профессор Петр Симонович Казанский

Приложение. Архимандрит Августин (Никитин). Русские паломники у святынь Египта

«Из Египта воззвах Сына Моего»

(Осия 11, 1).

Предисловие

Каждого, кто прибывает в Каир, поражает количество мечетей – их здесь более пятисот. Но среди многочисленных минаретов, возвышающихся над городом, взгляд без труда отыскивает храмы, купола которых увенчаны крестами. Изображения Спасителя, Девы Марии и христианских святых, иконы в позолоченных киотах можно увидеть в лавках простых торговцев, в витринах фешенебельных магазинов. Все это напоминает о том, что Каир не только один из центров ортодоксального ислама, но также и город, где издревле жили христиане.

Египет был одной из первых стран, где воссиял свет христианства. Труды апостола Марка, который в Египте принял мученическую кончину, принесли богатые плоды: церкви быстро вырастали по всей стране. Множество церквей было в долине Нила, старинные коптские монастыри и церкви сохранились до наших дней.

Коптская Церковь относится к числу древних Восточных Церквей, к которой принадлежат Армянская, Эфиопская, Сиро-Яковитская и др. Эти Церкви называют также «дохалкидонскими», поскольку в период богословских споров они не приняли решений IV-го Вселенского собора, имевшего место в Халкидоне в 451 году. Первоначально Коптская Церковь входила в состав Александрийской Патриархии, но после избрания первого коптского патриарха Феодосия (536–538) окончательно отделилась от нее и стала самостоятельной национальной Церковью, исповедуя монофизитство (или как бы «миафизитство» от μία ϕύσις – «одна (единая) природа»; подразумевается, естественно, природа воплощенного Бога Слова).

Само название Коптской Церкви говорит о ее древности. Слово «копт» происходит от арабского «кубт» – это искаженное греческое название Египта, Αιγύπτος. А оно, в свою очередь, восходит к «Ха-Ка-Птах», древнему культовому наименованию Мемфиса. Как отмечал в начале XX в. выдающийся отечественный востоковед Б. А. Тураев, «около миллиона потомков подданных древних фараонов, единоплеменников свв. Антония и Пахомия Великих, до сих пор с гордостью называют себя «египтяне православные»522. В настоящее время число коптов, живущих в Египте, по разным оценкам достигает пяти-семи миллионов человек.

Русские паломники, путешественники, ученые издавна бывали в Египте и знакомились с его христианскими святынями. В Никоновской летописи под 6509 (1001) годом читаем: «Того же лета посла Володимер гостей своих, аки в послех, в Рим, а других во Иерусалим, и в Египет, и в Вавилон, съглядати земель их и обычаев их»523. В «Повести временных лет» неоднократно упоминаются Египет (Еюпет), Александрия, Нил (Геона).

К 70-м годам XIV в. относится путешествие на Восток архимандрита Агрефения. Его «Хождение» ценно тем, что он едва ли не первый из русских паломников посетил Египет, города Каир и Александрию и, очевидно, познакомился с христианами-коптами524.

Заветной целью русских пешеходцев был Синай, куда они устремлялись, чтобы посетить знаменитый монастырь св. Екатерины и поклониться его святыням525. Однако при этом путь паломников нередко лежал через Каир с его древними коптскими храмами и монастырями. В этих обителях в середине XVI в. побывали архидиакон новгородской Софийской церкви Геннадий и смоленский купец Василий Поздняков. В начале XVIII столетия египетские святыни посетили иеромонахи «из Новгородка Северского» Макарий и Селивестр526. Заслуживает упоминания и «Путешествие из Константинополя в Иерусалим и Синайскую гору находившегося при Российском посланнике, графе Петре Андреевиче Толстом, священника Андрея Игнатьева и брата его, Стефана, в 1707 году»527, в котором автор приводит описание Александрии и ее святынь и дает краткую характеристику коптам.

Первая половина XIX столетия богата путешественниками, посетившими Святую Землю и Египет. Одним из таких странников был Кир Бронников, совершивший «хождение» в 1820–1821 гг. Он посетил Египет и имел возможность познакомиться там с коптами528. Замечательный вклад в паломническую литературу внес А. Н. Муравьев, описавший свое путешествие, предпринятое в 1830 году. Как и его предшественники, он дает описание коптов и указывает на их общественное положение529.

Неоценимая заслуга в истории отечественной египтологии и коптологии принадлежит А. С. Норову, совершившему в 1834–1835 гг. долгое и трудное путешествие по Нилу – от Александрии до Нубии530. Во второй половине XIX в. – начале XX в. описанию коптских храмов и монастырей уделили внимание такие известные русские исследователи, как архимандрит Порфирий (Успенский), Е. Э. Картавцов, В. Г. Бок, М. И. Ростовцев, Б. А. Тураев и другие. Сопоставляя их записи, можно получить цельное представление об истории христианских святынь Египта – колыбели восточного монашества.

Начать этот обзор можно с Каира, где в 1999 году на окраине египетской столицы протоиерей Димитрий Нецветаев, представитель Русской Православной Церкви при патриархе Александрийском и всея Африки, отслужил первую службу во вновь переданном нашей Церкви храме св. Димитрия Солунского531.

Матария – «отдых на пути в Египет»

В Египте есть несколько мест, освященных пребыванием Святого Семейства. Предание о нем засвидетельствовано в древних коптских источниках. Первое из них – Эль-Ариш; ныне это курортный городок, расположенный на берегу Средиземного моря, неподалеку от границы с Израилем (сектор Газа). «Обратим внимание на сказания библейские и святых отцов о пути Святого Семейства в Египет, – пишет А. С. Норов. – По сказаниям палестинским, Пресвятая Богородица направилась из Вифлеема пустынным путем, ведущим в Газу»532.

Отсюда в древности начинался нелегкий путь к берегам Нила – через безводную песчаную пустыню Сур. Нынче автобусы преодолевают ее за несколько часов, доставляя пассажиров в Каир, к площади Рамзеса. (В центре площади – огромная статуя Рамзеса Н-го, перевезенная сюда из Мемфиса в 1954 году.) К северо-востоку от Рамзес-сквер расположен пригород Каира – Гелиополис, а неподалеку от этого древнего города – знаменитая Эль-Матария. Вот что писал об этом месте русский путешественник А. С. Норов, посетивший Египет в 1834–1835 гг.: «Селение Матарие, этот мирный оазис, осененный веселою рощею и цветущий среди безмолвной пустыни, сохраняет глубокие, утешительные воспоминания для христианина. Здесь, по достовернейшим преданиям, Пресвятая Дева с Божественным Младенцем Иисусом, сопровождаемая Иосифом, нашла себе покров после утомительного пути через пустыню»533.

В древние времена многие паломники считали свой обет неисполненным, если они по дороге из Палестины не побывали в Матарии. А. С. Норов прибыл сюда, в это селение, с севера, по пути из Александрии в Каир. «Вскоре нам открылись пальмы селения Матарие. Мы сошли отдохнуть в кофейный дом у дороги», – пишет русский путешественник, отмечая при этом: «Мы имеем достаточные основания думать, согласно с местным преданием, что пребывание Пресвятой Богородицы было возле Гелиополиса, ибо тут были колонии еврейские. Святое Семейство преимущественно могло избрать себе жилище между соотечественниками и предпочесть Гелиополис шумному Мемфису»534.

В Нижнем Египте широко известно Матарийское древо Пресвятой Богородицы и источник, у которого отдыхало Святое Семейство. В записках А. С. Норова приводятся подробные сведения об этих реликвиях. «В саду Матарие показывают срубленное фиговое дерево, от которого остался удивительной толщины пень, носящий на себе печать веков, – пишет русский путешественник. – Из вершины этого пня идут теперь в высоту сочные ветви, которые обещают возобновление дерева в прежней красоте; множество надписей, большею частью еврейских, арабских и коптских, перемешанных с красными знаками, испещряют пень. По преданиям, это дерево осеняло некогда своей тенью Святое Семейство. Тут фруктовый сад и светлый источник, которому вместе с деревом приписывают сами мусульмане целебные свойства; возле сада показывают развалины священного жилища Матери Божией: туда иногда приходят служить христианские священники из Каира»535.

Русский паломник посетил сад, «прочтя из глубины души на этом месте Богородичную молитву»536. Вот еще несколько строк, которые А. С. Норов посвятил святому источнику: «Матарие получило свое арабское название: «свежая вода», от чрезвычайной доброты ее воды, которая славится в окрестности; везде, кроме этого места, она имеет вкус солоноватый, по причине натровых частиц земли. Замечательно также, что доныне арабы называют этот источник «Айн Шемс», т. е. «источники солнца»537.

В 1880–188Д гг. в Египте побывал русский путешественник В. Андреевский. Будучи в Каире, он посетил близлежащий Гелиополис, а также то место, где, по преданию, отдыхало Святое Семейство во время бегства в Египет. «Этот эпизод из детства Христа, так часто бывший сюжетом великих художественных произведений, видишь здесь в лицах на каждом шагу, – отмечает гость из России. – Еще на пути к Гелиополису я обогнал женщину, ехавшую на осле и державшую на руках ребенка, прикрывая его от солнца полою своего широкого синего бурнуса. В нескольких шагах за ними шел, опираясь на палку, человек такого же возраста, какой дают обыкновенно Иосифу, – страница из Евангелия, воспроизведенная кистью Джотто; та же обстановка, тот же костюм, то же небо и пейзаж. По дороге росли пальмы, подобные той, которая, по одному апокрифическому сказанию, наклонила свою верхушку до рук Христа-Младенца»538.

И вот русский путешественник у цели. В стороне от дороги, среди большого сада, возвышался громадный сикомор, весь испещренный надписями. В нескольких шагах от него был глубокий колодец с прозрачной водой. «Его вода была прежде горькой и лишь от прикосновения к ней Христа сделалась годной к употреблению и до сих пор славится в Египте как необыкновенно вкусная, – сообщает В. Андреевский. – Под этим деревом отдыхала Пресвятая Дева Мария с Младенцем Христом, под широкой тенью от могучих веток. Теперь от этих веток осталось весьма немного; во-первых, и время наложило на них свою тяжелую руку, а во-вторых, всякий верующий считает долгом отрезать себе на память кусочки дерева или вырезать в коре свои буквы»539.

В 1889 году в Матарии сподобился побывать другой русский автор – Е. Э. Картавцов. В его дневниковых записях от 27 марта есть такие строки: «Подъезжаем к саду и выходим из экипажа. Священная смоковница шагах в тридцати-сорока от входа; она обнесена решеткой, дерево великолепное, развесистое; это не то, конечно, под которым покоилось Святое Семейство, но оно идет от тех же корней и ему теперь лет 250–300»540.

В книге Е. Э. Картавцова приводятся интересные сведения, не встречавшиеся ранее в записках его предшественников. По словам русского автора, «весь сад со смоковницей еще тридцать лет тому назад принадлежал России, точнее сказать, одному из тогдашних представителей русской дипломатии в Каире; но вместо того, чтобы хранить его или продать русскому правительству, мудрый дипломат преподнес его хедиву Измаилу-паше; тот, конечно, не отказался, а когда приехала в Каир (французская) императрица Евгения, Из- маил-паша подарил ей и сад, и священную смоковницу; акт укрепления совершен был на имя французской империи, в доме поселились католические монахи и владеют всем и до сего дня»541.

Сообщив своим читателям об этом некогда «русском участке», тот же автор добавляет: «Дерево, правду сказать, монахи тщательно оберегают и ухаживают за ним. Нам дали по веточке на память»542.

А еще почти через сто лет после Картавцова в Матарии побывала группа православных монахинь из русского Горненского монастыря (Иерусалим), посетившая святыни Египта в сентябре 1984 года. Одиннадцать инокинь, во главе с игуменией Феодорой, с волнением подошли к высокой каменной стене. Араб, хранитель святыни, открыл им вход в ограду, и русские монахини ступили на место, освященное пребыванием Святого Семейства. «Земля вокруг древа посыпана песком, – пишет матушка Феодора. – Само дерево относится к породе сикомор, или диких смоковниц (лат. – «фикус сикоморус», а по-арабски «гимыз»). Плоды сикоморы отличаются видом и вкусом от обыкновенных смокв: они совсем круглые, даже несколько сдавленные, розоватые, водянистые, но в жару хорошо освежающие. Ствол дерева очень старый, раздвоенный, одна часть его сильно склонена к земле»543.

Сотворив краткую молитву, насельницы Горненской обители направились к деревне Мостброд, месту более ранней остановки Святого Семейства. «Деревня Мостород расположена в четырех километрах от Матарии, здесь находится старинная коптская церковь, ей 1000 лет, – продолжает игумения Феодора. – Осмотрев церковь, по ступенькам спустились вниз к пещере, где отдыхало Святое Семейство. Здесь же колодец, из которого Пресвятая Богородица и праведный Иосиф брали воду...»544.

Старый Каир

Храм св. Николая Чудотворца

Русские паломники, посещавшие Египет, обычно добирались до Каира из Александрии, вверх по Нилу. В 1704 г. этим путем проследовали два иеромонаха – Макарий и Селиверст – «из монастыря Всеми лостивого Спаса Новгородка Северского». В составленном ими описании путешествия545 большое внимание уделено святым местам Египта. Во время пребывания в Египте Макарий и Селиверст побывали в Александрии, Розетте и Дамиетте, где познакомились с местными достопримечательностями и святынями. По прибытии в Каир они были гостями православных греков, «и тут жили дни три у Святейшего Патриарха во дворе Александрийского, и тут во дворе церковь святого Николая»546.

Вот что пишет об этой резиденции архимандрит Порфирий (Успенский), побывавший здесь в середине XIX в.: «Александрийские святители до 1839 года жили в старой патриархии, находящейся в части Каира, называемой Харт-эр-Рум»547. Русский автор упоминает и про «малый, узкий и бедный храм во имя святителя и чудотворца Николая», добавляя при этом: «В этой патриархии Александрийские владыки перенесли много скорбей и страданий, но имели много и утешений от Российских венценосцев и вознесли много пламенных молитв о них к Царю царствующих»548.

Однако в 1839 году, по словам того же о. Порфирия, «щедротами благочестивейшего Государя нашего Николая Павловича, содействием и пожертвованиями Св. Синода Всероссийского, А. Н. Муравьева, графини Анны Орловой и православных христиан египетских и иных, устроена новая патриархия, почти в средоточии Каира»549. Там же был возведен и трехпрестольный храм во имя св. Николая Чудотворца. Отец Порфирий приводит интересные сведения об иконостасе этого храма: «Святые образа местные, писанные в нашем Юрьевском монастыре на иждивение блаженной памяти графини Анны Орловой, замечательны яркостию красок, прорисованных золотом, красотою ликов и выдержкою православно-догматической непреложности иконописания»550.

Вот еще несколько строк из записок русского архимандрита. В книгохранилище Патриархии пытливый исследователь обнаружил «милостынные грамоты Российских государей Алексея Михайловича, Иоанна и Петра Алексеевичей, пожалованные монастырям св. Саввы и св. Георгия, (а также) послание нашего Св. Синода к Александрийскому патриарху Козме 1736 года августа 10 дня»551.

О. Порфирий присутствовал в храме св. Николая за пасхальным богослужением, и в своих записках он излагает впечатления об увиденном. «В первый день Пасхи во время вечерни патриарх со своей кафедры раздавал всем христианам свежие розы, – пишет о. Порфирий. – Вручив мне первому прекрасный цветок без шипов в знамение торжества Церкви Российской, он облобызал меня святым лобзанием в виду всех верующих»552.

Побывал здесь на богослужении в 1909 году известный русский востоковед (впоследствии академик) Б. А. Тураев. Прибыв в Каир, он отправился на поиски «улицы Натгам, где находится знаменитый кафедральный собор св. Николая Чудотворца, воздвигнутый частью на русские пожертвования и с иконостасом, написанном в Новгородском Юрьевом монастыре»553. Гостю из России с трудом удалось отыскать каирскую резиденцию Александрийского патриарха. «Самой церкви ниоткуда не видно; купола на ней нет; стоит она во дворе, окруженная помещениями патриарха, жилыми корпусами, библиотекой и т. п., – пишет Б. А. Тураев. – С правой стороны главного входа помещена на наружной стене памятная надпись о сооружении храма, с именами графа А. Муравьева и графини А. Орловой. В церкви может поместиться около 1500 человек, и она является единственной для всего Каира»554.

Подобно о. Порфирию, Б. А. Тураев составил краткое описание чинопоследования богослужения с присущими ему особенностями555.

Александрийская Православная Церковь своими корнями восходит к апостолу Марку (1’62 г.), проповедовавшему в Египте. Она была прославлена трудами святых отцов и учителей Церкви. Об этом свидетельство вали и древние реликвии, хранившиеся в патриаршем соборе св. Николая. «В храме покоятся св. мощи в деревянном ковчеге, украшенном снаружи перламутром, именно, частицы св. Кирилла Александрийского, св. Василия Великого, Григория епископа Неокесарийского, св. Христины, св. апостола Иакова брата Господня, часть главы евангелиста Матфея и перст апостола Фомы»556, – отмечал в своих записках о. Порфирий.

Вавилон

В окрестностях Каира повсюду видны характерные купола коптских церквей, византийские купола греческих храмов, там много церквей других христианских исповеданий. Особый интерес представляет Старый Каир и его квартал Каср-эль-Шама, где находится несколько древних христианских церквей. Одна из них – это коптский храм во имя святых Сергия и Вакха, а неподалеку от него расположен греческий собор во имя великомученика Георгия Победоносца (Мар Гиргйс). Из центра города сюда добраться нетрудно: вдоль Нила и канала Эль-Рода, омывающего одноименный остров, проложена линия метрополитена. Выйдя на остановке «Мар Гиргис», паломники оказываются перед руинами древней крепости, носящей название «Вавилон».

Известно, что в древности непосредственно к стенам этой крепости подходил канал, который соединял Нил с Красным морем через города Бубастис (совр. Загазиг) и Кульзум. Страбон, посетивший в 25–24 гг. до Р. X. Нижний Египет в составе римской экспедиции, искавшей наиболее короткий путь на восток, в Индию, оставил описание канала: «Поднимаясь по реке, попадаем в Вавилон, укрепленный замок, названный так из-за нескольких вавилонян, которые, восстав, завладели этим местом и получили позволение там остаться. В настоящее время он служит местом для размещения одного из трех легионов, которые охраняют Египет. Начиная от этого замка и до Нила имеется обрыв, вдоль которого расположены винты Архимеда, которые, вращаемые пятьюдесятью пленными, поднимают воду из Нила в Вавилон»557.

Сегодня старый и новый Каир соединяет сплошная городская застройка, а в 30-е годы XIX в. картина была иной. Вот что сообщает об этом А. С. Норов: «Несколько ниже острова Руда находится Старый Каир (по-арабски – Маср Фустат); это южная пристань Каира, куда стекаются караванные товары из отдаленнейших пределов Африки. Этот красивый городок, имеющий три тысячи жителей, занимает место Вавилона Египетского, который был основан переселенцами вавилонскими и назван, в память отечественного Вавилона, тем же именем»558.

Пересказав Страбона, А. С. Норов объясняет читателям смысл арабского названия Старого Каира – «Маср Фустат», упоминая при этом про арабского военачальника Амру ибн аль-Аса, установившего контроль над территорией Египта в 640–641 гг. «Когда полководец Омаров Амру овладел Вавилоном и разрушил его, то на том месте, где теперь Старый Каир, был разбит его шатер, – пишет русский автор. – На арабском языке шатер значит «фоштад», от того происходит нынешнее арабское наименование»559.

Наиболее важные сооружения в Вавилоне связаны с именем самого знаменитого римского архитектора Аполлодора Дамасского. В труде Прокопия Кесарийского «О зданиях», написанном в VI веке, свидетельствуется, что все «строительные дела выполнены Апол- лодором из Дамаска». Аполлодор построил в Вавилоне мощную крепость; были воздвигнуты десять крупных башен, но сейчас сохранились только две из них: башня, получившая имя св. Георгия, и отстоящая от нее на расстоянии 15 метров башня Коптского музея. Крепость была окружена рвом с подъемным мостом. Под стеной в юго-западной части находился подземный ход, ведущий к башне. В настоящее время ход, оказавшийся ниже современного уровня Нила, постоянно залит водой и недоступен для ознакомления560.

А вот как выглядел каирский Вавилон во времена А. С. Норова: «Самое любопытное место Старого Каира есть квартал коптов, отделенный от города и обнесенный древними стенами, – пишет русский путешественник. – Некоторые части этих стен принадлежат древнему Вавилону, в них также видны промежду двух круглых башен древние ворота, полузаваленные землею и застроенные, которые, судя по дорическим украшениям, принадлежат греческому или римскому построению. Копты по сие время называют часть нового и часть Старого Каира: Боблион, что значит: малый Вавилон»561.

В 1943 году в Старом городе, в Вавилоне, были произведены раскопки, обнаружившие остатки римских строений. Большой вклад в исследование римских памятников Вавилона внес русский ученый Г. Лукьянов, в течение многих лет изучавший крепость и собравший интересный эпиграфический материал по ее истории562.

Дом Пресвятой Богородицы

В пределах Старого Каира (т.н. Вавилона) располагаются наиболее древние коптские церкви: Сергия и Вакха, св. Варвары и Пресвятой Богородицы. «Всего в Каире и его предместьях насчитывают до двадцати коптских церквей и монастырей. Больше всего их в Старом Каире, – отмечал в 1909 году Б. А. Тураев. – Здесь высокочтимая святыня Абу-Сарга (церковь свв. Сергия и Вакха) с криптой, где, по преданию, пребывало Святое Семейство, и поэтичная уютная «Эль- Моаллака» с чудной резьбой, и св. Варвара, и монастырь Абу-Сафен»563.

Русские паломники, бывавшие в Египте, издавна посещали эти храмы. В 1558 году из Новгорода в Москву был вызван архидиакон Софийской церкви Геннадий, и ему было поручено Иваном Грозным «ехати со архимандритом Святогорским во Иерусалим, и в Святую Гору, и во Египет»564. В свите Геннадия находился купец Василий Поздняков, родом из Смоленска, оставивший описание своего путешествия565. Исключительный интерес в его «Хождении» представляет то место, где Василий Поздняков описывает свое посещение Старого Каира. Он перечисляет здесь храмы, которыми владеют копты, и дает краткое их описание. «А были в Старом Каире церкви христианские: святых мученик Сергия и Вакха, Успение Пресвятыя Богородицы и святыя мученицы Христовы Варвары; а ныне теми церквами владеют кофты (копты – а. А.). А в церквах у кофтей образы и алтарь есть»566, – пишет «гость Василий».

Древнее коптское предание повествует о том, что именно здесь находилось жилище, в котором останавливалось Святое Семейство по пути в Фиваиду. Русские иеромонахи Макарий и Селиверст, побывавшие в Старом Каире в начале VIII в., свидетельствуют: «Стена градская местами развалилась, токмо одни ворота стоят целы, в которы въехала Пресвятая Богородица с Христом и Осифом из Ерусалима»567.

В эти же годы Старый Каир посетил священник Андрей Игнатьев со своим братом Стефаном (1707 г.). В его записках о Доме Пресвятой Богородицы говорится следующее: «Тамо ж есть пещера Пресвятыя Богородицы, егда избежа из Ерусалима с Предвечным Младенцем и со Иосифом Обручником, и живяше в той пещере несколько лет, и во время державы благочестивых царей над тою пещерою соделана церковь изрядная, и в пещере такожде построена была церковь, аще и невеликая, но весьма была прекрасна, а ныне оную церковь и пещеру держат кофты»568.

В записках священника Андрея не указывается, какой именно из храмов, имевшихся в Старом Каире, был воздвигнут над святой пещерой. По словам архимандрита Порфирия (Успенского), «коптские христиане показывают в том же городе убежище Пресвятой Девы Марии и Богомладенца Иисуса, именно, пещеру в Успенской церкви своего монастыря»569. Именно здесь в первой половине XVII в. побывал казанский купец Василий Яковлевич Гагара. Во время пребывания в Египте Василий Гагара познакомился с коптами. Он первый из русских путешественников подчеркивает, что они «нашея веры». Купец Василий побывал в Старом Каире, куда он «ездил нарочно смотрети и видити и помолитися <...> где жила Богородица от Ирода царя с Иисусом и со Иосифом». Гагара побывал в храме «во имя Преставления Пречистой Богородицы», в котором «служат копты»570. Эту церковь он подробно описал, сообщив любопытный факт из ее истории, о котором он мог узнать от самих коптов. В храме Преставления (Успения) находилась доска, на которой учился грамоте отрок Иисус. «За эту доску по многа лета немцы давали казны много, и копты немцом не продали, и немцы тое доску украли и увезли к себе <...> А как украдена к тому 15 лет»571.

В 1834 году каирский Вавилон посетил Авраам Сергеевич Норов (1795–1869). «В этой древней ограде заключаются два христианских монастыря, очень древние; один коптский, другой греческий, – пишет русский путешественник. – В первом главная церковь в память Успения Пресвятой Богородицы, а другая – св. Сергия»572. Далее А. С. Норов переходит к описанию храмов коптского Успенского монастыря. «Главное украшение этих ветхих церквей состоит из деревянного резного иконостаса, потому что резные узорчатые украшения из дерева составляют одну из главнейших принадлежностей роскоши египтян, – отмечает писатель. – Твердое дерево редко в Египте и привозится из-за моря»573. Сегодня часть резных украшений в храме отсутствует. Так, кафедра для проповедника из церкви Вакха и Сергия, сделанная из розового дерева и инкрустированная черным деревом и слоновой костью, вернее, ее остатки, перенесена в Коптский музей, расположенный на территории Вавилона. В музее находятся и многие предметы утвари из этой церкви, правда, относящиеся к более позднему времени574.

Церковь Сергия и Вакха была основана в VI веке; она является древнейшим памятником коптской архитектуры в Вавилоне. План храма типичен для раннехристианских церквей: трехнефная базилика, средний неф выше боковых, благодаря чему церковь освещается верхним светом. Длина церкви 27 метров, ширина 17 метров, высота 15 метров. Нефы разделены двенадцатью колоннами с коринфскими капителями. Колонны, перенесенные из римских храмов, высечены из белого мрамора, лишь одна – из красного асуан- ского гранита. Пол церкви выложен из серого известняка. В нартексе имеется резервуар для освящения воды во время праздника Крещения575.

Этот храм и его крипта пользуются у паломников особым почитанием. «Через подъемную дверь, сделанную в полу церкви, входят в подземную церковь, образованную сводом пещеры, который поддержан девятью колоннами грубой работы, – пишет А. С. Норов. – В это сумрачное святилище стекаются с особенным благоговением христиане, по укоренившемуся поверию, что эта пещера служила несколько времени убежищем Пресвятой Богородице с Младенцем Иисусом, во время их пребывания в Египте»576.

Крипта находится на десять метров ниже современного уровня улицы и сегодня выглядит следующим образом. Внизу, под алтарем, находится пещера, в которую надо спуститься по ступенькам, – это место самого жилища: две комнатки. В одной устроена как бы часовенка, в другой – водоем, где Пресвятая Богородица купала Младенца Христа. На этом месте, по преданию, совершал литургию и проповедовал евангелист Марк577. А вот как подземная крипта представала взору паломников во времена А. С. Норова: «Над скромным алтарем есть образ, изображающим бегство Святого Семейства в Египет; ландшафт изображает Нил и пирамиды; этот образ, укрытый пещерою, пробуждает воспоминания евангельского события. Алтарь устроен в нише, которую называют колыбелью Божественного Младенца. С левой стороны этой ниши показывают купель, в которой был омываем Иисус, а справа – колодезь, или глубокий источник, который имеет сообщение с Нилом. При полноводии этой реки священная пещера наполняется водою»578.

