О страхе Божием

По бла­го­сло­ве­нию Евсе­вия, Архи­епи­скопа Псков­ского и Вели­ко­лук­ского

Оглав­ле­ние

 

Изре­че­ния

Гос­поди, всели в мя корень благих, Страх Твой в сердце мое

Всех почи­тайте, брат­ство воз­лю­бите, Бога бой­теся, царя чтите. Раби, пови­нуй­теся во всяком страсе вла­ды­кам, не токмо благим и крот­ким, но и строп­ти­вым.
1Петр.2:17-21

Страх Божий есть начало доб­ро­де­тели… Умуд­рись поло­жить в осно­ва­ние путе­ше­ствия твоего страх Божий, и в немно­гие дни ока­жешься при вратах Цар­ствия… Страх есть оте­че­ский жезл, управ­ля­ю­щий нами, доколе не достиг­нем духов­ного рая благ; когда достиг­нем туда, он остав­ляет нас и воз­вра­ща­ется. Рай есть любовь Божия, в кото­рой насла­жде­ние всех бла­женств…
Св. Исаак Сир­ский

Мы нуж­да­емся в сми­рен­но­муд­рии и страхе Божием столько же, сколько в дыха­нии… Начало и конец духов­ного пути – страх Гос­по­день.
Прп. Пимен Вели­кий

Имей страх Божий и любовь к Богу и посту­пай со всеми по чистому сви­де­тель­ству сове­сти.
Св. Максим Испо­вед­ник

Как тает воск от лица огня (Пс.67:3), так нечи­стый помысл от страха Божия.
Бл. Авва Фала­сий

Дух страха Божия есть воз­дер­жа­ние от злых дел.
Св. Максим Испо­вед­ник

Любовь к Богу и страх пред Богом

По трудам Свт. Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) – Епи­скоп Игна­тий гово­рит, что многие люди, про­чи­тав в Свя­щен­ном Писа­нии, что любовь есть воз­вы­шен­ная доб­ро­де­тель (1Кор.13:13) и что она – Бог (1Ин.4:16), сразу же пыта­ются раз­вить в своем сердце это чув­ство, любо­вью они начи­нают рас­тво­рять свои молитвы, бого­мыс­лие и все свои дей­ствия. Но Бог отвра­ща­ется от этой нечи­стой жертвы, она не угодна Ему. Бог при­ем­лет от чело­века любовь не меч­та­тель­ную, плот­скую, осквер­нен­ную гор­до­стию и сла­до­стра­стием, а чистую, духов­ную, святую. Тщетно стрем­ле­ние чело­века слу­жить Богу любо­вью, кото­рая исхо­дит из свойств пад­шего чело­века. Истин­ная любовь к Богу есть дар Божий. Изли­ва­ется этот дар дей­ствием Свя­того Духа в души тех людей, кото­рые омы­лись от гре­хов­ной скверны и посто­ян­ством в подвиге очи­ще­ния дока­зали свою спо­соб­ность к при­ня­тию этого вели­кого дара. Прео­свя­щен­ный Игна­тий пишет: «Он (Бог) Свят, и почи­вает в одних святых. Он неза­ви­сим: бес­плодны усилия чело­века при­нять в себя Бога, когда нет еще бла­го­во­ле­ния Божия оби­тать в чело­веке, хотя чело­век – бого­з­дан­ный храм, сотво­рен­ный с тою целью, чтоб обитал в нем Бог (1Кор.3:16). Этот храм нахо­дится в горест­ном запу­сте­нии: прежде освя­ще­ния он нуж­да­ется в обнов­ле­нии».

Преж­де­вре­мен­ное стрем­ле­ние раз­вить в себе чув­ство любви, по объ­яс­не­нию Вла­дыки, есть само­обо­льще­ние, устра­ня­ю­щее от пра­виль­ного слу­же­ния Богу и вво­дя­щее чело­века в раз­но­об­раз­ные заблуж­де­ния. Конец этого дер­зост­ного стрем­ле­ния для греш­ного чело­века – гибель души.

Эту мысль Вла­дыка рас­кры­вает на при­мере из исто­рии Вет­хого Завета. В книге Левит повест­ву­ется, что когда сыно­вья пер­во­свя­щен­ника Аарона Надав и Авиуд дерз­нули при­не­сти в жертву Богу огнь чуждый, кото­рого Гос­подь не пове­лел при­но­сить (только освя­щен­ный огонь, хра­нив­шийся в Скинии Сви­де­ния, мог быть упо­треб­ляем при свя­щен­но­слу­же­нии), Гос­подь пока­рал их страш­ной казнью: изшел огнь от Бога и попа­лил их, и они умерли пред Гос­по­дом (Лев.10:1,2).

* * *

«Неужели же нам, потому что мы греш­ники, вовсе не любить Бога?» – спра­ши­вает епи­скоп Игна­тий и сам же отве­чает на этот вопрос: «Нет! Будем любить Его, но так, как Он запо­ве­дал любить Себя, будем уси­ленно стре­миться к дости­же­нию святой любви, но тем путем, кото­рый указан нам Самим Богом. Не будем пре­да­ваться увле­че­ниям обман­чи­вым и льсти­вым само­мне­ниям! Не будем воз­буж­дать в сердце пла­мени сла­до­стра­стия и тще­сла­вия, столько мер­зост­ных пред Богом, столько пагуб­ных для нас!»

Един­ственно пра­виль­ный и без­опас­ный путь к любви Божией епи­скоп Игна­тий, согласно учению святых отцов, видит в вос­пи­та­нии в своей душе страха пред Богом.

Чув­ство страха пред Богом нельзя пони­мать в грубом обман­чи­вом пони­ма­нии какого-то живот­ного бес­со­зна­тель­ного страха. Нет! Чув­ство страха пред Богом есть одно из воз­вы­шен­ных чувств, кото­рые доступны хри­сти­а­нину. Епи­скоп Игна­тий сви­де­тель­ствует, что только опыт откры­вает высоту этого чув­ство­ва­ния. Он пишет: «Высоко и вожде­ленно ощу­ще­ние страха Божия! При дей­ствии его часто ум при­туп­ляет свои очи, пре­стает про­из­но­сить слова, пло­дить мысли; бла­го­го­вей­ным мол­ча­нием, пре­выс­шим слова, выра­жает созна­ние своего ничто­же­ства и творит невы­ра­зи­мую молитву, рож­да­ю­щу­юся от этого созна­ния». Чув­ство страха пред Богом, равное глу­бо­чай­шему бла­го­го­ве­нию пред Ним, воз­ни­кает у каж­дого хри­сти­а­нина при раз­мыш­ле­нии о необъ­ят­ном вели­чии Суще­ства Божия и при созна­нии своей огра­ни­чен­но­сти, немощи и гре­хов­но­сти.

«Если Он (Бог) умалил Себя для нас, приняв зрак раба по неиз­ре­чен­ной любви к нам, то мы не имеем права забы­ваться пред Ним. Мы должны при­сту­пать к Нему как рабы к Гос­поду, как твари к Творцу…», – гово­рит Вла­дыка. Далее он про­дол­жает, что все небо­жи­тели, окру­жа­ю­щие непре­станно Гос­пода, в страхе и тре­пете пред­стоят Ему. Пре­слав­ные сера­фимы и пла­мен­ные херу­вимы не могут зреть славу Божию, они закры­вают кры­льями свои огнен­ные лица и в «непре­стан­ном вечном исступ­ле­нии» вопиют: «Свят, Свят, Свят Гос­подь Саваоф!»

Греш­ник может пред­стать пред Богом только в одежде пока­я­ния. Пока­я­ние делает хри­сти­а­нина спо­соб­ным к при­ня­тию обиль­ных даров Божиих, оно вводит его сперва в страх Божий, а потом посте­пенно в любовь. Страх Божий есть дар Все­выш­него Бога; как и все дары, он испра­ши­ва­ется у Гос­пода молит­вою и посто­ян­ным дея­тель­ным пока­я­нием. По мере пре­успе­я­ния в пока­я­нии хри­сти­а­нин начи­нает ощу­щать при­сут­ствие Божие, от кото­рого появ­ля­ется святое ощу­ще­ние страха. Если при ощу­ще­нии обыч­ного страха чело­век ста­ра­ется уда­литься от объ­екта, кото­рый вызы­вает страх, то духов­ный страх, наобо­рот, будучи дей­ствием Боже­ствен­ной бла­го­дати, имеет в себе свой­ство духов­ного услаж­де­ния и все более и более при­вле­кает чело­века к Богу. Свя­щен­ное Писа­ние неод­но­кратно гово­рит о страхе Божием и пола­гает его нача­лом пре­муд­ро­сти (Притч.1:7). Святой апо­стол Павел запо­ве­дует всем хри­сти­а­нам: Со стра­хом и тре­пе­том спа­се­ние свое соде­лы­вайте (Флп.2:12).

Виды страха

Бл. Фео­фи­лакт Бол­гар­ский. – Слово страх упо­треб­ля­ется в раз­лич­ных зна­че­ниях. Стра­хом назы­ва­ется, во-первых, страх созна­тель­ный; его апо­стол назы­вает сове­стию; он же назы­ва­ется и бла­го­го­ве­нием. Стра­хом назы­ва­ется, во-вторых, страх, испол­нен­ный стра­сти, испы­ты­ва­е­мый при пред­сто­я­щем нака­за­нии; этот страх заме­ча­ется и в зверях. Стра­хом, в‑третьих, назы­ва­ется страх пер­во­на­чаль­ный, кото­рый бывает у при­сту­па­ю­щих к Гос­поду в след­ствие созна­ния, что за многие свои про­ступки они достойны нака­за­ния; таким стра­хом побуж­да­е­мая, пришла ко Гос­поду упо­ми­на­е­мая в еван­ге­лии блуд­ница (Лк.7). Стра­хом еще назы­ва­ется страх совер­шен­ный, кото­рый присущ всем святым. Ибо они боятся, чтобы у них не ока­за­лось недо­статка в чем-либо таком, что должно быть у про­ник­ну­тых совер­шен­ною любо­вию.

О страхе, рож­да­ю­щемся от вели­кой любви

Прп. Иоанн Кас­сиан. – Кто будет утвер­жден на осно­ва­нии совер­шен­ной любви, тот непре­менно взой­дет на высшую сте­пень того осо­бен­ного страха, кото­рый рож­да­ется не от опа­се­ния нака­за­ний и не от жела­ния наград, но от вели­кой любви. Это такой страх, кото­рым сын стра­шится неж­ней­шего отца, или брат брата, или друг друга, или супруг супруги; здесь мы боимся не нака­за­ния или уко­ризн, но малей­шего оскорб­ле­ния любви и всегда нахо­димся в вели­чай­шем опа­се­нии, чтобы не только каким-нибудь поступ­ком, но даже и словом не охла­дить горяч­но­сти любви к нам. Один из про­ро­ков Исайя хорошо изоб­ра­зил досто­ин­ство этого страха, когда сказал: богат­ство спа­се­ния – муд­рость и разум; страх Гос­по­день, сие есть сокро­вище его (Ис.33:6). Он не мог оче­вид­нее выра­зить досто­ин­ство и пользу этого страха, как сказав, что им сохра­ня­ется богат­ство спа­се­ния нашего, состо­я­щее в боже­ствен­ной пре­муд­ро­сти и разуме. К этому страху при­зы­ва­ются про­ро­че­скими веща­ни­ями не греш­ники, а святые. Бой­теся Гос­пода, гово­рит Псал­мо­пе­вец, вcи святии Его; яко несть лише­ния боя­щимся Его (Пс.33:10). О другом же мучи­тель­ном страхе ясно гово­рит апо­стол Иоанн: бояйся не совер­шися в любви: яко страх муку имать (1Ин. 4:18). Сле­до­ва­тельно, вели­кое раз­ли­чие между тем стра­хом, кото­рому ничего не недо­стает, кото­рый есть сокро­вище пре­муд­ро­сти и разума, и тем несо­вер­шен­ным стра­хом, кото­рый назы­ва­ется нача­лом пре­муд­ро­сти (Пс.110:10), и кото­рый, имея в себе муку, по дости­же­нии пол­ноты любви изго­ня­ется из сердец людей совер­шен­ных. Страх несть в любви, но совер­шен­ная любы вон изго­няет страх. Поис­тине, если страх состав­ляет начало пре­муд­ро­сти, то в чем будет заклю­чаться ее совер­шен­ство, если не в любви к Христу, кото­рая, сов­ме­щая в себе страх совер­шен­ной любви, назы­ва­ется уже не нача­лом, а сокро­ви­щем пре­муд­ро­сти и разума? Таким обра­зом суще­ствуют две сте­пени страха, и одна из них – начи­на­ю­щих, то есть тех, кото­рые нахо­дятся еще под игом раб­ского страха, о кото­ром гово­рится у про­рока: раб гос­по­дина своего убо­ится (Мал.1:6), также в Еван­ге­лии: не ктому вас гла­голю рабы, яко раб не весть, что творит гос­подь его (Ин.15:15), и потому гово­рит: раб не пре­бы­вает в дому во век (Ин.8:35). Спа­си­тель побуж­дает нас пере­хо­дить из состо­я­ния мучи­тель­ного страха в состо­я­ние полной сво­боды любви и дерз­но­ве­ния друзей и чад Божиих.

«Испол­нит Его Дух страха Божия»

Прп. Иоанн Кас­сиан. – И пророк при опи­са­нии семи­об­раз­ной бла­го­дати Св. Духа, имев­шей низойти на вопло­тив­ше­гося Сына Божия, сказав: и почиет на Нем Дух Божий, Дух пре­муд­ро­сти и разума, Дух совета и кре­по­сти, Дух веде­ния и бла­го­че­стия, как нечто осо­бен­ное при­со­во­куп­ляет: испол­нит Его Дух страха Божия (Ис.11:2,3). Здесь в осо­бен­но­сти должно обра­тить вни­ма­ние на то, что пророк не сказал: и почиет на Нем Дух страха Божия, как гово­рил о преж­них дарах, но гово­рит: испол­нит Его Дух страха Божия. Ибо Дух сей столь мно­го­оби­лен, что если он одна­жды обымет кого своею силою, то овла­деет всею его душою, а не одною только частию оной. Так и должно быть; потому что страх, соеди­нен­ный с любо­вию, нико­лиже отпа­да­ю­щею, не только испол­няет того, кем овла­дел, но и непре­рывно и нераз­лучно пре­бы­вает с ним, не ума­ля­ясь ни от каких вре­мен­ных удо­воль­ствий и радо­стей, как это иногда бывает со стра­хом изго­ня­е­мым. Поэтому тот страх, кото­рым, как ска­зано, испол­нен был Бого­че­ло­век, при­шед­ший не только иску­пить род чело­ве­че­ский, но и пока­зать обра­зец совер­шен­ства и при­меры всех доб­ро­де­те­лей, есть страх совер­шен­ства. Раб­ского страха муче­ний истин­ный Сын Божий, Иже греха не сотвори, ни обре­теся лесть в устах Его (1Петр.2:22), иметь не мог.

О совер­шен­ном страхе

Св. Феодор Едес­ский. – Бога бойся и запо­веди Его храни, яко сие всяк чело­век, гово­рит Еккле­зи­аст (- 12, 13). Я, гово­рит, тебе в крат­ких словах пока­зы­ваю, в чем состоит путь Божий: бойся Бога, и запо­веди Его храни. Страх же разу­ме­ется здесь не ввод­ный, страх муче­ний, но совер­шен­ный и совер­шен­ство сози­да­ю­щий, кото­рый обя­заны мы иметь по любви к Дав­шему запо­веди. Ибо если мы из страха нака­за­ния не делаем грехов, явно, что если б не над­ле­жало под­верг­нуться этим ужасам, то мы, имея гре­хо­лю­би­вое рас­по­ло­же­ние, конечно делали бы их, не оста­нав­ли­ва­ясь. Если же не по страху нака­за­ния, но по отвра­ще­нию к самим грехам воз­дер­жи­ва­емся от них, то дей­ствуем по любви к Вла­дыке своему, боясь про­гне­вать Его. Когда боимся, чтоб не опу­стить чего из запо­ве­дан­ного, то такой страх чист, потому что бывает из-за самого добра; и он очи­щает души наши, рав­но­си­лен совер­шен­ной любви. Име­ю­щий этот страх и по нему запо­веди соблю­да­ю­щий, – «се всяк чело­век», т.е. чело­век насто­я­щий, как сле­дует быть ему.

Будем таким стра­хом бояться Бога и запо­веди Его блюсти, да будем совер­ше­нии и все­цели, и ни в чем же лишена из доб­ро­де­те­лей (Иак.1:4), имея муд­ро­ва­ние сми­рен­ное и сердце сокру­шен­ное, и непре­станно воз­нося к Гос­поду молитву Боже­ствен­ного Арсе­ния Вели­кого: «Боже мой! не остави мене; ничего не сделал я пред Тобою доб­рого, но дай мне по бла­го­дати Твоей поло­жить тому начало». Ибо все спа­се­ние наше в бла­го­у­тро­бии и чело­ве­ко­лю­бии Бога.

Любовь не только делает нас из рабов сынами, но и вос­став­ляет в нас образ и подо­бие Божии

Прп. Иоанн Кас­сиан. – Вели­кое раз­ли­чие между тем, кто стра­хом геенны или надеж­дою буду­щего воз­да­я­ния пога­шает в себе пла­мень поро­ков, и между тем, кто ужа­са­ется пороч­но­сти и нечи­стоты по чув­ству любви боже­ствен­ной, – кто обла­дает благом чистоты един­ственно по любви к свя­то­сти, и делает все, не обра­щая уже вни­ма­ния на обе­щан­ную в буду­щем награду или нака­за­ние, но услаж­да­ясь созна­нием насто­я­щего доб­рого дела своего. В таком состо­я­нии чело­век, хотя бы не имел ни одного сви­де­теля в делах своих, не решится согре­шить, и не может увлечься самыми сокро­вен­ными, обо­льсти­тель­ными помыс­лами.

Гораздо более значит хотеть добро ради самого добра, чем из боязни зла не согла­шаться на зло. Ибо в первом случае доб­ро­де­тель явля­ется сво­бод­ною, а в послед­нем как бы при­нуж­ден­ною, как бы против воли.

Руко­во­ди­мый стра­хом или жела­нием награды не сво­бо­ден от напа­де­ния поро­ков

Прп. Иоанн Кас­сиан. – Где не пре­кра­ща­ются брани, там невоз­можно быть без­опас­ным от пора­же­ний. Сколь бы кто иску­сен ни был в деле брани, сколь бы муже­ственно ни сра­жался, хотя бы часто нано­сил про­тив­ни­кам смер­тель­ные раны, но если он нахо­дится среди самой битвы, то по необ­хо­ди­мо­сти должен иногда тер­петь удары меча вра­же­ского. Напро­тив, кто, пре­одо­лев напа­де­ние поро­ков, уже насла­жда­ется спо­кой­ствием мира и про­ник­нул любо­вию к самой доб­ро­де­тели; тот неуклонно пре­бу­дет в сем состо­я­нии доб­ро­де­тели, кото­рой весь уже предан, поскольку не счи­тает ничего для себя гибель­нее, как поте­рять внут­рен­нюю чистоту. Ему нисколько не при­ба­вит чест­но­сти опа­се­ние при­сут­ствия людей, и ни мало не умень­шит ее у него уеди­не­ние, но всюду и всегда нося с собою судию не только дел, но и помыш­ле­ний своих – совесть, он более ста­ра­ется бла­го­уго­ждать Тому, Кого нельзя ни обма­нуть, ни укрыться.

Боя­щийся несо­вер­ше­нен в любви

В любви нет страха, но совер­шен­ная любовь изго­няет страх, потому что в страхе есть муче­ние; боя­щийся не совер­ше­нен в любви (1Ин.4:18).

Бл. Фео­фи­лакт Бол­гар­ский. – Бог есть свет, и святые Его, по изре­че­нию Еван­ге­лия (Мф.5:14), суть свет мира и чужды страха муче­ния, потому что испол­нены любо­вию к Богу. Хочу, гово­рит апо­стол, чтобы вы усо­вер­ши­лись в любви так, чтобы в день суда нам иметь дерз­но­ве­ние пред Богом, потому что и Он есть Судия, по соб­ствен­ному Его изре­че­нию: «Отец не судит никого, но всякий суд отдал Сыну» (Ин.5:22).

Как Он в мире был непо­ро­чен и чист, почему и гово­рил: «идет князь мира сего, и во Мне не найдет ничего» (Ин.14:30); так и мы будем в Боге и Бог в нас. Если Он есть учи­тель и пода­тель нашей чистоты, то мы должны носить Его в мире чисто и непо­рочно, всегда нося в теле своем мерт­вость Его (2Кор.4:10). Если будем так жить, то будем иметь дерз­но­ве­ние пред Ним и будем сво­бодны от вся­кого страха. Ибо, достигши доб­рыми делами совер­шен­ства в любви, будем далеки от страха. В под­твер­жде­ние сего и при­бав­ляет: совер­шен­ная любовь изго­няет страх. Какой же страх? Сам же он гово­рит, что страх муче­ния. Ибо можно иного любить и по страху нака­за­ния. Но такой страх не есть совер­шен­ный, т.е. несвой­ствен совер­шен­ной любви. Сказав это о совер­шен­ной любви, гово­рит, что мы должны любить Бога, потому что Он прежде воз­лю­бил нас, и как Он прежде сотво­рил нам благо, то мы тем усерд­нее должны при­нуж­дать себя к воз­да­я­нию за оное. Осно­вы­ва­ясь на словах Давида: «бой­тесь Гос­пода все святые Его, потому что не бывает недо­статка у боя­щихся Его» (Пс.33:10), иные спро­сят: как теперь Иоанн гово­рит, что совер­шен­ная любовь изго­няет страх? Неужели святые Божии так несо­вер­шенны в любви, что им запо­ве­ду­ется бояться? Отве­чаем. Страх дво­я­кого рода. Один – пред­на­чи­на­тель­ный, к кото­рому при­ме­ши­ва­ется муче­ние. Чело­век, совер­шив­ший худые дела, при­сту­пает к Богу с бояз­нию, и при­сту­пает для того, чтобы не быть нака­зан­ным. Этот – страх пред­на­чи­на­тель­ный. Другой страх – совер­шен­ный. Этот страх сво­бо­ден от такой боязни; почему и назы­ва­ется чистым и пре­бы­ва­ю­щим в век века (Пс.18:10). Что же это за страх, и почему он совер­шен­ный? Потому, что име­ю­щий его совер­шенно вос­хи­щен любо­вию и вся­че­ски ста­ра­ется о том, чтобы у него ничего не недо­ста­вало такого, что сильно любя­щий должен сде­лать для люби­мого.

Испы­та­ние Авра­ама

Авва Доро­фей. – Гос­подь, сказав Авра­аму, когда он привел для жерт­во­при­но­ше­ния Ему сына своего: ныне познах, яко бои­шися ты Бога (Быт.22:12), этим обо­зна­чил тот совер­шен­ный страх, кото­рый рож­да­ется от любви. Иначе зачем он сказал: ныне познах, когда Авраам уже сделал столько из послу­ша­ния Богу, – оста­вил все свое и пере­се­лился в чужую землю к народу, слу­жив­шему идолам, где не было и следа Бого­по­чи­та­ния, и сверх всего этого навел на него Бог такое страш­ное иску­ше­ние – жерт­во­при­но­ше­ние сына, и после этого сказал ему: ныне познах, яко бои­шися ты Бога. Оче­видно, что Он гово­рил здесь о совер­шен­ном страхе, свой­ствен­ном святым, кото­рые уже не по страху муче­ния и не для полу­че­ния награды испол­няют волю Божию, но, любя Бога, боятся сде­лать что-либо против воли Бога, ими люби­мого.

Пути дости­же­ния совер­шен­ного страха Божия

Авва Доро­фей. – Ска­зано: начало пре­муд­ро­сти страх Гос­по­день (Притч. 1:7), и еще ска­зано: страх Божий есть начало и конец (Ис. Сир. 1:15, 18). Нача­лом назван пер­во­на­чаль­ный страх, за кото­рым сле­дует совер­шен­ный страх святых. Пер­во­на­чаль­ный страх свой­ствен нашему душев­ному состо­я­нию. Он охра­няет душу от вся­кого зла, как поли­ровка медь, ибо ска­зано: стра­хом Гос­под­ним укло­ня­ется всяк от зла (Притч.15:27). И так, если кто укло­ня­ется от зла по страху нака­за­ния, как раб, боя­щийся гос­по­дина, то он посте­пенно при­хо­дит и к тому, чтобы делать благое доб­ро­вольно, и мало-по-малу начи­нает как наем­ник, наде­яться неко­то­рого воз­да­я­ния за свое благое дела­ние. Ибо, когда он посто­янно будет избе­гать зла, как мы ска­зали, из страха, подобно рабу, и делать благое в надежде награды, подобно наем­нику, то, пре­бы­вая, по бла­го­дати Божией, во благом, и сораз­мерно сему соеди­нясь с Богом, он полу­чает вкус бла­гого и начи­нает пони­мать, в чем истин­ное добро, и уже не хочет раз­лу­чаться с ним. Ибо кто может раз­лу­чить такого от любви Хри­сто­вой? как сказал Апо­стол (Рим.8:35). Тогда дости­гает он в досто­ин­ство сына и любит добро ради самого добра, и боится, потому что любит. Сей-то есть вели­кий и совер­шен­ный страх.

Как отли­чать виды стра­хов

Авва Доро­фей. – Пророк, уча нас отли­чать один страх от дру­гого, сказал: при­и­дите, чада, послу­шайте мене, страху Гос­подню научу вас (Пс.33:12). Кто есть чело­век хотяй живот, любяй дни видети благи? Сперва гово­рит: при­и­дите ко мне, при­зы­вая нас к доб­ро­де­тели, потом при­ла­гает и чада. Чадами назы­вают святые тех, кото­рые их сло­вами обра­ща­ются от греха к доб­ро­де­тели. Потом, при­звав нас и при­го­то­вив к тому обра­ще­нию, гово­рит: страху Гос­подню научу вас.

Потом, как бы услы­шав от кого-либо в ответ: я желаю, научи меня, как жить и видеть дни благие, он научает, говоря: удержи язык твой от зла, и устне твои еже не гла­го­лати льсти. Итак, он прежде (всего) отсе­кает дей­ствие зла стра­хом Божиим.

Удер­жи­вать язык свой от зла значит: не уязв­лять чем-либо сове­сти ближ­него, не зло­сло­вить, не раз­дра­жать. А уст­нами своими не гла­го­лати льсти значит не обо­льщать ближ­него. Потом Пророк при­бав­ляет: укло­нися от зла, т.е. избе­гай вообще вся­кого зла, укло­няйся от вся­кого дела, веду­щего ко греху. Опять, сказав это, он не оста­но­вился на сем, но при­ба­вил, и сотвори благо. Ибо слу­ча­ется, что иной не делает зла, но и добра не делает; иной также не оби­жает, но не ока­зы­вает и мило­сер­дия; иной не нена­ви­дит, но и не любит. Стра­хом Божиим он научил укло­няться от зла и тогда уже пове­ле­вает начать благое.

Сказав о сем столь хорошо и после­до­ва­тельно, он про­дол­жает: взыщи мира и пожени и. Не сказал только взыщи, но усильно стре­мись за ним, чтобы достиг­нуть его. Когда кто спо­до­бится укло­ниться от зла и (потом) будет ста­раться, с помо­щью Божией, делать благое, тотчас вос­стают на него брани вра­же­ские, и он под­ви­за­ется, тру­дится, сокру­ша­ется, не только боясь воз­вра­титься опять на злое, как мы ска­зали о рабе, но и наде­ясь, как было упо­мя­нуто, награды за благое, подобно наем­нику. И таким обра­зом, терпя напа­де­ния от врага, борясь с ним и сопро­тив­ля­ясь ему, он делает благое с боль­шою скор­бью, с вели­ким трудом. Когда же он полу­чит помощь от Бога и при­об­ре­тет неко­то­рый навык в добре, тогда видит он покой, тогда вку­шает мир, тогда ощу­щает, что значит печаль брани и что – радость и весе­лие мира.

В каком порядке надобно вос­хо­дить к совер­шен­ству

Прп. Иоанн Кас­сиан. – «Начало и ограж­де­ние нашего спа­се­ния есть страх Гос­по­день». Ибо от него зави­сит и начало обра­ще­ния, и очи­ще­ние от поро­ков, и охра­не­ние доб­ро­де­те­лей у тех, кото­рые руко­вод­ству­ются им на пути к совер­шен­ству. Сей страх, про­ни­кая душу чело­ве­че­скую, про­из­во­дит отвра­ще­ние к мир­ским вещам; застав­ляет забыть роди­те­лей и весь мир; а отвра­ще­нием и остав­ле­нием всех стя­жа­ний при­об­ре­та­ется сми­ре­ние, кото­рое откры­ва­ется в сле­ду­ю­щих при­зна­ках: чело­век име­ю­щий его, во 1‑ых, умерщ­вляет свою волю; во 2‑ых, не только дела, но и помыслы свои откры­вает старцу своему, ничего не скры­вая; в 3‑х, все делает по суду старца и ничего по своему, и желая его настав­ле­ний, охотно слу­шает их; в 4‑х, во всем соблю­дает послу­ша­ние, кро­тость, посто­ян­ство тер­пе­ния; в 5‑х, не только не оби­жает никого, но и за свои обиды не взыс­ки­вает и не оскорб­ля­ется ими; в 6‑х, ничего не делает такого, что не согласно с общим уста­вом, или не одоб­ря­ется при­ме­ром боль­шин­ства; в 7‑х, дово­лен всяким состо­я­нием, как бы оно ни было низко, и все пове­ле­ва­е­мое ему испол­няет, как худой, недо­стой­ный раб; в 8‑х, счи­тает себя не только на словах, но в искрен­нем рас­по­ло­же­нии сердца худшим всех; в 9‑х, удер­жи­вает свой язык и не гово­рит громко; в 10‑х, не сме­ется лег­ко­мыс­ленно. Вот в каких при­зна­ках обна­ру­жи­ва­ется истин­ное сми­ре­ние! Оно скоро дове­дет тебя до любви, чуждой страха, вооду­ше­вив­шись коею ты то самое, что прежде испол­нял из-за страха нака­за­ния, нач­нешь испол­нять без труда, как есте­ствен­ное, и уже не из страха нака­за­ния. Но по любви к с самому добру и по услаж­де­нию доб­ро­де­те­лями».

Совер­шен­ство любви про­яв­ля­ется в молитве за врагов

Прп. Иоанн Кас­сиан. – Кто, наде­ясь на помощь Божию, а не на соб­ствен­ное ста­ра­ние, удо­сто­ится достиг­нуть этой сте­пени совер­шен­ства, тот из раб­ского состо­я­ния, в кото­ром дей­ствует страх, и из состо­я­ния наем­ни­че­ского, в кото­ром обна­ру­жи­ва­ется не столько при­зна­тель­ность к бла­го­сти даю­щего, сколько жела­ние заслу­жен­ной награды, пере­хо­дит в состо­я­ние усы­нов­ле­ния, в кото­ром непре­рывно дей­ствует нико­лиже отпа­да­ю­щая любовь. Кому при­ли­чен страх, и кому любовь, сам Гос­подь ясно откры­вает нам, когда уко­ряет неко­то­рых в недо­статке сих доб­ро­де­те­лей. Сын славит отца, и раб гос­по­дина своего убо­ится: и аще Отец есмь Аз, то где слава Моя ? и аще Гос­подь есмь Аз, то где страх Мой (Мал.1:6)? Таким обра­зом необ­хо­димо бояться тому, кто раб; ибо раб, веде­вый волю гос­по­дина своего, сотво­рив же достой­ная ранам, биен будет много (Лк.12:47, 48). А кто посред­ством любви достиг­нет упо­доб­ле­ния Богу, тот будет нахо­дить удо­воль­ствие в добре по самому уже рас­по­ло­же­нию к добру. Стяжав тер­пе­ние и кро­тость, подоб­ные отча­сти Боже­ским, он не будет гне­ваться на согре­ша­ю­щих ни за какие пороки, но скорее станет умо­лять о их про­ще­нии, помня, что и сам был одер­жим подоб­ными стра­стями, пока мило­сер­дие Гос­пода не спасло его от них. Разу­мея же, что не своими силами изба­вился он от плот­ской брани, но Божие покро­ви­тель­ство спасло его, он станет изли­вать на заблуж­да­ю­щих милость, поя к Богу, в полном спо­кой­ствии сердца, стих: рас­тер­зал ecи узы моя, Тебе при­несу жертву хвалы (Пс.115:7). Также: аще не Гос­подь помогл бы ми, вмале все­ли­лась бы во ад душа моя (Пс.93:17). А нахо­дясь в таком сми­ре­нии духа, он может испол­нить и высо­кую, еван­гель­скую запо­ведь: любите враги ваша, добро тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­теся за тво­ря­щих вам напасть, и изго­ня­ю­щая вы (Мф.5:44).

Итак, тот должен тво­рить благое из любви к самому благу, кто хочет достиг­нуть истин­ного усы­нов­ле­ния Богу, о чем св. апо­стол гово­рит так: вемы, яко всяк рож­ден­ный от Бога не согре­шает; порож­ден­ный от Бога блюдет себе, и лука­вый не при­ка­са­ется ему (1Ин.5:18). Это, впро­чем, должно разу­меть не о всяком роде грехов, а только о грехах смерт­ных. Кто не хочет удер­жи­вать и очи­щать себя от них, о том и молиться не должно, как гово­рит апо­стол Иоанн: аще кто узрит брата своего согре­ша­юща грех не к смерти, да просит, и даст ему живот, согре­ша­ю­щему не к смерти. Есть грех к смерти: не о том гла­голю, да молится (1Ин.5:16). А от тех грехов, кото­рые назы­ва­ются гре­хами не к смерти, не могут быть сво­бодны и самые верные рабы Хри­стовы, с каким бы вни­ма­нием ни охра­няли себя от оных. Оче­вид­ный же при­знак души, не очи­щен­ной еще от скверн поро­ков, состоит в том, когда кто не имеет чув­ства сожа­ле­ния к чужим про­ступ­кам, но про­из­но­сит на них стро­гий суд. Ибо, как может обла­дать совер­шен­ством сердца такой чело­век, кото­рый не имеет того, что, по словам апо­стола, состав­ляет испол­не­ние закона? Друг друга тяготы носите, гово­рит он, и тако испол­ните закон Хри­стов (Гал.6:2). Он не имеет и той доб­ро­де­тели любви, кото­рая не раз­дра­жа­ется, не пре­воз­но­сится, не мыслит зла, кото­рая вся покры­вает, вся терпит, всему веру емлет. (1Кор.13:4,5,7). Ибо пра­вед­ник милует души скотов своих: утробы же нече­сти­вых неми­ло­стивы (Притч.12:10). Сле­до­ва­тельно, если кто с бес­по­щад­ною, бес­че­ло­веч­ною стро­го­стью осуж­дает дру­гого, то это верный знак, что он сам предан тем же поро­кам.

Пророк Давид о страхе Божием

Начало пре­муд­ро­сти страх Гос­по­день; разум верный у всех, испол­ня­ю­щих запо­веди Его. Хвала Ему пре­бу­дет во век (Пс.110:10).

Тол­ко­ва­ние псал­тири Архи­епи­скопа Иринея. – Пророк напо­ми­нает верным о истин­ном Бого­по­чте­нии и хра­не­нии закона. Страх Божий нача­лом или гла­виз­ною пре­муд­ро­сти нари­цая, осуж­дает в безу­мии всех, кто не пови­ну­ется Богу и не сооб­ра­зуют жизни своей с зако­ном Его. К тому же отно­сятся и слова: разум верный у всех, испол­ня­ю­щих запо­веди Его. Ибо Пророк, отвер­гая мнимую муд­рость света сего, при­кро­венно уко­ряет тех, кото­рые остро­тою ума своего гор­дятся, забы­вая, что истин­ная муд­рость и здра­вый разум в хра­не­нии закона про­яв­ля­ются. Впро­чем, страх Гос­по­день берется здесь за глав­ное осно­ва­ние бла­го­че­стия, и заклю­чает в себе все части истин­ного Бого­по­чте­ния. Послед­ние слова псалма неко­то­рые отно­сят к Богу, а неко­то­рые – к чело­веку, боя­ще­муся Бога и тво­ря­щему то, что Бог и разум тво­рить пове­ле­вают, кото­рому за это будет награда та, что он все­лится в дом Гос­по­день во вся дни живота своего, и будет один из тех, кто вос­хва­лит Бога во век века, и вза­и­мо­об­разно и сам про­слав­лен будет от Бога, как раб благий и верный; а сле­до­ва­тельно и от Анге­лов и от всех сынов Божиих полу­чит похвалу, кото­рая будет вечная, по нелож­ному изре­че­нию: в память вечную будет пра­вед­ник: от слуха зла не убо­ится (Пс.111:6 и 7).

* * *

Блажен муж, бояйся Гос­пода, в запо­ве­дех его вос­хо­щет зело (Пс.111:1).

В этих словах содер­жится глав­ное пред­ло­же­ние, кото­рое Пророк во всем псалме дока­зы­вает раз­лич­ными дово­дами, чтобы убе­дить всех к бла­го­че­стию.Блажен, гла­го­лет, муж бояйся Гос­пода. Но как не всякая боязнь творит чело­века бла­жен­ным, сего ради при­со­во­куп­ляет: в запо­ве­дех Его вос­хо­щет зело. То есть, тот совер­шенно блажен чело­век, кото­рый боится Гос­пода и кото­рый с сынов­ним стра­хом при­лежно упраж­ня­ется во испол­не­нии запо­ве­дей Его: ибо хотеть в запо­ве­дех зело, не что иное есть, как любить запо­веди, и во испол­не­нии их чув­ство­вать вели­кое удо­воль­ствие. Кратко ска­зать: тот нари­ца­ется блажен, кто и внутри боится Бога стра­хом святым, и извне готов ко испол­не­нию запо­ве­дей, а потому пра­ве­ден и бла­го­че­стив.

* * *

Волю боя­щихся его сотво­рит, и молитву их услы­шит, и спасет я. (Пс.144:19).

Не просто гла­го­лет: волю про­ся­щих испол­нит, но волю боя­щихся Его сотво­рит. Самая спра­вед­ли­вость тре­бует, чтобы Бог творил волю тех только, кто сам творит волю Его. А творят волю Божию те, кото­рые, будучи испол­нены стра­хом святым, боятся про­гне­вать Бога, и лучше желают все поте­рять, чем лишиться мило­сти Его. То же самое повто­ряет и в сле­ду­ю­щих словах: молитву их услы­шит; нако­нец при­со­во­куп­ляет: и спасет я, – дабы пока­зать, каким обра­зом Бог слу­шает молитвы боя­щихся Его; ибо часто кажется, что не слу­шает молитвы рабов Своих, когда напри­мер, не изба­вил Апо­стола от пакост­ника плоти, о чем хотя и трижды Гос­пода молил (2Кор.12:7,8); но в самом деле нельзя ска­зать, чтоб не слушал молитв боя­щихся Его; ибо слу­шает и испол­няет глав­ное жела­ние их, жела­ние веч­ного спа­се­ния. Якоже бо Гос­подь пове­лел: ищите прежде цар­ствия Божия и правды Его (Мф.6:33), то есть, бла­го­дати и славы; так и все боя­щи­еся Бога стра­хом святым просят начала спа­се­ния, то есть, бла­го­дати, а потом совер­ше­ния его, то есть, славы. Таким обра­зом Бог всегда слу­шает боя­щихся Его, но слу­шает, когда просят того, что полезно ко спа­се­нию.

В нашей власти состо­ять под бла­го­да­тью Еван­ге­лия, или под стра­хом закона Мои­се­ева

Прп. Иоанн Кас­сиан. – В нашей власти нахо­дится – состо­ять ли под бла­го­да­тью Еван­ге­лия, или под стра­хом закона. Ибо вся­кому необ­хо­димо по каче­ству своих дей­ствий при­стать к той или другой сто­роне. Пре­вос­хо­дя­щих закон вос­при­ни­мает бла­го­дать Хри­стова, а низших закон удер­жи­вает, как своих долж­ни­ков и повин­ных ему. Ибо винов­ный против запо­ве­дей закона никак не может достиг­нуть еван­гель­ского совер­шен­ства, хотя бы и хва­лился, что он хри­сти­а­нин и осво­бож­ден бла­го­да­тью Гос­пода, но напрасно. Ибо надобно счи­тать еще состо­я­щим под зако­ном не только того, кто отка­зы­ва­ется испол­нять запо­веди закона, но и того, кто доволь­ству­ется только соблю­де­нием пове­ле­ний закона и вовсе не при­но­сит плодов достой­ных бла­го­дати Хри­сто­вой и звания, в кото­ром не гово­рится: при­носи Гос­поду Богу твоему деся­тины твои и начатки (Втор.12:6), но – пойди, продай имение свое, и раздай нищим; и будешь иметь сокро­вище на небе­сах, и при­ходи, и следуй за Мною (Мф.19:21); при этом по при­чине вели­чия совер­шен­ства про­сив­шему уче­нику не доз­во­ля­ется и на корот­кое время отлу­читься для погре­бе­ния отца, и обя­зан­ность чело­ве­че­ской любви не пред­по­чи­та­ется доб­ро­де­тели Боже­ствен­ной любви (Лк.9:59-62).

Изре­че­ния святых отцов о страхе Божием

(Св. Максим Испо­вед­ник) – Начало и конец спа­се­ния каж­дого есть пре­муд­рость, кото­рая сна­чала порож­дает страх, а потом усо­вер­шив­шись к концу порож­дает любовь. Или лучше, по началу она сама смот­ри­тельно бывает стра­хом, чтоб удер­жи­вать люби­теля своего от худа, а потом к концу сама собою есте­ственно ока­зы­ва­ется любо­вью, испол­няя духов­ным обра­до­ва­нием тех, кото­рые сожи­тель­ством с нею заме­нили обла­да­ние всеми види­мыми бла­гами.

(Св. Федор Едес­ский) – Вера правая и глу­боко внед­рен­ная рож­дает страх Божий; страх же Божий научает нас соблю­де­нию запо­ве­дей: ибо, где страх, там соблю­де­ние запо­ве­дей; в соблю­де­нии же запо­ве­дей состоит дея­тель­ная доб­ро­де­тель, кото­рая есть начало созер­ца­ния; плод же всего сего – бес­стра­стие; чрез бес­стра­стие же водво­ря­ется в нас любовь; а о любви гово­рит воз­люб­лен­ный ученик: Бог любы есть, и пре­бы­ваяй в любви, в Бозе пре­бы­вает, и Бог в нем пре­бы­вает (1Ин.4:16).

Из «Древ­него пате­рика»:

Авва Иаков сказал: как све­тиль­ник, постав­лен­ный в темной ком­нате осве­щает ее; так и страх Божий, когда все­ля­ется в сердце чело­века, про­све­щает его и научает всем доб­ро­де­те­лям и запо­ве­дям Божиим.

Авва Петр гово­рил: когда я спро­сил его (Исайю): что есть страх Божий? – то он сказал мне: чело­век, наде­ю­щийся на кого-либо, а не на Бога, не имеет в себе страха Божия. … Когда грех увле­кает сердце чело­века, то в нем нет еще страха Божия.

Сказал еще: при­об­рет­ший страх Божий имеет пол­ноту благ; потому что страх Божий спа­сает чело­века от греха.

* * *

Брат спро­сил старца: почему, авва, сердце мое жестоко, так что я не стра­шусь Бога? Старец отве­чал ему: я думаю, что когда чело­век вос­при­ни­мает в сердце свое обли­че­ние самого себя, тогда он при­об­ре­тает страх Божий. Брат спро­сил его: в чем состоит обли­че­ние? В том, отве­чал старец, чтобы чело­век обли­чал свою душу во всяком деле, говоря самому себе: помни, что ты должен пред­стать пред Богом, и еще: чего я хочу себе, живя с чело­ве­ком (а не с Богом)? Итак я думаю, если кто будет сохра­нять само­об­ли­че­ние, то все­лится в него страх Божий.

О душев­ном страхе

Св. Ефрем Сирин. – Хочу объ­явить вам, воз­люб­лен­ные мои, о вели­ком страхе и тре­пете души моей, в каком я бедный и рас­се­ян­ный, нахо­дился в один день.

Сидел я наедине в одном не шумном, без­молв­ном и воз­вы­шен­ном месте, раз­мыш­лял сам с собою и пере­би­рал жизнь сию, ее заботы, смя­те­ние, молву и, запла­кав, стал гово­рить сам себе: «Почему жизнь эта про­хо­дит, как тень, и увя­дает, как утрен­ний цветок?» И опе­ча­лен­ный, воз­ды­хая, сказал я: «Как про­хо­дит сей век, мы не знаем. Для чего же по сла­бо­сти своей свя­заны делами и помыс­лами непри­стой­ными?»

Раз­мыш­ляя об этом сам с собою, вдруг возвел я очи к небу, и пришел как бы в исступ­ле­ние. Напал на меня вели­кий страх, и очами сердца своего узрел я Гос­пода, сидя­щего в вели­кой славе; и Он сказал душе моей так: для чего ты, душа, возг­ну­ша­лась небес­ным своим чер­то­гом, кото­рый напол­нен светом славы? Для чего ты, душа, неве­ста Моя, нена­ви­дишь пре­чи­стого и бес­смерт­ного Жениха? Для чего ты, душа, возг­ну­ша­лась бла­гами, какие уго­то­вал Я тебе во свете жизни? Для чего ты, душа, сде­ла­лась мне чуждою по непри­стой­ным делам и помыс­лам? Для чего ты, душа, не забо­тишься пред­стать Мне в при­ше­ствие Мое? Для чего ты, душа, не дер­жишь све­тиль­ника своего, ожидая клича, когда скажут: се Жених грядет, исхо­дите во сре­те­ние Его (Мф.25:6) с радо­стию? Для чего ты, душа, не поспе­шила при­го­то­вить на брак при­лич­ное оде­я­ние? Для чего ты, душа, не вхо­дишь с радо­стию в святой и небес­ный чертог? Для чего ты, душа, нена­ви­дишь меня бла­гого, иску­пив­шего жизнь твою от смерти? Для тебя, душа, вошел Я в обще­ние со смер­тию, чтоб тебя сна­ря­дить Себе неве­стою. В насле­дие твое, душа, без­за­вистно отдал Я тебе цар­ство. Все блага Мои сооб­щил Я тебе, душа, как Царь. Для тебя, душа, и чело­ве­ком Я стал, желая иску­пить жизнь твою от тления. Жизнь твою, душа, почтил и воз­вы­сил Я пред всеми делами Моими. Тебе, душа, уго­то­вал Я чертог на небе­сах, и сделал, чтоб Ангелы слу­жили тебе в этом чер­тоге, при­го­тов­лен­ном Мною для того, чтоб вошла ты туда с радо­стию. А ты, душа, возг­ну­ша­лась небес­ным Жени­хом и неиз­ре­чен­ными бла­гами, какие уго­то­вал Я тебе. И кто ж вожде­лен­нее Меня, Кото­рый всякую тварь спасаю Своими щед­ро­тами? Какой отец дает жизнь, как Я даю? И ты оста­вила Меня, душа, воз­лю­бив чуж­дого и нена­вист­ного?»

Мы боимся людей более, чем Бога

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Мы не должны забо­титься о внеш­ней славе, но будем обра­щать наши взоры только к Богу. Ибо не Ангелы только взи­рают на нас, но еще прежде них Сам Запо­ве­дав­ший нам подвиги.

Под­ви­за­ю­щи­еся в очах Божиих, а потом ищущие славы от людей, остав­ляя боль­шее, домо­га­ются мень­шего, и тем навле­кают на себя вели­кое нака­за­ние. От того и извра­ти­лось все, от того и про­изо­шло смя­те­ние во всей все­лен­ной, что мы все делаем, взирая на людей; в делах добрых счи­таем ни за что бла­го­во­ле­ние Божие, но ищем одоб­ре­ния от подоб­ных нам людей, и в делах злых также не смот­рим на Него, но боимся людей. Между тем люди вместе с нами пред­ста­нут на суд и нисколько не помо­гут нам; а Бог, на кото­рого мы теперь не обра­щаем вни­ма­ния, про­из­не­сет свой при­го­вор над нами. Пред очами чело­ве­че­скими никто не решится пре­лю­бо­дей­ство­вать, но, как бы сильно ни вос­пла­ме­ни­лась похоть, сила стра­сти побеж­да­ется стыдом чело­ве­че­ским; а пред очами Божи­ими не только совер­шают блуд и пре­лю­бо­де­я­ние, но дер­зают делать грехи еще более тяжкие.

Людям мы под­чи­няем себя; их делаем нашими вла­ды­ками; и много такого, что этим вла­ды­кам кажется худым, хотя на самом деле и не худо, мы избе­гаем по той же при­чине. Так напри­мер, жить в бед­но­сти многим кажется постыд­ным, и мы избе­гаем бед­но­сти не потому, что мы убеж­дены в этом, но потому, что вла­ды­кам нашим она кажется постыд­ною и мы боимся их.

Быть бога­тым, знат­ным, слав­ным и зна­ме­ни­тым кажется благом, и мы домо­га­емся этого, опять также не вникая в сущ­ность пред­ме­тов, дей­стви­тельно ли хороши они, но пови­ну­ясь мнению владык наших. Люди – наш вла­дыка; народ – наш стро­гий гос­по­дин и жесто­кий тиран. Даже не нужно ему при­ка­зы­вать, чтобы мы слу­ша­лись его; для нас довольно только знать, чего он хочет, так мы пре­даны ему. Бог еже­дневно угро­жает и вра­зум­ляет, – и мы не слу­шаем Его. Как же, ска­жешь, изба­виться от этих владык? Если будешь посту­пать бла­го­ра­зум­нее их, если будешь вни­кать в сущ­ность вещей, если не будешь взи­рать на мнение людей, если прежде всего при­учишь себя – в делах дей­стви­тельно постыд­ных бояться не людей, а недрем­лю­щего Ока, и в делах добрых ожи­дать венцов также от Него. Но как, ска­жешь, достиг­нуть этого? Раз­мысли, что такое чело­век, и что такое Бог, кого ты остав­ля­ешь и к кому при­бе­га­ешь, – и скоро достиг­нешь всего. Чело­век вместе с тобою под­вер­жен тому же греху, тому же суду и нака­за­нию; чело­век суете упо­до­бися (Пс.142:4), судит не верно и имеет нужду в высшем руко­вод­стве; чело­век естьземля и пепел (Быт.18:27); и когда станет хва­лить, то часто хвалит не истинно, или из уго­жде­ния, или из нена­ви­сти, а когда станет обви­нять и пори­цать, то делает и это по тем же побуж­де­ниям. Но Бог не так; напро­тив, нели­це­при­я­тен при­го­вор Его и чист суд Его. Для чего же мы, остав­лем истин­ного Мздо­воз­да­я­теля? Похвала людей не при­не­сет нам ника­кой пользы; а если Богу будут угодны дела наши, то Он и здесь про­сла­вит нас и в буду­щий день удо­стоит неиз­ре­чен­ных благ.

О страхе Божием

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Самая высо­кая доб­ро­де­тель при­пи­сы­вать все Богу, и ничего не почи­тать своим, ничего не делать для при­об­ре­те­ния славы чело­ве­че­ской, но все делать для бла­го­уго­жде­ния Богу. Ибо Он, а не другой кто потре­бует от нас отчета во всех делах наших. Но в наше время поря­док этот извра­щен. Ибо ныне мы не столько боимся Того, Кото­рый неко­гда вос­ся­дет на суди­лище и потре­бует от нас отчета в делах наших, сколько стра­шимся тех, кото­рые вместе с нами пред­ста­нут на суд. Отчего же в нас болезнь эта? Откуда она про­никла в наши сердца? От ред­кого помыш­ле­ния о буду­щем и край­ней при­вя­зан­но­сти к насто­я­щему. Отсюда мы так легко впа­даем и в злые дела; и если делаем что-нибудь доброе, то делаем только напо­каз, так что и за это нам угро­жает нака­за­ние.

Братья Иосифа не сде­лали бы умысла в пустыне убить своего брата, если бы, как должно, имели пред очами страх Божий. Равным обра­зом и Каин, если бы боялся суда Божия, как над­ле­жало бояться, не сказал бы Авелю: пойдем на поле (Быт.4:8). Для чего ты, бедный и несчаст­ный, отлу­чил брата своего от отца и увел в пустое место? Не для того ли, как ты думал, что на поле Бог не увидит твоего дерз­кого пре­ступ­ле­ния? Как же ты не научился из слу­чив­ше­гося с отцом своим, что Бог все видит, и все, что мы делаем, знает? Итак, всегда должно иметь пред очами страх Божий, и все самые неисто­вые стра­сти умолк­нут. Живя без страха, нельзя совер­шить ничего бла­го­род­ного и уди­ви­тель­ного. Посему Апо­стол гово­рит: со стра­хом и тре­пе­том свое спа­се­ние соде­вайте (Филип.2:12). И не просто сказал: со стра­хом, но при­со­во­ку­пил: и тре­пе­том, кото­рый есть высшая сте­пень страха. Ибо если житей­ских дел нельзя совер­шать без страха; то не тем ли более духов­ных? Как же может родиться сей страх? Если мы будем помыш­лять, что Бог везде при­сут­ствует, все слышит, все видит, не только дела и слова, но и все про­ис­хо­дя­щее в сердце и в глу­бине души. Если так настроим себя, то и не сде­лаем, и не скажем, и не помыс­лим ничего худого.

Страх есть вели­кое благо

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Если бы страх не был благом, то ни отцы не при­став­ляли бы над­зи­ра­те­лей к детям, ни зако­но­да­тели началь­ни­ков к горо­дам. Что ужас­нее геенны? Но нет ничего полез­нее страха ее, потому что страх геенны при­но­сит нам венец цар­ствия. Где страх, там нет зави­сти; где страх, там не мучит среб­ро­лю­бие; где страх, там пога­шен гнев, усми­рена злая похоть, иско­ре­нена всякая безум­ная страсть. И как в доме воина, посто­янно воору­жен­ного, не посмеет появиться ни раз­бой­ник, ни вор, ни другой подоб­ный злодей: так, когда и страх объ­ем­лет души наши, ни одна из низких стра­стей не может легко войти в нас, но все уда­ля­ются и бегут, гони­мые ото­всюду силою страха. И не эту одну пользу полу­чаем мы.

Где страх, там и забот­ли­вость о мило­стыне, и усер­дие к молитве, слезы теплые и непре­рыв­ные, и сте­на­ния, выра­жа­ю­щие вели­кое сокру­ше­ние. Ничто так не истреб­ляет греха, а доб­ро­де­тели не спо­соб­ствует расти и про­цве­тать, как непре­стан­ный страх. Поэтому, кто не живет в страхе, тому невоз­можно быть доб­ро­де­тель­ным; так как живу­щему в страхе невоз­можно гре­шить. Если бы страх не был благом, Хри­стос не изрек бы много и про­дол­жи­тель­ных настав­ле­ний о тамош­нем нака­за­нии и муче­нии. Страх есть не иное что, как стена и ограда и кре­пость несо­кру­ши­мая; а нам и нужно вели­кое ограж­де­ние, потому что ото­всюду мно­же­ство засад, как Пре­муд­рый гово­рит: позна­вай, яко посреде сетей минувши, и по забра­лам града ходиши (Сир.9:18). Он не сказал: смотри, но позна­вай. Почему же он сказал: позна­вай? Потому что сеть, гово­рит, при­крыта: это ведь и сеть, когда смерть не явля­ется открыто, и гибель не явна, но при­го­тов­лена сокры­тою со всех сторон; поэтому, гово­рит, позна­вай. Нужна тебе вели­кая осмот­ри­тель­ность и тща­тель­ная осто­рож­ность: ибо, как дети при­кры­вают сеть землею, так и диавол – грехи житей­скими удо­воль­стви­ями. Но позна­вай, тща­тельно иссле­дуя; и если пред­ста­вится при­быль, не смотри только на при­быль, но иссле­дуй тща­тельно, не скры­ва­ется ли грех и смерть в этой при­были; и если уви­дишь это, беги прочь. Когда пред­ста­вится насла­жде­ние и удо­воль­ствие, не смотри только на удо­воль­ствие, но тща­тельно раз­ве­дай, не скры­лось ли в глу­бине удо­воль­ствия какое без­за­ко­ние; и если най­дешь, уда­лись. Диавол есть пти­це­лов; будь же выше силков его. Вос­шед­ший на высоту не станет удив­ляться зем­ному. Когда взой­дем мы на вер­шину горы, нам пред­став­ля­ется малым и город, и стены; а люди, ходя­щие по земле, кажутся как муравьи. Так, когда и ты взой­дешь к высо­ким помыс­лам любо­муд­рия, ничто на земле не в состо­я­нии будет пора­зить тебя; но, как смот­ришь ты на небес­ное, то все будет казаться тебе ничтож­ным, и богат­ство, и слава, и могу­ще­ство, и честь, и все другое тому подоб­ное. Так и Павлу все каза­лось ничтож­ным, и блеск насто­я­щей жизни (считал он) бес­по­лез­нее трупов. Поэтому он и вос­кли­цал так: мне мир рас­пяся (Гал.6:14); и нас уве­ще­вает он сими сло­вами: горняя мудр­ствйте (Кол. 3:2).

О пользе вос­по­ми­на­ний страха муче­ний в геенне

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Тот, кто вполне доб­ро­де­те­лен, руко­вод­ству­ется не стра­хом нака­за­ний и не жела­нием при­об­ре­сти цар­ство, но самим Хри­стом. Но мы будем помыш­лять о благих в цар­стве и о муче­ниях в геенне, и по край­ней мере таким обра­зом будем пра­вильно обра­зо­вы­вать и вос­пи­ты­вать себя, будем таким обра­зом побуж­дать себя к испол­не­нию того, что должно испол­нять. Когда в насто­я­щей жизни уви­дишь что-либо хоро­шее и вели­кое, тогда поду­май о небес­ном цар­стве, – и убе­дишься, что виден­ное тобою ничтожно. Когда уви­дишь что-либо страш­ное, то поду­май о геенне, – и ты посме­ешься над тем.

Если опа­се­ние при­сту­пить законы, кото­рые здесь изданы, имеет такую силу, что удер­жи­вает нас от зло­де­я­ний; то тем более памя­то­ва­ние о буду­щем непре­стан­ном муче­нии, нака­за­нии вечном. Если опа­се­ние зем­ного царя удер­жи­вает нас от столь­ких пре­ступ­ле­ний; то тем более опа­се­ние Царя веч­ного. Каким же обра­зом мы можем посто­янно воз­буж­дать в себе этот страх? Если будем всегда вни­ма­тельны к словам Писа­ния. Если бы мы посто­янно помыш­ляли о геенне, то не скоро низ­ри­ну­лись бы в нее. Для этого-то Бог и угро­жает нака­за­нием. Если бы раз­мыш­ле­ние о геенне не при­но­сило нам вели­кой пользы, то Бог не изрек бы сей угрозы; но так как память о ней может спо­соб­ство­вать над­ле­жа­щему испол­не­нию вели­ких дел, то Он как бы неко­то­рое спа­си­тель­ное вра­чев­ство посеял в наших душах воз­буж­да­ю­щую ужас мысль о ней.

Раз­го­вор о при­ят­ных пред­ме­тах ни малей­шей не при­но­сит пользы для нашей души, напро­тив, соде­лы­вает ее более немощ­ною; тогда как беседа о пред­ме­тах печаль­ных и скорб­ных отсе­кает от нее всякую рас­се­ян­ность и изне­жен­ность, обра­щает ее на истин­ный путь и воз­дер­жи­вает даже тогда, когда она поко­ри­лась немощи.

Кто зани­ма­ется чужими делами и любо­пыт­ствует узна­вать их, тот часто чрез такое любо­пыт­ство под­вер­га­ется опас­но­сти. Между тем тот, кто гово­рит о геенне, не под­вер­га­ется ника­кой опас­но­сти и в тоже время соде­лы­вает душу свою более цело­муд­рен­ною.

Ибо невоз­можно, чтобы душа, посто­янно заня­тая мыслью о геенне, скоро согре­шила. Выслу­шай поэтому это пре­вос­ход­ное настав­ле­ние: поми­най, гово­рит послед­няя твоя и во веки не согре­шиши (Сир.7:39). Ибо страх, укре­пив­шись в нашем уме, не остав­ляет в нем места ничему мир­скому. Если речь о геенне, кото­рая только по вре­ме­нам зани­мает нас, так сми­ряет и укро­щает нас; то мысль о ней, кото­рая посто­янно в душах пре­бы­вает, не лучше ли вся­кого огня очи­щает душу? Не столько будем пом­нить о цар­ствии небес­ном, сколько о геенне. Ибо страх имеет больше силы над нами, чем обе­то­ва­ния.

Если бы Нине­ви­тяне не убо­я­лись поги­бели, то они погибли бы. Если бы жившие при Ное устра­ши­лись потопа, то не погибли бы в потопе. И Содом­ляне, если бы убо­я­лись, не были бы потреб­лены огнем. Кто пре­не­бре­гает угро­зой, тот вскоре на опыте узнает ее след­ствие. Беседы о геенне соде­лы­вают наши души чище вся­кого серебра.

Душа наша подобна воску. Если будешь вести холод­ные речи, то сде­ла­ешь ее твер­дою и жест­кою; а если – пла­мен­ные, то умяг­чишь ее. А умяг­чивши, можешь дать ей такой вид, какой будет тебе угодно, и начер­тать на ней цар­ский образ. Загра­дим поэтому слух наш от празд­ных раз­го­во­ров: они не малое состав­ляют зло. Будем иметь пред гла­зами геенну, будем помыш­лять о неиз­беж­ном сем нака­за­нии, чтобы и зла избе­жать, и стя­жать доб­ро­де­тель и спо­до­биться полу­чить блага, обе­щан­ные любя­щим Его, бла­го­да­тию и чело­ве­ко­лю­бием Гос­пода Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Кото­рому слава во веки. Аминь.

Притча о мытаре

Мытарь, изда­лече стоя, не хотяше ни очию воз­ве­сти на небо, но бияше перси своя, гла­голя: Боже, мило­стив буди мне греш­нику.

Свт. Фила­рет, Митр. Мос­ковск. – Мытарь, вошед в цер­ковь, стоит вдали, ближе к дверям храма. Что сде­лаем мы по сему образцу? Станем ли тес­ниться в при­творе, оста­вив цер­ковь пустой? – Это не было бы сооб­разно ни с удоб­ством, ни с поряд­ком цер­ков­ным. Кто может, насколько может, да под­ра­жает и види­мому образцу оправ­дан­ной мыта­ре­вой молитвы, всякий же да поста­ра­ется постиг­нуть дух образа сего и им оду­ше­виться!

Что значит мыта­рево сто­я­ние вдали? – Страх Божий пред свя­ты­ней Божией, чув­ство­ва­ние своего недо­сто­ин­ства. И мы да стя­жаем и да сохра­ним сии чув­ство­ва­ния! – О Боже свя­тыни и славы! Тот, кото­рого Ты оправ­ды­ва­ешь, не дер­зает при­бли­зиться к свя­тыне Твоей, кото­рой Ангелы со стра­хом служат, при­сту­пать к таин­ствам Твоим, в кото­рые Ангелы желают про­ник­нуть! Даруй мне страх, и трепет, и само­осуж­де­ние, да не осудит меня мое дерз­но­ве­ние.

Мытарь не хочет и очей воз­ве­сти на небо. Что сие значит? – Сми­ре­ние. Итак, имей сми­ре­ние в молитве, и будешь иметь молитву оправ­ды­ва­ю­щую.

Мытарь бьет себя в перси. Что сие значит? – Сокру­ше­ние сердца о грехах и пока­я­ние. Итак, имей и ты сии чув­ство­ва­ния. – Сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит.

Память о смерти для обре­те­ния страха Божия

Иеро­мо­нах Арсе­ний. – Когда нам пред­стоит поездка в даль­нюю, нам неве­до­мую страну, сколько мы делаем разных при­го­тов­ле­ний, дабы не потер­петь в чем недо­статка, или не под­верг­нуться каким непри­ят­но­стям. Но вот всем нам пред­стоит путь в дале­кие, неве­до­мые пре­делы загроб­ной жизни, из кото­рой уже не воз­вра­тимся сюда – гото­вимся ли мы к этому путе­ше­ствию. Там про­из­не­сется реши­тель­ное опре­де­ле­ние участи нашей на бес­ко­неч­ные веки. А если взять во вни­ма­ние, что пере­ход в жизнь загроб­ную нередко совер­ша­ется мгно­венно, то что и ска­зать о нашей мало­за­бот­ли­во­сти?..

Начало спа­се­ния, как и вся­кого дела, есть раз­мыш­ле­ние о нем. Заботы о житей­ском пре­об­ла­дают нами соб­ственно от того, что мы все дни и ночи про­во­дим в попе­че­ниях о земном, так что не остав­ляем уже вре­мени, чтобы поду­мать о том, что, по слову Спа­си­теля, единое по потребу; потому оно и оста­ется у нас на заднем плане и не зарож­да­ется в нас страх Божий, без кото­рого, как гово­рят св. отцы, невоз­можно спасти душу. Где страх, там пока­я­ние, усерд­ная молитва, слезы и все благое; где нет страха Божия, там пре­об­ла­дает грех, увле­че­ние суе­тами житей­скими, забве­ние о веч­но­сти. Страх Божий все­ва­ется от еже­днев­ного раз­мыш­ле­ния о смерт­ном часе и о веч­но­сти, к чему необ­хо­димо понуж­дать себя; потому и гово­рит св. Еван­ге­лие, что только понуж­да­ю­щие себя насле­дуют цар­ствие небес­ное.

Как знать час смерт­ный: быть может, он уже близок, хотя мы и не думаем о нем; пере­ход этот стра­шен, осо­бенно для тех, кото­рые не забо­тятся и не гото­вятся к нему; тогда мгно­венно все земное для нас, как сон, исчез­нет, как дым раз­ве­ется, – пред нами откро­ется иной мир, иная жизнь, для кото­рой потре­бу­ется лишь богат­ство добрых дел и бого­угод­ной жизни. – Поспе­шим запа­стись этим богат­ством, дабы в числе мудрых Еван­гель­ских дев спо­до­биться войти в чертог небес­ного Жениха укра­шен­ными брач­ною одеж­дою души.

Св. Исаак Сирин, бого­вдох­но­вен­ный руко­во­ди­тель на пути ко спа­се­нию, гово­рит, что «враг наш диавол, зная, сколь спа­си­тельно памя­то­ва­ние смерти, всеми силами ста­ра­ется истре­бить его в чело­веке, и, если бы можно было, то отдал бы ему цар­ство целого мира, только бы раз­вле­че­нием изгла­дить в уме его памя­то­ва­ние о смерти».

Раз­мыш­ле­ние о страш­ном суде

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Пред­ста­вим себе, что уже насту­пил страш­ный суд Хри­стов. Пусть каждый испы­тает совесть свою, и вооб­ра­зит, что пришел Судия, и все откры­ва­ется и дела­ется явным. Но если и ныне, когда еще не насту­пил день суда, когда мы просто напом­нили о нем, и только мыс­ленно его пред­ста­вили, совесть при­вела нас в сму­ще­ние: то что будет с нами, когда дей­стви­тельно насту­пит день тот, когда вся все­лен­ная пред­ста­нет на суд, все Апо­столы и Архан­гелы, и другие небес­ные силы; когда люди будут сте­каться от всех концов земли, вос­хи­ща­е­мые на обла­ках: когда все будут объяты стра­хом, когда повсюду вос­тру­бят трубы и будут слы­шимы неумол­ка­е­мые оные гласы? Если и ныне, когда царь входит со своею свитою в какой-нибудь город, каждый из нас, созна­вая свое убо­же­ство, не столько полу­чает удо­воль­ствие от сего зре­лища, сколько печали от того, что нисколько не может участ­во­вать в вели­ко­ле­пии, окру­жа­ю­щем царя, и не нахо­дится близ него: то что будет при встрече Царя небес­ного? Неужели ты почи­та­ешь мало­важ­ным нака­за­нием – не быть вклю­чен­ным в сомн лику­ю­щих, быть отлу­чен­ным далеко и навсе­гда от оного тор­же­ства и тех неиз­ре­чен­ных благ? Но когда и мрак, и нераз­ре­ши­мые узы, и червь неуми­ра­ю­щий, и огнь неуга­си­мый, и скорбь и тем­нота, и когда будем тер­заться от невы­но­си­мых болез­ней и никто не будет вни­мать тому, с чем срав­нить жребий бед­ству­ю­щих таким обра­зом? Какие души несчаст­нее оных, какие достой­нее сожа­ле­ния? Ибо, если входя в тем­ницу, и видя одних иссох­шими от печали, других – обре­ме­нен­ными око­вами и страж­ду­щих от голода, – мы при­хо­дим в ужас, и вся­че­ски осте­ре­га­емся, как бы не попасть в это место: то что будет с нами, когда насильно вовле­кут нас в геенну? Не из железа оковы там, но из огня нико­гда неуга­са­ю­щего; и не таковы у нас будут при­став­ники там, чтобы можно было когда при­ве­сти их в состра­да­ние. Это будут Ангелы, на кото­рых и взгля­нуть устра­шимся; потому что они чрез­вы­чайно будут раз­дра­жены против нас за нашу непо­кор­ность Богу. Там не так как здесь: для облег­че­ния бед­ствия твоего не при­не­сут тебе – один серебра, другой пищи, иной уте­ши­тель­ного и отрад­ного слова; там все будут чужие. Даже и Ной, Иов и Даниил, хотя бы уви­дели кого из своих родных страж­ду­щими, не согла­сятся тогда хода­тай­ство­вать за несчаст­ных. Ибо тогда отни­мется у нас всякое состра­да­ние, свой­ствен­ное теперь при­роде нашей. Ибо если и теперь самые обык­но­вен­ные роди­тели иногда отка­зы­ва­ются от детей своих, и исклю­чают их из своего род­ства, когда увидят их живу­щими рас­путно: тем более так посту­пят тогда пра­вед­ники; и они вместе с Гос­по­дом вос­пы­лают гневом даже против еди­но­кров­ных своих.

Посему никто не надейся иметь уте­ше­ние в той жизни, ничего не сделав доб­рого в здеш­ней: кийждо бо при­шлет, яже с телом содела (2Кор.5:10). Мне кажется, что Апо­стол здесь разу­меет и блуд­ни­ков и всех других греш­ни­ков, желает при­ве­сти в страх ожи­да­ю­щими их нака­за­ни­ями.

Полез­ные вос­по­ми­на­ния

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Если тебя палит огнь похоти плот­ской, про­ти­во­по­ставь ему огнь геен­ский, – и огнь похоти твоей тотчас погас­нет и исчез­нет. Хочешь ли ска­зать что-нибудь гнус­ное, помысли о том скре­жете зубов, и страх обуз­дает язык твой. Жела­ешь ли сде­лать какое похи­ще­ние, послу­шай, что Судия пове­ле­вает и гово­рит: свя­жите ему руце и нозе, и ввер­зите его во тму кро­меш­ную (Мф.22:13); и таким обра­зом изго­нишь и сию страсть.

Если ты предан пьян­ству и ведешь жизнь невоз­держ­ную, то послу­шай, что гово­рил богач: поcли Лазаря да омочит конец перста своего в воде, и усту­дит язык мой: яко стражду в пла­мени сем; и не полу­чил помощи (Лк.16:24,25). Часто при­водя это на память, ты отста­нешь от стра­сти невоз­дер­жа­ния. Если ты любишь уве­се­ле­ния, рас­суж­дай о тес­ноте и скор­бях, име­ю­щих быть там; после этого ты и думать не ста­нешь об уве­се­ле­ниях. Если ты жесток и неми­ло­сер­ден: то почаще при­по­ми­най тех дев, кото­рые за то, что погасли их све­тиль­ники, не были допу­щены в чертог Жениха, – и ты скоро сде­ла­ешься чело­ве­ко­лю­би­вым. Нера­див ты и бес­пе­чен? раз­мыш­ляй о судьбе скрыв­шего талант свой, – и ты сде­ла­ешься быст­рее огня. Тебя сне­дает страсть, как бы завла­деть досто­я­нием ближ­него твоего? Вооб­ра­жай непре­станно тот не уми­ра­ю­щий червь, – и легко осво­бо­дишься и от этой болезни, и все прочие сла­бо­сти свои испра­вишь. Бог Ничего не запо­ве­дал нам труд­ного и тяже­лого. От чего же кажутся нам тяж­кими запо­веди Его? – От нашего рас­слаб­ле­ния. Ибо как самое труд­ное при нашем ста­ра­нии и рев­но­сти дела­ется легким и удо­бо­ис­пол­ни­мым: так и легкое от нашей лени дела­ется тяжким. Рас­суж­дая о всем этом, мы должны смот­реть не на то, как одни пре­да­ются рос­коши и невоз­дер­жа­нию; а на то, каков конец их будет. Но конец их в здеш­ней жизни – гной и утуч­не­ние плоти; а в буду­щей – червь и огнь. Равно должно смот­реть не на то, как другие похи­щают, а на конец их жизни; а их и в этой жизни сне­дает бес­по­кой­ство, страх, муче­ние сове­сти, а в буду­щей ожи­дают нераз­ре­ши­мые узы.

Таким обра­зом раз­мыш­ляя сами с собою, мы скоро изго­ним из себя и любовь к насто­я­щим благам, и воз­бу­дим в себе любовь к буду­щим. Бла­женны, сто­кратно бла­женны насла­жда­ю­щи­еся оными бла­гами; напро­тив, достойны сожа­ле­ния и сто­кратно несчастны те, кото­рые пре­тер­пе­вают муче­ния!

Выбор жизни для под­ра­жа­ния

Некая девица, пре­успев­шая в страхе Божием, рас­ска­зала о том, что при­вело ее к мона­ше­ству. «Мои роди­тели скон­ча­лись, когда я была еще в дет­ском воз­расте. Отец был скром­ный и тихого нрава, но сла­бого и болез­нен­ного тело­сло­же­ния; он жил, настолько погру­жен­ный в заботу о своем спа­се­нии, что редко кто видел его из жите­лей одного с ним селе­ния. Если иногда он чув­ство­вал себя получше, то при­но­сил в дом плоды трудов своих; боль­шую же часть вре­мени про­во­дил в посте и стра­да­ниях. Он был так мол­ча­лив, что не знав­шие могли счесть его немым. Напро­тив, мать моя вела жизнь рас­се­ян­ную в высшей сте­пени и столь раз­врат­ную, что подоб­ной ей жен­щины не было во всей стране. Она была столь мно­го­словна, что каза­лось, все суще­ство ее состав­лял один язык. Бес­пре­станно она зате­вала ссоры со всеми, про­во­дила время в пьян­стве и раз­гуле и рас­то­чила все весьма зна­чи­тель­ное иму­ще­ство. При этом она нико­гда не болела со дня рож­де­ния и до ста­ро­сти. Отец мой, истом­лен­ный про­дол­жи­тель­ной болез­нью, скон­чался. Едва он скон­чался, как стем­нело, пошел дождь, засвер­кала молния, загре­мел гром, в тече­ние трех дней и ночей непре­рывно про­дол­жался ливень. По при­чине такой непо­годы замед­ли­лось его погре­бе­ние на три дня, так что жители села пока­чи­вали голо­вой и, удив­ля­ясь, гово­рили: этот чело­век был настолько непри­я­тен Богу, что даже земля не при­ни­мает его для погре­бе­ния. Кое-как похо­ро­нили его, несмотря на то, что непо­года и дождь не пере­ста­вали. Мать же, полу­чив еще боль­шую сво­боду после смерти отца, с боль­шим исступ­ле­нием пре­да­лась раз­врату и уве­се­ле­ниям. Но умерла и она, спо­до­бив­шись вели­ко­леп­ного погре­бе­ния; самый воздух, каза­лось, принял уча­стие в про­во­дах тела ее.

После ее кон­чины я оста­лась в отро­че­ском воз­расте, и уже телес­ные вожде­ле­ния начали дей­ство­вать во мне. Одна­жды вече­ром я начала раз­мыш­лять, чью жизнь мне избрать в под­ра­жа­ние. Можно ли жить, как отец, кото­рый жил скромно, тихо и воз­дер­жанно, но во всю свою жизнь не видел ничего доб­рого для себя, всю ее провел в болезни и печали, а когда скон­чался, то даже земля не при­ни­мала его тела? Если бы такая жизнь была угодна Богу, то почему отец под­вергся столь­ким бед­ствиям? Лучше жить, как жила мать, ска­зало мне помыш­ле­ние: пре­да­ва­ясь вожде­ле­ниям и рос­коши. Лучше верить соб­ствен­ным глазам и тому, что оче­видно, лучше насла­ждаться всем, чем верить неви­ди­мому и отка­зы­ваться от всего.

Когда я согла­си­лась в душе моей избрать жизнь, подоб­ную жизни моей матери, настала ночь, и я уснула. Во сне пред­стал мне некто высо­кий ростом с гнев­ным взором: грозно взгля­нул он на меня, гневно и строго сказал: «Испо­ве­дуй мне помыш­ле­ния сердца твоего. Какая жизнь тебе больше понра­ви­лась?» Рас­те­ряв­шись от страха и забыв все помыш­ле­ния мои, я ска­зала, что не имела ника­ких помыш­ле­ний. Но он напом­нил мне все, о чем я раз­мыш­ляла втайне души моей. Он сказал мне: «Поди и пови­дай обоих, отца и мать, потом избери жизнь по жела­нию». С этими сло­вами он схва­тил меня за руку и повлек. В эту ночь я уви­дела отца своего в пре­крас­ном рай­ском саду. А мать – в геенн­ском огне, горев­шую и не сго­ра­ю­щую, охра­ня­е­мую бесами. Она со сле­зами кри­чала: «Дочь моя! помоги мне. Не презри плача твоей матери! Вспомни стра­да­ния мои в день твоего рож­де­ния!» Я тоже рыдала и кри­чала. Этот крик раз­бу­дил моих домаш­них. Я рас­ска­зала им виде­ние свое. Тогда я решила после­до­вать жизни отца моего, удо­сто­ве­рив­шись, по мило­сер­дию Божию, в тех муках, какие уго­то­ваны веду­щим пороч­ную жизнь».

Как все­ля­ется в нас страх Божий и что нас отлу­чает от страха Божия

Авва Доро­фей. – Отцы ска­зали, что чело­век при­об­ре­тает страх Божий, если имеет память смерти и память муче­ний, если каждый вечер испы­ты­вает себя, как он провел день, и каждое утро, – как прошла ночь, если будет нахо­диться в близ­ком обще­нии с чело­ве­ком, боя­щимся Бога. Один брат спро­сил неко­то­рого старца: «Что мне делать, отче, для того, чтобы бояться Бога?» Старец отве­чал ему: «Иди, живи с чело­ве­ком, боя­щимся Бога, и тем самым, что он боится Бога, научит он и тебя бояться Бога». Отго­няем же страх Божий от себя тем, что делаем про­тив­ное этому: не имеем ни памяти смерт­ной, ни памяти муче­ний, тем, что не вни­маем самим себе и не испы­ты­ваем себя, как про­во­дим время, но живем нера­диво и обра­ща­емся с людьми, не име­ю­щими страха Божия, и тем, что не охра­ня­емся от дерз­но­ве­ния; послед­нее хуже всего: это совер­шен­ная поги­бель. Ибо ничто так не отго­няет от души страх Божий, как дер­зость. Когда спро­сили авву Ага­фона о дер­зо­сти, он сказал: «Она подобна силь­ному жгу­чему ветру, от кото­рого, когда он подует, все бегут, и кото­рый портит всякий плод на дере­вьях». И когда его опять спро­сили, неужели так вредна дер­зость? он отве­чал: «Нет стра­сти вред­нее дер­зо­сти, ибо она есть мать всех стра­стей».

Когда Бог давал запо­веди закона, Он сказал: бла­го­го­вейны сотво­рите сыны изра­и­левы (Лев.15:31), ибо без бла­го­го­ве­ния и стыда чело­век не чтит и самого Бога и не хранит ни одной запо­веди.

* * *

Св. Максим Испо­вед­ник. – Познавши страх Божий, равно как бла­гость Его и чело­ве­ко­лю­бие, как из Вет­хого, так и из Нового Завета, обра­тимся к Нему от всего сердца нашего. И чего ради гиб­нуть нам, братие? Очи­стим руки наши греш­ные, испра­вим сердца наши двое­душ­ные, вос­скор­бим, сокру­шимся, и вос­пла­чем о грехах своих. Пре­ста­нем от злых дел своих; пове­рим бла­го­у­тро­бию Гос­подню, убо­имся пре­ще­ний Его, и поло­жим соблю­дать запо­веди Его. Воз­лю­бим друг друга от всего сердца, и тем, кото­рые нена­ви­дят и поно­сят нас, скажем: братие наши вы – да про­сла­вится имя Гос­пода. Будем про­щать друг друга, когда друг другом иску­ша­емы бываем, ибо всех нас борет общий враг наш. Станем про­ти­виться худым помыс­лам своим, при­зы­вая в сово­ин­ство­ва­ние нам Бога и изго­ним чрез то из себя злых и нечи­стых духов. Под­чи­ним плоть духу, умерщ­вляя ее и пора­бо­щая вся­кими зло­стра­да­ни­ями. Очи­стим себя от всякие скверны плоти и духа. Будем воз­буж­дать друг друга в поощ­ре­нии любви и добрых дел. Не будем зави­до­вать другим, и не станем раз­дра­жаться против тех, кото­рые нам зави­дуют. Будем ока­зы­вать вза­им­ное состра­да­ние, и сми­рен­но­муд­рием вра­че­вать друг друга. Не будем осуж­дать и осме­и­вать друг друга, яко уды есмы друг другу. Отбро­сим от себя нера­де­ние и бес­печ­ность, и станем муже­ственно под­ви­заться против лука­вых духов. Имеем хода­таем ко Отцу Иисуса Христа Пра­вед­ника; и Той есть очи­ще­ние о гресех наших: помо­лимся же Ему от чистого сердца, от всей души, и Он оста­вит нам грехи наши. Ибо близ Гос­подь всем при­зы­ва­ю­щим Его во истине (Пс.144:18). Почему гово­рится: при­неси Гос­по­деви жертву хвалы и воз­даждь Выш­нему молитвы твоя: и при­зови Мя в день скорби твоея, и изму тя и про­сла­виши Мя (Пс.49:14,15).

Когда раз­ре­шим всякий союз неправды, и рас­по­ло­жимся бла­го­де­тель­ство­вать ближ­нему от всей души, тогда обли­ста­емся светом веде­ния, осво­бо­димся от стра­стей бес­че­стия, испол­нимся всякою доб­ро­де­те­лию, светом славы Божией осве­тимся, и от вся­кого неве­де­ния изба­вимся; – молясь же Христу, услы­шаны будем, и Бога всегда будем иметь с собою и боже­ствен­ных испол­нимся жела­ний.

Страх Божий помо­гает нам усто­ять во время скорби

Свт. Иоанн Зла­то­уст. – Доста­точ­ное уте­ше­ние во всем – стра­дать за Христа; будем повто­рять это боже­ствен­ное изре­че­ние, и пре­кра­тится боль всякой раны. А как, ска­жешь, можно стра­дать за Христа? Поло­жим, что кто-нибудь окле­ве­тал тебя просто, не за Христа. Если ты муже­ственно пере­не­сешь это, если будешь бла­го­да­рить, если ста­нешь молиться за него, то все это сде­ла­ешь ты для Христа. Если же будешь про­кли­нать, доса­до­вать, ста­раться мстить; то, хотя это тебе и не удастся, ты будешь тер­петь не для Христа, но еще полу­чишь вред и лишишься плодов по своей воле. Ибо от нас зави­сит – полу­чать от бед­ствий пользу, или вред; это зави­сит не от свой­ства самих бед­ствий, а от нашего про­из­во­ле­ния. Пред­ставлю пример. Иов, испы­тав столько бед­ствий, пере­нес их с бла­го­дар­но­стию, и был оправ­дан, – не потому, что стра­дал, но потому, что, стра­дая, пере­но­сил все с бла­го­дар­но­стию. Другой, испы­ты­вая такие же стра­да­ния, – или лучше, не такие, потому что никто не стра­дает так, как Иов, а гораздо меньше, – гне­ва­ется, доса­дует, про­кли­нает весь мир, ропщет на Бога; такой чело­век осуж­да­ется и нака­зы­ва­ется не потому, что стра­дал, но потому что роптал на Бога.

Нам нужно иметь душу твер­дую, и тогда ничто не будет для нас труд­ным; напро­тив, для слабой души нет ничего нетруд­ного. Если дерево глу­боко пустит свои корни, то его не может поко­ле­бать и силь­ная буря; если же оно будет рас­про­сти­рать их не глу­боко, на поверх­но­сти, то и слабый порыв ветра вырвет его с корнем. Так и с нами: если мы при­гвоз­дим плоть свою стра­хом Божиим, то ничто не поко­леб­лет нас; если же оста­вим ее на сво­боде, то и слабое напа­де­ние может пора­зить и погу­бить нас.

Страх Божий в деле спа­се­ния ближ­него

Авва Доро­фей. – Если слу­чится кому видеть, что брат его согре­шает, не должно пре­зреть его и умол­чать о сем, попус­кая ему погиб­нуть, не должно также ни уко­рять, ни зло­сло­вить его, но с чув­ством состра­да­ния и стра­хом Божием должно ска­зать тому, кто может испра­вить его, или сам видев­ший пусть скажет ему с любо­вию и сми­ре­нием, говоря (так): «Прости, брат мой, если не оши­ба­юсь, мы не хорошо это делаем». И если он не послу­шает, скажи дру­гому, о кото­ром знаешь, что он имеет к нему дове­рие, или скажи старцу его, или авве, смотря по важ­но­сти согре­ше­ния, чтобы они его испра­вили, и потом будь спо­коен. Но говори, как мы ска­зали, с целью испра­вить брата своего, а не ради празд­но­сло­вия или зло­сло­вия, и не для уко­ре­ния его, не из жела­ния обли­чить его, не для осуж­де­ния, и не при­тво­ря­ясь, что исправ­ля­ешь его, а внутри имея что-либо из упо­мя­ну­того. Ибо, поис­тине, если кто скажет и самому авве его, но гово­рит не для исправ­ле­ния ближ­него, или не для избе­жа­ния соб­ствен­ного вреда, то это грех, ибо это зло­сло­вие; но пусть он испы­тает сердце свое, не имеет ли оно какого-либо при­страст­ного дви­же­ния, и если так, то (пусть) не гово­рит. Если же он, рас­смот­рев себя вни­ма­тельно, увидит, что хочет ска­зать из состра­да­ния, и для пользы, а внут­ренне сму­ща­ется неко­то­рым страст­ным помыс­лом, то пусть он скажет авве со сми­ре­нием и о себе, и о ближ­нем, говоря так: совесть моя сви­де­тель­ствует мне, что я хочу ска­зать для исправ­ле­ния (брата), но чув­ствую, что имею внутри какой-то сме­шан­ный помысл, не знаю, от того ли, что имел неко­гда (непри­ят­ность) с этим братом, или это иску­ше­ние, пре­пят­ству­ю­щее мне ска­зать о брате для того, чтобы не после­до­вало (его) исправ­ле­ния; и тогда авва скажет ему, должен ли он ска­зать, или нет. А когда кто гово­рит, как мы ска­зали, един­ственно ради пользы брата, то Бог не попу­стит, чтобы про­изо­шло сму­ще­ние, чтобы не после­до­вала скорбь или вред.

В Отеч­нике ска­зано: «От ближ­него – жизнь и смерть». Поучай­тесь всегда в этом, братия, сле­дуйте словам святых стар­цев, ста­рай­тесь с любо­вию и стра­хом Божиим искать пользы своей и братий ваших: таким обра­зом можете от всего слу­ча­ю­ще­гося с вами полу­чать пользу и пре­успе­вать с помо­щию Божиею.

Совер­шен­ные отцы все делали со стра­хом Божиим

Св. Вар­са­но­фий и Иоанн. – В чем упраж­няться еже­дневно? – Должен ты упраж­няться в псал­мо­пе­нии, молиться устно; нужно время и на то, чтобы испы­ты­вать и блюсти свои помыслы. У кого на обеде много разных снедей, тот много ест и с услаж­де­нием; а кто каждый день упо­треб­ляет одну и ту же пищу, тот не только без услаж­де­ния вку­шает ее, но иногда чув­ствует, может быть, и отвра­ще­ние от нее. Так и в нашем состо­я­нии бывает. Только совер­шен­ные могут при­учить себя упо­треб­лять еже­дневно одну и ту же пищу без отвра­ще­ния. В псал­мо­пе­нии же и молитве устной не свя­зы­вай себя, но делай, сколько Гос­подь тебя укре­пит; не остав­ляй также чтения и внут­рен­ней молитвы. Несколько того, несколько дру­гого, и так про­ве­дешь день, уго­ждая Богу. Совер­шен­ные отцы наши не имели опре­де­лен­ного пра­вила, но в тече­нии целого дня испол­няли свое пра­вило: упраж­ня­лись в псал­мо­пе­нии, читали изустно молитвы, испы­ты­вали помыслы, мало, но забо­ти­лись о пище, и все сие делали со стра­хом Божиим. Ибо ска­зано: вся, елика аще тво­рите, во славу Божию тво­рите (1Кор.10:31).

Настав­ле­ния Свв. Вар­са­но­фия Вели­кого и Иоанна

Вар­са­но­фий и Иоанн. – Согрей сердце свое в страхе Божием, воз­буж­дая его от мыс­лен­ного сна, наво­ди­мого двумя злей­шими стра­стями – забве­нием и нера­де­нием. Согрев­шись, оно примет жела­ние буду­щих благ, и отселе ты будешь иметь попе­че­ние о них, и чрез сие попе­че­ние отсту­пит от тебя не только мыс­лен­ный, но и чув­ствен­ный сон, и тогда ска­жешь, подобно Давиду: в поуче­нии моем воз­го­рится огнь (Пс.38:4). Что о сих двух стра­стях ска­зано, то при­ло­жимо ко всем: все они подобны хво­ро­сту и сго­рают от оного дуно­ве­ния огня.

Умягчи сердце свое, и оно обно­вится; сколько смяг­чишь его, столько най­дешь в нем помыш­ле­ний для жизни вечной о Христе Иисусе Гос­поде нашем.

Враг крепко лютует на нас; но если сми­римся, то Гос­подь упразд­нит его. Будем всегда уко­рять себя самих; и победа всегда будет на нашей сто­роне. Три вещи всегда побе­до­носны: уко­рять себя, оста­вить волю свою позади себя, и почи­тать себя ниже всей твари.

Ты тогда хорошо под­ви­за­ешься, когда тща­тельно вни­ма­ешь себе, чтобы не отпасть от страха Божия и от бла­го­да­ре­ния Богу. Блажен ты, если поис­тине сде­лался стран­ным и нищим, ибо тако­вые насле­дуют цар­ствие Божие.

Придти тебе в уми­ле­ние пре­пят­ствует воля твоя; ибо если чело­век не отсе­чет своей воли, то не может при­об­ре­сти болезни сер­деч­ной. Не поз­во­ляет же тебе отсечь волю свою неве­рие; а неве­рие про­ис­хо­дит от того, что мы желаем славы чело­ве­че­ской. Если поис­тине хочешь опла­ки­вать грехи свои, внимай себе и умри для вся­кого чело­века. Отсеки три эти вещи: волю, само­оправ­да­ние, чело­ве­ко­уго­дие; и поис­тине придет к тебе уми­ле­ние и Бог покроет тебя от вся­кого зла.

Поста­ра­емся очи­стить сердце наше от стра­стей вет­хого чело­века, кото­рые нена­ви­дит Бог: мы Его храмы, и Бог не живет в храме, осквер­нен­ном стра­стями.

Как достиг­нуть, чтобы страх Божий пре­бы­вал непо­ко­ле­бимо в моем жесто­ком сердце? – Должно все совер­шать со стра­хом Божиим, и при­го­то­вив сердце (рас­по­ла­гая к тому по силе своей сердце), при­зы­вать Бога, чтобы Он даро­вал ему страх сей. Когда во всяком деле будешь пред­ла­гать пред очами своими страх сей, то он сде­ла­ется непо­ко­ле­би­мым в сердце нашем.

Мно­го­кратно слу­ча­ется, что мне при­хо­дит на память страх Божий, и вспом­нив суд оный, я тотчас уми­ля­юсь, как я должен при­ни­мать память о нем? – Когда это при­хо­дит тебе на память, т.е. (когда почув­ству­ешь) уми­ле­ние о том, в чем согре­шил ты в веде­нии и неве­де­нии, то будь вни­ма­те­лен, как бы это не про­изо­шло по дей­ствию диа­воль­скому, на боль­шее осуж­де­ние. А если спро­сишь: как рас­по­знать истин­ную память от при­хо­дя­щей по дей­ствию диа­воль­скому, то выслу­шай: когда придет тебе тако­вая память, и ты ста­ра­ешься делами пока­зать исправ­ле­ние; то это есть истин­ная память, через кото­рую про­ща­ются грехи. А когда видишь, что вспом­нив (страх Божий и суд), уми­ля­ешься, и потом снова впа­да­ешь в те же, или худшие грехи, то да будет тебе известно, что такое при­по­ми­на­ние от сопро­тив­ного, и что демоны вла­гают в тебя оные к осуж­де­нию души твоей. Вот тебе два ясные пути. Итак, если жела­ешь бояться осуж­де­ния, бегай дел его.

Боязнь же и страх наве­дет нань

Свт. Феофан Затвор­ник. – Вот первое обна­ру­же­ние в душе дей­ствия бла­го­дати очи­ща­ю­щей! В греш­ной душе есть какое-то нечув­ствие, холод­ность к духов­ным вещам. Пле­ня­ясь и вос­хи­ща­ясь успе­хами и совер­шен­ствами види­мыми, она не тро­га­ется ничем неви­ди­мым. Раз­мыш­ляет или читает о жалком состо­я­нии греш­ника, о пра­во­су­дии Божием, о смерти, о Страш­ном суде, вечных муках – и все это для нее пред­меты сто­рон­ний, до нее как бы не каса­ю­щи­еся. Такие мысли, спа­си­тель­ные посе­ти­тели души, дер­жатся иногда несколько вре­мени в уме для инте­ре­сов позна­ния и потом вытес­ня­ются дру­гими, при­ят­ней­шими, не оста­вив и следа своего дей­ствия в душе. Сердце, не умяг­чен­ное бла­го­да­тию, – камень. Все святое или мерк­нет в нем, или отра­жа­ется назад, остав­ляя его холод­ным по-преж­нему. Обра­ща­ю­щийся греш­ник живо чув­ствует такую ока­ме­не­лость и потому первое всего просит Гос­пода, чтобы изба­вил его от ока­ме­нен­ного нечув­ствия и даро­вал искрен­ние слезы пока­я­ния. Спа­си­тель­ная бла­го­дать в первом дей­ствии своем на сердце вос­став­ляет и очи­щает духов­ное чув­ство.

Теперь вошед­шая в себя душа видит конеч­ное рас­строй­ство свое, помыш­ляет сде­лать то или другое для своего исправ­ле­ния; но не нахо­дит в себе ни сил, ни даже охоты к делам добрым. При этом есте­ствен­ная мысль: не пере­шла ли она уже черту, из-за кото­рой нет воз­врата к Богу, не испор­тила ли она себя до того, что самая сила Божия не может сде­лать из нее что-либо доброе, такая мысль пора­жает ее. В смя­те­нии она обра­ща­ется к Богу мило­серд­ному, но угры­за­ю­щая совесть живее пред­став­ляет ей Бога пра­во­суд­ным, стро­гим кара­те­лем без­за­кон­ных.

Вся жизнь про­те­кает перед ней, и она не нахо­дит в ней ни одного доб­рого дела, за кото­рое сочла бы себя достой­ною воз­зре­ния Божия. Бога, выше Кото­рого нет никого, ничтож­ная в таком вели­ком мире тварь дер­зала оскорб­лять про­тив­ле­нием Его воли все­мо­гу­щей. Затем ужасы смерти, суда, вечных мук, пред­став­ле­ние, что все это может постиг­нуть ее через несколько минут, даже теперь, довер­шает пора­же­ние. Страх и трепет при­хо­дят на нее, и покры­вает ее тьма. Душа при­ка­са­ется в это время неко­то­рым обра­зом вечных муче­ний. Бла­го­дать, при­вед­шая душу в такое подав­ля­ю­щее состо­я­ние, блюдет ее между тем от отча­я­ния и, когда трепет про­из­ве­дет свое дей­ствие, воз­во­дит ее ко кресту и через него вли­вает в сердце отрад­ную надежду спа­се­ния. Впро­чем, сей спа­си­тель­ный страх не остав­ляет потом души во все время исправ­ле­ния; Только сна­чала он есть необ­хо­ди­мый содей­ство­ва­тель к пере­лому в гре­хов­ном болезни, а потом оста­ется в душе как сбе­ре­га­тель от паде­ний, напо­ми­ная ей о том, куда ведет грех. Оттого, когда найдет иску­ше­ние, когда воз­ро­дится в не очи­щен­ном еще сердце силь­ный порыв к обыч­ным грехам, в боязни и страхе обра­ща­ется она тогда к Гос­поду, моля Его, чтобы не попу­стил ее пасть и изба­вил огня веч­ного. Таким обра­зом, бла­го­дать наво­дит на душу спа­си­тель­ный страх за себя во все время исправ­ле­ния, и даже до конца жизни, если душа не успеет взойти до такого состо­я­ния, в кото­ром страх исче­зает в любви. «Когда душа, – гово­рит Диадох, – начи­нает чрез вели­кое вни­ма­ние очи­щаться, тогда чув­ствует, как некое вра­чев­ство живо­твор­ное, страх Божий, как паля­щий ее в огне бес­стра­стия дей­ствием обли­че­ний. Потом, очи­ща­ясь мало-помалу, она дости­гает совер­шен­ного очи­ще­ния, успе­вая в любви, сораз­мерно тому, как умень­ша­ется страх, и таким обра­зом при­об­ре­тает любовь совер­шен­ную».

Список исполь­зо­ван­ной лите­ра­туры:

  1. Доб­ро­то­лю­бие, т. 2, 1895 г.
  2. Доб­ро­то­лю­бие, т. 3, 1900 г.
  3. Писа­ния Пре­по­доб­ного Отца Иоанна Кас­си­ана, 1892 г.
  4. Тол­ко­вая псал­тирь Архи­епи­скопа Иринея, 1903 г.
  5. Ефрем Сирин. «Тво­ре­ния», т. 1, 1993 г.
  6. Избран­ные тво­ре­ния архи­епи­скопа Кон­стан­ти­но­поль­ского Иоанна
  7. Зла­то­уста, т. II, 1993 г.
  8. Тол­ко­ва­ние на деяния и собор­ные посла­ния святых Апо­сто­лов бла­жен­ного Фео­фи­лакта, архи­епи­скопа Бол­гар­ского, 1993 г.
  9. Игумен Марк (Лозин­ский). Духов­ная жизнь миря­нина и монаха по тво­ре­ниям и пись­мам епи­скопа Игна­тия (Брян­ча­ни­нова), 1997 г.
  10. Тво­ре­ния Фила­рета, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского и Коло­мен­ского, 1994 г.
  11. Тво­ре­ния свя­того Ефрема Сирина, т. 1, 1993 г.
  12. Письма иеро­мо­наха Арсе­ния Афон­ского, 1899 г.
  13. Душе­по­лез­ные науче­ния пре­по­доб­ного Аввы Доро­фея, 1900 г.
  14. Руко­вод­ство к духов­ной жизни пре­по­доб­ных отцев Вар­са­ну­фия Вели­кого и Иоанна, 1993 г.
  15. Древ­ний пате­рик Афон­ского Рус­ского Пан­те­ле­и­мо­нова мона­стыря, 1899.
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки