Ю.В. Серебрякова

Глава 4

«Отче! Пришел час, прославь Сына Твоего» (Ин. 17: 1): Пасха Страстей

4.1. Иерусалим как мессианский город

Прежде чем перейти к евангельскому повествованию о Входе в Иерусалим, надо отметить эпизод, имевший место в Галилее и помогающий понять значение Иерусалима в служении Христа.

Многократно обличаемые Христом фарисеи как-то попытались выпроводить Христа из галилейской области, сообщив Христу о намерении местного правителя Ирода Антипы убить Его (правда, исходя из свидетельства Евангелия от Луки, можно думать, что у правителя Галилеи было, наоборот, давнее желание увидеть Иисуса и какое-нибудь Его чудо (Лк. 23: 8), поэтому фарисеи, скорее всего, воспользовались ложным слухом). В ответе фарисеям Господь называет Ирода лисицей и просит их передать царю ответ, но слова Христа, вероятно, адресованы были самим фарисеям, прикрывшимся именем Ирода. Впрочем, не имея нужды исследовать тонкости фарисейских интриг, лучше посмотрим, что Господь отвечает на очередное проявление их лукавства: «Пойдите, скажите этой лисице: се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий [день] кончу; а впрочем, Мне должно ходить сегодня, завтра и в последующий день, потому что не бывает, чтобы пророк погиб вне Иерусалима» (Лк. 13: 32–33). Заканчивается ответ Христа «плачем над Иерусалимом»328: «Иерусалим! Иерусалим! избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Сказываю же вам, что вы не увидите Меня, пока не придет время, когда скажете: благословен грядый во имя Господне!» (Лк. 13: 34–35). Господь дает понять фарисеям, что ничья злая воля неспособна прервать Его служение – это зависит от Него Самого. Его хотят убить, но Христос и должен умереть, причем произойдет это в Иерусалиме и довольно скоро: «и в третий день кончу», но этим «кончу» Он отмечает, что умрет добровольно.

Но почему именно в Иерусалиме? Слова Христа оставляют впечатление, что смерть в Иерусалиме – это некая обязательность («Мне должно»), закономерность, которую Он признаёт и подчиняется ей: не может быть так, чтобы посланник Божий погиб вне Иерусалима. Тем не менее хорошо известно – и тем фарисеям с книжниками, и нам, – что не все пророки погибли в Иерусалиме, а некоторые и вовсе не погибли (как Илия, например). Очевидно, что это некое обобщение, но для чего оно? Посмотрим контекст: Господь говорит, что скоро закончит Свое служение и произойдет это в Иерусалиме – понятно, что концом служения, о котором Он говорит, станет Его смерть, искупительная жертва Агнца-Христа за весь мир. Служение Мессии-Пророка (Втор. 18: 15) закончится в городе, который Бог сделал духовным центром земли: «Так говорит Господь Бог: это Иерусалим! Я поставил его среди народов, и вокруг него – земли» (Иез. 5: 5). Жертва Сына Божия, принесенная в Иерусалиме как центре мира, будет благом для всего мира. Именно в свете этой Жертвы Иерусалим может быть признан городом знаковым: многие ветхозаветные пророчества о будущем Израиля и мира связаны с Иерусалимом (Зах. 8: 3), это духовный центр мира («пуп земли»)329, в ближайшем будущем это Церковь-мать для всего христианского мира (Лк. 24: 47) и образ Церкви Христовой (как Сион был непобежденным, несмотря на многочисленных врагов, так и Церковь «врата ада не одолеют» – Пс. 45: 2–6; Ис. 29: 8330; Мф. 16: 18). Небесный Иерусалим – это место истинного пребывания христиан, они граждане неба) и, наконец, Иерусалим – это город эсхатологический, он является образом преображенного мира и Царства Божия (Откр. 3: 12331; 21: 2–3332 и др.).

Многократность попыток собрать чад иерусалимских относится и к земному служению Иисуса Христа, и в целом к попечению Бога об Израиле. Господь скорбит об этом городе и народе, избивающем и убивающем пророков и отвергающем заботу Бога. Приговор Христа над избранным народом: «Се, оставляется вам дом ваш пуст», кроме констатации оставления Богом неверующего Израиля, содержит и обетование: «Сказываю же вам, что вы не увидите Меня, пока не придет время, когда скажете: благословен грядый во имя Господне», которое святые отцы относят ко Второму Пришествию: речь идет о невольном признании иудеями мессианского достоинства Иисуса333 и (или) об обращении к Богу еврейского народа в конце веков, накануне Второго Пришествия Христова334, о чем мы уже говорили ранее.

Час Христов приближался, и Он сообщил ученикам, что хочет идти в Иерусалим, чтобы пострадать: «Когда же приближались дни взятия Его от мира, Он восхотел идти в Иерусалим» (Лк. 9: 51). Со времени кесарийского исповедания Христос постоянно приучал апостолов к мысли о страданиях, повторяя: «…мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть; и предадут Его язычникам на поругание и биение и распятие; и в третий день воскреснет» (Мф. 20: 18–19). Но ученики не воспринимали слова о страданиях и смерти.

Евангелист Лука отмечает, что от короткого пути в Иерусалим – через Самарию – Спаситель отказывается ради вразумления учеников. Вестники, посланные Им в одно из северных самарянских селений, чтобы сообщить и приготовить жителей к приходу Христа, были отвергнуты, «потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим» (Лк. 9: 53). Самария – очень небольшая область, и признание Иисуса Мессией жителями Сихема, как можно предположить, стало известно среди всех самарян. Но обычное для них презрение к иудеям они в этот раз переносят и на Христа, идущего в Иерусалим, отвергают Его, следуя своим предрассудкам. Это отвержение вызвало негодование учеников Христа, но на просьбу двух ревнителей – Иоанна и Иакова Зеведеевых – позволить им наказать жителей по примеру пророка Илии Господь отвечает укором: «Не знаете, какого вы духа, ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Лк. 9: 55), тем самым готовя их к Своим Страстям и давая урок совершенной кротости и незлобия: «…чтобы они, когда увидят Его на кресте в оскорблении, не соблазнились, но из настоящего случая научились, что… терпит распятие не потому, будто бы Он бессилен, но потому, что долготерпелив»335.

После этого Господь с учениками прошел по границе Галилеи и Самарии на восток (Лк. 17: 11: «Идя в Иерусалим, Он проходил между Самариею и Галилеею») и заиорданской стороной (через Перею) направился в Иерусалим.

4.2. Вход Господень в Иерусалим, второе изгнание торгующих из храма и проклятие смоковницы

Накануне Пасхи Иерусалим был наполнен паломниками: «Приближалась Пасха Иудейская, и многие из всей страны пришли в Иеру салим перед Пасхою, чтобы очиститься» (Ин. 11: 55). По случаю праздника в Иерусалим приехал правитель Галилеи Ирод Антипа, а также из Кесарии Сирийской, где находилась резиденция наместника императора, прибыл прокуратор Понтий Пилат с отрядом воинов, чтобы обеспечить порядок в столице.

Господь с учениками также собирается идти в Иерусалим, но некоторые приготовления ко Входу указывали на особый характер последнего посещения вечного города. Напомним, что накануне праздника Кущей братья Христовы побуждали Его явить Себя миру и открыто заявить о Своем Мессианстве в духовном центре страны, но Господь отказался, сказав тогда: «Мое время еще не настало… Я еще не пойду на сей праздник, потому что Мое время еще не исполнилось» (Ин. 7: 6, 8), после чего все-таки пришел на праздник, как бы тайно (Ин. 7: 10), не так, как требовали братья. Важна указанная в ответе связь: явление Мессии будет связано с Его смертью; торжественный Вход в Иерусалим будет началом Страстей. Господь торжественно явил Себя Иерусалиму как Царь, готовый выполнить Свою миссию, потому что Его время, о котором Он говорил братьям, настало. На важность этого дня и для Него и для Израиля указывает Сам Христос: «О, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих, ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего» (Лк. 19: 42–44). Ближайшим наказанием всего народа за отвержение Мессии станет разрушение священного города и иерусалимского храма во время подавления римлянами иудейского восстания.

В селении Виффагия под Иерусалимом Христос попросил учеников найти Ему осла, и они привели ослицу с осленком. Господь сел верхом на осла и направился в Иерусалим. У пророка Захарии именно так описан Вход Господень в Иерусалим: «Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле…» (Зах. 9: 9). В отличие от полководцев, победно въезжавших в город на коне, Христос входит на осле, показывая, что Он не Мессия-Освободитель, но Царь кроткий, праведный и спасающий – не от власти римлян, но от вечной смерти. Смерть вошла в мир как последствие гордыни, гордого желания людей стать богами без Бога, Христос послушанием Отцу и смирением «даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2: 8) исправляет последствия их греха. Смиренный въезд на осле предвосхищал Страсти: Господь явил Себя как Царь, Царство Которого «не от мира сего» (Ин. 18: 36).

Среди паломников много было очевидцев чудес, совершенных Христом; особенное впечатление произвело на народ чудо воскрешения четверодневного Лазаря. Когда они узнали, что Иисус Христос идет в Иерусалим, все вышли Его встречать. Весь Иерусалим, со всем его огромным населением праздничных дней, пришел в движение и возбуждение. Воздавая царские почести Христу, ученики постилали на дороге свои одежды, народ же резал пальмовые ветки и бросал их под ноги осленка, на котором Он ехал. Все множество людей, сопровождавших и встречавших Господа, громко прославляло Бога за все чудеса, которые совершил Христос: «Осанна Сыну Давидову! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев! Осанна в вышних!» (Мф. 21: 9).

Фарисеи, видя восторг толпы, негодовали, но, боясь народа, ограничились лишь дерзким криком: «Учитель! запрети ученикам Твоим» (Лк. 19: 39). Они хотели, чтобы ученики перестали славословить Христа, но на злобные выкрики Господь кротко ответил: «Если они умолкнут, то камни возопиют» (Лк.19: 40) – истину нельзя заставить замолчать, это бесполезно. Если человеческие сердца станут неспособными прославлять Бога, то камни и вся природа прославят Творца.

Когда Спаситель вступил в Иерусалим, торжественное шествие направилось через весь город прямо к храму – для молитвы. Так как было уже позднее время, Господь не стал учить народ и возвратился в Вифанию (селение, где жил Лазарь с сестрами).

В богослужении Православной Церкви праздники воскрешения Лазаря и Входа Господня в Иерусалим тесно связаны (даже тропарь общий), хотя указания Ин. 11: 54Посему Иисус уже не ходил явно между Иудеями, а пошел оттуда в страну близ пустыни, в город, называемый Ефраим, и там оставался с учениками Своими») и Ин. 12: 1За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых») позволяют видеть, что Вход был не сразу на следующий день после воскрешения. Почему эти праздники соединены? Ответы находим в Писании и богослужении.

Безусловно, нужно было время, чтобы народ узнал о чуде от свидетелей. Ап. Иоанн говорит, что при Входе Господа в Иерусалим люди встречали и чествовали Его как Мессию именно в связи с чудом воскрешения Лазаря: «Народ, бывший с Ним прежде, свидетельствовал, что Он вызвал из гроба Лазаря и воскресил его из мертвых. Потому и встретил Его народ, ибо слышал, что Он сотворил это чудо» (Ин. 12: 17, 18). По времени эти события отдалены, но по смыслу они едины.

Мессия явил Себя как Победитель смерти. Христиане славят победу Христа над смертью и в Лазареву субботу, и в Вербное воскресенье: «Тебе, победителю смерти, вопием: осанна в вышних, благословен грядый во имя Господне»336. Эта победа над смертью проявилась в воскрешении Лазаря как знамении всеобщего воскресения мертвых («Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя»337) и собственно в Воскресении Христовом («честное Воскресение Твое прообразуя нам»338), которое без Крестной Жертвы немыслимо. Господь показал иудеям, что, воскресив четверодневного мертвеца, Он имеет силу воскресить и Себя трехдневного, о чем прикровенно говорил уже в начале Своего служения (см.: Ин. 2: 18–21).

В одном из богослужебных текстов Лазаревой субботы воскрешение Лазаря названо предначинанием Креста и началом Страстей Господних. «Учеником Создатель всех предвеща, глаголя: братия и знаемии, наш друг успе, сими предглаголя и уча, яко вся веси, яко Создатель всех. Идем убо, и увидим странное погребение, и рыдание Мариино, и Лазарев гроб узрим, тамо бо хощу чудодействовати, совершая Креста предначинание, и всем подая Божественное оставление»339. Почему такая связь? Мы видим, что именно после воскрешения Лазаря иудеи решают непременно убить Христа, народ же после этого чуда признаёт Христа Мессией, что и выражает при Входе Спасителя в Иерусалим. Сам Вход, как единственное за все служение Спасителя открытое явление Себя как Царя-Мессии, стал началом Страстной седмицы, о чем мы говорили чуть выше.

В церковном богослужении Страстная седмица выделена как особая неделя накануне Пасхи. Эта неделя не входит в Великий пост как таковой; в пятницу накануне Лазаревой субботы богослужебные песнопения возвещают конец Поста: «Душеполезную совершивше Четыредесятницу…» – и настраивают верующих на особое воспоминание и почтение Страстей Господних: «…и Святую Седмицу Страсти Твоея, просим видети, Человеколюбие, еже прославите в ней величия Твоя, и неизреченное нас ради смотрение Твое, единомудренно вопиюще: Господи, слава Тебе». До этой недели пост был делом покаянного и аскетического усердия человека, очищения сердца и подготовки к встрече праздника Пасхи; в центре Страстной недели – спасительные Страдания Самого Христа, христиане же, продолжая хранить пост и освободив это время для участия в богослужении, стараются выполнить просьбу Спасителя к апостолам в Гефсиманском саду: «Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте» (Мк. 14: 34).

Каждому дню Страстной седмицы усвоено воспоминание об определенных евангельских событиях, условно соотнесенных с их последовательностью в Евангелии:

• Великий Понедельник – проклятие смоковницы и изгнание торгующих из храма;

• Великий Вторник – поучения в храме, лепта вдовицы, учение Христа о Своем Втором Пришествии;

• Великая Среда – пребывания Спасителя в гостях у Симона-прокаженного и помазание Христа миром, предательство Иуды;

• Великий Четверг – Тайная вечеря, моление в Гефсиманском саду;

• Великая Пятница – взятие под стражу, допрос у первосвященника Анны, суд у Каиафы, отречение ап. Петра, вынесение смертного приговора Синедрионом, самоубийство Иуды, Христос на суде у Понтия Пилата, Христос перед Иродом Антипой, осуждение на смерть, крестный путь, Распятие, погребение;

• Великая Суббота – пребывание Спасителя телом во гробе, сошествие во ад, поставление римской стражи у гроба. Евангелие не дает оснований для четкого деления событий от Входа в Иерусалим до Воскресения Христова по дням недели. Определенные указания в Евангелии есть на день совершения Тайной вечери, на день Распятия Христа, на пребывание Христа во гробе до дня, следующего после субботы. Точную последовательность других событий Страстной недели восстановить с точностью невозможно; евангелист Лука, например, говорит об этом обобщенно: «В один из тех дней, когда Он учил в храме…» (Лк. 20: 1).

4.3. Беседы с учениками, с фарисеями и народом

4.3.1. Второе изгнание торгующих из храма

По свидетельству апостолов Матфея (Мф. 21: 10–12) и Луки (Лк. 19: 29–46), сразу в день Входа, а по указанию ап. Марка на другой день после этого (Мк. 11: 12–19), Господь, придя в храм, изгнал из храма торгующих: «Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь» (Мк. 11: 15–16). Как мы уже отмечали, неизвестно точно, сколько было изгнаний из храма – одно или два, но изгнание торгующих на Страстной неделе в изложении синоптических Евангелий несколько отличается от описанного ап. Иоанном: оно выглядит уже не как наказание за провинность, но как приговор отступничеству иудеев от Бога и совершившейся подмене: Христос называет храм «вертепом разбойников» (Мк. 11: 17).

И первое, и второе изгнание из храма напоминают пророчество Малахии: «…и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде. …И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф» (Мал. 3: 1–3, 5). Акт очищения храма закреплял в сознании народа, и прежде всего учеников, мессианское достоинство и власть Иисуса, помогая воспринять добровольность близкого предания в руки иудеев и римлян и Распятие. Христос показывает, что все в Его руках и в Его воле.

На исполнение обетований и на Себя как Мессию Господь указывает также, напоминая слова пророка Исаии: «Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников» (Мк. 11: 17, ср.: Ис. 56: 7, а также: Иер. 7: 11). Пророк в этой части своей книги говорит о времени, когда все ограничения и препятствия для вхождения в народ Божий падут, и тогда даже евнух и любой иноплеменник смогут стать сынами Божьими. Но в то же время пророк обличает пастырей и стражей Израиля, которые нерадят и небрегут о том, что имеют, поэтому их достояние (завет с Богом) станет «добычей» чужих народов.

Изгнание торгующих из храма – это предупреждение и ученикам, так как оно являет образ Второго Пришествия Христова с окончательным наказанием грешников: «Нечестивых торговцев Он выгнал вон вместе со всем, чем они торговали. Братья мои, что, думаете вы, сделал бы Господь, когда бы теперь нашел нас спорящими, празднословящими, смеющимися без удержи или уловленными в сети какого-либо иного греха – подобно тому как, будучи в храме, Он увидел торгующих жертвенными животными, Ему же предназначенными, и поспешил изгнать их?.. Вот потому-то, возлюбленные, всего этого надо сильно страшиться и со вниманием и усердием остерегаться, чтобы, придя внезапно, он не обнаружил в нас зла, которое сделало бы нас достойными бичевания и изгнания вон из Церкви»340.

Когда храм был очищен, слепые и хромые обступили Господа, и Господь исцелял их. Народ прославлял Его, первосвященники же и старейшины, видя чудеса Христа, негодовали, но не решались арестовать Его при народе, боясь беспорядков. До позднего вечера Господь учил народ и исцелял больных в храме, а затем с учениками опять возвратился в Вифанию.

4.3.2. Проклятие смоковницы

Переночевав в Вифании, Христос на другой день рано утром вновь пошел с апостолами в Иерусалим (Мф. 21: 18–22; Мк. 11: 12–14). По дороге Он почувствовал голод и, увидев у дороги покрытую листьями смоковницу, подошел к ней, чтобы подкрепиться ее плодами. Но дерево оказалось бесплодным, так как еще не наступил период собирания смокв (Мк. 11: 13). Тогда Господь сказал: «Отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек!» (Мк. 11: 14), и смоковница тотчас начала засыхать. Чудо это не могло не поразить апостолов хотя бы потому, что даже срубленные смоковницы засыхают очень долго.

Это единственное чудо Христа, прямо направленное на уничтожение, а не исправление творения341. Это чудо явно было совершено ради учеников, но что именно оно помогло им увидеть и понять? Во-первых, этим чудом Христос укрепил учеников в вере, на что указывает сразу после чуда прямой призыв Спасителя иметь твердую веру (см.: Мф. 21: 21–22). Прп. Ефрем Сирин говорит, что, вероятно, «апостолы по обычной своей простоте были заняты какой-либо мыслью и находились в сомнении. Чтобы посредством чуда отклонить их сомнения, [для сего] на виду у них и иссушил смоковничное дерево»342. По словам свт. Иоанна Златоуста, апостолов это чудо со смоковницей должно было ободрить, сделав явной добровольность близящихся страданий Спасителя: «Христос всегда благодетельствовал и никого не наказывал, между тем надлежало Ему показать и опыт Своего правосудия, чтобы и ученики, и иудеи узнали, что Он хотя и мог иссушить, подобно смоковнице, Своих распинателей, однако же добровольно предает Себя на распятие и не иссушает их. Он не захотел показать этого над людьми, но явил опыт Своего правосудия над растением»343.

Во-вторых, Господь явил принадлежащую Ему власть суда и наказания. Господь многократно говорил, что может наказать, что Он от Отца получил власть судить, но пока не судит. Это действие Христа, особенно в виду указания, что еще не время было собирать смоквы, сходно по смыслу со знаменитой аграфой344 «В чем застану, в том и сужу»345. В контексте событий Страстной седмицы естественно воспринять чудо над смоковницей как продолжение изгнания торгующих из храма и приговор над неверующим Израилем. Но это частный случай общего правила: проклятие смоковницы изображает суд над всеми людьми, «имеющими вид благочестия, силы же его отрекшимися» (1Тим. 3: 5). По толкованию свт. Феофана Затворника на образ проклятой смоковницы, «в применении к жизни христианской, листья означают внешние дела благочестия и внешние подвиги, а плоды – внутренние расположения. По закону так: первые должны исходить из последних; но по снисхождению к немощам – крайняя мера: последние должны развиваться вместе с первыми. Когда первые в силе, а последних нет и в зародыше, то отсюда выходит ложь жизни, которая выражается так: казаться, но не быть. Вначале, может быть, и не имеется это несчастное настроение в мысли, а потом оно является незаметно и устанавливает собой строй жизни. Кто наляжет слишком на внешность и пристрастится к ней, у того внимание к сердцу закрывается, чувства духовные глохнут и водворяется холодность. На этой степени жизнь духовная замирает; остается вид благочестия без него. Поведение совне исправно, а внутрь все навыворот. Следствием этого – бесплодие духовное: делаются дела, но они все мертвые»346.

4.3.3. Встреча с эллинами

Страстная неделя стала не только явлением Мессии страдающего, но и явлением славы Христовой. Так, узнав от Филиппа и Андрея (к слову, единственных из числа Двенадцати, носивших греческие имена и к тому же происходивших из Вифсаиды Галилейской, города, граничащего с Десятиградием – области десяти городов с эллинской культурой) о желании неких эллинов (то есть язычников, возможно, прозелитов врат347, пришедших в Иерусалим ради праздника Пасхи) увидеть Его348, Господь сказал: «Пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12: 23). Прославление Сына Человеческого, а вместе с Ним и Отца, пославшего Его, совершится через смерть Христа, на что Господь указывает далее образом пшеничного зерна: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 11: 24). Зерно должно умереть (сгнить), и тогда заключенная в нем жизнь сможет распространиться на многих; только после Крестных Страданий и Воскресения Христа стремление языческого мира к истине будет удовлетворено и дело спасения, осуществленное Спасителем ради всех, станет общедоступным: «И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе. Сие говорил Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет» (Ин. 12: 32–33).