Как следует из приведенных свидетельств, большинство паломников, посещавших Старый Каир, осматривали пещеру Святого Семейства в Успенском коптском монастыре. Однако ради объективности следует упомянуть о том, что в пределах Старого Каира имеется православное (ныне – мельхитское) кладбище, где был возведен храм в память Успения Божией Матери. Вот что пишет об этой церкви о. Порфирий (Успенский): «Стихомерная надпись над храмом гласит: «что древле на месте его стоял бедный дом, в котором скрывался Христос Младенец от гонений Ирода, и что цари создали тут всечестный храм, в котором всякий верующий исполнял свои обязанности в отношении к Создателю своему. Но время, этот великомощный разрушитель всего земного, обратило и его в кучу развалин. Однако священная ревность Иерофея, славного архипастыря египтян, опять воздвигла его своими и посторонними средствами и прилежным старанием тезоименитого ему архимандрита». – Надпись заключена воззванием: «Ты убо странник, празднуя Успение Девоматери, молись о здателях и радуйся о Господе. 1832 года апреля 15»579.

Русский исследователь должен был сделать выбор в пользу одной из версий – коптской или греческой. И о. Порфирий, не отвергая начисто коптское предание, тем не менее, склонялся в пользу греческого: «Вышеописанное предание православных приемлется охотнее как потому, что греческим царям от Александрийских святителей известно было истинное место пребывания Господа Иисуса и Пречистой Матери Его в Египте; так и потому, что оно назначается в доме, а не в пещере, в которую вливается вода Нила»580.

Однако, как бы то ни было, Старый Каир стоит на земле, освященной пребыванием на ней Святого Семейства. Именно здесь исполнилось ветхозаветное пророчество: «Из Египта воззвах Сына Моего» (Ос. 11, 1).

Собор св. великомученика Георгия

Неподалеку от церкви свв. Сергия и Вакха находится самый чтимый из греческих храмов египетской столицы – собор во имя великомученика Георгия Победоносца (Александрийский Патриархат). Церковь названа так в честь мученика и проповедника христианства. Он погиб во время преследования христиан императором Диоклетианом между 303 и 305 годами.

В 1704 году этот храм посетили русские иеромонахи Макарий и Селиверст. Как отмечали они в своих записках, «в Старом Египте (Каире – а. А.) большая церковь есть святого Победоносца Христова Егория, и по правой стороне написан образ Георгия медяны; много знамения и исцеление бывает от того образа не только христианам, но и туркам и арапам»581.

А в 1834 году в этом храме побывал А. С. Норов. Вот что повествует он про обитель, духовным центром которой является этот храм: «Греческий монастырь довольно огромен, и нестройная масса его господствует над богатою окрестностию. Множество пристроек в несколько этажей, соединенных бесчисленными темными переходами, делают из этого здания нечто необыкновенное»582.

Еще несколько строк, относящихся к истории храма св. Георгия, приводит все тот же любознательный путешественник. По словам Норова, когда-то на месте этого храма была «церковь во имя Иоанна Крестителя; она теперь обращена в придел; часть святых мощей Крестителя привлекала усердное поклонение самих неверных, которые в празднество великого Предтечи присоединялись к торжественному ходу христиан; ход направлялся от этого монастыря к другому, также во имя Предтечи и находившемуся неподалеку от Старого Каира»583.

Что касается описания интерьера храма, то Норов предельно краток: «Теперь главная церковь греков, во имя св. Георгия: там показывают руку св. великомученика и колонну, к которой он был привязан»584.

Сообщения А. С. Норова дополняет начальник Русской Духовной Миссии (Иерусалим) архимандрит Порфирий (Успенский), который побывал в Старом Каире в 1850 году. Он уделил особое внимание монастырю св. Георгия. «Три дня (13, 14 и 15 апреля) провел я в монастыре св. Георгия, что в Старом Каире, – пишет о. Порфирий. – Здание монастырское осмотрено подробно; вид его нарисован спутником моим П. А. Соловьевым; все надписи прочтены и сняты; святые иконы рассмотрены внимательно»585.

В записках архимандрита Порфирия содержатся сведения о тогдашнем состоянии этого древнего церковного сооружения. «Георгиевский монастырь, частию, сооружен на широком основании городской стены в уровень с кирпичною и каменною облицовкою ее, частию – заключается в круглой каменной башне сей стены и обращен лицом к Нилу и к трем большим пирамидам, кои ясно видны из окон тамошних патриарших покоев, – продолжает о. Порфирий. – Как только войдешь в ворота монастырские, устроенные в толще той же стены, видишь просторный двор, на котором стоит конюшня патриаршая. Сделав несколько шагов по сему двору направо вдоль стены городской (она же монастырская), подходишь к крытой каменной лестнице, ведущей в помянутую башню»586.

Пытливый исследователь подробно описывает архитектурную композицию монастыря, отличавшуюся чрезвычайной сложностью. Подводя итог сказанному, о. Порфирий так отзывается об осмотренном им шестиярусном сооружении: «Это необыкновенно вычурное строение столько же мудрено описывать и рисовать, сколько трудно обозревать»587.

Так же сложно было определить время возведения Георгиевского монастыря. Русский исследователь смог сделать это лишь по косвенным данным. «Первое письменное свидетельство о сем монастыре открыто было мною в деревянной часовенке, устроенной подле придела св. Димитрия, у иконы св. Георгия, изображенной на стене, – пишет о. Порфирий. – Тут надпись гласит, что эта икона была написана по молитвенному желанию Александрийского патриарха Иоакима в 7009 году от Адама, или в 1501-й по Р. X. Итак, монастырь уже существовал в ХУ-м веке»588. (Наиболее древние постройки обители датируются XIII в.)

В монастырском архиве о. Порфирий обнаружил «милостынные грамоты наших государей, жалованные ему», и это помогло русскому исследователю составить краткую летопись древней обители589. Завершая свой рассказ об обители св. Георгия, о. Порфирий сообщает, что этот монастырь был обновлен в 1779 году «старанием игумена Анфима и иждивением кир Антония священника. А церковь в нем с основания перестроена была блаженнейшим папою и патриархом Александрийским Парфением Пакбстою в 1799 лето Господне»590.

И, наконец, последнее замечание о. Порфирия – о статусе Георгиевской обители. В его время там, как в богадельне, содержались вдовы, сироты и убогие.

«Монашествующих в ней нет, кроме одного архидиакона Дионисия, – сообщает о. Порфирий. – Так как в наш век жили там сами патриархи, то игуменов не было. Монастырская церковь есть вместе (с тем) и приходская»591.

В начале XX в. церковь св. Георгия была перестроена, и об этом пишет Б. А. Тураев, побывавший здесь в 1909 году. «Большая круглая церковь св. Георгия, с высоким куполом, недавно отстроена на месте прежней, виденной и изображенной преосвященным Порфирием, – пишет Тураев. – Работы в ней еще не окончены, но служба уже идет. Иконостас здесь своеобразный, – имеются всего две наместные иконы – Спасителя и Божией Матери; вместо других изображен просто Крест; чудотворная икона св. Георгия великомученика помещается особо у левой стены. Вокруг церкви идет открытая галерея с красивым видом»592.

В настоящее время в здании собора сохраняется усыпальница Александрийских патриархов. При входе в храм установлен бюст патриарха Александрийского Христофора II (1939–1967). В 1984 году здесь побывала группа монахинь из русского Горненского монастыря (Иерусалим). «При входе, под особой сенью, – святыня храма – большой чтимый образ великомученика Георгия, – пишет игумения Феодора. – В храме много замечательных икон, в них отображена история греческой Церкви. Напротив собора великомученика Георгия, на другом берегу одного из рукавов Нила, находится знаменитый Ниломер, возле которого, по преданию, Моисей был спасен из воды дочерью фараона»593.

В одном из тупичков, слева от бывшего монастыря, устроена часовня св. Георгия, где помещена икона великомученика. Паломники, входящие под своды этого сооружения, видят висящие здесь цепи, а рядом, на стене, цитату из книги Деяний апостольских: «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19, 11–12).

«Апостол языков», как известно, в этих землях не бывал, но, тем не менее, эта надпись помещена в часовне не случайно. Вот что сообщает спутник о. Порфирия – Петр Соловьев, побывавший здесь в 1850 году: «Как христиане, так нередко и мусульмане в этот монастырь к заветной святыне приводят своих больных, одержимых умопомешательством и падучей болезнью. Страждущих своих привязывают они цепью к мраморной колонне пред часовенькою и, после молебна великомученику, оставляют их там на несколько дней. Узники изредка приходят в сознание и поправляются без всяких лекарств»594.

О таких случаях сообщал и сам о. Порфирий. В его записках тоже есть упоминание о том, что возле часовенки св. Георгия стоит мраморная колонна и что «к ней прибита длинная цепь железная с кольцом, которое обыкновенно надевают на шею исступленных и сумасшедших. Недавно таким образом исцелена была одна девица из Суэса. Потом она вышла замуж и поныне здорова, – пишет о. Порфирий. – При мне (14 апреля) один умалишенный армянин сидел мрачно в этой цепи, а на другой день уже ходил весело. Св. Победоносец помиловал его»595.

И доныне эта традиция еще не забыта. Разувшись при входе в часовню, паломники подводят к цепи своих детей и прикладывают ее конец к их головам, шее и глазам. Поток молящихся этой часовне не иссякает, но в середине XIX в. это было далеко не так. По словам о. Петра Соловьева, «монастырь великомученика Георгия в Старом Каире (Эскй-М^сыр) редко бывает посещаем путешественниками и даже местными христианами-арабами»596. Поэтому сведения, приведенные членами Русской Духовной Миссии, представляют сегодня значительный интерес.

В Старом Каире соседствуют коптские и греческие храмы; те и другие находятся в мусульманском окружении. Это издавна сближало представителей обеих Церквей, что и было отмечено в конце XIX в. на страницах журнала «Христианское чтение». «В настоящее время копты держат себя к грекам весьма близко, – пишет один из русских авторов. – В греческом монастыре св. Георгия в Старом Каире (близ древней церкви Абу-Серге) коптов вы видите и в церкви, и в устроенном при монастыре убежище (богадельне – а. А.) наравне с греками. Богослужение греческое копты посещать любят и много из него воспроизводят в своих храмах. Еще с большим благоговением относятся копты к совершенно неизвестным им, отдаленным «московам». Но полнейшее отсутствие у нас каких бы то ни было сношений с Востоком, отсутствие церковного представительства на Востоке не дают возможности привести эти инстинктивные родственные симпатии восточного народа в какую-либо осязательную и более пригодную для их самосохранения житейскую форму»597.

Русские паломники, бывавшие в Египте, стремились посетить монастырь св. Георгия, но иногда некоторые из них оказывались здесь не по своей воле. Об одном таком случае рассказал читателям всё тот же о. Петр Соловьев, которому, в свою очередь, эту историю поведал в Каире местный священник. Оказывается, при этой обители в 30-х годах XIX в. подвизался наш соотечественник по имени Андрей. Вот его краткое жизнеописание.

Родился Андрей в казачьей станице, где в те годы то и дело случались схватки с черкесами. Юный Андрей был захвачен в плен, после чего продан на корабль турецкого работорговца. Его привезли в Стамбул и перепродали египетскому эфенди. Андрей жил в доме вельможи в качестве слуги, и тот пытался обратить Андрея в ислам, но русский юноша был тверд в православной вере. Начались притеснения, и в конце концов эфенди продал Андрея своему приятелю-мусульманину. Русский юноша претерпел непосильный труд, побои, пытки от «зверонравного своего владельца». В конце концов Андрея из рабства выкупил местный армянин, который вел денежные дела с его хозяином. Он же сообщил об Андрее греческому Александрийскому патриарху, и тот обещал, по выздоровлении, отправить юношу в Россию. Но Андрей отказался вернуться на родину, так как был очень болен. Тогда патриарх поместил его в богадельню при монастыре св. Георгия.

Андрей стал прислуживать в храме св. Георгия и наблюдал за порядком в часовне, где находилась чудотворная икона великомученика. Он постоянно присутствовал за богослужениями и прожил в Старом Каире двенадцать лет. Перед смертью Андрей исповедался у духовника и приобщился святых Христовых Таин. Скончался Андрей в начале 1840-х гг. и был похоронен в Старом Каире на православном кладбище. «Смиренный раб Божий, изможденный варварскими пытками, он никому не поведовал о прошедших своих страданиях: знал о них только Господь, за святое имя Которого он страдал, да бедный священник, нашедший себе приют в Георгиевской богадельне, духовный отец покойного Андрея», – пишет о. Петр Соловьев, завершая рассказ об Андрее такими словами: «Это был редкий образец христианского смирения и непоколебимой твердости в вере»598.

Церковь Богоматери «Подвешенная»

Неподалеку от греческого монастыря св. Георгия расположена коптская церковь Богоматери, известная под названием «Аль-Моаллака» («Подвешенная»). Ее западные и восточные части воздвигнуты на двух бастионах римской крепости, и центральная часть оказалась как бы подвешенной между ними. Как и в большинстве раннекоптских церквей, фасад этой церкви был позднее переделан.

Вот что сообщалось об этом храме в отечественной печати в конце XIX в.: «Церковь эта принадлежит к числу древнейших христианских храмов. Некоторые ее части относятся к VI веку, о других же есть основание думать, что древность их восходит до IV и даже III века христианской эры. Находится она внутри Вавилона, разрушенного покорителем Египта Амр-ибн-аль-Асом, между двумя бастионами крепости, к которым непосредственно примкнута. Основание ее покоится на аркадах, чем и объясняется ее название Ал- Муаллака, что значит «висящая»599.

Церковь Богоматери сильно пострадала в 830–849 годах, в период мусульманского гонения на христиан в Египте, когда были разрушены многие коптские храмы. Раскопки 1960 года, проводившиеся в саду Коптского музея, выявили базиликальный план церкви600.

Этот храм издревле пользовался особым почитанием верующих. Как повествует древнее коптское предание, здесь Пресвятая Дева во время бегства в Египет в первый раз вкусила пищу – плод финиковой пальмы – и воскликнула: «Боже, как это хорошо!»601. Именно в этой церкви, по старинной традиции, каждый новоизбранный коптский патриарх совершает в Каире первую торжественную литургию602.

Этот храм является духовным центром каирских коптов. Посетители, поднимающиеся по лестнице, видят перед собой большую карту с надписью: «Святая дорога в Египет». Здесь обозначен путь Святого Семейства, спасавшегося от гонений Ирода. Паломникам как бы предлагают повторить этот маршрут и посетить места, памятные для каждого христианина: Эль- Ариш, пустыню Вади-аль-Натрун, Эль-Маттарию, Меру, Дейр-эль-Мухаррак... Вверху надпись из книги пророка Осии: «Из Египта воззвах Сына Моего» (11, 1).

Церковь св. Варвары. Коптский музей

В Старом Каире, в той его части, которая носит название Вавилон, есть очень интересная по своей архитектуре коптская церковь св. Варвары. Она была сооружена в V в., перестроена в X столетии. Колонны с резными капителями делят внутреннее пространство церкви на три нефа, которым соответствуют три алтаря. По сторонам боковых нефов расположены хоры. Замечательная утварь, некогда украшавшая церковь, в настоящее время выставлена в Коптском музее, находящемся под эгидой Коптской Церкви.

Коптский музей был основан Марком Симайка-пашой как музей Коптской Патриархии в 1908 году. Сюда были свезены памятники из коптских монастырей и церквей. В 1910 году для музея выстроили специальное здание; в дальнейшем оно было расширено несколькими пристройками. В 1939 году Коптскому музею была передана коллекция коптских памятников из Египетского музея, а после второй мировой войны площадь музея снова была увеличена за счет нового большого флигеля. Для пополнения своих коллекций музей проводит постоянные археологические экспедиции.

В настоящее время коллекция музея насчитывает свыше пяти тысяч памятников, происходящих из различных мест Египта. При музее – библиотека древних рукописей. Памятники коптского искусства относятся в основной своей части ко времени между IV и X веками, но имеются и более поздние. Среди памятников коптской коллекции большой раздел составляет каменная скульптура – капители колонн, резные алтари, надгробные стелы.

Копты были необыкновенно искусны в резьбе по дереву. Капители колонн, резные потолки и двери церквей свидетельствуют о большом мастерстве создавших их резчиков. Особенной известностью пользуется дверь, перенесенная из коптской церкви св. Варвары, на которой вырезаны Христос и апостолы. В музее сохранилось много бронзовых церковных предметов – кадила, светильники, лампы, кресты. Гордостью Коптского музея является собрание памятников письменности: молитвенники, жития святых, древнейшие списки Евангелия и Библии. Иллюстрирующие их миниатюры поражают богатством красок и разнообразностью сюжетов603.

Церковь св. Семаана Кожевника

Несмотря на то, что копты составляют меньшинство в своей собственной стране, их церковная жизнь не угасает, но, напротив, даже активизируется. Открытие, сделанное в 1991 году в египетской столице, послужило толчком для строительства крупнейшего коптского храма. 4 августа 1991 года рабочие, реставрировавшие древнюю коптскую церковь в Старом Каире, наткнулись на склеп с останками одного из наиболее почитаемых египетскими христианами святого – Семаана Кожевника.

По церковному преданию, в 979 году, когда Египтом правил халиф Муиз, по молитве Семаана произошло чудо, благодаря которому коптская община была спасена от физического уничтожения или насильственной исламизации. Некий иудей обратил внимание халифа на отрывок из Евангелия, в котором Христос говорит: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «Перейди отсюда туда», и она перейдет» (Мф. 17, 20). Мусульманский властитель решил испытать веру своих подданных-христиан, требуя от них чуда и угрожая, в противном случае, жестокой расправой.

В сонном видении тогдашнему коптскому патриарху предстала Богородица, указавшая ему на безвестного кожевника Семаана. Когда в назначенный час копты собрались под гору Мукаттам, Семаан встал за спиной патриарха... Христиане начали молиться, и тут – к ужасу их противников – раздался страшный грохот и от горы отвалился огромный кусок.

Рационалисты склонны истолковывать чудо св. Семаана как очередное «совпадение» – просто в этот момент, говорят они, произошел мощный тектонический сдвиг... Но копты не забыли своего святого, и поэтому, как только были обнаружены его мощи, было принято решение о строительстве в недрах той самой горы Мукаттам огромного пещерного храма, посвященного св. Семаану. В 1996 г. работы в соборе были близки к завершению. В огромной пещере амфитеатром разместились ряды сидений для двадцати тысяч молящихся, а колокольни храма были увенчаны крестами604.

Фаюмские обители

Фаюм – город, лежащий близ берега Нила, в ста километрах к югу от египетской столицы. От каирской площади Рамзес-сквер туда регулярно отправляются автобусы. А в XIX веке русские паломники добирались до этого города на больших лодках, которые местные жители называли «дахабии». В 1845 году подобное путешествие по Нилу предпринял архимандрит Порфирий (Успенский), начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Он нанял такое судно и, поднимаясь вверх по Нилу, посетил целый ряд древних коптских монастырей. «Я посвятил свою дагабию св. Николаю и назвал её его именем», – отмечал о. Порфирий в своих записках605.

В дневниковых записях русского паломника сначала упоминаются те обители, которые были основаны к югу от Фаюма. Так, близ деревни Сермент-эль-Гебел он посетил монастырь св. Георгия, «перестроенный коптами и заваленный разными хлевами и хижинами»606. Вот как выглядел в те годы интерьер храма этого монастыря. «Церковь в нем довольно светла; свет падает из купола; церковь высока; в ней есть две мраморные колонны, коих верхняя половина отбита, а прочие колонны по обе стороны церкви двойные, т. е. две круглые колонны тонкие стоят рядом и тесно друг подле друга на одном базисе; на сих колоннах покоятся арки, – пишет о. Порфирий. – Иконостас деревянный, чистый; храмовая икона большая – св. Георгия на белом коне, в большом киоте с колонночками на левой стороне церкви. Священников двое. К монастырю принадлежит ближняя деревня»607.

К юго-западу от Фаюма находится древний монастырь Алнаклун, основанный, по преданию, в VII веке. В обители есть две старинные церкви, а позади монастыря имеются несколько пещер, в которых когда-то жили местные насельники. Архимандрит Порфирий посетил этот монастырь – «Богородицкий, близ деревни Лязеп, на Фаюмском поле». В большой церкви он видел «девять колонн, по три в ряде». В обители в те годы был один священник; незадолго до визита русского гостя монастырь был восстановлен из развалин. «Через двор – другая церковь, во имя Макария абу-Сифет, вновь сделана 19 лет назад», – сообщает о. Порфирий, добавляя при этом: «Близ сего монастыря есть много древних катакомб или подземелий; ибо они устроены в подземной скале, покрытой песком и поверхностью почти равняющеюся Фаюмскому полю. В этих катакомбах похороняются копты»608.

Близ Фаюма находятся еще два старинных коптских монастыря: Эль-Азаб и Эль-Моллак. Дейр-эль-Азаб находится в восьми километрах от Фаюма и доехать туда можно на микроавтобусе. Основанный в XIII веке, он находится в деревушке Эль-Азаб, отсюда и его название. Здесь сохраняются мощи местного подвижника – св. Авраама, скончавшегося в 1914 г.

Для того, чтобы добраться до обители Эль-Моллак, нужно из Фаюма доехать до деревни Айзбет-аламша. Здесь довелось побывать архимандриту Порфирию, и он посетил в этой деревне монастырь Архангела Гавриила. «Сей монастырь при деревне мусульманской Эзбет-Амбеша, а из Фаюма ходят сюда христиане», – сообщает о. Порфирий609. В записках русского паломника приводится описание убранства монастырского храма: «В церкви шесть тонких колонн, по три на стороне, с коринфскими капителями, а за аркою пред алтарем и за двумя столбами две колонны мраморные, тонкие, с капителями, одна капитель в виде корзинки, плетенной из соломы, а другая коринфская в виде листов. Иконостас деревянный. Есть иконы»610.

Еще несколько строк о. Порфирий уделяет устройству этой обители: «С южной стороны церкви – келлии в два этажа и смежно с южною стеною и северною вверху келлии, – из них видно чрез окна в церковь; вообще кругом церкви есть келлии <...> Монастырь построен при скалах в песчаной пустыне и обнесен низкою оградою, которая перестроена»611.

В записках о. Порфирия упоминается еще несколько обителей. «В Фаюме кроме означенных монастырей есть еще три: св. Феодора и архангела Михаила внутри сей провинции, устройством похожие на первые, и третий, оставленный в пустыне, недалеко от Еллахуна; виден у подошвы горного хребта»612. Архимандриту Порфирию не пришлось посетить обитель близ «Еллахуна», а между тем ныне этот монастырь часто навещают коптские паломники.

Близ деревушки Айзбет-аламша, у развилки, начинается дорога, ведущая в пустынную местность, где и расположен этот монастырь, основанный, как и Эль-Азаб, в XIII веке. Расстояние до обители не «пешеходное», и остается уповать на оказию. Молодой копт-мотоцик- лист любезно приглашает одинокого странника занять место позади него. Наш «экипаж» преодолевает холмы и низины, всё дальше удаляясь от нахоженных дорог. В голове одна мысль: как добираться обратно? Ведь день на исходе, а встречного транспорта что-то не видно.

Миновав селение Эль-Лахун («Еллахун»), мы подкатываем к самым воротам монастыря. Он обнесен обширной каменной оградой. Старец-монах неспешно прогуливается вдоль нее, перебирая четки. В монастырском дворике еще есть посетители, здесь же стоит их пикап. В храме полумрак; старинные иконы, гробницы с мощами, – всё это переносит паломников в атмосферу средневековья.

Во дворе журчит источник, и можно испить кружку воды. Старец читает молитву, возложив руки на головы коптов-паломников. Получив благословение, они идут к микроавтобусу. Там есть еще одно местечко, и, как само собой разумеющееся, они приглашают «безлошадного» странника в салон. Через полчаса мы возвращаемся в Фаюм, где творится что-то необычное. На набережной канала прогуливаются нарядно одетые горожане. В кузове грузовиков – веселящиеся арабы, в руках у них барабаны и трубы. Слышны звуки музыки. «Завтра у мусульман начало рамадана», – объясняют мои спутники.

ПОДВОРЬЕ МОНАСТЫРЯ СВ. АНТОНИЯ ВЕЛИКОГО

Автобус, который отправляется из Фаюма вдоль Нила на юг, доставляет путников в Бени-Суэйф через два часа. А когда-то на это требовался не один день. В 1834 году здесь побывал А. С. Норов; он проехал верхом встречным путем – от Бени-Суэйфа до Фаюма. Вот что сообщает русский писатель о своем посещении коптской обители: «На этом пути я остановился на восточном берегу Нила у коптского монастыря или подворья св. Антония Великого (Мар Антониос уль Бар). Это малое убежище служит сообщением между берегом Нила и знаменитым монастырем сего имени близ Чермного (Красного – а. А.) моря; оно построено на голом песке, где братия с трудом могли вырастить несколько тощих пальм; со всем тем они обложены податью»613.

Эти строки были написаны А. С. Норовым на обратном пути, когда он возвращался в Каир из Фиваиды. А ранее, при его плавании вверх по Нилу, русский путешественник упоминал про другой путь, ведущий к легендарным обителям. «Через полчаса плавания (вверх) от Бенисуэфа, на восточном берегу, видно селение Баядие, откуда ведет пустынная дорога мимо подошв гор Джебель-Буш к монастырю свв. Антония и Павла, на берег Чермного моря. Тут всегда собраны верблюды для проезда через пустыню», – отмечает Норов614. Таким образом, если верить записям нашего паломника, к древним обителям св. Антония и св. Павла в те годы от правого берега Нила вели два пути, и обе караванные тропы смыкались, по-видимому, в одну за Бени-Суэйфом.

А. С. Норов не имел возможности совершить столь трудное путешествие. (Участник Отечественной войны 1812 года, Авраам Сергеевич потерял ногу под Бородино.) Поэтому он уделил внимание описанию Антониевского подворья, где он нашел приют у братии. Вот как выглядела эта обитель с фелюги, идущей по Нилу. Пред взором путешественника «тянутся, как бы укрепления, сделанные руками человеческими, хребты скал Аравийских. <...> Эти горы называются Джебель-Абу-Нур. Против них, на восточном берегу Нила, построен коптский монастырь, во имя св. Антония, о пяти небольших куполах, обнесенный стенами. Он стоит совсем без приюта на узкой полосе плодоносной земли; возле растут несколько тощих пальм, спереди песчаный берег Нила, а сзади обширная пустыня до самых гор»615.

Вот еще несколько строк, посвященных этой обители. «Церковь состоит из небольшой ротонды с куполом, поддерживаемым несколькими колоннами грубой отделки, с коринфскими капителями, – продолжает Норов. – Здесь считают всего десять братий: они, вероятно, принадлежат белому духовенству, потому что я тут видел жен и детей»616.

Побывал в этой обители и архимандрит Порфирий (Успенский). Его визит в этот монастырь имел место 30 марта 1845 года. К этому времени здесь мало что изменилось. «В монастыре живут феллахи семьями», – пишет о. Порфирий617, подтверждая сообщение А. С. Норова. Русский архимандрит дополняет зарисовки своего предшественника, относящиеся к внутреннему убранству храма. «Купол покоится на четырех колоннах-монолитах тонких с коринфскими капителями. Вместо четвертой колонны поставлен столб. Во всей церкви пол из скалы, но стены ее кладены из красного кирпича», – пишет о. Порфирий618. Он также отметил, что в храме «иконостас деревянный. Икона св. Антония в киоте. Он изображен в фелони, – в одной руке крест, в другой – посох»619. «Напротив сей церкви – другая, во имя Абу-Сифше (т. е. Макария), малая», – так заканчивает о. Порфирий свои заметки об этом подворье620.

Возвращаясь к запискам А. С. Норова, можно отметить, что русский автор приводит краткие сведения монастырях св. Антония и св. Павла, каждый из которых «отстоит почти на два дня пути отсюда, чрез ущелья скал»621. Ведь до того времени ни один русский паломник еще не бывал в этих обителях, и А. С. Норов знакомил своих читателей с древними обителями, пользуясь сообщениями, почерпнутыми из записок европейских путешественников. Завершая свое повествование, русский автор замечает: «Я очень жалел, что не успел посетить эти вдохновительные святые уединения»622.

И лишь через пятнадцать лет это довелось осуществить архимандриту Порфирию, который не побоялся бросить вызов жаркой и безводной пустыне.

Монастырь св. Антония Великого

Удаленный от берегов Нила, монастырь св. Антония Великого всегда был труднодоступен для посещения, и русские паломники не бывали там вплоть до середины XIX века. Первым гостем из России, переступившим порог этой обители, стал начальник Русской Духовной Миссии (Иерусалим) архимандрит Порфирий (Успенский).

О. Порфирий намеревался побывать в этой прославленной обители, а также в расположенном неподалеку монастыре св. Павла Фивейского еще в 1845 году, во время своего первого путешествия по Египту. В тот раз он посетил тридцать четыре коптских монастыря, расположенных в более доступных местностях. Однако ему тогда не удалось посетить обители свв. Антония и Павла, поскольку он должен был ехать в знаменитый Синайский монастырь, а оттуда – в Иерусалим. И вот еще через пять лет у неутомимого архимандрита появилась новая возможность, «чтя память св. Антония, именем которого назывался первый начальник монахов в России, ублажая и преподобного Павла, посетить места их подвигов удивительных и провести там четыре дня в богомолье»623.

В своей книге, озаглавленной «Путешествие по Египту и в монастыри святого Антония Великого и преподобного Павла Фивейского в 1850 году» (Спб. 1856), архимандрит Порфирий отмечает: «Из русских я первый еду в пустыню, в которой спасались Павел и Антоний»624.

Архимандрит Порфирий отправился в трудное путешествие, заручившись рекомендательными письмами от коптского патриарха Петра и благословением патриарха Александрийского Иерофея. Путь русского паломника начинался из Каира, от Булакской пристани. Его судно (канджа) медленно начало подниматься вверх по Нилу под парусом. Неспешное плавание позволяло замечать то, что не увидишь нынче из окна автобуса. «Вот на правом берегу Нила одиноко стоит обитель коптов Дер Маклер Хабйра и смотрится в реку, а из десяти окон ее не выглядывает ни один монах», – пишет о. Порфирий625.

До Бени-Суэйфа о. Порфирий добрался на третий день плавания. Еще несколько дней русскому архимандриту понадобилось для того, чтобы подготовиться к отправке с караваном из близлежащего селения Буш в долгий и трудный путь по пустыне. Для этого пришлось нанимать «бедуинов и верблюдов, которых потребовалось осмнадцать»626. За это время о. Порфирий смог посетить подворье монастыря Св. Антония, где за пятнадцать лет до этого гостил другой русский путешественник – А. С. Норов. «Оно вновь построено недавно. В нем есть церковь, – сообщает о. Порфирий. – К нам пожаловали почетные копты в шелковых одеждах и монахи из обителей свв. Антония и Павла в суконных темно-синих рясах и подрясниках с черными завивалами (тюрбанами) на головах. После взаимных приветствий я поведал им, что благоговение к памяти Антония Великого и пламенное желание видеть место его дивных подвигов привели меня в Египет с отдаленного севера. Тогда миряне промолвили: «Мы живем недалеко от Антониевой обители, а не бывали в ней. Ваше благочестие назидательно для нас»627.

В этом подворье о. Порфирий принял участие в богословской дискуссии; разговор шел о Божественной и человеческой природе Спасителя. Тем временем бедуины готовились к путешествию. Их «шейх» получил в задаток восемьсот пиастров и «обещался привести горбатых животных на другой день рано утром»628.

3 мая 1850 года архимандрит Порфирий отправился в путь. Рано утром он и его спутники переправились в лодке через Нил, «прямо против Буша». «Верблюдов навьючили, – пишет о. Порфирий, – мы сели на них, перекрестились и двинулись, за два часа до полудня»629. Вот основные этапы этого пути. В течение шести с половиной часов паломники «поднимались от Нила постепенно в направлении к юго- востоку-востоку по Ажбейской долине и взобрались на равнинную высь Аравийскую, вдоль разграниченную низким гребнем Баракатским <...> всего сделали около 40 верст»630. Так прошел первый день пути, и вечером, помолившись, о. Порфирий «заснул сладко и крепко на Аравийской горной выси, в таборе бедуинском, под небом открытым»631.

4 мая. Через два часа после отъезда с места ночлега путешественники преодолели хребет Баракат; «по другую сторону его ясно обозначилась вправо гора св. Антония, – записывал о. Порфирий, – она длинна, как молитва сего угодника Божия»632. После нескольких часов пути, вспоминал о. Порфирий, «наш поезд (караван – а. А.) остановился на ночлег в пустом месте, которое бедуины называют Абурйш»633.

5 мая. «В восемь часов мы достигли Уади Ахедыр и по этой ложбине, имеющей дождевое русло, потянулись в направлении к юго-востоку-востоку, понижаясь неприметно» – продолжает о. Порфирий634. А еще через два часа ветер-хамсин, проникавший до костей, превратился в вихрь. Минул полдень, а «хамсин так и воет, и ревет, и ходенем ходит по пустыне, песок мечет в небо, пламень льет на землю, мраком повивает горы», – сетовал о. Порфирий635. Это задержало продвижение каравана, и, как продолжает русский паломник, «в два часа и тридцать минут поезд наш тронулся с места и в половине пятого остановился на ночлег в широкой долине Эль-Араба»636.

6 мая. Рано утром «четвероногие корабли понесли нас поперек открытой долины Эль-Арабы, направляясь к юго-востоку-востоку, – пишет о. Порфирий. – Сидим на них и качаемся. У нас четки в руках, молитва в устах, пустыня перед глазами»637. Во время долгого перехода у паломников случилось несчастье. Это произошло около девяти часов утра, когда караван миновал Уади-эль-Буэрат. «Иеродиакон наш вздремнул на верблюде и, упав с него, вывихнул кисть правой руки, – жалуется о. Порфирий. – Здоровый и сильный, он скоро перемогся и продолжал путь. А то пришлось бы бедствовать с ним в пустыне, где нет костоправов»638.

И только во второй половине дня вдали, у подножья горы, показалась «обитель первого христианского по движника» – монастырь св. Антония Великого. Итак, преодолев многочисленные трудности, архимандрит Порфирий сумел достичь желанной цели, о чем писал в своем путевом дневнике: «Поминутно мы приближаемся к монастырю св. Антония, и он постепенно вырастает перед нами, отделяется от смежной горы и обозначается в полном составе своем. Вот видна ограда монастырская. <...> Главных зданий внутри еще нельзя различать, потому что они тонут в зелени разных дерев. Мы еще ближе, и вот видно: монастырь стоит на равнине Арабайской у подошвы высокой и крутоярой горы; за ним белеет небольшая полоса земли, как будто там пролито верблюжье молоко <...> из-за ребристой ограды желтого цвета выказываются зубчатая башня, полукуполы церквей и верхи прочих строений»639.

Одной из особенностей тогдашней монастырской жизни коптов была постоянная опасность вооруженных нападений бедуинов. Архимандрит Порфирий отметил это в своих записях: «Мы спешились и стали в тени, отбрасываемой высокими стенами, сложенными из тесаных камней. Ворот в них нет. Монахов и пришельцев поднимают на веревке»640.

Насельники обители не ожидали приезда русских паломников, а постучаться в дверь было невозможно. Наконец гости были замечены. «Монахи появились на стене у навесного подъема и тотчас спустили к нам толстую веревку с петлею на конце, – пишет о. Порфирий. – Наш переводчик, первый, ступил в эту петлю левою ногою, схватился обеими руками за веревку и так на одной ноге был поднят наверх воротом, утвержденным на толстой стене под навесом. Потом таким же способом подняли дружину мою и наконец меня»641.

Это был исторический момент: впервые в истории русско-коптских связей православные паломники из России посетили древнюю обитель св. Антония Великого. Дорогим гостям была устроена торжественная встреча, и о. Порфирий подробно описывает ее в своих заметках. Вот как происходило это чинопоследование.

У ворота стоял игумен с братиею и было поставлено церковное кресло для меня. Как только я переоделся пристойнее и сел на приготовленное седалище, мне и о. Феофану дали в руки по медному кресту, потом окадили всех нас по чину храмовому, и затем начался крестный ход. Все монахи в темно-синих рясах и черных завивалах на голове, с предлинными ветвями масличными и финиковыми, пошли вперед попарно и, спустившись со стены по уступам лестницы, продолжали шествие до церкви, воспевая какой-то священный стих. За ними и мы в облаках фимиама, воскуряемого молодыми иподиаконами, шли между тесными зданиями монастырскими. Когда крестный ход наш приблизился к церквам, начали благовестить в колокол. От чистых звуков его зазвучала в нас чистая радость. Нас привели сперва в древнейший храм св. Антония, а потом в смежный с ним собор, прямо в алтарь. Тут все мы обошли кругом престола, целуя углы его, и, вы шедши из царских врат, продолжали шествие по всему собору около стен, снова входили в алтарь, опять лобызали четыре угла престола и еще раз прошли по всей церкви.

После сего меня посадили на убранное шелковыми пеленами кресло пред алтарем на левой стороне и дали мне в руки возжженный трикирий. Монахи же столпились предо мною, кадили меня поочередно, целовали мои руки и пели, ударяя медные блюдца одно о другое, звоня в колокольчик и стуча в стальной треугольник. <...> Наконец один иеромонах спросил мое имя и, разогнув большую книгу, начал читать приветствие на арабском языке. Из всего я понял только часто повторяемые слова: «радуйся, авва Порфирие». Слышно было, что они ублажали меня разными приветами...

Приветствием кончился обряд принятия поклонников, и я успокоился в палатке, поставленной в саду под огромными финичиями близ собора, после забот о несчастном иеродиаконе, который много страдал от ушиба и от растирания вывихнутой кисти ручной над парами. Пред захождением солнца, по желанию моему, принесли мне список помянутого приветствия 642 .

В середине XIX столетия в монастыре св. Антония числилось сто тридцать монахов, но только тридцать четыре из них жили здесь, а остальные находились либо на монастырском подворье на берегу Нила, либо в Каире и Иерусалиме, а часть из них постоянно странствовала по Египту. За несколько дней, проведенных здесь, архимандрит Порфирий присутствовал за коптской литургией643, осмотрел древнюю обитель и составил подробное описание этого монастыря. «Все здания в нем так же, как и в прочих обителях египетских, расположены в одном углу северо-западном, – так начинает о. Порфирий свое повествование. – Остальное же место внутри обширной ограды занято садом. Кроме келлий монашеских <...> главные здания суть: соборная церковь с примыкающим к ней храмом св. Антония, ризница и вместе книгохранилище в зубчатой башне, братская трапеза (столовая – а. А.) и келарня в три яруса вышиною, домик для патриарха, отдельная церковь во имя св. Марка в северо-восточном краю сада и водоем»644.

Осмотрев соборную церковь во имя свв. апостолов Петра и Павла, русский паломник отметил в его убранстве интересные подробности. Наряду с иконами, помещенными в храме, здесь находилась картина, подаренная монастырю каким-то католическим паломником. Это был «образ Божией Матери и св. Иосифа Обручника итальянской живописи, – отмечает о. Порфирий. – Сие Святое Семейство отдыхает на пути в Египет. Иосиф принес в платке разные плоды и, развернув его, подает их Предвечному Младенцу, Который простер к ним свою ручку и смотрит на них весело, стоя у колена Пречистой Матери Своей»645.

Особый интерес для русских паломников представлял небольшой храм св. Антония; он «по коптскому обычаю разделен на три части каменными стенками, кои возвышаются от полу не более как на два аршина», – пишет о. Порфирий646. В его дневнике находим важное замечание, относящееся к истории древнего монашества: «Во второй части храма под тремя ступенями, по коим восходят в предалтарное отделение, будто находится гробница св. Антония, по словам коптов. Но сами они не знают, есть ли в ней мощи сего угодника Божия»647.

Что касается алтарной части древнего храма, то в середине XIX столетия она представилась взору русских паломников в таком виде: «Самый алтарь, малый и темный, разделен на три части каменными стенами, в коих проделаны ходы для сообщения, – пишет о. Порфирий. – Он весьма слабо освещается чрез маленькие и тусклые окна в небольшом куполе. Почти весь храм этот расписан в разные времена. На стенах и под арками его видны почернелые лики пророков, апостолов, преподобных и мучеников на конях. <...> По местам начертаны коптские надписи. Монахи говорили мне, что сей храм древле освящен был во имя Панагии, т. е. Всесвятой»648.

Отец Порфирий сознавал, что его записи, посвященные колыбели древнего монашества, представляют огромный интерес для православных читателей в России. Поэтому он уделяет несколько строк и архитектурному устройству храма св. Антония. «Первые два отделения его и алтарь вывершены тремя куполами, которые точь-в-точь походят на опрокинутую воронку, – продолжает русский исследователь. – На крыше храма они заострены, но подняты не более как на два аршина от уровня ее, внутри же его утверждены, каждый, на широком каменном обруче, в котором проделаны маленькие окна с оконницами, составленными из стекольчатых кружков. Алтарный купол менее других. В первый раз в жизни я видел здесь воронкообразные куполы»649.

В настоящее время бытует мнение, что этот небольшой храм был построен самим аввой Антонием650, поскольку так гласит коптское предание651. Однако у о. Порфирия на этот счет было собственное мнение. «В житии сего великого угодника Божия не сказано, чтобы на том месте, где он подвизался и умер, была какая-нибудь церковь во дни его, – размышлял о. Порфирий. – Думать надобно, что помянутый храм построен был вскоре по смерти его, последовавшей в 17 день января 356 года, и освящен во имя Божией Матери»652.

Во время своего пребывания в обители св. Антония о. Порфирий сумел познакомиться с монастырской ризницей и книгохранилищем: «Из числа книг, хранящихся в шести сундуках, замечательны две огромные рукописи на коптском языке, содержащие пасхальную службу (они тщательно берегутся в пристойных футлярах деревянных), словарь Нового Завета коптско-арабский в лист, рукопись драгоценная, и летопись на арабском языке от создания мира до седьмого вселенского собора. <...> На одном ее поле замечено: «Доселе (то есть до Халкидонского собора) составлена сия летопись святым Иоанном Златоустом». Стало быть, она переведена по-арабски с греческого языка. Прочие рукописи суть Евангелия, Апостолы, Псалтири, Часословы, Минеи, жития святых и т. д.»653.

Интерес русского ученого-паломника к древним восточным рукописям не был случайным и праздным. Благодаря трудам о. Порфирия отечественная наука обогатилась неоценимым по своей исторической значимости материалом. Рукописи, вывезенные им с Ближнего Востока, впоследствии стали предметом целого ряда исследований и монографий. Незадолго до своей смерти он передал С.-Петербургской императорской Публичной библиотеке все свои рукописи. Сам о. Порфирий на основании своих архивов написал целый ряд научных трудов, не потерявших своей ценности и до настоящего времени.

Вечерние часы о. Порфирий проводил в беседах с местным священником – отцом Даудом (Давидом). Один из вопросов, заданных русским ученым о. Дауду, представляет особый интерес для истории восточного монашества. Вот отрывок из книги о. Порфирия:

Скажи нам, отче, где родился св. Антоний?

В принильском селении Гемйне эль-Арусе, которое отстоит от Буша на три часа пути, ниже по течению реки.

Мы знаем житие и наставления его, но нам неизвестна история монастыря, носящего имя его. Пожалуй, поведай нам всё, что знаешь о нем.

Св. Антоний построил здесь небольшой монастырь с церковью для учеников своих. По смерти его он, мало-помалу, увеличивался в течение столетий, не от царских щедрот, а от подаяний христиан благочестивых. Мусульмане пощадили его. Султан Эль-Хакем Лагер, разрушивший весьма многие обители (в начале XI в. – а. А.), не коснулся его. Триста пятьдесят лет назад наш монастырь был разорен и в течение семидесяти лет оставался в запустении. Но 91-й патриарх Гавриил принудил нитрийских монахов обновить его и поселиться в нем, напомнив им, что они – духовные потомки св. Антония. Эти чернецы неохотно перешли сюда и даже прибили Гавриила, так что он скончался от их побоев. Но с тех пор поныне сей монастырь постоянно был обитаем и процветал молитвами великого угодника Божия 654 .

Собеседник о. Порфирия поведал русскому архимандриту об уставе монастыря и о тогдашнем состоянии египетского монашества655.

Высоко на горе, за стенами монастыря, находится пещера, где св. Антоний прожил некоторое время, прежде чем обосновался у подножия хребта. Неутомимый архимандрит решил посетить эту древнюю святыню. Местные игумены Дауд и Павел вызвались сопровождать гостей из России; они взяли с собой трех коптов-мона- хов и четырех бедуинов-арабов с ослом. «Он первый спущен был со стены в веревочной сети; и его навьючили мехами с водою, – пишет о. Порфирий. – За ним спустились мы благополучно и пошли вдоль западной ограды монастырской к крутоярой горе»656.

Через полчаса паломники достигли склона горного отрога, где, по коптскому преданию, подвизался ученик св. Антония – Павел Простый. «Мы остановились на этом месте у огромного камня, когда-то отвалившегося от горы, – пишет о. Порфирий. – Сей камень и прикладенная к нему маленькая ограда из дикого камня обозначают жилище преподобного простеца»657.

Немного передохнув, русские паломники продолжили свой путь на восток. Еще с дороги коптские иноки показали о. Порфирию пещеру св. Антония. Но добираться туда было непросто, и о. Порфирий упоминает о тех испытаниях, которые при этом выпали на его долю: «Чем ближе мы подходили к колыбели монашества, тем круче и стропотнее становилась стезя, ведущая к ней. Во многих местах надлежало взлезать с уступа на уступ и цепляться руками. Я четыре раза немного отдыхал на камнях <...> Не понять бы мне, как столетний старец Антоний сходил и восходил по такому стропотному месту, если бы вера не сказала мне, что его носила всемощная благодать Божия. Ровно полчаса я поднимался до пещеры от разрушенной кельи преподобного Павла»658.

Достигнув наконец желанной цели, о. Порфирий выяснил, что «у св. Антония были две пещеры, одна побольше и ниже, а другая рядом выше и меньше»659. В нижнюю пещеру о. Порфирий прошел через «междустение, искусно иссеченное в горе, длиною в шестнадцать шагов». «Пещера с первого взгляда показалась мне естественною, – отмечает о. Порфирий. – В средине ее сложен из диких камней круглый престол низменный для богослужения. На нем нет ни доски, ни одежд. Окрест его можно ходить. Тут я преклонил колена мои и, приникши челом к святой трапезе (престолу – а. А.), помолился Богу о царе и отечестве, о матери и о себе, о мире всего мира и благостоянии святых Божиих церквей и поручил всех и вся и себя самого предстатель- ству св. Антония. В душе моей царствовало неизреченное веселие – это знамение нашей близости к Богу и к святым угодникам Его»660.

Совершив молитву, о. Порфирий осмотрел «священную колыбель монашества», после чего составил подробное ее описание661. «Слой горы в этом месте состоит из стекловидного хряща, похожего на белый мрамор, – сообщает о. Порфирий. – Все мы отбили тут по куску мрамора с намерением сделать из него образ св. Антония в память посещения места дивных подвигов его»662.

Рядом с этой пещерой, немного выше и правее ее, находится другая, малая. О. Порфирий с трудом добрался до нее, прижимаясь спиной к отвесу горы. «Пещерка сия так низка и узка, что в ней можно только сидеть и спать, а стоять нельзя, – пишет он. – Из нее видна долина Арабайская с противоположным хребтом горным»663.

После осмотра места молитвенных подвигов св. Антония о. Порфирий здесь же, сев на камень, записал в своем дневнике следующие строки: «Истинно предание, которое указывает, здесь в горе и у подошвы ее, два места подвигов св. Антония. Ибо они точно таковы, какими их изобразили древнейшие списатели жития сего великого угодника Божия. По словам блаженного Иеронима, «Антоний, когда услышал на берегу Нила некий голос, повелевавший ему идти с сарацинами вглубь пустыни, через три дня достиг того места, которое Бог назначил ему в обитание». И мы дошли сюда в три дня. – «Преподобный муж поселился у каменистой горы, из подошвы которой вытекала вода и образовала ручеек». – Она струится оттуда и ныне. – «Около сего ручейка росло много фиников, которые делали место удобным для жизни и приятным». – Эти пальмы красуются тут и теперь. – «Близ их Антоний поселился в такой малой пещере, что в поперечнике ее заключалось столько пространства, сколько может занять человек, протянув свои ноги». – На месте ее, вероятно, стоит церковь Панагии-Всесвятой. – «Подвижник насадил виноград и разные дерева, воспитывал овощи и сам выкопал водоем для поливки своего огорода». – Водоем его существует и теперь. – «Кроме помянутой пещеры были еще две, иссеченные в горе у вершины ее; и туда всходил с величайшим трудом по извилистой и стропотной стезе». – То же и ныне. – «В одну из них святой удалился, когда узнано было подгорное жилище его у потока; но и там он не укрылся от чад своих духовных». – сия пещера цела и теперь»664.

Предаваясь размышлениям у пещеры св. Антония, о. Порфирий вряд ли мог предположить, что за несколько столетии до него здесь молился другой подвижник, которому впоследствии суждено было принять Православие. Речь идет об известном коптском реформаторе по имени Марк-ибн-аль-Канбара (1137– 1208). Он жил в XII веке и получил сан при патриархе Коптской Церкви авве Иоанне (1147–1167)665.

Отец Марк был сторонником обновления духовной жизни Коптской Церкви. Он хотел исправить или даже упразднить те обряды, которые утратили свой смысл и противоречили духу христианского учения. Так, он выступал против обрезания младенцев прежде их крещения, рассматривая этот обычай как влияние ислама. Талантливый проповедник, он переводил церковные книги с забытого коптского языка на разговорный арабский, считая, что смысл богослужения должен быть понятен каждому христианину. Но тогдашнее церковное руководство не готово было принять эти начинания, и в начале 1174 г. о. Марк, под конвоем патриарших слуг, был отправлен в заточение в монастырь св. Антония666.

Это произошло уже при следующем патриархе; им был авва Марк (1167–1189), соименник опального священника. Патриарх предписал настоятелю монастыря привести о. Марка на то место, где покоятся мощи св. Антония, и потребовать, чтобы на этих святых мощах и на Евангелии о. Марк поклялся в том, что не будет повторять своих прежних поступков. Свобода могла быть возвращена ему лишь при условии подобной клятвы. Прошло некоторое время, и о. Марк исполнил требуемые от него предписания, после чего был отпущен из обители. Однако, вернувшись на берега Нила, он продолжил реформаторскую деятельность, за что был извержен из сана и отлучен от Коптской Церкви.

В то время в Египте имелись общины мельхитов – христиан, сохранявших верность Православию. «Мельхиты» – арабизированная форма от сирийского «малканийе», что, в свою очередь, является переводом с греческого «базиликон» – «императорский», «царский» – ив данном случае означает «сторонников царя». В период христологических споров, которые проходили в Византийской империи в IV-VI вв., часть христиан-сирийцев, в отличие от сирийцев-монофизи- тов, признала постановления Халкидонского собора 451 года, решения которого осуждали монофизитское вероучение. Сирийцы-христиане, сторонники этого собора, фактически признавали власть византийского императора, и поэтому они стали называться мельхитами или царскими христианами (православные). Унию с Римско-Католической Церковью они заключили только в середине XIX века667.

Отец Марк долго колебался, не желая порывать со своей Церковью. Но, как сообщал его биограф, «кончилось всё это тем, что он перешел в общину мельхитов и исповедал две природы и две воли (Иисуса Христа – а. А.), и мельхиты его приняли»668. Вместе с о. Марком в Православие обратились и многие его последователи.

Мельхитскии патриарх дал о. Марку в управление монастырь св. Иоанна Колова («Малорослого»), известный под арабским названием аль-Кусаир, близ Каира669. Эта обитель считалась одной из самых значительных в истории восточного монашества. Предание связало этот монастырь с именем знаменитого подвижника – св. Арсения, учителя императора Аркадия. Мощи святого покоились под алтарем церкви, сооруженной в его память. Вблизи монастыря имелись высеченная в скале пещера и камень, который служил ему подголовьем. Из числа украшавших монастырь десяти церквей две были особенно богато убраны. Близ одной из них был погребен монах Иоанн, строитель каирских стен и ворот; мраморная доска отмечала его могилу670.

Но во второй половине XII века монастырь аль-Кусаир пришел в упадок, многие здания разрушились, и в обители жило всего пять монахов. Сюда-то и был назначен настоятелем о. Марк; он управлял монастырем последние двадцать лет своей жизни (†1208). Именно в эти годы в обители развились традиции старчества...671

...Вернувшись в монастырь, гости из России узнали, что после вечерни будет совершен «обряд увещания двум молодым коптам, приготовленным к принятию ангельского образа». Этот обряд состоял в том, что сподоблявшиеся монашества ссылались на свою молодость и неопытность, а старцы говорили им: «Мы будем учить и руководить вами»672.

Но усталость помешала о. Порфирию присутствовать при этом обряде – ведь на следующий день он должен был продолжить нелегкий путь по пустыне. И, отходя ко сну, он записал в своем дневнике: «Господи! Сподоби их достигнуть вечного спасения, а наши стопы направи заутра в обитель св. Павла»673.

...Архимандрит Порфирий и его спутники были едва ли не единственными из россиян, побывавшими в обители св. Антония (и св. Павла) в XIX веке. А в следующем столетии, после социальных потрясений, имевших место в России, колыбель восточного монашества стала еще более труднодоступной для русских паломников. Возобновление наших связей относится к 1984 году, когда группа православных насельниц из русского Горненского монастыря (Иерусалим) совершила паломничество к святыням Египта. В один из сентябрьских дней автобус доставил одиннадцать русских монахинь к стенам древней обители. Заметки игумении Феодоры, настоятельницы Горненского монастыря, посвященные этому визиту, отличаются краткостью: пребывание женщин в мужской обители не могло быть продолжительным. И, тем не менее, они представляют большой интерес – ведь эти строки написаны спустя сто тридцать четыре года после того, как здесь побывал о. Порфирий.

«Стены монастыря преподобного Антония белеют у подножия цепи гор, из-за стен поднимаются зеленые кроны деревьев, высятся две белые колокольни. Святой Антоний прожил здесь семьдесят лет, – пишет матушка Феодора. – В монастыре около ста человек братии. Нас радушно встретили, предложили трапезу, и затем один из монахов предложил нашей группе осмотреть обитель. Сначала мы прошли в маленькую древнюю церковь, построенную святым аввой Антонием674 в честь Пресвятой Богородицы. На стенах остатки фресок, писанных еще при жизни основателя монастыря. Направо – маленькая часовенка, где молился святой Антоний. Стены ее расписаны великолепными фресками в византийском стиле, хорошо сохранившимися. Большой храм – во имя святых апостолов, ему более шестнадцати столетий – воздвигнут учениками преподобного. Мы зашли в церковь святого Марка Малого, который после преподобного Антония прожил здесь сто двадцать лет. Далее нас проводили к источнику святого Антония. Мы омылись этой священной водой, испили ее и взяли с собой в дорогу. Пропев тропарь и молитву святому, мы поблагодарили гостеприимных монахов этой древнейшей обители и направились дальше – в близлежащий монастырь преподобного Павла Фивейского...»675.

Монастырь преп. Павла Фивейского

Эта древняя обитель, расположенная сравнительно недалеко от прославленного монастыря св. Антония Великого, издавна вызывала интерес у русских паломников. В 1835 году А. С. Норов намеревался отправиться туда от нильских берегов, но не смог осуществить задуманное. Тем не менее в своей книге он приводит краткие сведения об этой колыбели восточного монашества. «Монастырь св. Павла находится ближе к Чермному (Красному) морю на горе Холзим, на расстоянии не более четырех верст в прямую линию от монастыря св. Антония, но отделен столь высокою и крутою скалою, что обход вокруг нее очень продолжителен, и потому св. Антоний употребил почти два дня, чтобы достигнуть уединения св. Павла, – пишет Норов. – Вид и построение этого монастыря почти подобны первому. Там показывают доселе пещеру св. Павла. Монахи обоих монастырей ведут жизнь самую строгую и порабощены молчанию. В обоих монастырях не более сорока братий. Между ними есть схимники»676.

Эти сведения А. С. Норов заимствовал из книг европейских путешественников, сумевших побывать в обители св. Павла в конце XVIII – начале XIX вв. А в середине XIX в. архимандрит Порфирий (Успенский), первый из русских паломников, смог посетить эту обитель.

Отец Порфирий и его спутники отправились туда из монастыря св. Антония.

Утром 9 мая 1850 г. их караван потянулся вдоль горного кряжа в направлении к Красному морю. Спустя четыре часа по выезде из монастыря путники достигли глубокого сухого русла Аррижбэ, которое пересекает Арабайскую долину и тянется к морю. Еще через два часа пути паломники повернули на юг, и их взорам открылось Красное море. «Голубою лентою оно извивалось между Синайским полуостровом и Африканским материком, – пишет о. Порфирий. – Лазуревая синева его приятна была очам, утомленным угрюмою пустынею»677.

Путники заночевали неподалеку от высокой и крутой горы Фраэль Ахмар. Отец Порфирий сел на берегу; волны, освещенные лунным сиянием, докатывались до его ног. «Я сперва погрузился в безотчетное созерцание велелепия природы, потом воспел «Тебе Бога хвалим» и по окончании сего песнопения укрылся в палатке» – записал о. Порфирий в своем дневнике678.

Утром 10 мая караван продолжил свой путь вдоль моря и достиг долины Уади Дер (Вади-Дейр), то есть «монастырской». Продвигаясь по этой долине к монастырю, о. Порфирий размышлял о судьбах основателей восточного монашества. «От сует и соблазнов сего мира Павел ушел сюда для покаяния и молитв в предощущении явления мира нового. Выбор сего места обнаруживает наклонность души его к самоотвержению и уединению глубокому, – записывал о. Порфирий в своем дневнике. – Св. Антоний водворился на лучшем месте, с которого видны Чермное море, Арабайские потоки и кочевья арабов, и имел учеников. А преподобный Павел, один, безмолвствовал в ущелии самом диком и угрюмом, из которого ничего отрадного не видно»679.

Русские пешеходцы продвигались к обители св. Павла, следуя по пути, который когда-то проделал св. Антоний. Когда преп. Антоний был уже стар, по откровению Божию он узнал, что невдалеке спасается в совершенном уединении другой отшельник, и предпринял путешествие к нему. И хотя их пещеры находились по разные стороны не очень высокого горного массива, который теперь монахи пешком преодолевают за семь-девять часов, авва Антоний потратил на путешествие два дня: вероятно, он обошел массив кругом. Святой Антоний по просьбе старца – преподобного Павла – пришел к нему и во второй раз, но застал его мертвым, застывшим в молитве. Преподобный Павел преставился ста тринадцати лет, из которых девяносто один год прожил в пустыне680.

В отличие от обители св. Антония, которая издалека открывается идущим к ней паломникам, монастырь св. Павла показался русским пилигримам лишь тогда, когда они подъехали к нему довольно близко. «Сперва открылась вся южная стена его с келейками на ней, словно птичьими клетками, потом обозначилась восточная сторона его с подъемом между двумя маловыступными башенками четвероугольными», – пишет о. Порфирий681. Путешественники спешились у стен монастыря за час до полудня. Как и в обители св. Антония, здесь не было монастырских ворот «из-за опасения от грабежа бедуинов».

Вот как происходила встреча россиян с местными насельниками: «Монахи явились у подъема на стене и спустили к нам толстую веревку, запетлеванную в конце. – Я велел поставить палатки немного ниже обители у источников сланой воды, приосененных дикими финичиями, переоделся и после переводчика первый был поднят на высокую стену. За мною втащены были спутники мои. После обычных взаимных приветствий коптские отцы с финиковыми ветвями в руках начали сходить попарно в монастырь, при благовесте в колокол, и, по желанию моему, провели нас в облаках фимиама в пещеру преподобного Павла, обращенную в церковь. Тут мы поклонились гробу его и прошли в приемную горницу для вожделенного отдыха»682.

После вечернего богослужения о. Порфирий осмотрел весь монастырь и составил его краткое описание. «Монастырь преподобного Павла Фивейского стоит при высокой и дугообразной горе, которой отвесная вершина кажется угрюмою крепостию, немного пошатнувшеюся и подпертую частыми пирамидальными откосными устоями», – так начинает он свое повествование об этой обители683.

Вместе с о. Порфирием можно совершить мысленный обход монастыря и ознакомиться с его внутренним устроением. «Спустившись с подъема внутрь обители, вступаешь на длинную площадь, обставленную с обеих сторон сплошными зданиями. Она чем далее тянется, тем уже становится, – сообщает о. Порфирий. – По левую сторону ее к южной ограде примыкают монашеские кельи, а по правую стоят также келии, и среди их, но в связи с ними, высится соборный храм»684.

Собор во имя Св. Иоанна Предтечи с приделом Архангела Михаила был возведен здесь в 1727 году по благословению 105-го коптского патриарха – аввы Иоанна. Об этом упоминалось в арабской надписи на одном из столпов храма, и о. Порфирий не замедлил занести эти сведения в свой дневник. «Сей храм, по коптскому обычаю, разделен сквозными перегородками на три части; алтарь же его отгорожен глухим деревянным иконостасом кровавого цвета, – продолжает русский пешеходец. – Размеры сего святилища – средние. Наилучшим украшением его служит образ евангелиста Марка, писанный в Европе художною кистию. Сей провозвестник спасения в Египетской стране сидит и размышляет. У ног его лежат две книги в пергаминном переплете. Вдали видна пирамида»685.

В северо-восточном углу монастыря св. Павла имеется небольшая церковь во имя «Двадцати четырех Апокалипсических старцев» (Откр. 4, 4 и 10). Сюда русские паломники сошли через паперть, по каменной многоступенчатой лестнице. «Паперть – выше самой церкви несколькими ступенями, – уточняет о. Порфирий. – Когда сойдешь по ним и переступишь за решетчатую перегородку, то едва при свете возжженных свечей заметишь расположение святилища. Оно длинно и узко, но довольно высоко. В алтаре его, отделенном каменным иконостасом, на котором видны лики святых, за престолом высоко на стене изображен стоящий Спаситель»686.

Непосредственно к этому храму примыкает пещера, в которой спасался преподобный Павел. Она отделена от церкви решеткой. «Когда переступишь за нее и ощупью пройдешь шагов двенадцать, очутишься у каменной раки сего первого отшельника, – повествует о. Порфирий. – Она под скалистым навесом пещеры стоит вдоль южной стены и мало возвышается над уровнем пола. Облицовка ее известковая. Ничего нет на ней, ни покрова, ни креста. Не горит пред нею и лампада. Тут на левой, или восточной, стене изображен преподобный Павел, во весь рост, в финиковом хитоне; руки его воздеты к небу; ворон несет ему круглый хлебец, а два льва лижут его стопы. Из пещеры входят прямо в алтарь, освященный во имя сего угодника Божия. Низкий, малый, длиною в пять шагов, шириною же в четыре, почти весь занятый св. трапезою (престолом – а. А.), он сообщается с побочным алтарем посредством двери. В нем темно, как в гробе; купола нет, потому что пещеру оставили неприкосновенною»687.

Отец Порфирий подробно описывает эту пещеру, так как она представляет наибольший интерес для читателей, интересующихся историей восточного монашества. Весьма кратко он упоминает про другие монастырские постройки: это церковь св. Меркурия, колоколенка, трапезная, башня. «С сей башни хорошо видны прибрежные высоты Синайского полуострова и остроконечная вершина тамошней горы, носящей имя. св. Екатерины», – замечает русский архимандрит688.

11 мая гости из России присутствовали в соборной церкви на литургии св. Василия Великого, по чину Коптской Церкви. По окончании богослужения о. Порфирий беседовал с местными старцами и почерпнул много ценных сведений о литургических традициях Коптской Церкви. «Взаимно старцы узнали от меня число наших литургий и наши водосвятные дни», – пишет о. Порфирий, замечая при этом, что далее разговор зашел об иконопочитании. При этом один из старцев поведал, что «он, в бытность свою в Иерусалиме, видел св. образа, писанные в России, и восхищался нашею церковною живописью»689. По словам наместника обители, здесь в то время подвизались тридцать два монаха, «да в сборах труждаются шестьдесят старцев»690.

Будучи пытливым исследователем, о. Порфирий сопоставил увиденное с теми сведениями, которые содержались в житии св. Павла Фивейского. Вот что пишет о. Порфирий по этому поводу:

В помянутом житии сказано, что Павел на шел у одной горы пещеру, которой устье заслонено было ветвями дикого финичия, и что она находилась близ родника воды, протекавшего малое пространство и терявшегося в земле недалеко от своего истока. В самом деле, естественная пещера, включенная в монастырский храм апокалипсических старцев, находится возле скудного источника. Дерево у ней срублено, но зато другие дикие финичья, закрывающие своими верхними и нижними ветвями другие соседние источники вне обители, живо напоминали нам, что подобным образом приосенялась и заслонялась и пещера Павлова.

В житии преподобного Павла упомянуто, что когда св. Антоний, по откровению свыше, пошел из своей пещеры отыскивать жилище сего праведника, то достиг до него в два дня. И мы оттуда же доехали сюда в два дня 691 .

Своими мыслями по этому поводу о. Порфирий поделился со своим спутником по паломничеству – о. Феофаном. «Сличение этого места с житием сего угодника Божия поселяло в обоих нас твердую уверенность, что мы видели и почтили первую колыбель монашества, – пишет русский архимандрит. – Нам приятно было находиться на этом месте; и радость наша увеличилась еще более, когда над самым теменем соседней горы увидели две звезды рядом. Они напоминали нам Павла и Антония. Любуясь ярким светом их, мы говорили друг другу: и в нас должен сиять свет Христов»692.

Вот еще несколько строк, в которых о. Порфирий выражал свои чувства по поводу свершившегося в его жизни события: «Достиг я своей цели: видел первейшую колыбель монашества, укрытую в скалистых горах, далеко, весьма далеко от Петрополя, где в Академической церкви облекли меня, еще молодого, в мантию, куколь и сандалии. Светло мне было у этой колыбели»693.

А 12 мая рано утром паломнический караван двинулся в обратный путь. «Прохладный ветер дул нам с севера; и в нем каждый из нас ощущал родное веяние, кто костромское, кто орловское, кто петербургское...»694.

...Современные коптские иноки поддерживают древние традиции в монастыре св. Павла. Паломники, изредка посещающие эти суровые места, по-прежнему пользуются гостеприимством местных насельников. Скалистый извилистый путь ведет на запад от Суэцкого залива через безводные ущелья, пока вдруг резко не появятся на вершине обрыва очертания монастыря св. Павла. Его высокие стены почти незаметны на фоне бледно-коричневых отвесных песчаных скал, в которых в древности были выкопаны пещеры отшельников.

Двадцать монахов, живущих в монастыре св. Павла, встают в три часа утра для совершения утреннего богослужения и присутствуют на литургии, а затем возвращаются в свои кельи и снова молятся. После завтрака каждый монах выполняет свои послушания: одни выпекают просфоры, другие строят стены в кельях, готовят пищу, переписывают книги. Заботливо ухоженные деревья в саду дают братии время от времени финики, апельсины и лимоны. Овощи растут на участке земли, который монахи обрабатывают сами. Этот участок находится в ста шестидесяти километрах на запад, недалеко от города Бени-Суэйф на Ниле.

За последние годы жизнь насельников обители стала несколько легче благодаря использованию современной техники. Имеющиеся в монастыре два передвижных электрогенератора позволяют время от времени использовать в ночные часы искусственное освещение. Доставка продовольствия с помощью автотранспорта из Бени-Суэйфа теперь занимает несколько часов по сравнению с прошлым, когда караван верблюдов покрывал это расстояние почти за неделю.

В сентябре 1984 года у стен древней обители снова можно было услышать русскую речь. Сюда с паломническим визитом прибыли насельницы Горненского Иерусалимского монастыря во главе со своей игуменией. «Монастырь преподобного Павла Фивейского расположен на высоте тысячи пятисот метров над уровнем моря, окружен каменными стенами. Через несколько минут после того, как мы через довольно большие ворота вошли в монастырь, к нам подошел игумен и повел нас в храм поклониться могиле преподобного Павла, – пишет игумения Феодора. – Монахи считают, что этому храму тысяча шестьсот семьдесят лет. Могила преподобного – под землей, на ней большое мраморное надгробие. С возжженными свечами мы преклонили колена перед могилой, облобызали надгробие, пропели тропарь святому и осмотрели церковь. В монастыре имеются еще три церкви, более поздней постройки. Мы сердечно поблагодарили игумена монастыря и, простившись с обителью, поспешили в обратный путь, в Каир...»695.

Дейр-Мариам – монастырь Пресвятой Богородицы

Русские путешественники, посещавшие Нижнюю Фиваиду, обычно останавливались в Бени-Суэйфе, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия, а затем продолжали свое плавание вверх по Нилу. На следующий день перед ними представала во всей красе гора Джебель-эль-Тейр (Птичья), увенчанная коптским монастырем во имя Пресвятой Богородицы.

В 1834 году здесь побывал А. С. Норов. В своих записках он уделил внимание этому живописному месту. «Нил прорыл глубокие пещеры в подошвах этих живописных скал; сверх того множество глубоких трещин раздирают стены, и стаи птиц с криком беспрестанно влетали туда на ночлег, оправдывая тем название горы, – пишет русский автор. – Она раздвоена на два уступа; на самой высоте видно строение; кирпичный купол выглядывает из-за ограды земляных стен. Это коптский монастырь, посвященный Пресвятой Богородице (Дёр-Мариям). Сюда вначале уединился святой Антоний»696.

А. С. Норов намеревался посетить эту обитель на своем пути к нильским порогам, но эта попытка оказалась неудачной. Вот что пишет по этому поводу сам русский путешественник: «Несколько братий, сопровождаемых верною собакою, приветствовали нас с грозных вершин и знаками приглашали под свой кров. В самое это время солнце погружалось за беспредельную степь Ливии, и ветер нас оставлял; я велел поворотить к монастырским скалам, но мы нигде не находили приюта для нашей дагабии по причине их крутизны. Отшельники, заметив наше намерение, с радостью начали спускаться со скал к нам навстречу. Мы хотели пристать к тому месту, где видны идущие от верху до половины скалы высеченные в камне ступени, но копты нам закричали, что тут нет никакой возможности подняться от подошвы иначе как на канатах, и приглашали нас к другому месту. Пристав туда, мы увидели, что и тут доступ почти столь же труден и даже опасен, особенно ночью. В обуви этот всход невозможен, и сами отшельники советовали нам дождаться дня. Дорожа временем, я обещал им на возвратном пути посетить их»697.

Тем не менее А. С. Норов и его спутники провели это время не без пользы. Русский путешественник пытался выяснить у местных насельников, кто был основателем этого монастыря. Один из священников ответил ему, что обитель была основана святым Авраамом Сирийским. «Желая увериться в этих словах, я заставил его несколько раз повторить себе то же самое и ясно слышал: «Ембабе Ибрагим Суриани», – пишет А. С. Норов698.

Те же иноки советовали русскому путешественнику на обратном пути пристать к берегу с северной стороны, около селения Серарие, «куда обещали выслать ослов, как скоро завидят наш флаг»699. И вот, возвращаясь из долгого путешествия к нильским порогам, дагабия, на которой находился Норов, вновь подошла к отвесному склону...

Как и было обещано, насельники помогли гостю из России добраться до их обители. Вот как это происходило. «Копты нас увидели и знаками рук показывали на северный мыс горы, куда мы и направились, – пишет А. С. Норов. – Вместе с тем, два монаха спускались по ребрам скал, и мы не могли понять, как они могли превозмогать такие страшные крутизны; мы опасались за них, как вдруг, достигнув крайнего уступа, но еще довольно высокого, они бросились в Нил – исчезли, опять появились и уже плыли к нашей дага- бии; мы тотчас поворотили к ним, вскоре приняли их на борт и прикрыли утомленных нашими плащами; я заметил знамение креста, выжженное на их руках. По их указаниям, после дальнего обхода, мы пристали к низменным скалам»700.

Езда на лошади по безжизненным скалам заняла полчаса, и наконец русский путешественник спешился у врат обители. «Нас ожидала у дверей толпа монахов, не привыкших видеть посетителей на этих грозных высотах, – продолжает Норов. – Настоятель повел меня в церковь. Мы должны были спуститься на несколько ступеней в глубину пещеры, иссеченной в скале; в этой пещере, как сказывают, жил некогда св. Антоний Великий, и тут теперь устроена подземная церковь, имеющая шагов около двадцати квадратного пространства; она украшена двумя колоннами коринфского ордена (ордера), которые отделяют паперть от самой церкви»701.

В храме, по просьбе русских паломников, была отслужена вечерня, и А. С. Норов подробно изложил ее чинопоследование в своих записках702. Беседуя с наместником обители, русский исследователь еще раз пытался выяснить время ее основания. Однако ничего нового тот сообщить не мог, и русский ученый снова называет имя «Авраама Сирианина, вероятно того самого, который был после св. Марка 62-м патриархом Александрийским, около 977 года. Его жизнь описана на арабском и сирском языках. Александрийская Церковь причла его к лику своих святых»703.

А. С. Норов и его спутники имели достаточно времени, чтобы осмотреть монастырь и полюбоваться с прибрежных скал на открывающуюся панораму. «С запада горизонт исчезал в необъятной пустыне ливийских песков, а с востока, от самого монастыря, хребты безжизненных гор с песочными насыпями тянутся к берегам Чермного (Красного) моря, – пишет Норов. – Кругом монастыря – мертвенность невообразимая, – здесь нет ни одного растения, ни одного источника; монахи достают воду дальним обходом с Нила или спускаясь с большой опасностью с отвесных скал; ужасная бедность царствует в обители»704.

На самом краю обрыва остатки древних строений служили парапетом, а под ним, высеченные в скале, виднелись ниши – могилы для усопших отшельников. Казалось бы, жизнь местных иноков была полна лишений и забот. Однако, как отмечает Норов, «святой Антоний, поселившийся здесь сначала, нашел это место слишком роскошным, по причине близости Нила, и укрылся в горах, между этим берегом и Чермным морем»705.

Жизнь древних отшельников представляла собой образец совершенства, и Египет по праву считается колыбелью восточного монашества. Подводя итог своим размышлениям на эту тему, А. С. Норов пишет: «Св. Василий из далеких стран прибыл назидать себя жизнью египетских отшельников. Св. Кассиан, рожденный в Скифии, пробыл семь лет в изучении их жизни. Св. Иларион передал правила их монашеской жизни в Сирию, откуда они перешли на берега Чермного моря чрез другого сподвижника Христова, св. Василия, епископа Кесарийского, что в Каппадокии»706.

Словно продолжая дело своего предшественника, в 1845 году Птичий монастырь осматривал архимандрит Порфирий (Успенский). 4 февраля он сделал в дневнике такую запись: «Сравнялись с монастырем. Монахи смотрят на нас. Один спустился за милостынею. Но лодка наша идет скоро без паруса (парус подвязан). Монах бежит впереди. Монастырь не имеет никакого вида – это кучка убогих зданий. В третий раз догнал нас тот же араб – старый, седой, все тело покрыто волосами; получил шесть пиастров и взял их в рот, ибо мы приблизились к левому берегу»707.

Из дальнейших слов о. Порфирия следует, что ему не удалось выйти на берег близ этого монастыря – ведь еще А. С. Норов красноречиво описывал все трудности, которые было необходимо преодолеть для этого. Поэтому русский архимандрит мог лишь с борта дагабии созерцать открывшуюся перед ним панораму: «Солнце ярко освещает Птичью гору. Она меловая, состоит из горизонтальных пластов. Выше, за монастырем, есть кусок земли у подошвы горы во всю длину; он принадлежит монастырю. Мы идем без паруса около левого берега; ветер слаб. Монахи забегают далеко вперед»708.

Еще через полчаса в дневнике того же путешественника появляется очередная запись: «Поставили парус. Нагнал нас монах нагой по берегу левому бегом, бросился в воду и вошел в лодку, потому что мы плыли близ берега. По его словам, двадцать монахов в монастыре»709.

В начале 1880-х гг. по Нилу уже регулярно ходили пароходы. На одном из них мимо Птичьей горы (Джебель-эль-Тейр) следовал русский путешественник В. Андреевский. Он не смог посетить обитель Пресвятой Богородицы, но в своих записках приводит интересные сведения о ее тогдашнем состоянии. «На самом верху одной из скал приютился коптский монастырь Дейр-эль-Бакара, – сообщает русский автор. – Бакара – значит блок; такое имя дано этому монастырю потому, что обитатели его не иначе могли достигнуть его, как будучи поднятыми в корзинке по веревке, перекинутой через блок. В настоящее время монастырь этот, кажется, заброшен; прежде же, лет десять тому назад, ни одна дахабия, ни одна барка не проходила мимо, не отдав известной дани его монахам. Эти отшельники проводили все свое время в наблюдении за проезжающими по Нилу и, бывало, едва только заметят приближающееся судно, бросались в воду с криками: «бакшиш!», плыли за проходящей баркой, провожая ее до тех пор, пока им не кидали несколько монет, которые они ловили с необыкновенной ловкостью»710.

В монастырь Пресвятой Богородицы (Дейр-эль- Адра), стоящий на отвесном берегу Нила, можно добраться из Эль-Миньи. Этот крупный город расположен на берегах Нила в трехстах километрах к югу от Каира. Однако для начала – небольшая цитата из газетной периодики: «22 июля 1997 года в Минье мусульманские террористы убили шестерых полицейских, несмотря на то что в начале июля заключенные члены командования вооруженных групп призвали своих соратников к прекращению огня. За пять лет мусульманского терроризма и борьбы с ним в стране погибло около тысячи двухсот человек»711.

Паломники, прибывающие в Эль-Минью, попадают «под колпак» местных спецслужб не сразу. Сначала обычное размещение в обычной гостинице. Можно пройтись по городу, с набережной полюбоваться Нилом в его среднем течении. Вечером советуюсь с менеджером отеля: как добраться до монастыря Дейр-эль-Адра? Ведь, по преданию, он был основан на том месте, где останавливалось Святое Семейство во время бегства в Египет. А в Минье несколько площадок, откуда автобусы идут в разных направлениях.

Утром спускаюсь вниз и приветствую дежурного по гостинице. У него для меня сюрприз. Сейчас придет провожатый – он поможет добраться до нужного автобуса. Благодарю за любезность, отказываться неудобно, за человеком уже послали. «Человек» появляется через четверть часа. Это скромный копт, в длинной серой галабии. Просто, без затей, сообщает, что он – из полиции и что мне с ним будет надежнее.

Всё в открытую, честно, и это располагает к нему. Мы идем через весь город, пересекаем какие-то площади, кривые улочки и наконец выходим к нашей стоянке микроавтобусов. Без гида действительно пришлось бы нелегко. Он сажает меня в «мукробас», идущий до местечка Самалют, а там – пересадка. Но на этом его миссия не заканчивается. Он записывает номер автобуса и долго говорит с водителем.

Полицейский, встречающий пикап в местечке Самалют, уже ждет гостя из России. Мы добираемся на машине до берега Нила, где действует регулярная переправа. Мы садимся не в обычную лодку, а в фелюгу под парусами и, «поймав ветер», переправляемся на другую сторону. Неподалеку от обрыва, на котором высится монастырь, «действующие» каменоломни. Для жителей прибрежной деревеньки это единственный источник заработка, и обтесыванием каменных глыб занимаются все – от мала до велика. Потом эти блоки грузят на фелюги и развозят по нильским городам. При обители – коптская деревенька, но мы следуем прямо в полицию. Там мне выделяют местного полицейского в чалме, галабии и с бамбуковым посохом. Свою берданку он оставляет в дежурной комнате – видимо, повстанцы здесь тихие.

Асуанская плотина понизила уровень Нила, текущего на север от нее. Но и сегодня его вид не менее прекрасен, чем во времена А. С. Норова: «Нил, между двумя лентами яркой зелени лугов и пальмовых рощей, извивается по неизмеримому пространству в обе стороны, отражая лучи заходящего солнца»712. Монастырь закрыт ввиду «чрезвычайных обстоятельств», и его можно осмотреть лишь снаружи.

На обратном пути в фелюгу набивается много народа. Крестьяне достают из своих баулов нехитрую снедь и приступают к трапезе. Молодая женщина протягивает одинокому страннику кусок брынзы. У нее темные от загара натруженные руки. Вежливо отказываюсь, не потому, что брынзу придется брать из руки – на Востоке к этому быстро привыкаешь. А просто нынче жарко, хочется пить, а брынза соленая. Но это трудно объяснить, и пытаюсь отделаться шуткой: «Рамадан!», то есть нельзя вкушать пищу до заката солнца. Но мой «тонкий юмор» до селян не доходит. Их лица вытягиваются, и они с опаской смотрят на меня, а кто-то шепчет: муслим! Особенно встревожен мой охранник: неужели «казачок засланный»? До меня доходит, что деревня-то коптская и жители пребывают в постоянном страхе за свою жизнь. На Востоке с этим не шутят, и, чтобы «закрыть тему», я беру кусок брынзы и подношу его ко рту. Мои попутчики облегченно улыбаются: свой, ортодокс!

На обратном пути в Эль-Минью прощаюсь с сотрудником, встречавшим меня в Самалюте. Но он явно не хочет здесь оставаться и занимает место в автобусе. Значит, охраннику дали команду не спускать глаз с подопечного. У Эль-Миньи – толчок в бок: на выход! Оказывается, страж должен оформить мое возвращение в полиции и передать паломника под расписку: сдал-принял. Показываю конвоиру визитку с адресом своего отеля: еду прямо туда, а выходить на окраине и не подумаю. Водитель нетерпеливо ждет, все смотрят на нас. Шевеля губами, полицейский читает название гостиницы, переписывает адрес и медленно покидает салон.

В гостиницу прихожу не рано – после прогулки по городу. Портье озабочен: уже звонили, и не один раз... Спрашиваю его: в чем причина такой заботы? Ведь персональная охрана влетает казне в копеечку, а деньги в Египте считать умеют. И почему плотная опека именно здесь – ведь в других городах ты никому не интересен?

Дежурный, неизменно восседающий за гостиничной стойкой, – копт, и он радушно относится к гостю из России. Вот что сообщалось сто лет назад в русской печати о коптах: «В настоящее время копты держат себя к грекам весьма близко. Богослужение греческое копты посещать любят и много из него воспроизводят в своих храмах. Еще с большим благоговением относятся копты к совершенно неизвестным им, отдаленным «московам»713.

Гостиничный копт доверительно рассказывает «москову» про местную обстановку. Никакой шпиономании в Эль-Минье нет, но здесь действуют фундаменталисты. Братья-мусульмане считают, что страна должна идти своим путем, наособицу. Они против «тлетворного влияния Запада». С весны 1992 г. они убили тридцать иностранных туристов. Самый «урожайный» теракт был осуществлен 18 апреля 1996 г., когда были убиты восемнадцать греческих туристов714. А еще через год последовал расстрел туристского автобуса в долине царей... Каждый раз в мировой печати поднимается большой шум, западные турфирмы немедленно отменяют чартеры в Египет, и страна несет громадные убытки. Именно поэтому и введено сопровождение туристов-одиночек в районе Эль-Миньи, Асьюта и Маллави – ареале обитания боевиков.

С вечера готовлюсь к завтрашнему отъезду из Эль-Миньи. Мне предстоит дальнейшее путешествие по пустыне, вдали от дельты Нила с его фундаменталистами...

На пути в Фиваиду

Эль-Минья – город, лежащий на левом берегу Нила в его среднем течении. В 1845 году в этом городе побывал архимандрит Порфирий (Успенский). В его дневнике под 25 марта есть такая запись: «Минье. Кафедральная церковь во имя св. Георгия; священников четыре. Церковь довольно хороша; завесы на царских вратах бархату зеленого и шелковые. Четыре иконы в киотах»715.

В окрестностях Минии о. Порфирий посетил монастырь Абагур, «четверть часа езды на восточной стороне Нила, внизу горы, в катакомбе. Христиане посещают его»716.

Русские путешественники, продвигавшиеся от Миньи на юг, вверх по течению, могли знакомиться со старинными коптскими монастырями, возведенными близ нильских берегов. Вот что сообщал об одной акой обители А. С. Норов в 1834 году: «Я расспрашивал о монастыре Аббата Гора, который должен быть близ Сауади, но никто не мог мне показать его; меж тем, проходя очень близко от берега, я открыл в зрительную трубу развалины этого монастыря на самой вершине скал; стены обширны и в иных местах зубчаты. Нам сказали, что этот монастырь еще не упразднен»717.

Эль-Минья – своего рода пограничный город. К югу от нее, пишет А. С. Норов, «начинаются те древние каменоломни и погребальные пещеры, которые столь долгое время служили убежищем умершим для мира святым отшельникам. Эти места прославились в христианском мире под названием «уединений Фиваидских», хотя собственно Фиваида начинается еще несколько далее»718.

Миновав селение Бени-Хасан с его всемирно известными древнеегипетскими гробницами, дагабия русского путешественника достигла селения Календул, все жители которого «сидели семейными группами под тению дерев, дыша бальзамическим воздухом»719. На противоположном, восточном, берегу скальные обрывы были изрыты пещерами – когда-то здесь были каменоломни древнеегипетского города Бессы. «От обоих городов остались только эти каменоломни и гробницы, которые долго укрывали в своих недрах святых отшельников, – пишет Норов. – Спасительное знамение креста, вычеканенное на многих стенах, свидетельствует о существовании здесь церквей и пребывании чистейших душ, приуготовивших себя в этом ужасном уединении созерцательною жизнию к вечности; подземные галереи, где устроены были их келлии, идут на далекое пространство»720.

Немного выше, на левом берегу, стоит селение Аш- мунейн. Когда-то к югу от него, у подножия Ливийского хребта, был основан коптский монастырь, названный Крестным. Однако местные арабы называли его Абу-Фуне, т. е. аббата Стефана. Церковный писатель Руфин (345–410) составил житие этого подвижника, который провел шестьдесят лет в пустынном, уединении. «Все стены этого монастыря покрыты разноцветными изображениями крестов. На большом кресте, который находится на своде алтаря, написано по- гречески: «древо жизни», – пишет Норов, добавляя при этом: «Коптские монастыри Св. Иоанна и так называемый Амба-Бишой, находившиеся по ту сторону близ Шех-Абаде, разрушены»721.

Продвигаясь на юг вдоль нильских берегов, А. С. Норов и его спутники миновали городок Малави (Маллави) и мыс Эль-Амарне, близ которого лежат развалины Ахетатона – столицы Египта при Аменхотепе IV (XIV в. до н. э.). Отметив, что немного выше по течению был виден коптский монастырь Дейр Коссе- ир, Норов пишет: «Несколько поодаль видно значительное селение Коссеир», а «за три часа расстояния есть два монастыря: один из них – Абиссинский»722.

К сожалению, русский путешественник не смог посетить эти обители, и его дагабия проследовала дальше – к Сиуту (совр. – Асьют), городу, где в те годы было «около двадцати тысяч жителей; в том числе много коптов, у которых три церкви»723.

Аль-мухаррак – благословенная обитель

Многие великие художники прошлого вдохновлялись сюжетами, почерпнутыми из Евангелия. «Бегство в Египет» была одной из любимых тем таких мастеров, как Джотто, Ван Дейк, Пуссен, Мурильо. Вот что сообщает евангелист Матфей: «Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет. И там был до смерти Ирода» (Мф. 2, 13–15).

В Евангелии не упоминается о том, где именно провело опасное время Святое Семейство. Однако в среде египетских коптов-христиан издавна сохраняется предание о том, что праведный Иосиф и его семейство обосновались в Среднем Египте, близ того места, где ныне расположен город Асьют.

А. С. Норов, побывавший в этом городе в 1834 году, сообщает своим читателям, что «в Сиюте было некогда епископство; один из его епископов, по имени Иона, известен по сочиненному им описанию жизни некоторых святых»724. Тот же автор упоминает и о том, что в окрестностях Асьюта (Сиута) «коптские христиане показывают семь пещер, где, по их преданиям, был женский монастырь; они даже утверждают, что там несколько времени укрывалась Пресвятая Богородица с Младенцем Иисусом во время Ее пребывания в Египте»725.

Эти сведения представляют особый интерес, поскольку, согласно коптскому преданию, Святое Семейство, бежавшее от Ирода, обосновалось в землях, лежащих к северо-западу от современного Асьюта – там, где впоследствии была основана древняя обитель Аль-Мухаррак. Ранее в своих записках А. С. Норов упоминал об этом: «О пребывании Святого Семейства в Египте предания различны; мы полагаем, согласно с Епифанием и с Торниеллием, что это пребывание не продолжалось долее двух лет с несколькими месяцами»726.

А. С. Норову не довелось побывать в Аль-Мухар- раке; он лишь упомянул о нем в своей книге («Дейр- Магарак, т. е. сожженный монастырь»)727. А в 1845 году эту обитель сподобился посетить архимандрит Порфирий (Успенский). 22 марта он сделал в своем дневнике такую запись: «Магарака. Пять церквей – одна во имя Богоматери. Здесь была Богоматерь. Сто двадцать монахов живут; пятьдесят собирают деньги, но платят подать (за) четыреста федданов, по пятьдесят грошей за феддан. Пятнадцать мужиков обрабатывают их»728.

В своей книге о. Порфирий приводит план этого монастыря729, а также сообщает дополнительные сведения об этой знаменитой обители: «Монастырь платит тридцать мешков паше. Паша знает, что монастырь есть, но числа монахов не знает. Монастырь построен был каким-то патриархом на месте посещения Богоматери»730.

Сегодня эта обитель занимает почетное место в ряду прославленных коптских монастырей, и ныне туда стекаются паломники со всего Египта, а также из-за границы. В рекламном буклете кратко упоминается о монастыре Аль-Мухаррак, основанном на том месте, где, по преданию, обосновалось Святое Семейство. Судя по приложенной схеме, от Асьюта предстоит еще двигаться на север вдоль берега Нила. Поезд до Асьюта идет медленно. Вагон третьего класса набит пассажирами, но здесь, на удивление, почти тихо. Идет мусульманский третьего класса набит пассажирами, но здесь, на удивление, почти тихо. Идет мусульманский пост – рамадан, и мальчишки-торговцы не бегают с криками по вагонам. А на пустой желудок разговаривать не тянет, так что многие правоверные просто дремлют.

Близ железнодорожного вокзала расположены площадки, откуда отправляются в разные стороны множество автобусов. Судя по карте, от Асьюта до монастыря – километров пятьдесят, а здесь на такие расстояния ходит микроавтобус («мукробас»). Вот площадка северного направления, где можно спросить водителей-арабов об Аль-Мухарраке. Но, оказывается, они ничего не знают про этот монастырь. Это неудивительно, ведь они мусульмане, а святыня – христианская.

Здесь «концов не найти», и, значит, надо идти в местный христианский храм. Уж там-то наверняка расскажут, как добраться до чтимой обители. А вот и коптская церковь: белый купол храма увенчан четырехконечным крестом. До вечерней службы еще далеко, и ворота на запоре. Но на одной из боковых улочек виднеется вывеска с надписью: «Миср Трэвел» (Египетское туристическое агентство). Дверь конторы открыта, за стойкой сидит юноша. У него в руке телефонная трубка, а на запястье вытатуирован небольшой крестик – давняя коптская традиция.

Закончив разговор по телефону, он с удовольствием объясняет, как добраться до обители. Он пишет название городка, где нужно сделать пересадку, – арабскими и латинскими буквами – Осайя. Называет и примерную стоимость проезда на «мукробасе» – всего полдоллара. А из Осайи ходит маршрутный пикап – прямо в «Дейр» (по-арабски – монастырь).

Микроавтобус быстро заполняется, и через двадцать минут водитель заводит мотор. Дорога идет вдоль берега Нила. За окном тянутся зеленые поля, пальмы. На дорожных указателях мелькают цифры: расстояние до Каира – больше трехсот километров. А до Осайи – лишь шестьдесят. При въезде в городок водитель останавливает свой экипаж у площадки с пикапами. Показывая на один из них, уже стоящий «под парами», он произносит: «Дейр!»

В салоне есть одно местечко. Теснота страшная, но ехать недалеко, можно и потерпеть. Снова мелькают пальмы, ухоженные поля, буйволы, каналы и крестьяне, восседающие на осликах. Наверное, на таком ослике бежало в эти края Святое Семейство. Колокольня монастыря возникает внезапно, после очередного поворота. И вот наш пикап разгружается: паломники один за другим тянутся к вратам обители.

Здесь особая духовная атмосфера: невидимая черта отделяет обитель от натиска нахрапистых «сарацин». Ведь копты-христиане – это коренное население Египта. Арабы начали завоевывать эти земли лишь с VII века. И копты постепенно стали этническим и религиозным меньшинством на своей собственной родине. По своему вероучению Коптская Церковь близка к Армянской Апостольской и Эфиопской Церквам.

Территория обители разделена на три части. Первая, при въезде, предназначена для паломнического транспорта. Ведь копты-пилигримы едут сюда со всего Египта, чтобы побыть хотя бы несколько дней в стенах благословенной обители. Здесь и частные автомобили, и автобусы, арендованные для перевозки паломников. Вторая часть монастырских земель отведена для паломников-мирян. Здесь и странноприимный дом, где размещают пилигримов, и монастырская школа, куда благочестивые родители стараются поместить своих детей на обучение и воспитание в христианском духе. Так что по монастырскому двору бегает ребятня, и во время перерыва между уроками монастырские стены оглашаются щебетом нескольких сотен голосов. Здесь высится новый храм, пол которого выложен черным полированным мрамором.

Собственно монастырские строения находятся в третьей, самой дальней части обители. Привратник, сидящий у входа, объясняет, как пройти к чтимым монастырским святыням. При входе, над вратами, надпись по-арабски и на английском. Вот что она гласит: «Во время бегства в Египет Святое Семейство благословило это место. Древнейшая церковь на территории монастыря датируется I-м веком по Р. X. Сама же обитель основана в IV-м веке по Р. X. Часовня в честь Архангела Михаила основана в VI-VII вв.; остальные храмы возведены сравнительно недавно».

Храм Святой Девы Марии – тот самый, что возведен в I-м веке; он небольших размеров, и паломники, входящие под его своды через низенькие врата, оставляют обувь при входе, по восточному обычаю. Как известно, в исламской традиции не поощряется изображение живых существ; копты, с УН-го века вынужденные жить бок о бок с мусульманами, не могли развивать искусство иконописи, чтобы не провоцировать иноверцев на агрессию. Поэтому в коптских храмах нынче преобладают иконы греческого письма; есть и западного, «фряжского» стиля. Копты открыты к восприятию религиозной живописи как Востока, так и Запада, и нередко в коптских храмах можно увидеть уменьшенную копию знаменитой «Тайной Вечери» Леонардо да Винчи. Так что древний храм Святой Девы Марии украшен иконами сравнительно новыми. Таков же интерьер храма св. Георгия, который паломники также посещают без обуви.

К паломнику из России подбегают ребятишки. За время, проведенное в Египте, на это уже выработалась привычная реакция: сейчас будут просить «бакшиш».

Однако здесь всё наоборот: они дарят гостю бумажные иконки, ничего не прося взамен. Вспоминаются слова Иисуса Христа: «Блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20, 35). Раздаю ребятишкам календарики с изображением старинных русских храмов. Они сопровождают странника до врат обители. Судя по всему, обитель имеет где-то неподалеку земельные наделы. Зачем иначе одному из насельников, облаченному в рясу, разъезжать у стен монастыря на колесном тракторе?

Насельники, несущие послушание при храмах, вежливо встречают гостей, пытаясь связать фразы из английских слов. Но мы и без этого понимаем друг друга: «христианин», «ортодокс» (православный) – вот два слова, сближающие нас с коптами. Известно, что в середине XIX века выдающийся русский церковный деятель – архимандрит Порфирий (Успенский), начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме, предпринял ряд шагов по сближению Коптской и Русской Православной Церквей. И лишь начавшаяся в 1853 г. Крымская война помешала его дальнейшим усилиям в этом направлении...

Белый и красный монастыри

Белый монастырь (Дейр-эль-Абиад) находится в десяти километрах к северо-западу от города Сохаг, на краю Ливийской пустыни. Это один из древнейших памятников христианской архитектуры Египта. Он был построен в начале V-го века одним из знамени- теиших святых Коптской Церкви – архимандритом Шенуди, творения и жизнеописания которого сохранились во многих древних рукописях на коптском, сирийском, арабском и эфиопском языках.

Когда авва Шенуди умер, тело его было перенесено учениками в Белый монастырь. Коптская легенда утверждает, что тело святого было обернуто частью нешвенного хитона Господня, которую принесли сюда ангелы731. (Однако, по свидетельству одного из коптских агиографов XIII века – Абу-Салиха, могила св. Шенуди находилась в монастыре, стоявшем на вершине горы Атрибиса, и была разорена во время вторжения мусульман около 1168 года732.)

Различные рассказы о жизни св. Шенуди содержат ценные сведения об истории монастыря. Поначалу обитель и церковь имели небольшие размеры, но когда число братии умножилось (под правлением св. Шенуди жило 2200 монахов и 1800 монахинь, не считая послушников и рабочих), то помещения стали тесными. По словам самого святого, Сам Христос, явившись ему однажды, велел увеличить церковь и построить монастырь. Недостававшие для постройки средства явились из клада, который был найден в пустыне самим Шенуди. Было собрано большое число каменщиков, каменотесов, плотников и других мастеров. Все они принялись за работу, которая, под руководством сподвижника св. Шенуди – Висы, продолжалась шесть месяцев. Когда постройка была закончена, главный каменщик весь свой заработок отдал на изготовление прекрасного венца, который он водрузил над престолом, а его брат сделал украшенный золотом и серебром крест и подвесил его к середине двускатной крыши церкви.

Так был построен Белый монастырь, который сам Шенуди называл одной из величайших базилик мира. Он давал ему иногда также имя Иерусалима, призывая туда на поклонение всех тех, кто не мог отправиться в настоящий Иерусалим733.

Громадное четырехугольное здание, наклоном своих стен напоминающее храмы Древнего Египта, было сложено из тесаного местного известняка и с XIII века носит народное прозвище Дейр-эль-Абиад, то есть Белый монастырь, в отличие от соседнего кирпичного монастыря – Дейр-аль-Ахмар, то есть Красного.

В начале ХШ в. в монастыре, по сообщению Абу-Салиха, почивали тела апостолов Варфоломея и Симона Кананита; тот же Абу-Салих рассказывает, что в начале XII века в монастырь поступил монахом визирь халифа Аль-Хафиза, армянин Бахрам, после того как лишился своего места (в 1137 г.). Этот факт интересен в связи с присутствием в монастыре армянских надписей на фресках начала XII в.734

Позднейшая история монастыря не так хорошо известна. Лишь с XVII века на него было обращено внимание европейских путешественников. Первоначально это были католические миссионеры.

В 1673 году французский исследователь христианских памятников Египта о. Ванслеб посетил Белый монастырь и оставил тщательное его описание. Впоследствии описание этой обители было составлено о. Сикаром, а в 1737 году монастырь был описан английским исследователем Пококом. В 1759 г. о. Виталиан Донати сообщал, что в монастыре находилось много рукописей. Однако эта богатая библиотека постепенно разошлась отдельными листами по различным европейским собраниям; ее остатки были найдены в монастыре в 1883 году735. Со времени французского похода в Египет Белый монастырь посещали многие западные исследователи. Однако в эти годы он претерпел беды. Белый монастырь разрушался мамлюками и в 1798 г., и около 1812 г.

А. С. Норов, путешествуя в 1834–1835 гг. по Нилу, был вблизи обоих монастырей, но, к сожалению, не смог их посетить. В своих записках он ограничивается лишь кратким упоминанием об их местоположении. «Возле Саувача, на западном берегу, пролегает дорога вдоль нового канала к двум монастырям, из которых первый называется Красным, а второй Белым, – пишет русский автор. – Они находятся недалеко один от другого и построены, по свидетельству коптов, во времена святой Елены; эти монастыри, в своем разрушении, замечательны строгим зодчеством, напоминающим египетские построения, что самое уже показывает их древность»736.

В 1845 году Белый и Красный монастыри посетил архимандрит Порфирий (Успенский). В его записках об этих обителях упоминается предельно кратко. Белый монастырь он называет «Амба-Шнуда» – по имени основателя этой обители. «Белый монастырь на запад от Сугача (Сохага – а. А.) с малою выступкою на север, в расстоянии 1У4 часа. Красный монастырь 1 ч. 35 мин. от Сугача на северо-запад»737. Вот и всё, что можно прочесть у о. Порфирия о Белом монастыре. В его книге помещен план обеих обителей, либо составленный его помощником, либо заимствованный из какого-либо западного сочинения. Так что вновь обратимся к запискам А. С. Норова, который кратко упоминает про архитектурное устройство этих монастырей: «Они представляют вид четырех египетских пилонов, соединенных в параллелограмм, который, на половине своей высоты, опоясан двумя рядами окон. Первый монастырь построен из кирпичей, а второй из тесаного камня. Оба эти монастыря были сожжены во время французской экспедиции»738.

Восполнить пробелы в исследованиях своих предшественников довелось русскому востоковеду Владимиру Георгиевичу Боку. Выпускник С.-Петербургского университета, он в 1888–1889 гг. совершил свою первую поездку в Египет, откуда вывез коптские узорчатые ткани, пополнившие собрание Эрмитажа. В 1897– 1898 гг. В. Г. Бок предпринял вторую поездку в Египет. Там он занимался раскопками древних христианских монастырей, сделал множество снимков и обогатил Эрмитаж памятниками коптского искусства.

Посетив Белый и Красный монастыри, В. Г. Бок составил описание этих обителей и привез в Россию множество фотоснимков. В его сочинении «Материалы по археологии христианского Египта» (Спб. 1901), изданном посмертно, опубликовано по пять фотоснимков Белого и Красного монастырей739. Но это лишь выборка из фотоархива русского исследователя. Описательный текст посмертного издания основан на кратких черновых заметках самого В. Г. Бока. (Владимир Георгиевич проводил раскопки в Ахмиме, Накаде, Самайне и Фаюме. Едва ли не единственный из русских ученых XIX в., он посетил Большой оазис в Ливийской (Западной) пустыне. Здесь, в пяти километрах к северу от городка Эль-Харга, находится Эль-Багауат – обширный коптский некрополь IV-VI веков. Описание и фотографии этого раннехристианского сооружения заняли достойное место в книге В. Г. Бока740.)

В середине 1880-х гг. В. Г. Бок был назначен хранителем Отделения Средних веков и эпохи Возрождения императорского Эрмитажа, и в этой должности он состоял до конца жизни. Кроме того, с 1891 г. и до самой кончины В. Г. Бок исполнял обязанности хранителя музея Русского Археологического Общества. Владимир Георгиевич Бок скончался 4 мая 1899 г. в Берлине, на 49-м году жизни...741

Недалеко от рыночной площади Сохага стоят микроавтобусы. Достаточно сказать: «Дейр-эль-Аби-ад», и тут же вам укажут пикап, идущий к Белому монастырю. У врат обители дежурит солдат, но не с автоматом, как в Сохаге, а с винтовкой. Здесь сельская местность, и всё по-простому, по-домашнему. Однако приходится охранять эту древнюю обитель от посягательства исламских фундаменталистов.

Нынче обитель отреставрирована, но печать былых разрушений всё же лежит на ее постройках. Как и в древности, внутри монастыря помещаются и церковь, и кельи монахов. Во дворе сохранился колодезь, выкопанный еще по повелению Висы. Когда-то здесь было одиннадцать печей, в которых пекли хлебы для братий, и подземные хлебные склады, один из которых назывался «сокровищем благословения». Но теперь всего этого здесь не увидишь.

Сняв, по старинному обычаю, обувь, можно посетить древний храм, где днем всегда молятся копты-паломники. Когда-то ризница монастыря славилась своим богатством. Здесь хранилась «серебряная трапеза для получения благословения», в середине которой было вырезано имя Шенуди. Возможно, это был небольшой переносной престол или же, скорее, поднос или блюдо, которое употреблялось при богослужении. В этом монастыре хранился также жезл, которым святой Шенуди творил чудеса и карал грешников. Еще в начале XIII века в монастыре показывали деревянный, выложенный слоновой костью ящик с тремя полками, на которых лежали книги, в которые св. Шенуди записывал пожертвования, стекавшиеся отовсюду в пользу монастыря742. Но нынче, в условиях постоянных межрелигиозных столкновений, насельники монастыря предпочитают не афишировать его сокровища, и простому страннику ознакомиться с ризницей нельзя.

Красный монастырь находится от Белого монастыря сравнительно недалеко: в часе ходьбы. Оставляю свою котомку у гостеприимных стражников и отправляюсь в Дейр-эль-Ахмар налегке. Чужестранец неизбежно привлекает внимание местных жителей; зарубежные гости здесь большая редкость. Ко мне в попутчики напрашивается местный учитель-копт, и путь вдоль арыков, обрамленных пальмами, за беседой проходит незаметно. Вот несколько строк, которые В. Г. Бок посвятил Красному монастырю: «В пяти километрах к северо-западу от Белого монастыря находится другое древнее здание, сходное с описанным выше монастырем св. Шенуди: это Дейр-эль-Ахмар, «Красный монастырь», прозванный так потому, что внешние стены его сложены из красного кирпича. Монастырь этот носит имя Св. Бишаи, учителя св. Шенуди»743. (Архимандрит Порфирий (Успенский), побывавший здесь в 1845 году, так и называет эту обитель: «Амба-Бшай»744.)

Красный монастырь, как и Белый, под охраной «человека с ружьем». Истоки межрелигиозной вражды здесь давние. Так, католический священник Ванслеб, побывавший в этом монастыре в 1673 г., еще видел там все колонны, стоявшие на своих местах в два ряда, и отметил их единообразие и красоту. Однако о. Порфирий (Успенский) эти колонны в Красном монастыре уже не застал; они были увезены мусульманами для постройки мечети в Сиуте (Асьюте)745.

В записках В. Г. Бока приводится детальное описание Красного монастыря746. «Красный монастырь весьма сходен планом своим с Белым монастырем, – пишет исследователь. – Существеннейшим отличием является четырехугольная пристройка к южной стене монастыря в виде особой башни, внутри которой находится колодец, и значительное число различных позднейших построек»747. К тому времени, когда В. Г. Бок побывал в Красном монастыре, перед паломниками там открывалась такая картина: «Все пространство первоначальной базилики застроено теперь жалкими лачугами теперешних обитателей монастыря, которые мешают ясно распознать прежнее устройство базилики», – пишет тот же ученый748. Сегодня монастырские постройки выглядят более достойно; они очищены от поздних «наслоений».

На обратном пути забираю свою поклажу из Белого монастыря и на попутном автобусе возвращаюсь в Сохаг. Иду по набережной Нила. Останавливаюсь у парапета, чтобы полюбоваться закатом. Заодно нужно занести в путевой блокнот впечатления от только что увиденных древних обителей.

Русские паломники у святынь Фиваиды

Фивы – один из крупнейших центров Древнего Египта; этот город был столицей Египта в 21 и в 17–7 вв. до н. э. Фивы были расположены на обоих берегах Нила; на их территории сохранились грандиозные храмовые ансамбли. Наиболее известные из них – на восточном берегу – в Карнаке и Луксоре. На западном берегу возводились заупокойные храмы фараонов и некрополи. К Нилу шла аллея сфинксов, два из которых теперь украшают Университетскую набережную. Они символически соединяют воды Нила и Невы в С.-Петербурге.

Побывать в Фиваиде было заветной мечтой знаменитого русского философа Владимира Соловьева. Осенью 1875 года он посетил Египет и, остановившись в Каире, готовился к путешествию на юг страны. В своем письме к матери от 18 ноября В. Соловьев повествует: «Я осмотрел здесь почти всё замечательное. Влезал на пирамиду Хеопса (100 саженей высоты) и спускался в подземные гробницы, причем несколько десятков саженей нужно было пролезать ползком в совершенном мраке; купался в Ниле, видел настоящую сфинксу; всё это находится в 10 верстах от Каира по превосходной дороге. В самом Каире спускался в колодезь Иосифа, тоже около 100 саженей глубины, осмотрел главные мечети, великолепный музей египетских древностей и т. д.»749.

А еще через несколько дней, в очередном письме матери, отечественный мыслитель сообщал: «Я в пустыню удаляюсь от прекрасных здешних мест. Когда вы получите оное (письмо), я буду в Фиваиде, верстах в 200 отсюда, в месте диком и необразованном, куда и откуда почта не ходит, и ни до какого государства, иначе как пешком, достигнуть нельзя»750.

В. Соловьев предполагал пробыть в Фиваиде «с месяц»; однако намерениям путешественника не суждено было осуществиться. В отличие от более опытных паломников, избиравших водный маршрут, В. Соловьев решил добраться до Фиваиды наземным путем. Результат оказался печальным. «Путешествие мое в Фиваиду, о котором я писал в прошлом письме, оказалось невозможным, – жаловался матери «блудный сын». – Отойдя верст 20 от Каира, я чуть не был убит бедуинами, которые ночью приняли меня за чор- та, должен был ночевать на голой земле еtс., вследствие чего вернулся назад»751.

Будучи «существом отвлеченным», отечественный мыслитель потерпел фиаско, соприкоснувшись с объективной реальностью, в то время как прочие паломники-россияне преодолевали многочисленные препятствия на пути в Фиваиду, в том числе и «мусульманский фактор».

На пути к Фивам русские путешественники посещали древний Абидос – один из древних городов Верхнего Египта, считавшийся по великолепию вторым после Фив. В 1880-х гг., когда по Нилу уже ходили пароходы, русский востоковед В. Андреевский писал: «Абидос стоит на левом берегу Нила, на половине пути между Асуаном и Каиром, верстах в двадцати от местечка Белиане, где обыкновенно останавливаются пароходы, чтобы запастись углем»752.

А в те годы, когда «эпоха пара» еще только начиналась, в местечке Белиане (Белиене) довелось побывать другому русскому путешественнику – А. С. Норову. В ожидании попутного ветра протекали часы, и неутомимый путешественник отправился в близлежащий коптский монастырь. «Я нашел там только пять братий, – отмечал А. С. Норов. – Вход в монастырь мало отличается от арабских хижин. Церковь находится в подземных сводах; она покрыта шестью малыми куполами, по три в ряд, и поддерживается двумя колоннами. Тут устроены три придела. Иконостасы, как во всех коптских церквах, из резного дерева; некоторые образа писаны в Иерусалиме»753.

Здесь монахи показали русскому гостю старинное Евангелие XV в., «писанное на бомбицине». Несмотря на то, что этот монастырь неоднократно разрушался мусульманами, он снова каждый раз возрождался к жизни. Норов замечает, что в те годы в нем даже была школа для детей754.

В другом из близлежащих коптских монастырей довелось в 1909 г. побывать известному русскому востоковеду Б. А. Тураеву. «Из монастырей-пустыней мы имели возможность посетить только маленький, расположенный около древнего Абидоса, – пишет отечественный ученый. – Снаружи обычные стены и линия куполов, церковь в пять престолов. Иконостас обычный резной. Икон почти нет. Из братии умеют читать по-коптски только один монах и два послушника. Они пропели нам несколько стихир из «Псалмодии»755.

За столетия исламского господства в Египте число мусульман в Фиваиде постоянно увеличивалось, и это отмечает в своих записках А. С. Норов. Так, проходя мимо города Кена на борту дагабии, русский путешественник заметил, что «у пристани стояло много судов с поклонниками в Мекку»756.

Приближаясь к Фивам, Норов и его спутники проследовали мимо местечка Некаде, лежащего у подножия горы. «Тут есть коптский монастырь, а в окрестности развалины других древних монастырей», – пишет он, добавляя при этом: «Я намеревался посетить это место на обратном пути моем»757. И действительно, на обратном пути – из Нубии в Нижний Египет – русский путешественник смог побывать в Некаде, где у него была встреча с католическим миссионером. «Я расспрашивал его о монастырях, которые находились некогда между Некаде и Фивами, – пишет А. С. Норов. – Они были основаны святыми Палемоном и Пахомием в середине IV века. Из этих монастырей три существовали еще в прошедшем (XVIII) веке. Первый назывался Дер-Салиб или Святого Креста, второй – Дер-ель-Мегма или Синод, третий – Дер-Мари-Поктор или св. Виктора»758.

Однако сведения, полученные Норовым от католического священника, были неутешительны. «Миссионер сказал мне, что все они разрушены, но что по праздничным дням копты ходят туда служить обедни», – отмечает русский автор759. Осмотрев местный католический храм и поблагодарив миссионера за гостеприимство, А. С. Норов продолжил свое плавание.

Путешественники, попадающие в Фивы, спешат осмотреть знаменитые древнеегипетские храмы. Однако здесь – как в Луксоре, так и в Карнаке – живет немало коптов, но их церкви как бы теряются на фоне монументальных сооружений – таких, как храм бога Амона-Ра, храм богини Мут и др. Но в близлежащих окрестностях не угасала жизнь в коптских обителях, и русские паломники в своих записках свидетельствовали об этом. 4 марта 1845 года в Луксор прибыл начальник Русской Духовной Миссии (Иерусалим) архимандрит Порфирий (Успенский).

На следующий день, рано утром, он отправился в Коптский монастырь Амба-Бахум-Аббиширке, лежавший в часе пути от Луксора. Отметив, что в те годы к этой обители были приписаны две деревни, о. Порфирий занес в свой дневник краткие сведения: «Три священника; пять престолов в линию. А вся церковь состоит из трех параллельных линий; в каждой линии множество куполов. Куполы покоятся на приземистых арках»760.

7 марта русский пешеходец переехал на западный берег Нила, где на просторной равнине, раскинувшейся вокруг Фив, возвышаются «колоссы Мемнона» – две гигантские статуи двадцатиметровой высоты. О. Порфирий осмотрел также расположенный неподалеку храм Рамзеса III в Мединет-Абу761. В те годы там еще сохранялись следы коптского влияния. «В Мединет-Абу, в большой четырехугольной зале, алтарь, обращенный на север; на стоящих колоннах, не египетской работы, кресты коптские со словами «Иисус Христос Господь» (по-греч.). Есть подобные слова на одной лежащей колонне. Тут была церковь. Да и в средине древнего храма и окрест его едва ли не монастырские келлии?» – такое предположение высказывал русский исследователь762.

Упомянув про Мединет-Абу, о. Порфирий сообщает читателям о близлежащей коптской обители: «Направо, за развалинами, вдали дорога как канал, вблизи – маленький храм; назади, на песках, монастырь коптский новый Деир-Махареб (а по словам Трианда- фила – древний св. Феодора Стратилата)»763.

9 марта неутомимый паломник взошел на гору близ селения Гурна, где осмотрел развалины древнего монастыря. «Монастырь на горе. Вид из него восхитительный на Канал, Луксор, Мединет-Абу, – Колоссы; поле зеленое с Нилом окаймлено горами. Под монастырем катакомба», – пишет о. Порфирий764. Вот несколько строк, которые русский архимандрит уделил описанию остатков коптской святыни. «Обитель велика. С южной стороны видны еще десять келлий направо, а противоположные налево развалились. Средину занимала большая церковь; остатки капителей валяются. На северной стороне были также кел- лии, – одна видна. В юго-западном углу нашел я гранитный гроб без крышки и три камня небольших с иероглифами»765.

С вершины, увенчанной монастырскими развалинами, в те годы можно было видеть остатки еще двух коптских обителей: «один ниже на холме, другой – на самом темени горы»...766

Записки о. Порфирия имеют особую ценность, поскольку его преемники, посещавшие Фивы, ограничивались лишь краткими сообщениями о местных коптских церквах. Так, Б. А. Тураев в своих заметках лишь бегло упомянул о том, что в 1909 году ему «из провинциальных (коптских) храмов пришлось видеть Луксорский и Асуанский. Оба снаружи несколько похожи наши, имея спереди высокую колокольню, а над самой церковью круглый купол»767.

Гости из России часто общались с местными христианами в этих шумных туристических центрах. В своих записках русский востоковед Е. Э. Картавцов повествует о подобной встрече, имевшей место в 1889 году в одной из луксорских гостиниц.

– Слуга спросил: «Москoв? Москoв?!», а затем бил себя в грудь и говорил; «Копт! Кристос, копт! Кристос!» Я понял, что ему нужно; поднялся, перекрестился и, показав на себя, сказал: «Москдв», а затем, упирая ему в плечо, – «копт».

Копты пришли в восторг. Быстро на левой руке засучили они до плеча рукава одежды и показывали татуированный ниже плеча большой православный крест. Ударяя по нему и целуя его, они повторяли: «Москдв, копт. Кристос, ами, ами!» 768 .

Так излагает русский путешественник свои впечатления от состоявшегося разговора, а затем продолжает: «Большинство сельчан Верхнего Египта – копты-христиане, в городах же – мусульмане. Здешнее христианство – дело проповеди, трудов и мученичества великих фиваидских отшельников; оно уже со времени женитьбы Иоанна III на Софии Палеолог стало видеть в Москве своего защитника; победы Екатерины над турками еще более укрепили эту мысль»769.

Христианские святыни верхнего Египта

Для многих русских путешественников, поднимавшихся вверх по Нилу, Фиваида была конечной целью их паломничества. Однако некоторые из них упорно продвигались далее, на юг, и на этом пути посещали городок Эсне. Здесь сохранился храм, посвященный Хнуму, переделанный из древнеегипетского в эпоху Птолемеев. Неподалеку от Эсне когда-то был коптский монастырь Мучеников, но к XIX веку он уже опустел.

Среди египетских христиан весьма распространен культ мучеников. Согласно церковной традиции, копты ведут свое летоисчисление с 284 года по Р. X., когда в Риме воцарился император Диоклетиан и начались усиленные гонения на христиан. Александрийские христиане начали новое летоисчисление, назвав его «эрой мучеников». Это особое летоисчисление появилось у коптских христиан в VI в., а в VIII в. стало общепринятым. (Современные копты в своей гражданской деятельности пользуются обычным григорианским календарем.)

В феврале 1845 г. монастырь Мучеников (Деир-Шугаде) посетил архимандрит Порфирий (Успенский). В то время коптская епархия Эсне простиралась до Асуана, по левому берегу Нила, а в самом Эсне проживало около двухсот пятидесяти коптских семей. «В Эсне есть три учителя для христианских мальчиков, – один из них слепой; мальчик каждый платит учителю своему по десять паричек, по двадцать в неделю; смотря по состоянию», – пишет о. Порфирий770. При этом он добавляет, что «пять епископов погребены в сем монастыре: Губриан, Матфей, Михаил, Бедаба»771; имя пятого русский автор не приводит.

Завершая краткое повествование об этой обители, о. Порфирий замечает: «Монастырь Мучеников посещается два раза в год <...>; он имел 40 федданов земли, но паша отнял их»772. В 1898 году в этой обители побывал известный русский востоковед В. Г. Бок. В его записках приводятся сведения, дополняющие и уточняющие то, что несколько десятилетий ранее представилось здесь о. Порфирию. «Находящийся на краю пустыни, на расстоянии приблизительно одной мили к югу от г. Эсне, коптский «монастырь Мучеников» (Дейр-эш-Шуххад), который, по преданию, построен был св. Еленой, не раз был описан европейскими путешественниками, – отмечает В. Г. Бок. – Теперь монастырь покинут и монахов в нем нет. Богослужение же совершается в церкви его лишь по некоторым дням»773.

Сделав целый ряд фотоснимков обители Мучеников, В. Г. Бок, по возвращении в Россию, пополнил собрание Эрмитажа богатыми материалами774.

Если продвигаться вверх по Нилу, то следующим после Эсне городом, лежащим на западном берегу Нила, будет Эдфу. Городок Эдфу вошел в египетскую историю благодаря своему храму, посвященному богу Хору (эпоха Птолемеев). Здесь в 1845 году побывал архимандрит Порфирий (Успенский), и его внимание привлекла местная коптская обитель. «В Эдфу, внутри сего города, есть монастырь, называемый Амба-Бахум, – сообщает русский паломник. – Прежде в нем были монахи, ныне один священник. В Эдфу не более восьми-девяти домов или двадцать-тридцать душ. В сем монастыре, под церковью, есть комнаты. Близ, в горе, есть иноческие пещеры в гробах древних»775. При этом православный архимандрит, сочувствовавший коптам-христианам, замечает: «Причина бедной обстановки внешности монастырей – боязнь издерживать деньги пред властию»776.

В записках о. Порфирия, которые он вел в хронологическом порядке, имеется временной перерыв. Так, упомянув про свое пребывание в Эдфу под 13 февраля 1845 г., он возвращается к своему дневнику только 3 марта и описывает обратный путь – к Луксору и далее – вниз по течению Нила. Из этого можно сделать вывод о том, что русский путешественник не добрался до Асуана, – ведь в противном случае он не преминул бы посетить там знаменитый монастырь св. Симеона и отметить это в своих записках. Но позднее другие отечественные исследователи проделали этот путь.

Одним из них был В. Г. Бок; известный востоковед, прибыв в Асуан, посетил древний монастырь св. Симеона и запечатлел его живописные развалины777. Вот что сообщалось в тогдашней русской печати о древних обителях, некогда основанных близ Сиены (Асуана): «Эта отдаленная египетская провинция в христианскую эпоху была поприщем иноческого подвижничества. Около Асуана было три монастыря: один, не обозначенный по имени, совершенно разрушенный; другой – во имя св. Лаврентия, еще обитаемый монахами, и третий – запустевший с XIII века, но до сих пор настолько сохранившийся, что по уцелевшим остаткам можно видеть, что принадлежал он к обширнейшим обителям Египта. В народе он известен под названием Дер Амба-Самаан (Симеон – а. А.). Он стоит на скалистом левом берегу Нила»778.

Заметка эта была опубликована в 1894 году, и за истекшее столетие в этих краях произошло много изменений. Монастырь св. Лаврентия, как и другие, опустел, а в 1904 г. на первом пороге Нила была построена плотина. В 1909 году здесь побывал известный русский востоковед Б. А. Тураев; он кратко упоминает лишь о знаменитой обители св. Симеона: «Посещенный нами монастырь уже с XIII века не имеет обитателей. <...> Эти почтенные развалины с их надписями и остатками фресок были неоднократно предметом (иностранных) описаний»779.

Современный Асуан высится на месте бывшего базара города Абу, который греки называли Элефантиной, что значит «остров слонов». В бытность Б.А. Тураева в Асуане русскому исследователю, к его удивлению, довелось встретиться в этом городе с «новыми греками», которые образовали здесь небольшую православную общину. «Недавно (греки) на набережной устроили себе молитвенный дом, а в ближайшем будущем надеются воздвигнуть и настоящую церковь, так как их уже теперь в Асуане сто пятьдесят человек, – сообщает Б. А. Тураев. – Этот молитвенный дом, находящийся на берегу Нила, против знаменитого острова Элефантина, я отыскал. Он почти всегда открыт, так что с улицы видны царские врата. Налево от входа живет священник-старичок, говорящий по-русски и очень приветливый. Какое это производит трогательное впечатление под тропиками и в виду Нубии!»780.

На пути к Нубии

Первый нильский порог находится в нескольких километрах к югу от Асуана: это широкое пространство бурлящей воды и водоворотов между многочисленными скалами и островами. Русские путешественники, совершавшие свои вояжи в Нубию, должны были преодолевать эту преграду. В записках А. С. Норова, относящихся к 1834–1835 гг., об этом говорится следующее: «Меня уведомили, что губернатор прислал мне четырех лошадей для моего проезда берегом на ту сторону порогов. Надобно было также переносить из дагабии (лодки) всё мое имущество и отправлять вперед на верблюдах, потому что переправа через пороги не всегда безопасна»781.

Любознательный путешественник проделал этот путь по берегу, двигаясь по направлению к острову Филе. «От этого места начинается Нубия, – пишет А. С. Норов. – Блеснул несравненный Нил и развернулся волшебный остров Филе, названный арабами, по разительному великолепию его храмов, «островом храмов» (Джезирет-эль-Бирбе)»782.

На фоне гранитных скал вздымал свои колонны и пилоны храм богини Исиды, дошедший до нашего времени от эпохи Птолемеев. После постройки в 1904 году первой плотины на первом пороге Нила храм этот был затоплен водой большую часть года. Его можно было посетить только в августе – единственный период, когда открывались все шлюзы, чтобы не допустить слишком большого паводка. При строительстве большой Асуанской плотины потребовалось разобрать храм, перенести на 150 метров севернее на остров Эджелика. И хотя на новом месте храм был восстановлен в точности, ныне уже не увидеть тех надписей и росписей, о которых сообщал в своих записках А. С. Норов.

«Велико было мое удивление, когда, подойдя к дверям этого прекрасного здания, я прочел глубоко врезанную надпись (на латыни): АЛЕКСАНДР I. Со славою и благополучием царствовал над россиянами 25 лет»783. Эта надпись, начертанная на латыни, умилила отечественного путешественника: «Так сладостно для русского найти отголосок в память благословенного монарха своего даже у пределов Нубии!» – восклицает Норов784.

Интерьер святилища Исиды и Осириса привлек внимание наблюдательного автора, и он обращает взгляды своих читателей на те символы, которые еще сохранялись в этом храме. «Слабый свет проникает туда через узкое боковое отверстие, едва позволяя различать мифические изображения, которыми покрыты стены <...> Но сердце христианина подвигнуто сильными ощущениями, когда он видит, тут же, торжествующее знамение креста, вычеканенное и нарисованное в разных местах, – знамение, перед которым пали идолы и, вслед за тем, все эти великолепные капища запустели! – пишет А. С. Норов. – Храм Филе был обращен на некоторое время в церковь Христову; доселе свидетельствует о том один гранитный кубический камень с крестным изображением, служивший престолом, и сверх того греческие надписи, где именно говорится о сооруженной здесь церкви при некоем епископе Феодоре»785.

Далее А. С. Норов высказывает предположение о том, что этим епископом был Феодор Мопсуестийский (ок. 350–428), родом из Антиохии. Он был современником св. Иоанна Златоуста и под его влиянием предался подвижнической жизни. Когда в Мопсуестии (Киликия) освободилась епископская кафедра, Феодор занял ее около 392 года и пребывал на ней вплоть до самой кончины, последовавшей в 428 году. «Известно, что он посещал и назидал самые отдаленные церкви», – пишет Норов786.

Русский исследователь высказывает еще одно интересное предположение. «Заметим, что остров Филе означен у пророка Исаии под именем Фул или Пул, – продолжает Норов. – Эти остатки христианской церкви, эти многочисленные крестные знамения явно показывают совершившееся пророчество: «И положу на них знамение и пошлю из спасенных от них к народам: в Фарсис, к Пулу и Луду на дальние острова, которые не слышали обо Мне и не видели славы Моей, и они возвестят народам славу Мою» (Ис. 66, 19)787.

Русский путешественник провел целый день на о. Филе, созерцая «таинственные храмы Исиды». И уже в темноте он устроился на ночлег «в пристроенных к гордому языческому храму скромных монашеских кельях»...788

Асуан, первый нильский порог – это были те пределы, где заканчивались маршруты большинства россиян, путешествовавших вверх по Нилу. И лишь немногие из них, подобно А. С. Норову, отваживались продвигаться далее вдоль пустынных нубийских берегов.

Знакомясь с описанием странствий россиян по Верхнему Египту, можно проследить, как один за другим они «сходят с дистанции» и отправляются в обратный путь – в Каир и Александрию. А между тем записи их неосуществленных наблюдений сегодня представляли бы большую ценность для истории восточного монашества. Ведь после возведения второй Асуанской плотины (1964 г.) уровень Нила начал подниматься, и в результате было создано искусственное водохранилище – озеро Насера – пятьсот километров длиной, объемом сто пятьдесят семь миллиардов кубометров воды.

Во время строительства Асуанской плотины археологи находили в зоне будущего водохранилища сильно разрушенные коптские храмы, укрытые в подземельях от постороннего взора. И в настоящее время большинство из них затоплено. А. С. Норову довелось осмотреть некоторые из них, и в записках русского автора можно почерпнуть сведения об этих утраченных святынях.

Выше острова Филе взору путешественника открылось величественное сооружение – древний храм Калабша, дошедший, к счастью, до нашего времени. Когда-то здесь процветал город Тальмис, а ныне водохранилище поглотило земли, на которых он располагался. «При полном попутном ветре мы пронеслись мимо», – пишет Норов789, не предполагая, какие открытия ожидали бы его здесь. Однако этот пробел можно восполнить, обратившись к запискам другого российского автора – Осипа Ивановича Сенковского. Современник А. С. Норова, Сенковский осуществил путешествие по Египту и Нубии в 1820–1821 гг., опередив своего собрата по перу на четырнадцать лет. Но, в отличие от А. С. Норова, Сенковский опубликовал лишь отрывки из своих дневниковых записей, и сведений о коптах-христианах в его книге весьма мало. Но один из отрывков как раз и посвящен тому храму, мимо которого пронесло дагабию Норова.

Отбыв с о. Филе 3 апреля 1821 года, О. И. Сенковский продолжил свой путь вверх по Нилу, и вскоре его судно причалило к берегу близ храма Калабша. «Келявши, древний Тальмис, почитается одною из самых живописных развалин, – пишет Сенковский. – Несколько колонн, величественно возвышающихся из средины развалин <...>, напоминают шесть главных колонн Бальбека (Гелиополя)»790. В первые века христианства этот храм был превращен в церковь, и тогда его стены были расписаны изображениями святых. «До сих пор голова св. Иоанна видна на последней стене храма, возвышающейся в средине строения», – сообщает тот же автор791.

Поднимаясь вверх по Нилу, Сенковский и Норов записывали увиденное; их сообщения о христианских памятниках, ныне скрытых водами Нила, удачно дополняют друг друга. Так, А. С. Норов лишь мимоходом упоминает о селении Дакке, близ которого возвышались два массивных пилона – остатки храма, воздвигнутого «богу Фоту, Гермесу, этому покровителю наук»792.

В записках Сенковского также говорится про «прекрасный храм древнего селения Псельцис, ныне называемого Дакке». «Это здание посвящено было Тоуту, Меркурию древних египтян, – пишет Сенковский. – После жили (здесь) набожные монахи, начертавшие в этих сокровенных убежищах знамение святого креста, драгоценный залог их надежд, облегчавший их тяжкие страдания. Храм сей был некогда христианской церковью, что доказывает штукатурка, покрывающая прежние баснословные изображения»793.

Христианская тема вновь появляется только лишь в самом конце путешествия Сенковского, когда он достиг «границы страны, собственно называемой Нубиею»794. Но, как и ранее, ему на помощь приходит А. С. Норов. Продолжая плавание до больших порогов Нила, 9 февраля 1835 года он увидел на берегу развалины храма Амады. «Это здание есть одно из древнейших в Нубии: оно воздвигнуто фараоном Мерисом, – сообщает Норов. – Арабский купол венчает эту нестройную груду; здесь была некогда коптская христианская церковь, и в первые века христианства эти пустыни осенены были спасительным знамением креста»795.

Дагабия пытливого русского странника упорно продвигалась вверх по Нилу: «Большие пороги Нила находились не более как в пятидесяти верстах»796. Вскоре судно поравнялось со скалой Абагуда, «в которой видно несколько погребальных пещер»797. Как порой бывало и ранее, Норов решил посетить это живописное место на обратном пути. А вскоре на восточном берегу Нила показалось несколько селений. «Последнее из них называется Уади-Гальфа; вдали виден хребет скал, которые представляют преграду к плаванию по Нилу; там столь знаменитые большие пороги», – сообщает Норов798.

Для того, чтобы полюбоваться большими порогами, русскому исследователю пришлось проделать небольшое путешествие на верблюде. «Арабы называют эти большие пороги Дженадель. Местах в трех или четырех быстрота Нила ужасна и от сопротивления камней поднимается водяная пыль», -пишет Норов799, замечая при этом, что с юга Нил заслонен скалами и что между ними виднеются развалины греческого монастыря800.

Размышляя о причинах распространения христианства в столь далеких и пустынных землях, русский автор пишет: «При византийских императорах Нубия была совершенно забыта или, лучше сказать, доступ в нее был тщательно охраняем от всех покушений иноземцев. В начале седьмого столетия Нубия еще посылала вспомогательное войско в Нижнюю Фиваиду, христианам-грекам; вскоре после того арабы нахлынули на Египет. Все жившие там христиане, которых число было весьма велико, укрылись от гонений в Нубию и распространили там свет христианства. <...> Этому времени бегства христиан из Египта должно приписать основание церквей в Нубии; но после того, по покорении Египта арабами, начались вторжения исламов в Нубию...»801.

Вернувшись в селение Вади-Хальфа (Уади-Гальфа), А. С. Норов «вкораблился» в дагабию, и на следующее утро попутное течение вынесло путников к живописным скалам Абагуды. «Пройдя скалы, увенчанные разрушенным городом, мы пристали к той, которая почти отвесно сходит в Нил и в которой чернеет гробовая пещера, – это «спэос» времен фараонов», – пишет Норов802. За время своего путешествия по Египту неутомимый исследователь видел немало таких захоронений. Но здесь его ждал приятный сюрприз. «Как я был поражен при первом вступлении туда, увидев перед собою храм Христа Спасителя! – восклицает очарованный странник. – Не могу выразить моего восторженного ощущения, когда мой первый взгляд остановился на изображении благословляющего Искупителя»803.

Из всех виденных им древних христианских изображений это было наиболее сохранившееся. И поэтому А. С. Норов уделил его описанию довольно много места. Вряд ли эта живопись дошла до нашего времени, и поэтому строки, посвященные интерьеру храма, представляют большой интерес. Это изображение находится на потолке, – пишет А. С. Норов. – Христос представлен стоящим, в ризе червленной. Лицо написано по облику Нерукотворного образа; тройное сияние главы разделено на семь лучей; десница благословляет; шуйца, приложенная к груди, держит Евангелие. Обратясь к входу, вы видите на том же потолке изображение одного святого угодника, также во весь рост, но весьма поврежденное в лице и в стопах. Глава украшена тройным сиянием; висон белый, а риза червленная; в правой руке венец, а в левой крестный посох; правая нога наступает на пламень. Я полагаю, что это Иоанн Креститель. На потолке, который над дверью, находится, в кругу, поясный образ Спасителя. По обеим сторонам двери стоят, уже почти изглаженные, облики ангелов в белых ризах, с крыльями: они держат в правой руке, вместе с сосудом, крестный посох, а в левой венок или шар, что трудно уже распознать.

На правой стене видны три изображения великомучеников на конях, из которых один – св. Георгий, а на левой и на главной стене видны стоящие изображения святых угодников, едва уже заметные. Эта главная зала поддерживается четырьмя египетскими колоннами. Из средней стены есть вход в небольшую комнату или нишу, где, тотчас при вступлении, видно в полу могильное отверстие. В этой нише, должно полагать, стоял алтарь, ибо в каждой стене видны небольшие углубления, как бы места для святых сосудов. Вдоль стен большой залы выделаны каменные скамьи.

Справа и слева главной залы есть еще по одной комнате, которые, вероятно, служили кельями для отшельников. Живопись всех этих альфресков носит характер древнейшей византийской живописи. Изображенные на образах облачения принадлежат Православной Восточной Церкви. Это легко поясняется тем, что мы сказали выше. Основатели этой церкви и других подобных ей в Эфиопии были первые египетские христиане, укрывшиеся сюда от нашествия арабов и принесшие, в дар за гостеприимство, свет Христов сидящим в стране и сени смертной 804 .

«Церковь, находящаяся в скале Абагуды, судя по оставшимся в ней иконам, конечно должна быть причислена к числу церквей православных», – такой вывод делает русский исследователь, завершая свое повествование805.

В отличие от А. С. Норова О. И. Сенковский смог добраться до самой границы Нубии, туда, где ныне начинается территория Судана. Он был едва ли не единственным русским путешественником XIX в., посетившим знаменитый храм Абу-Симбел, что в трехстах двадцати километрах к югу от Асуана. Посвященный триаде богов Амон-Ра, Хармакису и Птаху, этот храм был полностью высечен в скальном массиве. После сооружения высотной Асуанской плотины возникла угроза затопления храмового комплекса водами Нила. В 1965 году, при содействии ЮНЕСКО, этот храм, распиленный на блоки, был демонтирован и заново воссоздан на площадке, расположенной на более высоком уровне.

Сегодня сюда можно добраться автобусом из Асуана и, осмотрев этот шедевр, в тот же вечер вернуться обратно. Близ Абу-Симбела имеется аэропорт, и состоятельные туристы с комфортом добираются сюда из Каира чартерными рейсами. Но ни один из них уже не сможет увидеть то, что смог созерцать здесь наш предшественник из России. «В нескольких десятках шагов от этих великолепных подземных зданий находится другой храм, состоящий из четырех различной величины комнат, также иссеченный в скале и посвященный египтянами Исиде, а христианами – св. Иоанну», – пишет О. И. Сенковский806, приводя бесценные сведения из истории восточного монашества в Египте.

Древние обители Нитрийской пустыни

Египет взрастил многих великих подвижников христианства. В древности здесь возникали монастыри, кипела духовная жизнь, трудами монашествующих среди бесплодных камней и песков вырастали оазисы. Монастыри, как и прежде, играют ключевую роль в жизни Коптской Церкви. Наиболее доступные из них находятся в Нитрийской пустыне, расположенной приблизительно в девяноста километрах к северо-западу от Каира, на полпути между ним и Александрией.

Нитрийская пустыня (по-арабски Вади-эль-Натрун) входит в северо-восточную часть Сахары и представляет собой равнину, лежащую ниже уровня моря. Это бывшая лагуна с отложениями селитры и других солей, которые разрабатываются и сегодня. Невысокие, мягко очерченные холмы, засыпанные мелким желтым песком, низкие плато, редкие оазисы по окраинам – вот характерный ландшафт Нитрии. В далекие времена, когда не было дорог, когда жизнь сосредоточивалась только по берегам Нила и его рукавов, Нитрия была надежно изолирована от мира.

Нитрийская пустыня была покрыта сетью монастырей, окруженных труднопроходимыми болотами, которые в прошлом защищали их от набегов кочевников. В конце IV в. в Нитрии подвизалось более двух тысяч монахов. Из многих стран мира приезжали и приезжают паломники в Нитрийскую пустыню. Издавна стремились сюда и русские пешеходцы.

В 1834 году близ этих мест побывал А. С. Норов. Его судно (дагабия) поднималось вверх по Нилу – из Александрии в Каир. Примерно на полпути перед взором русского паломника, на западном берегу Нила, предстал хребет Джебель-эль-Натрун, а вскоре его дагабия бросила якорь у местечка Терране. «В этом местечке, порядочно обстроенном из кирпичей и где живут несколько европейцев, производится значительная торговля натром, по близости натровых озер, которые не истощились до сих пор от самой глубокой древности, – пишет русский автор. – Эти озера отстоят на четырнадцать часов пути от берегов Нила, на запад, – и находятся в обширной пустыне, которая носила название «нома» или провинции»807.

Русскому путешественнику не довелось побывать в Нитрийской пустыне, однако он сообщает своим читателям о ее прославленных обителях. «Эта пустыня драгоценна для христиан; в первые века Церкви в ней укрывалось бесчисленное множество отшельников, и она прославилась именами блаженных Павла, Мелании, Аммона, Ефрема, Моисея Араба, Аполлона, Серапиона, Памбона, Пимена, Иоанна, Даниила, Макария и многих других, – продолжает А. С. Норов. – Их уединенные скиты превратились со временем во столько же монастырей, которых число возросло с лишком до ста»808.

На рубеже IV-V вв. Египет стал колыбелью монашества, а в V-VI вв. в Нитрийской пустыне количество насельников исчислялось тысячами. С той далекой поры многое изменилось на древней египетской земле, и ко времени приезда А. С. Норова в Египет местное монашество, подвергавшееся преследованиям со стороны мусульман, переживало тяжелые времена. «Развалины этих священных обителей разбросаны теперь по далекому пространству безжизненной пустыни, – с горечью сообщал русский автор. – Из них остались теперь только три бедных приюта, называемые монастырями, где живут несколько греческих и коптских монахов; ближайший из них носит имя св. Макария»809.

Однако слава о знаменитых обителях не изгладилась из памяти коптских христиан, и, как писал Норов, «монахи греческие и коптские, в память их святых основателей, ходят на развалины, часто весьма далеко, через знойные пески, нередко с опасностью для их жизни от зверей и зноя, – служить обедни в празднуемые Церковью дни»810.

Монастырь св. Макария

1845 год является важной вехой в истории русско-коптских церковных связей. Именно в этом году начальник Русской Духовной Миссии (Иерусалим) архимандрит Порфирий (Успенский) отправился в долгое путешествие по Египту, в ходе которого он посетил тридцать четыре древние обители. 1 июня 1845 года он записал в своем дневнике: «Иду в Нитрийскую пустыню, где древле подвизались облагодатствованные мужи, дабы в сердце своем запечатлеть правое учение их и поревновать святому житию их. Боже, дивный во святых Твоих, благослови странствие мое!»811.

Добравшись до селения Грее, о. Порфирий переправился на противоположный берег Нила. Здесь, в деревне Дрис, он познакомился с игуменом монастыря св. Макария, чью обитель он намеревался посетить. «О. Михаил присматривал за уборкою хлеба, недавно сжатого с нанимаемых им тут нив, – пишет о. Порфирий. – Узнав мое желание побывать в нитрий- ских монастырях, он тотчас озаботился приисканием надежных проводников и приготовлением нам съестных припасов. А приготовляли их копты»812.

И вот караван, к которому были «приписаны» отважный путешественник и его спутники, потянулся по зыбучим пескам, и вскоре перед ними открылась бескрайняя Ливийская пустыня. Стараясь скрасить монотонный путь, о. Порфирий вел долгие разговоры со своим слугой Иваном, рассказывая ему о древних обителях и их насельниках. Вот отрывок из их беседы.

Как называется эта пустыня?

Нитрийская, потому что в ней прежде добывали и теперь добывают нитр, по-нашему – нашатырь. Мы увидим место зарождения его.

Какие святые там жили?

Их было очень много. Знаменитые же из них были: два Макария, Памва, Моисей Мурин, Арсений, Пимен.

Когда они жили?

Спустя триста, четыреста и пятьсот лет после Рождества Христова.

Ужели и теперь находятся там монастыри?

До сих пор уцелели четыре. В них живут коптские монахи.

Ужели кто-нибудь кроме Вас ездил сюда?

Из русских ты первый идешь здесь подле меня. А прежде нас многие предпринимали сюда путешествие из самых дальних стран 813 .

Архимандрит Порфирий прочел своему спутнику целую лекцию об истории нитрийского монашества; ее содержание он также занес на страницы своего дневника814. Завершая свой рассказ, о. Порфирий сделал такую запись: «Продолжительный разговор утомил меня. Я сел на осла и велел арабам погонять верблюдов, дабы засветло поспеть в монастырь св. Макария, до которого было еще далеко»815.

Лишь к вечеру усталые путники увидели стены древней обители. «Прямо против нас вдали стоял монастырь св. Макария, – пишет о. Порфирий. – В сумраке он казался как большое черное пятно на бело-желтоватой покатости земли»816. Но было уже слишком поздно, и врата монастыря были закрыты. Было решено заночевать в походной палатке, поставленной прямо на песке. «Луна осветила долину и монастырь св. Макария, – вспоминал русский пешеходец. – Я прочитал пятидесятый псалом и сладко заснул на рубеже священной пустыни»817.

Утром 4 июня странники двинулись по направлению к монастырю. Вот как описывает о. Порфирий прибытие каравана к вратам обители св. Макария: «Ровно в шесть часов поезд (караван – а. А.) мой остановился не у ворот, а у малого отверстия в нижней части высокой стены монастырской. Я перекрестился и возблагодарил Бога, безопасно приведшего меня на место духовных подвигов св. Макария и преподобных собратий его. Погонщики тотчас развьючили верблюдов, поджали им колени и в этом положении потянули за повод каждого из них в узкое и низкое отверстие стены. Эти животные охотно ползли туда на коленях, нагнувши свои головы»818.

Насельники приветствовали первого из русских паломников, прибывшего в их обитель, и поздравили его с благополучным приездом. О. Порфирий вручил наместнику рекомендательное письмо от коптского патриарха Петра и просил приюта на несколько дней. С монастырской колокольни раздался благовест; монахи вошли в церковь, и начался обряд приветствия паломников. Вот как описывает о. Порфирий это чинопоследование:

Мне дали в руки крест и возжженный трисвещ ник (трикирий), оба медные, и повели меня в алтарь, а оттуда, после троекратного обхождения святой трапезы (престола – а. А.) с целованием углов ее, провели подле стен всей церкви и посадили на кресло против иконостаса, немного левее царских врат.

Передо мной полукругом выстроились двенадцать монахов, в сандалиях на босу ногу, в черных рясах и тюрбанах на голове, наискось ребристо обвитых тонкими складками черного платка, а направо от них стали певцы, держа в руках медные тарелки, колокольчик и стальной треугольник. Началось пение под нестройные звуки этих металлических вещиц.

Спустя несколько минут первый из двенадцати монахов подошел ко мне с ладаницею и кадилом, попросил меня вложить в него фимиам, поцеловал мою руку и покадил меня девять раз. После него то же делали второй, третий и все прочие монахи 819 .

По окончании этого обряда о. Порфирий перешел в малую церковь св. Харона и в ее западной части, отделенной перегородкой, разместил свою поклажу. «Добрые пустынники сами указали мне на это место как удобное для спокойного пребывания в монастыре их на короткое время, – пишет о. Порфирий. – Этим не нарушалась пристойность. Ибо звание и сан мой давали мне доступ в самый алтарь, где совершаются Божественные тайны»820.

На этом записи, относящиеся к посещению нитрийских обителей, прерываются. Лишь 20 июня 1845 года о. Порфирий занес в свой дневник благодарение: «Величаю Господа, возвращающего меня из Египта в нерушимом здравии»821. Русский путешественник почерпнул много сведении как об истории монастыря, так и о древних коптских традициях. Впоследствии всё это вошло в его книгу «Вероучение, богослужение, чиноположение и правила церковного благочиния египетских христиан (коптов)» (Спб. 1856).

С этого времени прошло больше столетия, и за это время монастырь св. Макария пережил падение и взлет. Основанная в 360 году преподобным Макарием Египетским, эта обитель была заново отстроена и расширена в новейшее время, в период с 1969 по 1979 гг. Восстановителями или, лучше сказать, новооснователями монастыря явились двенадцать отшельников, прежде подвизавшихся в пустыне Райан, расположенной в пятидесяти километрах к юго-западу от Фаюма и в ста пятидесяти километрах к юго- западу от Каира. Жизнь их там была подобна житию первохристианских подвижников, известному нам по святоотеческой литературе822.

Духовным отцом этих подвижников был о. Матта Эль-Мескин (то есть Матфей Бедняк), продолживший на новом месте духовное руководство братии. Они с большой печалью и неохотой покинули свои кельи, когда тогдашний патриарх Коптской Церкви Кирилл VI попросил их перейти в Нитрийскую пустыню и заняться восстановлением ее разрушенных монастырей, в частности монастыря св. Макария. «Мы плакали, покидая ради послушания нашу пустыню», – вспоминали отцы. Теперь в Райанской пустыне никто не живет: трудность обитания там оказалась не под силу другим. А те двенадцать монахов, которые вышли из Райана во главе с о. Маттой Эль-Мескином, и составили ядро новой общины, которая из года в год пополняется новыми насельниками823.

В декабре 1976 года монастыри Нитрийской пустыни посетила делегация Русской Православной Церкви во главе с митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом. Гости из России молились у святынь обители св. Макария Великого. «В монастырях имеются постройки, относящиеся к VI веку, а также идет строительство новых зданий, келий, возводятся сооружения, охраняющие от песчаных бурь, – сообщал один из членов паломнической группы. – Здесь же руками монашествующих устроены большие водоемы, посажены плодовые деревья и овощи, необходимые для пропитания. Христианские паломники постоянно приходят к этим великим святыням, к этому благодатному источнику живой воды»824.

В последующие годы в стенах этой обители изредка слышалась русская речь. В августе 1980 года в монастыре преп. Макария Великого побывала представительница русского Зарубежья Е. Демина, живущая в Дании. «Я стала собираться туда после лекции в Оксфорде, посвященной возрождению коптского монашества, с показом цветных диапозитивов возводимого в Нитрии монастыря и его старца», – пишет она на страницах «Вестника Русского христианского движения»825.

Ко времени приезда русской паломницы в обитель св. Макария число тамошних монахов выросло до восьмидесяти человек. «Большинство из них – молодые люди с университетским образованием, владеющие достижениями современной науки и техники, – отмечает Е. Демина. – Среди них есть врачи, учителя, агрономы, фармацевты, архитекторы и инженеры, находящие применение своим знаниям и опыту в обширной практической и научной деятельности монастыря. Говоря о любом аспекте монастырской жизни – будь то устав или разведение огорода, духовные ли каноны, эстетика построек или просветительская работа, приходится упоминать о вдохновителе всех начинаний и опытном, одаренном руководителе – о. Матте Эль-Мескине»826.

По образованию фармацевт, о. Матта покинул любящий круг родных и друзей на тридцатом году жизни; десять лет провел в разных монастырях и пустынях, десять лет подвизался в Райанской пустыне и с 1969 года возглавил общину монастыря св. Макария. Примечательно, что в обители нет устава, как не было его во времена его основоположника, преп. Макария Великого. Однако существуют неписаные правила, выявляемые скорее в действии, чем в теории.

В своем очерке о современной жизни обители Е. Демина отмечает, что сельскохозяйственная техника подарена монастырю различными почитателями: коптами, немцами, шведами. Некоторые виды животных и растений получены из европейских стран и США. Денежные средства поступают как пожертвования главным образом от христиан-коптов. Рабочие нанимаются преимущественно в бедном Верхнем Египте, откуда они приезжают с целой стаей детеи-подростков, которых монахи, помимо содержания, обучают общим предметам, дают навыки труда, а детям-христианам – еще и религиозное образование827.

Важное место в жизни монастыря занимает просветительская деятельность. Помимо устных бесед с приезжающими за советом или утешением, духовное просвещение подается через ежемесячник «Св. Марк», издаваемый в типографии монастыря, оборудованной современным печатным станком и компьютером. В каждом номере помещаются статьи, проповеди и беседы о. Матты, который является плодовитым писателем. Им написаны сотни статей, помимо пятидесяти крупных названий.

Одной из очень популярных его книг, оказавшей влияние на многих молодых людей в выборе монашеского пути, является антология о молитве. В нее включены слова о молитве известных христианских писателей. Большое место в ней занимают русские церковные писатели: свт. Тихон Задонский, преп. Серафим Саровский, св. прав. Иоанн Кронштадтский, свт. Феофан Затворник, свт. Игнатий Брянчанинов. Эти писатели, как и некоторые наши современники – Н. Бердяев, прот. Г. Флоровский, митрополит Антоний Сурожский, старец Силуан Афонский, с которыми монахи имели возможность познакомиться через переведенную литературу, пользуются у них чрезвычайным уважением. Более того, изыскиваются пути тесного духовного общения с Русской Православной Церковью как наиболее родственной по духу и исторически нейтральной в многовековых испытаниях Коптской Церкви828. (Еще архимандрит Порфирий (Успенский) писал: «Коптские архиереи и монахи, которых я видел в Фиваиде и в Нитрии, напрашиваются на покровительство России».)

Чтобы иметь доступ к мировой литературе, насельники изучают иностранные языки, которые им преподают добровольцы из различных консульств и учреждений в Каире. Постоянно ведутся курсы английского, французского и немецкого языков, а также предполагается изучение древнегреческого, чтобы иметь возможность переводить подлинники древних текстов, вывезенные из Египта и хранящиеся в знаменитых библиотеках мира. Благодаря знанию европейских языков некоторые отцы предполагают вести миссионерскую работу в африканских странах829.

На территории монастыря обнаружены и бережно собраны фрагменты построек и сосудов, датируемых IV-м веком и позже. На базе этих находок развивается археологическая деятельность и строится музей. К юго-западу от монастыря, в «горе», недавно обнаружили и откопали келью самого преп. Макария Великого, с длинным узким ходом, ведущим во внутреннюю келью, куда он удалялся от наплыва посетителей. Таким образом удалось установить гору преп. Макария, упоминаемую в житийной литературе. А к северу от монастыря видны развалины женской обители IV-V веков, где под престолом церкви покоились мощи преп. Иларии, дочери византийского императора Зенона, которая подвизалась в Макариевом монастыре под именем евнуха Илария830.

Таковы сведения, собранные русской паломницей из Дании, побывавшей в обители преп. Макария Великого в 1980 году. Перу Е. Деминой принадлежит еще ряд статей на ту же тему, опубликованных на страницах «Вестника РХД»831. Этот журнал постоянно уделяет внимание истории Коптской Церкви и ее подвижников832.

В сентябре 1984 года Нитрийские обители посетила группа насельниц Горненского монастыря в Иерусалиме. В настоящее время монахи живут в четырех монастырях Нитрийской пустыни – преподобного Ефрема Сирина, преподобного Псоя, монастыре Барамус и в монастыре святого Макария Великого. Вот как добирались сюда русские инокини. «Кругом расстилается пустыня. Кое-где попадаются пучки бурьяна, а по краям солончаковых болот – даже приземистые пальмочки, – пишет игумения Феодора. – Вокруг монастырей – Селитровая долина, в которой еще со времен фараонов добывают соль и селитру. Камни, гипс и другие материалы, необходимые для строительства, монахи берут здесь же, в пустыне»833.

Время пребывания инокинь в нитрийских обителях было ограничено, и они смогли посетить только две из четырех. «Монастырь преподобного Макария Великого – первый на нашем пути. Он стоит в пяти километрах от шоссе Каир-Александрия и хорошо виден проезжающим, – продолжает матушка Феодора свое повествование. – Монастырь, которому свыше полутора тысяч лет, окружен двойными стенами. Самая старая из монастырских церквей, а их здесь семь, построена во времена преподобного Макария. В монастыре свыше ста монахов. Это один из наиболее известных коптских монастырей в настоящее время. Мы поблагодарили игумена монастыря за добрый прием, сделали запись в книге посетителей и, попрощавшись, направились в соседний монастырь Барамус»834.

Монастырь Барамус

Монастырь «Барамус» в переводе значит «Совещание». Здесь во времена преп. Макария Великого происходили совещания об общих делах монастырей пустыни. Обитель вырастает среди однообразия песков как крепостная стена округлых очертаний. Вдоль стен, внутри которых расположены кельи монахов и помещения для посетителей, в два яруса идут квадратные окна-иллюминаторы – символика корабля спасения, Ноева ковчега, а практическое назначение их – вентиляция помещений и защита от солнечных лучей. Внутренние окна келий выходят в сад. Все постройки отличаются простотой и удобны по своему практическому назначению. Новозаветная символика и образы древней веры египтян в их новозаветной интерпретации украшают церкви и фасады некоторых зданий835.

В сентябре 1984 года в этой обители побывали насельницы Горненского русского монастыря (Иерусалим). «Монастырю Барамус принадлежит первая христианская церковь в Нитрийской пустыне – во имя Пресвятой Богородицы, ей тысяча шестьсот лет. В другой, более поздней церкви почивают мощи преподобных Моисея Мурина и его ученика Исидора, – пишет игумения Феодора. – Мы приложились к мощам святых угодников Божиих, пропели тропарь, помолились, поставили свечи и в сопровождении настоятеля обители игумена Даниила осмотрели древние строения монастыря: трапезную, хозяйственные строения. По ступенькам мы поднялись на довольно широкие монастырские стены. Со стен нам открылся обширный чудный вид на пустыню и два других монастыря, виднеющихся вдали. Игумен Даниил сказал, что эти два монастыря – святого Ефрема Сирина и преподобного Псоя – расположены совсем близко один от другого»836.

А в 1990 году древнюю обитель преподобного Макария и монастырь Барамус посетила небольшая группа паломников, совершавших путешествие к Святой Земле на парусной ладье «Надежда». За четыре месяца плавания православные мореходы проделали водный путь от Петрозаводска до Святой Земли, а затем отбыли в Александрию, где и была завершена эта паломническая экспедиция. Вот каким предстал перед ними монастырь Барамус.

Над монастырскими строениями возвышаются две одинаковые колокольни, увенчанные четырехконечными крестами. Этот монастырь, как и обитель Аба-Бишо, был основан в IV веке. В его соборной церкви сохраняются древние фрески, датируемые Х-ХIII веками. Сегодня здесь подвизаются около девяноста иноков, и один из них показал нам монастырские святыни. В храме мы приложились к мощам древних подвижников веры и благочестия – св. Моисея Мурина и св. Исидора. Здесь мы увидели те нехитрые инструменты, которые сопровождают коптские песнопения, отличающиеся своеобразием. «Привели трех певцов, и они начали петь; прочие же копты мерно ударяли в два медных блюдца, в колокольчик и стальной треугольник. Их пение, не похожее ни на греческое, ни на армянское, весьма уныло», – писал архимандрит Порфирий (Успенский) в середине XIX века837.

Монастырь св. Ефрема Сирина и обитель преп. Псоя

Монастырь Аль-Сурьяни и обитель преп. Псоя (Паисия) расположены в пределах видимости от обители Барамус. Аль-Сурьяни получил свое название «Монастырь сирийцев», поскольку именно здесь подвизались преп. Ефрем Сирин и его соотечественники. Обычно паломники проезжают мимо этой обители и посещают расположенный поблизости монастырь Аба- Бишо (преп. Псоя), а между тем в книгохранилище Аль-Сурьяни имеются древние свитки. Именно в этой обители английский ученый Кэрзон нашел ценные коптские и сирийские рукописи, хранящиеся ныне в Британском музее в Лондоне.

По своему устройству Аль-Сурьяни похож на другие нитрийские обители. «Все эти монастыри построены, как укрепления; они обнесены высокими квадратными стенами, имеющими саженей по тридцати в сторонах, и с парапетами или террасами, – пишет А. С. Норов (1834 г.). – На дворе возвышается четверосторонняя башня с церковию; сверх того, тут же видны остатки двух или трех других церквей; кельи расположены вкруг стен; на каждом дворе колодезь для ключевой, а другой – для дождевой воды»838.

Нитрийская пустыня занимает особое место в истории Коптской Церкви. Патриарх Шенуда III молодые годы провел в одном из монастырей пустыни Вади-Натрун, где постился двести дней в году. А в 1980 году, когда христианско-мусульманские отношения в Египте обострились до предела, напряженная обстановка вынудила патриарха Шенуду III удалиться в монастырь Аба-Бишо (Аввы Псоя). Большинство коптских епископов также нашли тогда временное пристанище в нескольких древних монастырях, сохранившихся в Египте до настоящего времени.

После гибели Анвара Садата (1981 г.) пост египетского президента занял Хосни Мубарак, и одним из его указов было освобождение из-под ареста коптского патриарха Шенуды III839. Но это не значит, что древняя обитель полностью отгородилась от мира и может служить лишь местом изгнания и ссылки. Монастыри по- прежнему играют ключевую роль в духовной жизни Коптской Церкви. И неслучайным является тот факт, что именно в обители Аба-Бишо в мае 1979 года состоялась международная конференция на тему «Место монашества в рамках свидетельства Церкви сегодня», в которой приняли участие сорок представителей из четырнадцати православных и дохалкидонских Церквей, членов Всемирного Совета Церквей, а также наблюдатели из других Церквей и монашеских общин. Патриарх Шенуда III предоставил для проведения конференции этот монастырь, являющийся одной из древнейших египетских обителей. Работа симпозиума осуществлялась по программе, намеченной комиссией Всемирного Совета Церквей «Всемирная миссия и евангелизация»840.

В то время советско-египетские отношения были практически заморожены, и представители Русской Православной Церкви не смогли приехать в монастырь Аба-Бишо. А в 1990 году паломникам из России довелось посетить эту обитель. Вот их впечатления от монастыря Аба-Бишо.

Нас поразила ширина и массивность стены: неприступная крепость. В течение многих столетий одной из особенностей тогдашнего уклада монастырской жизни коптов было постоянное опасение вооруженных нападений со стороны бедуинов, что привело к практически полной изоляции местных насельников от внешнего мира.

Сегодня врата монастыря Аба-Бишо, основанного в IV веке, широко открыты для паломников. Входим во двор обители. Внутри нас встретил чудесный сад: финиковые пальмы, цветы, огород, – все это содержится в чистоте и порядке. Дорожка ведет к храму. Нас встретил игумен монастыря – молодой копт. Он повел нас в храм, который весь украшен почерневшим от времени резным деревом – царские врата, иконостас, иконы. Древние иконы, массивные лампады. На каменном полу отделанные овечьи шкуры. Слева в нише – гробница св. Бишоя (преп. Псой, IV век.).

Нас повели в парадные покои, богато обставленные. На подносе подали кофе и напиток, пахнущий розами. Потекла неторопливая беседа, в ходе которой узнаём много интересного о духовной жизни здешних насельников, число которых достигает ста пятидесяти человек, включая шестнадцать послушников. Духовные наставники определяют монастырский уклад жизни, не навязывая своей воли. Духовная свобода включает в себя добровольное посещение церкви, а также образ и время личной молитвы. Старец дает совет и благословение, сообразуясь с личными особенностями каждого, с его творческой одаренностью и практическими занятиями в монастыре, причем всё направляется на духовное возрастание монаха. Насельники, достигшие в меру созерцания, исполняют молитвенное делание в келье и в церковь собираются по воскресеньям и праздникам, то есть когда совершается Божественная литургия. Литургия коптов представляет собой один из ранних вариантов православной литургии св. Василия Великого и носит его имя. В обычные дни, когда нет всенощного бдения, совершаемого вместе с литургией с 10 часов вечера до 6–7 часов утра, в церкви поется коптская полу- нощница, состоящая из псалмов, гимнов и молитв (с 4 до 7 утра), и краткая вечерняя служба (с 5 до 5.30 часов вечера). На келейную молитву колокол будит в 3 часа утра 841 .

В 1976 году обитель Аба Бишо посетила делегация Русской Православной Церкви во главе с митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом. А осенью 1991 г. в монастыре св. Бишо (Псоя) побывал Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Здесь он молился у мощей нашего общего святого – преп. Псоя (Паисия)842.

В конце 1970-х гг. перед насельниками древних обителей Нитрийской пустыни возникла угроза. Тогдашнее египетское правительство приступило к рассмотрению проекта – основать новый город «Садат-сити» в непосредственной близости от пустыни Вади-Натрун, что могло бы нарушить покой ее монастырей. Однако впоследствии, с изменением внутриполитической обстановки, этот проект был пересмотрен. Сегодня, как и раньше, актуальными остаются слова, сказанные одним из западноевропейских исследователей, занимающихся изучением египетского христианства: «Чтобы достичь сердца Коптской Церкви, необязательно идти в собор, но необходимо отправиться в пустыню».

Александрия

Основанная Александром Македонским в 332–331 гг. до Р. X. на побережье Средиземного моря, Александрия издревле была центром богословской учености. Именно здесь в III в. до Р. X. с древнееврейского на греческий было переведено Пятикнижие, а к середине II в., по-видимому, и весь Ветхий Завет – так называемый перевод семидесяти двух толковников. А. С. Норов упоминает об этом в своих записках. Ссылаясь на свидетельство Иосифа Флавия, он пишет: «Деметрий Фалерский проводил их (семьдесят два толковника) по длинной плотине о семи стадиях и по мосту, который соединяет остров (Фарос) с твердою землею, в здание, находящееся на берегу моря, на северной стороне, столь отдаленное от всякого шума, что ничто не могло их развлекать среди трудов, требовавших самого внимательного прилежания». Далее сказано, что они «каждое утро приходили приветствовать царя и потом принимались за труд, обмыв руки в море»843.

По древнему преданию, Церковь в Египте основал апостол и евангелист Марк, открывший список патриархов Александрии. И снова можно обратиться к запискам А. С. Норова, где он, ссылаясь на Филона, Евсевия и других писателей, говорит о возникновении христианства в этом городе. «Апостол и евангелист Марк первый основал христианскую церковь в Александрии, оттуда он распространил свет своего евангельского учения в дальние пределы Африки <...> Ананий наследовал св. Марку, кончившему жизнь в Александрии», – пишет А. С. Норов844, замечая при этом, что «перевод Библии, который со времени Птоломея находился в руках многих ученых мужей, – и изучение творений Платона приуготовили здесь, более чем где-либо, принятие христианства»845.

Александрия в первые века по Р. X. была одним из основных духовных центров богословской мысли. «Имена, украшавшие патриарший престол и церковную школу Александрии, блистают неувядаемой славою, – пишет А. С. Норов. – Св. Пантений, некогда стоический философ и обратившийся в христианство, был преемником учеников св. Марка в Александрии. Этот самый Пантений проник в дальние пределы Эфиопии для распространения слова Христова»846.

Из Александрии вышли такие выдающиеся церковные деятели, как Климент (конец II – начало III в.), Ориген (ок. 185–253), Афанасий (293–373), Кирилл (1–445). «Школа Александрийская, – продолжает Норов, – была управляема избранными мужами, каковы Климент, прозванный Александрийским, Ориген, светозарный слепец Дидим <...>, Афанасий, Кирилл и другие»847.

Русские паломники, посещавшие этот знаменитый город, находили пристанище в монастыре св. Саввы Освященного, при котором находилась и резиденция патриархов Александрийских. В 1704 году здесь радушно были приняты гости из России – иеромонахи Макарий и Селиверст, насельники «монастыря Всемилостивого Спаса Новгородка Северского». «Пришли до Александрии месяца июня 27-го дня, – повествуют российские пилигримы. – А во дворе Святейшего патриарха церковь святого Саввы Освященного великая, по правой стороне придел святого великомученика Георгия Победоносца, по левой стороне – святой великомученицы Екатерины придел»848.

Интересно замечание российских паломников о той реликвии, которая сохранилась в этом храме. «В приделе святой великомученицы Екатерины есть стол- пик невеликий мармуровый белый, до которого каме- ня главу втято великомученице Екатерине. Еще же и доныне есть многим видети на столпику святой великомученицы кровь, и тут вернии кланяются и целуют тот столпик», – пишут иноки849, добавляя при этом: «Так же и нам Бог сподобил видети кровь святой великомученицы Екатерины и знаменоватися»850.

Можно было бы предположить, что подробные сведения об этой обители приведет в своих записках А. С. Норов. Однако он ограничивается кратким замечанием: «Скромный греческий монастырь во имя св. Саввы заменяет теперь знаменитую патриаршую церковь Александрийскую»851. При этом русский путешественник с сожалением отмечает: «Я не мог там быть по причине чумы, которая обнаружилась в стенах этого монастыря»852.

Большое место истории этой обители уделил на страницах своих книг архимандрит Порфирий (Успенский). В первый раз он посетил эту обитель в 1845 году. В дневнике под 30 января он привел план монастырской церкви св. Саввы, а также отметил, что «возле монастыря св. Саввы находится больница для православных. Она состоит из двух отдельных домов, в два этажа каждый. В первом вверху пять комнат для больных; во втором шесть-семь комнат; внизу помещаются бедные. При больнице есть большие дворы с огородами и сад»853.

Во время своего второго пребывания в Александрии о. Порфирий уделил обители св. Саввы гораздо больше внимания. «Монастырь св. Саввы, который я мельком видел в первое путешествие мое по Египту, обозрен был мною сегодня подробно», – записал русский автор в своем дневнике 29 марта 1850 года854. Во-первых, о. Порфирий указывает на местоположение этого монастыря: «Он находится в конце Александрии, напротив так называемых игл (обелисков) царицы Клеопатры у новой пристани, в недальнем расстоянии от них. Из окон его видны эти гранитные и узорчатые иглы, синее море и остров Фарос со старинною зубчатою крепостью»855.

Подробно описав внутреннее устройство обители, о. Порфирий отмечает, что в храме «сохраняются частицы мощей св. Василия Великого, св. Иакова и св. Марины»856. Особое внимание русский паломник уделил местной святыне – это камень, на котором была усечена честная глава св. Екатерины. «В приделе царственной великомученицы стоит беломраморный налой чет- вероугольный, иссеченный из цельного куска с колоннами по углам и с четвероконечными крестами на трех лицевых сторонах его. Вверху есть круглое углубление для водружения креста или толстой свечи. <...> Впоследствии его обделали в таком виде, в каком он теперь находится. Христиане лобызают его с благоговением»857.

Архимандриту Порфирию довелось отслужить литургию в монастырской церкви св. Саввы – это было 2 апреля 1850 года. «В ней было много православного народа, – пишет о. Порфирий. – Даже копты, армяне и сириане приходили видеть священнодействие мое и слушать наше церковное пение. Небесный Вертоградарь да привьет эти отломившиеся ветви к плодоносной маслине, к Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви!»858.

О. Порфирии сообщает своим читателям о своем посещении новой церкви, которая была заложена в 1847 году «самим патриархом Иерофеем, при многочисленном стечении народа и в присутствии российского генерального консула Г. Фока»859. Отметив, что «нет средств к окончанию храма», о. Порфирий продолжает: «Очи всех обращены к России. Подумывают послать в Москву архиерея за сбором милостыни. В Египте со времени Александрийского патриарха Паисия, пользовавшегося богатыми щедротами царя Алексия Михайловича, памятно благочестивое усердие русских, с каким они всегда готовы помогать угнетенному православию на Востоке»860.

Весной 1909 года Александрию посетил Б. А. Тураев. Он давно хотел побывать в Египте – «в стране святых Пахомия, Антония и Афанасия Великих». Особенно его интересовала Александрия – «град св. Афанасия». Русский путешественник нанес визит в Александрийскую Патриархию, которая «оказалась известным монастырем св. Саввы Освященного». С тех пор, как здесь побывал о. Порфирий, Александрия сильно разрослась; по словам Б. А. Тураева, «тогда обитель была за городом, едва ли не в пустыне, среди фиников; теперь же среди европейских оживленных улиц»861.

К началу XX в. здесь уже была открыта типография. Тураев присутствовал в греческом храме за богослужением в Великий понедельник на всенощной, «которая у греков называется «Последование Жениха». В заметках Б. А. Тураева, посвященных церковной жизни Александрии, можно найти описание греческого богослужения от Великого понедельника до Великой пятницы включительно862.

В отличие от удаленной Синайской обители, монастырь св. Саввы Освященного посещался русскими паломниками гораздо чаще. Один из таких визитов состоялся в 1984 году, когда в Египет прибыла из Иерусалима небольшая паломническая группа монахинь Горненского русского монастыря. «В Александрии у собора в честь Благовещения Пресвятой Богородицы нас встретил епископ Нил (Александрийский Патриархат), – пишет игумения Феодора. – По приглашению преосвященного Нила мы осмотрели здание Патриархии и храм во имя преподобного Саввы Освященного. Здесь, в храме, стоит невысокая четырехугольная мраморная колонна, на которой была усечена глава великомученицы Екатерины»863.

Неподалеку от храма св. Саввы Освященного находится коптский монастырь святого апостола и евангелиста Марка. Главный храм монастыря стоит на месте мученической кончины и погребения святого апостола. «Коптская церковь в Александрии еще древнее греческой, она посвящена св. евангелисту Марку», – подчеркивал А. С. Норов864.

Подробные сведения об этом храме содержатся в записках архимандрита Порфирия. Здесь о. Порфирий бывал дважды- в 1845 и 1850 гг. Во время своего первого посещения этого храма русский автор в своем дневнике уделил место его описанию. «Генваря 31. Утром обозревал церковь коптов во имя евангелиста Марка», – так начинает о. Порфирий описание этого храма865. «В правом приделе копты показывают гроб евангелиста у восточной стены алтарной. Гроб состоит из четырех беломраморных досок. На нем нет никаких украшений и письмен. Копты знают, что в гробе нет мощей и что они увезены»866.

Здесь речь идет о том, что в 811 году мощи св. Марка были перенесены в Венецию, вследствие чего св. Марк был объявлен покровителем этого города. (Во время восстания 1848 г. против Австрии венецианцы объявили свой город независимой республикой св. Марка.)

Вот еще несколько строк, посвященных коптской церкви св. Марка в Александрии: «В сей церкви, направо, находится подземельная усыпальница коптских архиереев. Копты говорят, что там похоронены семьдесят три архиерея. – Вместо иконостаса – узорчатая перегородка без пилястров, без колонн. По правую и левую сторону царских врат два малые четвероуголь- ные задвижные окошка для пропуска света в алтарь. Иконы поставлены весьма высоко; их очень мало, и те – старой живописи. Церковь мала и убога. По виду и архитектуре – новейшего произведения. Но около нее валяются мраморные и гранитные колонны»867.

Осенью 1960 года, во время паломнической поездки на Восток, Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий I и его спутники посетили этот храм. Здесь они приложились к святыне – главе св. апостола Марка и «вместе с братьями-коптами вознесли совместную молитву о соединении святых Божиих Церквей»1. А еще через тридцать с лишним лет – осенью 1991 года – коптский собор св. апостола Марка посетил Святейший патриарх Алексий II. Здесь ему вынесли для поклонения частицу мощей св. апостола Марка868.

* *

Духовные связи России и Египта не прерывались на протяжении столетий. Русские паломники, поклонявшиеся христианским святыням близ берегов Нила, всегда помнили о своей родине, и об этом хорошо сказал А. С. Норов. Осматривая в Александрии «колонну Помпееву», стоявшую на краю пустыни и мертвого озера Мареотийского, он сделал в своем дневнике такую запись: «Я невольно сравнил это запустение с тем торжеством, которого я был так недавно свидетелем, когда на берегах Невы подобный колосс, но еще более величественный, воздвигся в память Александру Благословенному»869.

Примечательно, что именно в этот торжественный день, когда на Дворцовой площади был воздвигнут Александрийский столп, русский писатель отправился из Петербурга на поклонение христианским святыням Египта. Созерцая это величественное зрелище, А. С. Норов сложил четверостишье, и эти бесхитростные строки могут завершить данное повествование. «Прощание мое с родиной обратилось к кресту и Ангелу этой колонны, – пишет Норов, – и я невольно произнес четыре стиха, которые доверил тогда только своему дорожному портфелю:

Сей Ангел и хоругвь Мессии Меня в тот путь благословят,

Куда кресты родной России С высот святых церквей глядят»870.

* * *

522

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления // Сообщения Православного Палестинского Общества (СППО), 1910, т. XXI, вып. 2. С. 189.

523

Цит. по: Повесть временных лет. Ч. VI. М., Л. 1950. С. 354.

524

Леонид (Кавелин), архим. Хождение архимандрита Агрефения обители Пресвятыя Богородицы около 1370 г. // Православный Палестинский сборник, т. 16, вып. 48, Спб., 1896.

525

Эта тема заслуживает особого рассмотрения (авт.).

526

ЧОИДР, 1873, кн. 3, отд. V.

527

Там же.

528

Путешествие ко Святым местам, находящимся в Европе, Азии и Африке, совершенное в 1820–1821 гг. села Павлова жителем Киром Бронниковым. М. 1824.

529

Муравьев А.Н. Путешествие ко Святым местам в 1830 году. Ч. I-II. Спб. 1840.

530

Норов А.С. Путешествие по Египту и Нубии в 1834–1835 гг. Ч. I-II. Изд-е 2-е. Спб. 1853.

531

Газета «Православный Санкт-Петербург», № 8 (86), 1999, с. 2.

532

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 284.

533

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 283.

534

Там же. С. 282–283.

535

Там же. С. 288.

536

Там же. С. 289.

537

Там же. С. 288–289.

538

Андреевский В. Египет. Описание путешествия в 1880–1881 году. Спб., 1884. С. 94–95.

539

Там же. С. 95.

540

Картавцов Е.Э. По Египту и Палестине. Спб., 1892. С. 152–153.

541

Там же. С. 153.

542

Там же. С. 153.

543

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц к святыням Египта // Журнал Московской Патриархии, № 7, 1985. С. 17.

544

Там же. С. 17.

545

Путь нам иеромонахам Макарию и Селиверсту из монастыря Всемилостивого Спаса Новгородка Северского до Святого града Иерусалима поклонитися Гробу Господню 1704 г. // ЧОИДР, 1873, кн. 3, отд. V.

546

Там же. С. 7.

547

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту и в монастыри святого Антония Великого и преподобного Павла Фивейского в 1850 году. Спб. 1856. С. 69–70.

548

Там же. С. 70.

549

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 71.

550

Там же. С. 75.

551

Там же. С. 77.

552

Там же. С. 81–82.

553

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 1. С. 71.

554

Там же. С. 72.

555

Там же. С. 73–76.

556

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 76.

557

Цит. по: Ходжаш С.И. Каир. Изд. 2. М. 1975, С. 85.

558

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 167.

559

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 168.

560

Ходжаш С.И. Каир… С. 86.

561

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 168.

562

Ходжаш С.И. Каир… С. 85.

563

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 2. С. 195.

564

Полное собрание русских летописей. Т. 3. Спб. 1846, С. 159.

565

Лопарев Х.М. Хождение купца Василия Позднякова по святым местам Востока // Православный Палестинский Сборник, т. 6, вып. 3, Спб. 1887.

566

Там же. С. 15.

567

ЧОИДР, 1873, кн. 3, отд. V. C. 8.

568

Путешествие из Константинополя в Иерусалим… С. 44.

569

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 92.

570

Долгов С.О. Житие и хождение в Иерусалим и Египет казанца Василия Яковлевича Гагары, 1634–1637 гг. // Православный Палестинский Сборник, т. II, вып. 3. Спб. 1891. С. 17, 19.

571

Долгов С.О. Житие и хождение в Иерусалим и Египет… С. 18.

572

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 168.

573

Там же. С. 168–169.

574

Ходжаш С.И. Каир. Изд. 2. М. 1975. С. 93.

575

Там же. С. 93.

576

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 169.

577

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц к святыням Египта… С. 17.

578

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 169.

579

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 92.

580

Там же. С. 92.

581

Путь нам иеромонахам Макарию и Селиверсту… С. 8.

582

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. И. С. 170.

583

Там же. С. 170.

584

Там же. С. 171.

585

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 83.

586

Там же. С. 84.

587

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 87.

588

Там же. С. 88.

589

Там же. С. 88.

590

Там же. С. 88.

591

Там же. С. 91.

592

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 1. С. 73.

593

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц к святыням Египта… С. 18.

594

Соловьев Петр, свящ. Русский исповедник в Каире // Странник, 1866, июль. С. 5.

595

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 89–90.

596

Соловьев Петр, свящ. Русский исповедник... С. 5.

597

Е-в И. В Каире у коптов // Христианское чтение, 1898, январь. С. 123.

598

Соловьев Петр, свящ. Русский исповедник... С. 6.

599

Вестник Европы, 1895, кн. 12. С. 480.

600

Ходжаш С.И. Каир. Изд. 2. М. 1975. С. 94.

601

Вестник Европы, 1895, кн. 12. С. 480.

602

Там же. С. 481.

603

Ходжаш С.И. Каир… С. 94–98.

604

Благовест-инфо, 19 сентября 1996 г., Москва.

605

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. Спб. 1895. С. 396.

606

Там же. С. 432.

607

Там же. С. 432.

608

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т. VI. С. 433.

609

Там же. С. 433.

610

Там же. С. 432–433.

611

Там же. С. 433.

612

Там же. С. 434.

613

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 377.

614

Там же. С. 7–8.

615

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 6–7.

616

Там же. С. 377.

617

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т. VI. С. 435.

618

Там же. С. 434.

619

Там же. С. 435.

620

Там же. С. 435.

621

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 376.

622

Там же. С. 378.

623

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 118.

624

Там же. С. 119.

625

Там же. С. 122.

626

Там же. С. 145.

627

Там же. С. 146–147.

628

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 152.

629

Там же. С. 157.

630

Там же. С. 161.

631

Там же. С. 162.

632

Там же. С. 165.

633

Там же. С. 168.

634

Там же. С. 170.

635

Там же. С. 171.

636

Там же. С. 174.

637

Там же. С. 175.

638

Там же. С. 177.

639

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 180.

640

Там же. С. 182.

641

Там же. С. 183.

642

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 185–187.

643

Там же. С. 188–196 (описание чинопоследования литургии).

644

Там же. С. 196–197.

645

Там же. С. 198.

646

Там же. С. 199.

647

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 199.

648

Там же. С. 200.

649

Там же. С. 202.

650

См.: Журнал Московской Патриархии, 1985, № 7. С. 18.

651

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 202.

652

Там же. С. 202–203.

653

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 203–204.

654

Там же. С. 213–214.

655

Там же. С. 215–218.

656

Там же. С. 219.

657

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 219–220.

658

Там же. С. 220.

659

Там же. С. 220–221.

660

Там же. С. 221.

661

Там же. С. 221–222.

662

Там же. С. 222.

663

Там же. С. 222.

664

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 223–224. (Блаж. Иероним. Жизнь св. Илариона, гл. 24–26).

665

Саломон А. Коптский реформатор XII века // Вестник Европы, 1895, кн. 12. С. 471.

666

Там же. С. 482.

667

Шпажников Г.А. Религии стран Западной Азии. М. 1976. С. 41.

668

Саломон А. Коптский реформатор... С. 490.

669

Там же. С. 497.

670

Там же. С. 497.

671

Там же. С. 499.

672

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 228.

673

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 228.

674

Согласно коптской традиции (а. А.).

675

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц… С. 18.

676

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 378.

677

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 232.

678

Там же. С. 232.

679

Там же. С. 234–235.

680

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц… С. 18.

681

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 235.

682

Там же. С. 235–236.

683

Там же. С. 237.

684

Там же. С. 239.

685

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 240.

686

Там же. С. 241–242.

687

Там же. С. 241–242.

688

Там же. С. 244.

689

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту... С. 249.

690

Там же. С. 251.

691

Там же. С. 256–257.

692

Там же. С. 257–258.

693

Там же. С. 259.

694

Там же. С. 261.

695

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц… С. 18.

696

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 10–11.

697

Там же. С. 11–12.

698

Там же. С. 12.

699

Там же. С. 12–13.

700

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 367–368.

701

Там же. С. 370.

702

Там же. С. 370–372.

703

Там же. С. 372.

704

Там же. С. 373.

705

Там же. С. 374.

706

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 376.

707

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 404.

708

Там же. С. 405.

709

Там же. С. 405.

710

Андреевский В. Египет… С. 305.

711

Газета «Русская мысль», № 4185. 31. 7–6. 8. 1997. С. 4.

712

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 373.

713

Е-в И. В Каире у коптов // Христианское чтение, 1898, январь. С. 123.

714

См.: «Русская мысль», № 4190, 52, 9.–1. 10. 1997. С. 5.

715

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 431.

716

Там же. С. 431.

717

Норов А.С. Путешествие по Египту… Т. VI. С. 15.

718

Там же. С. 15–16.

719

Там же. С. 26.

720

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 26.

721

Там же. С. 27–28.

722

Там же. С. 32.

723

Там же. С. 34.

724

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 35.

725

Там же. С. 35.

726

Там же. Ч. И. С. 287.

727

Там же. Ч. VI. С. 32.

728

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 429.

729

Там же. С. 430.

730

Там же. С. 430.

731

Бок В.Г. Материалы по археологии христианского Египта. Спб. 1901. С. 41.

732

Там же. С. 42.

733

Там же. С. 41.

734

Там же. С. 42.

735

Бок В.Г. Материалы… С. 42–43.

736

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 39.

737

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 426.

738

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. VI. С. 39.

739

Бок В.Г. Материалы… Ч. VI. Таблицы. Спб. 1901, таблицы №№ XVII-XXVIII.

740

Там же, таблицы №№ III-XVI.

741

Жебелев С.А. Памяти В.Г. Бока // Записки имп. Русского Археологического Общества, т. Х, новая серия, вып. 3–4. Спб. 1899.

742

Бок В.Г. Материалы… С. 43.

743

Бок В.Г. Материалы… С. 61.

744

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 425.

745

Там же. С. 425.

746

Бок В.Г. Материалы… С. 61–67.

747

Там же. С. 62.

748

Там же. С. 67.

749

Письма Владимира Сергеевича Соловьева. Т. VI. Спб. 1909. С. 17.

750

Там же. С. 18. (от 25 ноября 1875 г.)

751

Там же. С. 19. (от 27 ноября 1875 г.)

752

Андреевский В. Египет… С. 462.

753

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 52.

754

Там же. С. 53.

755

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 2. С. 198.

756

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 58.

757

Там же. С. 63.

758

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 342.

759

Там же. С. 343.

760

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 411.

761

Там же. С. 412.

762

Там же. С. 415.

763

Там же. С. 412.

764

Там же. С. 413.

765

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Ч.VI. С. 412–413.

766

Там же. С. 413.

767

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 2. С. 197.

768

Картавцов Е.Э. По Египту… С. 88.

769

Там же. С. 88.

770

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 409.

771

Там же. С. 410.

772

Там же. С. 409.

773

Бок В. Г. Материалы… С. 71. (Описание монастыря – с. 71–78).

774

Там же, ч. VI., таблица ХХХ.

775

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 410.

776

Там же. С. 410.

777

Бок В. Г. Материалы… таблицы ХХXI-ХХXIИ.

778

Монастырь св. Симеона в Верхнем Египте // Сообщения Православного Палестинского Общества, 1894, август. С. 457–459.

779

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 2. С. 199.

780

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 1. С. 77.

781

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 156.

782

Там же. С. 160.

783

Там же. С. 163–164.

784

Там же. С. 164.

785

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 171–172.

786

Там же. С. 172.

787

Там же. С. 172.

788

Там же. С. 179.

789

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 185.

790

Сенковский О.И. Отрывки из путешествия по Египту, Нибии и Верхней Эфиопии (1820–1821 гг.) // Собрание сочинений. Т. 1. Спб. 1852. С. 29.

791

Там же. С. 30.

792

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 187.

793

Сенковский О.И. Отрывки… Т. 1. С. 39.

794

Сенковский О.И. Отрывки… Т. 1. С. 57.

795

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 199.

796

Там же. С. 204.

797

Там же. С. 205.

798

Там же. С. 207.

799

Там же. С. 212.

800

Там же. С. 212.

801

Там же. С. 219.

802

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 222.

803

Там же. С. 223.

804

Там же. С. 223–224.

805

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 225.

806

Сенковский О.И. Отрывки… С. 54–55.

807

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.VI. С. 90.

808

Там же. С. 90–91.

809

Там же. С. 91.

810

Там же. С. 91.

811

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 435.

812

Там же. С. 450.

813

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 453–454.

814

Там же. С. 454–475.

815

Там же. С. 475.

816

Там же. С. 477.

817

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т.VI. С. 477.

818

Там же. С. 479.

819

Там же. С. 479–480.

820

Там же. С. 482.

821

Там же. С. 482.

822

Демина Е. Возрождение монашества в Египте // Вестник РХД, № 133, 1981. С. 39.

823

Там же. С. 41.

824

Журнал Московской Патриархии, 1976, № 4. С. 67.

825

Демина Е. Возрождение монашества… С. 38.

826

Демина Е. Возрождение монашества… С. 41.

827

Там же. С. 46–47.

828

Демина Е. Возрождение монашества… С. 47–48.

829

Там же. С. 48.

830

Там же. С. 48.

831

Демина Е. (Мать Иулиания). Беседа о современном коптском монашестве в пустыне Скит (Египет) // Вестник РХД, № 137, 1982. С. 74–91; Современные египетские исповедники // Вестник РХД, № 139, 1983. С. 34–40; Страстная и Пасха в коптском монастыре // Вестник РХД, № 142, 1984. С. 52–55.

832

Матта Эль-Мескин, свящ. О христианском единстве // Вестник РХД, № 140, 1983. С. 18–28; его же: Между Воскресением и Вознесением // Вестник РХД, № 141, 1984. С. 72–77; его же: О цели христианской жизни // Вестник РХД, № 143, 1984. С. 21–31.

833

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц… С. 18.

834

Там же. С. 18.

835

Демина Е. Возрождение монашества… С. 45.

836

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц… С. 18.

837

Георги В., Августин (Никитин), архим. К Святой Земле под парусом «Надежды». Петрозаводск, 1992. С. 238.

838

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.I. С. 91.

839

Соловьев А.К. О положении котпов в Египте // Народы Азии и Африки, 1983, № 5. С. 131.

840

«Эпискепсис», № 210, 15 мая 1979 г.

841

Демина Е. Возрождение монашества… С. 43.

842

Журнал Московской патриархии, 1991, № 2. С. 4.

843

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.I. С. 44.

844

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.I. С. 45.

845

Там же. С. 45.

846

Там же. С. 47.

847

Там же. С. 47.

848

Путь нам иеромонахам Макарию и Селиверсту… С. 6.

849

Там же. С. 6.

850

Там же. С. 6.

851

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч.I. С. 48.

852

Там же. С. 48.

853

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т. II. С. 381.

854

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 7.

855

Там же. С. 7.

856

Там же. С. 9.

857

Там же. С. 9.

858

Там же. С. 26.

859

Порфирий (Успенский), архим. Путешествие по Египту… С. 17.

860

Там же. С. 18.

861

Тураев Б.А. Египетские церковные впечатления… Вып. 1. С. 65.

862

Там же. С. 65–70.

863

Феодора, игумения. Паломничество горненских насельниц… С. 19.

864

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. I. С. 49.

865

Порфирий (Успенский), еп. Книга бытия моего… Т. II. С. 383.

866

Там же. С. 383.

867

Там же. С. 383.

868

ЖМП, 1961, № 3. С. 15.

869

ЖМП, 1991, № 2. С. 3.

870

Норов А.С. Путешествие по Египту… Ч. I. С. 49.


Вам может быть интересно:

1. Исторический очерк сирийского монашества до половины VI века священномученик Анатолий (Грисюк)

2. История Поместных Православных Церквей – Глава V. Кипрская Православная Церковь профессор Константин Ефимович Скурат

3. Несколько страниц из церковной истории Эфиопии профессор Василий Васильевич Болотов

4. История канонизации святых в Русской Церкви – Приложения профессор Евгений Евсигнеевич Голубинский

5. С Евангелием. Духовное наследие старцев нашего времени – 4. ПАТРИАРШИЙ ПЕРИОД схиархимандрит Пантелеймон (Агриков)

6. Св. Великий Князь Владимир - отец русской культуры профессор Антон Владимирович Карташёв

7. История Греко-восточной церкви под властью турок – Краткие сведения об Александрийском, Антиохийском и Иерусалимском патриархатах. профессор Алексей Петрович Лебедев

8. История Русской Церкви. Период III святитель Филарет Черниговский (Гумилевский)

9. Казанский сборник статей – Отдел III. Статьи по административной деятельности Высокопреосвященнейшего Никанора в Казани. епископ Никанор (Каменский)

10. Византийское наследие в Православной Церкви – II. Церковь и государство протоиерей Иоанн Мейендорф

Комментарии для сайта Cackle