Особенности совершения всенощного бдения в монастырях святой Горы Афон

М.М. Кли­менко

Святая Гора Афон зани­мает исклю­чи­тель­ное место в Пра­во­слав­ном мире. Афон, избран­ный Самой Пре­свя­той Бого­ро­ди­цей в удел, место осо­бого попе­че­ния Божией Матери, уже с IX века ста­но­вится круп­ней­шим духов­ным цен­тром Визан­тий­ской импе­рии. С этого вре­мени и до сего дня, несмотря на мно­го­чис­лен­ные наше­ствия ино­вер­цев и вар­ва­ров, Афон про­дол­жает быть един­ствен­ным в мире местом, где сосу­ще­ствуют, сохра­няя и раз­ви­вая свои тра­ди­ции (в том числе и литур­ги­че­ские), несколько направ­ле­ний восточ­ного пра­во­слав­ного мона­ше­ства.

Пер­выми насель­ни­ками Святой Горы были отшель­ники, зна­ме­ни­тые подвиж­ники еги­пет­ских, сирий­ских и пале­стин­ских мона­сты­рей и скитов, кото­рые оста­вили свои оби­тели, спа­са­ясь от наше­ствия арабов. Несчаст­ные изгнан­ники тыся­чами рину­лись в Кон­стан­ти­но­поль, прося защиты у импе­ра­тора. В 680 году импе­ра­тор Кон­стан­тин Пого­нат своим хри­зо­ву­лом (указом) отвел им для житель­ства уеди­нен­ный Афон­ский полу­ост­ров и тем же указом закре­пил за мона­хами право веч­ного вла­де­ния Святой Афон­ской Горой. Поэтому и бого­слу­же­ние на Афоне вплоть до Х века совер­ша­лось по раз­лич­ным скит­ским уста­вам, при­ня­тым у пале­стин­ских кел­лио­тов. Такой поря­док сохра­нялся еще долгое время после осно­ва­ния первых мона­сты­рей. Это видно из того, что Кие­во­Пе­чер­ский игумен Доси­фей в XIII веке заим­ство­вал на Афоне устав келей­ного пра­вила, а мит­ро­по­лит Киприан (1390—1406) в своей редак­ции Псал­тири боль­шое место отвел афон­ским осо­бен­но­стям келей­ного совер­ше­ния суточ­ного бого­слу­же­ния. К этому же вре­мени (XIII в.) отно­сится Типик, или Устав, Карей­ской келлии, состав­лен­ный святым Саввой Серб­ским дня монаха, живу­щего в устро­ен­ной им без­молв­нице, полу­чив­шей отсюда назва­ние «типи­кар­ница». Поря­док служб по этому Уставу близок к обыч­ному, с той лишь раз­ни­цей, что еже­дневно должна быть про­чи­ты­ва­ема вся Псал­тирь; кафизмы, не вошед­шие в состав бого­слу­же­ний суточ­ного круга, должны про­чи­ты­ваться в про­ме­жутке между ними. На утрени, 3‑м, 6‑м и 9‑м часах в про­дол­же­ние всего года чита­ется по три кафизмы. В суб­боту вече­ром совер­ша­ется все­нощ­ная осо­бого состава: Три­свя­тое, псалом 50, канон, чтение из Еван­ге­лия, после Шесто­псал­мия — три-четыре кафизмы. Далее служба идет обыч­ным поряд­ком, но биб­лей­ские песни сти­хо­сло­вятся отдельно, и уже за ними сле­дует канон вос­крес­ный или свя­тому. На Афоне же появи­лось «Пост­ни­че­ское, или скит­ское, после­до­ва­ние», состав­лен­ное в XIV веке мона­хом Фео­ду­лом Фика­рою. Это после­до­ва­ние было пере­ве­дено на сла­вян­ский язык и в 1620 году издано в Вильне архи­манд­ри­том Леон­тием Кар­по­ви­чем.

Иеру­са­лим­ский устав вошел в упо­треб­ле­ние на Афоне в период его повсе­мест­ного рас­про­стра­не­ния на Пра­во­слав­ном Востоке, когда бого­слу­жеб­ные осо­бен­но­сти пале­стин­ских мона­сты­рей усту­пили в нем место поряд­кам, сло­жив­шимся под вли­я­нием литур­ги­че­ских тра­ди­ций Кон­стан­ти­но­поля. На Пра­во­слав­ном Востоке в целом в усло­виях турец­кого заво­е­ва­ния Иеру­са­лим­ский устав был под­верг­нут серьез­ным сокра­ще­ниям, что в конце концов при­вело к при­ня­тию Кон­стан­ти­но­поль­ского устава 1838 года. Афон же не только сохра­нил Иеру­са­лим­ский устав, но и зна­чи­тельно обо­га­тил его бого­слу­жеб­ными тра­ди­ци­ями раз­лич­ных мона­сты­рей. Поэтому в совре­мен­ной бого­слу­жеб­ной прак­тике свя­то­горцы игно­ри­руют печат­ные изда­ния Иеру­са­лим­ского устава (1545, 1577 гг. и т. д.), но каждый мона­стырь поль­зу­ется исклю­чи­тельно своим руко­пис­ным типи­ко­ном.

Это обсто­я­тель­ство дало повод про­фес­сору А.А. Дмит­ри­ев­скому, заме­ча­тель­ному рус­скому литур­ги­сту и мно­го­крат­ному палом­нику на Святую Гору, гово­рить о Свя­то­гор­ском уставе.

По Дмит­ри­ев­скому, Свя­то­гор­ский устав, воз­ник­ший из опи­са­ний мест­ных мона­стыр­ских обы­чаев, суще­ство­вал уже в XI веке. При этом он ссы­ла­ется на Никона Чер­но­горца, извест­ного литур­ги­ста того вре­мени, кото­рый в своих Пан­дек­тах и Так­ти­коне поль­зу­ется уста­вом Свя­то­гор­ским наравне со спис­ками Иеру­са­лим­ского и Сту­дий­ского уста­вов. Говоря о раз­ви­тии Свя­то­гор­ского устава, Дмит­ри­ев­ский при­во­дит руко­пис­ный типи­кон из Вати­кан­ской биб­лио­теки, кото­рый оза­глав­лен «Типи­кон Лавры свя­того Саввы и Лавры свя­того Афа­на­сия на Афоне» и дати­ру­ется 1373 годом.

Не сооб­щая ника­ких све­де­ний об исто­рии Свя­то­гор­ского устава в XII-XVI веках, Дмит­ри­ев­ский свя­зы­вает совре­мен­ный Свя­то­гор­ский типи­кон с типи­ко­ном Дио­ни­си­ат­ского мона­стыря, состав­лен­ным в 1624 году неким иеро­мо­на­хом Игна­тием. При этом Дмит­ри­ев­ский при­во­дит сви­де­тель­ства совре­мен­ных ему афон­ских типи­ка­рей, гово­ря­щие о рас­про­стра­не­нии Дио­ни­си­ат­ского устава и авто­ри­тете, кото­рым он поль­зу­ется в свя­то­гор­ских мона­сты­рях.

Но прежде чем при­сту­пить к опи­са­нию прак­ти­че­ского осу­ществ­ле­ния Свя­то­гор­ского типи­кона, необ­хо­димо ска­зать несколько слов об устрой­стве свя­то­гор­ских храмов, так как без этого оста­нутся непо­нят­ными многие осо­бен­но­сти совер­ше­ния все­нощ­ного бдения на Афоне. Планы афон­ских собор­ных храмов кафо­ли­ко­нов очень схожи. Исклю­че­ние состав­ляет только храм Про­тата в Карее, постро­ен­ный по образу ран­не­хри­сти­ан­ской одно­не­фной бази­лики. Осталь­ные соборы пред­став­ляют в плане рав­но­ко­неч­ный визан­тий­ский крест, закруг­лен­ный с восточ­ной сто­роны. Часто к алтар­ной апсиде при­мы­кают по бокам диа­кон­ник (справа), слу­жа­щий хра­ни­ли­щем свя­щен­ных сосу­дов и местом собра­ния диа­ко­нов во время бого­слу­же­ния, и жерт­вен­ник (слева).

В центре алтаря стоит пре­стол, над кото­рым воз­вы­ша­ется сень, или киво­рий, с главою на четы­рех тонких стол­бах. Под ним висит даро­но­сица арт­офо­рий в виде голубя или неболь­шой цер­ковки. За пре­сто­лом стоит боль­шой крест; как пра­вило — это один из кти­тор­ских вкла­дов в мона­стырь. Семи­свеч­ники есть далеко не во всех храмах. На горнем месте стоит кафедра епи­скопа или (как в Про­тат­ском храме и Вато­педе) чтимая икона Бого­ма­тери Боко­вые апсиды отде­лены от алтаря заве­сами. Когда начи­на­ется освя­ще­ние Святы: Даров на литур­гии, их задер­ги­вают, как и завесу Цар­ских врат. В тех храмах, где боко­вых апсид нет, завесы висят на пру­тьях, про­тя­ну­тых вокруг пре­стола.

Ико­но­стас свя­то­гор­ских храмов невы­со­кий, часто двухъ­ярус­ный. По тра­ди­ции, его вен­чает крест с Рас­пя­тием, с пред­сто­я­щими по бокам обра­зами Бого­ма­тери и свя­того Иоанна Бого­слова. Эта ком­по­зи­ция уста­нав­ли­ва­ется на двух фан­та­сти­че­ских китах, искусно выре­зан­ных из дерева. Головы китов соеди­нены, и их рас­кры­тые пасти под­дер­жи­вают Рас­пя­тие, а на высоко под­ня­тых хво­стах стоят в резных овалах образы Бого­ма­тери и свя­того Иоанна Бого­слова. По объ­яс­не­ниям самих свя­то­гор­цев, эти киты явля­ются сим­во­ли­че­ским напо­ми­на­нием о трех­днев­ной смерти Спа­си­теля и Его слав­ном Вос­кре­се­нии из мерт­вых, про­об­ра­зом кото­рого явля­ется трех­днев­ное пре­бы­ва­ние про­рока Ионы в кито­вом чреве (Ион. 2, 1; Мф. 12, 40). Под каждой из икон в мест­ном чине, а также перед всем» отдельно сто­я­щими ико­нами (в том числе и настен­ными изоб­ра­же­ни­ями Христа и Бого­ма­тери на пере­го­родке между глав­ной частью храма и литий­ным при­тво­ром пове­шена неболь­шая иконка, к кото­рой при­кла­ды­ва­ются после службы.

Возле правой колонны, ближе к Цар­ским вратам стоит аналой, име­ну­е­мый проски­ни­та­рием. Этот аналой сделан из мра­мора или цен­ного дерева с инкру­ста­цией из пер­ла­мутра, сло­но­вой кости и чере­пахи. На нем во время празд­нич­ных бдений пола­га­ется икона празд­ника, а в осталь­ные дни —икона кти­тора мона­стыря или празд­ника, кото­рому посвя­щена оби­тель.

За левой колон­ной уста­нов­лена икона Божией Матери, почи­та­е­мая в мона­стыре, или боль­шая икона с изоб­ра­же­нием свя­того кти­тора мона­стыря, а за правой, возле проски­ни­та­рия, — боль­шая икона свя­того или празд­ника, кото­рому посвя­щен мона­стырь. В боко­вых закруг­ле­ниях уста­нов­лены дере­вян­ные формы, или ста­си­дии, для левого и пра­вого хора певчих и почет­ных стар­цев. Во время празд­нич­ных бдений в ста­си­диях с правой сто­роны стоят губер­на­тор и прочие пред­ста­ви­тели свет­ских вла­стей, а с левой сто­роны — деле­гаты от мона­сты­рей и прочие духов­ные лица, при­гла­шен­ные на празд­ник.

Исклю­че­ние состав­ляет храм Про­тата, где все ста­си­дии справа и слева от архи­ерей­ской кафедры имеют таб­лички с назва­ни­ями 20-ти свя­то­гор­ских мона­сты­рей, и их зани­мают анти­про­сопы, то есть изби­ра­е­мые от каж­дого мона­стыря пред­ста­ви­тели в Свя­щен­ном Киноте. Игу­мен­скую ста­си­дию зани­мает Про­те­пи­стат, или Прот — пред­се­да­тель Свя­щен­ного Кинота.

Бли­жай­шие к ико­но­стасу ста­си­дии зани­мают: типи­карь, так как типи­кар­ница (шкаф с бого­слу­жеб­ными кни­гами) обычно нахо­дится за правой восточ­ной колон­ной, кото­рая под­дер­жи­вает купол; кано­нарх и экк­ли­си­архи. С правой сто­роны, при входе на сере­дину храма, под резной сенью нахо­дится на воз­вы­ше­нии епи­скоп­ская кафедра, изго­тов­лен­ная обычно из ценных пород дерева. Справа от нее — ста­си­дия игу­мена, такая же, как и осталь­ные, но с более вычур­ной резь­бой. В этой ста­си­дии игумен стоит в обыч­ные дни или когда празд­нич­ное бого­слу­же­ние воз­глав­ляет архи­ерей.

На левой сто­роне храма, парал­лельно первой кафедре, нахо­дится вторая, несколько мень­шая по раз­меру и скром­нее укра­шен­ная. Она исполь­зу­ется редко, при слу­же­нии двух епи­ско­пов.

Сере­дину купола во всех храмах зани­мает хорос , кото­рому дал подроб­ней­шее опи­са­ние В. Гри­го­ро­вич-Бар­ский (XVIIIв.). «Хорос, — пишет Бар­ский, — по-гре­че­ски не что ино зна­ме­нует, точию лик тор­же­ству­ю­щих и чинно окрест сто­я­щих. Есть убо сей хорос некий обруч медный, равною мерою с главою храма соде­лан­ный, весь сквозе дыряв изва­ян­ный, с препле­те­нием раз­лич­ных тонко изры­тых цветов, птиц и живот­ных, с частыми пре­де­лами орлов двое-глав­ных и некиих кругов напо­до­бие башень, висит же оцеп­лен к выи глав­ной храма на два­де­сяти поясах, тое­южде штукою и худо­же­ством изли­ян­ных… Нижае же обруча онаго такожде тонко изли­ян­ные некий дис­коси диря­вые, напо­до­бие решет, или кадиль­ниц вися­щие, тяготы ради и пра­ваго висе­ния хороса, нижае же тех висят кисти шел­ко­вые, кра­соты ради; с верху же окрест всего хороса обстоят на остро­тах водру­жен­ные свещи многи… иже нико­гда все не запа­ля­ются, точию некие опре­де­лен­ныя от них нарочно зажи­га­ются в дни празд­нич­ные… от них же неуга­са­емы суть числом три­де­сят три». В центре «некиих кругов» сделан проем (арка), в кото­ром под­ве­шена неболь­шая икона-таб­летка с дву­сто­рон­ним пояс­ным изоб­ра­же­нием муче­ника или апо­стола.

В сере­дину хороса из купола спус­ка­ется на цепи мно­го­ярус­ное пани­ка­дило со мно­же­ством свечей. Кроме него в храме по бокам есть еще четыре пани­ка­дила. Перед кре­стом, вен­ча­ю­щим ико­но­стас, висят неболь­шие лам­пады с кре­стом и двумя высо­кими и тол­стыми све­чами. Такая же лам­пада висит и над глав­ным входом в эту часть храма, где по обычаю изоб­ра­жа­ется Успе­ние Бого­ма­тери или «Спас Недре­ман­ное Око».

Пол храма вымо­щен моза­и­кой из раз­но­цвет­ных мра­мор­ных плит. Под хоро­сом, напро­тив Цар­ских врат, выло­жены раз­но­цвет­ным мра­мо­ром два четы­рех­уголь­ника, нахо­дя­щи­еся один в другом. Между ними на каждой сто­роне име­ется по три круга: один в сере­дине и два по углам. Такой же круг, боль­шего раз­мера, име­ну­е­мый в Свя­то­гор­ском типи­коне омфа­лион («пуп»), есть и в сере­дине четы­рех­уголь­ни­ков. Нередко в нем нахо­дится рельеф­ное мра­мор­ное изоб­ра­же­ние дву­гла­вого орла. На него обычно ста­вится дис­кел­лий — особый склад­ной ана­ло­гий, и там чита­ются паре­мии и поло­жен­ные за бде­нием поуче­ния и синак­сарь. Ана­ло­гич­ные пря­мо­уголь­ники, чуть поменьше, нахо­дятся по бокам храма. В их центре стоят тумбы-ана­ло­гии, на кото­рые певчие кладут необ­хо­ди­мые книги.

Эту цен­траль­ную часть храма, кото­рая име­ну­ется глав­ным храмом кириос наос, отде­ляет от сле­ду­ю­щей, назы­ва­е­мой внут­рен­ним, или литий­ным, при­тво­ром, исо­нар­фикс, или лити, стена, кото­рая дохо­дит до арок, соеди­ня­ю­щих колонны цен­траль­ной части храма с внут­рен­ним при­тво­ром. В стене есть три двери, из кото­рых сред­няя по раз­меру и боль­шая задер­ги­ва­ются заве­сой. Эти двери укра­шены тонкой инкру­ста­цией из раз­лич­ных пород дерева, пер­ла­мутра и чере­пахи и потому назы­ва­ются крас­ными, ореэ. По сто­ро­нам крас­ных врат на стене изоб­ра­жа­ются Хри­стос и Бого­ма­терь, как и в ико­но­стасе. Входят в храм обычно боко­выми вра­тами, а не крас­ными, кото­рые откры­ва­ются только во время празд­нич­ных бого­слу­же­ний. По сто­ро­нам внут­рен­него при­твора и за колон­нами также нахо­дятся ста­си­дии. Игумен стоит в ста­си­дии за правой колон­ной, рядом с крас­ными вра­тами, во время чтения часов, пове­че­рия и полу­нощ­ницы, а в ста­си­дии за правой колон­ной возле выход­ной двери — во время литии.

Над внут­рен­ним при­тво­ром в неко­то­рых храмах устро­ены кати­ху­мены, или хоры, с боль­шими окнами, обра­щен­ными внутрь храма.

Почти все соборы на Святой Горе кроме внут­рен­него при­твора имеют еще внеш­ний при­твор — экс­о­нар­фикс, по раз­ме­рам зна­чи­тельно мень­ший пер­вого и отде­лен­ный от него капи­таль­ной стеной. Во внеш­ний при­твор можно войти с паперти через дверь, нахо­дя­щу­юся посе­ре­дине, но часто име­ются и две боко­вые двери. Во внеш­нем при­творе, справа от входа в храм, стоит боль­ших раз­ме­ров мра­мор­ная ста­си­дия, в кото­рой игумен садится после кти­тор­ских пани­хид и пани­хид в пяток вечера перед Мясо­пуст­ной и Тро­иц­кой суб­бо­тами. За этой ста­си­дией по обеим сто­ро­нам вход­ной двери тянутся скамьи, на кото­рых в этих слу­чаях сидит братия мона­стыря. Певчие раз­ме­ща­ются в ста­си­диях на про­ти­во­по­лож­ной сто­роне.

Все афон­ские мона­стыри при­дер­жи­ва­ются визан­тий­ского отсчета вре­мени, согласно кото­рому день начи­на­ется с захода солнца. Каждую суб­боту, когда захо­дит солнце, глав­ные часы мона­стыря уста­нав­ли­ва­ются на отметке «12». Исклю­че­ние состав­ляет Ивер­ский мона­стырь, где отсчет вре­мени ведется от вос­хода солнца, как было у древ­них хри­стиан. Все­днев­ный суточ­ный круг бого­слу­же­ний начи­на­ется в 9 часов вечера (по евро­пей­скому вре­мени 6 часов вечера) вечер­ней, кото­рой пред­ше­ствует 9‑й час со своим отпу­стом. По отпу­сте вечерни бывает «исхож­де­ние» — эксо­ди­а­сти­кон, когда братия с пением мерт­вен­ных тро­па­рей («Со духи пра­вед­ных скон­чав­шихся» и так далее) исхо­дит в литий­ный при­твор — место обыч­ного захо­ро­не­ния кти­то­ров — и совер­шает крат­кую заупо­кой­ную литию. Затем сле­дует тра­пеза (если она поло­жена по уставу) и сразу после нее — пове­че­рие. Как и 9‑й час, оно совер­ша­ется в литий­ном при­творе. Завеса, отде­ля­ю­щая при­твор от глав­ной части храма, задер­нута. Канон на пове­че­рии поется, а не чита­ется. По этому поводу Гри­го­ро­вич-Бар­ский заме­чает: «Каноны нигдеже вне чтут, но всегда поют, и на утрени и на пове­чер­нице… Еще же поют и тро­ична, по неде­лям, с при­гла­ше­нием «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе» сице­вым спо­со­бом: 1‑ю и 3‑ю песнь зело низким и тихим гласом, яко едва слы­ша­тися, 4‑ю, 5‑ю и 6‑ю, — мало вышным, от 7‑й же еще вышным, даже до окон­ча­ния канона. Последи же точию два поют тро­ична: «Достойно есть сла­вити Тя‘, Троице Святая, вос­поем вей бого­лепно», также «Из мерт­вых видевши Твоего Сына» и «Достойно есть, яко воис­тинну» и прочая, до конца утрени», к кото­рой при­со­еди­ня­ется 1‑й час, со своим отпу­стом.

По Ксе­но­ф­скому типи­кону, в при­творе «творит чред­ной иерей поклон игу­мену и диа­васт (чтец), бла­го­сло­вив­шись, читает пове­че­рие, когда же про­чтет «Верую», отхо­дит кано­нарх на сре­дину и кано­нар­шит обыч­ный канон Окто­иха Божией Матери, и поем мед­ленно и бла­го­го­вейно и по окон­ча­нии его читаем икосы Бого­ро­дицы мед­ленно и с чув­ством. По испол­не­нии же их диа­васт про­дол­жает чтение пове­че­рия».

Пове­че­рие окан­чи­ва­ется Чином Про­ще­ния, кото­рый совер­ша­ется сле­ду­ю­щим обра­зом: иерей по отпу­сте делает поклон сто­я­щему на сере­дине храма игу­мену, затем братия под­хо­дит к игу­мену, кла­ня­ется ему до земли и берет бла­го­сло­ве­ние. Перед этим братия по кругу обхо­дит литий­ный при­твор и при­кла­ды­ва­ется ко всем иконам, начи­ная с обра­зов Христа и Бого­ма­тери. Во время этого тро­га­тель­ного чина поется сти­хира празд­ника или свя­того, кото­рому посвя­щен мона­стырь (в Вато­педе — «Кра­соты дев­ства Твоего»).

В неко­то­рых мона­сты­рях, напри­мер, Вато­педе, канон на пове­че­рии из Окто­иха поется на вечерне после стихир на сти­ховне, а во время пове­че­рия совер­ша­ется чтение ака­фи­ста «Взбран­ной Вое­воде» перед чудо­твор­ной иконой Божией Матери. Во всех оби­те­лях, кроме Рус­ской, во время пове­че­рия или сразу после него вима­та­рий (обычно — иеро­мо­нах) выно­сит из алтаря на сере­дину храма святые мощи, име­ю­щи­еся в мона­стыре. Палом­ники слу­шают рас­сказ о мона­стыре и его свя­ты­нях, после чего кла­ня­ются святым мощам, кото­рые затем уно­сятся обратно в алтарь.

В Рус­ском Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре сразу после пове­че­рия совер­ша­ется общая испо­ведь, после кото­рой духов­ник испо­ве­дует братию и палом­ни­ков.

Утрен­нее бого­слу­же­ние в будни начи­на­ется в 7 часов (по евро­пей­скому вре­мени 4 часа утра) полу­нощ­ни­цей. Затем сле­дуют утреня, 1‑й, 3‑й и 6‑й часы и литур­гия. Почти во всех мона­сты­рях на Святой Горе еже­дневно поется молеб­ный канон Божией Матери. Это пение совер­ша­ется непо­сред­ственно перед днев­ной тра­пе­зой, но в неко­то­рых оби­те­лях ради удоб­ства — сразу же после литур­гии.

1‑го числа каж­дого месяца во всех мона­сты­рях совер­ша­ется чин малого освя­ще­ния воды.

Одной из бого­слу­жеб­ных осо­бен­но­стей афон­ских мона­сты­рей явля­ется то, что в будние дни все после­до­ва­ния, кроме литур­гии, совер­ша­ются в кафо­ли­коне. Литур­гию же служат одно­вре­менно в несколь­ких неболь­ших храмах-парак­ли­сах, кото­рых в каждом мона­стыре насчи­ты­ва­ется от 10 до 30. Такой обычай возник в древ­но­сти, когда в мона­сты­рях устра­и­ва­лось боль­шое коли­че­ство при­де­лов для еже­днев­ного слу­же­ния заздрав­ных и заупо­кой­ных литур­гий. Исклю­че­ние состав­ляют Вато­пед и Рус­ский мона­стырь. В первом литур­гия слу­жится в кафо­ли­коне каждый чет­верг, в память о чудес­ном избав­ле­нии Божией Мате­рью Вато­педа от напа­де­ния пира­тов. В Рус­ском мона­стыре литур­гия совер­ша­ется каждую неделю в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском соборе или в Покров­ском храме (парак­лисе) попе­ре­менно. Веро­ятно, этот обычай связан с тем, что в сере­дине про­шлого века, когда в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре братия состо­яла из греков и рус­ских, греки, состав­ляв­шие в это время боль­шин­ство, не поз­во­ляли рус­ским мона­хам совер­шать в соборе бого­слу­же­ние на сла­вян­ском языке. Тогда на собран­ные в России сред­ства над брат­ским кор­пу­сом был построен храм Покрова Пре­свя­той Бого­ро­дицы, внеш­ним и внут­рен­ним видом почти ничем не отли­ча­ю­щийся от рус­ских церк­вей XIX века. В этом храме, кото­рый назы­вался вторым собо­ром, рус­ские монахи слу­жили до 80‑х годов про­шлого века, когда к ним пол­но­стью пере­шло управ­ле­ние мона­сты­рем. В парак­ли­сах (а их в Рус­ском мона­стыре более 30) бого­слу­же­ние совер­ша­ется крайне редко, прак­ти­че­ски раз в году, на пре­столь­ный празд­ник (в Успен­ском парак­лисе кроме литур­гии совер­ша­ются все после­до­ва­ния от пред­праздн­ства до отда­ния празд­ника Успе­ния). Только в церкви святых апо­сто­лов Петра и Павла, устро­ен­ной при мона­стыр­ской усы­паль­нице, каждую суб­боту совер­ша­ется литур­гия и пани­хида по усоп­шим.

Прак­тика такого ред­кого совер­ше­ния литур­гий в парак­ли­сах, без­условно, недав­няя и вызвана в первую оче­редь немно­го­чис­лен­но­стью братии Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря. Этим же объ­яс­ня­ется и то, что, если бдение на вос­крес­ные дни не сов­па­дает с вели­ким празд­ни­ком, а также памя­тью хра­мо­вого или чти­мого свя­того, оно заме­ня­ется здесь отдель­ным слу­же­нием вели­кой вечерни и поли­е­лей­ной утрени, согласно типи­кону. Стоит также отме­тить, что, поскольку почти все насель­ники Рус­ского мона­стыря, вклю­чая игу­мена, явля­ются постри­же­ни­ками раз­лич­ных мона­сты­рей России, руко­пис­ный Пан­те­ле­и­мо­нов­ский типи­кон в этой оби­тели ныне не упо­треб­ля­ется, а бого­слу­же­ние совер­ша­ется по типи­кону, издан­ному Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хией, с сохра­не­нием неко­то­рых обще­а­фон­ских бого­слу­жеб­ных осо­бен­но­стей.

Другим типом бого­слу­же­ния на Афоне явля­ется все­нощ­ное бдение, агрип­ния. На необ­хо­ди­мость его совер­ше­ния в вос­крес­ные дни, вели­кие и хра­мо­вые празд­ники, а также дни памяти чтимых святых ука­зы­вают все афон­ские типи­коны. Бдения на Афоне по их тор­же­ствен­но­сти, а значит, и про­дол­жи­тель­но­сти, раз­де­ля­ются на три вида. Вот что гово­рится об этом в «Пись­мах свя­то­горца»: «Вы вос­хи­ща­е­тесь нашими бде­ни­ями… а вместе с тем жела­ете и знать, каким обра­зом все­нощ­ную можно про­длить до 14 часов сряду? Надобно ска­зать, что подоб­ные бдения очень редки, и в круг­лый год может быть одно, два или много — три… Здесь три раз­ряда бдений: первое — тор­же­ствен­ное празд­нич­ное в полном смысле; второе — на два­на­де­ся­тые празд­ники, про­дол­жа­ю­ще­еся до 12 часов ночи; а третье — вос­крес­ное обык­но­вен­ное, не вос­хо­дя­щее свыше 10 часов. К послед­нему отно­сятся и дни вели­ких святых». Далее мы будем гово­рить только о бдении пер­вого типа.

Празд­ники, в кото­рые совер­ша­ются эти бдения, у рус­ских свя­то­гор­цев назы­ва­ются «пана­гир» или «пани гирь» (от греч. «пане­ги­рис» — тор­же­ство). Этот термин обо­зна­чает не только все­нощ­ное бдение, но и всю сово­куп­ность обря­дов и тра­ди­ций, в том числе бого­слу­жеб­ных, свя­зан­ных с данным празд­ни­ком. «Всякий пани­гирь того или иного из 20 кири­ар­хи­че­ских (глав­ных, гос­под­ству­ю­щих) мона­сты­рей на Святой Афон­ской Горе явля­ется празд­ни­ком не только данной оби­тели, — пишет по этому поводу про­фес­сор А. А. Дмит­ри­ев­ский, — но, без пре­уве­ли­че­ния можно гово­рить, и тор­же­ством всей Святой Горы».

Как уже гово­ри­лось, в свя­то­гор­ских оби­те­лях пана­гир бывает всего несколько раз в году: на глав­ный хра­мо­вый празд­ник, дни памяти особо чтимых святых и неко­то­рых чтимых икон Божией Матери. Об исклю­чи­тель­но­сти пана­ги­ров гово­рит и тот факт, что в Лавре пре­по­доб­ного Афа­на­сия — ста­рей­шем мона­стыре на Святой Горе — пана­гир совер­ша­ется только раз в году, в день памяти пре­по­доб­ного Афа­на­сия Афон­ского (5 июля); а на глав­ный хра­мо­вый празд­ник Бла­го­ве­ще­ния совер­ша­ется обыч­ное бдение, как и на другие дву­на­де­ся­тые празд­ники. У В. Гри­го­ро­вича-Бар­ского мы нахо­дим объ­яс­не­ние этого стран­ного обычая: «Изна­чала же тамоё глав­ный празд­ник совер­ша­шеся на Бла­го­ве­ще­ние Пре­свя­тия Бого­ро­дицы, Ея же есть и вели­кий храм, мно­гымы лети по успе­нии свя­таго. Обаче, якоже от пре­да­ния тамош­ние иноки повест­вуют, явися Пре­свя­тая Бого­ро­дица во сне древле неко­ему доб­ро­де­тел­ному игу­мену и рече ему еще: «Отселе не тво­рите празд­ника пер­ваго и глав­наго в год Мене ради, ибо Мене блажат вей роды и празд­нуют доволно вей хри­сти­яне, но тор­же­ствуйте празд­ник велик в память друга Моего Афа­на­сия иже доволно Мне послужи и потру­дися в оби­тели сей». И от того вре­мени празд­ник глав­ный пре­ме­нися и мона­стир нача име­но­ва­тися не Бла­го­ве­ще­ния, но Лавра свя­таго Афа­на­сия, якоже и в хри­зо­ву­лах древ­ний царие сви­де­тел­ствуют». Всего же на Святой Горе в году бывает около 45 пана­ги­ров, иногда одно­вре­менно в несколь­ких оби­те­лях.

Пана­гир начи­на­ется с чина архи­ерей­ской встречи. В послед­нее время при­сут­ствие архи­ерея стало неотъ­ем­ле­мой частью пана­гира. Гре­че­ские мона­стыри обычно при­гла­шают одного из епи­ско­пов Кон­стан­ти­но­поль­ской Пат­ри­ар­хии или Эллад­ской Церкви, а в Рус­сике празд­нич­ное бого­слу­же­ние воз­глав­ляет епи­скоп Рус­ской Церкви, кото­рый еже­годно при­ез­жает с груп­пой палом­ни­ков к пре­столь­ному празд­нику свя­того вели­ко­му­че­ника и цели­теля Пан­те­лей­мона.

На встречу архи­ерея вся братия во главе с игу­ме­ном соби­ра­ется у глав­ных врат (порты) оби­тели. Игумен и свя­щен­ники — в обла­че­нии. Два экк­ли­си­арха держат пере­нос­ные под­свеч­ники — ману­алы и Еван­ге­лие. По при­бы­тии епи­скопа начи­нают зво­нить коло­кола. На архи­ерея воз­ла­гают пана­гию, наде­вают мантию и дают в руки жезл — равдос. Архи­ерей целует Еван­ге­лие, бла­го­слов­ляет братию и сле­дует в собор. Два диа­кона все это время непре­рывно кадят перед архи­ереем. Хор поет: «Достойно есть» и «Ис полла эти, дес­пота». Войдя в собор, епи­скоп при­кла­ды­ва­ется к иконам, бла­го­слов­ляет певчих и народ и встает на кафедру. Сле­дует крат­кая лития, во время кото­рой поются тро­пари: Кресту, храма, свя­тому, имя кото­рого носит епи­скоп. На «И ныне» — кондак «Взбран­ной Вое­воде». В неко­то­рых мона­сты­рях, напри­мер в Лавре, поется и Вели­кое сла­во­сло­вие. Даль­ней­шее повто­ряет поря­док вечер­ней литии, но в более сокра­щен­ном виде. После воз­гласа архи­ерея «Услыши ны, Боже» и испол­не­ния хором пол­ного мно­го­ле­тия архи­ерею насто­я­тель при­вет­ствует епи­скопа. Затем сле­дует ответ­ное слово архи­ерея. Кроме того, в конце литии епи­скоп бла­го­слов­ляет под­хо­дя­щую к нему братию, начи­ная с игу­мена. Хор испол­няет полное мно­го­ле­тие. Затем епи­скоп сни­мает мантию и сле­дует в свои покои.

Похо­жим обра­зом, но без Еван­ге­лия и каж­де­ния, совер­ша­ется и встреча игу­мена. Здесь необ­хо­димо ска­зать о свя­то­гор­ском обычае при­гла­шать на пана­гир, кроме архи­ерея, игу­мена одного из афон­ских мона­сты­рей. Суще­ствует даже особый поря­док при­гла­ше­ния. Неко­то­рые оби­тели имеют тесные исто­ри­че­ские связи. Поэтому Вато­пед на глав­ный празд­ник тра­ди­ци­онно при­гла­шает игу­мена мона­стыря Хилен­дар, Лавра — Ивера, Руссик — Зографа, и наобо­рот. Такой обычай имеет несколько осно­ва­ний: во-первых, это поз­во­ляет свя­то­гор­цам еще раз почув­ство­вать себя боль­шой семьей, кото­рая живет и спа­са­ется в избран­ном уделе Божией Матери, невзи­рая на наци­о­наль­ные и другие раз­ли­чия; во-вторых, при­гла­шен­ный игумен при­хо­дит с луч­шими диа­ко­нами и пев­чими своей оби­тели, кото­рые укра­шают празд­нич­ное бого­слу­же­ние, а также берет с собой часть братии, чтобы помочь насель­ни­кам празд­ну­ю­щего мона­стыря в приеме и раз­ме­ще­нии палом­ни­ков, при­го­тов­ле­нии тра­пезы и т. п. Послед­нее обсто­я­тель­ство нема­ло­важно, так как, напри­мер, на глав­ный афон­ский пана­гир — пре­по­доб­ного Афа­на­сия Афон­ского — в Лавру соби­ра­ются до 600 палом­ни­ков, при чис­лен­но­сти братии Лавры около 40 чело­век. По тем же при­чи­нам за несколько дней до своего пана­гира мона­стырь пре­кра­щает прием палом­ни­ков.

Игумен оби­тели встре­чает гостя в мантии, с кре­стом (право на ноше­ние кото­рого на Афоне имеет только насто­я­тель мона­стыря) и игу­мен­ским жезлом, пате­ри­цей. По при­бы­тии гостя насто­я­тель сни­мает мантию и крест, воз­ла­гает их на него и пере­дает ему пате­рицу. С этого момента гость ста­но­вится как бы пол­но­прав­ным насто­я­те­лем дан­ного мона­стыря: он воз­глав­ляет бого­слу­же­ние (если нет епи­скопа), пред­се­дит за тра­пе­зой, его имя воз­но­сится за бого­слу­же­нием. При этом поря­док про­ше­ний таков: сна­чала «О свя­щен­но­иг­у­мене святыя оби­тели сия (имярек) иеро­мо­нахе и всей во Христе братии нашей»; затем про­ше­ние с упо­ми­на­нием имени насто­я­теля: «о (имярек) иеро­мо­нахе с бра­тией, сино­дия (букв. — спут­ни­ками. — Авт.) его».

За три часа до захода солнца бывает малая вечерня, кото­рую во многих мона­сты­рях пред­ва­ряет пере­не­се­ние чудо­твор­ного образа Божией Матери. Это свя­зано с тем, что в неко­то­рых оби­те­лях чудо­твор­ные иконы Божией Матери нахо­дятся не в цен­траль­ной части собора, а на горнем месте в алтаре (Протат, Вато­пед) или в одном из парак­ли­сов (Лавра, Ивер, Дио­ни­сиат и т. д.), устро­ен­ном в честь иконы. Этот чин, в кото­ром участ­вует все духо­вен­ство в обла­че­ниях, очень тор­же­ствен и сопро­вож­да­ется каж­де­нием иконы и пением тро­па­рей иконы, празд­ника и «Достойно есть». В соборе икону ставят в особый киот слева от Цар­ских врат. Снизу к киоту под­ве­ши­вают рас­ши­тую пелену; сбоку — по две ста­рин­ные епи­тра­хили; над иконой рас­кры­вают зонт из дра­го­цен­ной мате­рии, а перед ней пости­лают ковер и ставят под­свеч­ники. Вот как тор­же­ствен­ное убран­ство собор­ного храма опи­сы­вает А.А. Дмит­ри­ев­ский: «Вся бога­тей­шая цер­ков­ная утварь, вычи­щен­ная и вымы­тая, нахо­дится на своих местах. Вынута из ске­во­фи­ла­кии (сосу­до­хра­ни­тель­ницы) и вся налич­ная риз­ница, ввиду мно­го­чис­лен­ного собора свя­щен­но­слу­жи­те­лей… Архи­ерей­ские обла­че­ния и свя­щен­ные сосуды не только блещут дра­го­цен­ными укра­ше­ни­ями, но и отли­ча­ются своею древ­но­стию и теми исто­ри­че­скими тра­ди­ци­ями, кото­рые с ними в оби­тели свя­зы­ва­ются. Ко всем иконам намест­ным и сто­я­щим особ­ня­ком, под­ве­шены дра­го­цен­ные пелены, убран­ные каме­ньями и рас­ши­тые шел­ками и золо­том. Доро­гие епи­тра­хили висят по бокам намест­ных икон почти по всему ико­но­стасу (отно­си­тельно дан­ного обычая А.А. Дмит­ри­ев­ский заме­чает, что он возник из пред­пи­са­ния типи­кона свя­щен­нику во время все­днев­ных служб не вхо­дить без нужды в алтарь, а про­из­но­сить екте­ньи перед Цар­скими вра­тами, наде­вая на себя епи­тра­хиль, вися­щую сбоку этих врат на спе­ци­аль­ном крючке. — Прим. авт.). Заго­тов­лены дра­го­цен­ней­шие ковры, кото­рые опыт­ные екк­ли­си­архи быстро раз­вер­ты­вают и уби­рают на тор­же­ствен­ных собор­ных выхо­дах».

Сразу за малой вечер­ней сле­дует тра­пеза. По общему афон­скому обычаю, на тра­пезе перед все­нощ­ным бде­нием всегда подают жаре­ных осми­но­гов, а после все­нощ­ной — жаре­ную рыбу, «труда ради бден­ного».

О вре­мени начала все­нощ­ного бдения разные типи­коны дают раз­лич­ные ука­за­ния (кстати, этому вопросу была посвя­щена спе­ци­аль­ная записка, подан­ная царю Алек­сею Михай­ло­вичу жившим тогда в Москве архи­манд­ри­том Афон­ского Ивер­ского мона­стыря Дио­ни­сием). Одни ука­зы­вают время «по заходе солнца, если ночь корот­кая; если же нет, то в первый или второй час ночи». Другие опре­де­ляют время начала агрип­нии до 2‑го или 3‑го часа ночи. Нако­нец, третьи ука­зы­вают: «Около часа ночи вне зави­си­мо­сти от вре­мени года». Это раз­но­об­ра­зие объ­яс­ня­ется нали­чием или отсут­ствием в мона­стыре «доб­ро­глас­ных певцов и чтецов». В насто­я­щее время только несколько из 20 свя­то­гор­ских мона­сты­рей (Вато­пед, Симо­но­петр, Дохиар) имеют сла­жен­ные хоры, и поэтому те, кото­рые их не имеют, для при­да­ния празд­нич­ному бдению боль­шей тор­же­ствен­но­сти при­гла­шают певчих из других мона­сты­рей.

Отдельно сле­дует ска­зать о певчих-кел­ли­о­тах. На Афоне славу наи­бо­лее искус­ных певцов имеют брат­ства Иоса­феев, Кар­цо­неев и Дани­и­леев. Послед­ние еже­годно поют на пана­гире в Рус­ском Свято-Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре.

При совер­ше­нии бла­го­ве­ста на Афоне, как в древ­них мона­сты­рях, до сих пор упо­треб­ля­ются била и кле­пала, кото­рые делятся на «тяжкое», «вели­кое» и «желез­ное», несмотря на то, что повсе­местно име­ются и коло­кола, кото­рые звонят после того, как смолк­нут била. Сохра­ня­ется также древ­ний обычай сопро­вож­де­ния бла­го­ве­ста в «вели­кое» и «тяжкое» пением «Непо­роч­ных» или 50-го псалма, при этом одни мона­стыри дер­жатся общего боль­шин­ству спис­ков Иеру­са­лим­ского устава порядка деле­ния «Непо­роч­ных» на 12 частей, соот­вет­ственно 12 ударам в било, допус­кая замену «Непо­роч­ных» две­на­дца­ти­крат­ным чте­нием 50-го псалма. Другие делят бла­го­вест на три звона, соот­вет­ственно трем ста­тиям «Непо­роч­ных». Про­дол­жи­тель­ность того и дру­гого бла­го­ве­ста зави­сит от вре­мени года: в зимнее время он удли­ня­ется, а в летнее сокра­ща­ется. Напри­мер, типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря допус­кает сокра­ще­ние бла­го­ве­ста «от 14 сен­тября до Недели Ваий». Особый поря­док совер­ше­ния бла­го­ве­ста в Лавре пре­по­доб­ного Афа­на­сия Афон­ского опи­сы­вает В. Гри­го­ро­вич-Бар­ский: «Первое бо гласят в ней звоны, также толчет в вели­кое виси­мое било сице­вым обра­зом: толк­нувши пят или шест раз скоро, также чтет два­на­де­сят «Верую», по всяком «Верую» уда­ря­ющи в било раз, дон­деже совер­шатся 12, и паки 5 или 6 скоро, якоже первое; таже вторую статию биет мед­ленно, с 12 «Верую», и паки пят, шест скоро, таже и третую статию, с 12 «Верую». Последи же 2 статии обич­ных, скорых и долгих, о них же пред­по­мя­ну­хом, по дре­вя­ном же билу в кле­пало желез­ное статию едину».

Чтобы запол­нить время, уста­нов­лен­ное уста­вом для совер­ше­ния агрип­нии, в неко­то­рых свя­то­гор­ских оби­те­лях чин бдения пред­ва­ря­ется малым пове­че­рием, кото­рое совер­ша­ется, как было опи­сано выше, но с той раз­ни­цей, что молитва, поло­жен­ная в конце пове­че­рия: «И дождь нам, Владык, на сон гря­ду­щим», опус­ка­ется, «как не соот­вет­ству­ю­щая цели насто­я­щего нашего подвига», по заме­ча­нию «Писем свя­то­горца».

Все­нощ­ное бдение начи­на­ется совер­ше­нием в литий­ном при­творе службы 9‑го часа, со своим отпу­стом. Если бдение воз­глав­ляет архи­ерей, к обыч­ному воз­гласу: «Молит­вами святых отец наших», кото­рым на Афоне закан­чи­ва­ются все службы, при­бав­ля­ется «Молит­вами свя­того Вла­дыки нашего».

Чин вели­кой вечерни совер­ша­ется в цен­траль­ной части кафо­ли­коне. При этом архи­ерей (или в его отсут­ствие игумен) стоит на архи­ерей­ской кафедре в мантии и с жезлом. Слу­жа­щий иеро­мо­нах под­хо­дит к кафедре и, сотво­рив земной поклон пред­сто­я­телю, берет бла­го­сло­ве­ние на начало бого­слу­же­ния. На инте­рес­ную осо­бен­ность ука­зы­вает типи­кон серб­ского Хилен­дар­ского мона­стыря. Здесь иеро­мо­нах бла­го­слов­ля­ется не у пред­сто­я­теля, а у иконы Божией Матери «Тро­е­ру­чица», нахо­дя­щейся справа от архи­ерей­ской кафедры. Иерей пола­гает перед иконой три земных поклона и лобы­зает икону, после чего отхо­дит в алтарь. Такое начало сохра­ня­ется и в будние дни.

Даль­ней­шее бывает, как это опи­сано в Диа­так­сисе Кон­стан­ти­но­поль­ского Пат­ри­арха Фило­фея (XIV в.): «Когда наста­нет время, отхо­дит иерей с диа­ко­ном и творят поклоны иконе Вла­дыки Христа, между тем как все братья сидят; диакон, взяв свой сти­харь с орарем и покло­нив­шись на восток трижды, под­хо­дит к иерею и гово­рит: «Бла­го­слови, Вла­дыко, сти­харь с орарем»; иерей бла­го­слов­ляет их, говоря: «Бла­го­сло­вен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков». Затем наде­вают оба при­сво­ен­ные одежды». По обла­че­нии свя­щен­ник «кадит святую тра­пезу кре­сто­видно окрест и весь жерт­вен­ник (то есть алтарь) и, отво­рив святые двери, исхо­дит» север­ными дверьми, пред­ва­ря­е­мый двумя экк­ли­си­ар­хами в мантии и с воз­жжен­ными све­чами на под­свеч­ни­ках. Став посреди храма лицом к архи­ерей­ской кафедре, они воз­гла­шают: «Повели», «Пове­лите» и «Повели, Вла­дыко (Отче) святый» и при этом при­под­ни­мают под­свеч­ники. Вслед за этим иерей кадит перед свя­тыми дверьми, затем перед ико­нами в ико­но­стасе, правым и левым ликом, пред­сто­я­те­лем и ико­нами в проски­ни­та­риях и всей бра­тией; при этом ему пред­ше­ствуют экк­ли­си­архи или диа­коны со све­чами. «Исхо­дит же и в при­твор и кадит по чину и тамо сущую братию». Каж­де­ние при­твора (литий­ного) совер­ша­ется так, как это опи­сано в 22‑й главе типи­кона: свя­щен­ник «творит крест кади­лом пред крас­ными враты, также кадит на обе сто­роны святые иконы и братию всю по чину их; последи же воз­вра­ща­ется к крас­ным вратам, зря к западу, кадит кре­сто­видно всех». Затем иерей, «паки воз­вра­щая в цер­ковь и став посреди обою лику, зна­ме­нует кади­лом крест, зря к восто­ком и воз­гла­шает велег­ласно: «Гос­поди, бла­го­слови».

После началь­ного воз­гласа иерея «Слава Святей» пред­сто­я­тель с кафедры читает «При­и­дите, покло­нимся» трижды. Чет­вер­тый стих «При­и­дите, покло­нимся и при­па­дем Ему» не про­из­но­сится, что, кстати, соот­вет­ствует рус­ской бого­слу­жеб­ной прак­тике до XVI века.

Затем пред­сто­я­тель читает 103‑й псалом до стиха «Отверзшу Тебе руку». Отсюда лики начи­нают анти­фон­ное пение пред­на­чи­на­тель­ного псалма с аник­сан­та­ри­ями. Самое раннее ука­за­ние на испол­не­ние аник­сан­та­риев встре­ча­ется в руко­писи Вато­пед­ского мона­стыря ј 320 (931), кото­рая дати­ру­ется 1346 годом. По своему содер­жа­нию аник­сан­та­рии явля­ются крат­кими про­слав­ле­ни­ями Три­и­ло­стас­ного Боже­ства как Пер­во­при­чины миро­зда­ния, кото­рые пере­кли­ка­ются со сти­хами 103-го псалма. «За каждым стихом все сла­во­сло­вят Троицу, Кото­рая есть Созда­тель всего», — заме­чает святой Симеон Солун­ский (XIV в.). Все аник­сан­та­рии имеют припев: «Слава Тебе, Боже», кото­рый в свое время был при­пе­вом 1‑го анти­фона пес­нен­ной вечерни. Их полный текст запи­сан про­фес­со­ром А. А. Дмит­ри­ев­ским и опуб­ли­ко­ван в его «Опи­са­ниях литур­ги­че­ских руко­пи­сей…». Пение аник­сан­та­риев, кото­рое про­дол­жа­ется около двух часов, афонцы слу­шают с особым бла­го­го­ве­нием. Типи­коны пре­ду­пре­ждают, чтобы иерей в это время не читал све­тиль­нич­ных молитв, кото­рые надо читать после стиха: «Вся пре­муд­ро­стию сотво­рил еси». Кроме аник­сан­та­риев к осо­бен­но­стям пения пред­на­чи­на­тель­ного псалма отно­сится при­со­еди­не­ние к трех­крат­ному «Алли­луиа, алли­луиа, алли­луиа, слава Тебе, Боже» чет­вер­того стиха: «Упо­ва­ние наше, Гос­поди, слава Тебе». Этот же поря­док сохра­ня­ется при всяком пении или чтении кафизм. На мирной екте­ний, как и на всех после­ду­ю­щих, при архи­ерей­ском слу­же­нии поми­на­ется только слу­жа­щий архи­ерей, причем про­ше­ние звучит так: «Об архи­епи­скопе нашем (имярек)… Гос­поду помо­лимся». Если нет архи­ерея, таким же обра­зом поми­нают Кон­стан­ти­но­поль­ского Пат­ри­арха. Вось­мое про­ше­ние начи­на­ется сло­вами: «О святей оби­тели сей, Святей Горе сей» и т. д. На Афоне, как и во всех гре­че­ских церк­вах, в начале про­ше­ния «Пре­свя­тую, Пре­чи­стую…» хор поет: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас».

О пении первой кафизмы типи­коны гово­рят: «сти­хо­сло­вим «Блажен муж» во глас 8‑й, начи­нает же это не началь­ный хор, но другой, второй же псалом — началь­ный хор, и третий — опять второй хор». Однако в совре­мен­ной прак­тике пение первой кафизмы зача­стую вообще опус­ка­ется.

Пение «Гос­поди, воз­звах» начи­на­ется с воз­гласа кано­нарха: «Бла­го­слови, Вла­дыко, глас (назы­ва­ется при­лу­чив­шийся глас Окто­иха)». Вообще обя­зан­но­сти кано­нарха за вели­кой вечер­ней детально регла­мен­ти­ро­ваны уста­вом (см.27‑ю главу нашего типи­кона) и подробно опи­саны В. Гри­го­ро­ви­чем-Бар­ским. «Кано­нарху, — пишет Бар­ский, — дело есть: на «Гос­поди, воз­звах» и на «Хва­ли­тех» глас огла­шати, на всем пра­виле чрез сутки канар­хаты (то есть кано­нар­шить. — Прим. авт.) и Псал­тирь, и Пара­меи, и Апо­стол и Синак­сар честы, и в зажже­нию и пога­ше­нию свещь и кан­ди­лов, егда упразд­нится, иным помо­ще­ствует. Огла­сивши же глас, с пре­ло­же­нием рук, низу смот­рящи, пред оным кри­ло­сом стоит (обра­тив­шися к началь­ней­шим), на нем же начи­нает певец пеги «Гос­поди, воз­звах» или «Хва­лите», и егда услы­шит поюща: «Вонми гласу моле­ния моего» или «Хва­лите Его в вышных», покла­ня­ется ниц до землы и отсту­пает на странну, дон­деже прий­дет время канар­хати сти­хиры. Идеже поется: «Яко утвер­дися милость Его на нас», пре­хо­дящы чрез церков, пола­гает на себе крест пред цар­скимы враты и, обра­тив­шися на запад, к оной стране скоро при­хо­дит, и уже не пола­га­ющи книгы на налои, по все­гдаш­нему тамо обычаю, но дер­жащы в руках, канар­хает. Такожде на «Славе, и ныне» на руках канар­хает, еще же и на сти­хов­нах всех святых чети­ре­де­сят­ницы, прочее же всегда пола­га­ющы книгу на налои, и на под­но­жии (оче­видно, здесь име­ется в виду омфа­лион. — Прим. авт.) стоящи. Егда же поется наслав­ник велик, кроме и «и ныне» такожде особ-но вели­кое, тогда не пре­хо­дит яве чрез храм, но сокро­венно за свещ­ни­камы, близ ико­но­стаса, пред намест­нимы обра­замы, на «славе» убо, ради про­тя­женна-го пения, доне­леже окон­чит (хор. — Прим. авт.) «Слава Отцу и Сыну и Свя­тому Духу» (да не стоит пред кри­ло­сом праз­ден, мало тамо сокри­ва­ется, на «и ныне» же, и тоейжде ради вины и бла­го­чи­ния ради входа, сокро­вен за свещ­ни­камы стоящы, гро­мы­гласно изда­лече канар­хает. Егда же поются про­ки­мены, на вечер­нях, сей ставшы посреде церквы, стихи ответ­ствует тихим гласом, клобук снявши». Пение анти­фон­ное, причем первые два стиха «Гос­поди, воз­звах» и «Да испра­вится» поют особым долгим рас­пе­вом, каждый по 15- 20 минут. Сти­хиры поют на 10, с кано­нар­хом. Здесь есть ряд осо­бен­но­стей: 3‑ю или 4‑ю сти­хиру всегда испол­няет пред­сто­я­тель с кафедры — один или вместе с несколь­кими «доб­ро­глас­ными псал­тами». Для пения Дог­ма­тика оба хора схо­дятся вместе. Дог­ма­тик также поется долгим рас­пе­вом.

Одно­вре­менно с нача­лом пения «Гос­поди, воз­звах» два екк­ли­си­арха или кан­ди­лапта (све­ще­воз­жи­га­теля), в ман­тиях, сотво­рив три земных поклона перед иконой Божией Матери и по одному пояс­ному пред пред­сто­я­те­лем, ликами и бра­тией, начи­нают зажи­гать свечи на хоросе, пани­ка­ди­лах, под­свеч­ни­ках и лам­па­дах. Делают они это син­хронно и весьма изящно, умело поль­зу­ясь длин­ными шестами, концы кото­рых, как змей­ками, обвиты тон­кими све­чами. При этом число свечей, зажи­га­е­мых перед празд­нич­ной иконой, строго регла­мен­ти­ру­ется типи­ко­ном. Так, собор­ный типи­кон Вато­пед­ского мона­стыря 1508 года имеет даже особую таб­лицу с ука­за­ни­ями о све­ще­воз­жи­га­нии на весь год. В сен­тябре, напри­мер: «1‑го сен­тября све­тиль­ницы, яже наверху, остав­ляем; воз­жи­гаем же ико­но­стас (то есть под­свеч­ник перед Рас­пя­тием. — Прим. авт.) и хорос, и успен­скую свечу, и только на время вечерни. Пред обра­зом же свя­того Симеона воз­жи­гаем свещи две, на утрени творим по обычаю, 6‑го, на архан­гела Миха­ила, пред обра­зом его воз­жи­гаем свещу едину. 8‑го (Рож­де­ство Бого­ро­дицы) воз­жи­гаем свещи, якоже обычай есть в неделю. Перед проски­ни­та­рием же бого­ро­дич­ным воз­жи­гаем свещи три. Подо­бает бо ведети непре­менно, что егда воз­жи­гаем у проски­ни­та­рия три свещи, сохра­няем их нега­симы, 9‑го воз­жи­гаем в проски­ни­та­рии свещи две на всю службу, в память Бого­отец» и т. д.

Типи­коны пред­пи­сы­вают начи­нать каж­де­ние на «Гос­поди, воз­звах» с пения стиха «Да испра­вится», причем кадят не только в алтаре и в храме, но и во внут­рен­нем при­творе: «Когда же поется «Яко кадило пред Тобою», диакон кадит сна­чала внутри алтаря, затем исхо­дит север­ною дверью и кадит проски­ни­та­рий с иконой свя­того, затем игу­мена и отхо­дит неда­леко от игу­мена и кадит всех на правом кли­росе и, окадив кре­сто­видно против аналоя, как и на первом кли­росе, дви­га­ясь кадит стар­цев, затем исхо­дит в при­твор и кадит всех по чину». Обычно каж­де­ние совер­шают два диа­кона, кото­рые входят раз­ными боко­выми вра­тами, кадят икону Божией Матери и проски­ни­та­рий с празд­нич­ной иконой трижды по трижды; затем кадят пред­сто­я­теля; потом рас­хо­дятся для каж­де­ния кли­ро­сов; после этого вновь схо­дятся в центре храма и кадят сто­я­щую братию и палом­ни­ков, и глав­ными дверьми исхо­дят кадить при­твор. Осо­бен­но­стью афон­ского каж­де­ния явля­ется ноше­ние диа­ко­нами особых ков­чеж­цев для ладана в виде сереб­ря­ных или позо­ло­чен­ных церк­вей. Эти ков­чежцы, или «сионы», диа­коны носят на левом плече и при­дер­жи­вают рукой, обер­ну­той пеле­ной.

Особой тор­же­ствен­но­стью отли­ча­ется вход с кади­лом. По типи­кону Фило­фе­ев­ского мона­стыря: «Когда же начнут петь «Слава», кан­ди­лапт выхо­дит на сере­дину храма и, покло­нив­шись трижды к востоку, делает поклоны к обоим хорам, и по сему знаку отхо­дят иереи и иеро­ди­а­коны во святой алтарь и обла­ча­ются для уча­стия во входе». В совре­мен­ной прак­тике екк­ли­си­арх (а не кан­ди­лапт) обхо­дит храм и при­твор и при­гла­шает свя­щен­ни­ков, начи­ная с гостей и стар­шей братии, к уча­стию во входе. После этого иереи, начи­ная с игу­мена, под­хо­дят к архи­ерею и, взяв бла­го­сло­ве­ние, уходят в алтарь. В сере­дине пения Дог­ма­тика иеро­ди­а­коны и свя­щен­ники исхо­дят из алтаря и ста­но­вятся полу­кру­гом в центре храма на омфа­ли­оне или по бокам кафедры, в зави­си­мо­сти от раз­ме­ров храма и числа слу­жа­щих. В центре ста­но­вятся два кан­ди­лапта с под­свеч­ни­ками и два иеро­ди­а­кона с так назы­ва­е­мыми «малыми» рипи­дами (без древка). Когда пред­сто­я­тель с кафедры бла­го­сло­вит вход, архи­ди­а­кон возглашает:“Премудрость, прости». Свя­щен­ники начи­нают петь «Свете тихий». Со слов «Иисусе Христе» диа­коны кадят иереев, а когда начнут петь «поем Отца, Сына и Свя­таго Духа», иереи делают поклон епи­скопу, берут его бла­го­сло­ве­ние и по двое входят в алтарь. Диа­коны, стоя по бокам от Цар­ских врат, кадят вхо­дя­щих иереев. Затем в алтарь входят и иеро­ди­а­коны. Вот как опи­сы­вает вечер­ний вход на празд­нич­ном бдении в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре инок Пар-фений: «Когда пели сти­хиры, тогда экк­ли­си­арх ходил по всей церкви и при­гла­шал всех иеро­мо­на­хов и иеро­ди­а­ко­нов в алтарь. Тогда иеро­ди­а­коны по два выхо­дили и ста­но­ви­лись среди церкви, творя два поклона в пояс и третий земной, под­хо­дили к Вла­дыке с земным покло­ном и брали от него бла­го­сло­ве­ние. Покло­нив­шись, ухо­дили в алтарь; за ними иеро­мо­нахи так же тво­рили и ухо­дили обла­чаться. Когда же начали петь «И ныне» и Бого­ро­ди­чен, тогда вышли из алтаря напе­ред два екк­ли­си­арха в ман­тиях, несли по под­свеч­нику, за ними два диа­кона с кади­лами; за ними же два диа­кона, один с кири­ями (дики­рием и три­ки­рием), а другой со свечею; за ними два диа­кона с рипи­дами; за ними один диакон нес вели­кий запре­столь­ный крест; прочие диа­коны шли по двое со све­чами; за ними шли по двое свя­щен­ники с опу­щен­ными вниз руками; за ними уже и игумен. Всех же вышло около ста чело­век и сде­лали вели­кое полу­кру­жие; а когда даа­коны пока­дили иконы и Вла­дыку и один из них воз­гла­сил «Пре­муд­рость, прости», тогда «Свете тихий» пели одни только свя­щен­ники и диа­коны. Когда начали петь слова «при­шедще на запад солнца», тогда игумен на правый и левый кли­росы сотво­рил по малому поклону и вошел в алтарь; свя­щен­ники по двое такожде сотво­рили; диа­коны в Цар­ских вратах кадили каж­дого и допе­вали стих уже в алтаре».

Совре­мен­ная прак­тика несколько отли­ча­ется от устав­ной: по окон­ча­нии пения «Свете тихий» второй диакон, стоя к западу, воз­гла­шает: «Вечер­ний про­ки­мен» (глас про­кимна не огла­ша­ется). Свя­щен­но­слу­жи­тели поют про­ки­мен и стих про­кимна и уже после этого входят в алтарь.

Во время входа и пения «Свете тихий» екк­ли­си­архи зажи­гают свечи на хоросе и пани­ка­ди­лах и начи­нают их рас­ка­чи­вать.

«Спо­доби, Гос­поди» и паре­мии читает пред­сто­я­тель с кафедры. Лития на Афоне также имеет свои осо­бен­но­сти. Афон­ские типи­коны, в отли­чие от пале­стин­ских и других спис­ков Иеру­са­лим­ского устава, пред­пи­сы­вают иерею и диа­кону выхо­дить на литию не север­ной дверью, а Свя­тыми вра­тами. Все типи­коны ука­зы­вают, что лития должна совер­шаться во внут­рен­нем при­творе: «По воз­гласе (про­си­тель­ной екте­ньи. — Прим. авт,) исхо­дит иерей с кади­лом Свя­тыми вра­тами, в пред­не­се­нии кано­нар­хом под­свеч­ника, исхо­дит с игу­ме­ном и пев­цами в нарфик храма, в кото­ром поем обыч­ные тро­пари» (Коста­мо­нит­ский типи­кон).

В одних мона­сты­рях лития совер­ша­ется с пением сти­хиры свя­того оби­тели, к кото­рой при­со­еди­ня­ются Бого­ро­дич­ные сти­хиры гласа или дог­ма­ти­че­ские Павла Амо­рей­ского. На празд­нич­ном бдении сти­хиры Бого­ро­дицы заме­ня­ются сти­хи­рами празд­ника; после них сле­дует Дог­ма­тик. В Лавре пре­по­доб­ного Афа­на­сия Афон­ского Дог­ма­тик поется перед чудо­твор­ной иконой Божией Матери «Ико­но­мисса», кото­рая нахо­дится слева от глав­ных (крас­ных) дверей из при­твора в храм. Для этого хоры схо­дятся и обра­зуют полу­кру­жие перед иконой, а диа­коны все время, пока поется Дог­ма­тик, кадят икону.

В других мона­сты­рях поется только сти­хира свя­того оби­тели и само­гла­сен празд­ника. Бого­ро­ди­чен после «Слава, и ныне» не поется (типи­кон Гри­го­ри­ат­ского мона­стыря). Типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря ука­зы­вает также каж­де­ние иереем или диа­ко­ном певчих, поющих литий­ные сти­хиры. Все сти­хиры поются с кано­нар­хом.

В части про­ше­ний литий­ной екте­ний, их коли­че­ства и после­до­ва­тель­но­сти афон­ские типи­коны допус­кают боль­шое раз­но­об­ра­зие. На Святой Горе сохра­ня­ется пале­стин­ская прак­тика поимен­ного поми­но­ве­ния на литии живых и умер­ших. Наи­боль­шим коли­че­ством про­ше­ний отли­ча­ется Фило­фе­ев­ский типи­кон, по кото­рому кроме чтения дипти­хов пола­га­ется шесть про­ше­ний. Другая осо­бен­ность этого типи­кона: воз­глас «Услыши ны, Боже» и молитву «Вла­дыко Мно­го­мило­стиве» читает сам пред­сто­я­тель.

По типи­кону Гри­го­ри­ат­ского мона­стыря, пола­га­ется всего четыре про­ше­ния (отсут­ствуют про­ше­ния «Поми­луй нас, Боже» и о епи­скопе), зато каждое из них сопро­вож­да­ется соро­ка­крат­ным пением «Гос­поди, поми­луй». Прак­тика литий­ных про­ше­ний по типи­кону Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря ана­ло­гична Гри­го­ри­ат­ской. Но соро­ка­крат­ное «Гос­поди, поми­луй» после каж­дого про­ше­ния этот устав пола­гает только в зимнее время. В летний же период, из-за крат­ко­сти ночи, после пер­вого про­ше­ния певчие трижды поют «Гос­поди, поми­луй»; затем диакон про­дол­жает про­из­но­сить остав­ши­еся про­ше­ния, а певчие непре­рывно поют «Гос­поди, поми­луй».

В Симо­но­петр­ском мона­стыре после пер­вого про­ше­ния хор поет «Гос­поди, поми­луй» сорок раз, после вто­рого про­ше­ния — три раза; так же и после тре­тьего про­ше­ния (о епи­скопе и игу­мене с бра­тией); затем подряд сле­дуют несколько про­ше­ний о живых и усоп­ших, после кото­рых хор еди­но­жды поет «Гос­поди, поми­луй»; сорок раз и трижды — после чтения дипти­хов, начи­ная с поимен­ного поми­но­ве­ния кти­то­ров. Послед­ние про­ше­ния («о еже сохра­ни­тися святей оби­тели сей» и т. д.) про­из­но­сятся ана­ло­гично ука­за­ниям Пан­те­ле­и­мо­нов­ского типи­кона.

Инте­рес­ную обря­до­вую осо­бен­ность чина литии в Коста­мо­нит­ском мона­стыре пред­став­ляют закры­тие крас­ных дверей после того, как литий­ная про­цес­сия войдет из храма в при­твор, и откры­тие этих же дверей вновь, когда нач­нется поми­но­ве­ние живых и умер­ших. Воз­можно, этот обычай направ­лен на то, чтобы все сто­я­щие в это время в храме могли слы­шать чтение дипти­хов и при­нять уча­стие в общих молит­вах о живых и умер­ших.

На Афоне сохра­ня­ется древ­ний поря­док окон­ча­ния литии, когда свя­щен­ник и диакон во время пения стихир на сти­ховне уходят в алтарь, а Святые врата закры­ва­ются. «По испол­не­нии молитвы певцы поют сти­хов­ные с их сти­хами. Иерей с диа­ко­ном входят в храм в пред­не­се­нии под­свеч­ни­ков, затем под­свеч­ники постав­ля­ются по сто­ро­нам хлебов, иерей же с диа­ко­ном трижды совер­шают поклон и кла­ня­ются к хорам, и входят во свя­ти­лище» (Фило­фе­ев­ский типи­кон).

Опи­са­ние литии будет непол­ным без упо­ми­на­ния еще одной суще­ству­ю­щей на Святой Горе тра­ди­ции. С учетом про­дол­жи­тель­но­сти празд­нич­ного бдения (агрип­ния на пана­гир вместе с литур­гией про­дол­жа­ется обычно 15–17 часов), после паре­мий дела­ется неболь­шой пере­рыв до Шесто­псал­мия. В то время как служба идет своим чере­дом, архи­ерей, а за ним и боль­шин­ство певчих, мона­хов и палом­ни­ков, в сопро­вож­де­нии насто­я­теля направ­ля­ются в сино­дик — зал для тор­же­ствен­ных при­е­мов, где гостям пред­ла­гают тра­ди­ци­он­ное восточ­ное уго­ще­ние: чашку кофе со ста­ка­ном холод­ной воды, рюмку ракии (афон­ской водки), сла­до­сти и фрукты. При­ни­мая во вни­ма­ние это обсто­я­тель­ство, типи­коны раз­ре­шают вку­ше­ние пищи до Шесто­псал­мия.

Отпу­сти­тель­ный тро­парь «Бого­ро­дице Дево» поют оба хора, причем после каждой из восьми строф певчие испол­няют тери­рем (особый пев­че­ский прием, где мело­дия имеет опре­де­ля­ю­щее зна­че­ние. — Прим. ред.) на один из гласов Окто­иха, начи­ная с пер­вого. Этот тип пес­но­пе­ния (как и зна­ко­мые по ста­ро­об­ряд­че­скому бого­слу­же­нию ане­найки) в визан­тий­ском пении носит назва­ние «кра­тима» (от гре­че­ского «кра­тасо» — держу, задер­жи­ваю). Про­ис­хож­де­ние кратим свя­зано, по-види­мому, с бого­слу­жеб­ным чином церкви Святой Софии Кон­стан­ти­но­поль­ской, где они имели прак­ти­че­ское назна­че­ние — они «задер­жи­вали» (отсюда и назва­ние) бого­слу­же­ние, когда это было необ­хо­димо (напри­мер, до при­хода импе­ра­тора, кото­рый выпол­нял опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти за бого­слу­же­нием), поз­во­ляя избе­гать долгих пауз, столь отри­ца­тельно вос­при­ни­ма­е­мых пра­во­слав­ным литур­ги­че­ским созна­нием. Кра­тимы и сейчас не вполне утра­тили свои ути­ли­тар­ные функ­ции: помимо при­да­ния празд­нич­ной службе боль­шей тор­же­ствен­но­сти, они помо­гают типи­карю или екк­ли­си­арху регу­ли­ро­вать про­дол­жи­тель­ность бого­слу­же­ния. На Афоне строго соблю­да­ется древ­нее ука­за­ние Иеру­са­лим­ского устава: «Должно есть екк­ли­си­арх имети опас­ство в псал­мо­пе­нии и в чтении, да солнцу вос­хо­дящу бывает отпуст». Попутно заме­тим, что по той же при­чине неотъ­ем­ле­мую при­над­леж­ность афон­ских храмов состав­ляют часы с боем. Пение «Бого­ро­дице Дево» с тери­ре­мом может про­дол­жаться от 40 минут до полу­тора часов.

Чин бла­го­сло­ве­ния хлебов, артокла­сия (- хле­бо­пре­лом­ле­ние) на Афоне также имеет свои осо­бен­но­сти. По типи­кону Коста­мо­нит­ского мона­стыря, во время пения отпу­сти­тель­ного тро­паря «исхо­дит иерей Свя­тыми вра­тами и кадит хлебы кругом, не делая им поклона, ибо этот хлеб про­стой и небла­го­сло­вен­ный; затем, окадив игу­мена и свя­того оби­тели (икону. — Прим. авт.) и отдав кадило екк­ли­си­арху, отхо­дит к аналою с хле­бами, взяв же один в руки, гово­рит велег­ласно молитву. Когда же скажет «Сам бла­го­слови и хлебы сия», делает хлебом, кото­рый держит в руке, знак креста над про­чими хле­бами и, когда скажет «Яко Ты оси бла­го­слов­ляяй и освя­щаяй», пола­гает хлеб на место и своей рукой бла­го­слов­ляет все хлебы, пше­ницу, вино и елей; затем, покло­нив­шись трижды и сотво­рив поклоны к хорам, входит во святой алтарь. Диа­васт воз­гла­шает: «Буди имя Гос­подне бла­го­сло­венно… Слава, и ныне» и «Бла­го­словлю Гос­пода…» до «яко несть лише­ния боя­щимся Его». Первый хор поет нарас­пев «Бога­тии обни­щаша», и по испол­не­нии сего иерей, став внутрь Святых врат и смотря к западу, воз­гла­шает: «Бла­го­сло­ве­ние Гос­подне на вас, Того бла­го­да­тию…» и прочее, сказав прежде «Гос­поду помо­лимся».

Прак­тики чтения 33-го псалма при­дер­жи­ва­ется боль­шин­ство свя­то­гор­ских мона­сты­рей, однако по типи­кону Фило­фе­ев­ского мона­стыря этот псалом поет кано­нарх, певцы же — стих «Бога­тии обни­щаша» на 7‑й глас.

Нет одно­об­ра­зия и в ука­за­ниях типи­ко­нов отно­си­тельно вку­ше­ния бла­го­сло­вен­ного хлеба. Фило­фе­ев­ский устав ука­зы­вает раз­да­вать братии хлеб и по чаше вина «труда ради бден­ного, как это издревле при­нято от святых отцов». Типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря добав­ляет, что «хле­бо­пре­лом­ле­ние не всегда бывает, но только в зимнее время, когда про­дол­жи­тельны ночи, то есть от Воз­дви­же­ния Чест­наго Креста до Вели­кой Пасхи». Гри­го­ри­ат­ский типи­кон гово­рит: «Келарь, раз­ло­мив хлебы, раз­дает бра­тиям, также и по одной чаше вина», но затем при­бав­ляет, что «ныне же сего не бывает». Совре­мен­ная прак­тика при­ми­ряет эти раз­но­ре­чи­вые ука­за­ния типи­ко­нов: хлебы, про­пи­тан­ные вином, раз­да­ются вместе с анти­до­ром на литур­гии, сразу после при­ча­ще­ния. Кстати, эта прак­тика суще­ство­вала уже во вре­мена В.Г. Бар­ского. В своем опи­са­нии чина вку­ше­ния бла­го­сло­вен­ного хлеба в Лавре пре­по­доб­ного Афа­на­сия В. Гри­го­ро­вич-Бар­ский пишет: «И анти­дор поре­завши, изно­сит (екк­ли­си­арх) вне алтаря в время, егда поется «И всех и вся». Егда же есть бдение, тогда и хлеба бла­го­сло­вен­наго часты тамо пола­га­ются и взи­мают сей по чину».

К част­ным осо­бен­но­стям чина хле­бо­бла­го­сло­ве­ния отно­сится пение в Гри­го­ри­ат­ском мона­стыре на вос­крес­ном бдении, если нет памяти наро­чи­того свя­того, дважды тро­паря свя­ти­телю Нико­лаю Мир­ли­кий­скому, имени кото­рого посвя­щен мона­стырь, и одно­крат­ного «Бого­ро­дице Дево». Другая осо­бен­ность — каж­де­ние в Фило­фе­ев­ском мона­стыре перед хле­бо­бла­го­сло­ве­нием не только игу­мена и хлебов, но также иконы Христа и Бого­ро­дицы в ико­но­стасе.

Чтение, уста­нов­лен­ное уста­вом во время хле­бов­ку­ше­ния, несмотря на отсут­ствие самого хле­бов­ку­ше­ния, на Афоне строго соблю­да­ется. После воз­гласа иерея диа­васт начи­нает чтение, стоя на омфа­ли­оне лицом к западу.

По одним типи­ко­нам, пред­ме­том чтения явля­ется Свя­щен­ное Писа­ние Нового Завета: «ведати подо­бает, что от недели Пасхи до Пяти­де­сят­ницы на этом чтении, говорю же о вели­кой вечерне, чита­ются Деяния апо­сто­лов, в прочие же недели всего вре­мени (года. — Прим. авт.) 7 Собор­ных Посла­ний и 14 свя­того апо­стола Павла, и Апо­ка­лип­сис Бого­слова» (типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря).

Типи­кон Фило­фе­ев­ского мона­стыря пред­пи­сы­вает чтение «Слова» в честь Пре­свя­той Бого­ро­дицы: «начи­на­ется чтение так: Слово на празд­ник Пре­свя­той Вла­ды­чицы нашей Бого­ро­дицы». Коста­мо­нит­ский типи­кон остав­ляет пред­мет чтений на усмот­ре­ние екк­ли­си­арха: «кано­нарх, сказав «аминь», читает поло­жен­ное екк­ли­си­ар­хом чтение». Такое раз­но­об­ра­зие в содер­жа­нии вели­кого чтения отме­чает В. Гри­го­ро­вич-Бар­ский. О чтении в Лавре пре­по­доб­ного Афа­на­сия он гово­рит, что там «на бде­ниях бывают чтения четыре: первое чтет кано­нарх, от жития или похвалы празд­ну­е­мого; второе чтет чест­ней­ший кто, по первой кафисме, от остав­л­ша­гося пре­жд­няго поуче­ния; третие, по поли­е­леи, еще зна­ме­нит­ное лице, си ест кто от про­иг­у­ме­нов; чет­вер­тое сам игумен, по третей песны канона. Синак­сар же, по 6‑й песни, не посреде церквы, но на налойцы кли­роса от кано­нарха чтетца. В неделы же, по тро­ич­ных, 1‑е чтение чтет кано­нарх, от тол­ко­ван­наго Апо­стола; 2‑е чтение иный, по первой кафисме, или от жития празд­ну­е­мого свя­таго, или от беседы Зла­то­ус­таго, тол­ку­ю­щей Еван­ге­лие, по рядной неделы; трету кто от собор­ных (стар­цев. — Прим. авт.) от того­жде остав­л­ша­гося слова, абие по ипакои, пред анти­фо­намы; чет­вер­тое пер­вен­ствуяй кто, такожде от остав­л­ша­гося поуче­ния, по третей песны… По неде­лям же Вели­каго песта чтения бывают 4: два от Шестод­не­вия свя­таго Васи­лия, а два последи тор­же­ственна, по рядо­вой неделы… Наченши же от Фоми­ной недели, по всем неде­лям, даже до Пяти­де­сят­ницы чтения четыре: 1) от Деяний святых Апо­стол; 2) Еван­ге­лия Иоанна тол­ко­ван­наго, 3) и 4) от Еван­ге­лия рядо­вой недели, си ест от бесед на рядо­вое Еван­ге­лие».

Из ска­зан­ного сле­дует, что на Афоне пред­ме­том чтений служит не столько Свя­щен­ное Писа­ние Нового Завета, сколько его тол­ко­ва­ние и по связи с ним свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния, а на бде­ниях святым — житий­ные повест­во­ва­ния и похваль­ные слова этим святым. По своему постро­е­нию чтения, как пра­вило, состав­ляют единое целое, где после­ду­ю­щее чтение явля­ется про­дол­же­нием преды­ду­щего. Такая система вызвана необ­хо­ди­мо­стью соблю­дать ука­за­ние типи­кона о завер­ше­нии бдения при вос­ходе солнца и дает екк­ли­си­арху, кото­рый сам регу­ли­рует объем того или иного чтения, сред­ство для кон­троля над про­дол­жи­тель­но­стью агрип­нии. В этом отно­ше­нии чтения, по мет­кому выра­же­нию архи­манд­рита Анто­нина (Капу­стина), явля­ются «наи­луч­шим под­спо­рьем к рас­тя­же­нию все­нощ­ного бдения дей­стви­тельно на всю ночь».

В отно­ше­нии совер­ше­ния Шесто­псал­мия и после­ду­ю­щей части утрени до поли­е­лея афон­ские мона­стыри при­дер­жи­ва­ются общих правил Иеру­са­лим­ского устава. Шесто­псал­мие пред­ва­ря­ется звоном в коло­кола и била, чита­ется пред­сто­я­те­лем или «учи­нен­ным» мона­хом. В начале чтения свечи и лам­пады гасятся, и храм покры­ва­ется мраком. К част­ным осо­бен­но­стям отно­сится ука­за­ние типи­кона Гри­го­ри­ат­ского мона­стыря иерею читать утрен­ние молитвы не пред Свя­тыми вра­тами, а перед иконой Христа. Типи­кон Фило­фе­ев­ский ука­зы­вает вместо обыч­ных четы­рех стихов на «Бог Гос­подь» три особых и трое­крат­ное пение тро­паря: «Певец начи­нает «Бог Гос­подь» на глас отпу­сти­тель­ного (тро­паря. — Прим. авт.), кано­нарх же начи­нает посре­дине храма, гово­рит стихи: стих 1‑й «Испо­ве­дай­теся Гос­по­деви», стих 2‑й «И о имени Гос­подни про­тив­ляхся», стих 3‑й «От Гос­пода бысть сей», также тро­парь гла­го­лем трижды». Что каса­ется поло­жен­ных после кафизм чтений, то только типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря ука­зы­вает их совер­ше­ние после 1‑й и 2‑й кафизм и поли­е­лея. Другие типи­коны пола­гают только два чтения: после 1‑й и 2‑й кафизм.

В начале чтения кафизм пред­сто­я­тель отла­гает мантию и идет в один из парак­ли­сов, кото­рые обычно устро­ены по бокам при­твора и не сооб­ща­ются с осталь­ными частями храма. Там пред­сто­я­тель, стоя в игу­мен­ской ста­си­дии в епи­тра­хили, вслух читает пра­вило ко Свя­тому При­ча­ще­нию для свя­щен­но­слу­жи­те­лей, мона­хов и палом­ни­ков, гото­вя­щихся к При­ча­стию.

Поли­е­лей­ные псалмы (134‑й и 135‑й) поются пол­но­стью. Перед нача­лом пения 134-го псалма кано­нарх громко воз­гла­шает: «Раби Гос­подни». Затем поются сами псалмы на два лика с при­пе­вом «алли­луиа» к каж­дому стиху. Во время пения поли­е­лей­ных псал­мов екк­ли­си­архи совер­шают каж­де­ние храма и при­твора, о чем еще будет ска­зано ниже.

Избран­ные стихи из Дави­до­вых псал­мов (так назы­ва­е­мый избран­ный псалом, греч.- эклоги) поются пол­но­стью на два лика. Поли­е­лей в при­выч­ном для нас виде — с каж­де­нием всего храма пред­сто­я­те­лем, выхо­дом духо­вен­ства на сере­дину храма и пением вели­ча­ния перед иконой празд­ника — на Афоне совер­ша­ется только в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре. Греки, хотя им это и в дико­винку, о рус­ском поли­е­лее отзы­ва­ются весьма одоб­ри­тельно. Даже на пре­столь­ный празд­ник (пана­гир) Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря, когда при­гла­ша­ется опыт­ный гре­че­ский типи­карь, поли­е­лей совер­ша­ется по рус­скому обычаю, хотя во всем осталь­ном (напри­мер, елео­по­ма­за­нии) греки наста­и­вают на неукос­ни­тель­ном соблю­де­нии афон­ских поряд­ков.

О пении «Непо­роч­ных» типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря гово­рит: «сти­хо­сло­вим непо­рочны на три статии, и по совер­ше­нии «Непо­роч­ных» вос­крес­ные тро­пари на 5‑й глас «Ангель­ский собор» и прочее, говоря перед каждым из них стих «Бла­го­сло­вен еси, Гос­поди, научи мя оправ­да­нием Твоим», на Тро­и­чен же «Слава» и на Бого­ро­ди­чен «И ныне», затем «Алли­луиа, алли­луиа, алли­луиа, слава Тебе, Боже» на этот глас».

Поли­е­лей на Афоне, без­условно, явля­ется самой тор­же­ствен­ной частью утрени, а воз­можно, и всей агрип­нии. На поли­е­лее кан­ди­лапты зажи­гают лам­пады и свечи на пани­ка­ди­лах и хоросе и с помо­щью спе­ци­аль­ных шестов с крю­ками начи­нают их рас­ка­чи­вать. При вра­ще­нии начи­щен­ные до блеска метал­ли­че­ские фигурки от мно­же­ства горя­щих свеч пере­ли­ва­ются раз­но­цвет­ным блес­ком. Тор­же­ствен­ность обста­новки усу­губ­ля­ется звоном в кле­пало и каж­де­нием, кото­рое совер­ша­ется двумя екк­ли­си­ар­хами в ман­тиях при помощи кацеи — особой ручной кадиль­ницы. По форме кацея напо­ми­нает обыч­ную кадиль­ницу, но вместо цепо­чек к нижней ее чашечке при­де­лы­ва­ется руко­ятка, покры­тая тонким резным метал­ли­че­ским листом, рас­ши­ря­ю­щимся по мере уда­ле­ния от чашечки и с закруг­ле­нием на конце, к кото­рому на неболь­ших цепоч­ках при­креп­лены три бубенца, зве­ня­щие при каж­де­нии от удара их об локоть кадя­щего. Кацею держат не за упо­мя­ну­тую ручку, а за другую, кото­рая нахо­дится под листом и соеди­нена с основ­ной ручкой. Верх­няя чашечка кацеи обычно дела­ется в виде цер­ковки. Для каж­де­ния екк­ли­си­архи при­кла­ды­вают к пра­вому плечу один конец боль­шой пелены или воз­духа, а другой конец держат в правой руке вместе с ручкой кацеи. Каж­де­ние с помо­щью кацеи совер­ша­ется, по словам В. Гри­го­ро­вича-Бар­ского, «на литур­гии на Три­свя­том, на пове­чер­нице, на каноне, на парак­лисе Бого­ро­дич­ном и на молеб­нах святых, на поли­е­лее и на малой вечерни пред бде­нием», а также при исхож­де­нии на тра­пезу и в конце чина о пана­гии.

Инок Пар­фе­ний, опи­сы­вая празд­нич­ное бдение в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре, заме­чает, что «поли­е­лей пели все три псалма по стихам почти два часа. На поли­е­лее зажгли на пани­ка­ди­лах и на хоросе все свечи, и пани­ка­дила все рас­ка­чи­вали. И было вели­кое в храме тор­же­ство».

Про­ки­мен празд­ника со стихом про­из­но­сит кано­нарх на сере­дине храма, после чего творит пояс­ной поклон на правый и левый кли­росы, а про­ки­мен перед Еван­ге­лием со стихом поется на два лика сле­ду­ю­щим обра­зом: чтец воз­гла­шает- «Всякое дыха­ние», левый лик — про­ки­мен, правый — стих, левый — «Да хвалит дыха­ние», правый лик закан­чи­вает: «Всякое Гос­пода».

Вос­крес­ное Еван­ге­лие чита­ется слу­жа­щим иеро­мо­на­хом на правой сто­роне пре­стола, а в осталь­ных слу­чаях — в Цар­ских вратах, лицом к народу.

Вос­крес­ную песнь после Еван­ге­лия читает пред­сто­я­тель на кафедре. Затем сле­дует чин цело­ва­ния, как он описан в Иеру­са­лим­ском уставе: «Иерей, взяв в руки святое Еван­ге­лие и выйдя Свя­тыми вра­тами, идет и ста­но­вится посре­дине храма (на омфа­ли­оне. — Прим. авт.), в пред­не­се­нии ему лам­пады, и идет игумен и целует святое Еван­ге­лие, делая один поклон перед цело­ва­нием и один после него, также и братия по двое из того и дру­гого хора, а также и из при­твора, делая подоб­ное ему».

Перед нача­лом пения канона кано­нарх огла­шает начало пер­вого ирмоса и припев. Тро­пари канона поются двумя хорами попе­ре­менно с кано­нар­хом на глас ирмо­сов. В это же время диа­коны совер­шают каж­де­ние, как и на «Гос­поди, воз­звах». На тре­тьей песни, перед чте­нием кан­ди­лапты гасят свечи на пани­ка­ди­лах и хоросе. После шестой песни также бывает чтение. На вось­мой песни свечи вновь зажи­гают. Каж­де­ние перед «Чест­ней­шей» совер­ша­ется диа­ко­нами, как в начале канона. Вместо Бого­ро­дич­ной иконы в ико­но­стасе диа­коны во время пения «Чест­ней­шей» кадят икону Божией Матери в проски­ни­та­рии. Воз­глас диа­кона перед «Чест­ней­шей» несколько изме­нен по срав­не­нию с рус­ской прак­ти­кой: «Бого­ро­дицу и Матерь Света в песнех почи­та­юще, воз­ве­ли­чим». Све­ти­лен поется про­то­псал­том посреди храма.

О воз­гласе иерея перед хва­лит­нами инте­рес­ное заме­ча­ние мы нахо­дим у архи­епи­скопа Васи­лия (Кри­во­ше­ина), кото­рый сам около 20 лет прожил на Афоне в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре. Гре­че­ский вари­ант этого воз­гласа («Яко Тя хвалят вся силы небес­ныя и Тебе славу вос­сы­лают») в боль­шей сте­пени под­чер­ки­вает кос­ми­че­ский аспект нашего спа­се­ния, чем сла­вян­ский («и Тебе славу вос­сы­лаем»), кото­рый, по мнению архи­епи­скопа Васи­лия, более антро­по­цен­три­чен.

На хва­ли­тех поются все три псалма анти­фонно. Во время пения хва­лит­ных псал­мов бывает пома­за­ние. Всех, в том числе и свя­щен­но­слу­жи­те­лей, пома­зует иерей из лам­пады, кото­рая всю службу горит над празд­нич­ной иконой и под­ве­шена к задней стенке проски­ни­та­рия. Для пома­за­ния обычно исполь­зу­ется стру­чец, на конце кото­рого наса­жена губка или кусо­чек ваты. Но в неко­то­рых афон­ских мона­сты­рях сохра­ня­ется древ­ний обычай пома­за­ния двумя пер­стами, о кото­ром упо­ми­на­ется в руко­писи 1346 года из биб­лио­теки Вато­пед­ского мона­стыря: «Если же игумен удо­стоен иерей­ского сана, то он сам пома­зует братий, погру­жая свои два пальца в елей». Если в мона­стыре есть мощи празд­ну­е­мого свя­того, их выно­сят из алтаря и пола­гают слева от проски­ни­та­рия на особом сто­лике, покры­том пеле­ной. Мощам пред­ше­ствует кан­ди­лапт с зажжен­ным ману­а­лом, кото­рый ста­вится слева от них. При выносе святых мощей все делают пояс­ной поклон и обна­жают голову. То же и при уне­се­нии их в алтарь, причем иерей из Цар­ских врат кре­сто­об­разно бла­го­слов­ляет ими моля­щихся. Братия под­хо­дят под пома­за­ние по двое, сотво­рив три пояс­ных поклона перед иконой и один земной перед мощами. После сла­во­сло­вия мощи уносят обратно в алтарь.

Такая прак­тика не согла­су­ется с древ­ней­шими ука­за­ни­ями типи­ко­нов, кото­рые пред­пи­сы­вают совер­шать пома­за­ние после отпу­ста утрени: «Соби­ра­емся все пред проски­ни­та­рием, и кадит иерей или диакон святую икону и пред­сто­я­теля, затем братий и снова святую икону, затем, сделав мас­лич­ный пома­зок и омак­нув его во святую лам­паду, держит его. Пришел же пред­сто­я­тель и покло­нив­шись и поце­ло­вав святую икону, идет к иерею, и если почтен досто­ин­ством свя­щен­ства, то, взяв пома­зок из рук иерея, прежде пома­зы­вает сам себя, затем иерея, потом, если хочет, сам пома­зы­вает братий, если же нет, то отдает пома­зок иерею, и тот пома­зы­вает их, если же пред­сто­я­тель непо­свя­щен­ный, то, по пома­за­нии иереем, ста­но­вится на его место; затем под­хо­дят братия по чину и, покло­нив­шись и поце­ло­вав (икону. — Прим. авт.) и будучи пома­заны, снова кла­ня­ются и, сотво­рив поклоны к бра­тиям на кли­росе, когда игумен отве­тит им покло­ном, ста­но­вятся на свои места. По пома­за­нии всех воз­гла­шает иерей: «Услыши ны, Боже… Мир всем. Главы наша Гос­по­деви пре­кло­ним» и гово­рит молитву «Вла­дыко Мно­го­мило­стиве, Гос­поди…». И по совер­ше­нии сего — «При­и­дите, покло­нимся» и, исшед в при­твор, поем 1‑й час» (типи­кон Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря). Напро­тив этого ука­за­ния типи­кона сде­лана запись, отра­жа­ю­щая совре­мен­ный поря­док: «это древ­ней­ший чин, ныне же, когда поются хва­литны, сни­мает сед­мич­ный фелонь и, поце­ло­вав икону и сотво­рив помаз­ком образ креста на ней, пома­зует…».

Част­ной осо­бен­но­стью бого­слу­же­ния в Гри­го­ри­ат­ском мона­стыре явля­ется пение на «Свят Гос­подь Бог наш» стихов «Воз­но­сите Гос­пода Бога нашего» и «Яко свят есть…» вместо обще­при­ня­тых уста­вами стихов. На «Сый бла­го­сло­вен» диа­васт отве­чает: «Утверди, Гос­поди Боже, святую и непо­роч­ную веру бла­го­че­сти­вых и пра­во­слав­ных хри­стиан со святою Своею Цер­ко­вью и святой оби­те­лью сей, святой горой сей во веки веков» и «Вечная память святым и прис­но­па­мят­ным кти­то­рам святыя оби­тели сия».

Лития по отпу­сте совер­ша­ется в при­творе (как это ука­зано в кон­стан­ти­но­поль­ских спис­ках Иеру­са­лим­ского устава) с той лишь раз­ни­цей, что елео­по­ма­за­ние пере­но­сится на хва­литны, как уже гово­ри­лось выше.

Сразу после 1‑го часа бывает малое освя­ще­ние воды, кото­рое совер­ша­ется в фиале. Афон­ский фиал пред­став­ляет собой неболь­шую беседку из мра­мора, круг­лую в попе­реч­нике, сфе­ри­че­ский купол кото­рой под­дер­жи­вают восемь и более колонн, соеди­нен­ных между собой пере­го­род­кой высо­той до 70 сан­ти­мет­ров. С востока и запада между колон­нами остав­лен проход. В центре этой беседки на поста­менте нахо­дится чаша для освя­ще­ния воды. Раз­меры мра­мор­ной чаши в неко­то­рых мона­сты­рях дости­гают 6–7 метров в диа­метре.

Обычно фиал рас­по­ло­жен справа от глав­ного входа в собор. Водо­освя­ще­ние совер­шает игумен при уча­стии всех иеро­мо­на­хов. Спе­ци­ально для празд­нич­ного водо­освя­ще­ния из риз­ницы при­но­сится резной дере­вян­ный крест с под­став­кой, име­ю­щий частицу Живо­тво­ря­щего Креста Гос­подня. По окон­ча­нии водо­освя­ще­ния братия и палом­ники под­хо­дят к игу­мену, кото­рый дает им для цело­ва­ния крест и окроп­ляет святой водой. На Афоне для окроп­ле­ния исполь­зуют не при­выч­ное нам кро­пило, а веточку бази­лика. Веро­ятно, этот обычай пере­шел на Святую Гору из пале­стин­ских мона­сты­рей. По пре­да­нию, кусты бази­лика (греч. васи­ли­кос), то есть цар­ствен­ный) покры­вали всю Гол­гофу и своим бла­го­род­ным бла­го­уха­нием при­влекли вни­ма­ние святой царицы Елены, когда она искала Живо­тво­ря­щий Крест Гос­по­день. До сих пор бази­лик очень рас­про­стра­нен на Ближ­нем Востоке.

Еще одна афон­ская осо­бен­ность чина водо­освя­ще­ния — вынос для покло­не­ния почти всех име­ю­щихся в оби­тели святых мощей. Ков­чеги с мощами рас­став­ляют по краям водо­свят­ной чаши и все при­кла­ды­ва­ются к святым мощам перед тем, как подойти под окроп­ле­ние.

Про­ско­ми­дия совер­ша­ется во время чтения в при­творе 3‑го и 6‑го часов, каждый из кото­рых имеет свой отпуст. По окон­ча­нии про­ско­ми­дии иерей в алтаре звонит в коло­коль­чик, при этом монахи выхо­дят из ста­си­дий, сни­мают ками­лавки и, скло­нив головы, поми­нают живых и умер­ших. Иерей в это время выни­мает частицы из просфоры. При архи­ерей­ском слу­же­нии отпуст про­ско­ми­дии делает епи­скоп после так назы­ва­е­мой архи­ерей­ской про­ско­ми­дии перед Вели­ким выхо­дом.

По отпу­сте часов хор поет «Достойно есть» и тро­парь празд­ника трижды. В это время архи­ерей сходит с кафедры и высту­пает на сере­дину храма. Из алтаря по двое выхо­дят диа­коны с дики­рием и три­ки­рием и свя­щен­ники с частями архи­ерей­ского обла­че­ния и ста­но­вятся полу­кру­гом перед архи­ереем. Два диа­кона обла­чают епи­скопа, а один из диа­ко­нов с дики­рием про­из­но­сит поло­жен­ные на чин обла­че­ния архи­ерея молитвы. По обла­че­нии архи­ерей бла­го­слов­ляет народ све­чами, а хор поет долгое «Ис полла».

Затем архи­ерей при­ни­мает жезл и воз­вра­ща­ется на кафедру. Два диа­кона со све­чами, став по обе сто­роны Цар­ских врат, пооче­редно воз­гла­шают: «Свя­щен­ницы изы­дите; изы­дите свя­щен­ницы». Иереи по-двое выхо­дят Цар­скими вра­тами и ста­но­вятся против них полу­кру­гом, лицом к востоку. Игумен берет бла­го­сло­ве­ние у епи­скопа и воз­вра­ща­ется в алтарь. До Три­свя­того литур­гия совер­ша­ется обыч­ным поряд­ком.

Про­фес­сор А. А. Дмит­ри­ев­ский отме­чает, что в Лавре пре­по­доб­ного Афа­на­сия одна­жды в год на малом входе выно­сится Еван­ге­лие — вклад импе­ра­трицы Ели­за­веты Пет­ровны. Вес книги в мас­сив­ном позо­ло­чен­ном окладе состав­ляет несколько пудов, и ее с трудом удер­жи­вают два диа­кона.

Как уже гово­ри­лось, на пана­гир при­гла­ша­ются члены Свя­щен­ного Кинота (собра­ния) — духов­ного управ­ле­ния Святой Горы, кото­рое состоит из 20 анти­про­со­пов, пред­ста­ви­те­лей каж­дого из афон­ских мона­сты­рей. В их честь перед Три­свя­тым, кроме поло­жен­ных тро­па­рей и конда­ков, хор испол­няет тро­пари празд­ни­ков или святых, имени кото­рых посвя­щены мона­стыри, соблю­дая при этом ука­зан­ный афон­ским дипти­хом поря­док. Исклю­че­ние дела­ется только для Про­те­пи­стата, или Прота, пред­се­да­теля Свя­щен­ного Кинота: тро­парь его мона­стыря испол­ня­ется первым. На «И ныне» кондак «Взбран­ной Вое­воде» поется по стихам свя­щен­но­слу­жи­те­лями в алтаре и обоими хорами.

Воз­глас архи­ерея перед Три­свя­тым несколько отли­ча­ется от ука­зан­ного в Иера­ти­коне и Евхо­ло­гии: «Яко свят еси, Боже наш, и Тебе славу и три­свя­тую песнь вос­сы­лаем…» Два диа­кона пооче­редно воз­гла­шают слова: «Гос­поди, спаси бла­го­че­сти­выя», повто­ря­е­мые хорами. Затем первый диакон воз­гла­шает: «И услыши ны», а второй: «И во веки веков».

Три­свя­тое испол­ня­ется сле­ду­ю­щим обра­зом. Сна­чала его пол­но­стью поют оба хора, затем «Славу» — первый хор, «И ныне» — второй хор, «Святый Бес­смерт­ный» — первый хор. Свя­щен­но­слу­жи­тели в алтаре поют «Святый Боже». Архи­ерей выхо­дит в центр храма (на омфа­лион) с дики­рием и три­ки­рием и воз­гла­шает: «С небесе призри, Гос­поди, и виждь…», а первый хор закан­чи­вает пение Три­свя­того. Затем диакон, стоя лицом к западу, про­из­но­сит воз­глас «Дина­мис» (то есть «Вышним гласом»). Хоры повто­ряют этот воз­глас и вновь поют Три­свяг­тое по частям особым мед­лен­ным рас­пе­вом, при­пе­вая к каждой части тери­рем.

Такое необы­чайно тор­же­ствен­ное испол­не­ние Три­свя­того, сопро­вож­да­е­мое рас­ка­чи­ва­нием хороса и пани­ка­дил и каж­де­нием храма двумя екк­ли­си­ар­хами в ман­тиях и с каце­ями, про­дол­жа­ется более полу­часа.

Сразу после Три­свя­того диакон воз­гла­шает тор­же­ствен­ное мно­го­ле­тие слу­жа­щему епи­скопу: «Имярек, Высо­ко­прео­свя­щен­ней­шему и бого­по­став­лен­ному мит­ро­по­литу свя­тей­шей мит­ро­по­лии (полное наиме­но­ва­ние епар­хии), нашему же отцу и иерарху многая лета». Мно­го­ле­тие пооче­редно повто­ряют свя­щен­но­слу­жи­тели в алтаре и оба хора. В отсут­ствие епи­скопа мно­го­лет­ствуют Кон­стан­ти­но­поль­ского Пат­ри­арха, но с более скром­ной фор­му­лой мно­го­ле­тия: «Имярек, Свя­тей­шему Все­лен­скому Пат­ри­арху многая лета».

Апо­стол читает диакон или диа­васт в мантии на сере­дине храма. Чтец воз­гла­шает: «Про­ки­мен Апо­стола», а затем про­из­но­сит сам про­ки­мен и стих про­кимна. Хор про­ки­мен не поет. Достойно заме­ча­ния, что в совре­мен­ной афон­ской прак­тике опус­ка­ется алли­лу­и­а­рий. Его заме­няет трое­крат­ное пение хором «Алли­луиа», что вполне соот­вет­ствует совре­мен­ному Иера­ти­кону, но про­ти­во­ре­чит древ­ней­шим типи­ко­нам и Евхо­ло­гиям, где ука­зы­ва­ется, что чтец должен про­из­но­сить: «Псалом Дави­дов», и затем сле­дует алли­лу­и­а­рий со стихом.

Еван­ге­лие читает пред­сто­я­тель в Цар­ских вратах лицом к народу. В начале пения Херу­вим­ской песни екк­ли­си­архи зажи­гают свечи на хоросе и пани­ка­ди­лах и при­во­дят их в дви­же­ние. Херу­вим­скую поют на правом кли­росе лучшие псалты из обоих хоров, с тери­ре­мом и до слов «Яко да Царя всех поды­мем», кото­рые диа­васт про­из­но­сит нарас­пев.

Вели­кий вход имеет ряд осо­бен­но­стей. В конце так назы­ва­е­мой архи­ерей­ской про­ско­ми­дии епи­скоп звонит в коло­коль­чик. По этому знаку братия выхо­дит из ста­си­дий и, сняв ками­лавки и пре­кло­нив главу, поми­нает живых и умер­ших, пре­бы­вая в таком поло­же­нии до окон­ча­ния входа. Перед выхо­дом со Свя­тыми Дарами епи­скоп кла­ня­ется в Цар­ских вратах народу и испра­ши­вает у него про­ще­ния, а затем бла­го­слов­ляет руками. Также и свя­щен­ники в Цар­ских вратах, кре­сто­об­разно сложив на груди руки, кла­ня­ются народу и испра­ши­вают про­ще­ние. Выйдя из алтаря, про­цес­сия духо­вен­ства сле­дует не вдоль ико­но­стаса, а про­хо­дит через центр храма и выстра­и­ва­ется полу­кру­гом на омфа­ли­оне. В руках у иеро­мо­на­хов — ков­чеги со свя­тыми мощами, кресты с части­цами Свя­того Живо­тво­ря­щего Древа и т. п. Единой формы поми­но­ве­ния на Вели­ком входе не суще­ствует, и епи­скоп, по своему усмот­ре­нию, может читать крат­кий или про­стран­ный диптих.

По воз­гласе диа­кона «Воз­лю­бим друг друга…» хор поет слова молитвы, кото­рую в это время иерей тайно читает в алтаре: «Воз­люблю Тя, Гос­поди, кре­по­сте моя; Гос­подь утвер­жде­ние мое и при­бе­жище мое и изба­ви­тель мой». Воз­можно, такой обычай явля­ется отда­лен­ным напо­ми­на­нием о прак­тике глас­ного чтения тайных молитв, суще­ство­вав­шей в Древ­ней Церкви.

Символ веры, как и молитва Гос­подня «Отче наш», не поется, а чита­ется. На Афоне неиз­менно соблю­да­ется обычай предо­став­ле­ния этого почет­ного права одному из гостей, а поскольку почти все деле­гаты от других мона­сты­рей обле­чены свя­щен­ным саном и участ­вуют в совер­ше­нии литур­гии, Символ веры читает обычно один из пред­ста­ви­те­лей гре­че­ской адми­ни­стра­ции на Афоне: губер­на­тор, вице-губер­на­тор или началь­ник поли­ции.

Одна из началь­ных фраз Евха­ри­сти­че­ского канона у греков, в том числе и на Афоне, чита­ется несколько иначе, чем в сла­вян­ской литур­гии, а именно: «Елей мира, жертву хва­ле­ния». Архи­епи­скоп Васи­лий (Кри­во­шеий) счи­тает, что раз­но­чте­ние яви­лось резуль­та­том пута­ницы в гре­че­ских руко­пи­сях, воз­ник­шей из-за схо­жего про­из­но­ше­ния двух слов: элеон (елей) и элеос (милость). Ори­ги­наль­ной, по его мнению, явля­ется первая форма, тогда как вторая — ошибка или созна­тель­ное ново­вве­де­ние пере­пис­чика, поже­лав­шего здесь «углу­бить», «спи­ри­ту­а­ли­зи­ро­вать» биб­лей­ский текст. Еще до того, как «углуб­лен­ный» вари­ант пере­шел в сла­вян­скую литур­гию, он полу­чил широ­кое рас­про­стра­не­ние в Визан­тии. Нико­лай Кава­сила (XIV в.) в своем «Тол­ко­ва­нии литур­гии», хотя и не цити­рует это место, но из его пара­фраза сле­дует, что он читает именно «милость», а не «елей»: «Ибо мы пред­ла­гаем милость Тому, Кто сказал: мило­сти хочу, а не жертвы… Но пред­ла­гаем мы и жертву хва­ле­ния». Однако греки оста­лись при­вер­жены биб­лей­скому тексту, и этот «углуб­лен­ный» вари­ант не при­жился в гре­че­ской литур­гии.

Другая осо­бен­ность, не извест­ная в Рус­ской Церкви: совре­мен­ный Иера­ти­кон ука­зы­вает, что «перед про­из­не­се­нием воз­гласа «Бла­го­да­рим Гос­пода» иерей, сложив кре­сто­видно руки на груди, пре­кло­ня­ется перед обра­зом Вла­дыки Христа». Хор на этот воз­глас отве­чает: «Достойно и пра­ведно».

Даль­ней­шая часть Евха­ри­сти­че­ского канона, вплоть до момента раз­дроб­ле­ния Свя­того Агнца, совер­ша­ется ана­ло­гично с прак­ти­кой Рус­ской Церкви с учетом осо­бен­но­стей, о кото­рых уже упо­ми­на­лось. На «В первых помяни, Гос­поди» архи­ерей поми­нает Кон­стан­ти­но­поль­ского Пат­ри­арха, а имя самого слу­жа­щего архи­ерея не поми­на­ется, как не бывает и так назы­ва­е­мой «вели­кой похвалы», или «выклички».

Перед воз­гла­сом «Святая святым» кано­нарх нарас­пев про­из­но­сит: «В помощь всех бла­го­че­сти­вых и пра­во­слав­ных хри­стиан». Во время пения кино­ника, или при­част­ного стиха, кото­рый испол­ня­ется особым долгим рас­пе­вом, екк­ли­си­архи выно­сят из алтаря два блюда с наре­зан­ными частями анти­дора и бла­го­сло­вен­ного хлеба и постав­ляют их на ана­ло­гии на правом и левом кли­росе, а затем гасят свечи на хоросе и пани­ка­ди­лах.

Одно­вре­менно с этим про­ис­хо­дит покло­не­ние иконам. Братия по чину, а за ней и палом­ники выхо­дят из своих ста­си­дий и, поло­жив земной поклон перед кафед­рой архи­ерея, пола­гают три пояс­ных поклона перед иконой в проски­ни­та­рии и один пояс­ной поклон после лобы­за­ния иконы; затем отхо­дят на другую сто­рону храма и, сняв ками­лавку, пола­гают три земных поклона перед лобы­за­нием чтимой иконы Божией Матери. После этого выхо­дят на омфа­лион и уже в ками­лавке пола­гают три пояс­ных поклона в сто­рону алтаря и по одному зем­ному обоим кли­ро­сам и народу, после чего воз­вра­ща­ются на обыч­ное свое место. На Афоне это назы­ва­ется делать схиму, то есть покло­ном на четыре сто­роны изоб­ра­жать крест. Хор после кино­ника испол­няет обычно сти­хиру свя­того с тери­ре­мом.

Когда отвер­за­ется завеса Цар­ских врат и выхо­дит диакон и иерей с Чашей, братия выхо­дит из ста­си­дий и, сняв ками­лавки, скло­няет головы. Диакон громко воз­гла­шает: «Со стра­хом Божиим, верою и любо­вию при­сту­пите». Молитвы перед при­ча­ще­нием не чита­ются, но кано­нарх про­из­но­сит нарас­пев: «Помяни мя, Гос­поди, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем; помяни мя, Вла­дыко, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем; помяни мя, Святый, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем». Во время при­ча­ще­ния хор мед­ленно поет молитву «Вечери Твоея тайныя…» Стих «Тело Хри­стово при­и­мите…» испол­ня­ется только в период пения Цвет­ной Триода.

Как и во всех гре­че­ских храмах, на Афоне диа­коны не держат плата перед Чашей; каждый из под­хо­дя­щих ко Святой Чаше берет плат обеими руками и, при­ча­стив­шись, отдает сле­ду­ю­щему. В Рус­ской Церкви такая прак­тика соблю­да­ется во время при­ча­ще­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей в алтаре. Раз­ница состоит еще и в том, что у греков нет обычая цело­вать край Чаши после при­ча­ще­ния.

В неко­то­рых наи­бо­лее стро­гих мона­сты­рях Святой Горы суще­ствует обычай при­ча­щать не при­ни­мав­ших уча­стие в свя­щен­но­слу­же­нии иереев и диа­ко­нов вне алтаря, как про­стых мона­хов. Обычай этот недав­ний и возник, пови­ди­мому, из стрем­ле­ния насель­ни­ков этих мона­сты­рей воз­ро­дить неко­то­рые литур­ги­че­ские порядки древ­них мона­ше­ских Обще­жи­тии. Еще один инте­рес­ный обычай мне при­хо­ди­лось наблю­дать в Вато­педе. Здесь после отвер­зе­ния Цар­ских врат братия падает ниц, игумен в Цар­ских вратах вслух читает раз­ре­ши­тель­ную молитву и обво­дят храм епи­тра­хи­лью. Эта прак­тика, хотя и редко теперь встре­ча­ю­ща­яся, — не ново­вве­де­ние, так как еще в типи­коне 1870 года Пан­те­ле­и­мо­нов­ского мона­стыря со ссыл­кой на более ранний Дио­ни­си­ат­ский типи­кон гово­рится о подоб­ном обычае, но не перед при­ча­ще­нием, а после отпу­ста часов до начала литур­гии.

Надо ска­зать, что гре­че­ская, в том числе и афон­ская, прак­тика не знает крест­ного хода с водо­свят­ным молеб­ном в конце литур­гии, и этот неотъ­ем­ле­мый атри­бут любого пре­столь­ного празд­ника в России суще­ствует только в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре.

Заам­вон­ную молитву игумен читает перед мест­ным обра­зом Спа­си­теля. Хор поет «Слава, и ныне» и «Молит­вами, Гос­поди, всех святых и Бого­ро­дицы мир Твой подаждь нам и поми­луй нас, яко един щедр». Во время пения этого стиха екк­ли­си­архи вносят в цер­ковь боль­шое блюдо с коли­вом и ставят его перед проски­ни­та­рием. Коливо это, по заме­ча­нию В. Гри­го­ро­вича-Бар­ского, по своему составу «есть самая пше­ница чистая, добре ува­рен­ная и исце­жен­ная от води, и с оре­хами тол­че­ными сме­шана». На его поверх­но­сти раз­но­цвет­ной пудрой и оре­хами изоб­ра­жа­ется икона Бого­ма­тери или празд­ну­е­мого свя­того, на что у спе­ци­аль­ной артели мона­хов-кол­ли­ва­дов уходит несколько часов.

Архи­ерей и все духо­вен­ство выхо­дят из алтаря, и, пока­див коливо, архи­ерей читает молитву «Вся совер­шив­ший словом Твоим, Гос­поди» и бла­го­слов­ляет коливо рукой. Первый хор поет «Буди имя Гос­подне бла­го­сло­вено» и второй — «Имя Гос­подне буди бла­го­сло­вено», затем первый хор начи­нает пение этого стиха снова, а второй хор его окан­чи­вает. Во время пения екк­ли­си­архи уносят коливо в тра­пезу. Свя­щен­но­слу­жи­тели воз­вра­ща­ются в алтарь, а архи­ерей встает на кафедру и про­из­но­сит воз­глас «Бла­го­сло­ве­ние Гос­подне и милость Его на вас, Того Боже­ствен­ною бла­го­да­тию и чело­ве­ко­лю­бием всегда, ныне и присно, и во веки веков». Хор поет: «Аминь», архи­ерей: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе», хор: «Слава, и ныне», «Гос­пода, поми­луй» (трижды) и «Вла­дыко святый, бла­го­слови».

Архи­ерей, взяв в руки крест, с кафедры творит отпуст, кото­рый имеет несколько иное, чем в сла­вян­ском слу­жеб­нике завер­ше­ние: «… и всех святых, поми­лует и спасет нас, яко благ и Чело­ве­ко­лю­бец и мило­сти­вый Бог» и «Молит­вами святых отец наших». На этот заклю­чи­тель­ный воз­глас архи­ерея игумен, став во Святых вратах, делает ему поклон и отве­чает «Молит­вами свя­таго Вла­дыки нашего». Хор начи­нает пение тро­паря «Пре­свя­тая Вла­ды­чице, под покров Твой вей раби Твои при­бе­гаем» и пол­ного мно­го­ле­тия «Тон Дес­по­тии ке Архи­ереа имон», во время кото­рого архи­ерей на все сто­роны осе­няет пред­сто­я­щих кре­стом. Если архи­ерея нет и службу воз­глав­ляет игумен, ему также поется мно­го­ле­тие, но особое: «Бла­го­слов­ля­ю­щаго и освя­ща­ю­щаго нас, Гос­поди, сохрани на многая лета».

После мно­го­ле­тия архи­ерей трижды про­из­но­сит «Слава Тебе, Боже», и учи­нен­ный монах на правом кли­росе начи­нает чтение бла­го­дар­ствен­ных молитв. Братия по чину под­хо­дит к архи­ерею, кото­рый с кафедры дает в руки каж­дому частицу анти­дора со сло­вами «Бла­го­сло­ве­ние Гос­подне и милость Его прииде на вас». Полу­чив бла­го­сло­ве­ние и анти­дор, братия отхо­дит на другую сто­рону храма, берет часть бла­го­сло­вен­ного хлеба и вку­шает его, запи­вая вместо теп­лоты святой водой, кото­рая есть в каждом храме и содер­жится в спе­ци­аль­ной фар­фо­ро­вой чаше, по виду чемто напо­ми­на­ю­щей супов­ницу. Для зачер­пы­ва­ния святой воды на Афоне исполь­зуют не ков­шики, как в России, а обык­но­вен­ные чашечки с руч­ками.

Окон­чив раз­дачу анти­дора, архи­ерей про­хо­дит в алтарь и, став перед пре­сто­лом, раз­об­ла­ча­ется с помо­щью двух диа­ко­нов. При этом обла­че­ние скла­ды­ва­ется на пре­столе. Здесь же архи­ерей наде­вает мантию и клобук и с жезлом в руках, пред­ва­ря­е­мый двумя кан­ди­лап­тами в ман­тиях и с под­свеч­ни­ками, сле­дует через Цар­ские врата в тра­пезу. Пред архи­ереем также в мантии и епи­тра­хили идет иеро­мо­нах с пана­ги­а­ром, в кото­рый вло­жена частица Бого­ро­дич­ной просфоры. За епи­ско­пом сле­дуют игумен и братия по двое. Шествие сопро­вож­да­ется пением тро­паря празд­ника и коло­коль­ным звоном. Кан­ди­лапты (или екк­ли­си­архи) про­хо­дят через всю тра­пезу, рас­ка­чи­вая пани­ка­дила со све­чами, и ставят под­свеч­ники по бокам игу­мен­ского стола.

Поскольку празд­нич­ная тра­пеза и свя­зан­ный с нею чин воз­вы­ше­ния Пана­гии вос­при­ни­ма­ются свя­то­гор­цами как особое свя­щен­но­дей­ствие в составе празд­нич­ного бого­слу­же­ния, необ­хо­димо хотя бы вкратце ска­зать об устрой­стве мона­стыр­ских тра­пез­ных палат на Афоне и чине тра­пезы. Все это обсто­я­тельно опи­сано В. Гри­го­ро­ви­чем-Бар­ским и (с XVIII века) оста­лось почти без изме­не­ний. «Суть же тра­пезы в всех свя­то­гор­ских мона­сты­рях, — пишет Бар­ский, — подоб­ние церк­вам, ико­но­пи­са­нием и кан­ди­ламы, но не имуть внутрь храмов… якоже есть обичай в мона­сты­рях рос­сий­ских». Вход в тра­пезу рас­по­ло­жен против глав­ного входа в собор. «Создана же тра­пеза от камней кре­сто­об­разна, такожде и покро­венна, еяже покровь внут­рен­ный древян, поверху же дре­вя­наго внеш­ный, от дщиц тонких камен­ных, напо­до­бие чере­пиц, по общему обичаю Свя­то­гор­скому. Имеет же и ина два врата менша, по бокам, и ест внутр вся по стенам ико­но­пи­санна».

В глу­бине тра­пезы в центре стоит полу­круг­лый стол игу­мена, а по бокам вдоль стен рас­по­ло­жены столы для братии. Бар­ский пишет, что за вторым столом сидят про­иг­у­мены, за тре­тьим — сед­мич­ный иерей со свя­щен­ни­ками и кли­ро­ша­нами, за чет­вер­тым — почет­ные старцы и за осталь­ными сто­лами — иеро­ди­а­коны и прочая братия и миряне.

Итак, архи­ерей про­хо­дят вглубь тра­пезы и, не снимая мантии и кло­бука, зани­мает место в центре за игу­мен­ским столом. По бокам садятся игу­мены и один-два чело­века из наи­бо­лее почет­ных гостей. Пана­гиар постав­ляют на спе­ци­аль­ный стол, при­став­лен­ный к игу­мен­скому. Там же ставят икону из проски­ни­та­рия.

Когда вся братия войдет в тра­пез­ную палату, чтец в мантии под­ни­ма­ется на особое воз­вы­ше­ние, или «амвон», и начи­на­ется чтение похваль­ного слова или жития свя­того. Бар­ский заме­чает, что, когда игумен начи­нает пить первую чашу, чтец пре­ры­вает чтение и гово­рит «Молит­вами свя­таго отца нашего», под­ра­зу­ме­вая игу­мена, « но не гла­го­лет обычно «Молит­вами святых отец».

«Егда имеют близ окон­че­вати тра­пезу, первое биет в звонок сед­мич­ный, да оста­вит чтение и просит про­ще­ние (чтец. — Прим, авт.), второе гласит, да собе­рут всякую яству и сосуды; третие, да собе­рут окрухи в кош­ницы». В совре­мен­ной прак­тике это бывает несколько иначе. Перед тем как под­нять чашу с вином, игумен уда­ряет в сто­я­щий на игу­мен­ском столе звонок. По этому знаку чтец пре­ры­вает чтение и про­из­но­сит: «Молит­вами свя­таго Вла­дыки нашего». Такой поря­док пред­пи­сан еще Сту­дий­ским уста­вом: «Равным обра­зом и на сме­ше­ние и на блюда бывает знак ударом». «Сме­ше­нием» здесь названо ука­за­ние на обычай раз­бав­лять вино водой, зна­ко­мый еще древним грекам и сохра­нив­шийся у свя­то­гор­цев.

В конце тра­пезы тра­пе­зари под­но­сят к игу­мен­скому столу блюдо с коли­вом, и архи­ерей, начер­тав на нем знак креста, берет по ложке коливо для себя и сидя­щих с ним. Затем коливо пере­ме­ши­ва­ется, и тра­пе­зари обхо­дят с ним осталь­ных мона­хов и палом­ни­ков. А. А. Дмит­ри­ев­ский, опи­сы­вая пана­гир в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре, гово­рит, что братия вку­шает коливо со сло­вами «Бог да упо­коит отца и братию нашу».

В это же время при­нято пред­ла­гать архи­ерею или игу­мену-гостю обра­титься к братии с неболь­шим поуче­нием или нази­да­тель­ным словом. Любо­пытно, что афон­ские иноки и греки вообще, по при­меру визан­тий­цев, очень нерав­но­душны к ора­тор­скому искус­ству и на осо­бенно понра­вив­ши­еся про­по­веди отве­чают бур­ными «ова­ци­ями»: сту­ча­нием чаш­ками по столу. В неко­то­рых оби­те­лях в знак ува­же­ния к высо­ким гостям при­нято испол­нять тро­пари святым, имена кото­рых они носят.

По вто­рому звонку вку­ше­ние пре­кра­ща­ется, а по тре­тьему все встают. Чтец спус­ка­ется с амвона, со сло­вами «Молит­вами святых отец наших» (дважды) и «Молит­вами свя­таго Вла­дыки нашего» под­хо­дит к игу­мен­скому столу и полу­чает из рук пред­сто­я­теля «бла­го­сло­ве­ние» — чашу вина и ломоть хлеба.

Затем сле­дует чин о Пана­гии, как он описан в типи­коне. По воз­вы­ше­нии Пана­гии (части Бого­ро­дич­ной просфоры) ее раз­де­ляют надвое: «едину на одес­ную обно­сит тра­пе­зарь, другую же ошуюю подь­тра­пе­за­рий… за ними же после­дует и кадяй, такожде в мантии» и с кациею. Братия отщи­пы­вает кусо­чек от просфоры и, подер­жав кре­сто­об­разно над фимиа­мом, вку­шает.

По про­чте­нии бла­го­дар­ствен­ных молитв первым из тра­пезы выхо­дит епи­скоп и встает справа от дверей, подняв правую руку с име­но­словно сло­жен­ными пер­стами. Слева от дверей тра­пе­зарь и повар, «при­падшы ниц до землы, про­ще­ние от братий просят». Братия выхо­дит по двое, кла­ня­ется в дверях архи­ерею и сле­дует в собор, где слу­жится крат­кая лития. В конце ее игумен-гость обычно сла­гает с себя игу­мен­ские рега­лии и воз­вра­щает их насто­я­телю данной оби­тели.

Празд­нич­ная про­грамма была бы непол­ной без тра­ди­ци­он­ного уго­ще­ния в «сино­дике» сразу после окон­ча­ния литии. Поскольку боль­шин­ство гостей поки­дают к полу­дню празд­ну­ю­щий мона­стырь, про­щаль­ное собра­ние в тор­же­ствен­ных при­ем­ных покоях не только поз­во­ляет им под­кре­пить силы перед доро­гой чашеч­кой креп­кого кофе, но и отве­дать, как гово­рят в России, «на посо­шок» афон­ской ракии. Такие собра­ния явля­ются для свя­то­гор­цев чем-то вроде клуб­ных встреч: невзи­рая на уста­лость, они живо обсуж­дают про­шед­шее бдение, пение кли­ро­шан, делятся ново­стями из афон­ской жизни. Здесь же, за уго­ще­нием, при­нято при­ни­мать поздрав­ле­ния с празд­ни­ком от пред­ста­ви­те­лей свет­ских вла­стей.

К сожа­ле­нию, в послед­нее время насто­я­тели неко­то­рых мона­сты­рей прямо во время тра­пезы предо­став­ляют слово губер­на­тору или другим чинов­ни­кам из гре­че­ской адми­ни­стра­ции. Такое ново­вве­де­ние оспа­ри­вает боль­шин­ство афо­ни­тов, кото­рые спра­вед­ливо пола­гают, что тра­пеза — место по-своему свя­щен­ное и не пред­на­зна­чено для мир­ских при­вет­ствий.

Про­воды гостей и архи­ерея выгля­дят не так тор­же­ственно, как встреча, но насто­я­тель с частью братии про­во­жает их до самых ворот оби­тели. На про­ща­нье в неко­то­рых оби­те­лях всем палом­ни­кам дают «бла­го­сло­ве­ние» — в фир­мен­ном кон­верте книги или открытки с видами мона­стыря, изоб­ра­же­ни­ями икон и других свя­тынь.

Еще одна деталь, харак­те­ри­зу­ю­щая уди­ви­тель­ное и истинно хри­сти­ан­ское госте­при­им­ство афон­ских мона­хов. Многие мона­стыри не успе­вают закон­чить празд­нич­ное бдение до при­хода корабля, кото­рый раз в день свя­зы­вает Афон­скую Гору с внеш­ним миром. В таких слу­чаях оби­тель на свои сред­ства нани­мает судно и другой транс­порт, чтобы раз­ве­сти «празд­но­люб­цев» по своим мона­сты­рям и за пре­делы Афона. К полу­дню оби­тель как будто выми­рает: братия и остав­ши­еся палом­ники отды­хают после бдения. Но пана­гир на этом не кон­ча­ется. Второй день празд­ника по тра­ди­ции посвя­щен собор­ной молитве об усоп­ших кти­то­рах мона­стыря и поэтому име­ну­ется «кти­тор­ским». Начи­на­ется он все­днев­ной вечер­ней в соборе, за кото­рой к обыч­ным про­ше­ниям на екте­ниях добав­ля­ются про­ше­ния об упо­ко­е­нии душ усоп­ших созда­те­лей и бла­го­тво­ри­те­лей данной оби­тели.

После вечерни во внеш­нем при­творе храма игумен и все налич­ное духо­вен­ство совер­шают так назы­ва­е­мую кти­тор­скую пани­хиду. Ее осо­бен­ность состоит в том, что в самом начале игумен со своей мра­мор­ной кафедры раз­дает всем моля­щимся, начи­ная с иеро­мо­на­хов, по так назы­ва­е­мой задуш­ной свече. Для того, чтобы все свя­щен­ники могли реально участ­во­вать в совер­ше­нии пани­хиды, воз­глас «Яко Ты оси вос­кре­се­ние…», про­из­но­си­мый игу­ме­ном, затем повто­ря­ется каждым из слу­жа­щих иереев.

В конце пани­хиды здесь же, в при­творе, игумен бла­го­слов­ляет коливо. А. А. Дмит­ри­ев­ский в опи­са­нии пана­гира в Пан­те­ле­и­мо­нов­ском мона­стыре сооб­щает, что екк­ли­си­архи сразу после бла­го­сло­ве­ния обно­сят блюдом с коли­вом всех моля­щихся, начи­ная с иеро­мо­на­хов, и те прямо руками берут часть колива и вку­шают в память об усоп­ших кти­то­рах. В совре­мен­ной прак­тике вку­ше­ние колива бывает в конце вечер­ней тра­пезы.

На этом можно было бы закон­чить рас­сказ об афон­ском пана­гире, но в заклю­че­ние хочется ска­зать несколько слов об обла­че­ниях и повсе­днев­ной одежде афон­ских мона­хов. На Афоне, как и во всех гре­че­ских церк­вах, цвета обла­че­ний выби­ра­ются про­из­вольно, за исклю­че­нием Вели­кого поста и Пасхи, когда духо­вен­ство служит в черных и крас­ных обла­че­ниях соот­вет­ственно. Ни за бого­слу­же­нием, ни вне его иереи не носят наперс­ных кре­стов и набед­рен­ни­ков, а архи­манд­риты — митр (спра­вед­ли­во­сти ради заме­тим, что неко­гда ноше­ние набед­рен­ника было при­нято на Афоне: в 1313 году импе­ра­тор Анд­ро­ник Стар­ший Палео­лог пере­дал Святую Гору в под­чи­не­ние Кон­стан­ти­но­поль­скому Пат­ри­арху. В знак своего кано­ни­че­ского гла­вен­ства над Афоном Пат­ри­арх Нифон воз­ло­жил на прота Святой Горы Фео­фана палицу и набед­рен­ник и бла­го­сло­вил их ноше­ние за бого­слу­же­нием). Кстати, на Афоне все архи­манд­риты, в том числе и нося­щие этот сан вне Афона, обя­заны име­но­ваться иеро­мо­на­хами. В спе­ци­аль­ном «прак­ти­коне» Свя­щен­ного Кинота по этому поводу гово­рится, что так только и при­лично име­но­ваться сми­рен­ным свя­то­гор­цам, ибо и Пат­ри­архи, при­хо­див­шие в древ­но­сти в афон­ские мона­стыри, под­пи­сы­ва­лись про­стыми мона­хами. Исклю­че­ние состав­ляет насто­я­тель мона­стыря, но и он за бого­слу­же­нием поми­на­ется как иеро­мо­нах. Ему же при­над­ле­жит исклю­чи­тель­ное право ноше­ния наперс­ного креста и архи­ерей­ской лило­вой мантии с источ­ни­ками. Послед­няя прак­тика воз­никла из того, что все мона­стыри на Святой Горе явля­ются пат­ри­ар­шими став­ро­пи­ги­ями. Веро­ятно, поэтому насто­я­тель каж­дого мона­стыря име­ну­ется «кафи­гу­мен», то есть [первый] после игу­мена», под кото­рым под­ра­зу­ме­ва­ется Кон­стан­ти­но­поль­ский Пат­ри­ар­хат.

В про­шлом веке насто­я­тели круп­ней­ших рус­ских оби­те­лей на Афоне (Пан­те­ле­и­мо­нов­ский мона­стырь, Андре­ев­ский и Ильин­ский скиты) полу­чили от Кон­стан­ти­но­поль­ских Пат­ри­ар­хов право ноше­ния пана­гии, слу­же­ния с дики­рием и три­ки­рием, бла­го­сло­ве­ния двумя руками с пением «Ис полла эти, Дес­пота». В насто­я­щее время такой прак­тики не суще­ствует.

Повсе­днев­ная одежда мона­хов состоит из под­ряс­ника и рясы, кото­рую на Афоне носят даже послуш­ники. Появ­ле­ние в церкви или на тра­пезе без рясы счи­та­ется недо­пу­сти­мым. Вместо кло­бука свя­то­горцы носят ками­лавки самых раз­но­об­раз­ных форм из мате­рии или вой­лока. В церкви и на тра­пезе сверху ками­лавки наде­ва­ется наметка, кото­рую сни­мают в опре­де­лен­ные моменты бого­слу­же­ния. Ками­лавка сни­ма­ется только на литур­гии во время Евха­ри­сти­че­ского канона. Мона­ше­скую мантию на Афоне носят только екк­ли­си­архи и кан­ди­лапты во время бого­слу­же­ния. По афон­ской тра­ди­ции, послуш­ни­ков постри­гают в вели­кую схиму, но сама схима, или «анклав», носится под рясой и наде­ва­ется только во время празд­нич­ных служб или когда монах под­хо­дит к При­ча­стию.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки