Подготовка ко Крещению в древности и сегодня — диакон Павел Гаврилюк

Подготовка ко Крещению в древности и сегодня — диакон Павел Гаврилюк


- Отец Павел, наши чита­тели могут знать вас как автора пре­крас­ного иссле­до­ва­ния об исто­рии кате­хи­за­ции в древ­ней Церкви, кото­рое было издано несколько лет назад Свято-Фила­ре­тов­ским инсти­ту­том в Москве. Кате­хи­за­ция – область вашего не только науч­ного, но и прак­ти­че­ского интереса.

Оглав­ле­ние

 

Подготовка ко Крещению в древности и сегодня

Диа­кон Павел Гав­ри­люк – кли­рик Пра­во­слав­ной Церкви в Аме­рике, док­тор фило­со­фии, патро­лог, про­фес­сор уни­вер­си­тета Свя­того Фомы в городе Сент-Пол, штат Миннесота.

- Отец Павел, наши чита­тели могут знать вас как автора пре­крас­ного иссле­до­ва­ния об исто­рии кате­хи­за­ции в древ­ней Церкви, кото­рое было издано несколько лет назад Свято-Фила­ре­тов­ским инсти­ту­том в Москве. Кате­хи­за­ция – область вашего не только науч­ного, но и прак­ти­че­ского инте­реса. Как бы вы оце­нили совре­мен­ное поло­же­ние с кате­хи­за­цией в Церкви?

– Поскольку я послед­ние 14 лет про­жил в Соеди­нен­ных Шта­тах, мне на сего­дняш­ний день более ясна обста­новка, кото­рая сло­жи­лась в обла­сти пра­во­слав­ных мис­сий в Аме­рике. Конечно, там Цер­ковь неболь­шая и поэтому любой вклад в исто­рию мис­сии ока­зы­ва­ется зна­чи­мым. Зачем сего­дня нам заду­мы­ваться о том, как кате­хи­за­цией зани­ма­лись в эпоху свя­тых отцов? В первую оче­редь, я думаю, что для каж­дого сего­дняш­него мис­си­о­нера и вся­кого совре­мен­ного пра­во­слав­ного педа­гога явля­ется боль­шим вдох­но­ве­нием и под­спо­рьем воз­мож­ность при­об­щиться к опыту свя­тых отцов, узнать о том, что они были не только бле­стя­щими бого­сло­вами и цер­ков­ными пас­ты­рями, но также при­о­ри­тет­ным для них был и вопрос кате­хи­за­ции. Так, напри­мер, очень важно, что такие извест­ные свя­ти­тели древ­ней Церкви как епи­скопы Кирилл Иеру­са­лим­ский, Амвро­сий Медио­лан­ский, бла­жен­ный Авгу­стин Гип­пон­ский и отцы-кап­па­до­кийцы так или иначе зани­ма­лись огла­си­тель­ной дея­тель­но­стью. И одно­вре­менно, конечно, ею зани­ма­лись и свя­щен­ники, и диа­коны, и даже миряне. Сего­дня при­об­ще­ние к этому бога­тому опыту помо­жет созда­вать в совре­мен­ных новых усло­виях новые формы огла­ше­ния. Для меня все­гда обра­ще­ние к этому опыту было боль­шим под­спо­рьем в моей соб­ствен­ной пас­тыр­ской дея­тель­но­сти. Что каса­ется того, как кате­хи­за­ция про­хо­дит на западе, учи­ты­вая то обсто­я­тель­ство, что коли­че­ство пра­во­слав­ных в одном отдельно взя­том городе в Аме­рике не так велико, то очень часто раз­ные Церкви сотруд­ни­чают друг с дру­гом в этом вопросе. Я имею в виду, что, напри­мер, при­хо­жане при­хо­дов Антио­хий­ской, Гре­че­ской Церк­вей и Аме­ри­кан­ской Пра­во­слав­ной Церкви, в част­но­сти, в Мин­неа­по­лисе, штат Мин­не­сота, то есть огла­ша­е­мые, про­хо­дя­щие кате­хи­за­цию, съез­жа­ются из раз­ных при­хо­дов в один храм. Таким обра­зом, на литур­гию каж­дый ходит в свой храм, но на огла­си­тель­ные заня­тия они соби­ра­ются вме­сте в одной церкви. Обычно это неболь­шое коли­че­ство людей – чело­век 20–30. Очень часто люди едут за десятки кило­мет­ров, бывают слу­чаи, что про­ез­жают сотни кило­мет­ров, а то и больше. Съез­жа­ются они для того, чтобы раз в неделю послу­шать огла­си­тель­ную лек­цию. И, конечно, помимо лек­ции также активно участ­вуют в жизни церкви. Эти лек­ции длятся обычно четыре или пять меся­цев, и постро­ены они чаще всего как тол­ко­ва­ние на Сим­вол веры, то есть в такой форме пре­по­да­ются основы веры. Я вижу кате­хи­за­цию взрос­лых как нечто, что может суще­ство­вать в Церкви помимо вос­крес­ной школы. Хотя я не думаю, что этот опыт как-то прямо при­ме­ним в реа­лиях укра­ин­ской Церкви или рус­ской Церкви, где коли­че­ство пра­во­слав­ных веру­ю­щих гораздо больше.

– Если обра­титься к древним прак­ти­кам кате­хи­за­ции и огла­ше­ния, то что, на ваш взгляд, в древ­но­сти было суще­ствен­ного, полез­ного и, воз­можно, стало бы какой-то хоро­шей наход­кой, кото­рую мы сей­час должны открыть заново?