Страдания Христа есть одно из проявлений описанного пророками Дня Господня, явления Мессии как Судии: «Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 11: 31). В преддверии суда над Ним иудеев и язычников Господь говорит, что истинный Судья – Он Сам, Его страдания обернутся благом для мира, поскольку Своей Жертвой Христос изгонит из мира диавола, освободит людей от тотальной власти диавола и тем самым одержит победу над грехом и смертью. Являясь причиной стольких благ, страдания Христа есть Его прославление, о чем в третий раз в продолжение служения Христова свидетельствует Бог Отец: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое. Народ, стоявший и слышавший [то], говорил: это гром; а другие говорили: Ангел говорил Ему. Иисус на это сказал: не для Меня был глас сей, но для народа» (Ин. 12: 27–30).

Слава Христа станет уделом и Его учеников, правда, при одном условии – если они разделят путь Христа349. Не в первый раз Господь говорит ученикам о малозначимости физических страданий по сравнению с нравственными потерями для души: «Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную. Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой» (Ин. 12: 25–26).

Слова Христа о возмущении в Его душе при мысли о Страданиях перекликаются с молением о Чаше в Гефсимании в ночь взятия под стражу (Мф. 26: 37–46) и свидетельствуют об истинности Его человечества: «Дабы кто-нибудь не вздумал сказать, что Ему легко так любомудрствовать о смерти и других убеждать к терпению бедствий, когда Он Сам вне человеческих страданий и вне опасности, – Он показывает, что и Сам Он испытал свойственное людям и причастен нашего естества, хотя и без греха. Посему, хотя Он, как Человек, по природе любящий жизнь, не желает смерти и возмущается, однако ж не отказывается от нее, поколику она нужна для спасения мира»350.

4.3.4. Вопрос о власти, три обличительные притчи, искусительные вопросы, обличительная речь против книжников и фарисеев

Когда Спаситель впервые появился в храме после изгнания оттуда торгующих, первосвященники и старейшины, желая явить собственную власть как распорядителей в храме и унизить Христа, спросили Его прилюдно: «Какой властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть?» (Мф. 21: 23). Господь не отказывается отвечать, но ставит условие: Он ответит, если они вначале скажут Ему, «крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?» (Мф. 21: 25). Собственно, это и есть ответ на их вопрос: Иоанн Предтеча был пророком и свидетельствовал о Христе как о Сыне Божием, и старейшины все это знали. Признав небесное происхождение служения Предтечи, они должны были бы признать и Божественное достоинство, и власть Христа. Но, видя опасность как в признании, так и в непризнании ими на публике небесного служения Крестителя, они решили слукавить: «И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Сказал им и Он: и Я вам не скажу, какою властью это делаю» (Мф. 21: 27). Евангелие отмечает, что они лгут, потому что боятся народа: «О рабское человекоугодничество низких людей! Бога презирают, а боятся людей и в угоду им делают все»351. Это человекоугодие дойдет до логического предела, когда руководители еврейского народа торжественно откажутся от Бога и признают своим царем язычника-кесаря: «Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря» (Ин. 19: 15).

Христос не оставляет их недобросовестность без последствий и обличает их в трех притчах: о двух сыновьях, о злых виноградарях и о брачном пире (Мф. 21: 28–22: 14; Мк. 12: 1–12; Лк. 20: 9–19). Во всех притчах используется форма итогового вопроса, чтобы обличаемые слушатели сами сделали вывод. «Без сомнения, Он и притчу сказал для того, чтобы иудеи сами произнесли приговор, что случилось и с Давидом, когда он произнес осуждение себе, уразумев притчу Нафана. Суди же по этому, как справедлив приговор, когда подвергаемые наказанию сами себя обвиняют»352. И у всех трех притч есть общий смысл: Господь показывает иудеям, что из-за их недостоинства «Царство Божье должно перейти к язычникам»353.

В первой притче говорится о двух сыновьях, которых отец попросил поработать в винограднике: один сын на словах отказался идти в виноградник, потом же раскаялся и пошел, а второй выразил покорность воле отца и сказал, что пойдет работать, но не пошел (Мф. 21: 28–30). Господь заставляет их самих сделать вывод из притчи: «Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый», после чего показывает, что грех и вина старейшин перед Богом в том, что они знают, чего хочет от них Бог, но намеренно Его не слушают и не принимают тех, кого Бог посылает. Иисус не говорит о Себе, но это подразумевается в прямом обличении неверия начальников св. Иоанну Крестителю: «Иисус говорит им: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие, ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему» (Мф. 21: 31–32).

Вторая притча – о злых виноградарях: «Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился. Когда же приблизилось время плодов, он послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Опять послал он других слуг, больше прежнего; и с ними поступили так же. Наконец, послал он к ним своего сына, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари, увидев сына, сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его и завладеем наследством его. И, схватив его, вывели вон из виноградника и убили. Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои» (Мф. 21: 33–41). В этой короткой притче изображено все ветхо– и новозаветное домостроительство спасения и история двух заветов: Промысл Божий о людях и Его долготерпение, проповедь пророков и приход Сына, неблагодарность и непокорность иудеев, неизбежное наказание зла – передача виноградника другим виноградарям. Старейшины иудейские прекрасно поняли (и это было тем более нетрудно, что Господь перефразирует притчу пророка Исаии о винограднике-Израиле, см.: Ис. 5), что эта притча о них, обязанных заботиться о духовном благополучии Израиля, как виноградника Божия, но решивших присвоить его себе и ради этой борьбы за власть над народом Божиим готовых даже на убийство и слуг Божиих (пророков), и Единородного Сына Божия Иисуса Христа. Впрочем, само это отступление Израиля от Бога, убийство Сына Божия и, как итог, передача, скажем так, права на вход в Царство Божие другим людям, другим народам было описано в Ветхом Завете. Господь напоминает им слова Псалтири: «Неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Это от Господа, и есть дивно в очах наших? Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его; и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21: 42–44). Пророчество не инструкция, и неверие людей не оправдывается тем, что об этом говорили пророки. Желание убийства уже созрело в иудеях, но, предупреждая приведение его в исполнение, Христос дает им понять о последствиях их греха. Любой из тех беззаконников, кто восстал «против Господа и против Помазанника Его» (Пс. 2: 2), мог одуматься и остановиться, но реакция была другая: «И слышав притчи Его, первосвященники и фарисеи поняли, что Он о них говорит, и старались схватить Его, но побоялись народа, потому что Его почитали за Пророка» (Мф. 21: 45–46).

Свт. Иоанн Златоуст отмечает исторический аспект этой притчи: сказав, что сын хозяина виноградника будет убит за пределами виноградника, Господь предуказывает Собственную смерть за пределами Иерусалима (ср. у ап. Павла: Евр. 13: 11–12).

Третья обличительная притча – о брачном пире – близка по содержанию притче о великой вечере, которую мы разбирали выше (п. 4.8). Отметим особенности притчи, рассказанной на Страстной седмице. Во-первых, используется ветхозаветный образ брачного пира как образ Царства Божия, Царства Христова; ясность образа усиливается указанием, что это брачный пир царского сына. Во-вторых, званные царем люди отказывают царю в уважении, не только игнорировав приглашение участвовать в этом пире из-за разных мелких интересов, но и проявив агрессию в отношении посланных царем слуг: «Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили [их]» (Мф. 22: 5–6), и царь не прощает и сурово наказывает убийц: «Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их» (Мф. 22: 7). Третья особенность притчи: брачный пир все равно состоится, для участия в нем царь пригласит всякий сброд – людей с дорог и распутий. Но и к этим людям предъявляются определенные требования. По восточному обычаю бедным гостям от хозяев выдавалось приличное одеяние. Заключительная часть притчи о брачном пире говорит, что царь среди гостей увидел человека не в брачной одежде и спросил его о причине, но поскольку тот отказался дать объяснение и промолчал, царь разгневался и распорядился удалить его: «Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных» (Мф. 22: 13–14).

Как видим, притча не только обличает неверующих современников Христа, но прямо касается и нас354. Брак – это образ и Царства, и Церкви Христовой. Слуги (апостолы, священнослужители, все христиане как благовестники) приводят разных людей к царю на праздник – добрых и злых, и всем членам Церкви дается благодать Христова, облачающая в брачные одежды и покрывающая, исправляющая его недостоинство, грехи и страсти. От человека требуется принять то, что ему дается. Если христианин не трудится и вменяет ни во что полученные в Крещении и других Таинствах дары, он оказывается безответен перед Судом Божиим. Намеренному грешнику нечего ответить Богу, чем бы он себя до этого ни оправдывал. Об этом говорил уже и праведный Иов: «Хорошо ли будет, когда Он испытает вас? Обманете ли Его, как обманывают человека? Строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите» (Иов. 13: 9–10).

Обратим внимание еще на один момент: хозяином в Церкви является только Сам Бог, и Ему принадлежит исключительное право суда, очищения плевел от чистой пшеницы, плохой рыбы от доброй (см.: Мф. 13: 24–30, 47–50): «В задачу слуг входило только пригласить и привести добрых и злых… Хозяин дома вошел, хозяин дома обнаружил его, хозяин отделил его от других, хозяин дома удалил его. Вот этого нельзя упускать из виду»355. Об этом говорит и ап. Павел: «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим. 14: 4).

Раздраженные обличением, первосвященники стали совещаться, как заставить замолчать Христа и отвратить народ от Него. Устраивается провокация: Христу задают три искусительных вопроса, которые должны были поставить Его в безвыходное положение. С этой целью они сперва послали ко Христу фарисеев с иродианами. Между фарисеями и иродианами была вражда, но в данном случае они объединяют усилия, чтобы вместе погубить Христа: «Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице; итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?» (Мф. 22: 16–17). Если бы Христос сказал, что можно давать подать кесарю, фарисеи обвинили бы Его в неуважении Закона и, соответственно, ложном Мессианстве, так как евреи платили дань кесарю по принуждению. Закон не запрещал уплату дани языческим царям, но запрещал поставление (добровольное признание) над народом царя-язычника: «Поставь над собою царя, которого изберет Господь, Бог твой; из среды братьев твоих поставь над собою царя; не можешь поставить над собою [царем] иноземца, который не брат тебе» (Втор. 17: 15), из чего книжники выводили противозаконность уплаты подати. Если бы Господь сказал, что платить подать языческому кесарю не следует, тут активизировались бы иродиане и обвинили бы Христа в том, что Он возмущает народ против римской власти. Но Господь дал другое решение этой тупиковой задаче: «Что искушаете Меня, лицемеры? покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22: 20–21). Ответ Христа означает, что необходимо повиноваться даже языческой власти и подчиняться всем ее требованиям, если это не противоречит служению Богу (и до тех пор, пока не противоречит). Христиане в Римской языческой империи были лояльными гражданами, но, когда кесарь начал требовать себе от подданных религиозного поклонения, начался период мучеников за веру. «Можно и людям воздавать то, что следует, и Богу, что должно; им – дань и т. п., а Ему – почитание и соблюдение заповедей. Кесарем можно назвать дьявола, который есть князь мира сего и которому нужно воздать должное, то есть страсти и вообще все злое»356.

В тот же день ко Христу подошла другая группа лукавых людей – саддукеев – и также с искушением: «Учитель! Моисей сказал: если кто умрет, не имея детей, то брат его пусть возьмет за себя жену его и восстановит семя брату своему; было у нас семь братьев; первый, женившись, умер и, не имея детей, оставил жену свою брату своему; подобно и второй, и третий, даже до седьмого; после же всех умерла и жена; итак, в воскресении, которого из семи будет она женою? ибо все имели ее» (Мф. 22: 24–28). Самим саддукеям задача, видимо, казалась нерешаемой: по их мнению, чтобы решить ее, надо было или признать, что Закон Моисеев допускает многомужество по воскресении, либо отказаться от веры в воскресение, что они сами и сделали. В реальности предложенная ситуация была невозможна, поэтому свт. Иоанн Златоуст прямо называет ее басней: склонные к суевериям иудеи увидели бы в этой женщине причину последовательной смерти братьев и не позднее третьего брата отказались бы брать ее в жены, как бы ни было это позорно. Саддукеи нарочно довели историю до абсурда, чтобы посмеяться над верой в воскресение мертвых.

Но этот хитроумный вопрос только обнаружил их собственное невежество в Писании; основная причина этого невежества – отрицание телесного воскресения. Ветхозаветная вера во всеобщее воскресение мертвых основана на текстах Книги Иова, Псалтири, пророчеств Исаии, Иезекииля и Даниила, Второй книги Маккавейской и др. Господь Сам приводит пример такого текста: «А что мертвые воскреснут, и Моисей показал при купине, когда назвал Господа Богом Авраама и Богом Исаака и Богом Иакова. Бог же не есть [Бог] мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк. 20: 37–38). Блж Феофилакт так поясняет: «Если бы патриархи навсегда уничтожились и не были живы пред Богом по надежде воскресения, то Он не сказал бы: “Я есть”, но “Я был”. Ибо о вещах поврежденных и потерянных мы обыкновенно говорим, я “был” хозяином такой-то вещи. А теперь, когда Бог сказал: “Я есть”, Он показал, что Он есть Господь и Бог живых, а не уничтожившихся совершенно. Ибо хотя они и умерли, но надеждою воскресения живы, подобно как и Адам хотя и жив был, однако ж был смертен, и о нем говорится, что он умер в то самое время, как вкусил от запрещенного плода»357.

Невежество проявляют саддукеи и в представлениях о браке. По закону ужичества эта женщина была женой только первому брату, остальные родственники восстанавливали его род; но этот закон, как и остальные физические отношения, действует только на земле. По воскресении эта женщина никому не будет женой (в смысле физического общения), так как жизнь по воскресении будет отличаться от жизни земной358: «Иисус сказал им в ответ: чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения» (Лк. 20: 34–36). Блж. Иероним Стридонский видит в этом ответе также обличение саддукеев в неверии в Самого Христа, «Который есть сила и премудрость Божия»359. Неверие в телесное воскресение есть неверие в Бога: Священное Писание многообразно являет доказательства всемогущества Божия, поэтому саддукеи обманываются, полагая, что Бог, сотворивший мир и людей, не сможет восставить их плоть и преобразить ее для жизни в Царстве Божием: «Заблуждаетесь также, не зная силы Божией, которая может воскресить мертвых без прежних свойств и страстей»360; эта мысль выражена в словах Христа: «Ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения».

Обратите внимание на слова Христа: «и умереть уже не могут», этим Господь показывает, «что брак существует по причине смерти, чтобы вместо умерших рождались другие, а где нет смерти, там нет и брака»361 (святые отцы говорят, что брак был установлен в раю до грехопадения, но в предведении грехопадения и смертности людей)362. Надо заметить, что ответ Христа саддукеям и приведенное здесь толкование, связывающее смерть и брак, не дает оснований говорить, что супружеский христианский союз расторгается смертью супругов; понятно, что целью жизни человека является соединение с Богом и ради этого приобретения человек может быть разлучен со своими сродниками, сделавшими другой духовный выбор. Но если христианская семья сохраняет себя как малая Церковь, то есть если эти двое собраны во имя Христово, то и Христос «посреди них» (Мф. 18: 20), поэтому при переходе в вечность брачный союз как союз во Христе сохраняется, плотской же характер отношений, безусловно, упраздняется вместе с совершившимся в воскресении преображением человека: «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1Кор. 15: 42–44).

Когда фарисеи увидели, что и саддукеи не смогли уловить Христа в слове, а простой народ получил пользу и удовольствие от ответа Христа (ап. Лука отмечает, что и некоторые книжники пришли в восхищение Христовой отповедью саддукеям – см.: Лк. 20: 39), они вновь совещаются. Как говорит один древний анонимный комментарий на Евангелие от Матфея, «истина часто преграждает злые намерения, но никогда их не исправляет. Это особенно верно о тех людях, которые намеренно, а не по неведению согрешают злом… Если кто-то пытается преградить поток воды, вода прорвет преграду и найдет новое русло в другом направлении; подобно тому и злой умысел этих людей, прегражденный в одном месте, стал искать себе новый выход»363.

Один из группы фарисеев, знаток Закона и «преданий старцев», задал третий искусительный вопрос: «Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?» (Мф. 22: 36). Заповедей в Ветхом Завете действительно было достаточно – более 600, среди них были заповеди запретительные, были разрешающие, были заповеди обрядовые, бытовые и т. д. И казалось бы, вопрос законника оправдан – хочется иметь какие-то ориентиры во всем этом многообразии. Но и Евангелие, и святые отцы характеризуют вопрос законника как искушение. Почему? Во-первых, само обращение «Учитель» (как и в вопросе фарисеев и иродиан) обличает ложь: никто из них не считал себя учеником Христа, никто из них не собирался «пребывать в слове» Христовом (Ин. 8: 31), то есть следовать Его учению; никто из них не назвал бы Его Господом – в отличие от апостолов и других действительных учеников Спасителя, которым Он сказал: «Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то» (Ин. 13: 13). По толкованию Оригена: «Если кто-то ничему не учится у Слова и не предан [Ему] всей своей душой, чтобы стать Его любимым насаждением, но при этом говорит ему учитель, тот есть брат фарисея, который искушал Христа и говорил Ему учитель»364. Кроме того, свт. Иоанн Златоуст видит провокацию в самом вопросе: «Они знали, что первая заповедь: возлюби Господа Бога твоего; но ожидали, что Спаситель поправит ее, назвав Себя Самого Богом, и через то подаст им случай обвинить Его, а потому и предложили такой вопрос»365.

Сам ответ Христа конкретно на поставленный вопрос показывает, что ветхозаветные заповеди даже надо делить на большие и меньшие; должна быть иерархия заповедей, чтобы не увлечься меньшими, то есть наиболее удобными и легкими в исполнении и не счесть себя исполнившим весь Закон, как это сделали фарисеи. Наибольшей заповедью, по слову Христа, является двуединая заповедь любви: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22: 37–40). Заповедь о любви к Богу есть иное изложение первой заповеди Декалога, и именно она служит рефреном книги Второзаконие; нет смысла указывать все фрагменты, отметим один, связывающий оба призыва – любить Бога и служить только Ему: «И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем, и внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими, и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих. Когда же введет тебя Господь, Бог твой, в ту землю, которую Он клялся отцам твоим, Аврааму, Исааку и Иакову, дать тебе с большими и хорошими городами, которых ты не строил, и с домами, наполненными всяким добром, которых ты не наполнял, и с колодезями, высеченными [из камня], которых ты не высекал, с виноградниками и маслинами, которых ты не садил, и будешь есть и насыщаться, тогда берегись, чтобы не забыл ты Господа, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Господа, Бога твоего, бойся, и Ему [одному] служи, и Его именем клянись» (Втор. 6: 5–13).

Первенство ветхозаветной заповеди любви остается в силе и для христиан; о любви как высшем даре и главной христианской добродетели постоянно напоминают апостолы: «Более же всего [облекитесь] в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3: 14) (см. также: 1Кор. 13; Гал. 5: 14; Рим. 13: 10; 1Ин. 4: 19–21). Любовь к Богу должна побуждать человека исполнять и все Его заповеди: «Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться от заповедей Твоих» (Пс. 118: 10), «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим» (Ин. 14: 21).

Как отмечает евангелист Марк, на законника ответ Христа произвел сильное впечатление, так что он с горячностью Его поддержал: «Хорошо, Учитель! истину сказал Ты, что один есть Бог и нет иного, кроме Его; и любить Его всем сердцем и всем умом, и всею душею, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв» (Мк. 12: 32–33), и Господь похвалил его: «Недалеко ты от Царствия Божия» (Мк. 12: 34). После этого «уже не смели спрашивать Его ни о чем» (Лк. 20: 40). Но Господь сам задает вопрос фарисеям; чтобы показать, как важно вникать в Писание и не подменять Откровение Божие собственными измышлениями, спрашивает о главном в их религиозном ожидании: как они себе представляют Мессию? чей сын Христос? Когда они отвечают, что Давидов, Иисус приводит им слова Псалтири: «Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?» (Мф. 22: 43–44). Сказать, что Христос сын Давидов недостаточно, Писание говорит о Нем и как о Сыне Божием, поэтому для самого Давида Иисус является не только сыном – по человечеству, но и Господом – по Божеству. Фарисеи промолчали. Христос ответил на все их вопросы, они не смогли ответить на вопрос о главном и были посрамлены, явив себя перед народом невеждами в Писании.

История искушений Христа от начальников и разрушения их замысла (что можно отнести как к конкретной ситуации, так и к неожиданным для врагов Христа благим последствиям Его страданий и смерти) предуказана в Псалтири: «Укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев, которые изострили язык свой, как меч; напрягли лук свой – язвительное слово, чтобы втайне стрелять в непорочного; они внезапно стреляют в него и не боятся. Они утвердились в злом намерении, совещались скрыть сеть, говорили: кто их увидит? …Но поразит их Бог стрелою: внезапно будут они уязвлены; языком своим они поразят самих себя; все, видящие их, удалятся [от них]. И убоятся все человеки, и возвестят дело Божие, и уразумеют, что это Его дело» (Пс. 63: 3–10).

Вопрос о Мессии стал началом обличительной речи против книжников и фарисеев. Господь являет Свою власть как власть Мессии, Судьи и Доброго Пастыря, наказывающего пастырей негодных (см.: Иер. 23: 1–4). В Писании запрещается злословить тех, кто занимает начальственное положение: «Судей не злословь и начальника в народе твоем не поноси» (Исх. 22: 28). Господь «преступает» этот запрет и очень жестко обличает книжников и фарисеев при народе, чтобы показать духовную опасность пути, на котором стояли руководители народа, способные погубить и весь народ.

Обличительная речь, приведенная ап. Матфеем (гл. 23), во многом повторяет произнесенные ранее отдельные обличения и речь против фарисеев и законников с шестикратным возглашением горя в Евангелии от Луки (гл. 11). Обличение на Страстной неделе более обширно и построено так: вначале общее обличение поведения фарисеев и книжников, обращенное к народу. Народ призывается подражать делам фарисеев и книжников, поскольку все фарисейское благочестие имеет внешний характер и поддерживается страстью тщеславия, а не любовью к Богу (Мф. 23: 1–12). Христос просит людей не поощрять в этом фарисеев, проливая бальзам на их страсти особым почитанием их как учителей и отцов народа, но почитать Своим Отцом только Бога, а наставником – Мессию, о Котором, как все выяснили, фарисеи и книжники сами ничего толком не знают. Но, заметьте, Господь призывает народ все-таки не отвергать учение книжников: «Итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23: 3). «Если они живут хорошо, это им на пользу; если учат хорошо, это на пользу вам. Так что принимайте то, что ваше, и не осуждайте то, что не ваше. <…> Ведь часто вам придется иметь дело с плохим человеком, но правильной верой. Плохая земля может произвести драгоценное золото, и золото не отвергается оттого, что земля плоха. Но как золото забирается, а земля оставляется, так и у подобных людей брать надо учение, а оставлять их нравы»366.

Вторая часть речи содержит восьмикратное возглашение горя книжникам и фарисеям (Мф. 23: 13–33). Господь обличает их в лицемерном исполнении заповедей Божиих; в том, что они, увлекшись исполнением обрядов, забыли, что главное в законе – суд, милость и вера, этого Бог ожидает от людей; что, потакая своим страстям, постоянно ищут возможность обойти закон, губят для вечности себя и, являя собой гремучую смесь высокого общественного положения, активности и греховности, губят многих других людей.

В заключение речи Господь обвиняет их в сознательном противлении воле Божией как до Его пришествия, так и по наступлении Нового Завета: «Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город» (Мф. 23: 34) и предрекает наказание: «Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей» (Мф. 23: 35–36). Последние стихи речи – это плач Христа над непослушным Иерусалимом как образом всего народа: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен грядый во имя Господне!» (Мф. 23: 37–39). За оставление иудеями Бога, неприятие Мессии «дом их», то есть и храм, и иудейское богослужение, и весь культ религиозной жизни Богом оставляется; у ветхозаветной религии был только один возможный и предусмотренный Писанием конец – Иисус Христос, все обетования Божии исполняются, но только на тех, кто принял Христа, и Церковь Христова является Новым Израилем. Религию же иудеев, не принявших Иисуса как Христа, для отличия от ветхозаветной веры принято называть иудаизмом.

4.3.5. Беседа о судьбе Иерусалима и конце мира; увещания к бодрствованию

Покинув храм, Господь вышел из Иерусалима и с апостолами поднялся на Елеонскую гору. Иерусалимский храм во всей красоте и величии стоял перед их глазами. Апостолы, видимо под впечатлением слов Христа об оставлении дома иудеев пустым, указали Христу на великолепие храма, на что Господь ответил: «Видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено» (Мф. 24: 2). Храм, ставший пристанищем лицемеров и вертепом разбойников, как и весь Иерусалим, обречен на гибель.

Пока на Елеонской горе Спаситель сидел и смотрел на город, апостолы спросили Христа: «Учитель, скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?» (Мф. 24: 3). Примирившись с мыслью о неизбежности разрушения храма, ученики думали, что ожидаемое всеми Царство Мессии начнется сразу после гибели Иерусалима и это станет концом земной истории.

Следующая далее эсхатологическая беседа, то есть учение Господа о последних временах (во многом содержание его нам уже знакомо, в этой беседе на Страстной неделе повторяется учение, произнесенное Христом ранее при других обстоятельствах), строится по принципу параллельного повествования: рассматриваются одновременно два исторических плана – гибель Иудеи (во время иудейской войны с конца 60-х гг.) и кончина мира. Для чего это делается, попробуем выяснить.

Господь называет ряд признаков, которые святые отцы относят и к разрушению Иерусалима, и к концу мира. Так, перед разрушением Иерусалима и перед концом мира появятся лжепророки, которые будут говорить: «Я – Христос», – и многих введут в заблуждение и прельстят. Незадолго до конца Иерусалима и конца мира начнутся смуты, междоусобия и кровопролитные войны; а голод, моровая язва и землетрясения умножат скорби людей до предела.

Все, что сказал Господь об Иерусалиме, с точностью сбылось еще при жизни тех людей, которые были свидетелями пришествия в мир Спасителя. Наказание, обещанное в обличительной речи против фарисеев, «роду сему» настигло иудеев уже в конце 60-х годов по Р. Х. при Веспасиане и Тите, когда поднятое иудеями восстание против римлян было жестоко подавлено (см. «Иудейскую войну» Иосифа Флавия). В 70-м году римский полководец Тит осадил взбунтовавшийся Иерусалим, а затем взял его штурмом. Город и храм были разрушены до основания. Во время осады и штурма города было убито один миллион сто тысяч евреев и взято в плен девяносто семь тысяч человек. Восставшие были жестоко наказаны: у римлян не хватало крестов, чтобы распять всех бунтарей.

Но с разрушением Иерусалима и его храма не закончится история мира. Мы говорили ранее, что Иерусалим – это город знаковый, он является образом всего мира. Когда Господь описывает гибель Иерусалима, он дает в своем роде прообраз событий перед Его Вторым Пришествием.

Некоторые названные Спасителем признаки следует по преимуществу отнести к концу мира; эти признаки позволят верующим узнать приближение кончины этого мира. Так, о близком конце будут возвещать знамения на небе и земле; видя их, люди будут умирать от страха и ожидания новых бедствий. Перед Вторым Пришествием весь мир охватят войны: «Восстанет народ на народ, и царство на царство» (Мф. 24: 7). Умножатся беззакония, вера и нравственность придут в упадок: «По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь» (Мф. 24: 12). Брат будет предавать брата, отец – детей, дети – родителей. Верующих будут ненавидеть и гнать, требуя отречения от Христа; люди не будут выдерживать гонений и проповеди лжеучителей, и апостасия, то есть отступление от веры, примет массовый характер. Тот, кто будет терпеливо переносить страдания, спасется. «Ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет. И если бы не сократились те дни, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных сократятся те дни. Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот, Я наперед сказал вам» (Мф. 24: 21–25; см. описание конца мира и прихода антихриста в 2Фес. 2: 3–12). Апостол Павел во Втором послании к солунянам скажет, что антихрист будет творить много ложных знамений и чудес. Что делает чудеса ложными? Блж. Феофилакт предполагает, что они будут призрачными, то есть кажущимися, рассчитанными на обман чувств. Но главный признак ложности чудес другой: они будут отвлекать, отлучать людей от Бога и исполнения Его воли. Чудеса Самого Христа были подтверждением Его проповеди о явлении Царства и свидетельствовали о Нем как о Сыне Божием, а чудеса антихриста и прочих лжеучителей будут свидетельствовать о них как о богопротивниках, совершающих чудеса «силой веельзевула, князя бесовского» (Мф. 12: 24). «Научимся через это не обращать внимания на знамения, когда совершающий их учит тому, что противно благочестию»367.

Не принявшие Христа не смогут сослаться на неведение и незнание; Господь сказал, что Его учение будет всем проповедано: уже накануне гибели Иерусалима все народы Римской империи услышали принесенную апостолами весть о Христе воскресшем, ко времени Второго Пришествия не будет народа на земле, ни разу не слышавшего о Спасителе.

Непосредственным предвестником пришествия Христова во славе будет явление на небе некоего «знамения Сына Человеческого», что нередко понимается как явление креста: «Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф. 24: 30). Так наступит обещанный через пророков «День Господень, великий и страшный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется; ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение, как сказал Господь, и у остальных, которых призовет Господь» (Иоил. 2: 31–32). Еще одна черта Второго Пришествия – оно будет явно для всего мира, его наступление нельзя будет не заметить (уже среди христиан первой волны будут появляться лжеучителя, пытающиеся проигнорировать названные Спасителем признаки и ради своей выгоды смутить людей скорым наступлением конца; впрочем, были не только те, кто обманывал, но и кто «сам обманываться рад»; ап. Павел в Посланиях к солунянам обличает поведение как лжеучителей, так и тех, кто поддался эсхатологической истерии и только рад оставить все свои труды, чтобы в благодушном безделье ожидать прихода Спасителя).

Господь сказал ученикам, что точного времени кончины мира никто не знает, кроме Бога; так что даже Сын Человеческий пребывает в неведении этого дня и часа: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мф. 24: 36). У многих толкователей Писания говорится о том, что Господь, зная сроки, как Сын Божий, уничижительно о Себе говорит и умаляется по человечеству, чтобы подчеркнуть утаенность этих сроков от людей. Но есть и другое объяснение: «В самом деле, пока Церковь, которая есть тело Христово, не знает того дня и часа, и сам Сын, как сказано, не знает того дня и часа, чтобы было понятно, что Он узнает [об этом] тогда, когда узнают и все Его члены. И хорошо сказано, что Он знает [об этом] в собственном смысле, как это принято в Писании. Что значит знает? То, что узнает о том дне и часе Тот, который явится при скончании и завершении того дня и часа»368.

Второе пришествие Христово и конец агонии греховного мира будет внезапным. Господь сравнивает его с нежданным приходом вора. От верующих же, как от хозяина дома, который не хочет разорения, требуется бодрствование: «Но это вы знаете, что, если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы подкопать дома своего. Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий» (Мф. 24: 43–44). И тогда все, живые и мертвые, должны будут дать отчет о своей прожитой жизни. «Бодрствовать» означает всегда хранить верность Богу и жить свято, чтобы в любой момент непостыдно предстать на Суд Божий.

Кроме притчи о внезапном пришествии вора к эсхатологической беседе примыкают еще четыре притчи. Притча о благоразумном и неблагоразумном рабе (Мф. 24: 45–51) вначале изображает раба, который, ожидая прихода господина, выполнил все, что тот ему повелел, и хозяин, вернувшись, наградил его, поставив над всем имением. Как говорит свт. Иоанн Златоуст, мудрость раба в том, чтобы «не расточать великого ради малого»369, то есть ради угождения своим грехам не терять расположение и милость Бога. Другой раб, как только господин ушел, «будучи зол, сказал в сердце своем: не скоро придет господин мой, и начал бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами» (Мф. 24: 49–50); неожиданно вернувшийся хозяин сурово наказал безобразника: «И рассечет его, и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 24: 51). Свт. Кирилл Александрийский обращает внимание на слово «рассечь» и понимает это как отсечение от грешника благодати Божией, полученной им через церковные Таинства: «Итак, если мы будет застигнуты за благочестивыми трудами, мы обретем в конце полноту, ныне обладая задатком Духа. Ибо Он отсекается и отнимается во время суда. Вот таково рассечение, скажем мы, о котором говорит здесь Господь, ибо невозможно кому-то быть преданным наказанию вместе с Духом»370.

В притче о десяти девах ожидание Второго Пришествия Сына Человеческого сравнивается с ожиданием жениха, идущего на брачный пир (Мф. 25: 1–12). «Брак» в этой притче означает Царство Божие, «Жених» – это Христос, «девы» – христиане; «масло», по словам прп. Серафима Саровского, означает благодать Божию, которую человек должен стяжать верой и добрыми делами; «ожидание жениха» – это земная человеческая жизнь, цель которой – встреча со Христом. «Неразумные девы» – это люди, которые не заботились о стяжании благодати Духа Святого, поэтому Царство Божие, как двери брачного чертога, оказались для них закрыты.

Почему разумные девы не проявили жалость и не поделились маслом с теми, у кого разумения не хватило? Обратим внимание на одну качественную характеристику дев в притче – они не добрые и злые, а разумные и неразумные. Рассудительность, по мысли святоотеческой, один из великих духовных даров; а в Книге притчей Соломоновых мудрость – это добродетель вообще. Под образом неразумных дев в притче представлены грешники, и их просьба неразумна, как и все их поведение. Девы разумные мотивируют свой отказ, исходя из пользы дела: их цель – устроить достойную встречу Жениху, именно для этого они здесь; если бы они пошли на поводу дружеской жалости и хотели сохранить доброе мнение о себе подруг, ожидание ими Жениха потеряло бы всякий смысл – только развели бы пустыми руками. Как пишет ап. Иаков, «дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4: 4).

Притча о талантах показывает, что, когда Господь придет, чтобы судить мир, каждый человек ответит за прожитую жизнь, за то, как он распорядился данными ему Богом дарами (Мф. 25: 14–30)371. Под «талантами» в притче подразумеваются духовные, душевные и телесные способности, которыми Бог наделил всех людей. Вся земная жизнь человека есть постоянное ожидание встречи с Господом. Но ожидание не должно быть праздным: каждый человек должен развивать все свои способности для приобретения добродетелей и благодати Божией. Ленивые же и лукавые люди будут наказаны и брошены в вечный мрак. «А тот, кто получил талант, пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. Зарыть талант в землю – значит прилагать свои способности к земным делам и не искать духовной прибыли, никогда не отвлекая сердце от помыслов о земном. Есть и такие, кто получил дар понимания, но воспринимает только то, что относится к плоти. О них пророк говорит: Они умны на зло, но добра делать не умеют (Иер. 4: 22372.

Следующая притча – о Страшном Суде (Мф. 25: 31–46), на который будут собраны все люди, когда-либо жившие на земле, начиная от Адама; все они по слову Божию воскреснут из мертвых. Господь придет с сонмом ангелов и сядет на престоле славы Своей, чтобы судить мир. Когда соберутся перед Ним все люди, Он отделит праведников и поставит их по правую сторону, а грешников – по левую. После этого Божественный Судья обратится к праведникам и скажет им: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25: 34–36). Для праведников удивительна будет эта похвала, и они ответят Христу: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?» (Мф. 25: 37–39). Господь же скажет, что их помощь страдающим и нуждающимся – это помощь Ему Самому. Тех же, кто стоит по левую руку, укорит в том, что, когда Он был голоден, они не накормили Его, когда изнемогал от жажды – не напоили, когда просил пустить под свой кров для ночлега – остались равнодушны, когда был болен – не позаботились, когда был в темнице – не навестили. «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его…» (Мф. 25: 41). Для грешников непонятен будет укор Христа, пока Он не объяснит, что, отворачиваясь от всех несчастных, они отказывали в помощи и Самому Христу. Обратим внимание, что эти отверженные Богом наказываются не за то, что делали зло, они виноваты в том, что не делали добра. «Они знали, что делать в этом мире. Однако жадность и злая воля мешали им уготовать себе сокровища в будущем вместо геенны. Они не осуждаются за злодеяния, и Господь не говорит: “Идите от Меня, злодеи, ибо вы повинны в убийстве, любодействе, воровстве”… Если так осуждаются не сделавшие зла, то что сказать о творивших дела диавола?»373

4.4. Вифанское помазание: приготовление к погребению

Во всех Евангелиях есть описания помазания Христа. Евангелист Лука говорит об обеде в Галилее в доме Симона-фарисея, когда некая жена-грешница помазала ноги Христа (Лк. 7: 36–50). Евангелисты Матфей, Марк и Иоанн описывают вечерю в Вифании за несколько дней до Пасхи Страстей. Но вечеря, описанная евангелистом Иоанном (Ин. 12: 2–8), отличается от вечери, описанной апп. Матфеем и Марком, как деталями происходящих событий, так и присутствующими при этом событии лицами (см. приложение 4). Ап. Иоанн описывает вечерю, которая была за шесть дней до Пасхи, апп. Матфей и Марк – за два. Ап. Иоанн говорит, что помазала Христа сестра Лазаря, – видимо, в благодарность за воскрешение брата, а по апп. Матфею и Марку – помазала Христа некая женщина. Свт. Иоанн Златоуст предполагает, что евангелисты Матфей, Марк и Лука говорят об одной и той же жене, дважды помазавшей Христа – в начале Его служения и в конце (эта же мысль отражена в богослужении Страстной Среды374).

По первым двум евангелистам драгоценное миро возливалось на голову Спасителя, Мария помазала ноги Иисуса. Везде Вифания, но в Евангелиях от Матфея и Марка местом событий был дом Симона прокаженного, в Евангелии от Иоанна не уточняется, где это было, но можно предположить, что в доме Лазаря, потому что его сестра Марфа устраивала стол и служила гостям.

Наконец, негодование поступком женщины по синоптическим Евангелиям высказывают все ученики: «К чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим» (Мф. 26: 8–9), а по евангелисту Иоанну – только один Иуда: «Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел [при себе денежный] ящик и носил, что туда опускали» (Ин. 12: 4–6). Блаженный Иероним Стридонский так поясняет разность в свидетельстве: «Апостолы действительно вознегодовали ради бедных, а Иуда – из-за своего прибытка, а потому тайный ропот его является преступлением потому именно, что он имел заботу не о бедных, а хотел обеспечить себе кражу»375.

Церковь в песнопениях Великой Среды делает поразительное сопоставление помазания Господа женою и предательства Иудина, происшедших в один и тот же день: «Блудница приступи к Тебе, миро со слезами изливающи на нозе Твои, Человеколюбче, и смрада зол избавляется повелением Твоим: дыша же благодать Твою ученик неблагодарный, сию отдает, смрадом одевается, сребролюбием продая Тебе. Слава, Христе, благоутробию Твоему!»; «Егда грешная приношаше миро, тогда ученик соглашается беззаконным. Она убо радовашася, истощающи миро драгоценное: сей же тщашеся продати Безценного»; «Простре блудница власы Тебе Владыце, простре Иуда руце беззаконным: она убо прияти оставление, он же взяти сребренники. Темже тебе вопием проданному и свободшему нас: Господи, слава Тебе!». Апостолы Матфей и Марк отмечают, что сразу после этой вечери Иуда Искариот пошел к вождям иудейским с предложением предательства. Разной является и реакция Спасителя на ропот или недовольство окружающих: только у евангелистов Матфея и Марка приведены слова о том, что этот поступок будет неоднократно вспоминаться.

Таким образом, несмотря на схожесть ситуации, евангелистами Матфеем и Марком, с одной стороны, и апостолом Иоанном, с другой, описаны два различных помазания. Всего же в евангельской истории (с рассказом в Евангелии от Луки) имело место три помазания: первый раз – в Галилее покаявшейся грешницей в доме Симона-фарисея (описание у ев. Луки), второй раз – в Вифании, сестрой Лазаря Марией, за шесть дней до Пасхи (указание ев. Иоан на) и в третий раз – в доме Симона-прокаженного в Вифании (описание у евв. Матфея и Марка). Все три события раздельно вспоминаются Церковью в течение Великого поста. В пятое воскресенье поста, когда вспоминается подвиг прп. Марии Египетской, на Литургии читается Евангелие от Луки о первом помазании Христа женой-грешницей, потому что прп. Мария Египетская явила пример покаяния и прощены «грехи ее многие за то, что она возлюбила много» (Лк. 7: 47). На следующий день после Лазаревой субботы, в Вербное воскресенье, вспоминается, как Господь за шесть дней до Пасхи был помазан Марией, сестрой Лазаря. Наконец, в Великую Среду читается о третьем помазании Господа, женой в доме Симона-прокаженного в Вифании.

Содержательно в вифанских помазаниях важны несколько моментов. Казалось бы, ропот апостолов оправдан и это миро можно было бы потратить более разумно – отдать нищим, покормить голодных и другие добрые дела осуществить. Но Господь, остановив апостолов, сказал: «что смущаете женщину?» (Мф. 26: 10) – она как может, так и выражает свою веру. «Не надобно с самого начала требовать высоких дел от немощных людей. Поэтому Он и рассматривает дело не просто, каково оно само в себе, но по отношению к лицу жены»376.

Можно сказать, что поступок обеих жен – это безмолвное исповедание Христа Сыном Божиим. «И не как к простому человеку подходит она к Иисусу, – иначе не отерла бы своими власами ног Его, – но как к такому лицу, которое выше человека. Поэтому и принесла к ногам Христовым главу свою, – часть тела, которая драгоценнее всего тела»377. Богу нужно отдавать все. В этом смысле поступок Марии и другой женщины сопоставим с последними лептами вдовицы, отдавшей последние свои средства на храм Божий.

И, наконец, оба вифанских помазания имеют символическое значение: «Возлив миро cиe на тело Мое, она приготовила Меня к погребению» (Мф. 26: 12; см. также: Ин. 12: 7–8), такое значение этим помазаниям сообщил Сам Господь.

4.5. Заговор иудеев и предательство Иуды

После беседы о кончине мира и Страшном Суде Христос вновь обращает внимание Своих учеников на ближайшие события: «Вы знаете, что через два дня будет Пасха и Сын Человеческий предан будет на распятие» (Мф. 26: 2). В Иерусалиме в это время члены Синедриона собрались, чтобы найти способ избавиться от Христа. С приближением Пасхи в Иерусалиме собралось много людей, все слышали о Воскресении Лазаря и торжественном Входе в Иерусалим, поэтому иудеи представляли себе затруднения, которые могли возникнуть при взятии Христа под стражу, и намеревались отложить это до завершения праздничных дней: «Тогда собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника по имени Каиафы и положили в совете взять Иисуса хитростью и убить; но говорили: только не в праздник, чтобы не сделалось возмущения в народе» (Мф. 26: 3–5).

Но события были ускорены появлением предателя из Двенадцати апостолов. Его появление давало шанс иудеям, несмотря на праздничные дни и толпу, взять Христа без шума. Иуда Искариот сам пришел к первосвященникам с инициативой предательства. Евангелист Матфей отмечает, что он стал предателем ради денег: «Что вы дадите мне, и я вам предам Его?» (Мф. 26: 15), и члены Синедриона предложили ему тридцать сребреников. Евангелисты Марк и Лука не говорят прямо, что Иуда требовал вознаграждения, но это предполагается текстом: «И пошел Иуда Искариот, один из двенадцати, к первосвященникам, чтобы предать Его им. Они же, услышав, обрадовались, и обещали дать ему сребреники» (Мк. 14: 10–11); «Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа двенадцати, и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им. Они обрадовались и согласились дать ему денег» Лк. 22: 4–5).

Евангелист Иоанн в согласии с явными и косвенными указаниями других апостолов на сребролюбие как основание для предательства говорит о его воровстве: «Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим? Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел [при себе денежный] ящик и носил, что туда опускали» (Ин. 12: 4–6).

Вызывает обычно недоумение, почему Господь, знающий все грехи и слабости человека, поручил Иуде ящичек с деньгами; это положение воспринимается как провоцирующее грех (рассуждение в том же роде: зачем в раю Адаму и Еве было дано дерево познания добра и зла и запрет вкушать от него; не будь дерева и запрета, может быть, и грехопадения не случилось бы). Прп. Ефрем Сирин понимает эту ситуацию ровно наоборот, как путь для исправления Иуды и сохранение его от большего греха: «“Можно было продать это миро за триста динариев и отдать бедным” (ср.: Ин. 12: 5). Это сказал Иуда, которому Господь, усмотрев в нем жажду денег, поручил раздачу денег, как распорядителю и носителю кошелька, дабы насытился и не делался предателем ради денег. Потому что полезнее было ему красть серебро, чем предавать Творца серебра. Ведь кому иному [кроме Иуды, которого надлежало исправить] нужен был кошелек там, где налицо было чудо пяти опресночных хлебов, или вина из воды, или врачевства, данного глазам сына Тимеева, или то чудо, которое произошло при взимании дидрахмы?»378

Из Евангелий от Матфея и Луки ясно, что Иуда отправился договариваться к первосвященникам сразу после вечери в Вифании, где некая жена помазала Христа миром; деньги ускользнули из-под носа Иуды, и страсть сребролюбия потребовала возмещения. «Несчастный Иуда! Он хочет ценой Учителя вознаградить тот ущерб, который, по его убеждению, он потерпел через пролитие драгоценной мази. И однако он не требует определенной платы, чтобы предательство не показалось как-нибудь совершенным из-за большой прибыли, но, продавая как бы дешевое имущество, он оставил на волю покупающих дать столько, сколько им будет угодно»379. После договора с Синедрионом Иуда стал искать случая, чтобы выдать Учителя: «…и он обещал, и искал удобного времени, чтобы предать Его им не при народе» (Лк. 22: 6).

Обратим внимание на указание ап. Луки: «Вошел же сатана в Иуду». Любовь к сребролюбию, которое есть «корень всех зол» (1Тим. 6: 10), открыла сердце Иуды и другим страстям, так что он стал орудием диавола в его ненависти и желании погубить Христа. Вхождение в Иуду сатаны представлено в Евангелиях от Луки и Иоанна как другая причина предательства (Лк. 22: 3–6; Ин. 13: 2; Ин. 13: 26–30).

Богослужебные тексты также делают основной акцент на корыстолюбии Иуды, как на главной причине его греха380, что сделало его беззаконным и льстивым предателем381, неблагодарным и жестокосердным человеком, ослепленным своими страстями382, слугою греха и диавола383.

4.6. Тайная вечеря

4.6.1. Наступление «часа» Христова: встреча ветхозаветной и новозаветной Пасхи

Приближающаяся Пасха стала последней в служении Господа и явилась наступлением «часа» Христова. Час Христа – это время Его страданий и Крестной смерти. Неоднократно в Евангелии говорилось, что иудеи хотели схватить Его, но не могли, потому что время страданий еще не приблизилось. Теперь же «пришел Его час». Евангелист Иоанн смерть Христа называет переходом: «А перед праздником Пасхи, зная, что пришел Его час перейти от мира сего к Отцу…» (Ин. 13: 1). «Переходом называет смерть Христа по причине вознесения Его по воскресении»384. Именно в этот час ветхозаветная Пасха встретилась с Пасхой новозаветной, Пасхой Христовой. Слово «Пасха» (евp. слово «пэсах») переводится как «прохождение мимо», «переход». Ветхозаветный праздник Пасхи связан с чудесным исходом из Египта и избавлением от смерти и рабства (см.: Исх. 12) и назван Богом установлением вечным: «И да будет вам день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши; как установление вечное празднуйте его» (Исх. 12: 14). Но Пасха Ветхого Завета лишь прообразовывала новую Пасху, как пасхальный агнец прообразовал подлинного агнца – Иисуса Христа. В спасительных Страстях Христовых прообраз получает свое исполнение: Сын идет к Отцу, и этот переход освобождает человечество от рабства сатаны и смерти.

Ранее указывалось, что служение Христово, в частности многие чудеса, являют победу Его над сатаной, лишение последнего тотальной власти над человеком. В преддверии Страстей Господь указал на то, что и в самих Страданиях Его будет явлена слава этой победы: «Ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 12: 31).

Контрастом жертвенной («до конца возлюбил») и добровольной («зная… что Он от Бога исшел и к Богу идет», см. Ин. 13: 1–3) любви Христовой предстает совершившееся добровольное согласие Иуды Искариота на предательство: «…во время вечери, когда диавол уже вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его» (Ин. 13: 2).

4.6.2. Дата совершения Тайной вечери

Как согласно свидетельствуют все Евангелия (Мф. 26: 17–30; Мк. 14: 12–26; Лк. 22: 7–23; Ин. 13–14), в четверг вечером или, точнее, в ночь (см.: 1Кор. 11: 23) с четверга на пятницу Страстной седмицы, то есть в ночь перед днем Крестных Страданий, Господь последний раз совершил трапезу со Своими учениками. Впоследствии в церковном Предании эту последнюю вечерю стали называть Тайной – в связи с установлением на ней Таинства Евхаристии. Синоптические Евангелия говорят о том, что эта вечеря была именно пасхальной: «В первый же день опресночный приступили ученики к Иисусу и сказали Ему: где велишь нам приготовить Тебе пасху? Он сказал: пойдите в город к такому-то и скажите ему: Учитель говорит: время Мое близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими. Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху. Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками» (Мф. 26: 17–20385)386. Однако у всех евангелистов (наиболее ясно это показано в Евангелии от Иоанна) есть прямые и косвенные указания на то, что в тот момент, когда Христа распяли, иудейская Пасха еще не наступила (до начала праздника, то есть до захода солнца, оставалось еще несколько часов), и было лишь предшествующее празднику время принесения в жертву пасхального агнца. Следовательно, пасхальную трапезу Христос совершил на день раньше официального дня ветхозаветной Пасхи, то есть не вечером 14-го нисана387 (после захода солнца), как положено по Закону388, а вечером 13-го нисана. Кратко перечислим эти указания.

1. Вечер в четверг и день в пятницу были будничным временем, так как можно еще было что-то купить389, можно было работать390, а властям – судить (суд Синедриона на Спасителем), то есть совершать действия, недопустимые в праздник Пасхи (см.: Лев. 23: 7). Кроме того, традиция отпускания римлянами одного из узников в честь праздника по желанию народа («А ему и нужно было для праздника отпустить им одного [узника]» – Лк. 23: 27; ср.: Мф. 27: 15; Мк. 15: 6) связана с возможностью для освобожденного участвовать в празднике, в данном случае – в предстоящей пасхальной вечере.

2. Евангелист Иоанн прямо называет день суда над Христом пятницей перед Пасхой: «Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый» (Ин. 19: 14) – и отмечает, что религиозные руководители, когда повели Христа от Каиафы к Пилату, не вошли в резиденцию римского наместника, так как боялись оскверниться вхождением в дом язычника, что потребовало бы исполнения обрядов очищения и лишило их возможности вечером этого дня (пятницы) есть пасхальную трапезу: «От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы [можно было] есть пасху» (Ин. 18: 28)391.

Тогда возникает вопрос, не нарушил ли Господь с учениками Закон, вкушая пасху на день раньше? Но здесь следует учесть, что пасхальных агнцев приносили в жертву только в Иерусалимском храме, поэтому пасхальные приготовления апостолов за сутки до наступления календарной Пасхи могли быть осуществлены лишь с ведома первосвященника, то есть в русле общей и одобренной духовным начальством практики. И раз ученикам удалось приготовить пасхального агнца, значит, в тот год было официально разрешено принесение и вкушение пасхального агнца за день до Пасхи. Почему четверг 13-го нисана стал предпраздничным днем, точно неизвестно, но указание ап. Иоанна Богослова, что в год Страданий Христа праздник Пасхи совпал с субботой, которая из-за соединения этих двух торжеств стала «днем великим» (Ин. 19: 31), дает основания для нескольких предположений. Так, вполне вероятно, что пасхальных агнцев разрешено было приносить в жертву заранее, в четверг, ради чести субботы и чтобы не отягощать наступавший в пятницу вечером субботний покой приготовлением жертв. По Закону жертвы начинали приносить около девятого часа (то есть трех часов пополудни). С учетом множества пасхальных агнцев и очень короткого времени на их принесение из-за наступавшей субботы такое увеличение предпраздничных дней было оправданно. Но это только предположения; текст Писания не дает оснований принять какое-то объяснение в качестве окончательного392.

Также требует пояснения употребление первыми тремя евангелистами термина «первый день опресночный» применительно к четвергу, когда учениками была приготовлена трапеза с пасхальным агнцем. В строгом терминологическом смысле «первый день опресночный» в Священном Писании означает 15-е нисана, ближайший световой день после вкушения пасхального агнца393. И в библейском описании ветхозаветного Закона нет случаев, когда первым днем опресноков назывался бы день приготовления агнцев. Очевидно, что есть терминологическая неопределенность (уже несколько веков беспокоящая ученое сообщество), не объясненная пока никакими иными историческими фактами или известиями об особой галилейской или, возможно, иерусалимской храмовой традиции распространять это специальное название на более ранние дни. Однако возможно, что синоптики использовали этот термин просто в обиходном, разговорном и потому неточном, некнижном значении394.

Но очевидно также, что эта неясность с употреблением термина не мешает согласию евангелистов в изложении столь важных событий. Все апостолы дают понять, что Господь совершает пасхальную вечерю с учениками и устанавливает Таинство Евхаристии накануне Своей смерти, за день до наступления ветхозаветной Пасхи и Сам становится новой Пасхой. Хронологические указания четвертого Евангелия показывают, что Христос умер именно тогда, когда в храмовом дворе закалывали пасхальных агнцев, что Христос и есть подлинный пасхальный агнец. Когда Христос умер, в ветхозаветных жертвах уже не было необходимости, потому что они были только прообразом единой Жертвы Христа. Только евангелист Иоанн сохранил образ Христа как Агнца: это мы видим в свидетельстве Иоанна Крестителя в первой главе, перед выходом Спасителя на служение: «Вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира» (Ин. 1: 29), а также при описании Распятия: к Христу, Которому воины не перебили голени, так как Он уже умер, ап. Иоанн относит сказанное в Ветхом Завете о пасхальном агнце: «Кость его да не сокрушится» (Ин. 19: 36). Апостол Павел называет Христа «нашей Пасхой» (в смысле «новой Пасхой»): «Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1Кор. 5: 7), показывая этим, что отныне потеряли силу и значение ветхозаветные жертвы.

4.6.3. Совершение вечери. Установление Евхаристии

Пасхальная вечеря была приготовлена двумя апостолами, названными по имени только в Евангелии от Луки, – Петр и Иоанн (Лк. 22: 8). Место совершения вечери в Евангелии не указано, но Предание называет им Сионскую горницу в Иерусалиме.

По Евангелию от Луки в начале вечери Господь сказал апостолам: «Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершится в Царствии Божием» (Лк. 22: 15–16). Царствием Божиим здесь названо Воскресение Христово, разрушившее «державу смерти» и давшее Богочеловеку Христу полноту славы и власти395. По Воскресении Господь опять пил с учениками – во уверение, что Он воскрес не призрачно396.

Тайная вечеря состояла из двух основных частей: вначале Спаситель с учениками совершил ветхозаветную пасху, затем установил Евхаристию – Таинство Царства. Прямое указание на совершение вначале обычной пасхальной вечери мы находим в Первом послании ап. Павла к коринфянам (1Кор.11: 25«после вечери»). Нет ничего удивительного в том, что евангелисты не описывают подробно совершение пасхальной вечери. Порядок ее был известен, да и не это было главной целью евангелистов. Важно, что они указывают, что Спаситель собирался совершить пасху, что ученики Его поняли и приготовили вечерю, что на вечере все возлежали (одна из характерных черт пасхального ужина397). Еще одно указание на пасхальность последней трапезы: евангелисты Матфей и Марк указывают, что ночью Учитель и ученики «воспев, пошли на гору Елеонскую» (Мф. 26: 30; Мк. 14: 26) – как и положено было в конце пасхальной вечери петь «Аллилуйя». Определенная трудность для признания пасхальности этой вечери связана с употреблением евангелистами слова , которым обычно обозначается квасный хлеб, которого не должно было быть в доме уже накануне пасхального праздника (например, в Мф. 26: 26). Ряд православных греческих полемистов, защищая перед католиками литургическую практику Восточной Церкви служить на квасном хлебе, а не на опресноках и возводя ее к установлению Евхаристии, говорили, что Господь первую часть вечери, подробно не описанную евангелистами, совершил на опресноках по Закону, вторую же часть совершил на хлебе квасном . Но этот исторический вопрос не имеет одного согласного решения среди толкователей, поэтому остается открытым398.

Во второй части вечери Христос устанавливает Таинство Евхаристии, предложив ученикам хлеб и вино как Свое Тело и Кровь. Оставляя прообраз – пасхального агнца, Господь о Себе говорит как об истинном пасхальном агнце, Кровью Которого заключается Новый Завет: «Сия чаша [есть] Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается» (Лк. 22: 20). Еще до Крестных Страданий Господь говорит о Своей Плоти как об уже претерпевающей страдание: Тело – «за вас ломимое», Кровь – «за вас проливаемая». Господь заповедует совершать установленное Таинство в Его «воспоминание», что означает не простое обращение мыслей в прошлое, но действие прошлого в настоящем. Апостол Павел подчеркивает, что евхаристическая трапеза есть возвещение христианами смерти Христовой, исповедания ее спасительности: «всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1Кор. 11: 26). До Второго славного Пришествия Христос присутствует в Церкви и в каждом верующем посредством Евхаристии и через это Таинство делает учеников соучастниками Своих Страданий.

4.6.4. Спор о старшинстве (Лк. 22: 24–30) и омовение ног ученикам (Ин. 13: 1–20)

Евангелист Лука говорит, что во время Тайной вечери произошел спор между учениками, «кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22: 24). Этот спор стал результатом смущения учеников из-за неоднократных указаний Спасителя на наличие среди них предателя, на близость разлуки с Учителем, предчувствие неизбежности страданий («пойдем и мы умрем с Ним!»). Блж. Феофилакт так объясняет поведение апостолов: «До спора о сем они дошли последовательно. Вероятно, один из них говорил другому: ты хочешь предать, а сей опять тому: нет, ты хочешь предать. Отсюда перешли к тому, что начали говорить: я лучше, я больше – и подобное»399. Господь двояко отвечает на их смятение: вначале говорит, что стремление к господству свойственно язычникам, этим неприятным сопоставлением убеждая стремиться не к величию, но к самоумалению: «Цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий» (Лк. 22: 25–26). Затем Господь Самого Себя предлагает в качестве примера добровольного уничижения, сравнивая Себя с рабом: «Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий» (Лк. 22: 27). Но после обозначения желаемых духовных ориентиров Господь утешает учеников, разделивших с Ним страдания, общением во славе: «Но вы пребыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем, и сядете на престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Лк. 22: 28–30).

Описанное в Евангелии от Иоанна умовение ног ученикам сопоставимо со словами Спасителя о Себе как служащем в Евангелии от Луки (Лк. 22: 27). Во время вечери Христос показывает ученикам пример смирения: «С корнем вырывает Спаситель из наших душ гордость, как постыднейший из пороков»400. Он занимает место слуги, омывая ноги Своим ученикам. То, что действие это имело прежде всего духовный смысл (дано как пример), а не было выполнено в рамках обычного порядка проведения ужина, понятно из замечания евангелиста Иоанна: Господь встал уже во время вечери (Ин. 11: 4), чтобы омыть ноги ученикам, а не до вечери, что более уместно. Сам этот обычай – естественный для восточных стран: люди там носили открытое подобие обуви, и первое, что делал хозяин, встречая гостя, – предлагал ему омыть с дороги ноги. Когда Господь, еще в Галилее, был в гостях у Симона-фарисея, Он укорил Симона, что тот пренебрег этим обычаем и не предложил Гостю омыть грязь дороги, так что вместо Симона это сделала жена-грешница, слезами покаяния омывшая ноги Спасителю (Лк. 7: 40–50).

«Встает с вечери и снимает одежду. И взяв полотенце; Он опоясался. Затем льет воду в умывальницу. И начал мыть ноги учеников и отирать полотенцем, которым был опоясан» (Ин. 11: 4–5). Поскольку этим обычно занимались рабы и слуги, несообразность происходящего заставляет ап. Петра противоречить Учителю: «Не умоешь Ты моих ног вовек». На что Христос ответил: «Если не умою тебя, ты не имеешь части со Мною» (Ин. 13: 8). Как поясняет Златоуст, Христос говорил о том, чего «Петр более всего боялся и страшился – именно, чтобы не быть отлученным от Него. Когда Христос употребил угрозу, он тотчас утих»401. Свт. Кирилл дополняет: «…если, говорит, ты не примешь странного этого и необычайного наставления смиренномудрию, то не обретешь части и наследия со Мною»402. Омовение было знаком единства со Христом. Но дальнейшие слова Христа: «Омытого нет нужды мыть, разве только его ноги, но он чист весь; и вы чисты, но не все. Ибо знал Он предающего Его; поэтому сказал: не все вы чисты» (Ин. 13: 10–11) – показывают, что невозможно достичь единства с Богом только внешним образом при нечистоте совести. Под чистотой апостолов понимается нравственное очищение – «не иудейское омовение водой, но очищение совести»403, ставшее плодом общения со Спасителем и принятия Его учения (см.: «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» – Ин. 15: 3). В этом смысле Иуда Искариот, который был одним из Двенадцати, присутствовал на Тайной вечере и которому были омыты ноги, остался нечист: «Знал Он предателя Своего, потому [и] сказал: не все вы чисты» (Ин. 13: 11).

Предупреждение о присутствии на вечере предателя вызывает недоумение учеников – им казалось, что здесь все свои. Христос показывает, что именно такое предательство – от близкого друга – было предуказано в Ветхом Завете: «Да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою» (Ин. 13: 18, ср.: Пс. 40: 10: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на Меня пяту свою»). На Востоке изощренной формой предательства, предельной подлостью считалось предать друга, с которым разделял трапезу. Само трапезное общение есть признак дружбы; с другой стороны, если хочется сохранить себя от злого влияния другого человека, то, как советует ап. Павел в Первом послании к коринфянам, «с таким даже и не есть вместе» (1Кор. 5: 11). В Псалтири такое предательство воспринимается как самая горькая обида: «Посреди его пагуба; обман и коварство не сходят с улиц его. Ибо не враг поносит меня – это я перенес; не ненавистник мой величается надо мною, – от него я укрылся бы, но ты, который был для меня то же, что я, друг мой и близкий мой» (Пс. 54: 12–14)404. Но в то же время каждый из учеников, услышав о предателе, спросил Христа: «Не я ли, Господи?» (Мф. 26: 22), понимая немощь своей любви и боясь непосильности усвоения жизнью слов Христовых.

«Когда же Он умыл их ноги и взял одежду Свою и возлег снова» (Ин. 13: 12). Снятие Господом с Себя одежды и затем облачение в нее символизирует добровольную жертву и воскресение: «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Ин. 10: 17–18). Все евангелисты отмечают, что перед распятием с Христа была снята одежда, которую воины поделили между собой с помощью жребия. Ап. Иоанн видит в этом исполнение слов мессианского 21-го псалма: «Разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин. 19: 24).

Попытку выяснить, кто собирается предать Христа, предпринимают апп. Петр и Иоанн: Петр, видимо сидящий в отдалении, знаком просит Иоанна спросить, кто это. Кусок хлеба, поданный Иисусом Иуде, был «знаком» лишь для Иоанна – в этом жесте для участников вечери не было ничего необычного, это обычный способ раздавать хлеб гостям. В Иуде этот жест мог бы пробудить добрые чувства, но как в Ветхом Завете великие чудеса только ожесточали сердце фараона, так в Иуде доброе Христово обращение, что страшно, активизирует злое намерение: «И тогда, после этого куска, вошел в него сатана» (Ин. 13: 27) – «найдя сердце его, как бы некоторую открытую настежь дверь, лишенным предохранительного бодрствования, и ум увидав отворенным и весьма готовым уже к охотному совершению того, чего желал и о чем размышлял»405. Грех предательства в этот момент уже совершен – сердце Иуды было свободно отдано сатане, ум порабощен страстью, оставалось только внешне довести предательство до конца. Свт. Кирилл Александрийский, как и многие другие святые отцы, считает поданный Христом кусок евхаристическим: Иуда «быстро уходит для исполнения воли диавола и как ужаленный выскакивает из дома. Ничего выше корыстолюбия он совсем не видит, и, что странно, мы не видим никакой пользы для него от Евхаристии, очевидно благодаря присущему ему неудержимому влечению к стяжанию (денег)»406. Но Господь при этом как будто торопит Иуду: «что делаешь, делай скорее», то есть, даже будучи подчиненным диаволу, Иуда не может предать Спасителя без Его согласия и веления – час страданий Христовых наступит в свое время.

Когда Иуда вышел, никто из учеников не заподозрил ничего плохого. Апостолы предположили, что Иисус послал Иуду кое-что купить к ужину, или чтобы он дал что-нибудь нищим, как и положено было по обычаю, ради чести праздника, делиться с бедными407.

Замечание евангелиста: «И была ночь» (Ин. 13: 30) – указывает не только на ночь как время, но и, с характерной для четвертого Евангелия духовной символикой, на греховный мрак в душе Иуды: «Егда славнии ученицы на умовении Вечери просвещахуся, тогда Иуда злочестивый сребролюбием недуговав омрачашеся, и беззаконным судиям Тебе праведнаго Судию предает…»408 Тьма и ночь указывают также на временную и призрачную победу диавола, которую предсказал Иисус: «Приходит ночь, когда никто не может делать. Доколе Я в мире, Я свет миру» (Ин. 9: 4–5).

Надо отметить и проникновение возлюбленного ученика в тайну страдающего Мессии. Ясно узнав о предателе, ап. Иоанн смог принять и сохранить эту тайну Любимого Учителя, не назвав предателя ученикам, в том числе жаждущему указания на предателя Петру. Ясно выраженный в Евангелиях горячий характер ап. Петра дает основание думать, что, узнай он об Иуде, предатель уже не покинул бы горницу, а час Христов не наступил бы в свое время.

В завершение вечери Господь предупредил учеников о соблазне, который настигнет их в самое ближайшее время: «Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада; по воскресении же Моем предварю вас в Галилее» (Мф. 26: 31). Апостол Петр, а на волне его решимости и другие ученики стали всячески отрицать возможность впадения в искушение, даже после конкретного пророчества Петру о троекратном отречении: «Петр сказал Ему в ответ: если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь. Иисус сказал ему: истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. Говорит Ему Петр: хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя. Подобное говорили и все ученики» (Мф. 26: 31–35). Свт. Иоанн Златоуст видит в реакции Петра на предупреждения Христа об отречении самонадеянность, постепенно дошедшую до гордости409. Чтобы остановить поток неразумной самоуверенности, Господь открывает Петру источник и глубину грозящей опасности: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22: 31–32). Те внешние скорби, которые они претерпели до этого, не идут ни в какое сравнение с тем, что их ожидает, когда Христа рядом не будет, а ученики станут основным объектом козней диавола. Слова Христа напоминают диалог Бога с диаволом в начале Книги Иова (Иов. 1–2). Господь не раз показывал ученикам, что Его служение направлено на сокрушение силы диавола, сейчас Он говорит, что и они сами причастны этой борьбе и основная опасность грозит ученикам не со стороны восставших на Христа иудеев, а от духа тьмы, покушающегося отлучить их от Христа через страсти, смущения, страхи и прельщения. Но одной решимости все перенести ученикам будет недостаточно. Помощь в испытании окажет им Сам Христос («но Я молился о тебе…»). Обетование о помощи относится ко всем, но Господь обращается преимущественно к решительному и пылкому Петру, «чтобы тронуть его и показать, что его падение опаснее падения прочих»410. Почему же, несмотря на молитву Христа, Петр потом все-таки отрекся? Господь попустил Петру отречься, чтобы исцелить от объявшей его гордости411. Во дворе первосвященника, куда любовь ко Христу и ревностный нрав и мужество довели Петра, в отличие от большинства учеников, все это его оставляет и заменяется безмерным страхом смерти, так что он отступает от Христа от случайных подозрений какой-то девицы. Но молитвами Христа Петр был сохранен от совершенного падения. Его троекратное отречение привело его в раскаяние, не покидавшее его, как говорит церковное Предание, всю жизнь, так что он горько плакал всякий раз, как слышал пение петуха.

Всех учеников Господь настраивает на предстоящие опасности: «Сказал им: когда Я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток? Они отвечали: ни в чем. Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч; ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен. Ибо то, что о Мне, приходит к концу» (Лк. 22: 35–37). Слова о мечах, которые отныне нужны апостолам, это приточный образ, указывающий на требуемое от них состояние «полной боевой готовности» к духовной брани. Этот образ христианина как воина будет развит ап. Павлом: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф. 6: 11–13). Вполне облечься «во всеоружие Божие» ученики смогут после Пятидесятницы и дарования Духа, в ближайших же событиях, когда Учитель претерпит поругание и смерть, им надо сохранить Ему верность, несмотря на соблазн уничижения. Впрочем, ученики не поняли Христа, что видно из слов о наличии у них двух мечей (Лк. 22: 38), поэтому Господь остановил их, сказав: «Довольно», то есть «хватит об этом».

4.7. Прощальная беседа с учениками, Первосвященническая и Гефсиманская молитвы Христа

4.7.1. Прощальная беседа

Прощальной беседой Господа Иисуса Христа (Ин. 13: 31–16: 33) с учениками завершается Тайная вечеря. В конце 13-й главы кратко обозначены темы дальнейшей беседы: взаимное прославление Сына и Отца, отшествие Христа – разлука с учениками, дарование новой заповеди любви. Кроме того, в конце этой главы и начале беседы звучит самоуверенное заявление ап. Петра о готовности разделить путь Христов и предсказание Господа о троекратном отречении верховного апостола.

Господь начинает со слов о взаимном прославлении: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» – смерть Христа, как исполнение заповеди Отца, приведет к прославлению и Сына и Отца. В силу взаимопребывания Отца в Сыне, все, что происходит с Сыном, распространяется и на Отца. О прославлении говорится как об уже совершившемся: «Ныне прославился» – в силу неизбежности страданий и смерти, чему способствовал уход предателя в ночь.

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, [так] и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 34–35). Сама заповедь ненова: в Ветхом Завете (см.: Лев. 19: 18) была заповедь любить ближнего как самого себя. В чем новизна Христовой заповеди любви? Старая заповедь о Христе лишь во Христе получает свое исполнение и лишь во Христе может быть исполнена – это и сообщает ей новизну. «Как Я возлюбил вас». Как возлюбил? – до смерти. Примером и идеальным образом любви является жертвенная любовь Христа. Господь призывает Своих учеников любить «друг друга» – христианская община должна быть тем местом, где любовь Христова должна проявляться в первую очередь.

Смущенных и испуганных Его словами учеников Господь торжественно призывает к вере: «Веруйте в Бога и в Меня веруйте» (Ин. 14: 1) – как единственному средству преодолеть печаль и правильно осмыслить грядущие испытания и разлуку. Господь призывает принять Его как единственный путь спасения, единственный путь к Отцу: «Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14: 6).

Служение Господа Иисуса Христа было самым полным откровением Бога Отца, поэтому, продолжая, Господь говорит, что апостолы уже смогли увидеть Отца и узнать Его: «И отныне знаете Его и видели Его» (Ин. 14: 7). На недоумение учеников, как это было возможно, Господь опять отвечает призывом к вере: «Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне». Свидетельством единства Отца и Сына для учеников и для всех людей являются дела Христовы – великие чудеса, явившие славу Его как Сына Божия: «Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне; а если не так, то верьте Мне по самым делам» (Ин. 14: 10–11).

Далее Господь, утешая и укрепляя апостолов, обещает, что, если они будут верить в Него, они также смогут сотворить дела (= чудеса), которые Он творил: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду» (Ин. 14: 12). Все служение Христово подтверждает Его единство с Отцом. Если ученики в будущем получат возможность творить те же дела, это станет возможным в силу соединения их с Отцом и Сыном – в Духе Святом. Чудеса, в изобилии творимые учениками, станут свидетельством этого нового союза. Собственно, это надо признать центральной темой Прощальной беседы – вступление учеников в единство с Сыном, а значит, и с Отцом: «Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин. 14: 20). В силу этого соучастия в жизни Святой Троицы все то, что мог сделать ранее лишь один Сын, теперь становится служением учеников. Дела, которые сотворят верующие, будут «больше» дел Иисуса Христа, то есть их количественно будет больше, и они будут совершаться по всему миру. Сын уходит к Отцу, но ученики, в которых пребывает Христос, будут продолжать Его служение и творить Его дела.

Как евангельские знамения были ответом Отца на обращение Сына, так и ученики, знающие Отца и Сына, получат все, о чем бы ни попросили: «И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю» (Ин. 14: 13, 14).

Речь здесь идет не обо всем на свете, а только о тех делах, которые прославят Отца (Ин. 14: 13). В своем Первом послании апостол Иоанн напишет об этом: «И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по воле Его, Он слушает нас. А когда мы знаем, что Он слушает нас во всем, чего бы мы ни просили, – знаем и то, что получаем просимое от Него» (1Ин 5: 14–15). Бог всегда исполнит прошение, соответствующее Его замыслу: «Просить в чье-либо имя, значит, просить, как бы заступая самого носителя этого имени и представляя его собою, или наоборот: как бы его поставляя на свое место и для него домогаясь исполнения просьбы. Просить в чье-либо имя или исполнять просьбу во имя кого-либо – значит, говоря кратко, не отличать в данном случае просящего от того, во имя кого он просит, как бы принимая их за одно лицо и именно – за то лицо, во имя которого просьба приносится. И поэтому во имя Господа молится тот, кто, молясь ко Отцу, как бы становится на место Самого Господа, как бы сливает свою личность с Его. Молитва во имя Господа предполагает, таким образом, теснейшее нравственное единение с Ним, при котором не столько мы сами, сколько Сам в нас – и живет, и мыслит, и желает, и молится»412. Именно поэтому всякое прошение учеников будет исполнено: Отец не может отказать Сыну, живущему в учениках, а с другой стороны, и они, в силу этого союза, не могут попросить ничего противного воле Отца.

Как войти ученикам в союз с Богом? Через соблюдение заповедей Христа и получение дара Святого Духа. Исполнение заповедей свидетельствует о любви учеников к Спасителю: «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14: 15, см. также: 1Ин. 2: 3; 3: 22, 24; 5: 3). Тем, кто любит Бога и стремится угодить Ему, дается возможность богопознания: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Ин. 14: 21).

За время общественного служения Господа Иисуса Христа апостолы благодаря проповеди и чудесам уже в какой-то мере имели опытное знание о Святом Духе. Через Христа Дух пребывал с ними. После Пятидесятницы Он будет в них самих, станет их внутренним неотъемлемым достоянием. Здесь содержится величайшее из всех обетований Нового Завета: Святой Дух поселяется в каждом верующем. Условием этого духовного дарования является смерть Христова и прославление, возвращение к Отцу: если Господь не уйдет, Дух не придет к ученикам: «Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам» (Ин. 16: 7). В Крестной смерти будет явлена любовь и послушание Сына Отцу: «Но чтобы мир узнал, что Я люблю Отца и, как заповедал Мне Отец, так творю; вставайте, идем отсюда» (Ин. 14: 31).

Однако пришествие «другого Утешителя» не означает, что ученики больше никогда не смогут увидеть Христа. Спаситель обещает Свое скорое возвращение: «Не оставлю вас сиротами: приду к вам» (Ин. 14: 18). Сиротство учеников не будет долгим. Они снова увидят Его после Воскресения: «Еще недолго, и мир уже не увидит Меня; а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить» (Ин. 14: 19). Ученикам надо было понять, что без смерти Учителя они не смогут воспринять Его жизнь (см.: Ин. 10: 18). Воскресший Христос станет источником вечной жизни для учеников.

Прощальная беседа включает четыре обетования прихода «Другого Утешителя» (Ин. 14: 16)413, то есть Духа Святого, который никогда не оставит учеников. Ниспослание Святого Духа является совместным действием Отца и Сына: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек» (Ин. 14: 16); «Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое…» (Ин. 14: 26); «Когда приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца» (Ин. 15: 26)».

Что еще изменится в жизни учеников и мира после прихода Духа Святого, Иже «от Отца исходит» (Ин. 15: 26)?

Верующие соединятся с Сыном и Отцом: «В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин. 14: 20). «Тот день» это день сошествия Святого Духа, новозаветная Пятидесятница – начало жизни новозаветной Церкви. Дух Святой будет дан Церкви навечно. Образ Церкви как единого богочеловеческого организма в Прощальной беседе дан в притче о виноградной лозе (Ин. 15: 1–8).

Апостолы получат силу свидетельствовать о Христе. Дух напомнит им все, что говорил Христос. То, что Иисус говорил апостолам, им было не всегда понятно (Ин. 14: 25), поэтому Утешитель должен будет напомнить и разъяснить все то, что Христос говорил им: «Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин. 14: 26). Дух Святой также даст ученикам силу благовествовать веру в Спасителя, не страшась смерти. Господь предупреждает учеников о будущих страданиях. Неизбежность гонений является еще одним следствием соединения верующих с Богом: мир не может принять тех, в ком живет Христос: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин. 15: 19–20).

Дух Святой выступит как обличитель мира: Он «обличит о грехе и о правде и о суде: о грехе, что не веруют в Меня; о правде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня; о суде же, что князь мира сего осужден» (Ин. 16: 8–11). Грех мира в неверии, неприятии Христа как Сына Божия – ни Его служение, ни чудеса учеников, совершенные явной силой Духа Святого, не были приняты как чудеса. Под правдой, в которой будет обличен мир, понимается совершенство, праведность Богочеловека, воссевшего одесную славы Отчей. Обличение о суде связано с осуждением иудеями Христа на смерть, разрушившей державу смерти и власть сатаны.

4.7.2. Первосвященническая молитва

Первосвященническая молитва (Ин. 17) является продолжением и завершением Прощальной беседы. Название Первосвященнической эта молитва получила в библеистике по двум причинам.

Первое, что отметим, эта молитва позволяет понять служение Христа как служение священническое. Основная функция ветхозаветного священства – принесение жертв. Христос – единственный, кто мог принести настоящую Жертву, которая исправила отношения между Богом и людьми (см.: Евр. 3: 1; 4: 14–15; 5: 1–10; 7 и далее). Говоря в молитве о приносимой Им Жертве и ее значении, Спаситель открывает Себя как Великий Архиерей, утверждающий Новый Завет в Своей Крови. И этот завет вечный, как вечен Сам Сын Божий: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17: 5).

В прошении о прославлении той же славой, которую Спаситель уже имел предвечно, подразумевается прославление Его человеческой природы, возведение ее в божественную славу посредством страданий, Смерти, Воскресения и, наконец, Вознесения.

Плодом искупительной жертвы Христовой будет дарование ученикам жизни вечной, то есть Царства Божия: «Прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя, так как Ты дал Ему власть над всякою плотью, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную» (Ин. 17: 1–2), познание верующими Бога : «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17: 3) – это познание отчасти возможно уже на земле, но совершенным оно будет только в жизни будущего века: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1Ин. 3: 2), а также включение учеников в единство жизни Святой Троицы. В Прощальной беседе это было дано как главное обетование и утешение, а в молитве к Отцу единство верующих с Богом – одно из основных прошений: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин. 17: 21–23).

Господь заканчивает Свое земное служение, но Его ученики остаются в мире, чтобы продолжать дело Христово: возвещать людям истину (Христа) и свидетельствовать о любви Божией, которая открылась в Сыне: «Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мир, [так] и Я послал их в мир. И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною» (Ин. 17: 17–19). Это «освящение истиною» святые отцы понимают как истинное освящение в противоположность освящению левитскому, ветхозаветному. В Ветхом Завете понятие святости синонимично понятию избранности, выделенности, например: «Ибо ты народ святой у Господа Бога твоего, и тебя избрал Господь, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле» (Втор. 14: 2). Когда Сын просит отца освятить апостолов истиною, речь идет о выделении апостолов для особого служения – посвящения всей их жизни Богу. В чем это посвящение конкретно выражается? В служении словом, то есть проповеди и страданиях за веру. «Сделай их святыми через преподание Духа, сохрани их в правоте слова и догматов, и наставь их, и научи истине. Ибо святость состоит в хранении правых догматов. А что Он говорит о догматах, это видно из объяснения: слово Твое есть истина, то есть нет в нем никакой лжи. Посему, если Ты дашь им сохранить слово Твое и самим сохраниться от зла, они освятятся истиною. Слова: освяти их истиною твоею, – означают нечто и иное, именно, отдели их для слова и проповеди и соделай их жертвою; пусть они послужат этой истине, пусть посвятят ей собственную жизнь. Прибавляет: “как Ты послал Меня в мир… и за них Я посвящаю Себя”, то есть приношу в жертву; так Ты и их освяти, то есть отделив жертву за проповедь и поставь их свидетелями истины, подобно как и Меня Ты послал свидетелем истины и жертвою. Ибо все принесенное в жертву называется святым. Чтобы и они, как и Я, были освящены и принесены Тебе, Богу, не как жертвы подзаконные, заколаемые в образе, но истиною. Ибо ветхозаветные жертвы, например агнец, голуби, горлицы и прочее, были образами, и все святое в прообразе было посвящаемо Богу, предызображая собою нечто иное, духовное. Души же, принесенные Богу, в самой истине освящены, отделены и посвящены Богу, как и Павел говорит: представьте члены ваши жертвою живою, святою (Рим. 12: 1). Итак, освяти и посвяти души учеников и сделай их истинными приношениями или укрепи их потерпеть и смерть за истину»414.

Приобщение учеников к славе божественной жизни станет явным для мира, то есть для неверующих людей. Это, с одной стороны, вызовет ненависть к ним мира: «Я передал им слово Твое; и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и Я не от мира» (Ин. 17: 14). С другой стороны, действие любви Божией в верующих – через чудеса и знамения, которые Бог даст им совершать (Ин. 14: 12), а также через сам образ жизни христианской общины – засвидетельствует миру, что Христос – Сын Божий: «Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин. 17: 23), то есть неверующий мир если и не уверует, то познает, что Иисус истинный Мессия.

Первосвященнической молитва Христа называется также по аналогии: по структуре она напоминает молитвы первосвященника в Ветхом Завете, произносимые в День Очищения: «И так очистит он себя, дом свой и все общество Израилево», «и омоет тело свое водою на святом месте, и наденет одежды свои, и выйдет и совершит всесожжение за себя и всесожжение за народ, и очистит себя и народ» (Лев. 16: 17, 24). Спаситель вначале говорит Отцу о Себе – о прославлении Отца и Сына в страданиях Сына (Ин. 17: 1–5), затем о ближайших учениках, апостолах (Ин. 17: 6–17) и в под конец о Церкви – о тех, кто уверует в Него по слову их (Ин. 17: 18–26). Но это деление довольно условно и имеет вспомогательное значение при изъяснении содержания молитвы.

4.7.3. Гефсиманская молитва (моление о Чаше)

После Первосвященнической молитвы Господь «вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошел Сам и ученики Его» (Ин. 18: 1). В Гефсиманском саду на склоне Елеонской горы, отделенной от Иерусалима узкой долиной с потоком Кедрон, Господь остановился в месте, где «часто собирался там с учениками Своими» (Ин. 18: 2). Туда немногим позже приведет воинов Иуда Искариот, прекрасно знавший, где Господь мог находиться. В ожидании прихода Иуды Христос, взяв с собой апостолов Петра, Иакова и Иоанна, удалился для молитвы. Эту молитву мы называем молением о Чаше: «И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты. Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово. И, возвратившись, опять нашел их спящими, ибо глаза у них отяжелели, и они не знали, что Ему отвечать. И приходит в третий раз и говорит им: вы все еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня» (Мк. 14: 33–42). Евангелист Лука дополняет рассказ других евангелистов указанием на явление ангела, укреплявшего Христа (Лк. 22: 43), и что напряжение молитвы и смертное томление Христа привели к появлению тяжелого пота, который, как капли крови, падал на землю (Лк. 22: 44).

Почти в одно время Господь обращает к Отцу две настолько разные молитвы. Первосвященническая молитва была молитвой победной, утешающей всех апостолов в грядущей разлуке со Христом и показывающей, какие блага ожидают их вследствие смерти Учителя и победы Его над диаволом. Гефсиманская молитва скорбная, но что было причиной неожиданной скорби Христа и почему, в отличие от Первосвященнической молитвы, в свидетели моления о Чаше Господь берет только троих и, собственно, зачем Он их берет? Нет простого ответа на эти вопросы и нет возможности «обещать себе полного постижения тайны Гефсиманского события, которой неприкосновенность нашему испытанию Господь сам ознаменовал тем, что из самых Апостолов только немногих к ней приблизил, и только что приблизил»415.

В качестве отправной точки для размышлений припомним слова Христа перед воскрешением Лазаря, когда Он обратился с молитвой к Отцу: «Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня» – и затем сказал: «Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал [сие] для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня» (Ин. 11: 41–42). Господь совершает открыто некоторые молитвы ради научения людей. Гефсиманское моление также может рассматриваться как необходимое не для самого Христа, но для Его учеников.

Давайте вначале посмотрим евангельский текст: там говорится, что Господь ужасался, тосковал, скорбел душой, находился в борении. Какого рода было это борение? Когда мы говорили об искушениях в пустыне, то опирались на утверждение прп. Иоанна Дамаскина о том, что Иисус не был борим помыслами, что диавол нападал на Него извне. Исходя из этого, предполагать, что в Гефсимании в личности Христа открылось какое-то греховное раздвоение мыслей и желаний, невозможно. Трудно представить себе и то, что желал избежать смерти и страданий Тот, Кто сказал ученикам: «Не бойтесь убивающих тело».

Святые отцы говорят, что молитва в Гефсимании являет истинность воспринятой Сыном Божиим человеческой природы: «Сказал это по причине немощи, которой был облечен, потому что не в ложном виде, но поистине был облечен ею. А если поистине был немощен и облечен немощью, то и невозможно было, чтобы немощь не боялась и не смущалась. Поскольку принял плоть и облекся немощью, то в голоде подкреплялся хлебом, в труде утомлялся и во сне казался бессильным, и когда пришло время смерти Его, надлежало, чтобы и тогда также воздействовало то, что свойственно плоти; ведь и смущение предстоящей смертью напало на Него для того, чтобы явной сделалась Его природа, именно, что Он был сыном того Адама, над которым, как говорит апостол, царствовала смерть (Рим. 5: 14416. То есть боязнь смерти во Христе относится к так называемым неукоризненным страстям добровольно воспринятой Им человеческой природы и указывает, как и испытываемая Им жажда, алкание, желание сна на то, что человеческая природа во Христе непризрачна, реальна.

Естественное для всех людей неприятие смерти должно было сильнее проявиться во Христе в силу Его безгрешности. «Я не знал бы, как велико благодеяние и любовь ко мне, грешному, моего Господа и Спасителя, если бы Он не обнаружил предо мною, чего они стоят Ему» (блж. Августин). У нас всех есть опыт ежедневного умирания и приобщения к смерти через грехи, во Христе же смерть не имела себе места. Смерть Христа могла быть только добровольной, Он не имел необходимости умирать. Как Адам до грехопадения мог не умирать, но умер вследствие своего непослушания, так Христос, как новый Адам, исцеляет непослушание Адама, подчиняет человеческую волю воле Божественной и свободно принимает смерть за чужой грех как Агнец Божий (см.: Ин. 1: 29). Свт. Филарет (Дроздов): «Какую горечь, какую тягость заключала в себе сия таинственная чаша, о которой Он и молился: Да мимо идет, являя тем истинное воспринятое человечество, не чуждое немощи, хотя чуждое греха, и которую в то же время принимал по предвечной воле Отца Своего, глаголя: Не якоже Аз хощу, но якоже Ты. Увы, это горечь наших грехов, это тягость нашей виновности пред Богом и заслуженных нами казней, которые все принял на Себя Агнец Божий»417.

Некоторые толкователи говорят, что основной причиной скорби Спасителя был не страх страданий и смерти, а то, как ученики их воспримут: «Взяв с собой Петра, Иакова и Иоанна, Он опечалился. Но до того, как Он привел их с Собой, Он не чувствовал скорби; только вместе с ними появилась скорбь. Итак, печаль Его происходит не от Него самого, но от тех, кого Он взял с Собой. Надо понимать, что Сын Человеческий привел с Собой не кого-нибудь, а тех же самых учеников, которым показал, что войдет в Царство Свое, в тот раз, когда в присутствии Моисея и Илии на горе Он окружен был сиянием Своей вечной славы… Прежде Он говорил: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь (Мф. 26: 31). Он знал, что они устрашатся, что они убегут и что они отрекутся. А поскольку хула на Святого Духа не прощается ни здесь, ни в вечности, то Он и опасался, что они будут отрицать, что Он – Бог, когда увидят Его избитым, оплеванным и распятым… Не сама смерть вызывает страх, но время ее, ибо после смерти вера людей укрепится силой Воскресения»418. Блж. Иероним, продолжая ту же мысль, говорит, что Господь страдал не из-за боязни предстоящего страдания, «но из-за жалкого Иуды и соблазна апостолов, из-за отвержения Его народом иудейским, из-за падения несчастного Иерусалима»419.

В соучастники молитвы («Побудьте здесь и бодрствуйте со Мною» – Мф. 26: 38) Господь взял с Собой только трех апостолов, которые на горе Преображения «видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1: 14). «Для чего Он не взял всех? Для того, чтобы они не подверглись падению»420. Но удержало ли Петра, Иакова и Иоанна знание о Христе от смущения и соблазна в Гефсимании во время моления Христа? Видим, что даже лучшие из апостолов не смогли бодрствовать со Спасителем и поддались духу чрезмерной печали от неизбежности разлуки, несмотря на троекратный призыв Христа собраться с силами и провести это последнее время общения с Ним в молитве, чтобы не впасть в искушение от немощи плоти (в ближайшем смысле подразумевается бегство апостолов, отречение Петра и соблазн Распятия). Евангелист Матфей отмечает, что преимущественно упрек Спасителя обращен к Петру (Мф. 26: 40), который только что на Тайной вечере собирался ради Христа даже умереть, а теперь не мог удержаться от сна на короткое время. В богослужении Великого Четверга противопоставляется неразумной самоуверенности и бездеятельности апостолов бдение и активность Иуды: «Господи, на страсть вольную пришед, вопиял еси учеником Твоим: аще и единаго часа не возмогосте бдети со Мною, како обещастеся умрети Мене ради? Поне Иуду зрите, како не спит, но тщится предати Мя беззаконным. Востаните, молитеся, да не кто Мене отвержется, зря Мене на Кресте, Долготерпеливе слава Тебе»421.

Гефсиманское моление Спасителя, помимо всего сказанного, стало руководством молитвенного делания для христиан. Так, свт. Филарет Московский, во-первых, видит в Гефсиманском молении (когда Господь, «приближаясь к пределу Своего земного поприща, дабы принести Богу Отцу молитву, сколь важную и таинственную по предмету, столь же трудную по обстоятельствам, удалился сперва с тремя избранными учениками от собора прочих, а потом и от трех избранных в совершенное уединение, рекши: Седите ту, Дóндеже шед помолюся там»422) образ молитвы уединенной «во всевозможном отлучении от всего сотворенного, погружающей душу в единое присутствие Божие»423.

Во-вторых, Гефсиманское моление Христово побуждает христианина усилить аскетический подвиг: «Когда подумаешь, что это Единородный Сын Божий, от вечности с Отцом и Святым Духом царствующий на пренебесном Престоле и теперь сего Престола не оставивший, – что Он, облекшись в нашу нищету, немощь, низость, повергается в молитве на землю, чтобы молитвою исходатайствовать нам спасение, а смирением обличить, загладить и уврачевать нашу гордость, тогда пораженная мысль ищет, есть ли в мире довольно униженное место или положение, в которое бы человек мог себя уничижительно повергнуть, дабы ему не слишком стыдно было пред сим Божественным уничижением? При таком размышлении как должны быть для нас легки и сладостны наши молитвенные коленопреклонения и земнопоклонения, которые так тяжкими кажутся иногда для нашей немощи и, может быть, для нашей лености!»424

И, наконец, в-третьих, память о «победоносном Гефсиманском поприще Иисусовом», где «сила всех возможных искушений побеждена силою молитвы Христовой, и сия победоносная сила не прешла, но пребывает и пребудет, потому что Иисус Христос вчера и днесь Тойже, и во веки (Евр. 13: 8425 удержит верующего от уныния и безнадежной скорби. «Там, недалеко от Агнца Божия, вземляющего грехи мира, повергнись с твоими грехами, скорбию, тугою, страхом от разверстых челюстей смерти и ада и помяни, что горечь твоей чаши уже наибольшею частию испита в великой чаше Христовых страданий, что под бремя, на тебе тяготеющее, уже подложил Свою облегчающую руку крепкий Гефсиманский Подвижник, что твой Спаситель, совершивший для тебя всецелое дело твоего спасения, ожидает от тебя только сообщения страстей Его (Флп. 3:

10), какое возможно для твоей, хотя немощной, веры, любви и благодарности»426.

4.8. Суд над Сыном Божиим

4.8.1. Поцелуй Иуды и взятие Христа под стражу

Окончив молитву, Христос подошел к спящим ученикам: «Вы все спите и почиваете! Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня» (Мк. 14: 41). Спаситель вышел навстречу приближающейся толпе. Люди были вооружены: одни из них держали палки и колья, другие – мечи и копья; среди народа были воины из отрядов храмовой стражи, а также старейшины.

Евангелист Иоанн говорит, что Господь не только пошел навстречу толпе, но и спросил их: «Кого ищете?» – и после ответа: «Иисуса Назарея», – предал Себя им, сказав: «Это Я» (Ин. 18: 3–5). Толпа, услышав это, упала на землю, пораженная силой слова Христова. Эта ситуация, уже в трагических обстоятельствах Гефсиманского ареста, показывает, что все произошедшее – это не несчастный случай. Господь добровольно передает Себя в руки грешников. «Сила Его была неизреченна, что не могли бы и распять Его, если бы Он Сам не предался добровольно. Господь не только ослепил глаза их, но и поверг их на землю одним только вопросом Своим. То, что пришедшие на Иисуса пали, было знаком всеобщего ниспадения этого народа, которое и постигло его впоследствии, после смерти Христовой, как и Иеремия предсказал: дом Израиля пал, и нет восстановляющего»427.

С ними шел Иуда, который быстро приблизился к Спасителю, чтобы поздороваться с Ним и этим указать воинам, Кого нужно схватить. Господь кротко спросил Иуду: «Друг, для чего ты пришел?» (Мф. 26: 50). Трижды в Евангелии используется это обращение «друг»428, и каждый раз оно имеет уважительное, но не собственно дружеское значение (в притче о брачном пире так обращается царь к дурному человеку, не пожелавшему надеть брачную одежду – см. Мф. 22: 12: «Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал», а в притче о работниках в винограднике так обращается хозяин к человеку, недовольному уравнением заработка – см. Мф. 20: 13: «Друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною?»). Вопрос Христа можно назвать риторическим, потому что и для Спрашивающего, и для человека спрашиваемого был очевиден ответ. Это обращение Христа к Иуде напоминает вопросы Бога Адаму после грехопадения (Быт. 3: 9, 11) и показывает, что можно через покаяние уклониться от погибельного пути, как бы далеко по нему человек ни зашел. Но Иуда отверг и эту возможность и, наклонившись к Иисусу, сказал: «Радуйся, Равви!» – и поцеловал Его, дав условленный знак воинам. Христос, показывая Иуде, что знает цену этого поцелуя, спросил: «Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Лк. 22: 48).

Митр. Антоний (Храповицкий) предполагает, что целование Иудино нужно было не только для того, чтобы в темноте не произошло ошибки и взяли Того, Кого хотели, но и в соответствии с нормами Закона. Иуда выступает в роли официально предающего (передающего) Христа в руки Синедриона, как ответственный свидетель вины, но не решается, как требовалось, сам возложить руки на Христа и препоручает это другим: «Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его и ведите осторожно. И, придя, тотчас подошел к Нему и говорит: Равви! Равви! и поцеловал Его. А они возложили на Него руки свои и взяли Его» (Мк. 14: 44, 46)429.

Этот арест – первый шаг последующего незаконного осуждения, и Господь сразу указывает на это. Арест был произведен без предварительного следствия. А его не было, что видно из судорожного ночного поиска начальниками хоть каких-нибудь свидетелей, готовых выступить с обвинением против Иисуса из Назарета. Следствие по делу Спасителя велось не обычным порядком (см.: Втор. 19: 15–21): донос свидетелей (не менее двух-трех) – публичное слушание обвиняющих и обвиняемого – тщательная проверка судом свидетельств – суд (при наличии оснований для суда). Арест производился в случае предполагаемого сопротивления или бегства обвиняемого (см., например: Втор. 19: 11–12); в большей же части случаев, пока вина не доказана, человек считался невиновным и даже необвиняемым430. В данном случае причин для ареста, тем более ночного, не было, на что и указывает Спаситель, когда говорит схватившим Его: «Как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня. Каждый день бывал Я с вами в храме и учил, и вы не брали Меня, но теперь ваше время и власть тьмы» (Лк. 22: 52–53).

Суд над Христом был устроен по замыслу (заговору) Синедриона и тем самым совершенно выпал из законных границ по содержанию431, при этом внешнюю форму легитимности начальники попытались хотя бы отчасти соблюсти, что мы увидим далее.

Порывистый апостол Петр, желая защитить Христа, вынул меч и отсек ухо рабу (Мф. 26: 51; Мк. 14: 47; Лк. 22: 50; Ин. 18: 10). Христос сразу же исцелил раба и запретил Петру вмешиваться, напоминая о добровольности Своих страданий: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф. 26: 52–53). В словах Спасителя есть и напоминание известной ветхозаветной нормы: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию» (Быт. 9: 6). Иудеи, желавшие смерти Христовой и предавшие Его в руки римлян, во время Иудейской войны сами были истреблены мечом римлян.

Стража связала Христа, вывела из Гефсиманского сада и повела в Иерусалим. Ученики, опасаясь за свою жизнь, разбежались, как и было предсказано: «Все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (Мф. 26: 31). Из Двенадцати только апостолы Петр и Иоанн последовали за Христом на расстоянии вплоть до дома первосвященника. Ап. Иоанн, будучи знаком первосвященнику, имел возможность пройти во внутренний двор, а ап. Петр, по просьбе Иоанна, был впущен служанкой во двор внешний (см.: Ин. 18: 15–16).

4.8.2. Допрос у первосвященника Анны, ночное и утреннее заседание Синедриона

Стража не сразу повела Иисуса во дворец первосвященника Каиафы, где обычно заседал Синедрион. Сначала они привели Его к бывшему первосвященнику Анне432.

По Закону служение первосвященника было пожизненным. Но в правление императора Тиберия первосвященники в Иудее часто сменяются, и не по естественной причине смерти, а по политической – недовольство и давление римской власти. В период истории Иудеи, к которому относится общественное служение Христа, было два первосвященника, один действующий – Каиафа и один «заштатный» – Анна, отправленный на покой по воле римлян. В 15 году по Р. Х. под давлением прокуратора Иудеи Валерия Грата Анна был освобожден от обязанностей первосвященника и действующим первосвященником стал его зять Каиафа. Но и после этого смещения Анна оставался влиятельным лицом и в глазах иуде ев истинным первосвященником. Пять его сыновей также будут в свое время поставлены первосвященниками.

Анна, предваряя судебное разбирательство над Христом, стал расспрашивать о Его учении и учениках. Была ли необходимость в этом расспросе? Законной нужды не было: первосвященник и Синедрион, как и весь народ, прекрасно знали, что Господь проповедует открыто, а не тайно одним лишь ученикам. Кроме того, было законное препятствие для такого частного судебного расспроса: допрос подозреваемого мог быть только публичным – «пред Господом, пред священниками и пред судьями, которые будут в те дни» (Втор. 19: 17) и в присутствии обвинителя и свидетелей. Допрос Христа первосвященником мог быть устроен только с искусительной целью – спровоцировать Обвиняемого и получить достаточное основание для приговора. И ответ Христа первосвященнику: «Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? спроси слышавших, что Я говорил им; вот, они знают, что Я говорил» (Ин. 18: 20–21) – обличает заговорщицкий характер суда и незаконные действия Анны. Слова Спасителя должны были бы устыдить первосвященника и напомнить слова Бога в пророчестве Исаии: «Не тайно Я говорил, не в темном месте земли» (Ис. 45: 19); «Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному, ходившему путем недобрым, по своим помышлениям» (Ис. 65: 2).

Услышав ответ Христа, один из слуг ударил Его по щеке, гневно спросив: «Так отвечаешь Ты первосвященнику?» (Ин. 18: 22). Иисус в ответ кротко обличил этого служителя: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин. 18: 23). Нельзя не вспомнить, что Господь призывал учеников подставлять другую щеку в случае неправедного действия против них: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5: 38–39). Во дворе первосвященника Он Сам оказывает хотя бы и словесное, но сопротивление несправедливости. Поскольку поведение Спасителя является образцом поведения для христиан, надо понять, в чем смысл кажущегося различия в призыве и примере поведения. Призыв Спасителя не противиться злому требует от верующих немстительности, готовности претерпеть обиду и избавиться даже от внутреннего желания отомстить за нее. Ответ Христа слуге – это не взаимная обида. Мы понимаем, что Господь, имеющий власть наказать Своих неправедных судий, являет божественную кротость и смирение, терпя зло – и заушение, и последующее бичевание, и Распятие433, но при этом Он не смиряется со злом, то есть грехом, и в данном случае обращается к совести служителя и обличает подчеркнутое действием слуги несоответствие этого суда Закону Моисееву.

В это время во дворе дома первосвященника сидели слуги и грелись у костра. Между ними сидел и апостол Петр, пришедший сюда вместе с апостолом Иоанном, чтобы узнать, чем кончится суд. Но галилейское наречие и поведение Петра возбудили подозрение у слуг, тем более что один из них был родственником рабу, которому Петр недавно отсек ухо, и видел Петра в саду. Петра трижды спрашивают, не из учеников ли он Иисуса Назарянина, но апостол под действием сильного страха трижды отрекается с клятвой, что не знает Этого Человека. Уже после первого отречения раздался петушиный крик, но Петр не вспомнил предсказание Спасителя об отречении. Не вспомнил он этих слов и после третьего отречения и, как отмечает евангелист Лука, только после того, как Спаситель, не оставивший ученика без вразумления даже в такой момент, когда над Ним Самим творилось беззаконие, повернувшись, взглянул на Петра, тогда «Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды, и, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22: 61–62).

Когда от Анны Христа привели на заседание Синедриона, против Него выступили лжесвидетели, обвинявшие Иисуса в том, что Он собирался разрушить Иерусалимский храм. Они превратно излагали слова Христа: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2: 19), сказанные Им в начале служения о храме Тела Своего и указывающие, что иудеи посягнут на этот храм.

Так как для вынесения смертного приговора таких показаний было недостаточно, Каиафа спровоцировал нужное признание: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Мф. 26: 63). Это клятвенная форма, требующая от подсудимого ответа. Господь ответил утвердительной формулой, употребляемой на суде иудеев: «Ты сказал». И добавил: «…даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26: 64). Ослепленные ненавистью к Спасителю, члены Синедриона увидели в ответе Христа богохульство: будучи Человеком, Подсудимый называет Себя Сыном Бога. В порыве негодования Каиафа разорвал свою одежду (хотя по Закону священникам были запрещены такие поступки – см.: Лев. 10: 6) и воскликнул, обращаясь к судилищу: «Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его! как вам кажется?» (Мф. 26: 65–66). Сделав это, первосвященник невольно предсказал, что иудейское первосвященство будет уничтожено и достоинство его отойдет к священству новозаветному.

Синедрион же получил желаемое основание для смертной казни Христа: так по Закону Моисееву наказывалось богохульство. Но сам Синедрион не имел права казнить преступников, это право было у него отнято римской властью (описанная в седьмой главе Деяний апостольских казнь первомученика Стефана – это незаконный самосуд). Вынесенный Христу приговор нужно было утвердить у представителя Рима в Иудее – прокуратора Понтия Пилата. Связанного Христа отвели во двор. Остаток ночи Иисус терпел издевательства от слуг первосвященника: они плевали Ему в лицо, били по щекам и с насмешкой спрашивали: «Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?» (Мф. 26: 68).

По Закону решение о смерти преступника нельзя было выносить ночью, поэтому чтобы придать своему суду вид легитимности, ранним утром Великой Пятницы члены Синедриона повторили над Христом вынесенный ночью беззаконный приговор (Мф. 27: 1) и повели Его к прокуратору Иудеи римлянину Понтию Пилату.

Когда Иуда Искариот увидел, что Иисуса, избитого и осужденного на смерть, выводят из дома первосвященника, он понял, до чего довело его сребролюбие. Обличаемый совестью, он поспешил к старейшинам: «Согрешил я, предав кровь невинную». Но старейшины и первосвященники, уже получившие то, что хотели, оставили его отчаяние без внимания: «Что нам до того? смотри сам» (Мф. 27: 4). Тогда Иуда бросил к ногам первосвященников тридцать сребреников, вышел от первосвященников и от неверия в милосердие Божие повесился (Мф. 27: 3–10; ср.: Деян. 1: 16–19).

Первосвященники, считая невозможным отдать на храм брошенные Иудой деньги, так как это была «цена крови», цена предательства, купили на них у горшечника участок земли для погребения странников (Мф. 27: 6–10).

4.8.3. Суд у Пилата и Ирода Антипы

Понтий Пилат ненавидел Иерусалим и иудеев, его правление сопровождалось многочисленными кровавыми столкновениями с евреями и самарянами. Чтобы добиться от Пилата утверждения смертного приговора Христу, члены Синедриона сговорились привести к Нему Христа как политического преступника, так как богохульство могло показаться римскому правителю недостаточной причиной для казни. Перед лицом Пилата иудеи обвинили Спасителя в том, что Он возмущает народ, запрещает давать подать кесарю и провозглашает Себя царем. Все это имело политический характер, поэтому Пилат повелел ввести Обвиняемого в судебную палату и спросил Его наедине: «Ты Царь Иудейский?» (Мк. 15: 20). «От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне?» (Ин. 18: 34) – спросил его Христос. На это Пилат с пренебрежительной гордостью римского гражданина заметил: «Разве я иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?» (Ин. 18: 35). Тогда Христос сказал Пилату, что Он действительно Царь, но Царство Его не от мира сего, но что Он пришел, чтобы свидетельствовать об истине.

Видя, что Христос является только религиозным проповедником и неопасен для Рима, Пилат скептически спросил: «Что есть истина?» (Ин. 18: 38). Не дождавшись ответа от Того, Кто Сам является Истиной, Пилат вышел к народу и сказал, что не нашел вины в этом Человеке. Пилат не хотел продолжать суд, так как понял, что иудеи предали Христа по зависти к Его славе как религиозного проповедника (Мф. 27: 18). Узнав, что Христос из Галилеи, Пилат приказал воинам отвести Иисуса на суд во дворец Ирода Антипы, правителя Галилейской области, чтобы тот, как человек более сведущий в религиозных вопросах, разобрался в деле Христа.

Ирод был рад увидеть перед собой Иисуса, о Котором много слышал и даже одно время считал Его за воскресшего Иоанна Крестителя. Человек слабый и порочный, Ирод охотно слушал речи проповедников и пророков. Он надеялся и от Иисуса услышать что-нибудь интересное или увидеть какое-нибудь чудо. Но Христос стоял перед Иродом и молчал. Ирод Антипа был разочарован, но, не теряя праздничного благодушия, решил, также как и Пилат, уклониться от суда. Он приказал одеть Иисуса в светлую одежду в знак невиновности и, провожая Его насмешками и издевательствами, отправил обратно к Пилату. С этого дня, замечает евангелист Лука, Пилат с Иродом сделались друзьями (Лк. 23: 12). «Впрочем, смотри повсюду, как диавол, для того, чтоб только приготовить смерть Христу, сводит в одно, что отстояло друг от друга, поселяет единодушие и дружбу между теми, кои были врагами. Не стыд ли нам, когда он для того, чтоб Христа умертвить, и врагов примирил, а мы, для собственного спасения, и друзей не сохраняем в дружбе с нами?»434

Поскольку и Ирод Антипа не нашел в Обвиняемом ничего, достойного смерти, Пилат хотел отпустить Его, но первосвященники продолжали настаивать на казни Иисуса. Тогда Пилат обратился к простому народу, думая там найти поддержку. Напомнив об обычае отпускать одного узника из темницы ради праздника Пасхи (ближайшая цель освобождения – участие в пасхальной вечере), прокуратор сказал: «Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?» (Мф. 27: 17). Варавва же был посажен в темницу за произведенное им в городе возмущение и убийство. Но Пилат ошибся в расчетах. Толпа, вдохновляемая начальниками, требовала отпустить разбойника Варавву, а Иисуса распять: «Распни, распни Его!» (Лк. 23: 21). «Какое же зло сделал Он?» (Мф. 27: 23) – удивленно спрашивал Пилат у разъяренного народа. Правитель решил, что телесным наказанием можно избежать смертного приговора, поэтому, отчасти идя навстречу Синедриону и неистовству толпы, он отдал Христа воинам для бичевания. Воины отвели Иисуса во внутренний двор претории, привязали Спасителя к столбу. Они бичевали Его, оставляя глубокие раны на спине (римские воины обычно били ременными плетями, внутри которых были вшиты острые кусочки металла). После бичевания человек находился в обморочном состоянии и был на грани смерти из-за потери крови. Окончив бичевание, воины надели на Христа багряницу435, возложили Ему на голову терновый венец436 и, издеваясь, стали падать перед Ним на колени и приветствовать словами: «Радуйся, Царь Иудейский» (Мф. 27: 29). Затем они взяли трость и били ею по голове Иисуса, чтобы колючки терна вонзались глубже.

Надеясь, что бичевания будет достаточно для удовлетворения ненависти иудеев, Пилат приказал показать толпе одетого в багряницу Иисуса с терновым венцом на голове. Желая возбудить сострадание ко Христу и показать беспочвенность обвинений в притязаниях галилейского учителя на царскую власть, правитель воскликнул: «Се, Человек!» (Ин. 19: 5). Но первосвященники и старейшины иудеи вновь криком потребовали казни Иисуса. Раздраженный их упорством, Пилат резко ответил: «Возьмите Его вы и распните; ибо я не нахожу в Нем вины» (Ин. 19: 6), зная, что они не посмеют этого сделать.

От бессилия первосвященники начали обвинять Христа в нарушении религиозных законов: «Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим» (Ин. 19: 7). Пилат был скептиком, но религиозное чувство ему не было чуждо. Новое обвинение против Христа внушило ему страх перед Подсудимым. Отношение Пилата было укреплено его женой, которая во время суда послала к мужу слугу, попросив не делать зла этому Человеку, потому что она много пострадала за Него во сне. Встревоженный Пилат наедине спросил Христа: «Откуда Ты?» (Ин. 19: 9), но Христос молчал. Тогда Пилат напомнил Узнику о своих полномочиях: «Мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?» (Ин. 19: 10). Этими словами Пилат осуждает сам себя, так как свидетельствует, что у него была свобода выбора, и он имел власть и возможность отпустить Невиновного. На вопрос Пилата Христос ответил, что не имел бы правитель над Ним власти, если бы это не было попущено свыше, но больше греха на тех, кто предал Христа в руки Пилата (Ин. 19: 11). Так Спаситель указывает и на вину Пилата и на сугубую, то есть более тяжкую, вину иудеев.

Когда первосвященники поняли, что Пилат намерен все-таки отпустить Христа, они решили добиться Его казни с помощью угроз. Как только Пилат появился из здания претории437 и вновь спросил иудеев: «Царя ли вашего распну?», – они, словно забыв, что ненавидят язычников и римскую власть, закричали: «Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Ин. 19: 12). Угроза иудеев написать донос императору подействовала на Пилата, и он уступил их желанию. Разбойник Варавва получил свободу, а Христос был приговорен к распятию. Пилат демонстративно умыл руки перед народом, сказав: «Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы» (Мф. 27: 24). На эту попытку самооправдания толпа отреагировала криком: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф. 27: 25) – то есть иудеи приняли на себя ответственность за смерть Христа. Подлинное значение этих безумных слов открылось вскоре, когда римляне потопили Иерусалим в крови и разрушили его, а также в дальнейшей истории еврейского народа, полной кровавых гонений и преследований.

После суда Христос опять отдан был в руки римских воинов для исполнения приговора.

4.9. Распятие и погребение Спасителя

Распятие – распространенная римская казнь, одна из самых мучительных. Не римляне ее придумали, они заимствовали ее у восточных народов. Руки и ноги осужденного прибивались, а иногда привязывались к столбу и перекладинам креста. Распятый мог часами и даже днями висеть на кресте подпалящими лучами солнца, томимый невыносимой жаждой, болью от ран на руках и ногах и невозможностью вдохнуть полной грудью, так что ближайшей причиной смерти была не потеря крови, а удушье. В IV веке эта жестокая и позорная казнь в Римской империи была запрещена. В XX веке нацисты вновь ввели ее в употребление, о чем свидетельствуют многочисленные узники Дахау и других концентрационных лагерей.

Воины сняли с Иисуса багряницу, одели Его в собственные одежды и возложили на Него крест. По обычаю, приговоренный к смерти должен был сам нести свой крест до места казни. Под крестом, который несли осужденные на смерть, подразумевается не целый крест, а тяжелая поперечная перекладина (патибулум), которая возлагалась на плечи и привязывалась к рукам. Измученные предварительными пытками, заключенные не выдерживали этой ноши и по дороге падали: сперва на колени, потом лицом об землю. Обессиленный бичеванием Христос изнемогал и падал под тяжестью креста. Чтобы ускорить продвижение, воины задержали одного крестьянина, идущего с поля, – Симона Киринеянина – и заставили его нести крест Спасителя. Ап. Марк отмечает, что этот Симон из Киринеи, то есть из египетской области, был отцом Александра и Руфа (Мк. 15: 21), видимо, людей известных в римской христианской общине, которой Марк адресовал свое Евангелие.

Вместе со Христом вели на казнь двух злодеев. Шествие сопровождала большая толпа народа. Обернувшись к плачущим в толпе женщинам, Христос сказал: «Дщери иерусалимские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших! Потому что скоро придут дни, когда будут говорить: блаженны неплодные и утробы неродившие…» (Лк. 23: 28–29).

Распятие и прочие казни проводились вне городов, но, как правило, на возвышенном или открытом месте, например около больших дорог. Христа и разбойников привели на место за Иерусалимом, называемое Голгофой, которое представляло собой гладкий холм, напоминавший человеческий череп (Голгофа переводится с еврейского как «лоб, череп»)438. Согласно толкованию свт. Василия Великого, свт. Иоанна Златоуста и других святых отцов, Голгофа именовалась «Лобным местом», потому что под ней было погребено тело Адама. Св. Епифаний Кипрский говорит, что кровь Христа при землетрясении буквально омыла мощи Адама и духовно – его грех. По этой причине, изображая распятие, в основании Голгофы помещают изображение черепа Адама.

Поперечная перекладина креста надевалась на столб, который использовался многократно. Высота креста была небольшой, что видно из того, что, когда Христос сказал: «Жажду», кто-то из воинов надел на стебель иссопа губку и омочил Христу губы (Ин. 19: 29); а иссоп – это растение высотой около фута (30,5 см).

Перед распятием осужденным дали выпить вино, смешанное с горькой смирною (Мк. 15: 23: в Мф. 27: 34 говорится об уксусе и желчи, что означает то же самое). Этот напиток был наркотическим и отвлекал от нестерпимой боли распятия, но одновременно давался и в поругание над распинаемыми. Но Спаситель не пожелал ни смягчения страданий, ни потемнения сознания, поэтому отказался от вина. Воины сняли с Иисуса одежду и растянули Его на кресте. Когда Его руки и ноги прибивали ко кресту, Он молился за распинателей: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23: 34). Ап. Павел говорит, что распинатели и предавшие Христа на распятие не знали «премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы» (1Кор. 2: 7–8). Под премудростью Божией понимается замысел Божий о спасении человека и введении его в Царство, это «тайна вочеловечения Божия, тайна креста, тайна призвания и усвоения язычников, тайна возрождения, усыновления и наследия Царства Небесного, одним словом – все тайны, открытые апостолам Духом Святым, также и первосвященники если бы знали то, что город их будет покорен и они сами будут отведены в плен, то не распяли бы Христа… Христос нисколько не потерял Своей славы чрез крест, напротив, еще более прославился, потому что чрез крест яснее обнаружил Свое человеколюбие»439.

По повелению Пилата над головой Спасителя была прибита надпись на трех языках – еврейском, греческом и латинском: «Иисус Назорей, Царь Иудейский» (Ин. 19: 19). Первосвященники возражали против такой надписи, но Пилат, желая досадить иудеям, сказал: «Что написал, то написал» (Ин. 19: 22). «Пилат написал вышеуказанную вину и, прибив к Кресту, сделал ее известною для всех, чтобы иудеи по своему коварству не могли приписать Иисусу Христу другой какой-либо вины. Этим он и уступал иудеям, и вместе с тем защищал Иисуса Христа, показывая, что Он был распят по зависти»440. В иконописной традиции эта надпись была изменена: вместо четырех начальных букв слов Иисус Назорей Царь Иудейский (И. Н. Ц. И.) на иконах Распятия часто пишут согласные буквы выражения «Царь славы» (ЦРСЛ).

Крестные Страдания Христа длились около трех часов. День и ночь делились у иудеев на двенадцать часов, началом дня считался восход солнца. Ап. Марк говорит: «Был час третий, и распяли Его» (Мк. 15: 25), то есть около девяти утра по нашему времени, но ап. Иоанн уточняет, что само распятие было около шестого часа (Ин. 19: 14), то есть примерно в полдень. Блж. Августин поясняет, что евангелист Марк начало Крестных Страданий относит ко времени вынесения приговора Христу, когда иудеи кричали «Распни Его», а Пилат утвердил их приговор: «Чиновники от власти распяли Его в час шестой, отступники от Закона кричали: Распни Его, в час третий; руками – в час шестой, языком – в час третий»441. Господь умер в девятом часу от восхода (см.: Мф. 27: 46, 50; Мк. 15: 34, 37), то есть около трех часов дня. Церковное богослужение в тропарях шестого и девятого часа ежедневно вспоминает спасительные страдания и смерть Христа: «Иже в шестый день же и час, на кресте Пригвождей в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас» (тропарь шестого часа), «Иже в девятый час нас ради плотию смерть вкусивый, умертви плоти нашея мудрование, Христе Боже, и спаси нас» (тропарь девятого часа).

После распятия воины поделили между собой одежды Христа. Они разорвали их по швам, а затем разделили на четыре части. Хитон же Христов не имел швов, он весь был соткан сверху донизу. Не желая портить его, воины бросили о нем жребий. И здесь с точностью исполнилось пророчество царя Давида: «Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий» (Пс. 21: 19).

Как бы в оправдание себе и в насмешку, что народ чуть не принял Иисуса за Мессию, начальники иудейские и другие наблюдатели говорили: «Других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий» (Лк. 23: 35). По обе стороны от Христа распяли двух разбойников; и в этом нашло исполнение пророчество Исаии: «И к злодеям причтен» (Ис. 53: 12). Оба разбойника, как и другие иудеи, издевались над Христом (Мф. 27: 44). Потом один из разбойников, висевший справа от Спасителя, глядя на кротко страдающего Христа, раскаялся, перестал злословить и остановил глумление другого разбойника: «Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы [осуждены] справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал» (Лк. 23: 39–41), после чего попросил помянуть его во Царствии Небесном. Спаситель, и ранее учивший в притчах, что Бог всегда готов принять покаяние, сказал благоразумному разбойнику: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23: 43).

Недалеко от креста Христова стоял апостол Иоанн и Божия Матерь. «Жено, се, сын Твой», – указывая на Иоанна, сказал Господь. Потом, обращаясь к любимому ученику, произнес: «Се, Матерь твоя» (Ин. 19: 26–27). Этими словами Господь усыновил Иоанна, а в его лице и всю Церковь Божией Матери. С этого времени апостол Иоанн взял Пресвятую Деву к себе в дом и заботился о Ней как сын до конца Ее жизни. «Также эти слова Христа показывают, что Дева отдается девственному ученику, любимая – любимому (Зигабен). Имеющие более глубокое общение со Христом имеют и более глубокое общение с Пресвятой Девой, и наоборот»442.

К третьему часу дня страдания Спасителя достигли предела. Переживая глубину скорби человечества, отторгнутого от Бога грехом и подвластного смерти, Господь воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46). В словах Христа исполняется пророчество Псалтири: «Боже Мой! Боже Мой! [внемли мне] для чего Ты оставил меня?» (Пс. 21: 2). «Истолковывая вопль Христа, св. Григорий Богослов говорит, что ни Отец не покинул Христа, ни Его [Христово] Божество не испугалось страданий и не отошло от страждущего Христа. Но этим воплем Христос «в Себе изобразил нас», то есть в то мгновение Христос говорил вместо нас. Мы были оставлены и презираемы, а затем восприняты и спасены страстями Бесстрастного. Толкуя эти слова, св. Кирилл Александрийский говорит: «Постигнешь оставление, постигнешь и страсти отпущение». Начавшееся с воплощения уничижение Христа достигло высочайшего предела, и это есть оставление»443.

Господа стала томить нестерпимая предсмертная жажда, и Он сказал: «Жажду» (Ин. 19: 28). Один из воинов взял трость с губкой, смоченной им в кислом вине вместо воды, и поднес ее к иссохшим губам Спасителя. «И даша в снедь мою желчь, и в жажду мою напоиша мя оцта» (Пс. 68: 22)444. Вкусив кислого вина, Господь произнес: «Совершилось» (Ин. 19: 30). Затем, воскликнув: «Отче! В руки Твои предаю Дух Мой» (Лк. 23: 46), Господь склонил голову и умер. Святые отцы видят в самом порядке этих слов и действий указание на добровольность смерти Христа. Обычно голова склоняется в результате обморока или смерти, Господь преклонил голову и умер, когда Сам того захотел.

Последние три часа страданий Спасителя «тьма была по всей земле», после же смерти Христовой произошло землетрясение. Эти знамения и самовластность смерти Христовой (Лк. 23: 44–47) так подействовали на римского сотника, управлявшего казнью, что тот воскликнул: «Истинно Человек Сей был Сын Божий» (Мк. 15: 39). Церковное Предание говорит, что этот сотник Лонгин принял христианскую веру и позднее пострадал в Каппадокии как мученик.

Землетрясением были отвалены камни от гробниц умерших, «и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим» (Мф. 27: 52–53). Из этих слов ясно, что явление воскресших праведников произошло после Воскресения Христа. Воскрешение праведников было следствием Воскресения Христа. Опираясь на слова ап. Павла, что именно Христос есть «начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство» (Кол. 1: 18), блж. Иероним разделяет открытие гробниц и воскрешение заключенных в них умерших праведников: «Однако же, хотя гробницы и открылись, умершие воскресли не прежде воскресения Господа, так что Он есть первородный воскресения из мертвых»445.

Но поныне остается тайной, кто были эти святые и кому они являлись, что это был за образ воскресения и что с ними было дальше. «Воскресение мертвых, бывшее при крестной смерти Господа, давало знать об освобождении и тех душ, которые находились во аде; воскресшие тогда явились многим, дабы сие происшествие не показалось мечтою; а воскресли они собственно ради знамения, и явно, что они опять умерли. Впрочем, некоторые думают, что они воскресли по воскресении Христа и в другой раз уже не умирали. Но я не знаю, должно ли это принимать»446. Остановимся немного на переданном блж. Феофилактом мнении некоторых отцов, что вышедшие из гробов по Воскресении Христа праведники воскресли окончательно, что восставшие из гробов неведомые нам праведники уже не умирали потом, что их образ воскресения отличается от воскрешений ветхозаветных, а также дочери Иаира, сына вдовы и Лазаря четверодневного. Свт. Епифаний Кипрский говорит об этом воскресении праведников как об окончательном, предвосхищающем общее воскресение мертвых: «Но с Ним вместе многа телеса усопших святых восташа, и явишася мнозем (Мф. 27: 52–53), вместе с Ним вошли в брачный чертог», то есть в уготованное Сыном Царство; и в другом месте: «О каком это святом граде говорит? Речь здесь относится к обоим градам – к здешнему и горнему»447, то есть воскресшие праведники явились в Иерусалиме как земном, так и небесном (так же мысль отражена и в толковании блж. Иеронима). Но воскресшие праведники, еще раз на это укажем, не опередили Воскресение и Вознесение Христа, потому что «никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах» (Ин. 3: 13).

Еще одно знамение, сопровождавшее смерть Христову, – разорвавшаяся надвое храмовая завеса, отделявшая святилище от Святая святых (Мф. 27: 51; Мк. 15: 38; Лк. 23: 45). Это было и знаком примирения Бога и людей, и в то же время указанием на завершение ветхозаветного культа. В Послании ап. Павла к евреям образ храмовой завесы используется как прообраз плоти Христа. В свете этого описанный в Евангелиях разрыв завесы имеет еще одно значение: он должен быть соотнесен со Смертью Спасителя, открывшей людям вход во Святая святых, то есть Царство Божие: «Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою» (Евр. 10: 19–20).

День распятия Христа, пятница 14-е нисана448, подходил к концу. У иудеев сутки начинались с вечера, поэтому в приближении субботы, которая в том году совпала с Пасхой, первосвященники просили Пилата ускорить смерть осужденных и снять их тела с крестов, чтобы не нарушать субботний покой. Пилат дал согласие, и воины перебили разбойникам голени (ноги распятых опирались на перекладину, это позволяло им немного подтягиваться на руках и кратко вдыхать воздух, что затягивало агонию). Когда воины подошли к Христу, они увидели, что Иисус уже мертв, и не перебили Ему голени, но, чтобы удостовериться в смерти, один из воинов пронзил Христа копьем: он ударил справа – и копье, пройдя ребра, пронзило сердце. Это был профессиональный «контрольный удар» римских воинов. На то, что смерть последовала не от удара копьем, указывает свободное истечение из пронзенного бока крови и воды; Господь уже был мертв, поэтому мышцы в месте ранения не сжимались и не препятствовали выходу жидкости. Вытекшие кровь и вода понимаются Церковью как образы ее Таинств – Крещения и Евхаристии; оба этих Таинства есть участие верующих в Страстях Христа: «Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни» (Рим. 6: 3–4), «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1Кор. 11: 26).

От смерти Христа («в девятом часу» по местному времени, то есть приблизительно в три часа дня на наши часы) до наступления субботы оставалось около трех или трех с половиной часов (в Палестине в апреле закат начинается около половины седьмого). Распятых преступников римляне обычно погребали сами, просто складывая трупы в общей пещере. Но Евангелия рассказывают об отдельном погребении Спасителя. Это стало возможным благодаря тайному ученику Христа Иосифу из Аримафеи, члену Синедриона. Он пришел к Пилату, чтобы взять разрешение забрать Тело Учителя: «После сего Иосиф из Аримафеи – ученик Иисуса, но тайный из страха от Иудеев, – просил Пилата, чтобы снять тело Иисуса; и Пилат позволил. Он пошел и снял тело Иисуса» (Ин. 19: 40). Но до того как отдать Тело, Пилат, удивленный скорой смертью Христа, призвал сотника, курировавшего казнь, и уточнил, когда умер Иисус (Мк. 15: 44). Эти хлопоты заняли время, на погребение его оставалось уже немного.

Ап. Иоанн говорит, что погребавшие – а в погребении участвовали Божия Матерь, Иоанн Богослов, Иосиф Аримафейский, Никодим (который, как видно из самого факта участия его в погребении Распятого, после ночной беседы, описанной в Ин. 3, стал Его учеником) и некоторые женщины – похоронили Спасителя согласно иудейскому обычаю: «Они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи» (Ин. 19: 40), то есть были исполнены все требования к погребению. Иудеи погребали своих умерших в тот же день, как в силу климатической необходимости: страна жаркая и тела быстро разлагались, так и согласно Закону: мертвое тело – это потенциальная опасность осквернения для иудея (Числ. 19: 11–19). Если человек умер накануне субботы или другого праздника, нельзя было оставлять мертвое тело непогребенным. Кроме того, есть требование Второзакония, прямо и пророчески относящееся к Христу: «Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом [всякий] повешенный [на дереве], и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел» (Втор. 21: 22–23). Прикосновение к мертвому телу требовало семидневного очищения. Здесь нельзя не отметить разительный контраст: иудеи боятся зайти в преторию римского прокуратора, чтобы не оскверниться накануне субботы и пасхальной вечери (Ин. 18: 28), а погребавшие Христа пренебрегают законной чистотой ради Того, Кто Сам воскрешал мертвых.

Обычай требовал также омовения тела умершего (см.: Деян. 9: 37), обтирания благовониями (Мк. 14: 8), положения его в гробнице (обычно семейной), сжигания большого числа ароматических смол и оплакивания умершего (Иер. 34: 4–5449). В случае насильственной смерти тело умершего не омывалось (этот случай распространялся как на осужденных Синедрионом за религиозные преступления, так и на казненных язычниками)450, поэтому Тело Христово не было омыто451. Матфей, Марк и Лука говорят, что Иосиф Аримафейский снял с креста Тело Спасителя и сразу обвил его плащаницей: «И, взяв тело, Иосиф обвил его чистою плащаницею и положил его в новом своем гробе, который высек он в скале; и, привалив большой камень к двери гроба, удалился» (Мф. 27: 59–60; о том же: Мк. 15: 46; Лк. 23: 53). Евангелист Иоанн дополняет описание погребения указанием на помазание. Никодим, как человек богатый и из почтения к Христу, принес для погребения довольно значительное число благовоний: «состав из смирны и алоя, литр около ста» (Ин. 19: 39)452. Погребавшие «взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями» (Ин. 19: 40). Благовония при погребении использовались для умащения тела, пропитки погребальных пелен, возлияния на пол и стены пещеры и частичного сжигания их в гробнице.

Что понимается под погребальными пеленами или плащаницей? Иудеи использовали три вида полотен при погребении. Малая повязка, называемая в Евангелии «сударь»453, – это платок для вытирания пота или «лицевой платок»; его обвязывали вокруг головы умершего, закрепляя подбородок, чтобы рот не открывался. Второй вид пелен – это собственно плащаница, то есть длинный (в два роста человека) и довольно узкий (в ширину тела) кусок ткани. Нагое тело умершего клали спиной на одну половину плащаницы (головой к середине), и вторую половину материала перекидывали через голову, полностью закрывая его сверху. Обильно пропитанная миром плащаница плотно облегала и фактически прилипала к телу, также помазанному благовониями. Третий тип пелен – это узкие полоски ткани, которыми обвивали тело умершего поперек, поверх плащаницы; это позволяло зафиксировать положение тела и ткань на нем и облегчало его перенесение454.

Недалеко от Голгофы находился сад, в котором была высеченная новая гробница, принадлежавшая Иосифу Аримафейскому. Указание, что она новая, немаловажно. По причине каменистой местности и недостатка в местах захоронения у иудеев были семейные гробницы. Гробница, принадлежащая Иосифу Аримафейскому, не была еще никем использована: «Так устроилось для того, чтобы нельзя было перетолковать воскресения, будто бы воскрес иной, а не Иисус»455. Здесь Иосиф и помогавшие ему положили Христа, а вход в нее закрыли большим камнем (Мф. 27: 60). Так исполнилось пророчество Исаии: «Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53: 9).

После этого погребения все разошлись, только Мария Магдалина и «другая Мария» (Мф. 29: 61), в которой толкователи видят Пресвятую Богородицу, сидели напротив гроба и ушли позже всех.

Все евангелисты говорят о женщинах-мироносицах, «которые и тогда, как Он был в Галилее, следовали за Ним и служили Ему, и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим» (Мф. 15: 41). Эти женщины были свидетелями Страданий и Смерти Христа и видели, как Его погребали. Они желали поучаствовать в погребении и отдать последнюю честь Христу, но, не имея возможностей Никодима, вынуждены были сделать это позже. Возвращаясь домой в пятницу вечером, они успели купить благовония (ароматические смолы) и миро (Лк. 23: 55–56), и собирались отправиться ко гробу после окончания субботнего покоя. Их инициатива соответствовала традиции иудеев: если погребение было ограничено по времени и совершалось поспешно из-за наступления субботы или праздника, то после завершения субботы или праздничных дней родственники приходили к гробнице и поливали благовония на погребальное ложе и тело умершего или хотя бы на камень, закрывавший вход в пещеру.

Евангелист Матфей дополняет рассказ о погребении сообщением о новых происках членов Синедриона, которые и после смерти Христовой боялись, что с Его влиянием на народ еще не покончено. Они вновь пришли к Пилату: «Господин, мы вспомнили, что обманщик Тот, еще будучи в живых, сказал: после трех дней воскресну; итак, прикажи охранять гроб до третьего дня, чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: воскрес из мертвых; будет последний обман хуже первого» (Мф. 27: 63–64). Начальники иудейские упросили Пилата распорядиться запечатать пещеру, где лежало Тело Христово, и поставить римскую стражу для охраны, дав тем самым всему миру дополнительное подтверждение Воскресения Христа и исключив возможность подлога.

* * *

328

В Евангелии от Матфея он звучит также в конце обличительной речи против книжников и фарисеев (Мф. 23)

329

См.: Ткаченко А. Иерусалим // Православная энциклопедия. М.: Православная энциклопедия, 2009. Т. 21. С. 409.

330

«И как голодному снится, будто он ест, но пробуждается, и душа его тоща; и как жаждущему снится, будто он пьет, но пробуждается, и вот он томится, и душа его жаждет: то же будет и множеству всех народов, воюющих против горы Сиона» (Ис. 29: 8).

331

«Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое» (Откр. 3: 12).

332

«И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их» (Откр. 22: 2–3).

333

«Хотел, говорит, собрать под Свое покровительство чад твоих, которых грехи рассеяли от Божьего хранения. Свою любовь к иудеям показывает в примере. Некоторые эти слова понимают относительно иудеев, рассеянных во время прежних пленов. И не восхотесте, не принимая Меня, но преследуя и желая убить… Се, оставляется вам дом ваш пуст. Дом ваш, то есть храм, оставляется вам пустым, так как в нем не обитает более благодать Божия. Глаголю бо вам: (яко) не имате Мене видети отселе Дóндеже речете: благословен грядый во имя Господне. Когда это они скажут? Добровольно – никогда не скажут, а невольно – во время Второго Его Пришествия, когда придет с силой и славой великой, когда им не будет уже пользы от такого признания. Не имате Мене видете отселе – это слова любящего, даже сильно любящего, но отвергнутого и потому сильно скорбящего. Говоря отселе, обозначил не только то время, но все время до страданий, после чего они уже не видели Его. Хотя Он и являлся некоторым после Воскресения, но только не неверующим иудеям» (Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея, 23: 37–39. [Электр. ресурс]:.

334

Это толкование, которое приводит блж. Феофилакт Болгарский (Благовестник. Толкование на Послание к Римлянам, 11: 25), соответствует надежде ап. Павла на обращение остатка Израиля (см.: Рим. 11).

335

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 9: 51–56.

336

Фрагмент тропаря Лазаревой субботы и Вербного воскресенья.

337

Начало тропаря Лазаревой субботы и Вербного воскресенья.

338

Пятница седмицы Ваий, вечерня, стихира на Господи воззвах.

339

Икос утрени Лазаревой субботы.

340

Беда Достопочтенный, св. Гомилии на Евангелия // Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII вв. Новый Завет. Т. 2: Евангелие от Марка / Пер. с англ., греч., лат., сир. Тверь: Герменевтика, 2001. С. 189.

341

Конечно, нельзя не вспомнить сопутствующую исцелению гадаринских бесноватых гибель стада свиней. Но животные были уничтожены бесами; со стороны Христа это было попущением. Господь позволил бесам перейти в свиней, чтобы обнаружить цель действия бесов в мире – нести разрушение и погибель.

342

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Евангелие. 16. С. 231.

343

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея евангелиста. 67. 1.

344

Аграфы – это незаписанные в Евангелиях изречения Христа, дошедшие до нас через творения древних христианских авторов.

345

«Милосердие, человеколюбие и неизмеримое богатство милости Божией, по словам Иезекииля, кающегося во грехах принимает как праведного и безгрешного; а того, кто от благочестия или праведности впадает в нечестие и беззаконие, признает грешником, неправедным и нечестивым. Поэтому-то наш Господь Иисус Христос сказал в чем Я найду вас, в том и буду судить» (Иустин Мученик, св. Разговор с Трифоном иудеем. 47).

346

Феофан Затворник, свт. Мысли на каждый день года. 2 августа.

347

Язычников, которые принимали ветхозаветную религию, называли прозелитами (обращенными). Прозелиты разделялись на два класса: пришельцев врат и пришельцев правды, отличавшихся между собой степенью принятия веры иудеев. Прозелиты врат – это язычники, не принявшие обрезания, но почитавшие единого Бога и соблюдающие некоторые заповеди (например, удаление от идолопоклонства, кровосмешения, убийства, воровства). Прозелиты правды принимали обрезание и выполняли все постановления Закона Моисеева.

348

Епископ Михаил (Лузин) в толковании на Евангелие от Иоанна соотносит эту историю и рассказ историка IV века Евсевия Кесарийского о посольстве ко Христу от царя Едессы Авгаря, который известен не только тем, что получил нерукотворный образ Спасителя, но и предложением Христу поселиться у него при дворе и обещанием почета. По предположению владыки Михаила эллины хотели предложить Христу, который часто появлялся в пределах языческих, нечто подобное: уйти от злонамеренности иудеев и обратиться с проповедью к тем, кто ее примет, – к язычникам. В любом случае в желании эллинов, особенно в свете ответа Христа, нельзя не увидеть желания войти в Его Царство: «Язычники, принявшие иудейство, не удовлетворяются им и прямо идут к Нему с своими религиозными потребностями, с своими думами, надеясь в Нем найти им удовлетворение и разрешение; это как бы первое проявление утренней зари нового мира, в котором ограда, разделявшая народ Божий от язычников, падет и в котором Царство Христово распространится на весь мир, где будет единое духовное стадо и един Пастырь (Ин. 10: 16). (См.: Михаил (Лузин), еп. Толковое Евангелие от Иоанна. С. 438–440).

349

У ап. Павла эта мысль получит развитие: «А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8: 17–18).

350

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 12: 27–28.

351

Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея, 21: 26. [Электр. ресурс]:(14.11.11).

352

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 68. 2.

353

Иероним Стридонский, блж. Комментарии на Евангелие от Матфея 3. 21. 27 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 169.

354

Надежда на наше участие в брачном пире Царства Божия звучит в ряде богослужебных текстов и, в частности, в эксапостиларии первых четырех дней Страстной седмицы: «Чертог Твой, вижду, Спасе мой, украшенный, но одежды не имам, да вниду в онь. Просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя».

355

Августин Иппонский, блж. Проповеди 90. 4 // Библейские комментарии отцов и учителей Церкви… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 183.

356

Евфимий Зигабен. Толкование Евангелия от Матфея, 22: 21. [Электр. ресурс]:(20.01.2012).

357

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 20: 27–40.

358

См.: Евфимий Зигабен. Толкование Евангелия от Матфея, 22: 25–28.

359

Иероним Стридонский, блж. Комментарий на Евангелие от Матфея. 3. 22. 29 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 190.

360

Евфимий Зигабен. Толкование Евангелия от Матфея, 22: 29. [Электр. ресурс]:(20.01.2012).

361

Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея. Гл. 22 (на ст. Мф. 22: 30). О том же: Феофилакт Болгарский, блж. Толкование на Евангелие от Луки. Лк. 20: 27–40.

362

См.: Григорий Нисский, свт. Об устроении человека. 17; Иоанн Златоуст, свт. Беседы на книгу Бытия. 15: 4; Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение Православной веры. 4. 24.

363

Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 185.

364

Ориген. Комментарии на Евангелие от Матфея. 2 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 194.

365

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 71. 1.

366

Анонимный комментарий // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 202.

367

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Второзаконие. 12 // Феодорит Кирский, блж. Изъяснение трудных мест Божественного Писания. М.: Издат. совет РПЦ, 2003. С. 174.

368

Ориген. Комментарии на Евангелие от Матфея. 55 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 256.

369

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 77. 3.

370

Кирилл Александрийский, свт. Комментарий на Евангелие от Матфея. 278 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 266.

371

Эта притча близка притче о минах, приведенной в Лк. 19: 12–27, хотя свт. Иоанн Златоуст выявляет некоторые отличия: «В притче у Луки от одинаковой суммы проистекли различные выгоды… здесь же – напротив, и потому награда одинакова» (Иоанн Златоуст, свт. Беседа на Евангелие от Матфея. 78. 2).

372

Григорий Великий, свт. Сорок гомилий на Евангелие. 9. 1 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 277–278.

373

Епифаний Латинский. Толкование на Евангелия. 38 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 293.

374

Например, в последнем стихе на Господи воззвах: «Господи, яже во многия грехи впадшая жена, Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит: увы мне, глаголющи! Яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна, мрачное же и безлунное рачение греха. Прими моя источники слез, Иже облаками производяй моря воду. Приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый небеса неизреченным Твоим истощанием: да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моея власы, ихже в Раи Ева, по полу дни шумом уши огласивши, страхом скрыся. Грехов моих множества, и судеб Твоих бездны кто изследит; Душеспасче Спасе мой, да мя Твою рабу не презриши, Иже безмерную имеяй милость».

375

Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея. 4. 26. 8–9.

376

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 80. 2.

377

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 80. 1.

378

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 17. С. 256–257.

379

Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея. 4. 26. 15.

380

«Нрав сребролюбия, и образ твой безумия исполнь несмысленный Иудо: вверен бо быв един токмо ковчежцу, всяко не преклонился еси к милосердию: но заключил еси жестокаго твоего сердца утробу, предав единаго Благоутробнаго» (Великая Среда, малое повечерие, канон, песнь 3).

381

«Хлеб прием в руце предатель, сокровенно тыя простирает, и приемлет цену Создавшаго Своима рукама человека» (Великий Четверг, утреня, кондак). «Иуда раб и льстец, ученик и наветник, друг и диавол от дел явися: последоваше бо Учителю, и на Него поучашеся преданию, глаголаше в себе: предам Того, и приобрящу собранная имения, искаше же и миру продану быти, и Иисуса лестию яти» (Великий Четверг, утреня, стихира на хвалитех).

382

«Кий тя образ, Иудо, предателя Спасу содела? Еда от лика тя апостольска разлучи? Еда дарования исцелений лиши? Еда со онеми вечеряв, тебе от трапезы отрину? Еда иных ноги умыв, твои же презре? О коликих благ непамятлив был еси! И твой убо неблагодарный обличается нрав. Того же безмерное проповедуется долготерпение и велия милость» (Великая Пятница, утреня, седален после 6-го антифона).

383

«Днесь Иуда оставляет Учителя и приемлет диавола, ослепляется страстию сребролюбия» (Великая Пятница, утреня, антифон 4).

384

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 13: 1.

385

Евангелисты Марк и Лука поясняют, что именно в этот день надо было заколать пасхального агнца: «В первый день опресноков, когда заколали пасхального [агнца], говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим» (Мк. 14: 12), «Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального [агнца], и послал [Иисус] Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху» (Лк. 22: 7–8).

386

Хотя описание Тайной вечери в Евангелии от Иоанна разительно отличается от описания синоптиков (в нем нет описания установления Таинства Евхаристии, в нем есть отсутствующий у других евангелистов рассказ об омовении ног, в нем приведена прощальная беседа Христа с учениками), нет сомнения, что у всех евангелистов описана одна и та же вечеря. Это видно, в первую очередь, по тому, какой момент земного служения Христа был выбран для этой вечери, ср.: «Перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13: 1) и «Учитель говорит: время Мое близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими» (Мф. 26: 18), а также по единству тем беседы Господа с учениками. Наконец, согласно всем Евангелиям, именно на этой вечере Христос сказал ученикам о предателе.

387

Нисан – название весеннего месяца, с которого начинался религиозный год у евреев.

388

См.: «…в четырнадцатый день второго месяца вечером пусть таковые совершат ее [Пасху] и с опресноками и горькими травами пусть едят ее» (Числ. 9: 11); «В первый месяц, в четырнадцатый [день] месяца вечером Пасха Господня; и в пятнадцатый день того же месяца праздник опресноков Господу; семь дней ешьте опресноки; в первый день да будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте; и в течение семи дней приносите жертвы Господу; в седьмой день также священное собрание; никакой работы не работайте» (Лев. 23: 5–8).

389

Когда Иуда покинул вечерю после слов Христа: «Что делаешь, делай скорее», другие ученики решили, что Господь поручил Иуде купить что-то к празднику или пошел раздавать милостыню: «А как у Иуды был ящик, то некоторые думали, что Иисус говорит ему: купи, что нам нужно к празднику, или чтобы дал что-нибудь нищим» (Ин. 13: 29).

390

Так, Симон Киринеянин, перед тем, как ему дали нести крест Христов (Мф. 27: 32), «шел с поля» (Мк. 15: 21; Лк. 23: 26), скорее всего, с полевых работ. А женщины после погребения Христа, «возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди» (Лк. 23: 56).

391

Обсуждение проблемы датировки дней Тайной вечери и Распятия Христова представлено в многочисленной литературе (см. из отечественных дореволюционных работ: Троицкий Ф. Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа по синоптикам и Иоанну. Казань, 1889; из современных: Ткаченко А. А. Евхаристия в Священном Писании // Православная энциклопедия. М.: Православная энциклопедия, 2010. Т. 17. С. 537–545; см. также: Иисус и Евангелия. С. 659–660).

392

Более подробно см.: Троицкий Ф. Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа по синоптикам и Иоанну. С. 8–15.

393

Евангелист Лука, видимо в связи с давно сложившимся обычаем (см., например, Иез. 45: 21), отождествляет Пасху и праздник опресноков: «Приближался праздник опресноков, называемый Пасхою» (Лк. 22: 1). Хотя в Законе (см. вышеприведенные ссылки на книги Левит и Числа) есть определенное различие: Пасхой там называется 14-е нисана, а первым днем опресноков 15-е (в целом дни опресночные – это семь праздничных дней с 15-го по 21-е нисана). Но если учесть, что у иудеев день начинался с вечера, а по Закону есть агнца нужно было именно вечером 14-го нисана, то есть, по сути, 15-го, это отождествление вполне оправданно.

394

Как мы нередко относим к тому или иному празднику не только сам этот день, но и предпраздничные дни, связанные с хлопотами, имеющими прямое отношение к празднику, так, возможно, и апостолы наступление дней опресночных по бытовой традиции связали с днями приготовительными (см.: Троицкий Ф. Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа по синоптикам и Иоанну. С. 8–15). Этого же мнения придерживается и автор статьи «Тайная вечеря» в словаре «Иисус и Евангелия». С. 659.

395

См.: «дана Мне всякая власть» в Мф. 28: 17.

396

См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 22: 13–20.

397

Обычай возлежать на пасхальной трапезе вошел в жизнь иудеев уже после Вавилонского плена; до этого соблюдалось указание Закона, что надо есть пасху стоя (см.: Иванов А. В. Руководство к изучению Нового Завета. С. 313).

398

См. подробнее: Бернацкий М. М. Спор об опресноках // Православная энциклопедия. М.: Православная энциклопедия, 2010. Т. 17. С. 619–625.

399

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 22: 24–30.

400

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 9 (на Ин. 13: 2–5). С. 454.

401

Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 70. 2.

402

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 9 (на Ин. 13: 8). С. 457.

403

Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 70. 2.

404

Изл. по: Прокопчук А., свящ. Лекции по Евангелию от Иоанна. С. 72.

405

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 9 (на Ин. 13: 26–27). С. 470.

406

Там же (на Ин. 13: 30). С. 475. Уже отмечалось ранее (п. 2. 3. 4), что в богослужении Великого Четверга также отражена мысль о Причащении Иуды («… твой ядый хлеб, Тело божественное, воздвиже ков на тя Христе…»; канон утрени, песнь 8). Но некоторые святые отцы (как, например, прп. Ефрем Сирин. Толкование на Четвероевангелие. 19. С. 274–275) отрицают возможность участия предателя в Таинстве Евхаристии. Сама мысль о недостойном участии человека при самом установлении великого Таинства кажется им недопустимой.

407

См.: Прокопчук А., свящ. Лекции по Евангелию от Иоанна. С. 72–73.

408

Тропарь Великого Четверга.

409

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 88. 3.

410

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 88. 3.

411

Как указывается в 8-й песни канона утрени Великой Пятницы, «крепчашему бо болий искус» и при этом указывается, что самомнение апостола стало причиной такого испытания: «плоть убо сый, не хвалися».

412

Сильченков К., свящ. Прощальная беседа Спасителя. СПб.: Общ. памяти игум. Таисии, 2006. С. 146.

413

Другие обетования см. в Ин. 14: 26; 15: 26, 16: 7–15. До этого в Евангелии от Иоанна о Святом Духе было сказано немного. В беседе с Никодимом Господь говорил о необходимости рождения от воды и Духа (Ин. 3: 5–8). А в последний день праздника Кущей произнёс обетование о сошествии Святого Духа на верующих (Ин. 7: 39).

414

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 17: 17–19.

415

Филарет Московский, свт. Слово по освящении храма Господа нашего Иисуса Христа в честь и память Его Гефсиманского моления (1845) // Избр. труды, письма, воспоминания. М.: ПСТБИ, 2003. С. 405.

416

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 19. С. 285–286.

417

Филарет Московский, свт. Слово по освящении храма Господа нашего Иисуса Христа… С. 406.

418

Иларий Пиктавийский, свт. Комментарий на Евангелие от Матфея. 31. 5 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 318–319.

419

Иероним Стридонский, блж. Комментарий на Евангелие от Матфея. 4. 26. 37 // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 1б: Евангелие от Матфея 14–28. С. 319.

420

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 83. 1.

421

Утреня Великой Пятницы. Антифон 6.

422

Филарет Московский, свт. Слово по освящении храма Господа нашего Иисуса Христа… С. 405.

423

Филарет Московский, свт. Слово по освящении храма Господа нашего Иисуса Христа… С. 405.

424

Там же. С. 406.

425

Там же.

426

Филарет Московский, свт. Слово по освящении храма… С. 407.

427

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 18: 3–6.

428

В греческом тексте товарищ, спутник, сотрапезник.

429

См.: Антоний (Храповицкий), митр. Иудино лобзание. [Электр. ресурс]:(20.01.12).

430

См.: Лопухин А. П. Суд над Христом, рассматриваемый с юридической точки зрения. [Электр. ресурс]:(23.07.12).

431

Законодательство древней Иудеи – как гражданское, так и уголовное – было построено на четырех принципах: «Точность в обвинении, гласность в разбирательстве, полная свобода для подсудимого и обеспечение против всех опасностей или ошибок свидетелей». При этом особая осторожность в обвинении сопровождала дела, касающиеся жизни человека; судьи строго предостерегали свидетелей и опасались сами нанести неправедным обвинением вред человеку, являющемуся образом Божиим. В Мишне (трактат Makhoth) приведено слово Елеазара, сына Азарии: «Синедрион, раз в семь лет осуждающий человека на смерть, есть бойня». Характерно для Закона – как письменного, так и устного, – что руководственным правилом иудейского суда является милость (Цит. по: Лопухин А. П. Суд над Христом…).

432

Анна или Анан – это краткая форма от имени Анания.

433

Эта несообразность Божественного достоинства и власти Спасителя и терпимых Им мук от людей с силой показана в богослужебных текстах Страстной седмицы, например: «Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый: венцем от терния облагается, Иже Ангелов Царь: в ложную багряницу облачается, одеваяй небо облаки: заушение прият, Иже во Иордане свободивый Адама: гвоздьми пригвоздися Жених Церковный: копием прободеся Сын Девы. Покланяемся Страстем Твоим, Христе…» (антифон утрени Великого Пятка).

434

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 23: 6–12.

435

Багряница – ярко-красная ткань. Под багряницей, которую надели на Иисуса после бичевания, видимо, имеется в виду красный плащ римских воинов.

436

Терн – сорное растение с большими жесткими колючками. В Палестине терн использовали при изготовлении изгородей и орудий наказания.

437

Претория – резиденция римского наместника.

438

Согласно археологическим данным, Голгофа являлась скальным образованием (высотой 12 м), получившим свою форму в процессе разработки каменоломен, которые во времена земной жизни Спасителя находились, видимо, вне стен Иерусалима, недалеко от городских ворот (см.: Иисус и Евангелия. С. 37). Углубления же этих каменоломен использовали иерусалимлянами как места захоронения.

439

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на второе послание к коринфянам, 2: 8.

440

Евфимий Зигабен. Толкование на Евангелие от Матфея, 27: 37. [Электр. ресурс]:(12.01.12).

441

Августин Иппонский, блж. Толкование псалмов // Библейские комментарии… Новый Завет. Т. 2: Евангелие от Марка. С. 272.

442

Иерофей Влахос, митр. Господские праздники. С. 257.

443

Там же. С. 259.

444

По-русски эта фраза звучит так: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом».

445

Иероним Стридонтский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея, 6. 27. 53.

446

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 27: 50–53.

447

Епифаний Кипрский, свт. Слово якорное. 100. [Электр. ресурс]:(12.01.12). Упоминает это мнение и блж. Феофилакт Болгарский в толковании на Евангелие от Матфея, 27: 50–53.

448

См.: п. 4.6.2.

449

«Впрочем слушай слово Господне, Седекия, царь Иудейский! так говорит Господь о тебе: ты не умрешь от меча; ты умрешь в мире, и как для отцов твоих, прежних царей, которые были прежде тебя, сожигали [при погребении благовония], так сожгут и для тебя и оплачут тебя: “увы, государь!”, ибо Я изрек это слово, говорит Господь» (Иер. 34: 4–5).

450

Синельников В., свящ. Христос и образ первого века. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2003. С. 188.

451

Об этом свидетельствуют и исследования Туринской плащаницы.

452

Литр(а) в то время – греческая мера веса, равная 0,34 кг.

453

См. церковнославянский текст: «И сударь, иже бе на главе его, не с ризами лежащь, но особь свит на единем месте» (Ин. 20: 7).

454

Ианноне Д. Тайна туринской плащаницы: Новые научные данные. СПб.: Амфора, 2005. С. 115–120. См. также: Дьячков А. Туринская плащаница // Иерусалимский православный семинар. М: Индрик, 2011. С. 47.

455

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 19: 38–42.



Источник: Четвероевангелие [Текст] : учебное пособие / Ю. В. Серебрякова ; Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Факультет дополнительного образования, Кафедра теологии. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва : Изд-во ПСТГУ, 2017. - 364, [1] с.

Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс