897 году было открыто еще 19 женских воскресных школ. Учредителями их явились священники, учителя земских школ и, наконец, в одном случае, частное лице, О. А. Жуковский (при Богородицком сахарном заводе). Таким образом, к 1898 году в Богородицком уезде действовало уже 21 воскресная школа, занятие в которых, кроме воскресений, происходили также один или два раза в неделю по будним дням. Общее число учащихся, прошедших чрез эти школы в учебном году, доходило до 2000, при чем по отдельным школам число это колебалось от 50 до 175.

Столь же любопытное явление представляют воскресно-вечерние классы при сельских училищах Аккерманского уезда, Бессарабской губернии, возникшие здесь впервые в 1896 году. Побуждением к устройству этих классов послужила деятельность женской воскресной школы и мужских воскресных классов, открытых в самом г. Аккермане. Успех этих учреждений навел на мысль и об устройстве воскресных занятий со взрослыми по селам. Первоначально были открыты лишь в виде опыта на один 1896–97 учебный год четыре воскресно-вечерних класса при двухклассных училищах Аккерманского уезда для неграмотных, малограмотных и окончивших курс начальной школы. Успех этих классов побудил местного инспектора народных училищ ходатайствовать пред попечителем Одесского учебного округа о разрешении этих классов и на будущее время и об открытии пяти новых классов при двухклассных и одноклассных училищах уезда. Таким образом, в 1897–98 учебном году в Аккерманском уезде действовало уже девять воскресно-вечерних классов, в которых училось 105 лиц женского и 1109 мужского пола, а всего 1214 душ. По отдельным классам число учащихся колебалось от 54 до 300. Число учебных дней по отдельным классам колебалось от 34 до 102. По возрасту учащиеся разделялись на малолетних от 12 до 15 лет (392 чел.), подростков от 15 до 20 лет (489) и взрослых от 20 до 40 и более лет (333). Таким образом, контингент учащихся, привлеченных классами, был довольно зрелого возраста. Обучение велось по программам одноклассных училищ; кроме того, с разрешение попечителя Одесского округа старшим группам преподавались черчение и снятие планов. В 1898–99 учебном году дело было еще более расширено, и в этом году воскресно-вечерние классы действовали уже при 16 одноклассных и двухклассных училищах. Работали в этих классах 48 преподавателей. Учащихся было 1855 чел., из них учившихся второй год было 458 и 3-й — 75. Наплыв желающих учиться был так велик, что 258 лицам пришлось отказать в приеме за недостатком помещения.

В том же 1896 году, когда были открыты первые воскресные классы в Аккерманском уезде, открыто несколько воскресных школ в Александрийском уезде, Херсонской губернии. В этой последней губернии сельские воскресные школы начали возникать еще с начала 90-х годов и в настоящее время их имеется около сотни. В частности, в Александрийском уезде число сельских воскресных школ увеличилось значительно именно в 1896 году. Относительно некоторых из этих последних воскресных школ мы располагаем отчетами, составленными их заведующими. Остановимся для примера на трех воскресных школах Александрийского уезда. В с. Стецовке воскресная школа открыта 22 декабря 1896 года по инициативе учителя стецовской земской школы, г. Заколодяжного. Собственно, велась школа, однако, уже заместившим названное лицо учителем Синицким. Местное земство ассигновало заведующему школой в вознаграждение за его труды 40 руб., двум его помощникам по 15 руб. каждому и законоучителю 10 руб. В с. Каменно-Потоцком, Онуфриевской волости, мужская воскресная школа открыта 19 февраля 1897 г. по инициативе земства, ассигновавшего на школу 125 р. ежегодно. Заведующим состоит учитель земского училища А. П. Селецкий, преподающих 3. В 1898–1899 году учащихся было 61, в том числе 46 в возрасте от 16 до 18 лет, и 15 учеников старше 18 лет. В с. Иванковцах воскресная школа была открыта в виду того, что местное земское училище не могло вместить всех желающих поступить в него, да, кроме того, были желающие учиться и из взрослых, в том числе и прошедших начальную школу. В первый год существование школы (1896–1897) учащихся было 42, из которых 15 малолетних, 12 подростков и 15 взрослых; 38 было мужского пола и только 4 женского. 15-го мая 1897 года был произведен экзамен учившимся в воскресной школе, при чем 7 человек были признаны имеющими знания, требуемые для получение льготного свидетельства. Все эти семь человек (в том числе один взрослый — 37 лет) поступили затем в соседнюю второклассную церковно-приходскую школу и окончили в ней курс, при чем четыре поступили учителями и учительницами церковно-приходских школ, а одна девушка готовится держать экзамен на звание народной учительницы. Во втором учебном году (1897–1898) в воскресной школе училось 30 человек. В третьем (1898 –1899) году число учащихся возросло до 54 человек: 6 взрослых, 21 подростков и 18 малолетних. Все три года преподавание велось учителем земской школы г. Манджура и законоучителем местного земского училища.

В 1896 же году открыта любопытная воскресная школа при Кальмиуско-Богодуховском руднике Алексеевского горнопромышленного общества, в Донской области. Школа помещается в здании ежедневной школы того же общества и имеет ежегодно около 100 учащихся из местных рабочих, начиная с 14 летнего возраста. Учредителем школы является управляющий рудником инженер М. В. Смидович, а распорядительницею школы состоит его жена, Н. Н. Смидович. Средства на школу даются Алексеевским горнопромышленном обществом в размере 200 руб. в год. В последнем 1898–1899 году эти средства были израсходованы следующим образом: законоучителю жалованье 50 руб., учебные пособие 50 руб., наглядные пособие 44 руб., учительская библиотека 22 руб., освещение школы (для вечерних занятий, которые имеют место в будние дни два раза в неделю) 4 р. Среди учащихся преобладают взрослые, так что средний возраст учащихся 20 лет. Преподаванием занимаются, кроме законоучителя, четыре учительницы.

С 1897 года стали возникать сельские воскресные школы в Зарайском уезде, Рязанской губернии. Первая такая школа была открыта в с. Струпне, Трасненской волости. Заведующим состоит местный священник о. Алексей Покровский. Кроме него, в школе работают три учителя местной второклассной церковно-приходской школы. Струпнская школа — женская и предназначена исключительно для взрослых. В 1898–1899 году в ней обучалось 37 человек. Школа помещается в здании второклассной церковно-приходской школы. Учебниками школу снабжает зарайское отделение епархиального училищного совета. В с. Срезневе, Старолетовской волости, воскресная школа открыта в октябре 1898 года. Заведующим состоит местный священник о. Маслов, а занимались в школе, кроме заведующего, два учителя местных церковно-приходских школ. Училось в 1898–1899 году 19 человек в возрасте от 15 до 41 года. В с. Столпове воскресная школа открыта в феврале 1899 года. Заведует школой священник Молчанов, а преподаванием занимаются он и местный псаломщик. Учится 28 человек. В дереве Борисовой, Апоничищенской волости, воскресная школа открыта в 1898 году местным земством и помещается в здании земской школы. Учащихся 20 чел. Кроме того, земством же открыты в 1898 году две воскресных школы в селах Белыничах и Жилконицах.

В 1897 же году открыты выдающиеся сельские воскресные школы в Покровской слободе, Самарской губернии (сразу две воскресных школы), с. Кимрах, Тверской губернии, Воткинском заводе, Вятской губернии, и станице Константиновской, Донской области. В с. Кимрах школа была открыта 9 ноября 1897 года. Учащих в ней с самого начала было 7. Учащихся поступило при самом открытии 50 чел. В Воткинском заводе женская воскресная школа была открыта 21 ноября 1897 года. Число учениц быстро дошло до 125 и затем, за недостатком помещения, пришлось отказывать желающим поступить в школу в приеме. Преподавателей при открытии школы было 20 — в большинстве учителя и учительницы местных ежедневных школ. При школе были открыты вечерние уроки кройки и шитья для взрослых учениц. Местное общество отнеслось к школе с сочувствием и в несколько дней собрало в ее пользу 200 руб. В станине Константиновской школа открыта 7 декабри 1897 года. К 1 января 1898 г. в этой школе числилось 70 учениц.

В следующем 1898 году число воскресных школ в селах продолжало усиленно расти. Надо заметить, что в деле увеличение числа сельских воскресных школ павильон воскресных школ на Нижегородской выставке сыграл еще более выдающуюся роль, нежели в деле распространение городских воскресных школ. Множество лиц, как прикосновенных к народному просвещению, так и посторонних ему, на выставке впервые познакомились с типом воскресных школ; другие, имевшие смутное представление об этом типе народно-просветительного учреждения, на выставке имели возможность близко и наглядно ознакомиться как с организацией воскресных школ, так и с достигаемыми ими результатами. В книге для записей посетителями своих впечатлений, которая лежала в павильоне воскресных школ, имеются заметки земских деятелей, инспекторов народных училищ, народных учителей и разного рода представителей деревенской интеллигенции, и множество из этих лиц прямо заявляли в своих заметках, что они, под влиянием всего, с чем ознакомились в павильоне воскресных школ, считают своею обязанностью непременно озаботиться открытием воскресных школ в селах тех местностей, в которых они живут и работают. И действительно, после Нижегородской выставки во множестве местностей России начались хлопоты по устройству сельских воскресных школ. На многих земских собраниях, на которых ранее не было никогда и речи о воскресных школах, теперь был поднят вопрос об устройстве этих просветительных учреждений, и затем, действительно, было преступлено к устройству школ этого типа. Но, что еще любопытнее, с этого времени начали делаться довольно частыми случаи устройства воскресных школ в селах по частной инициативе, при чем инициаторами стали являться представители местной деревенской интеллигенции, — врачи, следователи, учителя, духовенство, иногда земские начальники, местные землевладельцы, дамы из семейств названных лиц и т. п. Это движение стало особенно заметным к 1898 году, так как обыкновенно по целому году, а иногда и более у инициаторов частных сельских воскресных школ уходило на предварительную организацию дела и в особенности на получение надлежащего разрешение на открытие школы.

Мы приведем здесь несколько случаев устройства сельских воскресных школ по частной инициативе в последнее время и из приводимых примеров читатель увидит, что в настоящее время и в селах могут существовать воскресные школы, по своим размерам и достигаемым результатам нимало не уступающие городским воскресным школам.

В крупном, торговом пункте Самарской губернии, селе Балакове, 25 января 1898 года открыты две воскресных школы, мужская и женская. Открыты они по инициативе священника о. Владыкина. Любопытно, что воскресные школы встретили особенно горячее сочувствие в лице местного полицейского надзирателя и его жены. Оба они по открытии школ вступили в число их преподавателей, но вскоре приказом исправника полицейскому надзирателю было запрещено заниматься в воскресной школе на том основании, что у полицейского чиновника не может быть свободного времени. Число учащихся в обоих школах было с первых же дней их существование до 200, при чем преобладали по преимуществу взрослые ученики и ученицы. Преподающих набралось до 20 чел. Сочувствие местного общества выразилось в пожертвованиях, давших более 200 руб. Относительно мужской балаковской воскресной школы у нас имеются подробные сведение за последний (1890–1899) учебный год. В этом году в мужской школе было 69 учеников. Из них 35 было старше 16 лет, при чем эта последняя взрослая группа состояла преимущественно из лиц в возрасте 25–30 лет. Состав учеников был любопытный: здесь было 26 ремесленников, 26 чернорабочих, 3 торговца, 2 извощика, два «служащих в складах», один пастух, 9 без определенных занятий малолетних — и ни одного земледельца. Любопытен высокий процент женатых, которых было 19 чел. Преподавателей было 13 чел., из них четыре женщины. В составе преподавателей были: один священник, 6 лиц педагогической профессии и 6 лиц иных профессий. 4 ученика школы выдержали экзамен по курсу начальной школы и получили надлежащие свидетельства.

4-го октября 1898 года открыта мужская воскресная школа в Нижне-Тагильском заводе, Верхотурского уезда, Пермской губернии. Школа снабжается учебниками от Нижне-Тагильского отделение Екатеринбургского епархиального училищного совета и получила от местного отделение Общества попечение о народном образовании в Верхотурском уезде средства для образования библиотеки для внеклассного чтения. Учащих за 1898–99 год перебывало в школе 16 чел.: один священник, он же и заведующий школою, о. Иоанн Двинянинов, учителя и учительницы местных учебных заведений и 9 лиц, не принадлежащих к педагогам по профессии. Школа открылась при 16 учащихся, затем число их возросло до 80 и прием, за недостатком помещения, был прекращен. В печатном (кажется, первом пока для сельской воскресной школы) отчете указывается на то, что в Нижне-Тагильском, заводе могло бы с успехом действовать несколько воскресных, школ, если принять во внимание тот запрос на воскресные занятия, какой был предъявлен к единственной воскресной школе со стороны населения, при чем в школу шли с одинаковым рвением, как малолетние, так и зрелые люди, имеющие по 40 лет и более.

В слободе Бутурлиновке, Бобровского уезда, Воронежской губернии, женская воскресная школа открылась 25 января 1898 года. Хлопоты по открытию воскресной школы начались еще в 1896 году, когда несколько учительниц начальных училищ Бутурлиновки побывали на Нижегородской выставке и здесь ознакомились с павильоном воскресных школ. Возвратившись в Бутурлиновку, инициаторши дела обратились к другим учителям и учительницам этой огромной слободы (в ней 32 тыс. жителей) с предложением принять участие в предложенной воскресной школе, и встретили полное сочувствие со стороны всего местного педагогического персонала (16 чел.). Затем инициаторши дела обратились, с просьбою к Бобровскому уездному земству об устройстве в Бутурлиновке воскресной школы. Бобровское земское собрание отнеслось сочувственно к идее воскресных школ и постановило открыть в уезде 10 таких школ и в том числе одну в Бутурлиновке. Оповещенное относительно учреждаемой школы, население Бутурлиновки отнеслось к новому типу школы с полным сочувствием, и в несколько дней записалось 130 женщин в возрасте от 13 до 46 лет, желавших поступить в школу. Являлись и еще желающие учиться, но их уже не записывали в виду того, что помещение школы, в которой должны были происходить занятия, не могло вместить большого числа учащихся. К сожалению, начатое при таких благоприятных условиях, дело встретило какие-то тормоза, и открытие школы состоялось, как сказано, только лишь 25-го января 1898 года. К этому времени многие, изъявившие готовность заниматься в школе, уже выбыли из слободы или отступились от своего намерения, и школа открылась только при 5-ти преподавателях. Учащихся же явилось в первый же день существование школы 120 чел.

В октябре 1898 г., в станице Каменской, Донской области, где, как мы уже упоминали, была открыта ранее женская воскресная школа, имевшая выдающийся успех, была открыта вторая воскресная женская школа. Школа эта уже к 1 января 1899 года имела 77 учениц. Кроме того, в декабре 1898 года было возбуждено ходатайство об открытии мужской воскресной школы в той же станице Каменской, где образовалась даже особая комиссия по устройству воскресных школ, Таким образом, мы здесь будем иметь пример станицы, имеющей три воскресных школы, — пример, показывающий, что и вне городов у нас имеются населенные пункты, в которых могло бы существовать по несколько воскресных школ, для которых могут найтись и преподавательские силы, и, тем более, учащиеся.

10-го октября 1899 года состоялось открытие женской воскресной школы в Ижевском заводе, Вятской губернии. В Ижевском заводе уже существовала женская воскресная школа, возникшая там в 80-ые годы, но затем она по каким-то причинам закрылась. Новая школа привлекла до 200 женщин и девочек. Учащих собралось 18 человек: 16 учительниц и 2 законоучителя. Школа помещается в здании 2-х-классного училища. Средства получены путем сбора пожертвований.

Как ни отрывочны приводимые в настоящей главе сведение о сельских воскресных школах, все же читатель может видеть, что дело это в настоящее время получило весьма широкое развитие. Подробных и систематических сведений о сельских воскресных школах до сих пор не собирал никто, — ни какое-либо официальное учреждение, ни частное общество, задающееся целью группировать сведение о народном образовании в России. Отдельное лицо, конечно, может собрать только более или менее отрывочные данные по вопросу, которые и представлены мною вниманию читателя. Во всяком случае, из приведенных данных видно, что воскресные школы имеются в настоящее время в селах всех местностей России, начиная от крайнего юга и до крайнего севера, и от западных губерний до Урала и даже за Уралом. Школы эти учреждаются по инициативе земских учреждении, чинов дирекций народных училищ, духовенства, учителей народных школ и, наконец, частных лиц, живущих в селах и станицах. Что касается численности сельских воскресных школ, уже открытых к настоящему времени, то определение ее невозможно по полному отсутствию систематических данных. Принимая же во внимание, что в настоящее время уже известны губернии и области, в которых насчитывается не менее сотни сельских воскресных школ, что имеются уезды с несколькими десятками таких школ и что школы эти в большем или меньшем числе имеются уже повсеместно, едва-ли можно ошибиться, высказав уверенность в том, что число сельских воскресных школ уже к настоящему времени должно определяться многими тысячами. И число это постоянно растет, так как постоянно приходят известия об открытии большого или меньшого числа новых воскресных сельских школ то в той, то в другой местности. Собственно, воскресная школа должна бы существовать при каждом ежедневном училище, являясь его дополнением, давая возможность учиться далее тем, кто уже прошел нормальную начальную школу, и давая начальное образование тем, кто по той или иной причине не мог пройти эту нормальную школу. И, по-видимому, можно надеяться, что с течением времени сельская воскресная школа получит именно то широкое распространение, которое отвечало бы потребности в этом типе народно-просветительного учреждения, — потребности, сказывающейся так наглядно в той массе желающих учиться, которая всюду является в сельские воскресные школы, при чем последние, подобно городским воскресным школам, нередко, как мы видели, вынуждены даже отказывать многим желающим в приеме за недостатком помещения.

III. Тюремные воскресные школы

Крайне оригинальное явление представляют собою тюремные воскресные школы. Явление это всецело принадлежит самому последнему времени. Правда, еще в конце 60-х годов была сделана одна попытка внести влияние школы, обучения в тюрьму. Попытка эта принадлежала одному из землевладельцев Ардатовского уезда, Симбирской губернии, А. Н. Карамзину, который устроил в ардатовской тюрьме воскресную школу для обучения арестантов. Один из участников этого симпатичного дела вспоминал об этом благом начинании в следующих восторженных словах: «Я никогда, не забуду той радости и проявление глубокой душевной благодарности со стороны арестантов, какие вызваны были оказанным им благодеянием. С какой неописуемой радостью и воодушевлением они всегда шли, бывало, на уроки и чтения. Нужно было все это видеть, чтобы понять то, что происходило в это время в стенах тюрьмы, между несчастными людьми, лишенными общения со всем остальным миром. Занятие мои с арестантами составляют светлую страницу в моей педагогической службе». И действительно, мысль об устройстве в тюрьме просветительных учреждения принадлежит к числу крайне счастливых. Условия нашей тюремной жизни, как достаточно известно, настолько неприглядны, что обыкновенно стоит только попасть человеку, особенно малолетнему, в тюрьму, чтобы, вместо исправления, из него вышел окончательно пропавший человек. Развращающее влияние общества закоренелых преступников, в жертву которому всецело предается новичок, дает себя знать очень скоро и очень наглядно. Для противодействия этому развращающему влиянию тюремной обстановки и для улучшения умственного и нравственного развития арестантов лучшим средством и являются просветительные учреждения для арестованных. К сожалению, почин А. И. Карамзина прошел в свое время незамеченным и основанная им школа, вскоре прекратившая свое существование, не вызвала подражания. Лишь в 90-х годах мы снова встречаемся с попытками устройства просветительных учреждений в тюрьмах. В настоящее время эти попытки и более многочисленны, и более разнообразны, и, наконец, несравненно прочнее поставлены. В настоящее время имеется уже значительное число тюрем, в которых устроены воскресные школы, ежедневные школы, народные чтения или народные библиотеки. Одних воскресных школ в тюрьмах к настоящему времени насчитывается более 30.

Кажется, первою воскресною школою в тюрьме, открытою в новейшее время, явилась школа, устроенная в тюрьме уездного города Калужской губернии, Боровска, Г. Е. Дубовенко. Школа эта возникла в 1894 году. Инициатор школы, бывший и ее единственным учителем, состоял в то время учителем местного уездного училища. Случайно ему пришлось нередко видеть арестантов местной тюрьмы и заинтересоваться их положением, а с другой стороны печатные сведения о воскресных школах возбудили в нем интерес к этого рода просветительным учреждениям, и в результате явилось устройство воскресной школы в тюрьме с разрешения подлежащих властей. Школа была маленькая, всего человек 15 учеников, да при разнообразии подготовки учеников с большим числом одному учителю и не было возможности заниматься. Школа существовала два года, пока г. Дубовенко оставался в Боровске. Занятия шли успешно, особенно в смысле прилежания со стороны учеников-арестантов, для которых школа являлась светлым явлением в их жизни. Была устроена также маленькая библиотечка, книги из которой арестанты брали на расхват. Вообще успехи школы оставили самые приятные воспоминания учредителю и учителю школы и ясно показали, что воскресные школы являются крайне удобным средством просветительного влияния на заключенных в тюрьме.

Вслед за боровскою тюремною воскресною школою стали возникать такие же школы и в некоторых других тюрьмах. В марте 1895 года одна из участниц Харьковской частной женской воскресной школы, Л. И. Дашкевич, получила от местного губернатора разрешение на открытие воскресной школы в женском отделении Харьковской тюрьмы; запятия в этой школе начались с осени того же года. В первый год учащихся перебывало 21, и, по крайней мере, десять из них уже в первом же году вынесли из воскресной школы ценные познание и навыки. Влияние школы пополнялось ведением народных чтений в тюрьме и воздействием устроенной тюремной библиотеки.

8-го октября 1895 года открыта тюремная воскресная школа в Мензелинске, Уфимской губернии. Преподавание в школе взяли на себя две учительницы местного приходского училища, А. И. Будрина и г-жа Журавлева. В первый год в этой школе перебывало до 40 учеников.

В 1897 году возникла воскресная школа в тюрьме г. Аккермана, Бессарабской губернии, по инициативе местного инспектора народных училищ. Школе была назначена субсидия от города.

28 сентября 1897 года открыты воскресно-праздничные школы — мужская и женская — в тюремном замке г. Новочеркасска, области войска Донского. Обе школы открыты местным обществом содействие народному образованию. В мужской школе, кроме законоучителя, работали три учителя, а в женской — одна учительница. Книги и учебные пособие приобретаются на средства тюремного комитета. В обеих школах было по две группы — грамотных и неграмотных. В мужской школе с 1 января 1898 г. по 1 января 1899 г. перебывало 78 человек учеников, а в женской за тот же период — 26 учениц.

В 1898 году открыта тюремная воскресная школа в Ливнах, Орловской губернии. Школа устроена одним из учителей местного городского училища.

По общему отзыву работающих в воскресных школах, устраиваемых при тюрьмах, заключенные, записавшись в число учеников школ, проявляют чрезвычайное усердие и самое трогательное отношение к школе. «Арестанты занимаются с замечательною любовью и к нам относятся с таким уважением, на которое редко можно рассчитывать», — так отзывается учительница одной тюремной школы. «Кто приходит к нам в школу, тот добровольно из нее не уходит», — удостоверяет деятельница другой школы. Вообще нравственное влияние воскресных школ на заключенных отмечается повсеместно. Часа, в который начинаются занятия, ученики и ученицы тюремной школы ждут с величайшим нетерпением и занятия, которым они предаются в течении 3–4. уроков, служат им затем темою для разговоров и размышлений в течение целой недели. Любопытно что самые буйные арестанты, самые непокорные, доставляющие наиболее хлопот тюремной администрации и признанные всеми «отпетыми головушками» и «отчаянными», делаются в школе мягкими, вежливыми и в высшей степени скромными и застенчивыми. Особенно благотворно оказывается влияние учительниц, работающих в тюремных школах. Скромная фигурка учительницы в черном платье, говорящая с арестантами, как с равными, относящаяся к ним со вниманием и уважением, производит на арестантов неотразимое впечатление. Для них эта незаметная девушка или женщина является своего рода «святою» и они употребляют все усилия, чтобы не задеть ее слуха каким-либо тюремным выражением, чтобы не проявить хотя в чем-либо привычной грубости. Это самовоздержание, это наблюдение за своим поведением, в связи с непосредственным влиянием обучения и чтения с объяснениями, оказывает удивительное влияние на учеников тюремной школы, и администрации тюрем, в которых открыты воскресные школы, уже не раз замечала, как изменяется арестант после нескольких воскресений, в течение которых велись занятия в школе. Любопытно, что по отношению к учащимся в тюремной воскресной школе высшею мерою наказания, которою иногда тюремная администрация угрожает и которая оказывается наиболее действительною в смысле, например, усмирение арестанта, является запрещение посещать воскресную школу.

Нельзя не пожелать, чтобы первые, столь удачные, опыты устройства. тюремных воскресных школ вызвали возможно более широкое подражание, и чтобы у нас нашлось достаточно людей, которые заинтересовались бы этим делом.

К сожалению, важность устройства просветительных упреждений в тюрьмах до сих пор сознается не всеми, и потому устройство воскресных школ иногда встречает нежелательные препятствия. Вот что, например, писали года два тому назад из одного уездного города: «Главный и самый опасный противник нашей школы — исправник, да и губернатор, видимо, не сочувствует. Остальные, соприкасающиеся с школой, лица сочувствуют, но совершенно пассивно. Все приходится брать тем, что десять раз сходишь к директору тюремного отделения то с какой-нибудь корреспонденцией, то с отчетом о других воскресных школах, и кое-как добьешься чего-нибудь. Если бы не нижегородская выставка, да не корреспонденция в «Правительственном Вестнике», то нашей школе в этом году, пожалуй, и не бывать бы. Нам прямо объявили, что нет помещения, но я решила бороться во что бы то ни стало. Пущены были опять в ход и отчеты, и разные сообщения, и награды, полученные тюремными школами на нижегородской выставке, — и, наконец, помещение было дано опять в мастерской. В прошлом же году нас было поместили заниматься в коридоре под лестницей, где не было ни воздуха, ни света, так что после часа занятий со мной обыкновенно делалась дурнота».

По счастью, рядом с таким отрицательным отношением к тюремным просветительным учреждениям со стороны лиц, могущих препятствовать возникновению таких учреждений, замечается и иное отношение, которое и повело к созданию уже в ряде тюрем разных просветительных учреждений, в том числе и 30 слишком, как уже упомянуто, воскресных школ. Думаем, что полезные результаты, к которым привела деятельность этих школ, должны повести к тому, что к учреждению их в тюрьмах не только не будет ставиться препятствий, но что, наоборот лица, которые пожелали бы принять на себя нелегкий труд работы в тюремных воскресных школах, будут на будущее время встречать самое полное содействие со стороны всех учреждений и лиц, имеющих то или иное отношение к тюрьмам.

IV. Правовое положение воскресных школ

Правовое положение воскресных школ осталось и в новейший период их существования таким же, каким оно определялось Положением о начальных училищах 1874 года[7] так как после издания этого Положения не было издано никаких законодательных актов, которые изменили бы правовое положение воскресных школ. По-прежнему, воскресные школы причисляются к числу начальных училищ, которые состоят в ведении министерства народного просвещения и в частности училищных советов, где таковые организованы. Правилами 13 июня 1884 года о церковноприходских школах и «Положением об управлении школами церковно-приходскими и грамоты» 26 февраля 1896 года предоставлено открывать воскресные школы и духовному ведомству.

Но если в законодательном порядке правовое положение воскресных школ в новейший период их существования не подвергалось изменениям, то была сделана попытка существенным образом изменить это положение путем административной меры. Мы имеем в виду циркуляр бывшего управляющего министерством народного просвещения от 4 сентября 1891 года, за № 15191, который в свое время наделал не мало шума как по тому, что он представляет собою прямую отмену административным распоряжением действующего закона, так и потому, что вызвал опасение за судьбу воскресных школ, так как опасались, что циркуляр этот приостановит распространение воскресных школ, что, к счастью, не оправдалось. В названном циркуляре говорится, что, по мнению г. обер-прокурора св. синода, воскресные школы, назначенные для обучение неграмотных взрослых и притом по большей части ремесленников и рабочих, или для самых бедных детей, не имеющих возможности посещать ежедневно уроки, более, чем какие-либо другие школы, должны иметь церковно-православный характер, какой присущ церковно-приходским школам, почему г. обер-прокурор признает желательным, чтобы все учреждаемые впредь, в виде самостоятельных учебных заведений, воскресные школы для православного население были подчиняемы духовному ведомству. Соглашаясь с таким мнением г. синодального обер-прокурора, бывший управляющий министерством народного просвещения сделал распоряжение, чтобы, в случае возбуждения ходатайств об устройстве воскресных школ отдельно от существующих начальных училищ, эти ходатайства были направляемы к местному епархиальному начальству.

Этот циркуляр, уничтожающий путем административного распоряжения действие 2-й и 10-й статей Высочайше утвержденного Положения о начальных народных училищах 25 мая 1874 года, — статей, в силу которых воскресные школы, — безразлично, учреждаются ли они при ежедневных начальных училищах, или в виде самостоятельных учебных заведений, — причисляются к начальным училищам, открываемым с разрешения инспектора народных училищ, был встречен крайне не сочувственно нашим обществом, что выразилось в ряде критических статей и заметок, вызванных циркуляром. Позволим себе привести здесь отзыв о циркуляре одного официального издания, напечатанного по распоряжению Департамента Народного Просвещения. В издании этом по поводу упомянутого циркуляра говорится, между прочим, следующее: «В силу этого циркуляра в ведении министерства народного просвещения находятся только воскресные школы, открытые при каком-либо из ежедневных учебных заведений. Такое ограничение едва-ли желательно: чем больше способов для открытия школы, тем легче выбрать из них наиболее подходящий к местным условиям. Один и тот-же путь может быть прекрасен в одном месте и совершенно нежелателен и далее невозможен в другом. Примером возможности такого случая мы укажем на местности с иноверческим населением, где школа церковно-приходская с заведующим священником не может иметь успеха. Может, наконец, случиться, что не найдется соответствующих сил для школы именно одного ведомства, а не другого; известны случаи, когда открытие школы тормозилось отсутствием духовного лица, которое стало бы во главе ее. Впрочем, нам кажется излишним останавливаться на подобных соображениях; не достаточно ли красноречив простой арифметический расчет: чем больше будет способов открыть школу, чем больше лиц имеет на то право, тем больше будет школ. Таким образом, в высшей степени желательно восстановление действия статьи 10-й Высочайше утвержденного положения о начальных училищах 25 мая 1874 года»[8].

Точно также отрицательно отнесся к циркуляру 4 сентября 1891 года 2-й съезд русских деятелей по техническому и профессиональному образованию, имевший место в Москве, на Святках 1895–1896 года. В резолюциях IX секции Съезда по поводу означенного циркуляра говорится: «Такое административное распоряжение по учебному ведомству, отменяющее действие пункта 1-го статьи 2-й «Положения о начальных народных училищах» 25 мая 1874 г., в силу которого к числу школ, открываемых с разрешение чинов дирекции народных училищ и состоящих в заведывании училищных советов, отнесены воскресные школы, открываемые как правительством, так и обществами городскими и сельскими и частными лицами, — на практике привело к тому, что получение разрешения на открытие воскресной школы в настоящее время, без всякой нужды и вопреки закону, обставлено такими затруднениями, преодолеть которые не у всякого хватит энергии. В результате в целом ряде случаев воскресные школы остались не открытыми, несмотря на то, что для учреждения таких школ имелись средства и люди, которые бескорыстно готовы были поработать в этом святом деле. Между тем указанная мера не вызывается решительно ничем. Нельзя же серьезно думать, чтобы чины министерства народного просвещения, которым доверено разрешение открытия ежедневных школ, оказались недостаточно компетентными в деле разрешения открытия воскресных школ и наблюдения за преподаванием в них. В интересах дела можно считать только полезным одновременное существование двух инстанций, могущих разрешать открытие воскресных школ, духовно-учебного и учебного ведомства народного просвещения, а затем каждому учредителю должно быть предоставлено самому решать, к какой из этих инстанций обратиться за получением разрешения. Такое одновременное действие органов двух ведомств может иметь ту хорошую сторону, что даст возможность избегать влияния личных недоразумений и предрасположений. И во всяком случае не должно лишать учредителей воскресных школ права, предоставленного им законом, получившим Высочайшую санкцию, — обращаться за разрешением об открытии воскресных школ к чинам ведомства народного просвещения. В виду сказанного желательно, чтобы упомянутый выше циркуляр был отменен и действие 4 п. 2 ст. «Положения о начальных народных училищах» 25 мая 1874 года было восстановлено в полном объёме»[9].

Обращаясь к практическому значению, какое имел циркуляр 4 сентября 1891 года, мы можем отметить следующее. В некоторых учебных округах циркуляр этот совсем не получил применения в виду его явного противоречие 2 и 10 статьям Высочайше утвержденного Положения о начальных народных училищах 25 мая 1874 года. Учебное начальство этих округов, очевидно, не решилось идти против предписаний закона, несмотря на административное распоряжение. В одном округе циркуляр первоначально получил крайне строгое применение и все открывавшиеся после него воскресные школы открывались исключительно в ведении духовного ведомства. Но затем, в виду того, что в округе преобладает инородческое и иноверческое население, было найдено более целесообразным возвратиться к прежнему порядку разрешения и заведывания воскресными школами, при чем не только новые воскресные школы разрешались уже учебным начальством, но и разрешенные ранее духовным ведомством были переведены в заведывание дирекций народных училищ. Зато в остальных учебных округах, т. е. в большинстве округов, циркуляр получил самое широкое применение, при чем первоначально многие директора и инспектора народных училищ придали этому циркуляру такое широкое значение, какого он даже и не имел. В самом деле, по буквальному смыслу циркуляра, чинам инспекции народных училищ предложено было не разрешать открытие лишь таких воскресных школ, которые устраиваются отдельно от существующих начальных училищ, в качестве самостоятельных учебных заведений, отсылая в таких случаях просителей к представителям духовного ведомства. Очевидно, такого рода случаи могли быть сравнительно редки, так как большинство воскресных школ учреждается обыкновенно именно при существующих начальных училищах. Между тем многие директора и инспектора народных училищ, получив циркуляр 4 сентября 1891 года, стали отказывать в разрешении открытие всех вообще воскресных школ, не разбирая обстоятельств их открытия и не входя в рассмотрение вопроса о том, открываются ли они при начальных училищах, или отдельно от них. Мало того, нашлись такие исполнители циркуляра, которые стали требовать от учредителей и распорядителей воскресных школ, разрешенных ранее циркуляра, чтобы они переходили из ведомства народного просвещения в ведомство духовное. Как ни кажется невероятным факт существования директоров и инспекторов народных училищ, которые отказывались от заведывания законно открытыми в ведомстве народного просвещения учебными заведениями и принуждали эти заведения переходить в другое ведомство, он подтверждается документальными данными. Я позволю себе для иллюстрации сказанного привести два характерных факта. В Пензе до появления циркуляра 4 сентября 1891 года существовала женская воскресная школа. В момент получение этого циркуляра в Пензе лицо, стоявшее во главе школы, г-жа Воскресенская, оставила Пензу, и была представлена для утверждения, в качестве распорядительницы школы, г-жа Полумордвинова. Но директор народных училищ Пензенской губернии нашел, что в данном случае дело должно быть рассматриваемо таким образом, как если бы г-жа Воскресенская закрыла школу, а г-жа Полумордвпнова просит о разрешении новой школы, и так как новые воскресные школы должны быть разрешаемы духовным ведомством, то к нему просительница и должна обратиться за разрешением открытие школы и утверждением ее распорядительницею. Дело, однако, кончилось тем, что школа осталась в ведении министерства народного просвещения. Еще характернее был факт, происшедший в Сызрани. Здесь распорядительница воскресной женской школы, существовавшей еще до циркуляра, г-жа Дряхлова, получила от инспектора народных училищ устное сообщение о том, что он получил от директора народных училищ предложение в том смысле, что все воскресные школы должны состоять в ведении духовного ведомства, почему он и передал последнему всю переписку по делам школы, и таким образом воскресная школа, открытая в ведомстве министерства народного просвещения, совершенно неожиданно для себя и без ее ведома, оказалась в духовном ведомстве.

К счастью, эта удивительная ревность чинов министерства народного просвещения в сокращении пределов своего ведомства и в отказе от заведывание воскресными школами теперь проходит. Паника, наведенная на директоров и инспекторов народных училищ циркуляром 4 сентября 1891 года, почти исчезла, и если в первые годы по появлении этого циркуляра чины министерства народного просвещения в большинстве учебных округов почти не разрешали воскресных школ, в последующие годы такие разрешения сделались обычным явлением и теперь во всех округах воскресные школы в большинстве случаев разрешаются обоими ведомствами беспрепятственно. Таким образом, циркуляр 4 сентября 1891 года явился лишь новым доказательством невозможности провести в жизнь административным порядком меру, идущую против требований жизни и тем более нарушающую действующий закон. Возможно скорая отмена этого циркуляра необходима в тех видах, чтобы устранить возможность покрытия им злоупотреблений отдельных лиц, каковая возможность, конечно, всего менее желательна с какой бы то ни было точки зрения.

Помимо указанного циркуляра, правовое положение воскресных школ возбуждает и еще целый ряд вопросов, из которых особенного внимания заслуживают два — о программах воскресных школ и составе их библиотек. Оба эти вопроса была предметом • рассмотрение 2-го съезда русских деятелей по техническому и профессиональному образованию, и мы полагаем, что для ознакомления читателя с сущностью этих вопросов, всего лучше будет привести выдержку из резолюций съезда. Именно в этих резолюциях, между прочим, было изложено следующее:

«В воскресные школы поступают не только неграмотные, нуждающиеся в элементарном образовании в тесном смысле этого слова. Напротив, как показывают отчеты воскресных школ, в большинство последних поступает более половины учащихся уже грамотными. Здесь и научившиеся грамоте дома, и побывавшие в ежедневной школе, но не окончившие в ней курса, и, наконец, прошедшие полный курс ежедневной начальной школы. Несомненно, что с каждым годом, по мере роста числа ежедневных школ, процент поступающих в воскресные школы грамотными и подготовка их будут все прогрессировать. Этот разряд учащихся в воскресных школах ищет в последних уже не только одного элементарного образования, даваемого начальной школой, а предъявляет запросы и на знания, выходящие за пределы программы начальной школы. Между тем у нас установился взгляд на воскресную школу, как на школу начальную, на школу элементарную. Собственно, в нашем законодательстве такой взгляд оснований не имеет.

«В законах, которыми определено существование низших школ с более широкою программою, нежели начальная, как, напр., сельские двухклассные училища министерства народного просвещения (существующие по законам 29 мая 1869 года и 4 июня 1875 года) или городские училища (по Положению 1872 года), отнюдь не установлено, чтобы такие училища были непременно ежедневными учебными заведениями и не могли быть также и воскресными, подобно тому, как начальные школы могут быть и ежедневными, и воскресными. Несмотря на то, что, таким образом, закон дает право открывать воскресные школы и с программою, более обширною, нежели программа начального училища, лица и учреждения, от которых зависит разрешение открытия воскресных школ и в руках которых находится заведывание этими школами, допускают в воскресных школах занятие лишь в пределах программы начальной школы. Благодаря этому, воскресные школы вынуждены или заниматься с лицами, уже прошедшими курс начальной школы, повторением того, что эти лица уже знают, или отказывать им в приеме, а тех, кто прошел программу начальной школы в самой воскресной школе, удалять затем из последней.

«Но что же можно сказать против права лиц, прошедших курс начальной школы и не могущих продолжать свое образование в учебном заведении более высшего типа, получать дальнейшее образование по воскресным дням, единственным свободным дням у этого класса лиц?

«Если неграмотные имеют право научиться грамоте по воскресеньям, то почему же отрицать право грамотных продолжать в те же воскресные дни свое образование?

«В виду этого нельзя не признать желательным, чтобы министерство народного просвещение разъяснило всем лицам и учреждениям, разрешающим открытие низших училищ и заведующим таковыми, что в силу существующих законов могут быть разрешаемы воскресные школы не только с программою начальной школы, но и с программами других низших училищ, как, например, сельских двухклассных училищ, по законам 1869 и 1875 гг., и городских училищ, по Положению 1872 года.

«Из того же неправильного взгляда на воскресные школы, как на школы только начальные, вытекает и неправильное отношение к библиотекам воскресных школ. Библиотеки эти по своему составу приравниваются к библиотекам начальных училищ. Между тем в воскресные школы поступают преимущественно лица, уже вышедшие из детского возраста. Большинство учащихся в воскресных школах, как видно из отчетов последних, составляют подростки от 14 до 18 лет и взрослые 18 лет и старше, при чем во всех школах с течением времени процент взрослых учащихся возрастает. А так как в библиотеки начальных школ естественно допускаются только книги, рассчитанные на детский возраст, то для учеников воскресных школ такие книги оказываются слишком уже элементарного содержания и не могут удовлетворять их потребности в чтении. Библиотека же в воскресной школе получает особенно важное значение, благодаря тому, что занятие в этой школе происходят только раз в неделю: здесь книга для чтения является сильным дополнением классных занятий.

«В виду всего этого необходимо, чтобы состав библиотек воскресных школ был значительно пополнен, для чего могло бы служить сравнение библиотек воскресных школ, относительно их состава, с народными читальнями, т. е. необходимо, чтобы в библиотеки воскресных школ были допущены, кроме книг, разрешенных для библиотек низших училищ, также и книги, которые разрешены и будут разрешены для народных читален»[10].

Вопросы правового положение воскресных школ, поднятые вторым съездом русских деятелей по техническому и профессиональному образованию, остаются, однако, и к настоящему времени в том самом виде, в каком они находились в момент съезда. Некоторое движение получил только вопрос о библиотеках воскресных школ — в том отношении, что в некоторых учебных округах не препятствуют пополнению этих библиотек по каталогу народных читален. Что же касается главного из правовых вопросов, касающихся воскресных школ, — вопроса о программах последних, то он не получил ни малейшего движения. А между тем с каждым годом в двери воскресных школ стучится все больший и больший контингент лиц, нуждающихся уже не в элементарном образовании, которым они уже обладают, а в образовании более высшего типа. Воскресные школы или лишены возможности удовлетворять эту столь законную жажду образование лиц, не могущих пользоваться услугами ежедневных учебных заведений, или удовлетворяют эту жажду путем разного рода обходов. Не думаем, чтобы то и другое явление были желательны с какой бы то ни, было точки зрения, а потому было бы самым естественным выходом из такого положения пойти навстречу запросам жизни и разрешить открытие воскресных школ не только с программою начальной школы, но и с программами других более высших школ. Невозможно даже представить себе, что можно было бы возразить против такого расширения деятельности воскресных школ. Изложенная нами история воскресных школ, полагаем, достаточно ясно показывает, что тип воскресной школы явился продуктом условий нашей жизни, что воскресная школа является для значительной части население пока единственным доступным ей типом народно-образовательной школы и что запросы, предъявляемые к этой школе со стороны населения, весьма разнообразны и далеко выходят за пределы программы начальной школы. Расширение программы воскресных школ явится, таким образом, ответом на глубоко-жизненные запросы, предъявляемые слишком большою частью нашего населения, чтобы их было позволительно игнорировать.

V. Общество и воскресные школы

Отношение нашего общества к воскресным школам в новейший период их истории с достаточною ясностью выразилось в фактах открытия этих школ, имевших место повсеместно в городах и селах, и в доставлении воскресным школам значительного учительского персонала, работающего в этих школах бесплатно. Но были на протяжении последних 12 лет (1888–99) и некоторые единичные, более крупные факты, которые ясно показывают, что общество вполне оценило значение воскресных школ и пыталось оказать распространению этого типа народно-просветительного учреждение все зависящее от него содействие.

Первым таким фактом является попытка устроить «Общество попечения о воскресных школах», имевшая место в 1890 г. Впервые мысль о таком обществе возникла в беседе о нуждах воскресных школ между пишущим эти строки и X. Д. Алчевской. Последнею эта мысль была высказана при проезде чрез Москву тамошним деятелям тогда только что возникших двух воскресных школ и была встречена ими сочувственно. По этому поводу X. Д. Алчевская предложила автору настоящей книги составить записку относительно предполагаемого общества, дабы подвергнуть ее обсуждению в собрании работающих в первых московских воскресных школах и сообщить ее также другим существовавшим тогда воскресным школам. В записке, составленной мною, я предлагал не ограничивать деятельность проектируемого общества собственно воскресными школами, а посвятить его деятельность учреждению школ для взрослых вообще, каковы бы они ни были. Я писал между прочим в записке: «Курс воскресных школ ограничен программою начальной школы; между тем со стороны взрослой народной массы предъявляется уже запрос и на нечто большее. Особенно проявляется этот запрос в крупных центрах, — со стороны ремесленников и фабричных, которые, помимо начального образования, а часто и обладая таковым, нуждаются в теоретических сведениях такого рода, которые давали бы им возможность совершенствование в своем практическом деле и дальнейшего умственного развития. За границей частная инициатива давно уже удовлетворяет эту назревшую нужду рабочих масс. Там в каждой стране, как Англия, Франция и Германия, тысячи подобных вечерних и воскресных курсов для рабочих. Даже в нашей маленькой Финляндии в этом отношении сделано и сделано именно частною инициативою гораздо более, чем во всей России. У нас в данном отношении имеется только несколько вечерних классов, устроенных Техническим обществом. Это только капля перед морем нужды, которую нужно удовлетворить в данном отношении. Я отнюдь не обольщаюсь относительно того, что может сделать в данном отношении проектируемое общество. Деятельность его в данной области будет неизбежно скромна, как, несомненно, она будет скромна и по устройству воскресных школ. Но эта деятельность будет иметь значение, как средство сделать имеющим право на существование тип образовательного учреждения, настоятельная необходимость которого уже создана жизнью, но которое совершенно игнорируется». Затем, в интересах обеспечения будущему обществу крепости и процветания, мною было предложено создать организацию самого общества, подобную организациям таких же обществ заграницей. «Во всех наших «добрых начинаниях» — говорила моя записка — дело держится всегда энергией одного, двух, много трех человек. Отходят эти люди — и дело замирает; является снова энергическая личность — и дело воскресает. Эта обычная история в истории всех наших обществ содействие народному образованию. Это нужно хоть отчасти предупредить заранее. Конечно, лучшее средство сделать всякое дело прочным, — это привлечь к заботам о нем тех, кому это дело нужно, кому оно выгодно. Во Франции так именно и поставлена организация лиг, устраивающих курсы для рабочих. Устраивали эти лиги люди интеллигентные, но теперь они держатся преимущественно рабочими. Каждый рабочий, внося небольшую плату за посещение курсов, тем самым делается полноправным членом общества. Затем, очень многие из посетителей курсов, испытав на себе все благодетельное значение таковых, по выходе с них делаются членами лиги путем обычных членских взносов. Конечно, у нас указанный способ привлечения к участию в деле лиц, заинтересованных в нем, неудобен. Бесплатность обучение в школах для взрослых должна, быть сохранена безусловно. Но это не мешает ввести в устав статью, в силу которой учащиеся в школах общества, а также бывшие ученики могут делаться членами общества путем самого незначительного взноса. Конечно, эта статья окажет свое действие не сразу; но, ставши известною тем из учащихся или учившихся в школах общества, которые вполне оценили пользу данного учреждения, приведет к желательным результатам».

Записка эта была обсуждена в собрании учащих первой и второй московских воскресных школ, тогда только и существовавших, причем, однако, собрание признало необходимым ограничить задачи будущего общества преимущественно устройством воскресных школ. Результатом этого обсуждения, а также дальнейшей разработки вопроса при участии многих московских ревнителей народного просвещения из лиц, не участвовавших непосредственно в работе в воскресных школах, явился проект устава «Общества попечения о воскресных школах». По этому проекту, предположенное общество имело своею целью «содействовать материальными средствами улучшению положения воскресных школ и открытию их», а также «правильному ходу педагогической деятельности воскресных школ»; кроме того, общество имело также содействовать открытию вечерних классов на тех же основаниях, как и открытию воскресных школ. Для достижения указанных целей Общество имело: «1) оказывать вспомоществование воскресным школам постоянными или единовременными денежными пособиями и заботиться о доставлении для них удобных помещений; 2) помогать частной инициативе по открытию воскресных школ и самому открывать оные с надлежащего разрешения; 3) снабжать воскресные школы учебниками, учебными принадлежностями и коллекциями для наглядного преподавания; 4) устраивать при воскресных школах ученические и учительские библиотеки, чтение с туманными картинами, классы пения и школьные праздники; 5) обсуждать вопросы, касающиеся преподавания и организации воскресных школ; назначать конкурсы с выдачей премии за лучшие сочинения по вопросам педагогической деятельности воскресных школ, а также издавать работы по означенным вопросам и печатать отчеты о деятельности воскресных школ; 6) учреждать для своих членов библиотеку преимущественно из книг и изданий педагогической литературы; 7) устраивать чтение для ознакомления публики с историей, положением, задачами и деятельностью воскресных школ, и 8) вообще принимать все зависящие от него меры для лучшей постановки учебного дела в воскресных школах и для удовлетворения материальных нужд, как школ, так и учащихся в них».

Как ни были скромны поставленные проектируемому обществу задачи, оно, тем не менее, не было разрешено. Это был период нашей жизни, когда на всякое проявление частной инициативы в области народного просвещения смотрели с странным подозрением, когда все ходатайства о разрешении частных просветительных обществ получали отрицательное разрешение и когда на одно такое ходатайство (из Астрахани) последовал официальный ответ в том смысле, что министерство народного просвещение «не нуждается» в содействии частной инициативы в деле просвещения народных масс. Таким образом, начинание, направленное к тому, чтобы несколько объединить частную инициативу, проявившуюся в устройстве частных воскресных школ, осталось безрезультатным.

Однако, потребность в создании учреждения, которое до известной степени являлось бы объединяющим деятельность отдельных воскресных школ, а также содействующим распространению данного типа народно-образовательного учреждения, была настолько велика, что в Москве была сделана попытка осуществить задачи неудавшегося Общества учреждением при Московском Комитете грамотности особой Комиссии по воскресным, вечерним и другим подобным школам. Комиссия эта учреждена постановлением Комитета в заседании 30 апреля 1891 года. Задачи Комиссии были намечены во многом сходно с теми задачами, которые возлагались на Общество воскресных школ по проекту его устава. Целью Комиссии, по утвержденной Комитетом программе, являлись: «1) обсуждение вопросов, касающихся воскресных, вечерних и т. п. школ и вообще содействие правильному ходу их педагогической деятельности, и 2) помощь существующим школам и содействие к открытию новых». Для достижения этой цели Комиссия имеет: 1) входить в сношение с существующими в Москве и других местностях воскресными, вечерними и другими подобными школами и знакомиться с их организацией, методами преподавания и педагогической практикой; 2) обсуждать встретившиеся при ведении школьного дела вопросы и содействовать обмену педагогическим опытом между преподавателями школ; 3) разрабатывать планы организации преподавания и организации школ; 4) доводить до сведения Комитета грамотности общие планы преподавания и организации школ, выработанные комиссией; 5) содействовать учреждению при Комитете грамотности, с его согласия, библиотеки для преподавателей школ, преимущественно из книг и изданий педагогической литературы; 6) поручать отдельным своим членам или группам рассмотрение учебников, учебных пособий и текущей педагогической литературы и составлять указатель лучших из рассмотренных книг и статей; 7) содействовать, по мере возможности, устройству при Комитете грамотности, с его согласия, образцовой подвижной ученической библиотеки и коллекции для наглядного обучения и классных бесед; 8) в связи с выработанными библиотечной комиссией положениями — обсуждать вопросы об организации ученических библиотек в школах, о порядке выдачи книг и поверке прочитанного; 9) пользуясь трудами той же библиотечной комиссии, — заботиться о составлении каталога лучших книг для чтения применительно к воскресным, вечерним и другим подобным школам, и входить в Комитет с представлением об издании новых книг, необходимых для воскресных, вечерних и подобных школ; 10) заботиться о предоставлении учащимся в воскресных и вечерних школах возможности пользоваться пригодными для них книгами для внеклассного чтения; 11) в видах содействие к приисканию удобных помещений для школ и к улучшению их положения — входить в сношение с частными лицами и общественными учреждениями; 12) помогать частной инициативе по открытию школ н делать Комитету представление об открытии их в местностях, наиболее в том нуждающихся; 13) содействовать ознакомлению общества с делом воскресных школ и других школ того же типа, приглашать к пожертвованиям и вообще заботиться о привлечении средств для устройства школ и их поддержки, и 14) по сношению с существующими школами вырабатывать план возможно однообразной отчетности школ и составлять на основании полученных отчетов общие обзоры о положении и деятельности школ.

Деятельность указанной комиссии по воскресным, вечерним и подобным школам, возникшей при московском Комитете грамотности в 1891 году, долго, однако, по-видимому, ограничивалась «обсуждением», да «выработкою» разных положений, и только в 1896 году, когда московский Комитет грамотности был уже преобразован в московское Общество грамотности, мы встречаемся с крупным практическим шагом комиссии, имевшем значение уже не только для Москвы, но и для всей России. Мы имеем в виду обращение совета московского Общества грамотности к разным лицам и учреждениям по вопросу об учреждении воскресных и повторительных школ при материальном содействии московского Общества грамотности. Обращение это, имевшее целью, главным образом, оказать содействие распространению воскресных школ по селам, было разослано, между прочим, и во все земства. Общество грамотности ассигновало на, данный предмет из поступивших в его кассу пожертвований 6000 р., обещая из этой суммы оказывать единовременную помощь в размере от 50 руб. до 65 р. книгами и учебными пособиями на каждую вновь открываемую школу при условии, если местные учреждение примут на себя все остальные расходы, как единовременные по обзаведению школы, так и ежегодные по ее содержанию. Это обращение совета московского Общества грамотности побудило многие земские собрание к ассигновкам средств на открытие воскресных школ, и во многих местах возникли сельские воскресные школы, именно благодаря указанному обращению.

В самой Москве деятельность комиссии по воскресным, вечерним и подобным школам вызвала несколько начинаний, имевших полезное значение для воскресных школ. Таким образом, московским Комитетом грамотности в 1894 году был издан сборник статей под заглавием «Частный почин в деле народного образования», в котором содержатся полезные для устраивающих воскресные школы сведения. Затем в Москве было составлено и издано несколько учебных книг, приспособленных к употреблению в воскресных школах (букварь, задачник и др.). В частности, собственно в интересах московских воскресных школ по инициативе комиссии по воскресным школам возник подвижной музей учебных пособий. Музей этот имеет целью предоставить возможность московским воскресным школам пользоваться безвозмездно пособиями для наглядного обучения, которые недоступны отдельным школам по недостатку у них средств. Этот музей, устроенный при Комитете грамотности, переименованном затем в Московское общество грамотности, как видно из его каталога, изданного в 1898 году, имел к этому времени слишком 1300 номеров, причем, однако, под некоторыми номерами значилось по несколько предметов, так что общее число предметов музея значительно выше указанного. Образовался этот музей частью путем покупки предметов на ассигнованные Комитетом и Обществом грамотности и пожертвованные деньги, но преимущественно путем пожертвования предметов, причем среди пожертвований были и весьма ценные. Так Горный институт пожертвовал прекрасную коллекцию минералов в 170 предметов; пожертвовано множество фотографических снимков; пожертвована коллекция предметов по писчебумажному производству и т. п. По правилам музея, пособиями его могут пользоваться безвозмездно не только все московские частные воскресные школы, но также и провинциальные воскресные школы, а равно городские, сельские и частные школы. На практике, однако, музеем пользуются почти исключительно частные московские воскресные школы. Так в 1897 году музей сделал 122 выдачи (причем в отдельных случаях выдается обыкновенно по несколько, иногда весьма значительное число предметов), и на частные московские воскресные школы пришлось 90 выдач; затем 4 выдачи пришлись на школы Пречистенского попечительства, 7 выдач — для школы при мастерской г. Л., 2 выдачи для городских школ, 2 выдачи для частных школ, 14 выдач — частным лицам и только 3 раза отправлялись предметы за пределы Москвы — в сельские школы.

Видным фактом в истории воскресных школ за новейший период их существования, — фактом, при котором симпатии общества к данному типу просветительного учреждения проявилась с особенною наглядностью, — явился 2-ой Съезд русских деятелей по техническому и профессиональному образованию, имевший место на святках 1895–96 гг. в Москве. XI секция Съезда, так называемая секция «Общих вопросов», довольно неожиданно обратилась по преимуществу в съезд деятелей по воскресным школам. Надо заметит, что потребность в съезде давно уже ощущалась среди лиц, работающих в воскресных школах. Еще в начале 90-х годов по этому вопросу шел оживленный обмен мнений между деятелями воскресных школ и была сделана попытка получения разрешения на устройство такого съезда. Однако, попытка эта не удалась. Когда был созван 2-ой съезд деятелей по техническому и профессиональному образованию и при нем была открыта секция «Общих вопросов», в программу которой, в числе других предметов обсуждения, вошли и воскресные школы, как один из видов школ, учреждаемых для взрослого рабочего населения, секция эта привлекла такое множество лиц, работающих в воскресных школах разных углов России, что секция оказалась состоящею по преимуществу из «воскресников», причем и занятие ее были посвящены всего больше именно вопросам, связанным так или иначе с воскресными школами. Ни по одному вопросу на съезде не было прочитано такого числа докладов, как по вопросам воскресных школ. Таким образом вниманию присутствовавших на съезде были предложены следующие доклады по воскресным школам: Я. В. Абрамова «Наши воскресные школы и их нужды», X. Д. Алчевской «О первой книге для классного чтение взрослых», Э. О. Кислинской «Мужские воскресные школы», О. В. Кайдановой «Женские воскресные школы», А. М. Калмыковой «О преподавании географии в начальных школах для взрослых», Е. Н. Щепкиной «Преподавание истории в школах для взрослых» и М. Н. Салтыковой «Об отчетности в воскресных школах». Доклады эти привлекали множество слушателей, как из среды членов съезда, так и из посторонней публики, и заседание секции «Общих вопросов» всегда были самыми многолюдными из всех заседаний съезда, причем обыкновенно все желающие присутствовать в заседаниях секции не имели возможности поместиться в просторном помещении, отведенном секции в московском университете. Доклады по воскресным школам вызывали горячие прения, в которых принимало участие множество лиц и которые ясно показывали тот интерес, какой возбуждали воскресные школы среди присутствовавших на съезде. Съезд этот вообще сыграл видную роль в истории наших воскресных школ, с одной стороны дав возможность довести до сведения общества о широком развитии дела воскресных школ, которое стало с этих пор уже рассматриваться вообще, как крупное явление в области народного просвещения, а с другой — уяснив многое самим участникам дела, объединив их и оживив их энергию.

Перечислять другие проявления внимание и симпатий общества к воскресным школам нет надобности. Наиболее крупным проявлением этих симпатий является, — повторяем снова, — самое возникновение и существование сотен городских и тысяч сельских воскресных школ, возникших во всех концах России, именно благодаря симпатиям к этому типу народно-просветительного учреждения со стороны интеллигентного общества, поставляющего для воскресных школ безвозмездных работников и дающего материальные средства, необходимые для существования этих школ. Наши воскресные школы есть одно из лучших созданий нашего общества и за это создание многие грехи общества могут быть прощены ему.

Глава V. Современное состояние воскресных школ

I. Цифровые данные

В настоящей главе мы будем говорить, главным образом, о воскресных школах, находящихся в городах и притом исключительно основанных на даровом труде работающих в них, — школах, созданных и поддерживаемых частною инициативою, — частными лицами или частными просветительными и благотворительными обществами. Эти воскресные школы, по понятным причинам, представляют наибольший интерес из всех воскресных школ, существующих в настоящее время в нашем отечестве; к тому же более или менее подробными сведениями мы располагаем именно только относительно указанного разряда воскресных школ. Наши сведение относительно сельских воскресных школ, к сожалению, слишком отрывочны; притом собирание сведений о сельских воскресных школах, раскиданных по тысячам сел и деревень, превышает силы отдельного лица. Школ, созданных в городах не по частной инициативе, а по инициативе городских управлений, оплачивающих труд работающих в этих школах, немного, да к тому же мы уже приводили выше сведение о воскресных школах этого рода, так что на них можно снова и не останавливаться. Наконец, тюремные воскресные школы, представляющие собою явление совершенно новое, к сожалению, в большинстве случаев не публикуют своих отчетов и о деятельности их можно узнавать лишь совершенно случайно.

К настоящему времени воскресные школы, основанные и поддерживаемые частною инициативою, имеются в нижеследующих городах:

Аккерман (мужская и женская воскресные школы), Александрия (женская и смешанная), Ананьев (смешанная), Анапа (мужская), Ардатов (женская), Арзамас (смешанная), Архангельск (женская), Ашхабад (мужская), Астрахань (женская), Баку (мужская и женская), Барнаул (мужская и женская), Батуми (мужская и женская), Белебей (муж.), Бердянск (муж. и жен.), Бирск (жен.), Благовещенск (муж.), Бобруйск (жен.), Богодухов (муж. и жен.), Волхов (мужская и женская), Борисоглебск (женская), Брянск (мужская л женская), Бугуруслан (женская), Белгород (женская), Белозерск (смешанная), Велиж (женская), Вильна (женская), Винница (мужская), Витебск (женская), Владивосток (мужская), Владикавказ (женская), Владимир (женская), Вологда (женская и смешанная), Волчанск (мужская), Вольск (смешанная), Воронеж (мужская и женская), Выборг (смешанная), Вышний Волочек (смешанная), Вятка (мужская и две женских), Гадяч (женская), Гатчино (женская), Георгиевск (женская), Гродно (женская), Данков (мужская), Дмитриев (женская), Дубоссары (женская), Егорьевск (женская), Ейск (мужская и женская), Екатеринбург (мужская и женская), Екатеринодар (мужская и две женских), Екатеринослав (мужская л женская), Елабуга (мужская и женская), Елец (мужская), Елисаветград (смешанная), Енисейск (мужская и женская). Ефремов (женская), Задонск (мужская), Зарайск (смешанная), Зеньков (смешанная), Зугдиды (мужская), Иркутск (мужская и две женских), Казань (мужская, две женских и смешанная), Калуга (мужская и женская), Камышин (мужская и женская), Кашин (мужская), Керчь (женская), Кишинев (мужская и женская), Киев (две мужских, женская и две смешанных), Козлов (смешанная), Козьмодемьянск (женская), Кострома (мужская), Красноуфимск (мужская и женская), Красноярск (мужская и женская), Кременец (смешанная), Кременчуг (мужская), Кронштадт (мужская), Курган (женская), Курск (мужская и женская), Кутаис (мужская и женская), Ливны (мужская), Липецк (смешанная), Лохвица (смеш.), Луга (мужская), Луганск (муж. и жен.), Майкоп (муж. и две жен.), (жен.), Мариуполь (смешанная), Мензелинск (мужская), Минск (женская), Могилев (женская), Молога (смешанная), Москва (10 женских и одна мужская), Муром (мужская), Несвиж (женская), Нижний Новгород (мужская и женская), Николаев (мужская и смешанная), Новгород (женская), Новгород-Северск (смешанная), Новозыбков (женская н смешанная), Новоржев (женская и мужская), Новороссийск (мужская), Новочеркасск (мужская и две женских), Нуха (мужская), Нежин (мужская и женская), Одесса (3 мужских и одна женская). Омск (женская и смешанная), Опочка (женская), Орел (мужская, две женских и смешанная), Оренбург (женская), Оса (женская), Павлоград (мужская и женская), Пенза (мужская и женская), Пермь (мужская н женская), Петербург (4 мужских и 4 женских), Петропавловск (смешанная), Полтава (мужская и женская), Попеляны (смешанная), Поти (мужская), Починки (мужская), Прнлуки (мужская и женская). Псков (мужская н женск.), Пятигорск (жен.), Рига (муж. и женская), Ромны (мужская и женская), Ростов на Дону (мужская и две женских), Ростов-Ярославский (смешанная), Рыбинск (смешанная), Рязань (три женских), Самара (две мужских, две женских и две смешанных), Сарапул (мужская и женская), Саратов (мужская и две смешанных), Севастополь (мужская и женская), Симбирск (женская), Симферополь (мужская и женская), Славянок (мужская и женская), Слободской (мужская), Смоленск (женская), Ставрополь-губернский (две мужских и две женских), Ставрополь-Самарский (мужская и женская), Стародуб (женская), Старая Русса (мужская), Сувалки (женская), Суджа (смешанная), Сумы (женская), Сызрань (мужская и женская), Сычевка (смешанная), Таганрог (женская), Тамбов (мужская и женская), Темрюк (мужская и женская), Тирасполь (две женских), Тифлис (мужская и две женских), Тихвин (женская), Тобольск (женская), Томск (мужская и женская), Торжок (смешанная), Троицкосавск (женская), Тула (две мужских и женская), Тюмень (женская), Уральск (мужская), Уржум (женская и смешанная), Усть-Каменогорск (женская), Харьков (мужская и две женских), Херсон (женская), Хороль (смешанная), Царское Село (мужская), Челябинск (мужская), Черкассы (смешанная), Чернигов (женская), Чита (смешанная), Шавли (мужская), Шуя (женская), Юрьев (женская), Ялта (мужская и женская), Ярославль (смешанная) и Феодосия (смешанная).

Таким образом, к настоящему времени (к 1 января 1900 г.) имеется уже 175 городов, в которых возникли воскресные школы, созданные и поддерживаемые усилиями частных лиц, частною инициативою. Из указанного числа городов 61 губернских и областных, 106 уездных и 8 безуездных и заштатных. Таким образом, до сих пор еще в значительном числе даже губернских и областных городов не имеется воскресных школ; что же касается уездных и безуездных городов, то лишь в меньшинстве, их возникли воскресные школы; большинство же городов до сих нор еще ждет энергичных людей или благоприятных условий для того, чтобы обзавестись воскресными школами, хотя потребность в этих просветительных учреждениях в равной мере назрела повсеместно.

Из общего числа городов, обзаведшихся частными воскресными школами, большинство, именно 106, имеют всего по одной воскресной школе; 49 городов имеют по две воскресных школы; с тремя частными воскресными школами насчитывается всего 12 городов, с четырьмя — 4 города, с пятью частными воскресными школами — один город, с шестью — также один, с 8 — один и с 11 — также один.

Всех воскресных школ, поддерживаемых в городах частною инициативою, 286. Из них половина — женских, именно 144; мужских воскресных школ, созданных и поддерживаемых частною инициативою, значительно меньше, — всего 100; еще меньше смешанных воскресных школ — только 42.

Само собою разумеется, что вся эта статистика, как собранная единичными усилиями, не может претендовать на безусловную точность. Возможно, что из указанных нами выше частных воскресных школ некоторые уже закрылись, хотя мы, по возможности, следим за фактами этого рода и выключаем закрывшиеся школы. Точно также вполне возможно, что в нашем списке отсутствуют некоторые воскресные школы, существующие в городах и поддерживаемые частною инициативою. Это в особенности можно сказать относительно воскресных школ, открытых в последнем 1899 г., так как о такого рода школах могли еще не дойти до нас сведения. В общем, однако, число школ, как закрывшихся, так и вновь открытых, но неизвестных нам, не может быть значительным, и приведенные выше цифры, характеризующие к 1 января 1900 года, дело распространения в России частных воскресных школ, должны быть близкими к действительности.

Относительно 170 частных воскресных школ у нас имеются более подробные сведения, которые мы и приводим здесь. Из этих сведений прежде всего видно, что в названных 170 воскресных школах перебывало за 1898–99 учебный год 30098 учащихся, т. е. в среднем на школу по 177 учащихся. Предполагая, что такова же численность учащихся в остальных частных воскресных школах, детальных сведений о которых у нас не имеется, найдем, что во всех 286 частных воскресных школах, существовавших к 1 января 1900 года, в течение учебного года должно перебывать около 50 тысяч учащихся.

Рассматривая данные отдельно по мужским, женским и смешанным воскресным школам, находим, что самыми многолюдными являются женские воскресные школы, а самыми малолюдными — смешанные. Именно на среднюю женскую воскресную школу приходилось в 1898–99 учебном году 200 учениц, на среднюю мужскую — 143 ученика и на среднюю смешанную — 140 (98 женщин и 42 мужчины). Во всех 144 женских воскресных школах состояло, таким образом, 28800 учениц, во всех 100 мужских — 14 тыс. учеников и в 42 смешанных — около 6 тыс. учащихся (более 4 тыс. женщин и менее 2 тыс. мужчин). Всего во всех частных воскресных школах состоит около 33 тыс. женщин и около 16 тыс. мужчин, т. е. мужчин учится в воскресных школах вдвое меньше, нежели женщин.

Не безынтересны сведения о возрастном составе учащихся в воскресных школах. В женских воскресных школах из общего числа учащихся 71% принадлежит к лицам не старше 15 лет и только 29% — к лицам, имеющим более 15 лет. В мужских школах учится контингент значительно более старшего возраста: именно в этих школах только 43% принадлежат к лицам моложе 15 лет, а 57% составляют лица, имеющие более 15 лет. Наконец, в смешанных школах учащиеся делятся как раз поровну на лиц моложе и старше 15 лет: тех и других ровно по 50%. Во всех воскресных школах лица, имеющие не более 15 лет, составляют 59% всех учащихся, а лица в возрасте старше 15 лет — 41%. Затем, вообще воскресные школы избегают принимать детей моложе 12 лет, и такие в общей массе учащихся составляют ничтожный процент. Многие воскресные школы принимают лишь лиц, имеющих не менее 14 лет, а некоторые отдельные воскресные школы не принимают даже лиц, имеющих менее 17 лет. Что касается зрелого возраста, то здесь никаких ограничений не устанавливается, и потому среди учащихся в воскресных школах встречаются не только совершенно взрослые лица, но даже и престарелые — до 50, 60 лет и выше.

По времени продолжительности обучение в воскресных школах, учащиеся в этих просветительных учреждениях делились в 1898–99 году следующим образом: в мужских воскресных школах учащихся первый год было 69% и учащихся 2-й год и более 31%; в женских воскресных школах это отношение было несколько благоприятнее: именно учившихся первый год было 59% и учившихся второй год и более — 41%; в смешанных школах положение дел было еще благоприятнее: учившихся первый год было 53% и учившихся второй год и более — 47%. В общем, как видно из приведенных цифр, контингент учащихся в воскресных школах весьма быстро меняется, что объясняется тем обстоятельством, что значительное число поступающих в воскресные школы выбывает из нее в первый же год обучения под воздействием разных жизненных причин, обстоятельно описанных нами в главе, посвященной Харьковской частной женской воскресной школе. За то пробывшие в воскресной школе год и вновь явившиеся в нее на второй год обыкновенно продолжают свое обучение в течение нескольких лет, и в отчетах воскресных школ всегда указывается на значительный контингент учащихся, посещающих школу три, четыре, пять и т. д., иногда до 10 лет.

Любопытны данные об использовании учащимися в воскресных школах книг для чтения, выдаваемых им из школьных библиотек. В среднем каждая женская воскресная школа выдавала в 1898–99 году по 1656 книг для чтение учащимися на дому, каждая мужская — 1246 и каждая смешанная — 1564 книги, и, наконец, средняя воскресная школа вообще — 1584 книги. В общем все воскресные школы, поэтому расчету, выдают ежегодно до 450–500 тысяч книг для чтения. Нельзя не признать, что уже одна эта заслуга воскресных школ в области народного просвещение является весьма крупною.

Средства, которыми располагают воскресные школы, весьма необширны. Из точных данных относительно 170 воскресных школ видно, что в 1898–99 году средняя женская воскресная школа расходовала всего 213 р., средняя мужская и смешанная — по 136 р. Всего, поэтому расчету, 144 женских воскресных школ, существовавших к 1 января 1900 г., должны расходовать в год 31098 р., 100 мужских — 13600 р. и 42 смешанных — 5712, а все 286 воскресных школы — немного более 50 тыс. рублей. Средний учащийся, таким образом, обходится всего около одного рубля в год.

Приведем затем сведение об учащем персонале воскресных школ. Из имеющихся у нас сведений по 170 воскресных школам видно, что на среднюю женскую воскресную школу приходилось в 1898–99 году 23 учащих, на среднюю мужскую и на среднюю смешанную — по 18 учащих, а на все 170 школ в среднем по 21 учащему. Поэтому расчету во всех 144 воскресным женских школах должно быть учащих 3252, в 100 мужских — 1800, и в 42 смешанных — 756, а во всех 284 воскресных школах — 5808 учащих. Таким образом, в частных воскресных школах, существующих к настоящему времени в городах, работает безвозмездно, единственно из любви к делу, целая армия бескорыстных тружеников.

Любопытный и крайне знаменательный факт составляет то обстоятельство, что в общей массе преподающих в воскресных школах огромнейшее большинство составляют женщины. Именно в женских воскресных школах женщины-преподавательницы составляют 86% общего числа учащих, в мужских 51% и в смешанных — 68%, а во всех воскресных школах — 77%. При этом надо еще иметь в виду, что в общей массе мужчин-преподавателей видное место принадлежит законоучителям, которые обязательно являются мужчинами (в большинстве случаев священники, в меньшинстве — дьяконы, псаломщики или педагоги из прошедших духовную семинарию); если исключить этот элемент из числа преподающих в воскресных школах, то окажется, что женщины составляют 89% всего педагогического персонала воскресных школ. Таким образом, воскресные школы выносятся на своих плечах почти исключительно русскою интеллигентною женщиною.

Не менее характерным фактом является то обстоятельство, что большинство преподающих в воскресных школах принадлежит к числу педагогов по профессии. Именно из общего числа учащих в женских воскресных школах 68% — педагоги по профессии, — учительницы начальных школ, женских гимназий, епархиальных женских училищ и др., а также девушки и женщины, живущие частными уроками. В мужских воскресных школах педагоги по профессии составляют только половину общего числа учащих, в смешанных — 53%, а во всех воскресных школах вообще — 60%. То обстоятельство, что воскресные школы приходится выносить на своих плечах преимущественно педагогам по профессии и в частности учительницам, лишающим себя в этом случае единственного свободного дня в неделю, объясняется отчасти равнодушием, с которым наше интеллигенция, не принадлежащая к педагогическому миру, относится к такому высоко-полезному поприщу деятельности, каким являются воскресные школы, а частью тем обстоятельством, что не-педагоги часто не имеют возможности попасть в число преподающих в воскресных школах вследствие всякого рода стеснений, которые без пользы для дела нередко ставятся на пути таким лицам, желающим поработать в воскресных школах.

Отметим еще, что из общего числа лиц, занимавшихся преподаванием в 1898–99 году в 170 воскресных школах, было новых учащих, работавших в школах только первый год, 39%, и работавших более года 61%. Большой контингент новых преподающих показывает, что значительное число учащих преподает в воскресных школах недолго и затем по разным причинам выбывает из состава преподавательского персонала. Указанная цифра, однако, значительно увеличивается тем, что в число новых учащих вошли и лица, начавшие свою преподавательскую деятельность в только что открывшихся воскресных школах. Если исключить такие школы, то окажется, что собственно новых преподающих в остальных школах было всего 20%, а 80% работало второй год и более. Весьма значителен контингент лиц, работающих в воскресных школах, по многу лет. Школы, существующие сравнительно давно, насчитывают большое число лиц, работающих в них уже более десяти лет и часто с самого основание школ.

Приведем, наконец, сведение об образовательном цензе преподающих в воскресных школах. Из общего числа преподающих 8% получило высшее образование — на высших женских курсах, в духовных академиях, в университетах и высших специальных учебных заведениях; 78% составляли лица с средним образованием — это преимущественно девушки и женщины, получившие образование в женских гимназиях, и, наконец, 14% получили образование в педагогических учебных заведениях или получили право преподавания, выдержав экзамен на звание учителя начальной школы. В общем, как видим, педагогический персонал воскресных школ в достаточной мере, подготовлен к своей деятельности. Бросается лишь в глаза сравнительно небольшой процент лиц с высшим образованием, к которым принадлежат почти исключительно женщины, побывавшие на высших женских курсах, и законоучители-академики; мужчин с светским высшим образованием среди педагогического персонала воскресных школ крайне ничтожное число.

Таковы важнейшие цифровые данные, характеризующие внутреннюю жизнь воскресных школ. Данные эти имеются у нас, как сказано, лишь относительно 170 воскресных школ, но мы полагаем, что их можно, без особой погрешности, распространить и на все 286 частных воскресных школы, существование которых к 1 января 1900 года было нам известно.

II. Внутренняя жизнь воскресных школ

Как цифровые данные, приведенные в предыдущем параграфе, так и сведения о постепенном распространении воскресных школ в городах за время с 1888 по 1899 г., содержащиеся в IV главе нашей работы, достаточно свидетельствуют о назревшей в массе городского население потребности в воскресных школах, равно как и о сознании нашей интеллигенцией обязательности для нее работы для удовлетворение этой потребности.

Насколько велика по нашим городам (да и не по городам только, конечно) потребность в воскресных школах, наглядно показывает переполнение учащимися открытых воскресных школ. Мы видели, что число учащихся, приходящихся на среднюю частную воскресную школу, доходит до 177 чел. В отдельных случаях это среднее число значительно поднимается. Выше было указано, что чрез Харьковскую частную женскую воскресную школу проходит в настоящее время ежегодно более 700 учениц. В четырех воскресных школах по Шлиссельбургскому тракту учится более тысячи учащихся. Все московские частные воскресные школы насчитывают учащихся многими сотнями каждая. В нижегородскую женскую воскресную школу в первый же год ее существования поступило 322 ученицы, во второй — 327, в третий — 339 учениц, в четвертый — уже 426 учениц и т. д. Желающих поступить было еще больше, но за недостатком помещения приходилось отказывать в приеме. Первую женскую ставропольскую воскресную школу проходило в последние годы до 350 учениц, и т. д., и т. п. Данные эти не оставляют никакого сомнение относительно насущной необходимости повсеместного устройства воскресных школ. В самом деле, все более охватывающая массу населения потребность в образовании выражается не только в том, что родители, не получившие никакого образования, повсеместно стремятся к тому, чтобы дать таковое своим детям, но и не в меньшей степени также и в том, что и взрослые, в свое время не имевшие возможности получить какое-либо образование, теперь всячески стремятся к нему. Кроме того, в городах многие малолетние, занятые работами в промышленных и торговых заведениях, лишены возможности пользоваться ежедневными начальными школами и могут получить какое-либо образование лишь в воскресных школах. Нет сомнения, что эта возрастающая потребность населения в воскресных школах приведет к тому, что воскресные школы возникнут повсеместно, и, наконец, пункт 4-й статьи 2-ой «Положения о начальных народных училищах», которым узаконены «воскресные школы, учреждаемые как правительством, так и обществами городскими и сельскими и частными лицами, для образования лиц ремесленного и рабочего сословий, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно», — найдет самое широкое применение в жизни.

С другой стороны, вышеприведенные факты — широкое распространение движения в пользу открытие воскресных школ, многочисленность лиц, отдающих бесплатно свой труд по организации, администрации воскресных школ и преподаванию в них и огромная успешность этих основанных на даровом труде школ, — все это свидетельствует, что в лицах, готовых и способных работать в воскресных школах, недостатка нет. В самом деле, напр., в харьковской женской воскресной школе работает до 100 лиц, в школах Шлиссельбургского тракта (предместье Петербурга) — такое же число учащих, в московских частных воскресных школах до 200, в нижегородской женской 60 и т. д. Наконец, то обстоятельство, что на необходимые расходы по воскресным школам средства успешно собираются путем добровольных пожертвований, служит ручательством, что и материальных препятствий для своего развития дело не встретит. Все возникающие доселе воскресные школы основывались, не имея никаких определенных источников дохода, и, однако, все они не только успевают удовлетворять все важнейшие свои нужды, без удовлетворение которых невозможно существование школ, но многие из них обзаводятся довольно порядочными библиотеками и собраниями учебных пособий.

Здесь, кстати, отметить изменение отношения общества к воскресным школам. Еще недавно многие и очень многие смотрели на воскресные школы, как на баловство своего рода, как на нечто не серьезное, не имеющее почти никакого значения. Теперь этот взгляд отходит уже в область преданий. Воскресные школы, благодаря энергическому труду работающих в них, ясно показали, что они могут сыграть видную роль, как одно из орудий просветительного влияния на народную массу, и результаты, достигнутые этим типом народно-образовательных учреждений, настолько солидны и настолько очевидны, что теперь против воскресных школ могут восставать только люди недобросовестные или невежественные, не дающие себе труда познакомиться с действительным положением воскресных школ.

Знакомясь с составом лиц, учреждающих воскресные школы, стоящих во главе их и составляющих их педагогический персонал, мы наглядно видим, насколько этот тип образовательных учреждений завоевал уже симпатии всех слоев общества. Среди учредителей и учредительниц воскресных школ мы видим на ряду со скромными учителями и учительницами ежедневных школ — и лиц, стоящих во главе средне-учебных заведений или ведающих дело народного образования в целой губернии, а также лиц, не прикосновенных к педагогическому миру и занимающих видное место в обществе данной местности. Учредительницей одной воскресной школы является жена председателя окружного суда; две школы учреждены женами губернаторов; во главе одной школы стоит дочь председателя судебной палаты; распорядителями нескольких школ состоят инспектора народных училищ; еще в одной распорядителем состоит директор учительской семинарии, в другой — начальница женской гимназии, в третьей — начальница женского епархиального училища; во главе одной очень многолюдной воскресной школы стоит соборный протоиерей; в нескольких школах учредителями являются городские головы, предводители дворянства, иногда лица с крупными чинами (штатские и военные генералы), отдающие воскресным школам свои досуги в отставке, и т. д. Учредителями являются также общества грамотности, а также города и земства; в одном случае воскресная школа открыта женским епархиальным училищем, и т. д., и т. и. Среди учащих в воскресных школах также видим рядом с представителями педагогического мира интеллигентных людей всяких звании. Всего больше здесь, как указано выше, женщин, преимущественно девушек, и среди них мы встречаем членов наиболее почетных и занимающих наиболее видное положение в местном обществе семейств. Вот для примера состав персонала одной воскресной школы, бывший в один из учебных годов: распорядительницей школы состояла одна из учительниц местной женской гимназии, законоучителем — законоучитель той же гимназии, врачом — женщина-врач, библиотекаршей — учительница женской гимназии, учительницами — две учительницы женских гимназий, дочь директора этих гимназий, дочь товарища председателя окружного суда, дочь члена того же суда, дочь прокурора, дочь врача, две дочери купцов, дочь землевладельца, дочь офицера и несколько воспитанниц 8-го класса женских гимназий.

Открытие воскресных школ ныне рассматривается уже как в высшей степени благое дело и совершается при торжественной обстановке, о которой могут дать понятие те описания открытия нескольких воскресных школ, которые даны в IV главе нашей книги. Часто молебствие при открытии совершает местный епископ и на торжестве открытия присутствуют представители всех слоев местного общества, начиная губернатором и кончая мещанами и крестьянами, для которых или для детей, которых школа открывается.

Вообще воскресные школы уже пережили период испытания, с честью выдержали это испытание и стали твердо на ноги. Если еще возможна какая-либо оппозиция воскресным школам, это будет оппозиция — повторяем — недобросовестности и патентованного невежества.

Обратимся теперь к рассмотрению внутренней жизни воскресных школ.

Учителями и учительницами в воскресных школах могут быть только лица, имеющие право учить в начальных народных училищах. К исполнению педагогических обязанностей в воскресных школах означенные лица допускаются с разрешения инспектора народных училищ или епархиального училищного совета, (смотря по тому, в чьем ведении состоит воскресная школа). Законоучители воскресных школ утверждаются в этой должности епархиальным начальством, по представлению инспектора народных училищ или епархиального училищного совета.

Для ближайшего заведывания воскресными школами избираются распорядители этих школ, по одному лицу для каждой школы, при чем в женских школах обязанности этого звания возлагаются преимущественно на лиц женского пола. В тех случаях, когда воскресные школы открываются обществами, избрание лиц в распорядители школ предоставляется этим обществам; частные же лица, учредившие школы, сами состоят их распорядителями или избирают других лиц распорядителями. Распорядители и распорядительницы школ утверждаются в этом звании и увольняются губернским училищным советом, по представлению подлежащего уездного училищного совета, в котором они имеют право заседать и подавать голос, — конечно, только по делам вверенных пм школ. Там, где нет губернских и уездных училищных советов, напр. — на Кавказе, распорядители и распорядительницы утверждаются и увольняются директорами народных училищ. В воскресных школах, разрешенных к открытию епархиальными училищными советами, распорядители и распорядительницы утверждаются и увольняются этими последними. Распорядители и распорядительницы воскресных школ по делам последних входят в сношение с инспектором народных училищ или с епархиальным училищным советом и отвечают за порядок в школах.

Предметы учебного курса воскресных школ те же, что и вообще в начальных народных училищах: а) Закон Божий (молитвы, краткий катехизис и священная история), б) чтение по книгам гражданской и церковной печати, в) письмо, г) первые четыре действие арифметики и д) церковное пение там, где преподавание его будет возможно (ст. 3-я «Положение о начальных училищах»). Кроме того, могут быть вводимы: гимнастика, ремесла, мастерства и рукоделия (примеч. к 3 статье). Само собою разумеется, что в воскресной школе, как и вообще в начальном училище, при объяснительном чтении сообщаются сведения по отечество ведению, русской истории и естествоведению. В нескольких мужских воскресных школах, сверх всего сказанного, преподаются черчение и рисование.

Учащиеся в воскресных школах, удовлетворительно прошедшие всю программу начального училища, могут держать официальный экзамен из курса начальной школы вместе се учениками какого-нибудь ближайшего начального училища. Такие экзамены держат, напр., ученики и ученицы воскресных школ Шлиссельбургского тракта, при чем мужчины получают право на льготу по воинской повинности наравне с учениками начальных школ. Этому испытанию охотно подвергались и такие ученики, которые давно перешли возраст, подлежащий призыву на военную службу, видя в получении свидетельства, удостоверяющего их знание, особую для себя честь.

Для более талантливых учеников или учениц и вообще желающих приобрести знания, выходящие за пределы указанной программы, учащие могут, конечно, устраивать частные занятия. Так, иногда в воскресных школах некоторые учащиеся частным образом подготавливались к экзамену на звание учительниц начального народного училища[11].

Важную роль в жизни воскресных школ играют библиотеки. Пользуются ими, конечно, те из учеников школы, которые уже научились читать –– и в смысле усвоение механизма чтения, и в смысле понимание прочитанного. Библиотеки существуют почти при всех воскресных школах, и учащиеся пользуются ими весьма интенсивно. Относительно состава они подчиняются правилам, общим для всех школьных библиотек, т. е. в них могут входить только книги, допущенные для школьных библиотек ученым комитетом министерства народного просвещения. В некоторых случаях, впрочем, с разрешение учебного начальства, библиотеки воскресных школ пополняются всеми книгами, допущенными в бесплатные народные читальни.

При недостаточном распространении у нас народных библиотек, библиотеки воскресных школ в известной мере заменяют таковые, являясь источником, из которого хорошие книги проникают в массу городского населения. Потребность в разумном чтении заставляет некоторых лиц нарочно поступать в воскресные школы именно для того, чтобы иметь возможность пользоваться их библиотеками. Вместе с тем книги, получаемые учащимися в воскресных школах из их библиотек, служат не только для самих учащихся, но и для других членов их семей. Из жизни воскресных школ известно, что многие учащиеся в них постоянно читают дома своим семьям приносимые из школы книги. Иногда эти чтения посещаются соседями, и таким образом возникает нечто в роде литературных вечеров, дающих возможность разумного и полезного употребление досуга. Читают учащиеся в воскресных школах очень охотно, а многие даже прямо со страстью, и воскресные школы имеют в своих библиотеках могучее орудие просветительного влияния на массу городского населения. Это крупное значение библиотек сознается всеми работающими в воскресных, школах, и они употребляют все усилия для пополнения библиотек, которые при многих воскресных школах поставлены очень недурно. Здесь, между прочим, воскресным школам мог бы помочь каждый интеллигентный человек, жертвуя в их библиотеки книги или деньги для приобретения книг.

Во всех существующих воскресных школах обучение даровое; точно также учащиеся даром пользуются и всеми учебными принадлежностями, и пособиями. Относительно последнего, впрочем, встречаются и исключение (к счастью, крайне редкие). Здесь исходят из того положения, что между учащимися есть такие, которые могут платить за учебники и пособия: логика очень странная. Продолжая быть последовательным, следует брать плату и за учение, так как некоторые учащиеся, без сомнения, могут платить и за это. Грошовая экономия, получаемая этим путем школою, в сущности не имеет для нее никакого значения; но, если она лишает возможности посещать школу хоть одно лицо, она, является совершенно неуместною.

Даровой труд учащих в частных воскресных школах и вообще всех лиц, работающих в них, — против которого восстают некоторые, полагая, что при вознаграждении труда, последний был бы выше по качеству, в действительности дает в своем применении подбор лиц, работающих исключительно из любви к делу и потому ведущих, дело наилучшим образом.

Благодаря применению указанного принципа, воскресные школы свободны от расходов на преподавательский персонал, составляющих, как известно, главную статью бюджета каждого образовательного учреждения. Точно также, почти во всех случаях существование воскресных школ, они не знают расхода на помещение, пользуясь даровыми помещениями. Такими помещениями обыкновенно являются здания, в которых помещаются ежедневные школы. Так, харьковская мужская школа помещается в здании начальной школы местного Общества грамотности, одесская —в квартирах городских училищ, школы Шлиссельбургского тракта — в земской школе и школах приходского попечительства (и, кроме того, в наемных помещениях) и т. д. Конечно, помещение для воскресных школ могут отводиться бесплатно не только в зданиях начальных, приходских, уездных и городских училищ, но также и в помещениях учебных заведений иных наименований[12]. Было бы в высшей степени странно и даже неблаговидно, если бы лица, стоящие во главе учебных заведений и, стало быть, служащие органом просвещения, отказывали такому просветительному учреждению, как воскресные школы, в содействии даровым отводом свободных помещений (а таковые по воскресным дням имеются в каждом учебном заведении). Что касается собственно учебных заведений ведомства министерства народного просвещения, то для них такое содействие воскресным школам даже обязательно в силу циркуляра министра народного просвещение от 27 октября 1885 г.[13] Наконец, если бы воскресные школы не могли получить по каким-либо причинам дарового помещение в существующих учебных заведениях, они, конечно, могут найти таковое иным путем — напр., в одном из городских зданий, ибо трудно допустить, чтобы нашлось такое заскорузлое городское управление, которое отказало бы в даровом помещении учреждению, созданному именно в интересах городского населения. Конечно, всякое иное помещение, не школьное, представляется значительно менее удобным, нежели помещение в школьном классе, приспособленном и обставленном для учебных занятий.

За отсутствием расходов на преподавательские персонал и на помещение, бюджет воскресной школы очень невелик. Расходоваться приходится только на письменные принадлежности, учебники, пособие и библиотеку. Как мы видели выше, средняя женская воскресная школа тратят всего 213 р. в год, а мужские и смешанные школы, как менее многолюдные, тратят еще меньше — всего, в среднем, по 136 р. в год.

Более близкое понятие собственно об учебных расходах даст нижеследующая смета необходимых расходов на учебные пособие при открытии воскресной школы на 100 учащихся, при чем предполагается, что в день открытия школы в нее являются 50 неграмотных — детей, подростков и взрослых, 25 малограмотных и 25 хорошо грамотных, желающих продолжать обучение дальше. Смета эта составлена по ценам харьковского земского книжного склада, но, конечно, она приблизительно верна и для других местностей. Смета эта вместе с тем дает понятие и о том, что именно нужно приобрести ко времени открытия воскресной школы.

№ Названия книг и учебных пособий Число Цена Сумма
р. к. р. к.
1 Аспидных досок № 9 50 шт. – 18 9 –
2 Грифелей 1 ящ. – 65 – 65
3 Подвижных азбук 10 экз. – 10 1 –
4 Тетрадей в косую линейку 25 шт. – 4 1 –
5 Карандашей 3 дюж. – 30 – 90
6 Перочинных ножей 2 шт. – 50 1 –
7 Торговых счетов 12 шт. – 20 2 40
8 Аспидных досок № 7 25 шт. – 4 1 –
9 Перьев 1 кор. – 50 – 50
10 Ручек 3 дюж. – 15 – 45
11 Арифметический ящик 1 шт. 2 – 2 –
12 Пуцыкович — «Правописание» 1–2 ч. 3 экз. – 35 1 05
13 Пуцыкович — «Правописание» 3 ч. 1 экз. – 35 – 35
14 Тихомиров — «Правописание» 1 ч. 3 экз. – 40 1 20
15 Тихомиров — «Правописание» 2 ч. 1 экз. – 40 – 40
16 «Азбука-копейка» 50 экз. – 1 – 50
17 Толстой — «Новая азбука» 25 экз. – 20 5 –
18 Абаза — «Книга для чтения» 25 экз. – 60 15 –
19 Евтушевский — «Задачник», I ч. 5 экз. – 35 1 75
20 Меры длины 1 экз. 1 50 1 50
21 Коллекция из 4 мер емкости, окраш. 1 экз. 6 – 6 –
Всего 55 90

На учебниках может быть получена небольшая уступка; так, харьковский земский книжный склад уступает на №№ 13–18 по 10%, на № 19 — 5% и № 20 — 15%.

Как видим, для организации воскресной школы, при даровом труде учащих, даровом помещении и пользовании классною мебелью ежедневных школ, требуются самые ничтожные средства. Добыты они могут быть самыми разнообразными путями. Из существующих школ — школы Шлиссельбургского тракта содержатся Фарфоровским приходским попечительством, средства которого слагаются из членских взносов, доходов от концертов, пожертвовании и т. п.; три ставропольские школы (две мужских и женская) содержатся местным Обществом распространение грамотности, а четвертая — на средства местного женского епархиального училища; иные школы пользуются субсидиями городов и земств; многие другие школы основаны на пожертвования, собранные подпиской, и т. д.

Обучение в воскресных школах продолжается с сентября по май. Перерыв на три месяца обусловливается, однако, отнюдь не всегда требованиями самого дела, ибо и летом нашлось бы в иных местах достаточно охотников учиться в праздничные дни, — а лишь тем обстоятельством, что учительский персонал чувствует потребность летом в отдыхе, часто уезжает на лето из места нахождение школы и т. д. Там, где можно было бы иметь и летом достаточный учительский персонал, следовало бы продолжать деятельность воскресной школы и в летние месяцы, если, конечно, по местным условиям учащиеся не принуждены прекращать занятий на лето (полевые работы и проч.).

Как показывает и самое название воскресных школ, занятие в них происходят только по воскресеньям[14]. В воскресных школах Шлиссельбургского тракта, кроме занятий по воскресеньям, происходят еще, с разрешения попечителя учебного округа, испрошенного чрез инспектора народных училищ, –– вечерние занятие четыре раза в неделю. Эти занятие посещают не все учащиеся в воскресных школах, а только группы более подготовленных учеников, и занятия с ними ведутся систематичнее и полнее. В некоторых школах учащие приглашают по вечерам к себе на дом более отстающих учащихся своих групп.

Время начала занятий и продолжительность их представляют некоторое разнообразие по отдельным воскресным школам. Так, в харьковской женской занятия начинаются в 10 часов утра и продолжаются до 2 часов дня, в одесских — от 11 до 4 часов, в школах Шлиссельбургского тракта — от 12 до 4 часов, в первой Тифлисской с 12 до 31/2 часов и т. д. Число уроков и продолжительность их также разнятся: в одесской женской — 5 уроков по 55 минут с перерывами в 5 минут, в харьковской женской — 4 урока по 50 минут с перерывами в 10 минут каждый, и т. п. В последней школе после 2-х часов дня выдаются книги из библиотеки.

В интересах ускорение обучение посещающих школу, — в том случае, когда занятия происходят только по воскресеньям, — учащимся могут быть даваемы работы на дом. Для тех, кто научился уже читать и писать, выполнение этой меры не представляет затруднения; что касается тех, кто еще только учится читать и писать, домашние занятие их также становятся возможными, благодаря «Наглядной азбуке» и «Азбуке-копейке» — Павленкова и «Азбуке» — Бунакова, имея которые и будучи научены ими пользоваться, учащиеся могут дома, в свободное от работы время, делать самостоятельно дальнейшие шаги в чтении и письме, продолжая школьное обучение и контролируясь последним.

Время и условия приема, учащихся в воскресные школы, при некотором разнообразии, представляют общую тенденцию, направленную к тому, чтобы сделать школу доступною возможно большему числу лиц, по возможности даже всем, желающим учиться, без различия возраста и подготовки, и притом во всякое время. Некоторые ограничения, которые устанавливаются в видах практических удобств, соблюдаются не строго и при надобности не применяются. Так как воскресные школы имеют в виду, главным образом, лиц, не могущих по своему возрасту посещать ежедневные школы, то при приеме оказывается предпочтение именно взрослым. Таким образом, харьковская женская школа руководствуется в данном деле нижеследующими правилами, которые излагаются в вывешиваемых школою по городу объявлениях: «Воскресная школа устроена, главным образом, для взрослых, желающих научиться грамоте, которые, занимаясь работой или находясь в услужении, не могут ходить в ежедневную, да и по возрасту своему в другие школы не могут быть приняты. Взрослые, не моложе 14 лет, могут поступать в каждое учебное воскресенье. Кроме взрослых, принимаются в школу и дети, которые, несмотря на свое малолетство, заняты по будням работой. Малолетние, не моложе 10 лет и до 14 лет, принимаются в школу в два срока: первый срок — от начала учение до 1-го октября (до праздника Покрова) и второй срок — весь январь месяц (от Нового года до праздника Сретение Господня). В воскресную школу принимаются также и ученицы, окончившие курс ежедневной школы, желающие продолжать учиться по воскресеньям, чтобы не забыть пройденного, приобрести новые познания и брать из школы книги для чтения дома. Ученицы, окончившие курс ежедневной школы, принимаются в школу в каждое учебное воскресение[15].

Конечно, большинство учащихся поступает в воскресные школы в начале учебного года — в сентябре и октябре; но не мало приемов выпадает и на остальные месяцы, вплоть до последнего — мая. По возрасту учащиеся в воскресных школах представляют крайнее разнообразие — от подростков и даже малолетних до людей, перешедших уже пределы даже зрелого возраста. В общем, в женских школах преобладают более юные элементы, нежели в мужских. Что касается подготовки, то и в этом отношении поступающие в воскресные школы представляют крайнее разнообразие: поступают и вполне грамотные, и малограмотные, и совершенно безграмотные.

Это разнообразие в составе учащихся по возрасту, степени подготовки и времени поступления — дает воскресным школам задачу, совершенно неизвестную в обыкновенных школах, — как вести дело обучение столь разнообразных элементов. Задача эта разрешается распределением учащихся на множество групп, сообразно прежде всего их подготовке, а затем возрасту и времени поступления. В каждую группу входит примерно от 5 до 15 учащихся. Если в течение года поступит кто-нибудь, подходящий по своей подготовке к той или другой группе, он и присоединяется к соответствующей группе; если кто-либо в группе отстает (напр., вследствие пропусков учебных воскресений) от товарищей или опередит их, тот присоединяется к другой, более соответствующей ему группе.

Обучение в группах может быть поставлено или таким образом, чтобы по всем предметам с данной группой занималось одно н то же лицо, или отдельные лица преподавательского персонала специализируются по предметам. Опыт воскресных школ говорит в пользу первой системы. Точно также предпочтительнее, чтобы, по мере возможности, с одними и теми же учащимися занимались одни и те же лица все время, пока эти учащиеся посещают школу; достигнуть этого уже труднее, но для известного числа групп возможно. при таких постоянных отношениях учащих к учащимся, для первых является возможность ближе узнать последних, что отражается, само собою разумеется, самым благотворным образом на ходе обучения, а вместе с тем, как показывает опыт существующих более или менее продолжительное время воскресных школ, устанавливается известная умственная и нравственная связь между учащими и учащимися, которою последние очень дорожат и которая имеет на них самое доброе влияние.

В тех случаях, когда учащие почему-либо не могут явиться на занятия, их заменяют в их группах запасные учителя или учительницы. Контингент последних составляется, во 1-х, из лиц, примкнувших к педагогическому персоналу школы, но не имеющих своей группы, за отсутствием свободных групп, и, во 2-х, из лиц, желающих работать в школе, но не могущих отдавать ей каждое воскресенье, а, стало быть, и иметь постоянную группу.

Обязательных сроков пребывания, учащихся в воскресных школах, конечно, быть не может. Они остаются здесь столько времени, сколько позволяют условия их жизни или сколько найдут нужным. Из опыта воскресных школ известно, что некоторые учащиеся посещают школу много лет, несмотря на то, что они уже взяли все, что дает она вообще: такие «старожилы» или частным образом пополняют свое образование в пределах, выходящих за программы начальной школы, или привлекаются в школу возможностью пользоваться библиотекою и общением с преподающим персоналом.

Состав педагогического персонала, конечно, представляет значительное разнообразие, как и состав учащихся. Конечно, в него могут попадать и лица, идущие в школу от безделья или по моде, хотя большая или меньшая возможность этого зависит от характера первоначального ядра учительского персонала, ибо, как вообще принято, он пополняется новыми членами лишь по рекомендации уже участвующих в деле. Но если даже такие лица и попадут в школьную корпорацию, серьезный труд и серьезный режим школы скоро освободят последнюю от них. В интересах дела положительно необходимо, чтобы в школе царил серьезный режим, конечно, основанный не на каком-либо внешнем авторитете, а на добровольном подчинении ему участников и сознании его важности для дела и подкрепленный авторитетом товарищеского мнения. Необходимо, поэтому, чтобы каждый новый участник был немедленно же ознакомлен с серьезностью обязанностей, которые он принимает на себя, чтобы он понял, что данное дело — не забава, не развлечение, а дело серьезное, требующее серьезного труда и любви к нему. В харьковской женской воскресной школе, как мы уже говорили выше, для ознакомления лиц, желающих примкнуть к делу, с ожидающими их обязанностями, служат особые печатные листы с перечнем обязанностей учителей и учительниц школы (см. выше).

Чтобы вполне удовлетворительно вести дело, учащим, без сомнения, необходимо самим постоянно пополнять свое образование, как общее, так и специально-педагогическое. Отсюда является необходимость существование учительской библиотеки при воскресной школе. Приняв во внимание, что такая библиотека полезна не только собственно для дела преподавание в самой воскресной школе, но необходима и для самих участников, большинство которых, как показывает опыт, состоит из педагогов по профессии, занимающихся в разных учебных заведениях — низших и средних, — едва ли могут встретиться особые затруднение к образованию такой учительской библиотеки. Воскресная школа послужит в этом случае только к объединению лиц, одинаково нуждающихся в такой библиотеке, недоступной каждому из них отдельно, но вполне достижимой при соединении скромных средств всех вместе[16].

Кроме чисто педагогических занятий, воскресная школа дает еще известное количество хозяйственного дела. Оно, конечно, может быть распределено между отдельными лицами из учащих, а может быть поручено и лицам, собственно в педагогической стороне дела не принимающим участия. Хозяйство школы должно вестись возможно аккуратно, ибо при скромных средствах, которыми школы располагают, крайне важно, чтобы они тратились возможно экономнее, чтобы приобретаемые для школы предметы служили возможно дольше, чтобы они растрачивались в возможно меньшем количестве. Харьковская женская школа многолетним опытом дошла до убеждения в необходимости в данном случае самой скрупулезной аккуратности. Вот как здесь стоит дело относительно пользования учебниками и учебными пособиями. Для каждой группы полагается картонный ящик, и в нем находятся учебные пособия, которыми пользуется эта группа (напр., 1 задачник, 1 азбука правописания, 10 книг «Родного Слова», год 1-й, 10 досок и грифелей), и тетрадь для учительницы, в которую она записывает, чем занимались в каждый урок[17]. На крышке ящика снаружи написана фамилия учительницы, которой принадлежит эта группа, а на внутренней стороне крышки перечень пособий, находящихся в ящике. По окончании занятий каждая учительница собирает все пособие в ящик и прячет в шкаф. Чтобы пособие из разных групп не смешивались, на каждой книжке и доске наклеен ярлычок с фамилией учительницы группы. Заведующие хозяйством каждую субботу поверяют все ящики и в случае недочета заявляют об этом на собрании. Все наглядные и учебные пособие находятся в музее в ведении заведующего хозяйством, и в случае надобности он выдает пособие в ящики. Но есть много и таких пособий, которые в ящики не выдаются, а только берутся из музея для пользования на один урок. Не удивительно, что при такой системе, при 700 учащихся, в течение учебного года бывает утеряно самое ничтожное количество учебных книг, да по десятку ручек, карандашей и грифелей.

Необходима еще забота о здоровье учащихся. При школе должен быть врач, посещающий школу каждое учебное воскресенье. Нет сомнения, что в каждом городе найдется врач, который согласится безвозмездно принять на себя эту обязанность. Так оно, кажется, всюду и бывает. В женской школе предпочтительнее женщина-врач. Учащие, в семье которых окажутся больные заразною болезнью, должны прекращать посещение школы. Точно также учащимся должно быть разъяснено, как важно и необходимо, чтобы они прекращали посещение школы, раз в их домах окажутся заразные больные.

Управление школою, весь ее административный порядок должны всецело основываться на общей воле всех участников дела. Так как все отдают делу свой труд одинаково бескорыстно, исключительно из любви к делу, то в школе не должно и не может быть ни начальства, ни подчиненных, ни старших, ни младших. Это необходимое условие успеха, так как только при таком условии, при сознании каждым участником своей полной равноправности с другими, все будут отдавать делу все свои силы и не охладевать к нему. Все, что делается в школе, должно являться выражением не чьей-нибудь единичной воли, а воли всех участников. Так оно и имеет место в большинстве существующих воскресных школ. Органом коллективной воли участников служат периодические собрание их, именуемые то педагогическими собраниями, то собраниями педагогического совета и собирающиеся раз в неделю, в две недели, в месяц или по мере надобности. На собраниях этих присутствуют все участники. На них читаются отчеты, обсуждаются возникающие в школьной жизни вопросы, вносятся предположение об изменениях и улучшениях дела, читаются рецензии на книги для детского или народного чтения, учебники и педагогические сочинения, читаются рефераты по педагогическим вопросам и т. д. Все решение собрание принимаются по большинству голосов и обязательны для всех участников. Для детальной разработки специальных вопросов собрание могут выделять специальные комиссии; так, могут быть библиотечные комиссии — для пополнение ученической и учительской библиотек, комиссии для выработки программ занятий по тому или другому предмету и т. д.

Нельзя не пожалеть, что не все воскресные школы имеют правильно организованные собрание учащих. От этого страдают и дело, и сами учащие. При отсутствии собраний заведывание делами школы по необходимости сосредоточивается в руках распорядителей. Остальные участники дела, не принимая участие в деле заведывания школой, видя выполнение в школе лишь предначертаний другого лица и часто будучи вынуждены выполнять требование этого лица, не совпадающие с их собственными желаниями или мнениями, естественно, не воспитывают в себе отношение к школе, как к своему, лично им близкому делу, и начинают относиться к школе и своей работе лишь формально, не дорожат своим участием в деле и легко разрывают свою связь со школой. Затем, при отсутствии собраний, пропадает бесплодно накапливающийся в школе опыт по ведению дела, так как без взаимного обсуждения возникающих вопросов практики он не передается от более опытных учащих новым, менее опытным, и каждая новая серия учащих начинает учиться делу с азов. Как все это должно отражаться на деле — понятно, само собой. Вместе с тем и сами учащие много теряют при отсутствии собраний, так как постоянный живой обмен мыслями как по вопросам практики воскресных школ, так и вообще по педагогическим вопросам, а также передача друг другу приобретенных каждым сведений по вопросам образования и воспитания, естественно, влияют на развитие участников собраний, как в специально-педагогическом отношении, так и в смысле общего умственного развития. Там, где собрания поставлены правильно, они играют видную роль как в жизни воскресных школ, так и в жизни самих учащих.

Есть еще одна сторона дела в жизни воскресных школ, — сторона необязательная, но наличность которой желательна в каждой школе и которая имеет самое доброе влияние на все школьное дело. Мы имеем в виду школьные праздники. Такие праздники устраиваются едва ли не в большинстве существующих воскресных школ и должны бы быть необходимою принадлежностью всякой воскресной школы, ибо они вносят освежающий, возбуждающий элемент в школьную жизнь, служат к сближению учащих и учащихся и дают последним одно из самых светлых воспоминаний о времени пребывание в школе.

Число праздников в разных школах разное. Так, в школах Шлиссельбургского тракта устраивается один праздник— рождественская елка; в харьковской женской школе, кроме елки, устраивается еще праздник во время Пасхи, а также случайные, но разным поводам, напр., ради чествования памяти какого-нибудь крупного писателя; в некоторых воскресных школах устраивается ежегодно по три и даже четыре праздника.

Елка устраивается в самом большом помещении, какое можно достать. На елку собираются учащие, учащиеся и их родные. Праздник сопровождается хоровым пением. Учащиеся получают подарки — лакомства, книги и разные полезные предметы. Для устройства елки можно делать специальный сбор пожертвований деньгами и вещами.

На Пасхе (на третий день) в харьковской женской школе служится молебен с участием хора учащихся, и затем последним раздаются подарки в виде картин и книг по выбору каждой учительницы для своей группы.

В одной из воскресных школ, к которой пишущий эти строки имел близкое отношение, устраивались ежегодно четыре праздника, а иногда и пять — все различного характера. Наблюдая эти праздники несколько лет под ряд, считаю не лишним сообщить здесь о них некоторые сведения, которые будут служить дополнением к тому, что сообщено в третьей главе специально относительно праздников, устраиваемых в харьковской женской воскресной школе.

Первый праздник –– день основание школы. После литургии, которая совершалась в церкви женской гимназии, ученицы школы собирались в сборный зал гимназии. Здесь ученицы пели тропарь праздника. Затем ставилось чтение с туманными картинами. Перед чтением или во время самого чтения, если содержание его давало к тому возможность, произносились ученицами стихотворение и пелись песни, исполняемые хором учениц. Иногда, вместо чтение какой-либо брошюры, ученицы просто произносили и пели стихотворения, иллюстрируемые туманными картинами. В заключение ученицам раздавались подарки—книги, пожертвованные для этой цели разными лицами.

Второй праздник — елка, устраивавшаяся на Рождественских святках. Все необходимое для елки –– дерево, лакомства, угощение учениц и гостей, материал для украшения елки — все это жертвовалось лицами, расположенными к школе. Большая часть украшений приготавливалась учительницами школы. Ученицы пели на елке, танцевали, устраивали хороводы. Всем предлагалось угощение –– чай и закуски. Хлопоты по устройству угощения, кроме учительниц, брали на себя и некоторые посторонние дамы. В заключение ученицам раздавалось по мешку с лакомствами и большая часть украшений с елки.

Третий праздник — маевка. Он устраивался в соседнем с городом лесу. Здесь происходили танцы, хороводы, пение, игры. Угощение — чай и закуски. Вся хозяйственная часть возлагалась на учениц, которые с гордостью выполняли обязанности хозяек, угощая друг друга и гостей. Материал для угощения жертвовался разными лицами, в том числе и ученицами. Из школы в лес и из лесу в город учащиеся и учащие шли стройною процессией, заинтересовывавшею население всего города.

Четвертый праздник — акт. Им заканчивался учебный год. Акту предшествовали обедня и молебен, пропетый ученицами школы. Затем ученицам говорилась приветственная речь. Далее хор учениц исполнял разные песни. Акт заканчивался раздачею ученицам подарков — книг и картин, получавшихся школою от жертвователей. Акт устраивался в зале, роскошно декорированном цветами, которые большею частью приносились ученицами из собственных садов.

Иногда, кроме этих четырех праздников, устраивался еще пятый –– в один из праздничных дней Великого поста. В этот день показывались туманные картины и произносилось чтение, соответствующее картинам, или ученицы читали и пели стихотворения, подходящие к содержанию картин.

Первый и четвертым из описанных праздников имели более или менее официальный характер и отличались известного рода торжественностью. Два же другие праздника, елки и маевка, имели чисто семейный характер. Обоими этими праздниками учащиеся чрезвычайно дорожили и веселились на них без стеснения. Разговоры по поводу этих праздников начинались еще задолго до них и продолжались после них целый год до нового праздника. Особенно нравилась учащимся елка. Трудно себе представить, не будучи самому свидетелем тому, — всю безграничную радость, которая светится на лицах 200 слишком собравшихся учениц всех возрастов, то прямо опьяняющее веселье, которое охватывает всех их. А как они радуются тем безделкам, которые дарятся им с елки, как дорожат ими! Так как елка устраивалась вечером, а учащиеся приходили из самых отдаленных предместий города, то многие из них, особенно малолетние, приходили с провожатыми — матерями, братьями, отцами. Эта публика также допускалась в зал за колонны, откуда она с оживлением следила за ходом праздника. А когда и этой публике раздавали разные украшение с елки, радости ее не было конца, и почтенные отцы и матери семейств несли домой полученные ими флаги и звезды с такою осторожностью, которая граничила с благоговением.

Посещать такого рода праздники, наблюдать искреннюю радость сотен людей, видеть их беззаветное, неподдельное веселие, которое не очень-то часто выпадает на долю этих представителей и представительниц рабочего класса в их суровой, задавленной нуждою жизни, — это доставляет такое наслаждение, которое не очень часто приходится испытывать нам, оторвавшимся от этого класса. Надо сказать, что и вообще посещение воскресных школ доставляет большое удовольствие. Видеть целые сотни людей, которые собрались учиться по собственному желанию, в силу стремление к свету знания, которые — в противоположность обычному отношению к школе учащихся — никак не дождутся того часа, когда начнутся занятия, и собираются в школу за 2, за 3 часа до начала занятий и уходят из школы с большой неохотой, которые на занятиях представляют воплощенное внимание и стараются не пропускать ни одного слова учащего, не потратить даром ни одной минуты пребывание в школе, которые проявляют чрезвычайную любознательность, истинную жажду знания, которые отплачивают за бескорыстный труд учащих глубокою привязанностью, а к школе питают чувство благоговейной признательности, — видеть все это — разве не значит получить чрезвычайное, выходящее из ряда вон, удовольствие, которое одновременно дает наслаждение и действует облагораживающим образом на наблюдателя? Можно только пожалеть, что лишь немногие из наших городских интеллигентов доставляют себе это высокое наслаждение…

III. Порядок открытия воскресных школ

Мы уже приводили выше статьи «Положение о начальных народных училищах», Высочайше утвержденные 22 мая 1874 года (стр. 82–83), которыми узаконивается существование воскресных школ. Как видно из текста этих статей, воскресные школы могут быть учреждаемы правительством, городскими и сельскими обществами и частными лицами. Таким образом, открыть воскресную школу может всякий, как в городе, так и в селе. Для мужчин и для женщин должны быть открываемы отдельные школы, хотя, как видно из приводимых в нашей работе данных, могут существовать и смешанные школы. Ходатайства об открытии воскресной школы направляются на имя местного участкового инспектора народных училищ, который, по соглашению с председателем уездного училищного совета, выдает разрешение на открытие.

Приводим образец прошения, подаваемого инспектору народных училищ:

ЕГО ВЫСОКОРОДИЮ

Господину инспектору народных училищ (такого-то участка)

Такого-то лица (звание, имя, отчество и фамилия), жительствующего там-то (подробный адрес).

Прошение.

Желая устроить в городе (в таком-то или селе) на свои собственные средства мужскую (или женскую) воскресную школу для обучения лиц, желающих научиться грамоте, начаткам арифметики и Закону Божию и не имеющих возможности посещать ежедневные школы, имею честь покорнейше просить разрешение Вашего Высокородие на открытие таковой школы. Названная школа имеет помещаться (там-то). При этом имею честь сообщить, что законоучителем изъявил желание быть (такой-то), а учителями следующие лица (где состоят учителями, — если состоят, какое получили образование, их звания, имена, отчества, фамилии, адреса).

Число, месяц, год.

Подпись лица, подающего прошение (звание, имя, отчество и фамилия).

С изданием законоположений о церковно-приходских школах явилось еще учреждение, которое может разрешать открытие воскресных школ, это — епархиальные училищные советы и их уездные отделения. В эти учреждение можно обращаться с прошениями, составленными по той же; только что приведенной, форме, заменив, конечно, указанный заголовок словами: «В такой-то Епархиальный Училищный Совет» или «в такое-то Отделение такого-то Епархиального Училищного Совета», а в тексте прошения, вместо слов «Вашего Высокородия», поставив слова: «Епархиального Училищного Совета».

IV. Отчетность по воскресным школам

Весьма важно, чтобы все участники воскресной школы и школа вообще вели точно и обстоятельно отчетность о своей деятельности — как статистическую, так и описательную. При такой отчетности можно в каждую минуту иметь надлежащее понятие о действительном состоянии школы, о ее достоинствах и недостатках, о возможных улучшениях, о достигаемых школою результатах и о значении ее для населения. Отчетность должна вестись, кроме всех участников школы (каждым по своей части), еще особым лицом, имеющим вести отчетность всей школы.

При поступлении учащихся в школу, от них должны быть отбираемы сведения, долженствующие дать понятие о составе учащихся. В эти сведение должны входить: имя и фамилия, возраст, семейное положение (холост или девица, женат или замужем, вдовец или вдова), сословие, вероисповедание, занятие учащихся (а при отсутствии самостоятельного занятия — занятие родителей), степень подготовки (и если учился, то где), адрес. Такие сведение удобнее всего заносить на отдельную карточку для каждого учащегося; тогда с этими данными удобно будет работать, сопоставляя их в различных комбинациях. Сведения затем с карточек заносятся в особую книгу, в которой обозначается также, в какую группу поступил вновь принятый.

Затем, должны вестись тщательные записи об аккуратности посещений учащимися школы. Записи эти легко делаются каждым учащим в своей группе; те же учащие должны делать относительно учеников своей группы заметки относительно их успешности и индивидуальных особенностей в деле обучения. Затем, они должны вести запись проходимому ими в своей группе. В харьковской женской воскресной школе для всех этих отметок и записей служат книги ежемесячных отчетов, которые ведутся для каждой группы. Форма их очень удобна. На двух страницах этой книги имеются следующие графы: имена и фамилии учениц, возраст, были или нет на уроке (в этой графе пять горизонтально расположенных клеток, по числу возможных в месяце воскресений), причина пропусков уроков, уровень познаний, разные замечания. На двух следующих страницах, разделенных горизонтально на части соответственно числу воскресений в месяце, две графы — узкая и широкая: в узкой отмечается, в какой час кто чем занимался, а в широкой — что пройдено по каждому предмету и по каким руководствам.

Еженедельно лицо, заведующее отчетностью, составляет отчет обо всем, бывшем в школе: о числе посетивших школу учащихся, о вновь поступивших, о переменах в группировке учащихся, о новых членах корпорации школы о числе выданных из библиотеки книг, о новых поступлениях в библиотеку и музей учебных пособий и т. д. Затем, на основании этих еженедельных отчетов и ежемесячных отчетов учительниц, составляется тем же лицом ежемесячный отчет о состоянии школы.

Так как ученическая библиотека имеет в воскресных школах громадное образовательное значение, то библиотечная отчетность должна вестись так же аккуратно, как и школьная. Для библиотечной отчетности можно рекомендовать удобную форму библиотечной книги харьковской школы. В этой книге каждой ученице отводится особый лист на которой в самом верху отмечаются имя и фамилия учащейся, возраст, группа и место жительства, а затем идут графы, в которых отмечаются месяц и число выданных книг, обратное получение их, в каком виде они возвращены и результаты прочитанного. Материал для суждения о последнем дают расспросы учащихся и беседы с ними о полученной книге при возвращении ее и выдаче новой.

На основании ежемесячных отчетов и библиотечной отчетности составляются годовые отчеты о школе.

В школьной жизни, а в особенности в жизни воскресной школы, постоянно совершаются в высшей степени любопытные явления, заслуживающие сохранение и в известной совокупности служащие лучшей характеристикой школы, которые, однако, не могут быть занесены ни в какие рубрики и графы книг и отчетов. Для сохранение таких явлений необходимо вести школьный дневник, так сказать, летопись школы. К сожалению, насколько нам известно, школьные дневники ведутся только при весьма немногих воскресных школах, да и то — частным образом.

Было бы очень желательно, чтобы всеми воскресными школами были приняты более или менее однообразные приемы регистрации хотя бы важнейших явлений школьной жизни, а также однообразные формы отчетов хотя бы относительно важнейших основных отделов. Тогда явилась бы возможность сравнение данных по разным школам и данных разных годов и подведение итогов по всем школам. Теперь же, когда еще многие школы составляют отчеты по своим особым формам, часто нет никакой возможности из отчетов разных школ сделать какие-либо общие выводы по тому или иному вопросу из жизни воскресных школ[18].

Нельзя не пожелать также, чтобы все воскресные школы непременно публиковали свои отчеты, что теперь выполняется далеко не всеми воскресными школами. Публикации отчетов в местных органах печати должна привлекать внимание общества к делу воскресных школ и вести к расширению его — привлечением новых участников и материальных средств и открытием новых школ. Вместе с тем опубликование отчетов давало бы возможность представлять общие картины положение дел воскресных школ по всей России.

V. Заключительная страница

Данные, касающиеся истории наших воскресных школ, равно как и современного их состояния, приведенные в нашей книге, полагаем, достаточно ясно показывают, что воскресные школы представляют собою неизбежное последствие условий нашей жизни и отвечают весьма существенной потребности населения. С одной стороны, у нас слишком велик контингент взрослого населения, которое в свое время не могло воспользоваться даже начальным обучением, но теперь чувствует потребность в приобретении элементарного образования; с другой –– многочисленный контингент лиц, воспользовавшихся начальным образованием, но не могущих продолжать обучение в школах высшего типа, стремится, к свету знания, пользуясь для своего дальнейшего образование единственно свободным у него днем в неделю — воскресеньем. Воскресная школа и удовлетворяет столь существенной потребности того и другого класса лиц, делающегося все более многочисленным. Насколько велика повсеместно потребность в воскресных школах, наглядно видно из той переполненности воскресных школ, какая замечается повсюду. Решительно всюду, где бы только ни открывалась воскресная школа, она немедленно же переполняется до того, что вынуждена отказывать в приеме желающим учиться за недостатком места. И это имеет место не только в воскресных школах, располагающих тесными помещениями начальных школ, но также и в школах, имеющих в своем распоряжении целый ряд классных помещений; принимая 400, 500, 600 и более учащихся, воскресная школа все. таки не в состоянии удовлетворить всех желающих учиться в ней и вынуждена отказывать ежегодно довольно большему числу лиц, стучащихся в ее двери. Вывод отсюда ясен: необходимо не только устранить всякого рода тормозы, которые до сих пор нередко препятствуют возникновению новых воскресных школ или развитию уже открытых, но и принять все меры к тому, чтобы этот тип народно-просветительных учреждений, как отвечающий настоятельной потребности населения нашего отечества, получил самое широкое распространение. Меры эти ясны из предыдущего. Необходимо облегчить открытие воскресных школ, устранив существующие на этот счет стеснения; необходимо предоставить воскресным школам возможность иметь достаточные помещения, что легко достижимо, раз помещение всех учебных заведений будут обязательно предоставляться в распоряжение воскресных школ, так как в воскресные дни эти помещения стоят свободными и потому могут быть отводимы воскресным школам без всяких стеснений для самих учебных заведений; необходимо предоставить воскресным школам право не ограничиваться программой начальной школы, а давать своим ученикам все те знания, в которых те будут нуждаться, на которые они будут предъявлять спрос; необходимо, наконец, перестать смотреть на библиотеки воскресных школ, как на детские библиотеки, и, имея в виду, что эти библиотеки служат более или менее взрослому читателю, часто даже престарелому, значительно расширить для этих библиотек выбор книг, из которых они могут быть пополняемы. С осуществлением этих мер, прямо вытекающих из требований жизни, дело воскресных школ, без сомнения, будет развиваться несравненно быстрее, нежели это имело место до сих пор, и вскоре вся Россия будет покрыта воскресными школами, в которых русская интеллигенция бескорыстно будет работать над просвещением народной массы, и воскресные школы сыграют весьма видную роль в деле нашего народного просвещения.

В заключение позволяю себе поместить просьбу ко всем существующим и имеющим возникнуть воскресным школам. Вот уже тринадцать лет, как я, так сказать, выполняю обязанность летописца воскресных школ. За это время мною помещен ряд статей, посвященных воскресным школам, в разных периодических изданиях, а также выпущены две брошюры, посвященные тому же предмету, и настоящая книга. Сверх того, в течение многих лет я постоянно отмечал на страницах «Русской Школы», в ведущейся мною «хронике народного образования», все выдающееся из жизни воскресных школ, что только становилось мне известным. Надеюсь, все это дает мне право просить существующие воскресные школы высылать мне свои ежегодные отчеты, а возникающие школы — сообщать о своем открытии, адресуя отчеты и сообщения по следующему адресу: Ставрополь-Губернский, Якову Васильевичу Абрамову.

Приложение

Об отчетности в воскресных школах[19]

С распространением воскресных школ, возникающих с каждым годом все в большем и большем количестве, невольно выдвигается вопрос об отчетности в них, находящейся в настоящее время в зачаточном и довольно беспорядочном состоянии. Иные воскресные школы совсем не дают отчетов о своей деятельности; об этом, конечно, нельзя не пожалеть: во-первых, таким образом является неполный материал при обозрении деятельности воскресных школ, отсутствует возможность составить полную картину движение их; во-вторых, для самих деятелей воскресных школ крайне важно и полезно знакомиться, — чем ближе, тем лучше, — с ходом дела в однородных учреждениях. Все же многие воскресные школы печатают свои отчеты, правда, часто представляющие с нашей точки зрение те или иные недочеты. Самым существенным недостатком многих отчетов воскресных школ, как, впрочем, и всяких отчетов, является, по нашему мнению, крайняя сухость их как по содержанию, так и по изложению; в таких отчетах фигурирует почти исключительно внешняя сторона дела; мы узнаем те или иные цифровые данные о школе, и то часто неполные, разного рода перечни, касающиеся или учебной части, или школьной библиотеки, или педагогических собраний преподающих; все это и ценно, и важно, но этого мало: воскресная школа — дело живое, дело, в котором сталкиваются самые разнообразные люди с их интересами и запросами; мы и хотим, чтобы это живое дело целиком, со всеми его удачами и неудачами, радостями и печалями, отразилось в отчете. Нам мало знать, что было в школе столько то учащихся, — мы хотим знать, что это были за учащиеся, и не только по возрасту, сословию и другим рубрикам, но и по их запросам, характеру, складу ума, отношению к школе; нам недостаточно перечня пройденного за год в тех или иных группах, — мы хотим знать, как велось самое преподавание, какие были в нем успехи и какие промахи, к чему стремились преподающие, что вынесли из занятий учащиеся; нам мало знать, сколько книг взято из школьной библиотеки по тому или иному отделу, — мы хотим знать, как читали учащиеся и что вынесли из чтения. И так по всем отраслям школьной жизни. Одним словом, отчет должен, по нашему мнению, давать ясное и полное представление о деле; по прочтении отчета дело должно, как живое, стать перед глазами со всеми его хорошими и слабыми сторонами, с его отличием от деятельности прежних лет, с его планами на будущее. Такой отчет принесет огромную пользу делу; он будет двигать его вперед по пути совершенствования; он привлечет к нему новые силы и новые симпатии. И образцы таких отчетов у нас есть: их дают, напр., воскресные школы тифлисская и владимирская.

Но оценивая те или иные стороны школы, отчет, конечно, прежде всего должен основываться на статистических данных; только опираясь на них, всякие сообщение приобретут должную убедительность и вескость. С этой стороны, со стороны статистики, отчеты воскресных школ, помимо неполноты подчас сведений, представляют существенное неудобство разнохарактерностью своих данных, чрезвычайно затрудняющею всякую работу над сопоставлением или подведением итогов деятельности воскресных школ. Так, напр., даже основная цифра количества учащихся понимается различно: одни отчеты дают цифру учащихся, состоявших к концу учебного года, другие — перебывавших в течение всего года, — и так по разным отделам. Неудобство такой разнохарактерности нам кажется не требующим доказательств, и мы надеемся, что все согласятся с желательностью введения в воскресных школах однородной статистической отчетности.

Для удобства пользование в отчетах статистическими данными мы рекомендовали бы сгруппировать их в таблицу в конце отчета; в самых же отчетах составители их пользовались бы цифровыми данными по мере надобности лишь как материалом, не внося их в какой-либо определенной системе, а сообразно плану отчета, который у каждого составителя будет носить свой характер и подчинить который какой-либо определенной форме мы не находим полезным. Нам не раз приходилось читать отчеты, составленные по программе харьковской воскресной школы и представляющие голые ответы на те или иные рубрики, против чего мы столь решительно высказались выше.

Далее, мы приводим форму таблицы статистических данных, которую желательно было бы принять всем воскресным школам; здесь же мы постараемся указать наиболее важные сведения, разработка которых, по нашему мнению, весьма ценна в отчетах воскресных школ:

  1. Если школа существует первый год, интересно поместить в отчете историю ее открытия; в противном случае — указать время ее существование и изменение во внешней ее жизни, как-то: перемена помещения, перемена заведующего лица и т. д.
  2. В виду того, что состав учащихся в воскресных школах очень подвижной, интересно остановиться на причинах выбытие учащихся из школы и мерах, принимаемых школой для устранения их; следует также указать число учащихся, пробывших в школе весьма короткое время и выбывших, ничему не научившись. По нашему мнению, наиболее ценными для школы являются учащиеся, пробывшие в ней много лет сряду, и каждая школа должна особенно внимательно относиться к расследованию причин ухода из нее учащихся. То же самое можно сказать и относительно посещаемости школы учащимися.
  3. Кроме статистической характеристики учащихся, отчет должен дать живые образы чем-либо выдающихся учащихся и остановиться на интересных фактах из жизни их, как школьной, так и домашней.
  4. В сведениях о преподающих, кроме цифровых данных, можно остановиться на отношении их к школе и учащимся и степени сближение их с последними.
  5. Учебная часть в школе меньше всего поддается оценке цифровыми данными и дает составителю отчета широкое поле для сообщений о предметах обучения, размерах пройденного, удачах и неудачах преподавания, добавочных домашних или вечерних занятиях, беседах и чтениях учащимся; интересно было бы указать здесь и на самый порядок отчетности учебной части в школе.
  6. Практика школьной библиотеки при хорошей ее постановке дает, кроме статистических подсчетов, массу наблюдений над учащимися, их отношением к чтению и книгам и их мировоззрением вообще; поэтому в отчете особенно интересно остановиться на организации выдачи учащимся книг на дом и результате ее.
  7. Интересно затем более или менее подробное описание школьных праздников, их программы, влияние на учащихся и отношение к ним последних.
  8. Важным фактором в развитии школы являются совещание преподающих; поэтому мы рекомендовали бы в отчетах подробнее останавливаться на организации и характере педагогических заседаний преподающих, а также указывать содержание их и важнейшие постановления.
  9. Итогом всестороннего обозрение школьной деятельности, несомненно, должна явиться, с одной стороны, оценка хороших сторон школы и выяснение условий, наиболее благоприятствовавших ее развитию, а с другой стороны — указание недочетов школы и мер для устранение их и совершенствование школы в будущем.

Вот, по нашему мнению, те стороны школьной жизни, остановившись на которых отчет даст полную и ясную картину школьной деятельности.

Ниже мы даем таблицу статистических данных, которая в одной и той же форме должна быть помещаема в конце каждого отчета воскресной школы.

Статистические сведение о воскресной школе

А. Учащиеся

  1. Число учащихся: а) перебывавших в школе в течение года, б) выбывших в течение года (выбывшими считаются заявившие о выходе из школы, а равно и те, кто не посещал школы в течение 10 воскресений под ряд), в) состоявших к концу учебного года.
  2. Разделение учащихся (всех перебывавших в школе в отчетном году):

а) по возрасту: I. Малолетних (до 12 лет), подростков (от 13 до 13 лет), взрослых (от 16 лет). II. Средний возраст;

б) по сословию: крестьян, мещан, цеховых, солдат, купцов, духовных, дворян, чиновников, прочих сословий;

в) по занятию: земледельцев, ремесленников, фабричных, чернорабочих и живущих поденной работой, торговцев, прислуги, занимающихся домашним хозяйством (сюда входят и малолетние, так как учащиеся воскресных школ принадлежат по большей части к тем классам населения, где дети являются деятельными помощниками взрослых в домашних работах), других занятий, без определенных занятий;

г) по вероисповеданию: православного, католического, лютеранского, раскольников, иудейского, других вероисповеданий;

д) по семейному положению: холостых или девиц, женатых или замужних, вдовых;

е) по времени обучение в школе: 1-й год, 2-й год, 3-й год и т. д.

ж) по подготовке при поступлении в школу: неграмотных, полуграмотных (т. е. умеющих только читать), малограмотных (т. е. плохо читающих и плохо пишущих), грамотных, окончивших курс начальных училищ.

  1. Число лиц, которым было отказано в приеме.
  2. Аккуратность посещение школы учащимися: а) число всех посещений за год, б) среднее число учащихся на учебный день, в) наибольшее число учащихся на учебный день, г) наименьшее число учащихся на учебный день, д) аккуратность посещение в процент, отношении (напр. аккуратность 72%[20]).

Б. Преподающие

  1. Число преподающих: а) перебывавших в школе в течение года, б) выбывших в течение года, в) состоявших к концу учебного года.
  2. Разделение преподающих: а) мужчин — женщин; б) по образованию: с высшим образованием, с средним образованием, с званием учителей начальных народных училищ, с домашним образованием; в) по занятию: преподающих в высших учебных заведениях, преподающих в средне-учебных заведениях, преподающих в низших училищах, занимающихся уроками и воспитанием у частных лиц, служащих в других казенных или общественных учреждениях, без определенных занятий; г) по семейному положению: холостых или девиц, женатых или замужних, вдовых; д) по времени преподавание в школе: 1-й год, 2-й год, 3-й год и т. п.
  3. Аккуратность посещение школы преподающими: а) число всех посещений за год, б) среднее число преподающих на учебный день, в) наибольшее число преподающих на учебный день, г) наименьшее число преподающих на учебный день, д) аккуратность посещение в процентном отношении.

В. Учебная часть

  1. Количество учебного времени: а) число учебных дней за год, б) число учебных часов в день.
  2. Группы: а) число их, б) среднее число учащихся на группу.
  3. Число неграмотных, научившихся за год грамоте.

Г. Библиотека

1) Число учащихся, бравших книги; 2) число книг, взятых за год; 3) разделение взятых книг по отделам: а) беллетристика, религиозно-нравственный отдел, исторический и биографический, географический, естественно-исторический, прочие отделы; б) процентное количество книг: по беллетристике и т. д.

Д. Средства школы

  1. Приход.
  2. Расход.

Е. Собрание преподающих

  1. Число собраний.
  2. Посещение их преподающими: а) число преподающих, посещавших собрания; б) число всех посещений за год; в) среднее число преподающих на собрание.

Ж. Сравнительная таблица статистических сведений школы за все годы ее существования

1 1 - Наши воскресные школы. Их прошлое и настоящее

2 - Наши воскресные школы. Их прошлое и настоящее

[1] Пиотровский, заявивший себя несколькими литературными работами, обратившими на него общее внимание, застрелился 19 лет от роду.

[2] Кроме общих собраний всех учащих, в Харьковской частной женской воскресной школе устраиваются еще так называемые «кружковые» собрания, т. е. собрание учащих в группах, занимающихся по одинаковым программам!» (напр. изучающих еще звуки, проходящих третий год элементарного обучение и т. и.); на этих собраниях и читаются кружковые доклады.

[3] Приводим один факт этого рода из дневника школы:

«В то время, как другие учительницы занимались, а я пересматривала вопросы предстоящого собрания, ко мне вошла молодая девушка, очень скромного вида, повидимому, учительница.

— ие только что получила диплом па право преподавание и поспешила придти к вам, чтобы просить вас зачислить меня, если можно, с осени в число учительниц вашей воскресной школы… Моя мама училась у вас, — добавила она, несколько помолчав,—прежде одна, а потом со мною,—ей так приятно, что я буду учительницей в той же школе».

«Я спросила, как ее фамилия. Она назвала. Услышавши эту фамилию, я очень ясно припомнила, как много, много лет тому назад в школу явилась молодая худощавая женщина и просила научить ее грамоте. Год спустя опа покинула школу, так как должна была кормить ребенка-девочку, а затем через 8—9 лет опять появилась в школе с этой самой девочкой и посещала уже школу вместе с нею, пока не научились и дочь, и она порядочно читать, писать и считать. Затем оне опять куда-то исчезли, и вот теперь, в эту минуту, предо мной стояла взрослая девушка, окончившая четыре класса прогимназии и имеющая диплом на право преподавания».

[4] См. выше главу «Первые воскресные школы в России».

[5] См. выше главу «Возобновление воскресных школ».

[6] Там же.

[7] См. об этом выше в главе «Возрождение воскресных школ», отдел «Законодательство по воскресным школам».

[8] Народное образование на всероссийской выставке в Нижнем Новгороде в 1896 г. Спб. 1897. Стр. 238.

[9] Высочайше разрешенный 2-й съезд русских деятелей по техническому и профессиональному образованию. Резолюции съезда. Спб., 1898 г., стр. 34–35.

[10] Высочайше разрешенный второй съезд русских деятелей по техническому и профессиональному образованию. Резолюции съезда. Спб., 1898 г., стр. 30–32.

[11] Программы этого экзамена так не обширны, что каждая воскресная школа может давать известный контингент лиц, которые могли бы быть подготовлены к нему.

[12] Так, первая ставропольская женская воскресная школа помещается в здании одной из местных женских гимназий. Тамбовская мужская воскресная школа помещается в здании реального училища.

[13] Циркулярное предложение гг. попечителям учебных округов: «Попечитель школы печатного дела, учрежденной в С.-Петербурге Императорским Рус- скпм Техническим Обществом, тайный советник Андреев, вошел в министерство Народи. Проев, с ходатайством о том, чтобы профессиональным школам и школам для рабочих вообще предоставлялось по возможности пользоваться помещениями правительственных учебных заведений, в свободные, конечно, часы и с ответственностью за могущую произойти порчу вещей и помещения.

«Отделение Ученого Комитета Министерства Народного Просвещение по техническому и профессиональному образованию, на рассмотрение которого был предложен мною означенный вопрос, признало совершенно необходимым, чтобы учебное ведомство оказывало всевозможное содействие профессиональным школам, низшим техническим и школам для рабочих, стараясь, между прочим, обеспечить таковые, в особенности вновь учреждаемые школы, на первое время их существования, постоянным удобным и бесплатным или наиболее дешевым помещением».

[14] Некоторые школы не без успеха ведут занятия, кроме воскресений, и в другие праздничные дни.

[15] Объявления, в роли приведенного, в которых, кроме сказанного, были бы указаны: адрес школы, время начала учения, бесплатность обучение и полезность поступление в школу в начале учебного года, должны быть развешиваемы по городу, особенно в беднейших кварталах и в центрах скопление простого народа, всеми воскресными школами. Надо, впрочем, заметить, что воскресные школы быстро делаются популярными, и в непродолжительном времени по открытии в них являются желающие учиться со всех концов города, свидетельствуя тем о быстром распространении среди населения сведений о новом образовательном учреждении.

[16] Надо, однако, сказать, что учительские библиотеки существуют далеко не при всех школах, да и там, где они существуют, представляют собою только, так сказать, зародыш педагогических библиотек. Исключений из этого общего положение очень немного. Нет сомнения, что с дальнейшим развитием дела воскресных школ указываемый недостаток будет устранен. Наши воскресные школы—учреждение молодые и находятся еще в периоде организации.

[17] Эта тетрадь служить для справок в случае неявки учительницы.

[18] В виду важности правильной и однообразной отчетности воскресных школ, мы приводим в приложении заметку по данному вопросу одной из деятельниц воскресных школ, М. Н. Салтыковой, содержащую и примерную программу отчета по воскресной школе.

[19] Заметка М. Н. Салтыковой.

[20] Примечание. Аккуратность посещения вычисляется следующим образом; берется сумма всех посещений в течение года и сумма посещений, которые должны быть до конца отчетного года, вычисляя последние для каждого учащегося отдельно. Из двух сумм выводится затем процентное отношение.

К оглавлению

Рекомендуемые статьи

Комментировать

ПожертвоватьС чего начать