– Самое глав­ное, что кре­ще­ние не было изо­ли­ро­ван­ным обря­дом, оно не было про­сто одним каким-то собы­тием в жизни чело­века, после кото­рого чело­век о цер­ков­ной жизни забы­вал. То есть к кре­ще­нию чело­века вел опре­де­лен­ный путь. Это не озна­чает, что не надо кре­стить детей, их, конечно, кре­стили, нам об этом известно. В Новом Завете есть отго­лоски о кре­ще­нии детей. Но что каса­ется кре­ще­ния взрос­лых, а, ори­ен­ти­ро­вочно, до начала V века все-таки в основ­ном речь шла о кре­ще­нии взрос­лых, важно то, что люди жили цер­ков­ной жиз­нью, и бого­сло­вие не было отде­лено от пас­тыр­ской прак­тики, а пас­тыр­ская прак­тика не была отде­лена от жизни чело­века в церкви и от таин­ства кре­ще­ния. То есть бого­сло­вие кре­ще­ния и бого­сло­вие в широ­ком смысле слова было еди­ным. Конечно, сам про­цесс кате­хи­за­ции условно делился на такие части: сна­чала люди изу­чали Свя­щен­ное Писа­ние, затем более глу­боко изу­чали основы веры, а после кре­ще­ния сле­до­вала часть мис­та­го­ги­че­ская, где чело­веку более детально рас­ска­зы­ва­лось о соб­ственно таин­ствах, о смысле обряда. Отмечу то обсто­я­тель­ство, что по опре­де­лен­ным при­чи­нам смысл всех дета­лей кре­ще­ния или Евха­ри­стии пол­но­стью перед таин­ством не разъ­яс­нялся чело­веку, по край­ней мере, согласно прак­тике IV века. К этому отно­сятся по-раз­ному. И все же, почему чело­веку не сооб­щали о содер­жа­нии таин­ства и не объ­яс­няли смысл подроб­но­стей до его совер­ше­ния? Вполне воз­можно, что хотели, чтобы чело­век сна­чала опытно пере­жил это, и только впо­след­ствии давали ему сим­во­ли­че­ский язык, с помо­щью кото­рого этот опыт можно было бы опи­сы­вать, чтобы тео­рия не кон­тро­ли­ро­вала, не огра­ни­чи­вала то, что полу­ча­ется опыт­ным путем. Я сей­час совсем не про­по­ве­дую пред­став­ле­ние о том, что таин­ство озна­чает нечто сек­рет­ное, чего чело­век совсем не дол­жен пони­мать. Конечно, чело­веку пре­по­да­ва­лось то, что кре­ще­ние явля­ется очень зна­чи­тель­ным шагом к Церкви, что оно одно­вре­менно и очи­сти­тель­ное, и что в нем пода­ется Свя­той Дух, что мы в нем сорас­пи­на­емся и совос­кре­саем со Хри­стом. Но, тем не менее, подроб­но­сти таин­ства Цер­ковь разъ­яс­няла чело­веку впо­след­ствии. Когда я говорю “впо­след­ствии”, я имею в виду, что чаще всего это дела­лось на Свет­лой сед­мице, в дни Пасхи. И чаще всего это дела­лось в бли­жай­шее время после совер­ше­ния таинства.
Речь не идет о том, что чело­век ходил в цер­ковь годы, не пони­мая того, что про­ис­хо­дит на бого­слу­же­нии. Поэтому кате­хи­за­ция сего­дня озна­чает, что люди созна­тельно участ­вуют в том, что про­ис­хо­дит на бого­слу­же­нии, и более активно участ­вуют вообще в хри­сти­ан­ской жизни Церкви в целом. То есть не только как пас­сив­ные зри­тели того, что про­ис­хо­дит на бого­слу­же­нии, но и как люди, кото­рые сора­бо­тают Богу как на литур­гии – вос­крес­ной службе, так и живя литур­ги­че­ской жиз­нью за пре­де­лами самой службы.

– Вам при­хо­дится самому зани­маться под­го­тов­кой ко Кре­ще­нию в вашей цер­ков­ной общине?

– В моей цер­ков­ной общине, кото­рая нахо­дится в Мин­неа­по­лисе, я этим не зани­ма­юсь про­сто потому, что нахо­жусь посто­янно в разъ­ез­дах. За послед­ний год я жил в Мин­неа­по­лисе 2 или 3 месяца. Весну 2007 года я про­вел в Гар­варде. Я не смог бы поне­сти такую ответ­ствен­ность. Но я счи­таю свою пре­по­да­ва­тель­скую дея­тель­ность в уни­вер­си­тете кате­хи­за­цией. Так как я пре­по­даю курсы для очень широ­кой пуб­лики в уни­вер­си­тете Свя­того Фомы в Сент-Поле, штат Мин­не­сота, – а это сту­денты, кото­рые не ста­нут в буду­щем бого­сло­вами, – то я вос­при­ни­маю свои ввод­ные курсы по осно­вам хри­сти­ан­ского веро­уче­ния и жизни и осно­вам хри­сти­ан­ской исто­рии как катехизаторские.

Пастырская практика при крещении детей

– Вы упо­мя­нули, что в Новом Завете можно найти отго­лоски прак­тики кре­ще­ния детей. Если гово­рить об этом пред­метно, то как вы обычно отве­ча­ете на аргу­менты про­те­стан­тов, кото­рые гово­рят, что кре­ще­ние должно при­ни­маться только созна­тельно, и что в Новом Завете мы не встре­чаем явного ука­за­ния на то, что апо­столы допус­кали кре­ще­ние младенцев?

– Я думаю, что даже мно­гие пас­тыри, зани­ма­ю­щи­еся кате­хи­за­цией непо­сред­ственно и посто­янно, заду­мы­ва­ются над этим вопро­сом и над тем, что для чело­века, навер­ное, важно пере­жить момент кре­ще­ния созна­тельно. Я думаю, что через этот этап про­шло немало пас­ты­рей даже в Пра­во­слав­ной Церкви. Если бы пра­во­слав­ное бого­сло­вие цели­ком было согласно с пред­став­ле­нием бла­жен­ного Авгу­стина о пер­во­род­ном грехе как о пер­во­род­ной вине, то тогда была бы пря­мей­шая необ­хо­ди­мость кре­стить детей как можно раньше. С точки зре­ния Авгу­стина, все­гда был риск, что с ребен­ком что-то про­изой­дет такое, что при­вело бы к непо­пра­ви­мым послед­ствиям. В этом смысле нужна опре­де­лен­ная пас­тыр­ская гиб­кость. И, мне кажется, более важно то, что, ребе­нок, кре­щен­ный в мла­ден­че­стве, будет взра­щен в хри­сти­ан­ской семье. То есть должно суще­ство­вать и то обсто­я­тель­ство, что он кре­стится в мла­ден­че­стве, и то, что он рас­тет в хри­сти­ан­ской семье. Если отве­тить на вопрос прямо, то, когда я упо­мя­нул, что есть отго­лоски этого обсто­я­тель­ства, я имел в виду те факты, кото­рые мы нахо­дим в Свя­щен­ном Писа­нии. Речь идет о тех слу­чаях, когда гово­рится, что “кре­стился весь дом”, то есть кре­стился один чело­век одно­вре­менно со всем своим домом. А этот дом вме­щал в себя, надо пола­гать, целое семей­ство, целую кли­ен­теллу, состо­я­щую из стар­ших детей – сыно­вей, затем жены, доче­рей, слуг, рабов и рабов рабов, и также, воз­можно, людей, для кото­рых этот чело­век являлся патро­ном. Но важно в этом слу­чае то, что ситу­а­ция “кре­стился вме­сте со всем своим домом” пред­по­ла­гает, что, ско­рее всего, кре­сти­лись и дети. Более опре­де­лен­ное упо­ми­на­ние о кре­ще­нии детей мы нахо­дим в источ­ни­ках конца II века. То же самое каса­ется дет­ских над­гро­бий, кото­рые, судя по сохра­нив­шимся на них над­пи­сям, можно также счи­тать хри­сти­ан­скими. Но, к сожа­ле­нию, у нас очень мало архео­ло­ги­че­ских дан­ных в целом о хри­сти­ан­стве до конца II века. Поэтому если про­те­станты выдви­гают какой-либо такой аргу­мент, то это аргу­мент от мол­ча­ния. Но под­черкну, что не во всех про­те­стант­ских церк­вах при­дер­жи­ва­ются подоб­ного рода пози­ции. Более того, как известно, это было раз­но­гла­сием между ана­бап­ти­стами и Люте­ром. Ана­бап­ти­сты утвер­ждали, что сле­дует кре­ститься в созна­тель­ном состо­я­нии. Лютер же при­зна­вал, без­условно, кре­ще­ние детей в мла­ден­че­стве. Поэтому люди, кото­рые одно­значно утвер­ждают этот тезис, ока­зы­ва­ются в меньшинстве.

-У нас сего­дня среди веру­ю­щих воцер­ко­в­лен­ных семей суще­ствует тен­ден­ция кре­стить ребенка как можно раньше. Однако же свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов сове­то­вал, если поз­во­ляют обсто­я­тель­ства, отло­жить кре­ще­ние мла­денца до того вре­мени, когда он уже может сам хотя бы что-то пони­мать, то есть при­бли­зи­тельно до 3‑летнего воз­раста. При этом риск дет­ской смерт­но­сти в те вре­мена был несрав­нимо выше, чем сего­дня. Как вы дума­ете, с чем был свя­зан такой под­ход свя­того Гри­го­рия Богослова?

– Мне кажется, в этом вопросе нужно про­явить духов­ную муд­рость. Цер­ковь должна заду­маться о том, что зна­чит этот шаг для роди­те­лей, кото­рые соби­ра­ются кре­стить ребенка в мла­ден­че­ском воз­расте. Если это пер­вый шаг в Цер­ковь, то пре­красно. А если это про­сто обряд, о кото­ром потом все забу­дут, и чело­век не будет жить цер­ков­ной жиз­нью, то это совер­шенно дру­гая ситу­а­ция. Почему так писал свя­той Гри­го­рий, да и не только он? Надо ска­зать, что все отцы-кап­па­до­кийцы кре­сти­лись в два­дца­ти­лет­нем воз­расте, а бла­жен­ный Авгу­стин кре­стился, когда ему было 33 или 34 года.

И как раз он впо­след­ствии гово­рил, что лучше бы ему было под­даться на уго­воры матери и кре­ститься раньше, воз­можно тогда Гос­подь укре­пил бы его Своей бла­го­да­тью, и он не совер­шил всех тех поступ­ков, в кото­рых он впо­след­ствии каялся в своей “Испо­веди”. Если же вер­нуться к Гри­го­рию Бого­слову, надо ска­зать сле­ду­ю­щее. Грехи, совер­шен­ные после кре­ще­ния, пре­тер­пе­вали каче­ствен­ные изме­не­ния. Когда я говорю “грех”, я имею в виду три наи­бо­лее зна­чи­мых, к кото­рым Цер­ковь отно­си­лась осо­бенно серьезно – идо­ло­по­клон­ство или уход от хри­сти­ан­ства в язы­че­ство, убий­ство и все, что свя­зано с сек­су­аль­ными откло­не­ни­ями от брач­ной жизни. Именно эти грехи, совер­шен­ные после кре­ще­ния, несли за собой гораздо более зна­чи­мые послед­ствия для буду­щей цер­ков­ной жизни чело­века и для его спа­се­ния. Поэтому свя­тые отцы под­чер­ки­вали, что за шагом кре­ще­ния должно сле­до­вать изме­не­ние жизни. А в мла­ден­че­ском воз­расте это гораздо слож­нее. С дру­гой сто­роны, в IV веке были люди, кото­рые откла­ды­вали кре­ще­ние на дли­тель­ное время.

Торопиться или откладывать?

– Вы как раз пишете в своей книге, что люди в тече­ние мно­гих лет могли нахо­диться в раз­ряде катеху­ме­нов и так и не при­ни­мать кре­ще­ния ввиду того, что, навер­ное, не хотели так резко менять свою жизнь. При­мер бла­жен­ного Авгу­стина как раз явля­ется тому хоро­шей иллюстрацией.

– Совер­шенно верно. И очень хорошо, что бла­жен­ный Авгу­стин испы­тал это на соб­ствен­ном опыте, потому что тогда он мог гораздо лучше помочь тем людям, у кото­рых был ана­ло­гич­ный опыт. Однако был и про­ти­во­по­лож­ный фено­мен. Как вы пра­вильно отме­тили, очень мно­гие люди, в осо­бен­но­сти госу­дар­ствен­ные чинов­ники, поли­тики и люди, свя­зан­ные каким-то обра­зом с веде­нием войны, откла­ды­вали кре­ще­ние на очень дли­тель­ное время. Так, импе­ра­тор Кон­стан­тин кре­стился за несколько недель до смерти, когда точно – мы не знаем. И, ско­рее всего, был кре­щен епи­ско­пом-полу­а­ри­а­ни­ном Евсевием.

– Что не поме­шало ему войти в исто­рию Церкви равноапостольным”.

– Да, и уди­ви­тельно то, что и пра­во­слав­ная, и като­ли­че­ская исто­рия пом­нят Кон­стан­тина совер­шенно дру­гим. И именно образ иде­аль­ного импе­ра­тора, создан­ный исто­ри­ком церкви Евсе­вием, ока­зал гораздо больше вли­я­ния на ход собы­тий, чем реаль­ный, насто­я­щий Кон­стан­тин. Евсе­вий сам назы­вает Кон­стан­тина “епи­ско­пом для тех, кто нахо­дится вне Церкви”, он ему дал такой ста­тус. Поня­тие само по себе в выс­шей сте­пени дву­смыс­лен­ное. Потому что, с одной сто­роны, ника­ких епи­ско­пов для языч­ни­ков нет, а с дру­гой сто­роны, этим он уста­нав­ли­вал некое равен­ство между чело­ве­ком, кото­рый, с поли­ти­че­ской точки зре­ния, был пер­вым в импе­рии, а с рели­ги­оз­ной – хри­сти­ан­ским епи­ско­пом. И в то время он дей­стви­тельно при­бли­зил к себе немало епи­ско­пов, и сам этот факт с исто­ри­че­ской точки зре­ния явля­ется про­ти­во­ре­чи­вым. Воз­вра­ща­ясь к вопросу о при­чи­нах, по кото­рым Кон­стан­тин откла­ды­вал кре­ще­ние, надо ска­зать, что он знал, что вся­кое отда­ние, напри­мер, смерт­ного при­го­вора, или вся­кое, с мораль­ной точки зре­ния, сомни­тель­ное дей­ствие повле­чет за собой цер­ков­ное пре­ще­ние. А это озна­чало бы для него, что он дол­жен был про­быть дли­тель­ное время, по край­ней мере, тео­ре­ти­че­ски, среди “каю­щихся”. То есть он не мог бы при­ча­щаться, нахо­дился бы за пре­де­лами евха­ри­сти­че­ского обще­ния. Поэтому откла­ды­ва­ние импе­ра­то­ром кре­ще­ния во мно­гом свя­зано с этим обсто­я­тель­ством. А также, конечно, с удоб­ством того, что перед тем, как пред­стать перед Богом, чело­веку в момент кре­ще­ния отпус­ка­ются все грехи. Это обсто­я­тель­ство было также при­вле­ка­тельно для нема­лого коли­че­ства людей. Но свя­тые отцы утвер­ждали, что таким обра­зом нельзя посту­пать – играть вопро­сом соб­ствен­ного спа­се­ния. Поэтому в про­по­ве­дях и свя­ти­теля Иоанна Зла­то­уста, и отцов-кап­па­до­кий­цев, напри­мер, Гри­го­рия Нис­ского, есть немало при­зы­вов к тому, чтобы люди сде­лали созна­тель­ный выбор и кре­сти­лись. Можно ска­зать так: те, кого мы сего­дня назы­ваем при­хо­жа­нами, веду­щими номи­нально хри­сти­ан­скую жизнь, в про­шлом были экви­ва­лентны таким “веч­ным” катеху­ме­нам – людям, кото­рые при­няли обряд посвя­ще­ния в огла­шен­ные, но не крестились.

– В таком слу­чае, как вы дума­ете, что лучше: быть таким “веч­ным” катеху­ме­ном или прихожанином?

– И то и дру­гое плохо. Но в каком-то смысле логи­че­ски больше аргу­мен­тов в пользу того, чтобы быть “веч­ным” катеху­ме­ном. Тогда, по край­ней мере, ни кре­ще­ние, ни Евха­ри­стия не явля­ются для чело­века номинальными.

– Отец Павел, давайте посмот­рим на сле­ду­ю­щую ситу­а­цию. После того, как Цер­ковь в Совет­ском Союзе полу­чила сво­боду – после празд­но­ва­ния 1000-летия Кре­ще­ния Руси – в нее хлы­нул поток людей, и в 90‑х годах нача­лась эпоха мас­со­вых кре­ще­ний и вен­ча­ний. И сей­час у нас в Укра­ине, да и, навер­ное, на всем пост­со­вет­ском про­стран­стве, где гос­под­ствует Пра­во­слав­ная Цер­ковь, сло­жи­лась ситу­а­ция, что боль­шин­ство насе­ле­ния явля­ется кре­ще­ным. Однако же реально участ­вуют в жизни Церкви и ее таин­ствах при­мерно 3–5% насе­ле­ния. Таким обра­зом, у нас масса номи­нально кре­ще­ных людей, кото­рые почти нико­гда не пере­сту­пают порог храма. При­хо­дят или же обвен­чаться, или отслу­жить заупо­кой­ную службу, или, гони­мые труд­ными жиз­нен­ными обсто­я­тель­ствами, захо­дят поста­вить свечку. И вот такие люди кре­стят детей. Сами, пре­бы­вая в Церкви лишь номи­нально, они руко­вод­ству­ются моти­вами: чтобы ребе­нок не болел, чтобы он был под защи­той, чтобы соблю­сти какую-то тра­ди­цию. Иная ситу­а­ция среди веру­ю­щих. Мы опа­са­емся оста­вить ребенка некре­ще­ным из тех сооб­ра­же­ний, что, не дай Бог, Гос­подь забе­рет его душу к Себе, он умрет, и что тогда с ним будет? То есть для того, чтобы ребе­нок спасся, был в раю, его кре­стят. Но если такой ребе­нок уми­рает некре­ще­ным, можем ли мы гово­рить о том, что его душа ника­ким обра­зом не ока­жется в раю?

– Пра­во­сла­вие обсто­я­тель­ства подоб­ного рода отдает воле Про­ви­де­ния. И мы нико­гда не рас­пи­сы­ва­емся за Бога о судьбе бес­смерт­ной души чело­века. Это же каса­ется, напри­мер, и поли­не­зий­ских або­ри­ге­нов, кото­рые нико­гда не слы­шали о Хри­сте. Что же делать в том слу­чае, когда роди­тели слы­шали о Хри­сте, но не ведут соот­вет­ству­ю­щего хри­сти­а­нину образа жизни? Здесь надо дей­ство­вать очень изби­ра­тельно. И для меня в таких ситу­а­циях очень важен совет Фео­дора Моп­су­е­стий­ского. Инте­рес­ные вещи на этот счет можно найти и у псевдо-Дио­ни­сия Аре­о­па­гита. Фео­дор Моп­су­е­стий­ский гово­рит очень прямо: “Вино­ват в том, что не кре­стился, не ребе­нок, а роди­тели”. Как можно ребенка обви­нять в том, что он не кре­стился? И так как вино­ват не ребе­нок, а роди­тели, то в этом слу­чае гово­рить вме­сте с бла­жен­ным Авгу­сти­ном о том, что гореть ему в аду, совер­шенно невоз­можно. Под­черкну то обсто­я­тель­ство, что даже сред­не­ве­ко­вая Като­ли­че­ская Цер­ковь не смот­рела на этот вопрос так, как смот­рел бла­жен­ный Авгу­стин. Мы обычно ассо­ци­и­руем мне­ние о том, что некре­ще­ным детям гореть в аду, с Като­ли­че­ской Цер­ко­вью. Это не совсем пра­вильно. Дей­стви­тельно, бла­жен­ный Авгу­стин так учил. У него есть очень про­ник­но­вен­ные про­по­веди о том, что чело­век пред­стал перед пре­сто­лом Божьим, и там ему было ука­зано, что он не кре­стился, и он дол­жен был вер­нуться в эту жизнь, кре­ститься и потом уми­рал, и ото­шел к Богу спа­сен­ным. Воз­вра­ща­ясь к поле­мике с про­те­стан­тами, мы гово­рили о том, можно ли цити­ро­вать Свя­щен­ное Писа­ние и утвер­ждать, что детей кре­стить не нужно, потому что мы не нахо­дим пря­мых сви­де­тельств о кре­ще­нии детей в Новом Завете. Кос­вен­ные есть, а пря­мых нет. Но на это можно ска­зать, что мы нахо­дим в тре­тьей главе Еван­ге­лия от Иоанна слова о том, что “кто не родится от воды и Духа, не вой­дет в Цар­ствие Небес­ное”. И тут всем понятно, что речь идет о кре­ще­нии. Сле­до­ва­тельно, кре­ститься нужно всем.

– Но Гос­подь также гово­рит о детях, что “тако­вых есть Цар­ствие Небес­ное”. Он гово­рит не о кре­ще­ных, а о детях вообще.

– Да, дей­стви­тельно, все­гда можно найти контр­ар­гу­мент. Но стоит обра­титься к исто­рии, и здесь можно найти ответы на инте­ре­су­ю­щие нас вопросы. Ведь в дей­стви­тель­но­сти очень инте­ресно, что в той же при­мерно гео­гра­фи­че­ской мест­но­сти Тер­тул­лиан (кото­рый за два века до Авгу­стина пишет в Кар­фа­гене, а Авгу­стин пишет об этих же вещах в Гип­поне, но они при­над­ле­жат к одному и тому же куль­тур­ному слою) утвер­ждает, что кре­стить малень­ких детей не нужно, потому что они невинны. А Авгу­стин, на осно­ва­нии того, что экзор­цизмы (обряд изгна­ния злых духов над гото­вя­щи­мися к при­ня­тию кре­ще­ния. – Ред.) про­во­дятся также и над малень­кими детьми, а не только над взрос­лыми, сви­де­тель­ствует, что на них лежит вина пер­во­род­ного греха. И эта вина должна быть смыта. Но в пра­во­сла­вии под­чер­ки­ва­ется не столь эле­мент вины, сколь эле­мент тлен­но­сти и то обсто­я­тель­ство, что все мы в боль­шей сте­пени под­вер­жены пер­во­род­ному греху как некой болезни, нежели юри­ди­че­ски в нем повинны. И в этой связи, я под­чер­ки­ваю, важна пас­тыр­ская чут­кость. Мне кажется, что в том слу­чае, когда к свя­щен­нику при­хо­дят люди и гово­рят: “Покре­стите ребе­ночка”, это время нужно исполь­зо­вать для того, чтобы попы­таться хотя бы доне­сти до роди­те­лей, чем явля­ется кре­ще­ние и что это озна­чает для них. Когда я изу­чал ситу­а­цию с кре­ще­нием мла­ден­цев, в част­но­сти, в период Рефор­ма­ции, мне попа­лась инфор­ма­ция о том, что во мно­гих каль­ви­нист­ских семьях свя­щен­ник не кре­стил ребенка, если знал, что в этой деревне эти роди­тели не живут хри­сти­ан­ской жиз­нью. Под этим под­ра­зу­ме­ва­лось, как мини­мум, хож­де­ние в цер­ковь раз в неделю. Пас­тырь про­сто отка­зы­вался кре­стить ребенка именно поэтому. Вообще кре­ще­ние детей было делом обыч­ным, но в этом слу­чае обряд не совер­шался. Поэтому, мне кажется, это воз­мож­ность сего­дня для свя­щен­ника пого­во­рить с роди­те­лями, потому что в этот день они, по край­ней мере, в церкви. И этот день это для них важен. Без­условно, эта про­блема суще­ствует. И я под­черкну то обсто­я­тель­ство, что очень много номи­наль­ных хри­стиан есть и на Западе, и в самых раз­ных частях мира. Во Фран­ции есть такое выра­же­ние: “Я веру­ю­щий, но не прак­ти­ку­ю­щий”. Под­ра­зу­ме­ва­ется, что чело­век не ате­ист, но и не актив­ный участ­ник цер­ковно-при­ход­ской жизни. Это явле­ние частое и загра­ни­цей. Хотя, можно ска­зать, что пра­во­слав­ным в Аме­рике помо­гает опре­де­лен­ная дис­ци­плина литур­ги­че­ской жизни, кото­рая при­сут­ствует и у като­ли­ков, и у про­те­стан­тов. То есть про­цент людей, веру­ю­щих моего при­хода, кото­рые регу­лярно ходят в цер­ковь, доста­точно высок. Это около 40% моей общины. Это те люди, кото­рых я вижу раз в неделю. И я не думаю, что это заслуга Пра­во­слав­ной Церкви. Я счи­таю, что это заслуга вообще в целом обще­хри­сти­ан­ского про­стран­ства в Америке.

Если уже слишком поздно…

– Когда мы гово­рим о кре­ще­нии ребенка, нельзя избе­жать чисто при­клад­ных вопро­сов, кото­рые инте­ре­суют каж­дого свя­щен­ника, кото­рый в своей прак­тике стал­ки­ва­ется с цер­ков­ными таин­ствами. Часто бывает такая ситу­а­ция, осо­бенно у пас­ты­рей, слу­жа­щих при боль­ни­цах, род­до­мах, что ребе­нок родился, два часа пожил и ушел из жизни. И его про­сто не успе­вали кре­стить. То есть, когда при­хо­дит свя­щен­ник, то уже поздно. Потому что настолько опе­ра­тивно цер­ковь и свя­щен­ник не может сре­а­ги­ро­вать. А роди­тели – люди веру­ю­щие. И это упу­ще­ние про­ис­хо­дит не по их вине. Как быть в такой ситу­а­ции, в част­но­сти с отпе­ва­нием и дру­гими риту­аль­ными дей­стви­ями, кото­рые очень нужны уже больше роди­те­лям. Они хотят этого, молятся и про­сят. Что здесь делать, как посту­пить священнику?

– Это очень серьез­ный вопрос. Когда слу­ча­ется такая тра­ге­дия, одна из боль­ших пас­тыр­ских оши­бок, кото­рая, как я знаю, совер­ша­ется веру­ю­щими бап­ти­стами, это жест­кая реак­ция. Они гово­рят: “Вы зна­ете, навер­ное, у вас в семье у кого-то сла­бая вера”, или же еще гово­рят: “Это за ваши грехи”. И когда в эту тра­ги­че­скую минуту начи­нают винить кого-то из род­ствен­ни­ков, это ужасно. Мы как пас­тыри совер­шаем нечто очень страш­ное. Потому что, по моему мне­нию, свя­щен­ники в этом духов­ном вопросе должны про­яв­лять необык­но­вен­ную чут­кость. Что же каса­ется роди­те­лей, мне кажется, им надо подать уте­ше­ние и ска­зать, что Гос­подь вос­ста­но­вит всех нас в нетлен­ном теле, и все те несчаст­ные обсто­я­тель­ства, при кото­рых родился этот ребе­нок, будут ничтожно малы по срав­не­нию с жиз­нью веч­ной. Кроме того, суще­ствует поня­тие кре­ще­ния наме­ре­нием. Мы знаем кре­ще­ние кро­вью, а у Гри­го­рия Двое­слова встре­ча­ется пони­ма­ние пока­я­ния как кре­ще­ния сле­зами. Но это же при­ме­нимо к раз­лич­ным ситу­а­циям, а не только к пока­я­нию. Поэтому, в первую оче­редь, не нам судить, как Гос­подь посту­пит с этим ребе­ноч­ком. Но пред­ста­вить себе, что Все­бла­гой Созда­тель обо­шелся бы с ним как-то иначе, кроме как мило­стиво, про­сто невоз­можно. И я под­чер­ки­ваю, еще очень важно, как вести себя с живыми. Потому что люди в Аме­рике в неко­то­рых слу­чаях про­сто схо­дят с ума. Когда чело­веку гово­рят: “Ваша жена погибла в авто­мо­биль­ной ката­строфе, потому что у вас была сла­бая вера”, то что чело­век думает в этот момент?

– В подоб­ных ситу­а­циях, люди при­хо­дят в цер­ковь и гово­рят: “Мы хотим, чтобы этого ребенка поми­нали. Можно ли зака­зать соро­ко­уст, поми­нать на служ­бах, можно ли в годов­щину при­хо­дить и слу­жить пани­хиду?” Ведь есть момент обряда, а есть таин­ство. Хотя по совре­мен­ным бого­слов­ским поня­тиям уже нане­сен­ное крест­ное зна­ме­ние – это таин­ство. Как же быть в дан­ном слу­чае? Воз­можно ли отпе­ва­ние и каковы рамки его совершения?

– Это очень слож­ные вопросы, кото­рые тре­буют глу­бо­кой бого­слов­ской оценки. Может быть, пра­вильно, что у нас в Пра­во­слав­ной Церкви нет ника­ких кано­ни­че­ских огра­ни­че­ний. Я бы ска­зал, что я кате­го­ри­че­ски про­тив вся­ких запи­сок типа “Само­убийц не отпе­ваем” или “Не молимся о такой-то кате­го­рии людей”. Потому что молиться мы должны обо всех. Если бы мы счи­тали, что наша молитва – это какая-то магия, испол­няет в точ­но­сти все, что мы потре­буем, тогда, веро­ятно, в этом был бы какой-то смысл. Хотя и в этом слу­чае – нет. Поставлю в при­мер архи­епи­скопа Дал­лас­ского Димит­рия. Он нико­гда, если дело каса­лось поми­наль­ных запи­сок и подоб­ных вещей, даже если у него были какие-то сомне­ния, вопро­сов не зада­вал. За пра­во­слав­ного или за непра­во­слав­ного, за кре­ще­ного или некре­ще­ного чело­века подана записка. Если чело­век подал это про­ше­ние, то мы эти имена про­из­но­сим. И Гос­поду судить, как посту­пить, Он, так или иначе, рас­су­дит. Мне кажется, что очень мно­гие подоб­ные вещи реша­ются хри­сти­ан­ским обра­зо­ва­нием. Часто мы гово­рим, что время упу­щено для этого чело­века. Почему? Потому что род­ствен­ники не были воцер­ко­в­лены, и для него вера не стала зна­чи­тель­ной частью его жизни. Дио­ни­сий Аре­о­па­гит совер­шенно опре­де­ленно гово­рит, что “над нами интел­ли­генты-нео­пла­то­ники сме­ются и гово­рят, что мы обо всем с нашим Богом можем дого­во­риться. И какой бы чело­век ни был пло­хой в его жизни, мы все равно вину этого чело­века можем вымо­лить”. И Дио­ни­сий Аре­о­па­гит воз­вра­ща­ется к важ­но­сти лич­ной ответ­ствен­но­сти каж­дого чело­века перед Богом. Здесь, как и в Свя­щен­ном Писа­нии, суще­ствует некий баланс. С одной сто­роны, Хри­стос уми­рает за грехи всех людей, а с дру­гой сто­роны, мы при­знаем важ­ность лич­ной ответ­ствен­но­сти. Это в чем-то пара­док­саль­ное утвер­жде­ние, но в жизни так много пара­док­сов! Она во мно­гом состоит из пара­док­сов. И, мне кажется, можно удер­жать и тот, и дру­гой полюс – и полюс лич­ной ответ­ствен­но­сти, и полюс молит­вен­ного пред­сто­я­ния Церкви за всех.

– Поз­волю себе ремарку. Если мы гово­рим о поми­но­ве­нии на Евха­ри­стии, на про­ско­ми­дии, напри­мер, то здесь ведь ситу­а­ция несколько иного рода, по-моему, потому что Евха­ри­стия – это по своей при­роде закры­тое собра­ние. На Евха­ри­стию допус­ка­ются не все, а только вер­ные и только те, кто может участ­во­вать в таин­стве. То есть те, кто может сам стать Телом Хри­сто­вым. Поэтому инте­ресна даже исто­рия воз­ник­но­ве­ния поми­но­ве­ния на про­ско­ми­дии. И совре­мен­ная, да и не только, тра­ди­ция, напри­мер, Гре­че­ской Церкви такова, что там не только агнец, кото­рый лежит на дис­косе, а все частицы пре­тво­ря­ются в Тело Хри­стово. Поэтому эти частички, кото­рые вынуты за людей, за тех или иных свя­тых, начи­ная с Божией Матери и закан­чи­вая при­хо­жа­нами, кото­рые тоже назы­ва­ются свя­тыми в наших молит­вах, по сути, – образ всей Церкви, кото­рая на литур­гии соби­ра­ется и ста­но­вится Телом Христовым.

– Да, мы все же гово­рим о неко­то­рых исклю­че­ниях. В этом смысле нашими бла­гими наме­ре­ни­ями, в част­но­сти чело­ве­че­ским состра­да­нием, может быть дей­стви­тельно устлана дорога в пре­ис­под­нюю. Я хочу ска­зать, что литур­ги­че­ский хаос можно вне­сти, заде­кла­ри­ро­вав какие-то неха­рак­тер­ные ново­вве­де­ния. Так, в неко­то­рых про­те­стант­ских церк­вах на Западе прак­ти­ку­ется вообще откры­тая Евха­ри­стия. Что я имею в виду? Кре­ще­ный, некре­ще­ный, какого угодно испо­ве­да­ния чело­век допус­ка­ется к таин­ству. И в этом слу­чае мысль такова: как Хри­стос всех зовет на тра­пезу, так и мы должны всех звать на тра­пезу. Этим очень мно­гое теряется.

– Дей­стви­тельно, поми­нать на про­ско­ми­дии некре­ще­ных людей совер­шенно не обя­за­тельно, потому что полу­ча­ется, что мы маги­че­ски отно­симся к про­ско­ми­дии. Если чело­век не стал чле­ном Церкви по какой-то при­чине, то это объ­ек­тив­ный факт. Но это совер­шенно не озна­чает, что мы не можем молиться в дру­гой форме – на пани­хиде, напри­мер, или же за живого на молебне, или на литур­гии. На литур­гии Слова, в пер­вой части, после Еван­ге­лия мы молимся не только о тех, кто кре­щен, но и о вла­стях, о воин­стве, о каких-то граж­дан­ских инсти­ту­циях. Но поименно при­но­сим молитву о тех, кто явля­ется чле­ном Церкви.

– А ведь это на самом деле очень инте­ресно! Даже во вре­мена, когда импе­ра­тор был языч­ни­ком, Ори­ген, напри­мер, и дру­гие мыс­ли­тели гово­рили: “Вое­вать за импе­ра­тора- языч­ника мы не будем. Но молит­вой помо­жем”. Поэтому оче­видно, что некое поми­но­ве­ние вла­стей на литур­гии – это не только ново­вве­де­ние пост­кон­стан­ти­нов­ской эпохи IV века и позд­нее, но и нечто более ран­нее. Опре­де­ленно можно ска­зать, что в слу­чае импе­ра­тора, а здесь, оче­видно, речь идет о поми­но­ве­нии языч­ника, на литур­гии катеху­ме­нов, или на литур­гии Слова, вполне воз­мо­жен такой опыт. В каче­стве экс­пе­ри­мен­таль­ного хода можно пред­ло­жить для вве­де­ния в бого­слу­жеб­ную прак­тику молитвы за умер­ших некре­ще­ных. Это, мне кажется, было бы чем-то очень зна­чи­мым для веру­ю­щих. Мы не знаем, что это озна­чает для веч­ной судьбы чело­века. И боль­шин­ство свя­тых отцов в таком слу­чае под­чер­ки­вают в гораздо боль­шей сте­пени лич­ную ответ­ствен­ность и в мень­шей – мысль о молит­вен­ном пред­сто­я­нии Церкви. Но, тем не менее, эта молитва в таком кон­тек­сте была бы очень зна­чима для боль­шого коли­че­ства веру­ю­щих. Потому что в этот момент чело­век ощу­щал бы некое свое молит­вен­ное един­ство с осталь­ными верующими.

– И под­держку Церкви. Потому что в такую тяже­лую минуту чело­веку хочется, ему про­сто необ­хо­димо, чтобы Цер­ковь была с ним, а не отстранялась.

– Могу ска­зать, что покой­ный отец Геор­гий Чистя­ков, мой учи­тель, отпе­вал и жертв СПИДа, и само­убийц, и всех тех, о кото­рых были вели­кие пре­ще­ния по части неот­пе­ва­ния. Про­сто потому, что боль­ные нуж­да­ются во враче гораздо больше, нежели здоровые.

“Церковные” и “мирские” имена

– Да, такое воз­можно. Но для этого нужен, навер­ное, спе­ци­аль­ный чин. Давайте перей­дем к сле­ду­ю­щему вопросу. Отец Павел, суще­ствует поня­тие о так назы­ва­е­мых пра­во­слав­ных и непра­во­слав­ных име­нах. На Руси есть тра­ди­ция кре­стить име­нами свя­тых. В то время как в Гре­че­ской Церкви, Серб­ской, Бол­гар­ской по тра­ди­ции кре­стят любыми име­нами. Не обя­за­тельно име­нем, кото­рое носил какой-либо из свя­тых. Однако же и в древ­ней Церкви встре­ча­ется реко­мен­да­ция свя­тых отцов, чтобы назы­вать ребенка не как угодно, а име­нем одного из апо­сто­лов или про­ро­ков и так далее. Какое поло­же­ние с этим в Аме­рике? Что бы вы посо­ве­то­вали роди­те­лям, кото­рые хотят назвать ребенка, напри­мер, име­нем Диана, или Алина, кото­рого нет в святцах?

– Конечно, наши имена не свя­заны маги­че­ски с нашей судь­бой. Но, с дру­гой сто­роны, в еврей­ской исто­рии была прак­тика тео­фор­ных имен, кото­рые как-то свя­заны с дея­ни­ями Божьими в исто­рии. Напри­мер, имя Фео­фил озна­чает “бого­лю­би­вый чело­век”, или Део­гра­ций – “Божья бла­го­дать”. У бла­жен­ного Авгу­стина был сын Адео­дат, то есть “дан­ный Богом”, имя Иисус озна­чает “Ягве спа­сает”. И эта прак­тика имен, кото­рые как-то свя­заны с Богом и боже­ствен­ными про­яв­ле­ни­ями, еврей­ская, в первую оче­редь. Поэтому, если люди назы­вают ребенка Диа­ной, то нужно объ­яс­нить им, что имя Диана свя­зано с боги­ней охоты, дев­ствен­но­сти, семей­ного очага и мас­сой дру­гих вещей, но, прежде всего, с язы­че­ским фольк­ло­ром. Если роди­тели дей­стви­тельно при­ни­мают созна­тель­ное реше­ние это имя освя­тить и воцер­ко­вить, то это одно. Если же оно им про­сто нра­вится по какой-то секу­ляр­ной при­чине, то я не счи­таю, что это должно быть име­нем, кото­рое чело­век при­ни­мает в кре­ще­нии. Дело в том, что в Пра­во­слав­ной Церкви в Аме­рике как раз есть опре­де­лен­ный крен четко сле­до­вать цер­ков­ным уста­нов­ле­ниям, кото­рые при­няты в Церкви Мос­ков­ского Пат­ри­ар­хата. Более того, люди сле­дуют этому, может быть, даже более строго, нежели в Рос­сии или Укра­ине. Поэтому очень часто веру­ю­щий, пере­хо­дя­щий из про­те­стан­тизма, или же нево­цер­ко­в­лен­ный и некре­ще­ный в про­шлом чело­век ста­ра­ется при­нять имя либо гре­че­ского, либо рус­ского свя­того. И это очень важно для него, потому что это опре­де­лен­ный этап. Ведь в Аме­рике это озна­чает во мно­гом раз­рыв опре­де­лен­ных соци­аль­ных свя­зей. Чело­век, ста­но­вясь пра­во­слав­ным, нередко рас­ста­ется с при­выч­ным кру­гом зна­ко­мых и род­ствен­ни­ков, если в семье несколько поко­ле­ний были, напри­мер, каль­ви­ни­стами или като­ли­ками, и теперь они не пони­мают зна­чи­тель­но­сти этого пере­хода для чело­века. И для того, чтобы эту связь как-то под­черк­нуть, чело­век нередко берет вто­рое или тре­тье имя. Мы, есте­ственно, не пере­кре­щи­ваем като­ли­ков, но новое имя берется для того, чтобы как-то под­черк­нуть свой пере­ход в православие.

– А что вы ска­жете о такой тен­ден­ции, как иметь вто­рое имя для кре­ще­ния? Даже в том слу­чае, если пер­вое имя у мла­денца годится для того, чтобы кре­стить с ним ребенка? Но люди хотят иметь вто­рое имя для того, чтобы это было имя цер­ков­ное, кото­рое в миру никто не знает.

– Мне кажется это, с одной сто­роны, чем-то без­обид­ным. А, с дру­гой сто­роны, если чело­век хочет диф­фе­рен­ци­ро­вать свою мир­скую сто­рону жизни и цер­ков­ную, то полу­ча­ется некая бифур­ка­ция: в Церкви он чело­век цер­ков­ный, в миру он мирской…

– Не про­яв­ля­ется ли в этом маги­че­ское пред­став­ле­ние о том, что зна­ю­щий имя имеет власть над этим чело­ве­ком, как верили язычники?

– Давайте обра­тимся к Биб­лии. Напри­мер, когда Бог меняет имя Аврам на Авраам. Речь идет о том, что чело­век ока­зы­ва­ется наде­лен какой-то новой мис­сией. Это дается Богом для того, чтобы впо­след­ствии заклю­чить завет с Авра­амом, чтобы затем от него про­изо­шел Богом избран­ный народ. Это свя­зано, с моей точки зре­ния, доста­точно прямо с идеей Божьего избра­ния. То же самое каса­ется кре­ще­ния. Хри­сти­ан­ство пред­ла­гает Божье избра­ние всем. Сле­до­ва­тельно, при­об­ре­тая в кре­ще­нии новое имя, чело­век изби­ра­ется Богом для опре­де­лен­ного рода мис­сии, а именно – слу­жить Богу как хри­сти­а­нин. Я это вижу как что-то невин­ное. Может быть, я очень наивно рас­суж­даю об этом. И могу ска­зать, что это рас­про­стра­нен­ная ситу­а­ция, когда у чело­века есть легаль­ное имя, кото­рое функ­ци­о­ни­рует во всех доку­мен­тах, выдан­ных чело­веку вла­стями, и есть имя, кото­рым он поль­зу­ется в Церкви, потому что выбор хри­сти­ан­ства про­изо­шел позд­нее, и чело­веку хочется, чтобы это была веха в жизни. И, подобно тому, как смена имени важна для монаха, таким же важ­ным это ока­зы­ва­ется и для чело­века. Я нередко спра­ши­ваю своих при­хо­жан, каким они хотят поль­зо­ваться име­нем? Мир­ским, или тем, кото­рое они назы­вают, под­ходя к Чаше.

– Тем самым вы утвер­жда­ете, что ника­кой мистики, свя­зан­ной с име­нем, нет?

– Я наде­юсь, что нет. Имя­с­лав­ская про­блема и имя­с­лав­ские споры вхо­дят в круг моего осо­бого инте­реса. Однако я не счи­таю имя чем-то маги­че­ским. Обра­тимся к Биб­лии, как в ней рас­крыта про­блема имени. Согласно интер­пре­та­то­рам 3 главы Исхода, когда Гос­подь откры­вает Мои­сею Свое имя, это озна­чает, что Он такое Боже­ство, над Кото­рым нельзя иметь власть, про­сто зная Его имя. Он не джин из бутылки, зная имя кото­рого, можно под­чи­нить его себе. А когда Он гово­рит о Себе: “Аз есмь Сущий”, Он этим утвер­ждает Мои­сею, что “Я есть тот Бог, Кото­рого кон­тро­ли­ро­вать нельзя”. Даже зная Его самое “сек­рет­ное” имя.

– Импли­цитно здесь содер­жится поле­мика с язы­че­скими пред­став­ле­ни­ями, кото­рые окру­жали Моисея.

– Так очень мно­гие интер­пре­ти­руют этот текст. Потому что после­ду­ю­щее состя­за­ние Мои­сея с магами пока­зы­вает, что Ягве – это Бог не только для евреев и над Егип­том, или Бог только какой-то отдель­ной мест­но­сти или города. Но Он есть Вла­дыка всей Все­лен­ной. И что, даже впо­след­ствии влияя на чув­ства и сер­деч­ные помыш­ле­ния фара­она, Он власт­вует не только над есте­ствен­ными явле­ни­ями при­роды, но и над нашими чув­ствами. Мне кажется, что бого­слов­ские вопросы об име­нах и об имя­с­ла­вии – это вза­и­мо­за­ви­си­мые вопросы. И точно так же в имя­с­ла­вии был вопрос: “Что в имени?” – как ска­зал Шекс­пир. Про­сто “зна­чок”, кото­рый с сущ­но­стью чело­века ничего общего не имеет? Либо же имя несет какую-то сущ­ност­ную энер­гию чело­века? Мы поль­зу­емся име­нем Иисуса, обра­ща­ясь к Богу, сле­до­ва­тельно, имя вос­ста­нав­ли­вает опре­де­лен­ную связь между чело­ве­ком и Богом. И обо­знав­шись, или назвав не то имя, можно позвать не того чело­века. Это озна­чает, что я не счи­таю, что имя носит цели­ком слу­чай­ный харак­тер, но я одно­вре­менно счи­таю, что хри­сти­ан­ство спо­собно пре­об­ра­зить абсо­лютно все в язы­че­ской куль­туре. И, сле­до­ва­тельно, ничто не имеет какого-то опре­де­лен­ного харак­тера, кото­рый надо при­пи­сы­вать одним име­нам, а не дру­гим. Иными сло­вами, я пол­но­стью одоб­ряю гре­че­скую тра­ди­цию, в кото­рой даже имя Диана или подоб­ное ему может стать хри­сти­ан­ским. И может озна­чать нечто уже совер­шенно иное.

Бесе­до­вали свя­щен­ник Андрей Дуд­ченко и свя­щен­ник Яро­слав Ящук

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки