Книга I. Житие священномученика Петра (Зверева)

В последнее время мы все чаще возвращаемся памятью к событиям давно минувших лет гонений и преследования верующих в послереволюционные годы в России в начале XX столетия. Сейчас уже нет репрессий, храмы открыты, и все желающие могут без страха бывать в них и свободно участвовать в богослужениях. Возвращаясь к тем далеким дням, мы стараемся сохранить их в своей памяти, потому что для будущего Церкви и России очень важна память о пострадавших за веру в годы лихолетья. Для подробного описания и составления новых житийных и богослужебных текстов необходимо исследовать и изучить жизнь всех новомучеников и исповедников XX века. Тема мученичества, которой в истории христианства всегда уделялось особое место, привлекает наше внимание и в настоящее время. Мученичество являет собой само существо христианства и Церкви, потому что Сам ее Глава Господь наш Иисус Христос принял мученическую смерть на Кресте и Своею Кровию основал Церковь, которую и «врата ада не одолеют» (Мф.16:18). Церковь эта наполнилась последователями Небесного Учителя, которые стали носителями духа Христова. Они не склонились перед злом, а одержали победу над ним и сохранили веру и Церковь. Священномученик Киприан Карфагенский говорит, что мученичество «есть основание жизни и веры, опора спасения, союз свободы и чести»¹.

Но неужели только путем страданий можно идти за Христом? На этот вопрос можно найти ответ в православной христологии. Христос, «хотя Он и Сын, однако страданиями навык к послушанию и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного» (Евр.5:8–9). А «совершенство достигается путем страданий»², говорит блаженный Феофилакт Болгарский. Священномученик Петр говорит своим чадам: «Я хотел бы открыть вам и показать свое сердце, как страдания очищают душу»³. Господь Иисус Христос Сам испытал страдания и дал нам пример послушания, а вместе с тем даровал нам благодатные силы для того, чтобы мы приходили в совершенство «самоотверженной любви». Христос – начальник нашего спасения, и по Его стопам должны идти все спасаемые, уповая на Его благодатную помощь.

Тех, кто пошел по стопам Христа, Святая Церковь именует мучениками и исповедниками и особо почитает их. Мученики – это воины Небесного Царя, одержав победу, они сподобляются соцарствовать со Христом, «воссядут с Ним на Небе на престолах и будут господствовать с ним⁴. Мученики – это свидетели Христовы, а мученичество в целом – это свидетельство и доказательство истинности христианства. Каждый мученик своей «смертию смерть попрал..., каждый из них есть свидетель, а их кровь... – семя, обещающее новые всходы»⁵.

Но не каждый может совершить такой подвиг. Мученичество – это дар Божий. Это венец добродетелей: мужества, мудрости, праведности, целомудрия и многих других – их и невозможно сосчитать. Мученики – это совершенный образ и подобие Божие, потому что возлюбили Господа больше всей своей жизни и только желали соединиться с Ним в вечных обителях. Соделавшись по благодати храмом Святого Духа (1Кор.6, 19), они презирают страдания и саму смерть. С таким устроением души побеждается любой страх и ужас, смерть не страшит. Последователи Христа в мучениях своих взывают к Богу: «Господи, Иисусе Христе... возьми боль мою»⁶. И Спаситель не оставляет Своих последователей. По слову священномученика Петра: «Он с великою готовностью подаст руку помощи, будет сострадателен»⁷. Мученичество – это полнота любви Божией. Это – любовь к Богу. Будем же любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас (1Ин.4:19).

20 января / 2 февраля 1918 г. был издан декрет «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви». И хотя закон провозглашал свободу совести и равенство прав всех граждан независимо от вероисповедания, сразу же начались жесточайшие гонения как на иерархов Церкви, так и на рядовых священнослужителей, монахов и мирян. Уже 25 января / 7 февраля 1918 г. был зверски убит священномученик Владимир (Богоявленский), Митрополит Киевский, который открыл список новомучеников Российских. В ответ на эти события Святейший Патриарх Тихон сказал о том, что его «...мученическая кончина... была жертвою благовонною во очищение грехов Великой Матушки России»⁸. Богоборчество было возведено в ранг государственной политики. Отношение Советской власти к Церкви было установлено письмом Ленина к Молотову от 19 марта 1922 г.: «...именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий»⁹. И очень скоро список мучеников и исповедников Христовых, убиенных в годы гонений на Русскую Церковь в XX веке, становился все длиннее, подобно мартирологу первых мучеников.

В ответ на начавшиеся гонения Святейший Патриарх Тихон анафематствовал убийц: «Опомнитесь, безумцы, прекратите кровавые расправы». Но власть спешила «пока не поздно» совершить свое кровавое дело – расправу с Церковью, со своим самым главным заклятым врагом, проводя самый жестокий, строго организованный террор. В годы гонений Русская Православная Церковь просияла новыми святыми новомучениками и исповедниками веры христианской. Одним из них стал Архиепископ Воронежский и Задонский Петр (Зверев).

Владыка Петр, несмотря на тяжелую болезнь сердца и легких, нуждающийся в постоянном наблюдении врача, в течение всей своей многотрудной жизни всегда был преданным последователем почитаемых им свт. Митрофана Воронежского, прп. Серафима Саровского, старца Гавриила (Зырянова), Оптинских старцев и других подвижников благочестия. Он вел преподобническую жизнь, будучи сначала иеромонахом в Москве и в Новгороде, архимандритом, настоятелем монастырей, а затем епископом, он оставался таким же до конца дней своих. И в неволе священномученик Петр не оставлял своих монашеских подвигов, жил всегда по уставу, как и присягал в 1900 г., принимая монашеский постриг. Не имел ничего своего, кроме нескольких книг и икон, и всего себя посвятил Богу и Его Церкви. О нем можно сказать словами псалмопевца Давида: «Сего ради возлюбих заповеди Твоя паче злата и топазия» (Пс. 118, 127).

Исследуя жизнь священномученика Петра (Зверева), мы видим, как постепенно шел он своим путем за Христом. Он выбрал нелегкий путь служения Богу, путь подвигов, благочестия, служения ближним, путь отречения от своей самости, распятия своих страстей во имя Господа, путь жертвенной любви к Богу и к ближним. По словам святых отцов, между иночеством и мученичеством существует двоякая взаимосвязь. Борьба со страстями, хранение целомудрия, нестяжание и особенно послушание, безропотное несение креста – это бескровное, зато ежедневное и многоболезненное страдание ради Христа. И неудивительно, что многие подвижники совместили обе стези – иночество и мученичество, – и неважно, что некоторые из них умерли своей смертью, перенеся многочисленные страдания и болезни. К такому завершению жизни их вела подготовка, связанная с решительным преодолением прежней страстности, которая совершалась путем усиленной молитвы, постепенного увеличения пощений, ночных бдений, слезного плача. Мученичество – это венец, это божественное совершенство всех добродетелей, и нет смысла перечислять все отдельные добродетели; они, как ручьи, сливались в душе священномученика Петра в одну всеобъемлющую божественную любовь, источаемую пребывающим на воине Христовом Духом истины.

Любовь – это верх всех добродетелей. Такую любовь Владыка Петр пронес через всю свою жизнь. И уже будучи в Соловецком лагере, он пишет своим чадам: «...духовная связь крепче всяких других отношений, ибо мои чувства диктуются мне моим долгом и моими обязанностями... По любви к вам я и ехал к вам, зная точно, что предстоит мне...»¹⁰. И далее пишет: «...из-за служения моего вашему спасению я нахожусь в настоящем положении и месте»¹¹. Да, Владыке было известно положение Русской Православной Церкви в Воронеже. Он был свидетелем захвата церквей обновленцами и прекрасно понимал, на что идет. Но любовь к ближним, желание помочь им обрести истинный путь спасения помогали ему жертвовать собой ради ближних. Он не боялся преследований со стороны властей, не боялся страданий, не боялся смерти. Ибо для него было, по слову апостола Павла: «...жизнь – Христос, и смерть – приобретение» (Флп.1:21). Жертва кладет предел страху. «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх...» (1Ин.4:18).

Еще в 1910 г. отец Петр пишет пророческие слова: «В наступившее тяжелое время, когда на единую святую веру православную ополчились все силы ада, ...когда люди как бы просеиваются, чтобы пшеница отделилась от плевел, теперь придите все верные, сплотимся около Матери нашей – Церкви Православной, прильнем к ее святому лону, постоим за нее «даже до смерти», не устыдимся исповедовать Сладчайшего Иисуса, чтобы и Он не постыдился нас перед святыми Ангелами, когда придет судить живых и мертвых»¹².

Владыка очень любил Святую Православную Церковь и не боялся исповедовать Христа всеми своими наставлениями и делами. Он старался заблудшим объяснить истину, показать верный путь к спасению в лоне Святой Православной Церкви. Как уместны в наше время слова Владыки Петра, сказанные им старообрядцам в храмах Нижегородской епархии, «о великом святом дне» объединения их с православными.

В заключении статьи «Отзывы Епископа Феофана Затворника о графе Льве Толстом и о его лжеучении» священномученик Петр пишет: «Горячо станем просить Бога, Его Пречистую Матерь и всех святых Божиих, чтобы они укрепили нас в правой вере, сделали нас мужественными и стойкими и обратили на истинный путь всех, увлекшихся вольнодумством, отступивших от православной веры и ослепленных погибельными ересями»¹³. Много сделал Владыка Петр в борьбе за чистоту Православия против обновленцев. Он называл их еретиками и все требы, выполненные ими, безблагодатными.

Люди верили Владыке, шли за ним, потому что он всю свою жизнь следовал своим словам. Многих он приводил к вере, возвращал из раскола, обращал заблудших так, что и в тюрьму ему «не успевали посылать кресты»¹⁴. Знал священномученик Петр, какое большое значение имеет дело проповеди, дело благовестия христианской веры, как необходимо нести людям познания о Боге, об истинной вере, о почитании Матери Божией, Святого Креста, святых мощей и о многом другом. Много сил положил он, чтобы организовывать занятия по Закону Божию с детьми, чтобы не выросли они «неверами», не вернулись к язычеству, чтобы не погибли души многих. Когда в Твери в епархии стало очень тяжело со средствами, Владыка написал обращение, где написал: «нет средств – нет миссии», потому что для миссии нужны миссионеры, а им нужны средства, чтобы передвигаться в разные уголки епархии.

Священномученик Петр говорил проповеди на самые разные темы, но больше всего, как бывший противосектантский миссионер, он касался именно тем, относящихся к сектам. Много писал Владыка о сектантах и раскольниках, о нравственности и других важных вещах. В своей выпускной работе «Экзегетический анализ первых двух глав Послания апостола Павла к Евреям» иеромонах Петр писал о том, что он не оставляет «мысли в будущем серьезно заняться этим трудом для собственного назидания и большего знакомства со всем Священным Писанием». К сожалению, не все труды священномученика Петра сейчас известны, и в это нелегкое время они могли бы принести пользу Церкви. Но не только труды Архиепископа Петра могут быть поучительны для нас, а и сама его жизнь, его горение в любви, как горение неугасимой лампады, является замечательным примером, достойным подражания. Всей своей жизнью Владыка являл собой пример искреннего служения Богу и ближним. Он занимался миссионерской, просветительской и благотворительной деятельностью, говорил о повышении нравственности христиан. Именно это необходимо нашей Церкви сейчас в настоящее время, чтобы возродилась духовная жизнь нашего народа, чтобы снова воскресла Святая Русь. По мнению священномученика Серафима (Чичагова) «Духовное... возрождение России возможно только тем путем, каким совершалось ее духовное рождение. А именно: необходимо вернуться к церковно-общественной жизни древнерусского прихода, чтобы приходская община единодушно занималась не только просвещением, благотворительностью, миссионерством, но и нравственностью своих сочленов, восстановлением прав старших над младшими, родителей над детьми, воспитанием и руководством молодого поколения»¹⁵.

Верность Христу, Церкви, православной традиции отличала христиан в годы жутких гонений, когда слабых и нерешительных пытались прельстить благами мира сего, а сильных и мужественных стремились уничтожить и, в конечном итоге, заставить замолчать, скрыть их подвиг веры и мученичества от мира. Свидетели правды Божией были страшны беззаконным злодеям и после их смерти, и поэтому не оставляли убийцы даже их могил, сбрасывали в ямы без гробов, без христианского отпевания, без крестов, не оставляли даже памяти о них. Так и Архиепископ Петр был неугоден и страшен новой власти своей духовной силой, своей ревностью о вере православной, и как ни старался Тучков уговорить Владыку Петра перейти в обновленческую церковь, ничего у него не вышло. И даже уже будучи на Соловках, Владыка не оставлял дело проповеди, и за это его изолировали на о. Анзер, очень боялись его. В нем была особенная, благодатная сила, которая притягивала к нему людей. Он был совершенным в ревности и в любви к Богу, в жалости и в любви к людям.

Сейчас все отчетливее проступает среди хаоса событий и различных страстей величие и красота Русской Православной Церкви. За годы последних жесточайших гонений, невиданных за всю историю христианства, она не только не поблекла, но засияла неотмирным светом Божественной любви, явленной нам через неисчислимый сонм новомучеников, исповедников и подвижников, сохранивших верность Христу и Его Церкви до конца. Именно в такой верности мы нуждаемся сейчас, когда очевидно духовное оскудение общества, когда в глазах многих обесценивается самое сокровенное – вера, надежда, любовь. Мы особенно пристально всматриваемся в жития святых новомучеников, которые своим подвигом являются для нас высочайшим примером. Мы назидаемся образом их жизни, веры, ревности по Богу, терпения, послушания, любви и отвержения от своеволия. И что может быть для нас драгоценнее примера подвига мучеников и исповедников. И слава Богу, что таких примеров великое множество. Слава Богу, Русская Православная Церковь не лишена милости Божией и даров Святого Духа, явленных в угодниках Божиих.

Сейчас, как и в то время, «все силы ада» ополчились против Православной Церкви. Несмотря на то, что дали свободу вероисповедания, восстанавливают храмы и открываются монастыри, много монастырей, но мало в них насельников. Куда идут православные, где их сердца? Раньше было много монастырей, но не хватало в них мест для новых насельников, желающих посвятить свою жизнь Богу. Приходилось иногда ждать до 20 лет, чтобы быть зачисленным в штат монастыря. Теперь же наоборот. Многие ищут Бога, но не там. Бесчисленное множество различных сектантов, раскольников зазывают к себе несмысленных в вере, как молодых, так и пожилых людей. Как им помочь найти истинную веру, истинный путь ко спасению?

Прославляя новомучеников и исповедников, мы обретаем новых молитвенников пред Богом. Они, зная наши печали и скорби, помогают нам своими молитвами идти узким путем ко спасению. Их ходатайство за оставшихся в живых и молитва их имеют великую силу, ибо голос их крови вопиет к Богу, как кровь Авеля (Быт. 4, 1о). Кровь свидетелей Христовых «искупает» нас, соединяясь, срастворяясь с Боготочной Кровию Единого Искупителя. Поэтому мы просим Господа о спасении нашем молитвами новомучеников и исповедников Российских: «Даровал еси, Судие праведный, исповедникам Церкве Российския Царство Небесное и блаженство вечное. Приими ныне, Господи, моление их о спасении душ наших»¹⁶.

Отец священномученика Петра (Зверева) – протоиерей Константин Петрович Зверев был сыном священника, родом из Московской губернии. Родился Константин в 1846 г. С 1863 по 1868 гг. обучался в Вифанской семинарии. Семинарию закончил с хорошими показателями по всем предметам. А по таким предметам как педагогика и догматическое богословие получил оценки «очень хорошо».

Протоиерей Константин Петрович Зверев

В 1869 г. 29 октября Константин Зверев был определен псаломщиком в Московскую Краснозвонницкую церковь Китайского сорока. В той же церкви 1о ноября 1869 г. Константин венчался с Анной Руссовой, дочерью покойного дьячка Московской Никольской церкви в Клениках Руссова Василия Сергеевича. Таинство венчания совершил приходской священник Алексей Смирнов с дьяконом Сергеем Борзецовским и дьячком Алексеем Соловьевым. Поручителем со стороны Константина был священник Сергей Беляев, проживающий в Богоявленском монастыре, а со стороны Анны – священник Богородице-Рождественской церкви в погосте Выдра Серпуховского уезда Алексей Розанов. Алексей Иванович Розанов знал Анну с раннего детства. В годы своей учебы в Вифанской семинарии он проживал в семье дьячка В. С. Руссова.

Мать священномученика Петра – Анна Васильевна Зверева родилась з февраля 1852 г. в Москве. Крестил ее и был ее восприемником священник дома Преосвященного викарии Московской епархии Иван Семенович Богоявленский. В 1858 г. ее отец Василий Сергеевич скоропостижно скончался 30 лет от роду. Жена его Авдотья Трифоновна Руссова осталась вдовой с тремя малолетними детьми на руках. Самой старшей Анне было только шесть лет, Марии – четыре года и совсем кроха – годовалый сын Константин. Когда Анна вышла замуж, ей было семнадцать лет. Она нигде не работала, занималась домашним хозяйством и помогала в церкви.

Анна Васильевна Зверева

В 1872 г. 19 февраля Константин Зверев был рукоположен во иерея и определен священником в Воскресенскую церковь села Вешняково Московскою уезда. Сюда вместе с семьей Зверевых переехала из Москвы Мария Васильевна Руссова – младшая сестра Анны Васильевны. Замуж Мария Васильевна не выходила и всю жизнь прожила в семье своей сестры. В Вешняково она работала просфорницей в церкви Воскресения Христова.

Село Вешняково (современное название Вишняки) в 1766–1770 гг. носило название Вельяминово. Вместе с деревнями Выхино, Вязовка и Жулебино составляло владения графа И. Н. Шереметева. Свою историю село Вешняково ведет от возникшей в XIV веке здесь на суходоле, посреди бортных рощ, деревни Найденова-Чиролова. Места здесь были прекрасные, кругом были вишневые сады. Весной, когда начинали цвести деревья, село стояло, как невеста, убранная в белый наряд. Может быть, поэтому возникла версия, что столь красивое название села произошло оттого, что два века назад переселенцы с Украины посадили здесь вишневые сады. Но это название встречается еще с 70-х гг. XVI века. После Ливонской войны на этом месте была пустошь, которая числилась за боярином Иваном Васильевичем Шереметевым. При его сыне Ф. И. Шереметеве в первой половине XVII века пустовавшее место заселяется, ставятся боярские хоромы. В 1644–1645 гг. возводится каменная церковь Воскресения Христова. Вешняково становится селом и приобретает вид типичного барского имения со скотным двором, слободой «задворных» и «кабальных» людей.

В конце XVIII века владельцем села Вешняково, а также деревень Вязовка, Жулебино и Выхино являлся Н. П. Шереметев – внук знаменитого генерал-фельдмаршала Б. Шереметева, который был в большом почете у императора Петра I. Барский двор теперь располагался в Кусково, а Вешняково с прилегающими деревнями стало лишь придатком его. В нем было 847 крестьянских дворов, а в Кусково – один.

В 1800 г. село Вешняково, располагавшееся на суходоле с иловатой землей, не имело ни одной достойной усадьбы, ни сада, а лишь плохие посевы. Местные крестьяне традиционно занимались хозяйством и не осваивали никаких ремесел; женщины пряли шерсть и продавали ее в Москве. Еще в тридцатые годы XX века местные крестьяне торговали картофелем и молоком. И только одна церковь была примечательна в этом селе. Оказавшись вблизи самой платформы Рязанского направления железной дороги всего в восьми верстах от Московской Покровской заставы и в полуверсте от Коломенского шоссе, это место быстро обстраивалось дачами, среди них, известная в то время дача Семенова являлась как бы визитной карточкой села Вешняково. В 188о-х гг. здесь уже было около 40 дач.

Воскресенская церковь села Вешняково была двухэтажная. Храм во имя Воскресения Христова с приделами Успения Пречистой Богородицы и Николы Чудотворца был построен заботами боярина Ф. И. Шереметева при царе Михаиле Федоровиче. Престол св. Апостола Иакова был пристроен при царе Алексее Михайловиче князем Иаковом Никитовичем Одоевским – внуком боярина Ф. И. Шереметева по дочери, в честь его небесного покровителя. В 1761 г. церковь была значительно возобновлена. В 1867 г. нижняя церковь была расширена за счет пристройки паперти и стала значительно просторнее. В это же время в верхней и нижней церквах были обновлены росписи.

Священник о. Константин Петрович Зверев также приложил немало сил для ремонта и обновления храма Воскресения Христова. В 1880 г., после окончания ремонта верхней летней церкви, она была вновь освящена полным освящением Преосвященным Амвросием, Епископом Дмитровским. После освящения церкви Владыка Амвросий в своей проповеди назвал ее столь прекрасною, что ставил ее в число лучших церквей города Москвы. Так замечательно была отремонтирована верхняя летняя церковь. С этого времени храм в Вешняково стал носить новое название: «Обновление храма Воскресения Христова».

Затем заботами и трудами о. Константина была отремонтирована и нижняя теплая церковь Успения Божией Матери. В ней были заменены ветхие престолы и жертвенники новыми дубовыми с верхними кипарисовыми досками. С этого времени и нижняя теплая Успенская церковь также стала в ряд лучших церквей г. Москвы. В ней был заменен иконостас и обновлены все иконы. Освящение нижней теплой церкви совершил Преосвященный Мисаил, Епископ Дмитровский. На освящение в Вешняково вместе с Владыкой прибыл и директор народных училищ А. В. Краснопевков. Они посетили Вешняковскую церковно-приходскую школу. Их сопровождали о. Константин и попечитель школы П. К. Таккэ. Другим попечителем школы был граф Сергей Дмитрович Шереметев.

Ученики встретили Владыку пением «Царю Небесный» и «Испола эти деспота». На все вопросы Владыки ребята отвечали дружно. Епископ Мисаил остался доволен посещением школы и, уезжая, сказал: «Школа хороша»¹⁷. Вешняковскую церковно-приходскую школу или, как тогда называли, училище иерей Константин Зверев организовал в 1875 г. С 1907 г. она была преобразована в земскую школу. За изыскание средств на строительство и содержание школы настоятель храма о. Константин в 1885 г. был определен попечителем школы. И оставался им до самого своего отъезда в Москву. В школе учились 150 мальчиков и, кроме того, в ней обучались рукоделию более 40 девочек.

Со дня основания Вешняковской школы о. Константин являлся законоучителем в этой школе. И затем на протяжении многих лет он был законоучителем во многих школах Москвы: с 1890 по 1892 г. – в Кудринском городском училище, потом во 2-м городском 4-классном училище, в частном училище Воскресенского и при храме в доме генерал-губернатора.

Свидетельство о крещении Василия Зверева

Господь, видя устремления о. Константина к прославлению имени Божия, во всем и всегда помогал ему. Но одно только обстоятельство печалило о. Константина и его супругу Анну Васильевну. В семье четы Зверевых 6 лет не было детей. Много и усердно молились супруги, терпеливо вымаливая себе чадо. И Господь услышал скорбные молитвы Константина и Анны. День 18 февраля 1876 г. стал счастливым в семье Зверевых – родился, наконец, долгожданный первенец. Нарекли его Василием в честь Василия исповедника и в память об отце Анны Васильевны. Крестили младенца в Московском храме Косьмы и Дамиана в Шубино. Таинство Крещения совершил священник Михаил Невский. Восприемниками были Василий Иванович Попов, пономарь Троицкой церкви в Листах, и баронесса Елизавета Сергеевна Деллер, урожденная Шереметева¹⁸. Младенец сразу стал всеобщим любимцем. Тетя Мария полюбила его, как собственного сына, и посвящала ему все свое свободное время.

Василий Константинович Зверев (не публ.), Арсений Константинович Зверев (не публ.)

Вторым ребенком был сын Арсений. Родился он 22 февраля 1879 г. В 1888 г. родился третий сын Кассиан и в 1889 г. родилась дочь Варвара. Анна Васильевна вспоминала, что наклонности у мальчиков определились еще в детстве, каждый играл по-своему. Старший сын Василий любил играть в церковную службу и выбрал духовную стезю. Арсений любил писать разные бумаги – стал чиновником, а Кассиан играл в войну – стал офицером.

Кассиан Константинович Зверев(не публ.), Варвара Константиновна Зверева (не публ.)

Арсений учился в гимназических классах Лазаревского института восточных языков. Принят он был туда в августе 1888 г. по ходатайству С. Г. Матвеева, сына Г. Я. Матвеева, завещавшего институту свои пожертвования. Арсений был пансионером фонда Г. Я. Матвеева. В Лазаревском институте готовили специалистов для дипломатической работы.

23 октября 1897 г. о. Константин пишет прошение о выдаче документов своего сына Арсения. В личном деле Арсения Зверева имеется объяснительная записка о. К. П. Зверева об отсутствии его сына на занятиях с 1 сентября до 1 октября 1897 г. «вследствие важных домашних обстоятельств»¹⁹. Вероятно, именно по этой причине уже в октябре Арсений окончательно оставил учебу и забрал документы. Он получил аттестат об окончании пяти классов, дающий ему право вольноопределяющегося второго разряда.

С 1902 г. А. К. Зверев работал сначала надсмотрщиком, а затем помощником бухгалтера в Московском Губернском Акцизном управлении. А с 1907 г. одновременно работал в Московском отделении «Попечительства имени императрицы Марии Александровны о слепых». В 1910 г. Арсений получил звание «почетного гражданина». Все эти годы он проживал в семье отца. Арсений Константинович был женат. Вместе с женой Евгенией Михайловной переехали на новую квартиру в дом № 6 на улице Новой Басманной. С ними жила и сестра Евгении Михайловны – Елизавета Михайловна. Сестры были очень похожи друг на друга и посторонние люди иногда путали их. Детей у Арсения Константиновича и Евгении Михайловны не было.

Кассиан очень любил старшего брата Василия и во всем старался подражать ему. Высоко ценил Кассиан духовное устремление своего брата. Пытаясь подражать ему, теперь уже иеромонаху Петру, Кассиан поступил в 1903 г. учиться в Московскую Духовную семинарию. Но, проучившись 2 года, оставил учебу.

В 1914 г. Кассиан поступил в 5-й Гренадерский Киевский полк, шефом которого была великая княгиня Елизавета Федоровна. Кассиан был зачислен младшим офицером этого полка. Но военную карьеру ему не суждено было сделать: в первую мировую войну Кассиан был убит на фронте.

Варвара родилась в 1889 г. в Вешняково. Грамоте обучалась дома. После революции она работала в Акцизном комиссариате г. Москвы²⁰. В 1918 г. Варвара вместе с матерью Анной Васильевной ходатайствовала об освобождении архимандрита Петра из Тверской тюрьмы.

Сын диакона Василия Александр Зверев (не публ.); Сын диакона Василия Николай Зверев (не публ.)

У о. Константина был брат Дионисий Петрович. Сын его Василий Дионисович Зверев был очень дружен с семьей о. Константина. Василий служил дьяконом в Спасской церкви села Котово Московского уезда. Василий Дионисович был женат на Анне Петровне. У них было четыре сына: Павел, Сергей, Александр и Николай. Старший сын Павел Васильевич был рукоположен в сан диакона. Служил псаломщиком в церкви Успения Божией Матери в с. Гжель Бронницкого уезда. До принятая сана он работал 8 лет учителем в сельской школе. Был женат на Марии Сергеевне Каринской, дочери священника. У них было трое детей: сын Константин и две дочери, Антонина и Елена. Протоиерей Константин Зверев был крестным отцом Константина Павловича Зверева. Диакон Павел Васильевич Зверев в 1930 г. был арестован и сослан в концлагерь в г. Алма-Ату. Здесь он умер и был похоронен в братской могиле. Антонина и Елена никогда не оставляли храм, обе пели в церковном хоре, Антонина – 40 лет, а Елена – 7 лет.

Диакон Василий Дионисович Зверев с супругой Анной Петровной

Диакон Павел Васильевич Зверев (не публ.)

Сын диакона Павла – Константин Зверев (не публ.)

Второй сын диакона Василия – Сергей Васильевич был рукоположен в иерея. Служил в селе Беседы Московского уезда около города Люберцы. Здесь он умер и похоронен у стен храма.

Третий сын – Александр Васильевич был чтецом. Он учился в Московской Духовной семинарии. Сын его Николай Александрович был послушником у Владыки Петра.

И четвертый сын – Николай Васильевич также выбрал духовный путь. В 1900 г. он учился в Московской Духовной семинарии, но не успел ее закончить и стать священником, т. к. смерть очень рано оборвала его жизнь. Николай умер в возрасте 18 лет²¹.

Священник Константин Петрович Зверев отличался ровным спокойным характером, горячей верой, нестяжательностью, заботой о ближних. Отец Константин никогда не имел недвижимого имущества, жил в доме при храме, где проходила его служба. Его проповеди привлекали к нему немалое число людей. Он был любим своей паствой и не только простым сельским народом, но и приезжими дачниками из высшего общества. С семьей графа С. Д. Шереметева у о. Константина также сложились самые добрые отношения.

Когда в 1884 г. отец Константны тяжело заболел, граф Борис Сергеевич Шереметев был обеспокоен этим известием и послал к нему из своей московской больницы врача С. М. Клейнера. Врач был очень внимателен к отцу Константину и, несмотря на свою занятость, подолгу просиживал у постели больного, 1 сентября 1884 г. о. Константин пишет графу благодарственное письмо.

«Ваше Высокопревосходительство

Борис Сергеевич!

По болезни моей в настоящее время я нахожусь у Троицы на Листах у брата Екатерины Ивановны. Меня лечит с таким старанием, с таким усердием вверенной Вам больницы доктор Сергей Михайлович Клейнер, что его внимание ко мне даже удивляет меня. Он просиживает около меня по часу и, несмотря на все мои усилия, решительно не хочет с меня ничего взять за труд.

Без сомнения такая любезность Сергея Михайловича ко мне есть следствие Вашего расположения ко мне. Посему, принося Вам поклонение и благодарение за Ваше расположение ко мне, вместе с тем я покорнейше прошу Ваше Превосходительство, при свидании с Сергеем Михайловичем сказать ему за меня Ваше любезное, ласковое смотрительское словечко.

Всегда, всегда поминаю Вас, Ольгу Николаевну и Ваших детей в своих молитвах.

Вешняковский священник Константин Петров Зверев.

Елизавета Сергеевна прислала мне Кавказский адрес для того, чтобы я мог писать ей о ходе моей болезни...

84 г., сент. 1»²².

Как видно из письма, болезнь отца Константина была серьезной, раз Елизавета Сергеевна, сестра графа Бориса Сергеевича, хотела быть постоянно в курсе состояния больного.

Константин Петрович много делал для своих прихожан, проявлял заботу о них, и не только для них, но для всех нуждающихся в его помощи. Сохранилось письмо с просьбой о. Константина, написанное им к графу Б. С. Шереметеву, с просьбой поместить в его московскую больницу больную чахоткой девицу, прихожанку с. Перова, имения графа Б. С. Шереметева.

«Ваше Превосходительство

Борис Сергеевич!

Вчера по просьбе нашего благочинного села Перова священника я напутствовал св. Тайнами больную, живущую в его приходе. Больная эта воскресенская мещанка, 22 лет, девица по ремеслу – прачка, больше года болеет и, несмотря ни на какие старания, не может попасть в больницу.

Благоволите, если можно, поместить ее в Вашу больницу. Она крайне бедная, совершенно не имеет родства, так как она воспитанница воспитательного дома и находится в прачечном здании в таком удушливом воздухе, что и вообразить невозможно. По моему мнению, у нее [...] чахотка. Несмотря на свою тяжкую болезнь, она лежит в очень небрежном виде и убедительно просила меня позаботиться о ней, (представляя) говоря, что она здоровая была нужна хозяевам, а теперь она видит, что ею тяготятся»²³.

Как видим, отец Константин не остался равнодушным к просьбе больной и постарался сразу ее выполнить. Возможно, это был не единичный случай таких ходатайств, если к нему обратилась даже прихожанка другого прихода.

В селе Вешняково о. Константин впервые встретился с великими князьями Сергеем Александровичем и будущей преподобномученицей Елизаветой Федоровной, которые сыграли в жизни его семьи немаловажную роль. Граф С. Д. Шереметев пригласил в свое имение в Кусково Императора Александра III с супругой Императрицей Марией Александровной. С ними прибыли и члены императорской семьи. 17 мая 1886 г., когда они проезжали через Вешняково, навстречу им вышел с крестом иерей Константин Зверев. Среди прибывших были великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна²⁴ .

Преподобномученица великая княгиня Елизавета и великий князь Сергей Александрович Романов

С 11 апреля 1890 г. о. Константин Зверев стал священником Александро-Невской церкви при доме генерал-губернатора²⁵ на ул. Тверской, где проживал вместе с семьей. Генерал- губернатором Москвы в это время был князь Долгоруков, а в мае 1891 г. генерал-губернатором Москвы стал великий князь Сергей Александрович. Вместе с ними в Москву переехала и их незаменимая помощница Мария и там всецело посвятила себя служению своим близким, помогая сестре в воспитании детей. Когда о. Константину предложили место в Москве, она, не задумываясь, уволилась из Вешняковского храма, уступив место большой семье псаломщика. Умерла Мария Васильевна 27 октября 1906 г.²⁶

В 1892 г. домовая церковь в доме генерал-губернатора была переустроена и освящена. В церкви был устроен еще один придел в честь прп. Сергия Радонежского, небесного покровителя великого князя Сергея Александровича. Накануне Великого Поста 15 февраля состоялось освящение храма. Чин освящения совершил Высокопреосвященнейший Митрополит Московский Леонтий в сослужении настоятеля Верхоспасского собора протоиерея М. А. Смирнова и иерея К. П. Зверева. «Пели синодальные певчие, а также генерал-губернатор Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна»²⁷. Помимо вышеизложенных обязанностей, о. Константин на протяжении многих лет безвозмездно состоял законоучителем и духовником в Иверской общине сестер милосердия Красного Креста. С 1891 г. он был директором Московского попечительного комитета о тюрьмах; с 1892 г. – член правления Московского епархиального свечного завода. В качестве уполномоченного Императорского Православного Палестинского Общества в 1895 г. был избран в пожизненные члены этого общества.

Протоиерей Константин также принимал участие в совещаниях, проведенных в 1899 г. Московским Учебным Округом по вопросу о средней школе, являлся членом общества Красного Креста.

В 1903 г., знаменательном для Русской Православной Церкви и всего русского народа, был прославлен великий подвижник Саровской пустыни преподобный Серафим. В день открытия мощей преподобного Серафима²⁸, когда в Сарове совершалось особенное торжество, в Большом Успенском соборе в Кремле была совершена Божественная Литургия с молебном, а накануне всенощное бдение. И во всех храмах Москвы в этот день также совершались торжественные богослужения и молебны преподобному Серафиму Саровскому. Отцу Константину Звереву не довелось побывать на Саровских торжествах, но он принимал участие в торжестве прославления преподобного Серафима в Успенском соборе Московского Кремля. По этому поводу он написал небольшую книжку «О святой полумантии преподобного Серафима и чудесах, явленных чрез нее до обретения его честных мощей».

Кончина прп. Серафима Саровского. Рисунок

«Православный народ уже в последние годы земной жизни старца Серафима обращался к нему, как святому во всяком несчастье и душевных скорбях.

Голубиная чистота веры Старца, его любвеобильное чуткое сердце, его редкая неземная простота в обращении со страждущими, его особенная способность знания скорбей, нужд и печалей людских, все эти необыкновенно редкие качества великого подвижника Саровского притягивали и манили скорбящий народ к его обаятельному светлому лику с целью открыть перед опытным духовным врачом свои духовные язвы для их врачевства. И благодаря особенному умению Саровского старца, при помощи Божией, врачевать душевные болезни, благодаря силе его простой, но пламенной молитвы пред Творцом вселенной за своих больных детей, – толпами шел к нему – светильнику веры – народ всех полов, возрастов, положений и состояний. И уходили все от Старца обласканными, обнадеженными, веселыми, с великою верою в светлое будущее.

Предчувствуя свою кончину, старец Серафим, зная, как нуждается в его духовном врачевстве народ, позаботился о нем, оставивши ему свою духовную: «когда меня не станет, говорил он окружающим, вы ко мне ходите на гробик. Все, что есть у вас на душе, что бы ни случилось с вами, о чем бы вы ни скорбели, придите ко мне, да все свое горе с собой и принесите: припав к земле, как к живому, – все и расскажите; услышу я вас, и вся скорбь ваша отлетит и пройдет. Как вы с живым всегда говорили, так и тут. Для вас я живой есмь, буду и во веки».

И обошли эти дорогие слова святого пастыря всю Русь православную, зажгли они сердца людей пламенным огнем веры в светлое будущее и принесли духовное утешение тем, кто за горями и скорбями повседневной жизни ранее не видел пред собой величественно открывающейся картины жизни вечной и радостной.

И лишь только теперь коснется человека скорбь, печаль или несчастье, он, памятуя слова духовной преподобного Серафима, бросает семью, дело, свое постоянное жительство и спешит в Саров припасть к святым останкам Старца; приносить там покаяние в грехах, изливает пред ними свои скорби сердца, сомнения души и недоумения, и духовные нужды. И, о великое чудо! несколько минут пламенной молитвы, две-три слезы искреннего раскаяния, капля сердечной веры избавляют скорбящего человека не только от ран духовных, но и телесных.

Ковчежец с полумантией прп. Серафима

К сожалению, однако, не все могут припасть в Сарове к гробику Преподобного, не все могут часто приносить свои покаянные вопли, скорби и страдания души на месте святой его могилы. Что же делать им?

В Москве, под Чудовом монастырем, есть храм-усыпальница Великого Князя Сергия Александровича – мученика. При самом входе в этот храм, на особом аналое, в серебряно-позлащенном ковчеге находится дорогое наследство Преподобного Серафима, именно – его святая полумантия, которую Саровский Чудотворец носил на себе и в которой он молился в последние годы и дни своей жизни... С 1860 г. она перешла к Царствующему Дому Романовых.

Это было по следующему случаю. В воскресение, 18 сентября 1860 г., государь император Александр Николаевич по обыкновению гулял утром в царскосельском парке со своею семилетнею дочерью Марией Александровной. Великая Княжна по возвращении домой с прогулки была очень бледна и жаловалась на тошноту. Ее недомогание обратило на себя внимание состоящей при ней воспитательницею А. Ф. Тютчевой. Эта уложила Княжну в постель, в которой она заснула и проспала большую часть дня. 19 и 20 сентября, т. е. на следующие дни, состояние здоровья Княжны все ухудшалось. Врачи не могли приостановить серьезной болезни – скрытой формы скарлатины, несмотря на ряд мер, принятых ими в отношении налетов в горле. От Августейших Родителей, потерявших уже однажды в таком возрасте свою старшую дочь, скрывали истинное положение вещей, но по своему родительскому сердцу, предчувствовавшему недоброе, они постоянно пребывали в комнате больной Княжны.

К вечеру последнего, т. е. 20 дня, жар у больной удвоился, она стала тяжело дышать, воздух, при тяжелом дыхании, проходил чрез горло Княжны с сипящим свистом, похожим на хрип. Она то закрывала глаза, словно засыпая, то тотчас же снова открывала их. Был тяжелый момент, и доктора упали духом...

В эту тяжелую минуту для самой больной и окружающих ее сообщили А. Ф. Тютчевой, что ее очень желает видеть Дивеевского монастыря монахиня Гликерия, бывшая в то время случайно в Петербурге. Она узнала о тяжкой болезни Княжны и привезла от Гатчинского настоятеля о. Назарова полумантию старца Серафима Саровского. Эту полумантию, по желанию больной, внесли и возложили на нее. Больная Княжна, осенив себя крестным знамением, в простоте сердца, с верою, произнесла: «Отец Серафим, моли Бога о мне». После этих слов Княжна тотчас же заснула крепким сном, а когда проснулась – болезни не было, и 25 сентября она уже встала с постели совершенно здоровой.

Избавление Княжны от тяжкой болезни было приписано чудодейственной силе святой полумантии, которая с тех пор и осталась навсегда как святыня в Доме Романовых.

В том же году святая полумантия принесла большое облегчение в болезни и государыне императрице Александре Феодоровне, Матери государя императора Александра Николаевича. Изнурительная болезнь, издавна подтачивавшая силы Государыни, в октябре месяце того же года приняла тяжелое положение. Особенно беспокойна была ночь на 19 октября. Сознавая это состояние больной, Государь, чтобы успокоить страдание и волнение умирающей Матери, сказал ей: «Вот полумантия, которую Вам посылает Мари. Она облегчила ей болезнь. Позвольте ее возложить на Вас». «С радостью», – ответила больная, и страдание, и волнение тотчас же улеглись, больная успела со всеми окружавшими ее проститься и спокойно, как бы уснув, покинула земной мир.

Полумантия о. Серафима оставалась у Великой Княжны Марии Александровны до 1874 г. – до замужества ее с Герцогом Эдинбургским. С 1874 г. она была у Императрицы Марии Александровны до самой ее кончины, т. е. до 22 мая 1881 г. Затем она перешла к Великому Князю Сергею Александровичу и хранилась у него с великим благоговением и почитанием в кипарисовом с серебряной оправой ковчеге.

В 1903 г. 19 июля, когда было в Сарове открытие св. мощей преподобного Серафима, Великий Князь Сергей Александрович разрешил выставить св. полумантию в Московском Успенском соборе для поклонения ей. В течение 18, 19 и 20 июля к ней притекал за духовным утешением не один десяток тысяч народа. И так как в Успенском соборе было среди народа немало нуждающихся в получении избавления от телесных недугов, то многие из них получили исцеления, что и занесено было в № 201 «Моск. Вед.» за 1903 год.

В настоящее время, с разрешения усердной почитательницы преподобного Серафима, Ее императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Федоровны, разрешен доступ в храм-усыпальницу, где, как было сказано выше, находится эта святая полумантия в особом дорогом серебряном позлащенном ковчеге, сооруженном на средства потомственного почетного гражданина С. В. Перлова, – всем, желающим припасть с верою к дорогому наследству Преподобного и чрез лобзание ее получить от Саровского Чудотворца духовную помощь и утешение.

И те, кто по каким-либо причинам не может в Сарове припасть, по завещанию Великого подвижника Саровского, к его гробику, с тем, чтобы оставить там свои скорби, душевные муки и телесные недуги, приникните с чистою верой к Его святой одежде – полумантии, той самой, в которой Великий Старец молился последние дни своей земной жизни за своих духовных детей, прося для них у Милостивого Бога помощи и заступления во всех бедах и напастях. И преподобный Серафим призрит от горния славы своея на смиренных, немощных и обремененных грехами многими и подаст всем помощь и утешение. Он как живой своим ласковым обращением «радость моя» невидимо внесет радость и утешение во всякую обращающуюся к нему мятущуюся душу».

В конце рассказа было помещено объявление: «Желающие могут брать св. полумантию на дом». Как мы можем видеть из этого объявления, великая княгиня Елизавета Федоровна не оставалась безучастной к страданиям людей, поэтому согласно ее разрешению святую полумантию мог взять на время любой верующий, нуждающийся в ней.

Праздник открытия мощей преподобного Серафима, собравший духовно всю Россию в Саровский монастырь и трогательно объединивший всех истинно русских людей около алтаря и престола, был общерусским торжеством, праздновавшимся повсюду: по всем городам и весям нашей великой Родины. Но нигде, кроме Сарова и Дивеева, это празднество не приняло таких величественных, внушительных размеров, как в Москве. Грандиозность торжества и общий подъем духа народа был вызван еще и присутствием полумантии преподобного Серафима Саровского. Великий князь Сергей Александрович разрешил выставить св. полумантию в Московском Успенском соборе, для поклонения ей. По этому случаю она была вынесена для поклонения бесчисленных богомольцев при колокольном звоне из ризницы Кремлевского храма, куда она была доставлена заранее из села Ильинского, расположенного в 40 км. от Москвы, которое Сергей Александрович унаследовал по завещанию своей матери.

Вечером 18 июля Кремль представлял картину величественного оживления. Уже с пяти часов вечера в него потянулись длинные вереницы народа, и чем ближе подходил час всенощного бдения, тем шире и могучее становились эти народные реки, превратившиеся к семи часам в сплошное человеческое море, затопившее собою площади Кремля. Всенощное бдение, совершенное Митрополитом Московским и Коломенским Владимиром, в сослужении многочисленного духовенства, отличалось необыкновенной торжественностью. На богослужении присутствовал помощник генерал-губернатора А. Г. Булыгин. Сам же генерал-губернатор Москвы – великий князь Сергей Александрович вместе с супругой великой княгиней Елизаветой Федоровной в этот день «присутствовали с царской семьей в Сарове на открытии мощей преподобного Серафима и после возвращались в Саров несколько раз»²⁹.

Народ, густой, непроницаемой толпой наполнявший Успенский собор, благоговейно внимал словам богослужения. Наиболее торжественным моментом служения было совершение четырех литий на площади перед северными, восточными, западными и южными дверями собора. В Успенском соборе всенощное бдение затянулось до одиннадцати часов ночи, хотя в других храмах Кремля оно завершилось значительно раньше. После службы собор оставался открытым ввиду того, что бесчисленные богомольцы продолжали прикладываться к полумантии преподобного Серафима. Чтобы попасть в Кремль, народ терпеливо ожидал своей очереди по несколько часов. В течение трех дней Кремль был переполнен желающими приложиться к святыне. Приходившие допускались в Кремль через Спасские и Боровицкие ворота группами по 650 человек. По всему обширному кремлевскому двору молящиеся выстраивались бесконечной линией, извивавшейся по разным направлениям. Несмотря на то, что очереди приходилось дожидаться по 5 и более часов, верующие терпеливо ожидали и духовно удовлетворенные и глубоко счастливые выходили из Кремля, не чувствуя ни малейшей усталости. Многие снова становились в очередь, так как после того, как приложились к мантии Преподобного, чувствовали облегчение в своих болезнях. В это время от прикосновения к святыне совершались чудеса исцеления больных. Как тут не вспомнить слова Священного Писания: «Бог творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни…» (Деян. 19:12). Некоторые из чудесных исцелений больных были занесены в Московские ведомости за 1903 год³⁰.

20 июля, в половине восьмого утра, в последний раз был отслужен молебен преподобному Серафиму и полумантия святого Серафима была перевезена в домовую церковь Его Императорского Высочества великого князя Сергия Александровича в селе Ильинском. Но несмотря на это, Успенский собор по-прежнему был переполнен молящимися. Перед вечерней был вынесен для поклонения небольшой образ святого Серафима Саровского. После вечерни Успенский собор был закрыт, и только тогда, наконец, народ стал расходиться.

С 1903 г. полумантия преподобного Серафима Саровского хранилась в домовом храме генерал-губернаторского дома. Полумантия была из грубой шерстяной материи черного цвета, была довольно ветхой и имела в некоторых местах заплатки. Сохранялась она в специальном ковчеге, который был установлен на особом аналое у левого клироса. Ковчег был из пальмового дерева длиной 8, шириной 5 и высотой 2 вершка. Он был обложен по краям серебром и на крышке его был сделан серебряный крест, а по углам серебряные накладки³¹.

А через год Москва торжественно праздновала первую годовщину открытия мощей преподобного Серафима Саровского Чудотворца. 18 июля в 7 часов вечера настоятель церкви Александра Невского при доме московского генерал-губернатора протоиерей К. П. Зверев привез в Большой Успенский собор драгоценную святыню – полумантию преподобного Серафима Саровского. Полумантия была положена на святой престол, а во время пения «Хвалите Имя Господне» ковчег с полумантией преподобного Серафима был вынесен и положен на середине собора на аналой. После величания и чтения святого Евангелия к святыне стали прикладываться вначале духовенство, затем и другие богомольцы, а Преосвященный Трифон, Епископ Дмитровский, помазывал всех освященным елеем до конца службы. Целую ночь собор был открыт; соборное духовенство совершало молебны. Молящиеся длинной вереницей непрерывно подходили и прикладывались к святыне.

На следующий день Божественную литургию в Успенском соборе служил Высокопреосвященный Митрополит Владимир в сослужении многих священников. После окончания литургии Владыка Владимир совершил торжественный молебен преподобному Серафиму и прочел молитву, при этом все присутствующие, во множестве переполнявшие собор, опустились на колени. Во всех храмах Москвы также совершались торжественные богослужения, посвященные этому празднику.

На протяжении всего богослужения, а также в течение всего дня, вечером и ночью к святыне продолжали подходить желающие приложиться к ней. Среди молящихся было очень много офицеров и низших чинов, отправляющихся в поход, а также детей.

20 июля, в 8 часов утра, ковчег с полумантией преподобного Серафима был возвращен из собора в церковь Александра Невского. Торжественное богослужение закончилось крестным ходом из Большого Успенского собора и других московских храмов в храм Ильи Пророка на Воронцовом поле³².

За ревностное служение Богу и проповедь слова Божия священник протоиерей Константин Зверев имел награды. В 1880 г. был награжден набедренником, в 1888 г. – скуфьей. А в 1892 г. по ходатайству генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича после завершения ремонта домового храма святого благоверного князя Александра Невского его наградили камилавкой. По ходатайству великого князя Сергея Александровича 25 марта 1895 г. о. Константин был награжден за отлично-усердную службу наперсным Синодальным крестом. Присутствовавшие при награждении великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна преподнесли ему аметистовый крест. В 1896 г. иерей Константин Зверев был награжден серебряными медалями. В 1899 г. Россию посетил румынский король, который вручил отцу Константину орден короны IV степени. Ношение этого ордена было разрешено государем императором Николаем II. В этом же году 6 мая иерей Константин Зверев был произведен в сан протоиерея. В 1904 г. протоиерей Константин получил орден св. Анны третьей степени. А 6 мая 1905 г. государь император Николай II пожаловал ему митру.

Так же как и в Вешняково, у протоиерея Константина и в Москве было много духовных чад. Об одном из них, С. А. Егорове, перед его отпеванием отец Константин сказал прощальное слово. Иметь таких духовных чад, как великая княгиня Елизавета Федоровна и коллежский советник Сергей Александрович Егоров – это ли не высшая награда. Здесь приводится полностью весь текст этого «Слова», сохранившийся в Петербургской публичной библиотеке.

«Слово, сказанное пред отпеванием Камер-Юнкера, Коллежского Советника Сергея Александровича Егорова, скончавшегося во время утрени Светлого Христова Воскресения.

Радуйтесь всегда о Господе (Филип.4:4).

Несмотря на то, что пред нами гроб с прахом любимого нами раба Божия болярина Сергия, я паки реку: радуйтеся! И это вот почему:

Почивший прежде всего был хорошим, любящим, заботливым мужем; нежным, любящим, всегда почтительным, как бы родным сыном не родной своей матери (мачехи); нежным и любящим отцом два месяца тому назад родившегося единственного своего сына. Эти добрые качества усопшего несомненно свидетельствуют о нем, как об истинном христианине и прекрасном человеке. После этого, как же нам за него не радоваться?

Почивший был, несмотря на то, что ему только 39 лет от роду, в течение долгого времени попечителем Варваринского Лобковского приюта. Много лет он радовался, что его приют, Богом данный ему на попечение по наследству от родных, имеет прекрасную церковь, теплое, светлое, каменное, крепкое и даже роскошное помещение, – для кого же? Для воспитанниц бедного состояния, для воспитанниц, которые обучались и обучаются, до 8о человек ежегодно, Закону Божию и другим наукам, а главное – рукоделию, словом, всему самому необходимому для жизни. После этого, как же нам за усопшего не радоваться, когда он сам очень и очень многим небогатым воспитанницам дал жизнерадостность.

Почивший был весьма далек от того, чтобы хвалиться своими добрыми делами, был весьма далек от того, чтобы свой приют сделать средством к усиленному приобретению повышений, чинов, внимания, почтения. Он был всегда смиренный, всегда был нищим духом, а таковых есть царство небесное. Поэтому как же нам за него не радоваться?

Как духовный отец почившего, часто бывал я у него, часто беседовал с ним, часто утешался его кротостью; он ни к кому из окружающих его не обращался без вежливости, ни пред кем не возвышал своего голоса, но всегда тихо и благородно говорил с окружающими, даже тогда, когда, по-видимому, было трудно соблюсти кротость. Видимо, он хорошо помнил, что блаженны кроткие, ибо они наследят землю, наследят царство небесное. Как же, поэтому, нам за почившего не радоваться?

Почивший был равен в отношениях ко всем своим родным и знакомым, со всеми одинаково был ласков и искренен, не любил он осуждать, смеяться и резко порицать недостатки других. Видно было, что ему искренно хотелось любить, по возможности, всех, чем заслужил он и к себе общую любовь и расположение. Ибо о чем, как не о любви и уважении к нему свидетельствует множество венков, которыми почтили его родные и знакомые? У гроба почившего мы видим и самых знатных и незнатных, богатых и бедных, старых и малых. А если так многие его любили, то как же нам за него не радоваться?

Почивший особенно любил храм Божий, любил и почитал пастырей Церкви, любил хорошую церковную торжественную и внятную службу, любил он – и особенно молитву. День нового года, день рождения и именин своих и супруги своей всегда он освящал молебнами. Любил он ежегодно прибегать к таинствам покаяния и причащения. Не далее как за четыре дня до своей смерти, именно в прошлую Великую среду, он раскаялся во грехах своих, раскаялся как бы предчувствуя свою кончину, необыкновенно подробно, и вот как он в этот раз закончил свою исповедь: «Я очень доволен, говорил он, своею жизнью, своим счастьем, своим состоянием. Я всегда благодарю Бога за все Его благодеяния ко мне грешному. Я люблю читать святое Евангелие и стараюсь по мере сил своих следовать Божественному учению Спасителя». Сродники и знаемые! Много ли ныне найдется таковых заботливых о своем спасении людей? Итак, радуйтесь за него! Радуйтесь и особенно тому, что усопший не далее как за три дня до смерти, именно в Великий четверг, в самый день воспоминания Тайной Вечери, приобщился святых Христовых Таин и таким образом сделался причастником Божественной Тайной Вечери. Будем надеяться, что Господь Иисус Христос соделает его причастником и будущей вечно-блаженной жизни.

Наконец, как нам не радоваться за усопшего, когда он преставился в самую утреню Воскресения Христова, когда все и живые и сущие во гробех только что услышали радостную песнь: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав! Вот что в требнике относительно усопших в Светлую неделю говорится: «Ведати подобает, яко аще кто преставится на святую Пасху или в который либо день светлыя недели, до недели Фомины, мало что от обычного об усопших пения поется, величества ради и чести великого праздника воскресения: веселия бо и радости, а не сетования есть праздник: и яко вси о Христе воскресшей, в надежде воскресения и жизни вечныя умирающие Христовым воскресением, от печальных мира сего, на веселая и радостная представляются... и яко в покаянии умерый, аще и не удовлетворил есть о своих согрешениях, молитвами церковными оставляются ему, и от удержания свободится». Поэтому-то святая Церковь умерших в святую неделю Пасхи напутствует в жизнь загробную всех, а также напутствует и лежащего пред нами во гробе раба Божия Сергия, самым торжественным пением церковных песней, в которых выражается одна радость о Воскресении Христа, Который начаток, воскресения и радости и всех умерших бысть.

Все любящие сродники и знаемые усопшего! В последний раз приникните ко гробу, посмотрите в лице усопшего, как оно светло, как оно спокойно: на нем, как на живом, ясно отразился Светлый Праздник; усопший как бы только заснул спокойным сном, но заснул, будем верить, с надеждою, что воскресши Господь и его, сущего во гробе, сподобит приобщиться радости Воскресения Своего со всеми святыми, в Своем царстве небесном. Итак, паки реку всем вам: Радуйтесь! Аминь».

Отец Константин относился к смерти легко, зная, что это лишь переход в вечность и благочестивому христианину нечего бояться смерти, так как его ожидает соединение со Христом и вечное блаженство. Но он понимал скорбь близких о безвременно ушедших и поэтому как мог утешал их.

Когда террористы совершили убийство великого князя Сергея Александровича, многие поспешили проститься с ним. У тела покойного постоянно совершались панихиды. Протоиерей Константин Зверев участвовал в панихиде по убиенному великому князю Сергею Александровичу, которую совершил 6 февраля 1904 г. в 7 часов утра Митрополит Московский Владимир. В 3 часа дня о. Константин совершил панихиду по убиенному в присутствии чинов управления генерал-губернатора. Каждый день на протяжении всей недели в 7 часов вечера он служил панихиды о почившем Сергее Александровиче при пенни хора Чудовского монастыря в присутствии великой княгини Елизаветы Федоровны. 1о февраля протоиерей Константин Зверев принимал участие в заупокойной литургии, которую служил Митрополит Владимир. Во время литургии было совершено отпевание и погребение тела великого князя Сергея Александровича в Андреевской церкви в Чудовом монастыре.

После смерти великого князя Сергея Александровича протоиерей К. П. Зверев по просьбе великой княгини Елизаветы Федоровны был переведен вместе с причтом настоятелем церкви Петра и Павла в Мало-Никольском Кремлевском дворце³³, где в это время проживала великая княгиня Елизавета Федоровна. В Московских церковных ведомостях за 1905 г. сообщается, что 19 апреля в Андреевской церкви была совершена заупокойная служба и панихида по пасхальному чину о почившем великом князе Сергее Александровиче. Богослужение совершил «...настоятель Петропавловской, что при дворце великой княгини, церкви, отец протоиерей К. П. Зверев»³⁴.

9 апреля 1910 г. протоиерей Константин Зверев участвовал в торжественном акте принятая обета служения ближним великой княгиней Елизаветой Федоровной с сестрами Марфо- Марьинской обители. Впоследствии он принимал участие в работе кружка Марфо-Марьинской обители «Детская лепта».

Умер протоиерей Константин Петрович Зверев 28 октября 1912 г.

Владыка Петр очень любил детей, много с ними общался и часто рассказывал им о своем детстве. Он рассказывал, как с раннего детства любил церковные службы и всегда торопился вместе с отцом к началу церковной службы в их приходском храме. В то время, когда видели идущего в церковь священника, на колокольне три раза звонили в колокол. Мальчик считал, что два раза звонят отцу, а третий раз – ему.

Храм, в который ходил Василий со своим отцом, был замечателен по своей архитектуре. И внутри него было все удивительно красивым. Все в нем было гармонично. На стенах были росписи Евангельских событий из жизни Господа нашего Иисуса Христа. В храмоздатной грамоте написано: «Патриарх Иосиф пожаловал, благословил в подмосковной его деревне Вешняково воздвигнуть храм во имя Воскресения Христова, в приделах Успения Пречистой Богородицы, да Николы Чудотворца»³⁵. Историю вешняковской церкви подробно описал отец Константин Зверев в своей статье «История храма»³⁶. И доныне стоит этот великолепный храм на улице Юности, что недалеко от станции метро «Выхино», украшает город Москву, являясь памятником архитектуры. Теперь он носит название Успения Божией Матери.

До революции в храме находилось двухпудовое Евангелие с верхней серебряной доской, украшенной большими финифтями. На ней было изображено «Сошествие Иисуса Христа во ад» и четыре евангелиста. Большой серебряный потир весил 8 фунтов. Хранился здесь и мощевик в виде святого серебряного креста с 198 частицами мощей. Стены украшали святые иконы Матери Божией Владимирской и Страстной в ризах, низанных бисером. Все иконы, написанные на золотом чеканном фоне, были обрамлены золочеными рамами.

Иконостас в нижней церкви был сделан из белого итальянского мрамора с металлическими узорчатыми царскими вратами, покрытыми позолотой. На стенах верхней и нижней церквей имелись росписи. С тех времен сохранились росписи в верхней церкви и храмовая икона Воскресение Христово с клеймами из земной жизни Иисуса Христа.

Храм Успения Божией Матери в Вешняках (раннее название храма – Воскресения Христова)

Росписи в храме Воскресения Христова

Храмовая икона Воскресение Христово (не публ.)

Во дворе храма росло много цветов, посаженных заботливыми руками Марии Васильевны. Василий очень любил цветы. Так, в окружении любви и красоты жил и возрастал Василий. И не мог он остаться равнодушным к этой красоте, не мог не познать в этом Виновника этой красоты и Создателя ее – Бога Вседержителя.

В самом раннем детстве Василий увидел во сне Спасителя. Об этом он так рассказывал детям: «В детстве я был очень толстый и пухлый, и взрослые любили меня тискать, а я этого терпеть не мог и отбивался от них руками, ногами. И вот вижу сон. У нас в столовой стоял у стены стол, и вот я вижу: сидит за столом Спаситель в синей и красной одежде и держит меня на руках. А под столом – страшная собака. Спаситель берет мою руку и протягивает под стол собаке со словами: «Ешь ее, она дерется». Я проснулся и с тех пор никогда уже не дрался, а стал расти, во всем стараясь сдерживать себя, не сердиться и не делать ничего дурного»³⁷.

Вспоминал он еще об одном случае: «Всем мальчишкам всегда хочется попробовать курить. Отец был строгий, он сказал: «Если кто будет курить, губы оторву». Но попробовать все-таки хотелось. Выкурил я папиросу и пошел в церковь. Было Прощеное воскресенье. Запели: «Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя». Это было самое любимое мое песнопение. Но тут закружилась у меня голова и пришлось выйти из храма. С тех пор я уже не пробовал курить»³⁸. Так Господь вразумлял Своего избранника.

Василий с детства очень любил слушать различные душеполезные рассказы. Будучи настоятелем Белевского Спасо- Преображенского монастыря, он рассказывал детям об этих беседах: «Я вместе с товарищами собирался вечерком около взрослого человека и внимательно слушал рассказы, старался все запомнить, боялся проронить каждое словечко. Любили, детки, мы такие хорошие вечера, они были для нас лучшим подарком в праздничные дни; ...у меня с товарищами также блестели глазки, как и у вас теперь, и мы также садились в кучку прямо на полу»³⁹.

Когда Василию исполнилось 9 лет, его отдали учиться в подготовительный класс 6-ой Московской гимназии. Обучение в гимназии было платным. За учебу в подготовительном классе родители внесли плату в размере 15 руб. В 1886 г. Василий был переведен в первый класс. Теперь уже за обучение родители заплатили 25 руб. На протяжении всей учебы поведение Василия было отличным. Он исправно посещал все занятия. Василию все было интересно, и он с удовольствием готовился к урокам. Домашние задания выполнял тщательно и очень хорошо. В 1895 г. Василий окончил гимназию и получил аттестат зрелости.

С детства у Василия было слабое здоровье. В гимназии мальчик проучился на год дольше, чем его сверстники. Учитывая его хорошие оценки по всем предметам, можно предположить, что отстал он именно из-за плохого здоровья. Впоследствии его слабое здоровье сказывалось и на учебе в университете и на дальнейших годах его жизни.

Бывая во время каникул у родителей в доме генерал- губернатора, Василий неоднократно встречался с великими князьями Сергеем Александровичем и Елизаветой Федоровной, видел их милосердие, попечение о ближних, особенно великой княгини. Супруги имели духовное родство: дела милосердия, благотворительность, забота о ближних для обоих составляли смысл жизни⁴⁰.

Во время учебы в гимназии Василий очень увлекся историческими предметами. После окончания гимназии он решил продолжить образование в Московском Императорском Университете. Любовь к историческим предметам определила его выбор. Родители не препятствовали желанию Василия. Ему, как и другим детям, дали возможность самостоятельно избрать профессию. Василий очень любил церковные богослужения, но не меньше он любил и окружающих его людей. Когда встал вопрос о выборе профессии, он какое-то время колебался. Но, вспоминая о той жертвенной любви, которой любит нас Господь, Василий принял решение пожертвовать своей любовью к богослужениям во имя служения ближним. Он понял, что не в праве заниматься тем, что ему нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страждущих людей, и решил исполнить свой долг служения простому народу, работая сельским учителем. Поэтому 28 июля 1895 г. Василий Зверев подал заявление о своем поступлении на историко-филологический факультет Московского Императорского Университета. В Университете Василий обучался с 1895 по 1898 гг. В связи с болезнью он не смог вовремя сдать испытания за I курс и поэтому обучался на I курсе два года. По этой же причине в 1898 г. Василий не смог сдать испытания по Римской истории, поэтому он написал прошение, чтобы ему разрешили обучение на втором курсе повторно на следующий год.

В это же время Василий совершает паломнические поездки в Саров и Дивеево. Именно туда рвалось сердце юного Василия – к местам подвигов святого старца Серафима, насельника Саровской обители. О великом старце он много слышал от членов императорской семьи, которые были большими его почитателями⁴¹.

В центральном архиве города Москвы в личном деле студента Василия Зверева есть один любопытный документ. Датируется он 29-м декабря 1903 г., который был много позже самой учебы Василия в Университете, тогда он уже был иеромонахом. Это свидетельство о присвоении Василию Звереву звания уездного врача. Во время своих поездок в Саров и Дивеево он познакомился с архимандритом Серафимом (Чичаговым), будущим священномучеником⁴². Архимандрит Серафим изучал медицину и в 1891 г. написал труд «Медицинские беседы», где советовал новую фармакологию с использованием лекарств только из неядовитых растений. Он пишет: «Человек – творение Божие, и Господь предназначил растительную природу для пользования болеющего человечества»⁴³. Под влиянием бесед с отцом Серафимом иеромонах Петр мог заинтересоваться необычной методикой лечения больных и, возможно, принял решение: изучить медицинское дело, чтобы научиться самому, в случае необходимости, оказывать помощь себе и другим.

Косвенно о его медицинских познаниях может говорить такой факт: о заболевании архимандрита Иннокентия Владыка Петр писал: «По прибытии на Соловки мне стало ясно, чем болен архимандрит Иннокентий и что дни его сочтены»⁴⁴. А главное – это то, что отец Петр очень любил людей, и именно сострадание к их болезням и скорбям могло подвигнуть его на изучение медицины. Вся жизнь этого удивительного человека была посвящена Богу и ближним.

Поездки в святые места Нижегородской и Тамбовской губернии не прошли бесследно для будущего служителя Божия. Василий часто бывал в Саровской и Дивеевской обителях. Он был глубоким почитателем батюшки Серафима. От соприкосновения с благодатными святынями, оставшимися от святого старца, душа Василия затрепетала, и он принял решение: посвятить свою жизнь Богу. На примере своего отца он видел, что и в качестве священника он может быть полезным страждущим людям. Летом 1898 г. он готовится к проверочным испытаниям в Казанскую духовную академию⁴⁵. С19 по 28 августа Василий проходит проверочные испытания и получает прекрасную аттестацию по всем предметам.

Казанская духовная академия

Затем Василий пишет прошение о переводе его из Московского Императорского Университета в Казанскую духовную академию. Почему именно в Казанскую духовную академию, а не в какую-либо другую? В это время Казанская духовная академия переживала новый этап своего развития – расцвет академии. На рубеже ХІХ–ХХ веков ректором этой академии был Епископ Антоний (Храповицкий)⁴⁶. Он с помощью Божией создал в академии особую атмосферу благожелательности и доверия между студентами, профессурой и ректором, что в XX в. было редкостью.

Епископ Антоний, стремясь воспитать своих подопечных настоящими духовными пастырями Церкви, направлял их к старцу Седмиезерной пустыни Гавриилу (Зырянову)⁴⁷, в котором он увидел лучшего воспитателя будущих священнослужителей. Студенты часто ездили к нему на исповедь и за духовными наставлениями. У старца с «академиками», преимущественно с монашествующими, складывались особые отношения. Старец Гавриил учил приходящих к нему: «Нужно любить Бога и жить Им и воздыхать духом любви Божией»⁴⁸.

Отличительной особенностью Казанской духовной академии было преподавание турецкого, татарского, арабского, монгольского, калмыцкого языков, что было связано с местными условиями и миссионерской деятельностью.

1 сентября 1898 г. Василий Зверев был зачислен волонтером в состав студентов I курса татарскою отделения. Василий проходил обучение в з-й группе татарскою отделения. Изучал историю и этнографию татар, черемисов, мордвы, башкиров, чувашей и других народов этого края, историю распространения христианства среди этих народов, арабский и татарский язык. Уже в начале обучения Василий предполагал в дальнейшем заниматься научной работой, а для этого ему необходимо было совершенное знание латинскою языка и поэтому он написал прошение в Правление академии с просьбой перевести его с греческого на латинский язык. В нем он указал: «Последний более необходим мне в моих научных изысканиях»⁴⁹. Для научной работы у студентов академии были все условия, этому способствовала академическая библиотека. В фонд библиотеки в 1885 г. в связи с турецкой войной были переданы собрания рукописных и старообрядческих книг Соловецкого Спасо-Преображенсого монастыря⁵⁰. Василий, как и все студенты, ежегодно писал по одной проповеди.

Библиотека Казанской духовной академии

Комната отдыха Казанской духовной академии

Первый курс Василий Зверев закончил с высокими показателями, за поведение он получил высший балл. Но не только наука занимала Василия. Душа его рвалась к Богу, сердце горело любовью к Спасителю и Его Пречистой Матери. Теперь Василий сознавал, что нет у него другого пути, кроме как всецело посвятить себя служению Христу и Его Церкви. Вскоре после поступления в академию, 4 сентября 1898 г. Василий написал прошение на имя ректора Казанской духовной академии Епископа Антония о посвящении в стихарь. К присяге его приводит его духовник иеромонах Казанского Спасского монастыря в Кремле Феоктист. В присяге Василий обещает быть в совершенном послушании начальству и вести себя благоговейно, честно, воздержанно и некорыстолюбиво. Он понимает, «что проступки клирика причиняют больше соблазна в обществе, нежели проступки мирянина»⁵¹. Это душевное устроение служитель Христов пронес через всю свою жизнь. С этого времени Василий постоянно носит подрясник, никогда не снимая его, и не стрижет волосы.

Иеромонах Петр

На втором курсе 4 декабря 1899 г. Василий Зверев, «искренне желая всецело посвятить себя на служение Церкви Божией...», написал прошение о принятии монашества⁵². Епископ Антоний 9 декабря 1899 г. написал на имя Архиепископа Арсения Казанского и Свияжского представление о постриге студента II курса Василия Зверева в монашество и рукоположение его в сан иеродиакона, указав на его безупречное поведение⁵³. 19 января 1900 г. Василий Зверев, согласно его прошению и разрешению его отца, при большом стечении молящихся в академическом храме был пострижен в монашество с наречением ему имени Петра. Небесным покровителем его стал св. Апостол Петр⁵⁴. После пострига Епископ Антоний, как всегда в этих случаях, преподал новопостриженному назидательное слово, после которого тот в сопровождении иноческой братии и со свечей отправился в свою келью. Здесь Преосвященный Антоний вручил ему икону и еще раз произнес напутственное слово на предстоящую иноческую жизнь.

Перед рукоположением в сан иеродиакона монах Петр 22 января 1900 г. был исповедан и приведен к присяге духовником Архиерейского дома иеромонахом Пантелеимоном. Вероятно, он же был и восприемником монаха Петра. В присяге монах Петр дает обещание сохранять верноподданство Его Императорскому Величеству. Здесь же монах Петр написал: «в должности иеродиакона обязуюсь проходить сию должность согласно с церковными правилами и уставами». Этой присяге Владыка Петр оставался верным всегда. Устав он никогда не нарушал. В Воронеже об этом он сказал своему келейнику: «Во всем твой Петр грешен, только устава никогда не нарушал»⁵⁵. 15 нюня 1900 г. иеродиакон Петр был рукоположен Епископом Можайским Парфением в иеромонаха. 21 сентября 1901 г. резолюцией Архиепископа Арсения иеромонах Петр был награжден набедренником.

Кроме учебы студенты Казанской духовной академии в воскресные и праздничные дни были заняты миссионерской деятельностью. Они читали проповеди в школах Казани, перед рабочими, в храмах за богослужением и вели внебогослужебные чтения и беседы. Чтения пользовались хорошим успехом и охотно посещались слушателями. В Академии большое значение придавали общенародному церковному пению. 1 ноября 1900 г. по благословению Архиепископа Арсения Казанского были открыты систематические внебогослужебные беседы с общенародным пением в Макарьевской церкви в Адмиралтейской слободе. В связи с этим событием епископ Антоний отметил: «Сердечно желаю, друзья мои, чтобы благовествование наше было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе»⁵⁶.

Иеромонах Петр каждое воскресение читал проповеди в Феодоровском монастыре⁵⁷ за литургией и вел внебогослужебные беседы на темы: о 12 членах Символа Веры, о Святых Таинствах Православной Церкви, о церковном элементе детского воспитания, о молитве и др.

Всегда иеромонах Петр старался исполнять данную им присягу, старался совершенствоваться в духе святых отцов. Он часто бывал в Седмиезерной пустыне и был большим почитателем старца Гавриила. Не оставлял он и своих паломнических поездок в Дивеевскую и Саровскую обители. Все то, что душа его восприняла в детстве и в юности, Владыка сохранил на всю жизнь. То, чему он научился в стенах Академии у своих наставников, всегда использовал в своей священнической деятельности.

В это же время в Казанской духовной академии учился Александр Поздеевский. Он закончил академию в 1900 г. и тогда же принял постриг с именем Феодор⁵⁸. Иеромонах Петр был хорошо знаком с ним. Их общение продолжалось и в последующие годы.

В 1902 г. иеромонах Петр Зверев пишет курсовое сочинение на кафедре Священного Писания Нового Завета на тему «Экзегетический анализ первых двух глав Послания Апостола Павла к Евреям». Сначала ему было предложено написать экзегетический анализ первых четырех глав. Но иеромонах Петр пишет толкование только двух глав и при этом, хорошо владея греческим языком, делает перевод «Толкования блаженного Экумения на Послание Апостола Павла к Евреям». Курсовое сочинение было написано на 327 страницах, а приложение на 37 страницах. Рецензентом обеих работ был ординарный профессор Академии М. И. Богоявленский.

По окончании духовной академии иеромонах Петр (Зверев) был удостоен степени кандидата богословия с правом преподавания в семинарии. В реестре документов окончивших курс в 1902 г. значится, что иеромонах Петр отправлен в духовную консисторию Московской епархии⁵⁹.

Как уже говорилось выше, в архивных документах Казани указано, что иеромонах Петр (Зверев) был направлен в Московскую консисторию. В послужном списке архимандрита Петра отмечено, что по окончании Казанской д. а. иеромонах по резолюции Митрополита Московского Владимира был зачислен в число братии Саввинского Звенигородского монастыря. Однако первым решением Святейшего Синода было направление иеромонаха Петра преподавателем Священного Писания Нового Завета в Орловскую духовную семинарию. Но потом по ходатайству Высокопреосвященнейшего Владимира Указом Святейшего Синода от 30 сентября 1902 г. при Московской епархии была утверждена должность епархиального миссионера. На эту должность и был назначен иеромонах Петр (Зверев) с причислением его к братству Троицкого Митрополичьего подворья. Этим же Указом было отменено раннее определение Синода от 4 сентября 1902 г. о назначении иеромонаха Петра (Зверева) в Орловскую духовную семинарию⁶⁰.

30 декабря 1902 г. Митрополит Владимир назначил иеромонаха Петра настоятелем церкви святого князя Владимира при Московском епархиальном доме в Лиховом переулке⁶¹. В этот же день было совершено торжественное освящение храма. Чин освящения храма совершил Митрополит Владимир в сослужении со многими священниками, в числе которых был и настоятель храма иеромонах Петр (Зверев). На службе среди гостей присутствовали Великий Князь Сергей Александрович и Великая княгиня Елизавета Федоровна.

Иеромонах Петр, противосектантский миссионер (не публ.)

К лету 1904 г. в храме был установлен металлический трехъярусный иконостас чеканной работы в древнерусском стиле. Святые иконы были написаны Гурьяновым, Тюлиным и другими иконописцами. Иконостас был освящен иеромонахом Петром в присутствии большого количества молящихся. В честь рождения наследника престола цесаревича Алексия во многих храмах Москвы были освящены иконы. В епархиальном доме во Владимирской церкви иеромонах Петр совершил освящение икон святителя Алексия Московского и мученика Иоанна Воина. Как видно, Господь таким образом дал предзнаменование еще только родившемуся цесаревичу о его грядущем мученичестве.

Московский Епархиальный дом

Иеромонах Петр стал достойным последователем лучших проповедников Москвы. В обязанности епархиального миссионера входило периодическое посещение зараженных лжеучениями местностей для проповеди и собеседования с лжеучителями и их последователями, а также и с православными. Отец Петр говорил проповеди в разных местах Московской губернии, зараженных расколом и сектантством. Бывал он на Коломенском машиностроительном заводе г. Струве, где ему пришлось вступить в беседу с сектантом штундистом Иваном Архиповым. Результаты этой беседы были довольно ощутимы; она оказала благотворное влияние на местных сектантов. В июле 1904 г. в городе Бронницах было проведено пастырско-миссионерское собрание под председательством священника И. Полянского с участием иеромонаха Петра. На собрании была отмечена предыдущая проповедническая деятельность иеромонаха Петра. Участники собрания выразили всеобщее желание, чтобы «подобные беседы чаще проводились отцом Петром»⁶².

Иеромонах Петр, настоятель Князь-Владимирской церкви

Зная московских прихожан не только по приходам своего отца, но и общаясь во время своей учебы в университете со многими студентами, иеромонах Петр понимал, что далеко не все знают истинное вероучение Православной Церкви. Еще обучаясь в университете, Василий был свидетелем того, как студенты участвовали в политических кружках, в борьбе за свои права. Сам же Василий, воспитанный в любви к Родине и верности монарху и святой Православной Церкви, никогда и ни во что не вникал. При переходе из университета в Казанскую духовную академию ему выдали справку о его политической благонадежности. Иеромонах Петр понимал, что все это происходит с людьми по их маловерию, их безразличию к делам и жизни Православной Церкви, их невежеству в вопросах веры и благочестия, которое господствовало в высшем образованном обществе. Они были любителями помечтать на досуге о Христе, и для этого им не нужна была Церковь, можно было и без нее обойтись. Но только невозможна без Церкви жизнь христианская, «а ревнителей этой жизни находится мало, – писал священномученик Илларион (Троицкий), – большинству более приятна жизнь полуязыческая»⁶³. Немногие чувствовали живую потребность сердца принадлежать к единому телу Православной Церкви, Глава которой есть Христос. Мало кого занимали вопросы веры, вопросы спасения души. Но они легко отрицали церковное учение, уставы церковные, глумились над ними, не подчинялись церковной власти. Эти люди считали, что повиноваться беспрекословно не за гнев, а за совесть – это признак отсталости, верили заведомой лжи, распространяемой в разных газетах и книжках против монашества, иереев и архиереев. Для них оставалось важным лишь исполнение некоторых обрядов. Поэтому и возможна стала пашковщина, которая началась именно с высшего общества.

Будучи не только миссионером, но и настоятелем храма, иеромонах Петр с усердием исполнял свои пастырские обязанности. Уже в Москве у отца Петра появляются духовные чада, которые остаются верными ему до самого конца. До поздней ночи ревностный служитель Божий беседует с ними, наставляет на истинный путь, а утром он снова в храме, снова возносит свои молитвы за всех, за царя, за отечество.

Кроме того иеромонах Петр пишет различные небольшие книжки духовно-нравственною содержания. Он призывает всех: «Ходите в храм Божий». И отмечает: «Здесь не только предлагается нам ясное, полное и определенное учение о Боге, Его свойствах бесконечных, о Его отношении к миру и к человеку, не только читается нам Закон Божий, научающий нас тому, «что есть воля Божия, благая и угодная», но и обильно преподаются силы для выполнения этой воли Божественной и для достижения нравственного совершенства»⁶⁴.

Особенно отца Петра поразил рассказ одной из его духовных чад о молодом студенте, умершем без напутствия, без приобщения святых Христовых Тайн. Он написал об этом небольшую поучительную историю «Смерть студента». В этой истории он показал, что ожидает человека, потерявшего связь с Церковью.

Не остался равнодушным отец Петр и к начавшейся в России первой русской революции. Он, как верноподданный своего государя, призывает народ быть верным присяге и своим благочестивым поведением не мешать, а помогать тем, кто защищает Родину на войне с Японией. Иеромонах Петр пишет «Доброе слово к царелюбивому народу русскому». Может быть, эта преданность царю и была причиной будущих лживых доносов на него.

Уже будучи в Юрьевом монастыре он продолжает свою творческую деятельность. По рассказу одного из прихожан, от его имени отец Петр описывает поучительную историю дедушки Пахома, как он захотел «поправить» свои дела за счет церковных денег и как вовремя был вразумлен святителем Николаем. Особенно плодотворной была его творческая деятельность в период его настоятельства в Белевском Спасо-Преображенском монастыре. Он писал и для взрослых, и для детей. Писал отец Петр о благочестивых христианских подвижниках, о сектантах, о повышении нравственности, о пользе чтения Евангелия и других душеспасительных книг и многое другое.

В 1904 г. за ревностное служение, пламенное проповедание слова Божия и заботу о просвещении народа светом евангельского учения иеромонах Петр по представлению Митрополита Владимира был награжден синодальным наперсным крестом.

Но не только радостные события были в жизни иеромонаха Петра в этот период. Пришлось ему выполнять и печальные требы – совершать панихиды по убиенному Великому Князю Сергею Александровичу, которого он знал с детства. И эта утрата не могла оставить его равнодушным. Отец Петр служил панихиду 6 февраля 1905 г. в 7 часов вечера совместно с архимандритом Анастасием. Во время совершения панихиды пел хор рабочих.

В эти годы о. Петр не оставлял свои паломничества в Саров и Дивеево. Часто бывал у Паши Саровской⁶⁵. Он с большим уважением относился к блаженной Прасковье Ивановне. Ее келейницы рассказывали: «Так и сидел у ее ножек». И она отвечала ему тем же. Блаженная даже подарила отцу Петру холст своей работы, из которого впоследствии ему сшили свитку, и он был похоронен в ней. Иеромонах Петр вместе с дивеевскими сестрами переживал около блаженной то тяжелое время, когда задерживалось открытие святых мощей преподобного Серафима Саровского.

На встрече у Паши Саровской

Учитывая столь ревностное служение иеромонаха Петра, его проповедническую деятельность, Митрополит Владимир рекомендовал его на должность инспектора Новгородской духовной семинарии. 1 июля 1906 г. Святейший Синод своим определением назначил московского епархиального миссионера иеромонаха Петра (Зверева) на эту должность⁶⁶.

Новгородская духовная семинария в конце XIX в.

Иеромонах Петр, инспектор Новгородской духовной семинарии (не публ.)

Это были годы революционного подъема в среде молодежи. Прошел только год, как совершилась первая революция 1905 г., и понятна была устремленность некоторых семинаристов к преобразованиям и прогрессивным теориям. Новый инспектор – иеромонах Петр – был требовательным, не допускал халатности и нерадения в изучении Священного Писания. Он считал, что будущие священнослужители, которые должны нести окружающим Свет Христов, сами должны прекрасно знать Святое Евангелие и жить по нему. Он требовал, чтобы семинаристы неукоснительно посещали все богослужения, а также требовал, чтобы они вели себя в храме благоговейно и не допускали никаких шалостей.

Однажды в храме во время богослужения один семинарист, наблюдая проделки своего товарища, громко захохотал. Надзиратель сделал ему замечание, а после службы отвел его к инспектору. Впоследствии этот семинарист вспоминал: «Помню полумрак, только у иконы горит лампада. Длинную черную фигуру, бледное продолговатое лицо, обрамленное прямыми спадающими волосами»⁶⁷. Инспектор отец Петр тихим голосом долго убеждал семинариста, объясняя, что его искушает лукавый. Потом он приказал ему стать на колени и делать поклоны, принося покаяние за свой омерзительный поступок в храме. Все это необходимо было для вразумления и исправления провинившегося воспитанника.

Да, строг был инспектор с нарушителями, да и как мог оставаться равнодушным к таким безобразиям ревностный инспектор-иеромонах. Он ведь понимал, что все начинается с малого и стоит упустить какой-то момент в воспитании молодых людей, как все перерастет в гору гнуснейших пороков: дерзости, непослушания, уничижительного презрения к преподавателям и старшим наставникам. Такие поступки под влиянием различных политических прокламаций приводили к революционным волнениям.

Революционные волнения в семинарии выражались в срыве учебных занятий, участии в революционных шествиях и манифестациях, подаче петиций разного рода и т. п. В петициях выражались не какие-либо политические требования, выдвигаемые революционной печатью, а требования по улучшению жизни и работы учащихся. Хотя куда лучше было желать, если в семинарии «все помещения... классные комнаты, спальни были просто превосходными по обилию в них света, по высоте потолков, по простору помещений»⁶⁸. Но несмотря на это, революционный дух будоражил неутвержденные души семинаристов. «Смешно сказать «бунтовали», например, из-за того, что на второе в посты давали манную кашу, политую сверху киселем»⁶⁹.

Иеромонах Петр, только недавно столкнувшийся со следствиями революционного движения, убийством прекрасного человека, ревностного христианина великого князя Сергея Александровича, старался сделать все необходимое, чтобы в семинарии не распространялись революционные идеи, которые растлевали еще не окрепшие души юных воспитанников.

Из среды таких «бунтовщиков» вышли безбожники, передовые деятели революции, такие как Петр Балыков, сын священника, «революционно настроенный юноша и прирожденный агитатор»⁷⁰. Он уже после революции играл какую-то не последнюю роль в военной организации Петрограда. А так как в Петрограде в то время Военный Революционный комитет возглавлял Н. Н. Подвойский, бывший учащийся Черниговской духовной семинарии, то и Балыков мог быть среди его помощников.

Такая строгость по отношению к нарушителям дисциплины была вынуждена, и она увенчалась успехом. Нравственная обстановка в семинарии старанием ее инспектора иеромонаха Петра изменилась к лучшему. Служащие семинарии уже в марте 1908 г. писали в Новгородских епархиальных ведомостях: «...в последний год благодарили Бога за то, что в семинарии не замечается никаких нежелательных течений, все семинаристы принялись за свое дело и в некоторых классах с поразительным усердием. Заметно было, что к увлечениям ближайшего прошлого некоторых из своих товарищей семинаристы относятся не только без сочувствия, но и с насмешкой... Благодарение Богу! Новгородской семинарией без особых потрясений пережиты самые черные годы в жизни наших духовно-учебных заведений. В настоящее время в семинарии все спокойно, и последняя в лице служащих, а равно, надеемся, и всех воспитанников, надеется спокойно закончить свой годовой труд»⁷¹.

Помимо своих прямых обязанностей инспектора иеромонах Петр неустанно участвовал и в церковной жизни Новгородской епархии. В 1907–1909 гг. жители Новгорода организовывали крестные ходы на праздник Вознесения Господня в Савво-Вышерский монастырь⁷². Крестный ход был разрешен по ходатайству председателя Иоанна-Предтеченского общества трезвости⁷³, священника Александра Ваучского. Задача его заключалась в объединении всех давших обет трезвости в едином религиозном торжестве. Представители духовенства понимали, что ввиду очевидного зла, наносимого пьянством, стала падать нравственность, действительная жизнь была далека от идеалов Евангелия, а самое страшное было то, что пила почти вся молодежь, необходимо было всем вместе выступить на борьбу с ним. И это являлось одной из неотложных основных задач Церкви. Они организовывали у себя на приходах общества трезвости, объясняли, какой вред несет народу пьянство.

Снимок преподавателей Новгородской духовной семинарии. В центре архиепископ Гурий. Иеромонах Петр слева во втором ряду (не публ.)

В Новгороде, на приходе церкви Иоанна Предтечи, для борьбы с пьянством по воскресным дням устраивались религиозно-нравственные беседы с общенародным пением и чтением акафистов. А 31 мая 1907 г. был устроен крестный ход – всеобщее народное торжество, которое явилось не просто увеселительной прогулкой, а настоящим молитвенным подвигом⁷⁴. О крестном ходе в Савво-Вышерскую обитель, отстоящую от Новгорода в 10 верстах, было известно еще за несколько недель. Был составлен специальный церемониал, где было расписано, кому и о чем сказать в поучениях. Торжество началось с ранней Божественной литургии в храме Иоанна Предтечи. Служили ее инспектор семинарии иеромонах Петр, епархиальный миссионер иеромонах Варсонофий и духовник семинарии священник Дмитрий Устрицкий. После литургии были освящены хоругви и отец Петр произнес простое и в то же время весьма поучительное слово, в котором он раскрыл значение освящения хоругвей, призывал всех, даже и не состоящих в Обществе трезвости, стать под этими священными знаменами. В заключение, уже после самого обряда освещения, объяснил также, какое великое значение имеет устроенный крестный ход и как должно вести себя каждому участнику его. По окончании этой речи в 7 часов утра крестный ход под звон колоколов медленно направился по улицам Новгорода. Это шествие представляло собой чудную и величественную картину. Яркое весеннее солнце освещало многочисленные хоругви, иконы и громадный образ св. Иоанна Предтечи, а также священнические облачения.

При подходе к Савво-Вышерской обители участники крестного хода услышали праздничный трезвон, приветливо встречающий паломников, а затем показались и иноки с братским хором во главе с настоятелем Феодосием, несущие икону преподобного Саввы. Сама обитель красовалась среди зелени, дремучего леса, окружающего ее со всех сторон. Маковки церквей дивно отражались в воде канала, на берегу которого располагалась обитель. У стен монастыря разместилась ярмарка, которую крестный ход миновал и вошел в святые ворота обители. Весь путь от Новгорода до Савво-Вышерского монастыря занял примерно 4 часа. И уже в 11 часов началась поздняя литургия в соборном Вознесенском храме. После литургии был отслужен молебен преподобному Савве Вышерскому. Перед началом молебна иеромонах Петр вторично сказал проповедь, обращенную к трезвенникам, «с увещанием жить всегда трезво и помнить слезы матерей, которыми орошена эта святая рака в минуты, когда их сыновья и мужья предаются распутной жизни»⁷⁵.

Около 4-х часов дня крестный ход вернулся в Новгород. Здесь его встречало население города. Вдоль улиц выстроилась многочисленная вереница встречавшего народа, чтобы над ними была пронесена чудотворная икона св. Иоанна Предтечи. Уже в городе был закончен начатый в пути молебен. В заключение всего торжества иеромонах Петр сказал «в высшей степени сердечное слово, в котором он выражал свою радость, что все так благополучно окончилось. Здесь же он благодарил и от своего лица и от имени всего народа главного виновника торжества о. Александра Ваучского и просил всех трезвенников помнить, как много потрудился для них их добрый пастырь. Слово отца Петра, сказанное так живо и так просто, пало на добрую почву так, что на глазах у многих виднелись даже слезы...»⁷⁶ Через несколько дней одна старушка, кланяясь знакомому священнику, от всего своего бесхитростного сердца благодарила всех батюшек, потрудившихся для всего народа и поучавших всех своим пастырским словом.

В 1908 г. иеромонах Петр также участвовал в крестном ходе в Савво-Вышерский монастырь и снова сказал проповедь перед паломниками, которая с благодарностью была принята участниками этого крестного хода.

Русский народ всегда любил и будет любить своих пастырей, если они служат усердно. Пастырство состоит в полном самоотречении, в забвении своего эгоцентричного «я», в' деятельной любви к простому народу. Когда пастырь твердо стоит на этом, он совершает установленное с древних времен богослужение не внешним образом, а заботится подобно святителю Иоанну Златоусту о создании новых форм, вызванных потребностями времени, в т. ч. о молебнах, крестных ходах и прочем. И в этих случаях народ идет за своим пастырем и ради Господа становится верным его последователем. Так, на протяжении своего недолгого служения отец Петр был всегда любим своей паствой за его самоотречение и неутомимость, за его беспредельную любовь к людям, за его милосердие.

Начиная с июля 1906 г., когда в Московских газетах появилось известие о назначении иеромонаха Петра на должность инспектора в Новгородскую семинарию, на него посыпались анонимные письма в адрес обер-прокурора Святейшего Синода. Нам известно, как враг рода человеческого мстит подвижникам благочестия, восстанавливая против них кого-нибудь из окружающих их людей. Иеромонах Петр объяснял возникновение этих писем тем, что это могло произойти «на почве враждебных отношений к нему одного, а может быть нескольких лиц»⁷⁷. Недоброжелатели иеромонаха Петра на протяжении двух лет писали клеветнические письма, очень часто обвиняя его во всевозможных грехах и недостатках. В подтверждение своей настойчивости и неотступности они писали: «Всегда будем присылать Вам напоминания об этой личности, достойной наименования «святого монаха»», «мы добьемся оглашения позорной жизни этого «кланяющеюся до земли» монаха»⁷⁸. Писали о нем, что он живет не по-монашески, что он низкий подлец, развратник и лжец, скрывающийся под личиной святости. А чтобы придать достоверность своим обвинениям, клеветники послали подложное письмо от имени женщины, хорошо известной отцу Петру. Они стремились, как сами указывали, не допустить продвижения его по иерархической лестнице. Клеветники писали: «С него снимем митру, собьем ее в церкви, потому что он не прав, ... потому что он хотел... надеть золотую шапку, но этого не позволим, не допустим – мы доставим ему счастье проехаться на Соловки»⁷⁹. Анонимные доносы были переданы Новгородскому Архиепископу Гурию (Охотину), чтобы он разобрался. Но разбираться по данным анонимкам Владыка Гурий не мог, так как все заявители проживали в Москве, и события, о которых они писали, также происходили в Москве до перехода иеромонаха Петра в Новгородскую семинарию. Поэтому он написал: «Я не считаю себя в праве по анонимным доносам собирать от них таковые сведения»⁸⁰. После беседы с иеромонахом Петром, Архиепископ Гурий пришел к заключению: не есть ли все, сообщаемое в заявлениях, одна клевета, выдуманная на почве враждебных отношений к нему некоторых лиц или под влиянием так называемого освободительною движения, вследствие которого часто выдумывают ложь против духовенства вообще и в частности монашествующего»⁸¹. Об этом он сообщил обер- прокурору и Митрополиту Московскому Владимиру (Богоявленскому) и отправил ему копию письма женщины, от имени которой клеветниками было представлено ложное заявление обер-прокурору. В своем письме обер-прокурору Архиепископ Гурий приводит текст этого письма. В письме от 5 июля 1907 г. эта женщина писала иеромонаху Петру: «Добрейший отец Петр! Вашим известием крайне поражена; ни в Святейший Синод, ни Обер-Прокурору и никому другому решительно не писала никаких заявлений, тем более гнусного содержания, да и не имею к тому никаких оснований. Видно, враги Ваши всячески стараются повредить Вам, раз решились на подлог, – вот до чего доводит злоба людей. Надеюсь, Вы уверены в добрых моих к Вам чувствах и никогда не поверите клевете. Скорблю, что враги Ваши пользуются моим именем для причинения вам горечи и нравственных страданий»⁸². Иеромонах Петр объяснил, что его знакомство с этой женщиной было «...на почве миссионерства, когда по долгу службы он обязан был принимать всех приходивших к нему»⁸³.

Архиепископ Гурий отметил: «Что касается личного моего взгляда на эти анонимные доносы о развратной будто бы жизни иеромонаха Петра (Зверева), то, судя по тону этих доносов, дышащих ненавистью и злобой, а не святой ревностью о чистоте служителей Православной Церкви, а также принимая во внимание, что доносчики скрывают свои имена и не указывают определенного места своего жительства, я полагаю, что отношения иеромонаха Петра... представлены в ложном свете и искажены в дурную сторону,... чтобы очернить иеромонаха Петра в глазах начальства. Что касается до жизни иеромонаха Петра в Новгороде со времени прибытия его на должность инспектора Новгородской семинарии, то могу свидетельствовать, что жизнь его вполне приличная, соответственная его иноческому званию, и никаких неблагоприятных для него слухов я не слышал»⁸⁴.

5 декабря 1907 г. клеветники написали отцу Петру: «Если хотите прикончить это дело, то пришлите триста рублей денег... К полиции не обращайтесь»⁸⁵. Иеромонах Петр передал это письмо Архиепископу Гурию, и тот переслал его Митрополиту Владимиру. Митрополит Владимир на запрос обер-прокурора ответил: «По упомянутой переписке не было назначено расследование в виду анонимного ее характера»⁸⁶.

Учитывая, что поток грязных писем не прекращался, иеромонах Петр 15 декабря 1907 г. написал в Синод прошение об освобождении его от должности инспектора семинарии: «Смиренно подчиняясь воле Божией, теснотою и скорбью влекущей худость мою по пути временной сей жизни, нижайше прошу Ваше Святейшество уволить меня от должности Инспектора Новгородской Духовной Семинарии и определить в число братии Юрьева монастыря Новгородской Епархии, если на сие есть изволение Вашего Святейшества»⁸⁷.

Новгородский Юрьев монастырь

14 января иеромонах Петр был уволен с занимаемой должности и определен в Новгородский Юрьев монастырь⁸⁸ простым иеромонахом. По монастырскому Уставу все монашествующие должны были заниматься не только богослужением, но и чтением душеполезных книг, а главное – Священного Писания и строго исполнять его для «вящего преуспеяния в делах духовных»⁸⁹. Согласно Уставу, «каждый из чреды священнослужителей, вступив в седмичное служение, должен был отправлять его со всей по Уставу точностью и благоговением»⁹⁰. В монастырском уставе указаны были «Кия средства к достижению совершенства монашеского». Устав гласил:

1. Мир и любовь со всеми.

2. Пред всеми кротость и тихость.

3. Неослабное к добродетельному подвигу нудничество.

4. Отвержение себя со страстьми и похотьми.

5. Присномолитвенность.

6. Великодушное враждующих любление.

7. Ненавидящим творение добра.

8. Клянущих благословение.

9. За творящих напасть молитва.

10. Без противления всяких озлоблений и бед, что есть крест Христов, до конца терпения Бога ради⁹¹.

Устав читался каждые з месяца за братской трапезой. Как видим из жизнеописания Владыки Петра, он оставался верным этому уставу до конца дней своих. Был он великодушен к враждующим, терпел все ради Христа, отвергал себя, творил добро ненавидящим его и только к врагам Церкви был непримирим.

Кроме выполнения основных своих обязанностей в монастыре, отец Петр являлся еще и членом Новгородского отдела Православного Миссионерского Общества. 8 февраля 1908 г. на первом заседании Миссионерской Комиссии было принято постановление об учреждении в Новгородской епархии должности постоянного противосектантского миссионера. Временно дело противосектантской миссии было поручено иеромонаху Юрьева монастыря Петру. И снова, как в Москве, иеромонах Петр полностью посвящает себя и все свое время делу проповеди, служению Слову Божию, противосектантским беседам. Не жалеет себя, жертвует собой ради ближних, заблудших овец приводит к их Пастырю.

Для поднятия нравственности с 1908 г. в Новгороде стали устраиваться религиозно-нравственные чтения. Велись они по воскресным дням в зимний период. Всего с 13 января по март 1908 г. было проведено 6 чтений. В день открытия этих чтений иеромонах Петр провел беседу на тему: «Секта пашковцев и краткий разбор главных пунктов ее лжеучения». В ней отец Петр очень доходчиво и подробно познакомил слушателей с основными позициями этой секты и привел православные понятия об истинах христианской веры.

Каждое учение сопровождалось пением, в котором принимали участие архиерейский хор и хор духовной семинарии. Дважды было общенародное пение. Беседы давали слушателям ответы на те вопросы, которые беспокоили их души. По окончании чтений один из простых слушателей просил Новгородского архиерея продолжать чтения и в летнее время – это свидетельствовало о том, что народу пришлись по душе эти религиозно-нравственные чтения, они заполняли досуг приятным духовным общением.

Наблюдая за поведением иеромонаха Петра, Владыка Гурий пришел к выводу, что его поведение остается безупречным. А 2 апреля 1908 г. Архиепископ Гурий предложил Святейшему Синоду трех кандидатов на замещение должности настоятеля Николаевского Моденского общежительного монастыря Устюжского уезда Новгородской епархии. Отдавая предпочтение иеромонаху Петру (Звереву), он пишет, что иеромонах Петр «как кандидат богословия и имеющий душевное влечение к уединенной монастырской жизни, был бы наиболее полезен для Моденского монастыря...»⁹². Но Синод на эту должность назначил другого кандидата – игумена Сергия.

А в своем письме обер-прокурору Архиепископ Гурий дал свою характеристику поведения иеромонаха Петра: «...бывший инспектор Новгородской духовной семинарии иеромонах Петр, состоящий ныне рядовым иеромонахом в Юрьевом монастыре, во все время проживания в Новгороде, как при семинарии, так и в Юрьевом монастыре, ни в чем предосудительном не был замечен и никаких неодобрительных слухов о нем в Новгороде нет и не было; вследствие чего он мною представлен Святейшему Синоду от 2-го апреля сего года как первый кандидат на свободную вакансию настоятеля в Устюжском уезде, Новгородской епархии»⁹³.

Епископ Саратовский Гермоген (Долганов) 21 апреля того же года также написал представление о назначении иеромонаха Петра настоятелем Саратовского Спасо-Преображенского монастыря, с возведением его в сан архимандрита. Святейший Синод постановил: «повременить»⁹⁴.

Слухи о возможном назначении иеромонаха Петра настоятелем монастыря вызвали новые анонимные доносы, в которых авторы угрожали все свои вымыслы опубликовать в газетах.

Епископ Тульский Парфений направил в Синод представление об увольнении настоятеля Белевского Спасо- Преображенского монастыря Иннокентия по слабости здоровья и о назначении на эту должность иеромонаха Петра (Зверева) 27 мая 1909 г. Новгородский архиерей на запрос Тульской духовной консистории дал согласие на перемещение иеромонаха Петра на службу в Тульскую епархию.

Указом Святейшего Синода от 3 июля 1909 г. настоятель Белевского Спасо-Преображенского монастыря игумен Иннокентий был уволен по болезни согласно его прошению от должности настоятеля и отправлен на покой в Донской монастырь. А на эту должность был назначен иеромонах Юрьева монастыря Новгородской епархии Петр. В это время управляющим Тульской епархией был Епископ Парфений (Левицкий), который хорошо знал иеромонаха Петра еще по службе в Московской епархии, когда Преосвященный был Епископом Можайским.

Железнодорожный вокзал в г. Белеве

Спасо-Преображенский монастырь в г. Белеве (слева настоятельский дом)

Спасо-Преображенский монастырь, в центре настоятельский дом (не публ.)

Когда иеромонах Петр прибыл в Спасо-Преображенский монастырь⁹⁵, он увидел полную разруху. Храмы нуждались в срочном ремонте. Здания, в которых жила братия, а также каменная ограда монастыря пришли в ветхое состояние. Часть стены с северной стороны от ветхости завалилась еще в июне 1908 г. И принялся отец-настоятель не покладая рук за восстановление монастыря. В местах, где ограда была совершенно разрушена, временно был поставлен деревянный тесовый забор. Начат был ремонт храмов и других зданий монастыря.

Через год, 17 июля, в монастырь с проверкой прибыл благочинный монастырей иеромонах Лазарь. После проверки он пишет рапорт на имя Епископа Парфения. В нем сказано: «Храмы монастыря представляют благолепный вид: соборный во имя Преображения Господня снаружи оштукатурен и обелен; Введенский храм внутри весь ремонтируется; Алексеевский тоже; колокольня штукатурится и красится, вообще за этот год монастырь представляется в цветущем состоянии. Монастырское хозяйство ведется прекрасно... Порядок по монастырю примерный»⁹⁶. Храмы ремонтировались, а некоторые уже были отремонтированы и представляли «благолепный вид». Ремонтные работы в храмах были произведены на деньги купеческих вдов Кудрявцевой М. Г. и Андросовой А. Ф. и других жертвователей. Кудрявцева М. Г. уже несколько лет жила в монастырском здании у ворот Спасо-Преображенского монастыря, ежедневно посещала все продолжительные монастырские службы, выстаивая их до конца.

Но не только хозяйством был занят новый настоятель монастыря. Он с усердием заботился и о духовном возрастании братии. До прибытия иеромонаха Петра в монастыре совсем отсутствовала библиотека, даже не хватало богослужебных книг. По прибытии в Белевский монастырь отец Петр сразу же занялся собиранием библиотеки. Белев находится недалеко от Оптиной пустыни, и настоятель монастыря имел возможность постоянно общаться с Оптинскими старцами, которые, в свою очередь, были к нему очень расположены, ценили его высоко и направляли к нему многих для духовного руководства. В Оптине, где братия готовила разные издания богослужебной и духовной литературы, отец Петр приобретал необходимые для монастыря книги. Как и в Новгородском Юрьевом монастыре, помимо посещения богослужений, братия занималась в кельях чтением духовно-нравственных книг и частично рукоделием.

Бывал отец Петр и у отца Иоанна Кронштадтского и рассказывал о том, как отец Иоанн кормил его с матушкой схиигуменией Фамарью – сначала ее, потом его.

Заботился настоятель и о мире духовном в монастыре. Так, иеромонах Лазарь в своем рапорте замечает, что о. Петр «заботится об умиротворении братии, что и достигается с помощью Божией»⁹⁷. Как видно, до иеромонаха Петра в монастыре была нездоровая обстановка, если благочинный считает нужным выделить этот момент.

Настоятель Спасо-Преображенского монастыря с любовью и уважением относился как к простому народу, так и к братии монастыря. В послужных списках братии о способности их к послушанию везде отмечено, что они «весьма способны», «отлично хорошего поведения». В сведениях о монастыре за 1910 г. настоятель о. Петр пишет о братии: «Послушания по церкви и монастырю исполняли усердно. В отношении к посторонним лицам вели себя прилично своему званию»⁹⁸. Только о некоторых он пишет, что «к послушанию не способны по старости». Братия отвечала взаимной любовью к своему настоятелю. Когда архимандрита Петра перевели в Тверь, некоторые переехали вместе с ним. О самом архимандрите Петре иеромонах Лазарь пишет в его послужном списке: «отлично хороших [качеств] очень способный, прилежный, усердный и ревностный проповедник слова Божия»⁹⁹.

Иеромонах Петр, настоятель Спасо-Преображенского монастыря

Братия заботилась не только о своем духовном совершенстве, они исполняли и общественное служение. В России в среде рабочих сильно распространялось пьянство и Церковь не осталась равнодушной к этому бичу. В Москве было создано Общество трезвости¹⁰⁰.

Иеромонах Петр, настоятель Спасо-Преображенского монастыря

В Тульской епархии по благословению Владыки Парфения также было создано Общество трезвости. 13 ноября 1911 г. состоялось открытие Тульского Общества трезвости при Николо-Часовенском храме. Вечером 12 ноября 1911 г. на всенощном бдении отец Петр между кафизмами сказал глубоко прочувствованную, вызвавшую у многих слезы речь о пьянстве и трезвости. На следующий день на литургии архимандрит Петр произнес проповедь «О послушании, как обязательной добродетели не только для иноков, но и для мирян»¹⁰¹. В Белевском монастыре старанием настоятеля о. Петра еще раньше было организовано братство трезвости во имя святителя Николая Чудотворца. В официальной части Тульских епархиальных ведомостей за 22 июля 1911 г. сообщается о высочайшей благодарности императрицы Александры Федоровны членам братства трезвости при Белевском Спасо-Преображенском мужском монастыре. При этом братстве существовал издательский отдел, где трудами архимандрита Петра и его помощников готовились к изданию брошюры о вреде пьянства и другие небольшие книжки духовно-нравственного содержания.

Кроме того, при монастыре были организованы общество хоругвеносцев, Алексеевское братство призрения и воспитания бесприютных и нравственно покинутых детей. Настоятель монастыря о. Петр был учредителем и председателем всех этих обществ. Архимандрит Петр открыл и устроил при монастыре церковно-приходскую школу, в которой сам преподавал детям Закон Божий. Он же писал для них небольшие книжки, в том числе «Деткам на праздник Рождества Христова».

Архимандрит Петр, настоятель Спасо-Преображенского монастыря

В 1914 г. началась Первая мировая война и Русская Православная Церковь приняла участие в организации медицинских лазаретов, помощи раненым и их семьям. В Тульской епархии было организовано пять таких лазаретов, в т. ч. при монастырях – 4 на 54 кровати: при Белевском Спасо-Преображенском, Белевском, Щегловском Крестовоздвиженском, и Новосельском монастырях. В Спасо-Преображенском монастыре лазарет был устроен почти с начала военных действий на 12 кроватей, из которых 5 было на полном обеспечении монастыря. Кроме вышесказанного, при Спасо-Преображенском монастыре отпускали бесплатные обеды нищенствующим и семьям солдат, служащих на фронте, а также вдовам и сиротам. Еще в 1909 г. в монастыре было отпущено 947 бесплатных обедов¹⁰². С 1911 г. ежегодно 11 октября в монастыре устраивали панихиды с поминальной трапезой по Белевскому блаженному Никифору и его родителям Алексию и Татиане.

После рапорта благочинного иеромонаха Лазаря о посещении Спасо-Преображенского монастыря Владыка Парфений, видя такое усердие иеромонаха Петра, направляет в Святейший Синод представление о возведении его в сан архимандрита. Святейший Синод выносит определение о возведении «Настоятеля Белевского Спасо-Преображенского монастыря иеромонаха Петра в сан архимандрита»¹⁰³. 8 августа 1910 г. Епископ Парфений служил литургию в Крестовой церкви. На литургии ему сослужили, кроме крестового монаха, ключаря собора, настоятель Спасо-Преображенского монастыря иеромонах Петр и его отец – митрофорный протоиерей К. Зверев. На малом входе о. Петр возведен был в сан архимандрита. На запричастном стихе архимандрит Петр сказал проповедь «О средствах к тесному общению с нашим Спасителем».

19 октября 1910 г. в г. Белев прибыл Епископ Парфений для ревизии церквей и учебных заведений, а также и для освящения отремонтированной трапезной церкви Спасо-Преображенского собора мужского монастыря. Старанием настоятеля архимандрита Петра и братии монастыря собор был отделан так замечательно, что вполне мог бы украсить собой даже столичные города. Обширный храм не мог вместить молящихся, которые любовались благолепием храма, горячо молились о здравии и долголетии щедрых благотворителей и строителей храма, а также за настоятеля монастыря с братией, так много потрудившихся для восстановления храма.

Но еще задолго до прибытия архиерея жители города Белева усердно готовились достойно встретить всеми почитаемого архипастыря. Молва о его доброте, ласке, обходительности, о его сострадании шла впереди него и влекла пасомых принять от святителя благословение, или хотя бы просто взглянуть на него. В Спасо-Преображенском монастыре в день, в который ждали Владыку, уже с утра братья вместе с богомольцами старались украсить святые ворота, дорогу к храму, сам храм и покои, где для Владыки были приготовлены помещения. Из еловых веток были сделаны арки, убранные цветами. Над святыми воротами красовалась надпись из роз: «Ис пола эти деспота». Путь весь устлан был зеленью и цветами. Так настоятель с братией монастыря с помощью богомольцев, не жалея своих сил, приготовились к встрече горячо любимого всеми Владыки Парфения.

За полчаса до прибытия поезда из Тулы, в котором ехал Преосвященный Владыка Парфений, раздался благовест с монастырской колокольни, оповещая всех о прибытии любимого Владыки. Народ со всего города устремился к обители, где уже собралось все духовенство города Белева с настоятелем монастыря архимандритом Петром и благочинным во главе. В з часа по полудню прибыл в г. Белев Епископ Тульский Парфений. Духовенство города встречало Владыку крестным ходом у святых ворот обители, откуда Епископ Парфений при звоне колоколов проследовал в храм. Здесь он обратился ко всем присутствующим с теплым задушевным словом, вызвавшим искренние слезы слушателей. Для всех это было большим утешением.

Вечером этого же дня Преосвященный присутствовал на лекции архимандрита Петра в зале общественного собрания. Лекция на тему «Старчество и старец Амвросий Оптинский, как главный его представитель», была устроена по инициативе председателя отделения епархиального учительного совета в пользу церковных школ города и уезда. Лекция привлекла многих интересующихся, она сопровождалась церковными песнопениями. Владыка Парфений остался очень доволен столь многолюдным собранием, что свидетельствовало о том, что в Белеве люди живут не одними только земными интересами, заботятся не только о хлебе насущном, но и интересуются духовными вопросами и стараются разобраться в них. Лекция имела большой успех моральный и материальный. Были внесены большие пожертвования в пользу церковно-приходских школ.

Накануне праздника Казанской Божией Матери 21 октября Владыка Парфений служил всенощное бдение. А на следующий день 22 октября он служил литургию в монастырском Спасо-Преображенском храме. Перед литургией Владыка освятил придел в честь Скорбящей Божией Матери. 23 октября Епископ вновь служил всенощное бдение в новоосвященном приделе. «Всенощное бдение, начавшись в 5 часов вечера, окончилось в половине 12-го часа ночи. На службе пел хор монашествующей братии, некоторые песнопения, и в том числе псалмы 134 и 135, пелись без пропусков всеми присутствующими. Народ пел с такой душой, с таким захватывающим воодушевлением, что, несмотря на продолжительность службы, не чувствовалось почти никакой усталости. Во время полиелея все стояли с зажженными свечами, и все это умиляло душу и приводило ее в какой-то восторг и трепет»¹⁰⁴.

Богомольцы, посещающие Спасо-Преображенский монастырь, уже привыкли к таким службам, когда, с приходом нового настоятеля, во время службы народ участвовал в церковных песнопениях. Все богослужения в монастырских храмах совершались «без всяких упущений чинно, неспешно и весьма благолепно»¹⁰⁵. Службы совершались ежедневно. В з часа утра – утреня, ранняя литургия – в 5 часов 30 мин., поздняя – в 9 часов. Кроме того, после малой вечерни служились молебны: по субботам Божией Матери «Всех Скорбящих Радости» с чтением акафиста святителю Феодосию Черниговскому и преподобному Серафиму Саровскому чудотворцу. По воскресеньям служили молебен с акафистом Спасителю и преподобному Макарию Жабинскому и Белевскому чудотворцу. В Никольской церкви на ул. Берестовой службы также совершались ежедневно и всегда по церковному Уставу. В Скорбященской часовне каждый вторник служили водосвятный молебен с акафистом Божией Матери. В Тихвинской часовне такой же молебен служили по четвергам. На службах употреблялось древнецерковное пение. На литургии ежедневно читались проповеди. Монашествующие и послушники посещали богослужения «неукоснительно».

Один очевидец священник описывает службу в Спасо-Преображенском монастыре в день памяти преподобного Серафима Саровского, 2/15 января 1912 г.: «Накануне приснопамятного дня, 2-го января, памяти блаженной кончины преподобного, богомольцы из окрестностей и города Белева, в большом количестве стеклись в Спасо-Преображенский монастырь, запрудивши не только храм, но и монастырский двор.

Началось торжественное богослужение малой вечерней (в 3 часа), а затем бдением (в 5 часов), совершенным соборно настоятелем с братией.

Уставная боголепная, истовая служба, введенная архимандритом Петром, привлекает массу богомольцев-горожан и с окрестных деревень. Отрадно, любопытно и интересно молиться за такой службой!¹⁰⁶ Девять часов пробыть в храме (с получасовым перерывом: между малой вечерней и бдением) в наше время, время крайнего индифферентизма, неверия, теплохладности, малодушия и изнеженности организма – да ведь это подвиг изрядный!.. Для городской же публики это неслыханное – невозможное обременение. А ведь за богослужением (всегда до самого конца) стоят дети с 5-летнего возраста и учащиеся!

На величание вынесли святую икону Преподобного, освященную на его мощах, в киоте, в которой находились некоторые драгоценные реликвии: несколько камешков с могилы Угодника Божия и другие. Эта же св. икона оставлена была для преклонения и за литургией, которую на другой день совершали также торжественно, соборно при еще большем стечении народа. По обычаю, перед благословением народа (после псалма 33-го «Благословлю Господа, на всякое время»), архимандрит Петр сказал соответствующее празднику слово- назидание, посвященное памяти преподобного, а затем перед вышеупомянутой св. иконой начали совершать молебен с акафистом. Во время чтения Евангелия среди толпы, вблизи св. иконы, со страшным, душераздирающим криком-стоном поверглась на пол женщина, извиваясь в ужасных неестественно- уродливых судорогах (корчах) беснования. С пеною у рта, скрежеща зубами, дико озираясь, кусая себе язык и икая на всю церковь, она с трудом была выведена в притвор. Когда я к ней подошел, она неестественно икала и плевала на пол, приговаривая: «Ой, тяжко мне, невтерпеж, сейчас выйду!..». У меня на груди, под рясой, были приготовлены для благословения маленькие образки Преподобного Серафима. Вынувши один из них, я поднес ко рту больной и сказал: «Угодник Божий Серафим повелевает тебе изыти... уходи же!». Больная – одержимая – нагнулась к земле и делала потуги к рвоте. Затем из ее рта полилась зеленовато-багровая слизь с каким-то грязным комом отвратительного вида и с нестерпимым зловонием... Я вернулся в церковь, оставив больную в притворе, окруженную состраждущими ей сердобольными богомольцами. Крепко держала одержимая данный ей мною образок Преподобного, прижимая его к груди.

В храме оканчивался молебен и народ, успокоившись после ухода одержимой, прикладывался благоговейно к св. иконе почитаемого ими Угодника. Я стоял у свечного ящика и ждал ухода богомольцев, чтобы потом и самому приложиться. Вдруг отворяются двери и больная с просветленным лицом бодро входит во храм. Я быстро к ней подошел, взял ее за руку и предложил пойти со мной прикладываться к св. иконе. Больная согласилась, и я провел ее через толпу, дававшую нам проход, к алтарю. Здесь, поклонившись земно св. образу Преподобного, мы приложились. Больная-одержимая со слезами истово начала креститься и облегченно вздыхать. Затем, приложившись к св. кресту, я потерял ее в толпе...

Чудо, совершенное преподобным, – исцеление бесноватой, одержимой злым недугом (как она рассказывала потом сама) в продолжении 19 лет, – для меня, видавшего много раз бесноватых, несомненно, и я, смиренный служитель алтаря Царя Царей, свидетельствую сие, прославляя Бога, дивного во святых Своих... «Ублажаем тя, преподобне отче наш Серафиме, и чтим святую память твою, наставниче монахов и собеседниче Ангелов!..»»¹⁰⁷.

Отец Петр любил служить молебны Матери Божией и многим святым. Он бывал в Киево-Печерской Лавре, очень любил ее и там «желал всегда окончить жизнь в схиме»¹⁰⁸. Оттуда была привезена икона Успение Божией Матери, освященная там на чудотворной иконе. Перед этой иконой также служились молебны.

Архимандрит Петр часто говорил внебогослужебные проповеди – сказывались навыки, приобретенные в Казанской духовной академии. В Белевском монастыре он организовал по воскресеньям религиозно-нравственные беседы при общем народном пенни¹⁰⁹. А потом народное пение переносилось в храмы и выливалось в пение известных народу церковных песнопений. Отец Петр организовал при монастыре детский хор из десяти девочек, который пел на богослужениях.

Священномученик Петр был одним из лучших проповедников Русской Православной Церкви. В своих проповедях он учил народ, что нельзя жить в безверии, внушал им любовь к царю, говорил о подчинении властям. Он всегда был тружеником, истинным пастырем, заботившимся о просвещении своих пасомых, о их нравственном и духовном возрастании.

В одной из своих проповедей архимандрит Петр касается очень важной и на сегодняшний день темы о нравственности христиан, о том, что все причины скорбей и болезней заключаются именно в самой жизни народа. Эту проповедь отец Петр сказал во время одной из эпидемий. Он говорил, что «главное и единственное зло всех болезней, несчастий и страданий на земле есть грех, который и надо уничтожить, с которым и нужно бороться во что бы то ни стало всеми силами, как бы трудно не было». В своей проповеди архимандрит Петр призывает всех к покаянию, к молитве о помиловании и об отвращении праведного гнева Божия. Он говорит о том, что к покаянию нужно присоединить пост, отказаться от разных удовольствий, игрищ, зрелищ, праздного времяпрепровождения. «Покаемся же все и исправимся, и обратимся к Богу, от которого отступили»¹¹⁰ – этот призыв касается и всех нас.

Но призывая народ к покаянию, отец Петр сокрушается и говорит о том, что многие слушают его, а в себе ничего не меняют, остаются такими же. По этому поводу он замечает, что у него «вместо сердца вероятно сплошная рана», т. к. люди только слушают его назидательные слова, но никто не старается исправить свою жизнь¹¹¹. И пусть не все, но те его духовные чада, которые слышали призыв своего наставника, шли за ним, старались подражать ему и быть хоть немного похожими на него. Они видели в нем «совершенный образец добродетелей».¹¹².

Любил народ службы архимандрита Петра и часто бывал на монастырских службах, несмотря на их продолжительность, и приглашали его к себе в сельские храмы Тульской епархии. Учитель Виталий Щеглов описывает одну из таких служб, совершенную архимандритом Петром в храме села Песковатое. «18 и 19 мая 1913 г. навсегда останутся в памяти нашего прихода. 18-го – всенощную, 19 – Литургию у нас служил Архимандрит Петр, настоятель Белевского Спасо-Преображенского монастыря. Слава о его служении, беседах, ласковом, внимательном обращении с простым народом создали ему громадную популярность не только в Белевском уезде. Крестьяне, как последнее сословие, нуждающееся вообще в чьей и какой-либо помощи, и особенно же духовной, находят истинное утешение, когда приходят к батюшке с просьбами посоветовать, помолиться о них, а иногда просто поговорить, рассказать о своем подчас горьком житье-бытие. И никто еще не уходил от отца Петра, не получив того, за чем пришел.

К нам отец Петр приехал 18 мая в 6 часов вечера, и тот час же началась всенощная. С ним приехал и хор из десяти девочек. Всенощная в деревне вообще редкое явление. А при такой исключительной обстановке, как и следовало ожидать, от всей службы получилось незабываемое впечатление.

Церковь наша стоит на горе. А под горой – Ока. Рядом – сосновый бор. Выдался тихий вечер. Тих сосновый бор. Закат солнца. Последние лучи падают прямо на церковь. Она залита Огнями. Настежь открыты двери. Лучи скользят по бесчисленным рядам народа, не поместившегося в церкви. Стоят тихо. Нет обычного перешептывания, безучастности к службе. Знакомые молитвы поют все хором. Слышится тихое, стройное: «Слава в вышних Богу...». Все опускаются на колени. Великие слова, эта масса коленопреклоненных людей, молящихся всем сердцем, всем помышлением, до того умиляют и умиротворяют, что невольно молишься и хочется, чтобы как можно дольше осталось такое чарующе-тихое, грустное настроение. Чувствуется, что вот именно такою-то службой можно привлечь в церковь народ, заставить его верить и молиться от души. Это обаяние какие плоды может принести и как дорожит простой народ этим простым задушевным исполнением песнопений и как должно быть горяча и искренна была в это время его молитва. Сумерки сгустились. На паперть выходит о. Петр и идет к дому священника, и за ним весь народ поет: «Христос воскресе». Далеко разносится в воздухе.

19-го в 8 часов началась обедня. Служба соборная. Народа еще больше. После «Буди Имя Господне...» Петр восходит на амвон и начинает говорить. Простые слова, ясный взгляд скользит по всем.

Говорит он о Великом Спасителе, говорит об убожестве храма в нашем приходе и, наконец, переходит к обличению различных ересей. Больше же всего – про наших местных сектантов, подозреваемых в скопчестве и хлыстовщине. Яркими штрихами разбивает батюшка все то, что скопцы и хлысты ставят себе в заслугу и оправдание, ярко рисует картину фальши, себялюбия, тунеядства, изуверства и огромного вреда для тела и для души, который по своему невежеству и фанатичному ослеплению причиняют эти секты. Один скопец старается протиснуться к выходу. Его не пускают. Вот выбрался и понуро поплелся домой. Впечатление от проповеди громадное. Хлыстовки думали, что о. Петр заступится, если дело коснется их, как за «угнетенных и оскорбленных». Но горько ошиблись. Сколько и что им не говорили о вреде их секты, не обращали внимания, но чтобы услышать такое подробное и наглядное обвинение из уст батюшки, они этого никак не ожидали.

После обедни был крестный ход к часовне на место старой церкви. Пошел дождь. Послышалось: «Слава Тебе Господи»... «Послал по молитвам батюшки».

После водосвятия возвратились в церковь. Приложившись ко кресту и получив благословение от батюшки, благодарными и довольными разошлись по домам»¹¹³.

Такие продолжительные службы были тогда во многих монастырях, как в Юрьевом монастыре в городе Новгороде, так и в Киево-Печерской Лавре, Дивеевской и Саровской обителях, в Оптиной пустыни, где он часто бывал. В Сарове в 2 часа ночи начиналась утренняя молитва, затем полунощница и следом утреня, служба длилась до 5 часов утра. Затем служили раннюю литургию и позднюю, а в з часа дня начинали вечерню с пением акафиста и канонов. Все службы всегда выполняли по Церковному уставу без пропусков.

О службах в Оптиной пустыни вспоминает Епископ Варнава (Беляев), описывая свои посещения ее в юности. Когда он впервые побывал на службе в этом знаменитом святом месте, его поразило там строгое отношение к церковному уставу. Чтец читал каноны и тропари песней, повторяя по два-три раза. Николай Беляев подумал, что чтец дремлет и поэтому читает два раза одну и ту же песню. Но затем он узнал, что чтец читает по несколько раз тропари песней канона потому, что по Уставу надо читать на 14, а в каноне песни состоят из трех-четырех тропарей, вот поэтому, чтобы исполнить его, он и читал тропари по несколько раз.

Несмотря на продолжительные монастырские службы, народ с радостью шел в храм, когда там служил архимандрит Петр. Службы не казались такими долгими по причине молитвенного настроения, царившего в храме. Весь народ участвовал в богослужении, с зажженными свечами, сами пели церковные песнопения. Внимательно слушали назидательные проповеди любимого священнослужителя.

Много сил положил отец Петр в борьбе с раскольниками и сектантами. Начиная со службы в Московском епархиальном доме, в Юрьевском монастыре и теперь в Белеве, в своих проповедях он касался этой темы. В Тульских епархиальных ведомостях № 17 1910 г. напечатана статья «Сектанты не дорожат вечным спасением» за подписью О. П. Есть основания считать, что статья принадлежит иеромонаху Петру.

Начинается эта статья такими словами: «В середине марта настоящего года мне впервые пришлось на месте моего нового служения вступить в довольно продолжительный разговор с двумя молодыми людьми»¹¹⁴. В статье автор подробно освещает тему этой беседы с молодыми людьми, которые «с уверенностью в том, что обладают истиною, смело и даже дерзновенно, не отдавая себе отчета в словах, со всею силою молодой натуры обрушиваются на учение Православной Церкви и кощунственно высмеивают ее Таинства, обряды и установления»¹¹⁵.

Автор отмечает, что он не услышал от них ничего нового. Но его особенно поразило в них отсутствие добросовестности, добропорядочности, честности как в отношении себя, так и к святой Православной Церкви. Они хотят исполнять лишь то, что есть в Евангелии, но в большинстве своем не читают его. Приводят из Евангелия выдержки, которых там никогда не было. Они из чувства самолюбия и гордости стремятся, «не конфузясь своего невежества, огулом отрицать все, что им не нравится, что им противно, что кажется смешным»¹¹⁶. Из-за проступков некоторых членов Церкви они хулят и поносят ее учение. Автор подчеркивает, что и сами сектанты грешат, но от этого не считают свое учение неверным. Молодые люди укорили священника в том, что православные не хотят знать истины. На это автор отвечает своим оппонентам: «Надо слишком высоко себя ставить и слишком низко думать о людях, чтобы так дерзко сказать: «Вы не хотите знать истины»»¹¹⁷. Но сами они не постарались внимательно ознакомиться с учением Православной Церкви, с творениями св. отцов. Они не посчитали это нужным для себя. Автор говорит о том, что если бы они искренне захотели бы познать учение Церкви, им стало бы стыдно за свои слова и действия. «Но, к сожалению, сектанты имеют особую совесть и свои новые понятия о честности и добропорядочности»¹¹⁸.

В конце статьи автор делает заключение о том, что невольно приходится предположить, «что они или сами не хотят познать истины, или не способны познать ее вследствие огрубелости ли сердца или малообразованности, или же настолько горделивы и упорны, что не желают смириться, несмотря на всю очевидность своей неправоты... им недорога душа, и они совершенно забывают о необходимости приобрести ей вечное спасение»¹¹⁹.

Те же из сектантов, кто бывал на службах о. Петра и слушал его проповеди, осознавали гибельность своего положения и «понуро плелись домой». Местные сектанты никак не ожидали услышать обвинения себя из уст батюшки. То, что они ставили себе в заслугу и оправдание, он быстро несколькими словами опровергал.

Кроме бесед с сектантами и обличения их, архимандрит Петр также старается отвратить чад Православной Церкви от лжеучения Льва Толстого, о котором святитель Феофан Затворник замечает, что и «студенты Московского университета наперехват читают все сие и начитаться не могут»¹²⁰. Архимандрит Петр пишет статью «Отзывы Епископа Феофана Затворника о графе Льве Толстом и о его лжеучении», которые были заимствованы из писем святителя Феофана, изданных Афонским Пантелеимонским монастырем. Делает это он по той причине, что большинству еще не были знакомы творения великого святителя, в т. ч. еще неизвестны были его отзывы о Льве Толстом и его ересеучении. Отец Петр говорил о людях, которые называли себя православными и в то же время изо всех сил старались возвести Толстого на степень «пророка», «нового святого» и «праведника». Архимандрит Петр указывал на то, что святитель Феофан Затворник имеет большой авторитет среди православных, поэтому «в нем они должны видеть предостережение и как бы грозный окрик голоса самой церкви...».¹²¹ Он писал, что Епископ Феофан считал учение Л. Толстого злом опасным тем, что «оно причиняет непоправимый вред душе человека, умерщвляет ее, губит для будущей блаженной жизни»¹²². Толстой пишет о нравственных правилах, но не верит в Святую Троицу, не верит в воскресение мертвых, для него нет будущей жизни, Сына Человеческого почитает как разум всечеловеческий и пр. На это свт. Феофан замечает: «В нравственных правилах нет худого, но и доброго мало... Без веры как жить доброю жизней»¹²³.

Архимандрит Петр предупреждает: «Со всяким тщанием берегитесь, православные верующие люди, того страшного яда, который преподносится вам в богохульных сочинениях Льва Толстого. Не берите его сочинений в руки, не читайте их, не знакомьтесь с ними, не интересуйтесь ими, чтобы ваш ум и сердце не омрачились его безумными мыслями и словами. Как нельзя пройти по грязи, чтобы не запачкаться, так точно нельзя и знакомиться с писаниями дурного направления без того, чтобы хоть какая-нибудь малая доля из них не запала в душу или в память и потом иногда не тревожила спокойного течения добрых мыслей»¹²⁴. И дальше о. Петр назидает, что легче перенять что-либо дурное, чем подражать каким-то добродетелям, говорит, что очень легко усвоить недостатки других людей. Он советует не читать литературу, где пишется против христианства и нравственности, против Православной Церкви, то, что привлекает легкомысленных людей, которые сами читают эти богохульные книги и повторяют во всеуслышание прочитанное. «Не так дым и смрадное испарение ест глаза, как дурное направление книги удаляет душу человека и часто вытравливает последнюю каплю веры в сердце. Если посадить доброе семя среди терния и волчцев, то последние заглушат доброе растение и оно погибнет, и не принесет плода, точно так и религиозное чувство подавляется чтением еретических и богохульных произведений»¹²⁵. Как растение доброе заглушается тернием и не приносит плода, так и при чтении еретических и богохульных книг подавляется религиозное чувство.

Архимандрит Петр советует читать хорошие, добрые книги, где есть чему поучиться, почерпнуть правильные сведения о Боге, о вере православной, о Церкви и ее установлениях, о подвижниках благочестия, с которых можно брать пример для подражания их добродетелям. Он и сам пишет такие книги и раздает их.

Отец Петр с большим почитанием относился ко всем христианским подвижникам, будь то миряне, или священники, или Христа ради юродивые. О блаженных архимандрит Петр пишет: «Много путей, которые ведут в Царство Небесное, но едва ли не самый трудный и тяжелый, скорбный и тернистый – путь юродства о Христе Иисусе, Господе нашем... Имея пред глазами непрестанно образ смирения и уничижения Христа Спасителя, и они всемерно стараются приобрести смирение, для чего сами различными поступками своими навлекают на себя гнев и ярость ближних, все претерпевая от них с кротостью и благодеянием... Они всем сердцем своим любят ближних, все стараются делать на пользу им, все, что только получают от сердобольных и добрых людей, раздают неимущим и нуждающимся, не оставляя для себя ничего. Путь этот настолько труден и скорбен, что не всякий может идти по нему. Посему Господь не всякого и призывает на него, а только тех, которых видит способными и могущими все претерпеть за имя Его»¹²⁶. Из воспоминаний о Владыке Петре известно, что он очень почитал Дивеевских блаженных Пашу Саровскую и Марию Ивановну, Воронежскую Феоктисту Михайловну. А в Белеве архимандрит Петр от местных жителей узнал историю Белевского Христа ради юродивого¹²⁷. Богомольцы часто заказывали панихиду об этом человеке в Спасо-Преображенском монастыре. Архимандрит Петр заинтересовался жизнью подвижника, собрал все сведения и написал книжку о блаженном Никифоре.

Сам, будучи глубоко верующим человеком, ревнителем о славе Божией не только на словах, но и на деле, истовый монах отец Петр интересовался и подвигами других людей. Так, его очень поразил один священник Тульской епархии – отец Алексей. Для назидания другим архимандрит Петр написал о нем рассказ «Служитель Божий». Священник Алексей на архимандрита произвел «самое хорошее впечатление». Это был бессребреник, постоянно занятый своими приходскими делами: службы, требы, занятия с прихожанами. Даже к старости он не имел ничего, кроме нищеты и болезней. Одежда на нем была вся чужая. Но он был твердым в вере и никогда никого не венчал, если жених и невеста не знали Символ веры и молитвы Господней наизусть и с объяснениями. Молился отец Алексей за живых и усопших, а их было только живых 700 душ, даже и во время Херувимской песни и «Достойно есть». И молился он не только за тех, кого хорошо знал, но и за тех, о ком только слышал. «Каково его бескорыстие!.. Он знает лишь одно, что они нуждаются в молитве, и он скромно, тихо, незаметно делает доброе дело, творит милостыню!» – восклицает отец Петр. И в конце заключает: «Таких подвижников-молитвенников может воспитать и иметь одно лишь православие»¹²⁸.

За усердную службу и ревностное проповедование слова Божия отец Петр был награжден в 1913 г. в память 300-летия Царствования Дома Романовых нагрудным знаком и светло- бронзовой медалью. 6 мая 1915 г. он был награжден орденом Св. Анны 2 степени.

Архиепископ Алеутский и Северо-Американский Евдоким направил в Синод доклад 18 августа 1916 г., в котором просил отпустить настоятеля Белевского Спасо-Преображенского монастыря архимандрита Петра на службу в Северо-Американскую миссию, находя его для миссии «крайне полезным деятелем». На запрос Святейшего Синода о личности архимандрита Петра Архиепископ Тульский Парфений ответил: «Настоятель Спасо-Преображенского монастыря архимандрит Петр – добрых качеств, в отправлении своих обязанностей исправен и весьма усерден, своею службою он привлекает в монастырские храмы много молящихся, обладает даром слова и своею жизнью производит благотворное влияние на монашествующих; в хозяйственных делах обнаруживает опытность и распорядительность. Для миссионерского служения вполне способен»¹²⁹. В послужном списке в графе о качествах стоит запись: «Очень хороших; весьма способен и усерден»¹³⁰.

Осенью 1916 г. архимандрит Петр по постановлению Святейшего Синода должен был отправиться в Северо-Американскую епархию в распоряжение Епископа Алеутского Евдокима (Мещерского) для миссионерской работы. Но 11 ноября в адрес обер-прокурора поступила телеграмма от граждан города Белева с просьбой оставить архимандрита Петра в Белеве или в пределах России.

«От граждан города Белева прошение. Мы, нижеподписавшиеся жители города Белева и служащие на железной дороге, обращаемся к Вашему высокопревосходительству с покорнейшей просьбой войти в положение наше и оставить нам в Белеве или в пределах России архимандрита Петра, переведенного в Америку; ходатайство наше основываем на том, что за семь лет его пребывания его у нас он возбудил нас к высшей духовной жизни, разбудил совесть и душу многих из нас; кроме высоко духовной стороны его деятельности, как архипастыря он и с материальной стороны принес много пользы монастырю, школе и приюту, только что основанных им, но не оконченным; за время пребывания им учреждены общество хоругвеносцев, братство трезвости, Алексеевское братство призрения и воспитания покинутых детей...». Подписали телеграмму 11 жителей г. Белева¹³¹. Таким образом, архимандрит Петр не только вызвал подъем молитвенного духа своей паствы, но и обрел для себя столь необходимый ему в то тяжелое время душевный покой и вдохновление.

Немногим ранее великая княгиня Елизавета Федоровна обратилась к Митрополиту Владимиру от имени матери архимандрита Петра с просьбой оставить его в пределах России: «Глубокочтимый Владыко, настоятелю Белевского монастыря архимандриту Петру было сообщено (кажется не официально), что его в скором времени возведут в сан Епископа с назначением в Америку. Ко мне обратилась его старушка мать, вдова покойного настоятеля церкви Николаевского Дворца протоиерея Константина Зверева, с убедительной просьбой исходатайствовать об оставлении ее сына в России ввиду ее преклонных лет, а также и потому, что ее второй сын находится на театре военных действий. Зная давно с самой лучшей стороны семью Зверевых, я решаюсь обратиться к Вам, Владыко, и просить Вашего доброго содействия в этом деле и если архимандриту Петру предстоит желательное возведение в сан Епископа, то не будет ли возможно оставить его в пределах России. Простите, что часто беспокою Вас моими просьбами, но, зная Ваше милостивое отношение к Московской пастве, всегда обращаюсь к Вам, когда дело касается кого-нибудь из москвичей. Прошу Ваших святых молитв и Архипастырского благословения. Смиренная Ваша богомолица, грешная Елизавета. Москва, з-го ноября 1916 г.»¹³². На это письмо Митрополит Владимир ответил: «Ваше Императорское Высочество. Вследствие рескрипта от з-го ноября, почитаю долгом сообщить Вашему Императорскому Высочеству, что назначение настоятеля Белевского Спасо-Преображенского монастыря Тульской епархии архимандрита Петра в распоряжение Преосвященного Северо-Американского для миссионерской службы состоялось по определению Святейшего Синода от 18 октября 1916 г., в согласии с желанием самого о. архимандрита, неоднократно обращающегося к Архиепископу Евдокиму с просьбами о принятии его на службу в Америку. Если бы о. архимандрит Петр ныне нашел для себя затруднительным принять указанное ему назначение в Америку, то с ходатайством об оставлении его на службе в России ему надлежит обратиться непосредственно к Святейшему Синоду...».¹³³

Несмотря на предстоящую перспективу служебного повышения, учитывая просьбу престарелой матери, архимандрит Петр принимает решение остаться в России, в который уже раз жертвуя собой, своим желанием. Он подает прошение в Синод с просьбой оставить его в России.

Святейший Синод, рассмотрев телеграмму жителей города Белева и прошение архимандрита Петра 18 января 1917 г. вынес определение отменить назначение архимандрита Петра на миссионерскую службу в Америку и откомандировать его в распоряжение протопресвитера Военного и Морского духовенства. 28 марта 1917 г. архимандрит Петр был назначен проповедником в Особую армию, «с освобождением его от данного ему Главным Священником армии Северного фронта назначения в 301 пехотный полк»¹³⁴.

По долгу службы архимандриту Петру пришлось бывать в самых разных местах: в городах Ровно, Овруч, Новгород-Волынском, Корестене и др. Ему приходилось посещать как резервные полки, так и полки, расположенные в окопах на передовых позициях. Но на передовые позиции не всегда удавалось пройти ввиду обстрела со стороны врага. Однажды, когда отец Петр проводил беседу с солдатами в передовых окопах, расположенных в 180 шагах от вражьего сторожевого охранения, со стороны врага было произведено несколько ружейных выстрелов разрывными пулями, не причинивших, по милости Божией, никому никакого вреда.

Архимандрит Петр не только говорил проповеди, но и вместе с полковыми священниками, а также с армейским благочинным участвовал в совершении молебнов. Служили они всенощное бдение и Божественную литургию как в уцелевших храмах, так и под открытым небом, так как в некоторых местах было «хорошо устроенное здание театра», а церкви не было.

Посещал архимандрит Петр и полковые лазареты, где также беседовал с ранеными воинами и распространял между ними крестики, образки, молитвословы, св. Евангелие, псалтири, листки и брошюры религиозно-нравственного содержания.

В своих донесениях архимандрит Петр отмечал: «Беседы солдатами посещались весьма охотно и выслушивались с напряженным вниманием, что заставляет верить, что текущие чрезвычайные события в нашей истории не заглушили окончательно в душах солдат потребностей веры и желания послушать что-либо «Божественное»; книги же и брошюры приобретаются солдатами с живейшим интересом. У солдат замечается доброе отношение к своим священникам, которые ревностно трудятся... Замечается значительная пониженность религиозного настроения среди офицерства, которое в малом количестве посещает Богослужения и в религиозном отношении нуждается в поддержке, чтобы и с этой, едва ли не самой важной стороны, служить добрым примером для солдат...».¹³⁵ Но кроме этого отец Петр подчеркивает: «Особенно внимательное и усердное отношение встречаю в окопах, где пред лицом явной опасности сердце умягчается и готово слышать и принять в себя слово Божие. Всюду старался расположить солдат к Матери нашей Церкви Православной, поддержать, а кое-где возбудить любовь к отечеству, сознание долга, взаимную любовь, уважение друг к другу, к чужой собственности, необходимость защищать родину и сограждан и во всем поступать согласно закону Божию, повинуясь старшим и почитая их не за страх, а за совесть. Во многих местах рекомендовал устройства Братства для борьбы с бранью гнилыми словами и с азартной картежной игрой, чем повально заражены воинские части. Эти Братства могли бы служить и вообще для поднятия нравственного уровня в полках и этим путем несомненно благотворно действовали бы не только на своих членов, но и на окружающих»¹³⁶.

Во время переездов по железной дороге отец Петр замечал пораженческое настроение солдат, которые уже не хотели оставаться на позициях. Слышал он среди солдат горячие речи о заключении мира, о возвращении домой к своим семьям, к своей земле, ведь многие солдаты были из крестьян. Частые смены начальствующего состава приводили к тому, что солдаты с недоверием относились к своим прямым начальникам, готовые при любом удобном случае обвинить их «в измене, предательстве, приверженности старому режиму, хотя бы к тому не было решительно никаких разумных оснований»¹³⁷.

Не забывали архимандрита Петра, помнили его и в Белеве, и в других местах, писали ему письма на фронт, просили его совета и молитв и ждали его возвращения. Иерей Борис написал отцу Петру на фронт письмо, где подробно сообщал о событиях, происшедших 14/27 сентября 1917 г. на праздник Воздвижения Креста Господня на Смольной пристани в Брянском уезде во время крестного хода в женский монастырь¹³⁸. Он просил отца Петра приехать, чтобы поддержать сестер монастыря, утешить народ и поднять их дух.

В письме к архимандриту Петру отец Борис выражает уверенность, что если бы отец Петр был в то время на месте происшествия, то нашел бы соответствующие слова, сумел бы все правильно объяснить народу, так как в таких случаях нельзя молчать.

Но не смог архимандрит Петр поехать на помощь своему духовному сыну, так как много дел было на фронте в сентябре 1917 г. В армии было пораженческое настроение и нужно было поднимать боевой дух солдат-фронтовиков. Последнее донесение архимандрита Петра датируется 11 сентября 1917 г.

Последний приказ о проведении проповеди слова Божия чинам запасного пехотного полка в городе Брянске отец Петр получил уже 18 сентября/1 октября 1917 г.

В связи с происшедшей октябрьской революцией архимандрит Петр возвратился в Москву и служил в храме святого Владимира Великого. С фронта ему писали письма, звали в боевые части и ждали его с нетерпением, надеясь на его горячее слово, которое могло поднять боевой дух армии. Экипаж из 6-ой бригады, высланный на станцию Маневичи, ждал отца Петра с утра 20 ноября 1917 г. и оставался там до утра 21 ноября. Священник отец Григорий очень сожалел, что архимандрит Петр не смог приехать. Писали отцу Петру с фронта письма о событиях на фронте, о положении в армии, об отношениях с большевистскими комиссарами.

24 февраля 1918 г. Указом Святейшего Синода был освобожден от занимаемой должности настоятель Тверского Желтикова Успенского монастыря Епископ Астраханский Филарет и отправлен на покой в Даниловский монастырь. Им были подписаны приходно-расходные книги за январь – декабрь 1917 г. И на его место был назначен бывший настоятель Белевского Спасо-Преображенского монастыря архимандрит Петр (Зверев). Когда отец Петр прибыл в Тверь, люди не остались равнодушными к его службам и стали частыми посетителями монастыря. На вопрос чекиста: «Ходят ли люди в монастырь?», архимандрит ответил: «Да, по милости Божией начинают похаживать».

В соборном храме Тверского Желтикового монастыря сохранялись мощи святителя Арсения Тверского. Будучи настоятелем монастыря, архимандрит Петр участвовал в переоблачении мощей свт. Арсения. Монахиня Серафима (Булгакова) вспоминала: «Владыка рассказывал, что на Святителе сохранилась древняя одежда, коричневая, совсем другого покроя, с пуговицами сбоку. Святитель весь был нетленный, не хватало только ног – одной до колена, другой ниже колена. Очевидно, отнимали части мощей»¹³⁹.

Кроме соборного храма, в монастыре был храм Антония и Феодосия Печерских, в котором хранился гроб свт. Арсения, и храм Алексея – Человека Божия. На территории монастыря были покои опального царевича Алексея, сына Петра I.

После революции немногие отваживались открыто посещать храм, старались дома молиться, чтобы не навредить себе. Уже не могло быть и речи о каких-либо паломничествах к святым местам. Большевики «просвещали» всех о том «невежестве», в которое якобы «ввела» людей Церковь. Теперь вместо христианских «сестра», «брат» кругом слышалось «товарищ». И даже те, которые были постоянными богомольцами в храмах и монастырях, «просветившиеся» большевистскими наставлениями, стали забывать дорогу в храм. Не той дорогой пошли заблудшие чада святой Руси. Об одном таком «товарище» архимандрит Петр написал в своем рапорте Архиепископу Тверскому и Кашинскому Серафиму (Чичагову).

Во втором часу ночи на 17 июля 1918 г. к воротам обители подъехали автомобили – грузовики с вооруженными людьми в солдатской и гражданской одежде, которые потребовали у сторожей немедленно отворить им ворота. Один из привратников вступил с ними в переговоры, а другой тем временем сообщил настоятелю и братии о грозившей опасности. Архимандрит Петр, подойдя к закрытым воротам, попросил прибывших подождать до утра. Но самые нетерпеливые для устрашения стали стрелять в воздух. Братия, не ожидая ничего хорошего от прибытия таких посетителей, ударила в набат, призывая на помощь местных жителей. Затем неблаговременные посетители вступили с настоятелем в переговоры через закрытые ворота. Они прочитали ему ордер о производстве обыска в монастыре. Настоятель ответил им, что в настоящее время многие являются с разными ордерами, поэтому он просил их, если они люди добрые и незлонамеренные, подождать до утра, когда монастырь открывается для всех посетителей и тогда исполнить все, что им поручено.

В это время к монастырю стали собираться люди из близлежащих деревень, и незваные гости вынуждены были с большой неохотой дожидаться утра. Тогда звон был прекращен. По монастырю были расставлены сторожа из числа братии, а все остальные направились в собор к святым мощам святителя Арсения, у которых был отслужен молебен Пресвятой Богородице и Святителю Арсению с акафистом. Около 4 часов утра настоятель дал распоряжение отворить ворота. Но несколько вооруженных человек уже успели перелезть через ограду, и привратник при них открыл ворота. Во двор вместе с прибывшими богомольцами вошли остальные вооруженные люди.

Осмотр они начали с настоятельских покоев. В помещения они входили не снимая шапок. Так как в покоях имелись иконы, архимандрит Петр остановил их, попросив снять шапки. Часть беспрекословно повиновалась, а несколько человек вступили с настоятелем в пререкания. Они говорили:

– Кто верует, тот пусть и снимает, а мы не веруем и потому это к нам не относится.

Отец Петр сказал:

– В свободной стране провозглашена свобода совести и вероисповедания, поэтому нужно оказывать уважение к религиозным убеждениям; и чувства верующих не должны быть никем возмущаемы и оскорбляемы.

На эти слова один из прибывших грубо заметил:

– Нечего нам бабьи сказки рассказывать, это нас не касается, кто не хочет – пусть не снимает. Начинай, товарищи, обыск.

И всей гурьбой пошли по комнатам. Настоятель монастыря попросил представителей из местного населения, чтобы они были свидетелями. Обыскивающие все перерыли и перевернули, при этом они позволяли себе дерзкое обращение с монашествующими.

Просмотрели они всю переписку и бумаги, но ничего из них не взяли. Пройдя по всем помещениям и не найдя в них никакого оружия, они собирались идти дальше. Но в это время в комнату ворвался человек в штатской одежде, в шапке и с сжатыми кулаками. Подойдя вплотную к отцу Петру, он со всей силы закричал:

– Как ты смеешь столько времени не пускать нас? Какое право ты имел звонить в набат?! Вон отсюда! Сию же минуту убирайся вон из помещения на улицу!

При этих словах он затопал ногами. На это архимандрит Петр спокойно и с достоинством ответил:

– Во-первых, прошу Вас на меня не кричать и быть повежливее, а во-вторых, прошу вас показать мне ваши документы.

Тут он снова закричал:

– Как ты смеешь спрашивать у меня документы? Я – начальник и состою членом Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией!

Но настоятель спокойно и с достоинством снова попросил его вести себя потише, не кричать и все-таки показать свои документы, так как ему неизвестно, начальник ли он и имеет ли право так себя вести. После этого чекист отвернулся к окну, долго рылся в боковых карманах, вытаскивая разные бумаги, раскладывая их на подоконнике, и наконец подал удостоверение о том, что он – Шибаев – является членом Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией.

Когда архимандрит Петр возвратил Шибаеву его документы, он стал производить обыск, при этом «реквизировал» принадлежащую отцу Петру пишущую машинку, которую не взяли прежде осматривавшие помещение. Из настоятельских покоев все они направились в ризницу, куда вошли в шапках, курили там, несмотря на предупреждение отца Петра. Осмотр ризницы они сопровождали кощунственными словами и издевательствами над монашествующими.

Они потребовали отпереть ящики. Но ключи от ящиков были у казначея, а казначея только что арестовали за приказание бить в набат. Архимандрит Петр настоял на освобождении казначея, объяснив, что в противном случае он не сможет ничего показать. Шибаев сделал знак рукой и коротко сказал:

– Приведи.

Отец казначей был приведен и освобожден.

Когда казначей открыл ящик, то в нем нашли двое часов, крест архимандритский и панагия. Крест и панагия были ими осмотрены и небрежно брошены обратно в ящик, а часы были реквизированы.

Из ризницы все пошли в храм преподобных Антония и Феодосия Печерских. Тут прибывшие разделились: Шибаев с несколькими красноармейцами в сопровождении архимандрита Петра и ризничного пошли в храм, часть отправилась с экономом по подвалам, часть перелезла в сад и стала обрывать еще совсем зеленые яблоки, а часть пошла по кельям. При входе в храм отец Петр попросил Шибаева снять шапку. Он снял сам и приказал своим:

– Всем не ходить, идите двое, шапки снимите.

Осмотрев храм, Шибаев заинтересовался каменным гробом святителя Арсения. Стоял, рассматривая его, и затем мирно спрашивал объяснений, заявив, что он никогда его раньше не видел. В алтарь с Шибаевым вошли двое со штыками и ружьями. На просьбу настоятеля не входить в алтарь с оружием они отвечали:

– Это не ваше дело, мы знаем, что делаем, мы при исполнении своих обязанностей.

В алтаре Шибаев сам поднимал одежду как на жертвеннике, так и на святом престоле. Они искали, не спрятано ли под ними какое-нибудь оружие. Отсюда направились в храм св. Алексея – Человека Божия, где архимандрит Петр уже сам поспешил к святому престолу, чтобы приподнять одежды и не дать возможности им самим касаться руками святого престола. Нигде ничего контрреволюционного не было найдено.

Затем были осмотрены покои Царевича Алексия Петровича, после чего все вышли на монастырский двор. Тут Шибаев обратился к отцу Петру с вопросом:

– А можно мне осмотреть собор, где мощи?

– Можно и надо это сделать, чтобы не было никаких недоразумений, и подобные обыски не повторялись больше под предлогом, что не все осмотрено, – ответил настоятель.

Шибаев отдал приказ не ходить в собор больше двоих никому, поставил караул у дверей. Он велел всем снять шапки, снял сам и направился прямо в алтарь, куда они вошли только вдвоем с настоятелем. Здесь наедине у них завязался очень простой и мирный разговор. Шибаев сказал:

– Смотрю я, совсем не тот монастырь, как был прежде. Бывало полное хозяйство, всего много, а теперь нет у вас ничего.

– Теперь есть долги, есть нужды, все разваливается, требует ремонта и самого крупного, средств не хватает, деньги дешевы, а доходы малы.

– Было время, когда и я был религиозным да верующим, когда и не кощунствовал, а искренно веровал, но то прошло.

– А может, Бог даст, и снова вернется к Вам вера. Случится что-либо или жизнь придет к концу, и станет страшно умирать. Или вспомнятся отец с матерью, их наставления и слезы, вот и снова станете веровать.

В это время в алтарь вошли несколько человек местных жителей, и Шибаев сразу изменил тон и заговорил по-другому:

– Ну уж нет, этого никогда не будет, больше я не поддамся обману.

Так спокойствие духа, мирное расположение отца Петра в душе революционного деятеля, чекиста вызвали воспоминания прежних лет, раскрылась его душа, осознал он, что делает совсем не то, а прежде он был искренне верующим человеком и не «кощунствовал». Видно, этот монастырь был ему хорошо знаком, был он здесь ближайшим помощником, если знал о прежнем богатстве монастыря. Но как только появились посторонние свидетели его минутной слабости, Шибаев тут же, как улитка, спрятался в свой панцирь. Он спросил у настоятеля:

– Скажите, говорите ли Вы проповеди?

– Говорю, – ответил тот.

Тогда он обратился к местным жителям:

– А скажите, пожалуйста, граждане, не говорит ли архимандрит в своих проповедях чего против властей, не призывает ли к восстанию или вооружению или подобному чему?

На это поселяне ответили:

– Отец архимандрит не касается политики, он учит нас добру, закону Божию, наставляет на хорошее, и мы все им очень довольны. Да вы спросите у комиссаров, трое ходят к нам в монастырь на службу и даже становятся петь на клирос.

– Ну, это хорошо, пусть разъясняет вам притчи из Евангелия, как понимать их, это можно.

Бегло осмотрев собор и не подходя к св. мощам, они быстро удалились из собора, будто испугавшись, как бы не случилось чего с ними в наказание от угодника Божия.

Был уже седьмой час утра. Все собрались вместе. Шибаев обратился к отцу Петру со следующими словами:

– Посмотрю я на вас, как мне вас жаль – какие вы бедные, несчастные, заблудшие.

– Представьте, – ответил ему настоятель монастыря, – что я также именно думаю о вас – какие бедные, несчастные, заблудшие, сошедшие с прямой дороги и идущие кривым путем.

Внезапно выступил человек в гражданской одежде, хотя и с винтовкой, и с нерусским акцентом дерзко и грубо заявил настоятелю:

– Ты – врун, ты – обманщик.

Архимандрит перебил его и спросил:

– Позвольте узнать Вашу фамилию?

– А зачем тебе?

– Я подам на Вас за оскорбление.

– Ишь, чего захотел! Подашь за оскорбление. А я фамилии не скажу, а снова скажу: «Ты – врун, ты – обманщик», обманываешь народ, обираешь его, ты распространяешь и поддерживаешь невежество.

– По-вашему, я и мне подобные обираем народ, а по-моему – есть другие, которые обирают народ и заставляют его страдать и мучиться. Но вот пришла к нам холера и, быть может, близко для многих то время, когда они предстанут на суд Божий и узнают всю истину.

Тут выступил еще один, который поднял разговор об идолах, богах, иконах, и архимандрит Петр провел миссионерскую беседу.

Наконец, все сели в грузовик, некоторые начали махать шапками, стрелять в воздух и отбыли под редкие отзывы местных жителей. Настоятеля и троих братьев хотели арестовать за звон и увести с собой, но местные крестьяне воспротивились этому и уговорили их всех оставить на свободе.

После отъезда незваных гостей настоятель монастыря пригласил всех присутствующих, в том числе и местных жителей, вступившихся за него и братию, к святым мощам поблагодарить Бога и отслужить благодарственный молебен. Поблагодарив жителей за поддержку, архимандрит Петр попросил их и впредь не оставлять монастырь без своего попечения и охраны народной святыни и взять монастырь под свою защиту. Жители каждую ночь посылали в монастырь от себя двух человек, которые вместе с братией дежурили до утрени.

Впоследствии выяснилось, что обыскивающие забрали следующие «контрреволюционные» предметы: в покоях настоятеля – пишущая машинка и бинокль, в келье отца казначея – 35 руб. медных денег и два фунта сахара, у свечника – 25 руб. серебряных денег. У иеромонаха Питирима, который в свободное время занимался починкой разных золотых, серебряных и металлических вещей, изъяли дамские золотые часы и двое мужских серебряных часов. Кроме того, один из них предложил послушнику 100 руб. денег за то, что тот покажет, где хранятся запасы муки и хлеба. Во время обыска вся братия держала себя мужественно, вежливо и тактично, не давала повода ни к каким нареканиям и каждый усердно исполнял то дело, на которое был поставлен.

На другой день человек в гражданской одежде встретил в городе иеромонаха Питирима и сказал ему:

– Мы еще приедем к вам и арестуем Вашего настоятеля за то, что он звонил.

На просьбу иеромонаха Питирима приезжать днем, он, как тать, ответил:

– Ну нет, днем неинтересно, ночью лучше.

О происшедших событиях настоятель монастыря написал рапорт правящему архиерею. Архиепископ Серафим Тверской на рапорт архимандрита Петра наложил резолюцию: «Собрать все сведения о налетах на монастыри и составить одно сообщение для Священного Синода». Там также ночью с 16 на 17 июля 1918 г. чекисты устроили обыски. Будучи благочинным монастырей, на основании других рапортов отец Петр составляет рапорты на имя Архиепископа Серафима об обысках в других монастырях, об угрозах, которыми пытались запугать монашествующих¹⁴⁰.

В те далекие и страшные годы многие угрожали мирным людям различными расправами, особенно это было присуще власть имущим. И свои угрозы они старались исполнять незамедлительно. В связи с общим сопротивлением народа против существующей власти и угрозы ее потери в 1918 г. большевиками был объявлен всеобщий «красный террор».

25 сентября 1918 г. был арестован настоятель Тверского Желтикова монастыря архимандрит Петр. 26 был арестован Епископ Старицкий Серафим (Александров) до выяснения некоторых вопросов. Он написал расписку, в которой обещал не выезжать из Твери и при первом же требовании обязался сразу явиться. После этого его освободили. Многие в это время были арестованы как заложники «красного террора».

Архимандрита Петра обвинили в контрреволюционной агитации среди населения и солдат. Поводом послужил приказ командующего Особой армией от 18 сентября 1917 г. о направлении архимандрита Петра в город Брянск для проведения проповеди слова Божия чинам 257 пехотного запасного полка, изъятый во время обыска у отца Петра. Среди писем, взятых у отца Петра при аресте, были письма, компрометирующие его. В своем письме Белевский присяжный поверенный Римский-Корсаков пишет: «Я с вами единомышленник, мы монархисты и Вы меня поймете, насколько я страдаю, что царя нет. Я прожил 70 лет при самодержавии, видел только одно хорошее... Когда народ устанет от существующей разрухи, вспомнит царя, то что было и что сейчас»¹⁴¹. И, конечно, такие слова могли послужить причиной для обвинения в контрреволюции.

Верующие Твери дважды обращались с просьбой освободить отца Петра и указывали на то, что он никогда не говорил проповеди на политические темы, а только учил Закону Божию. Сам архимандрит Петр на допросе также указал, что его цели и убеждения далеки от политики «как активной, так и пассивной»¹⁴². По поводу письма Римского-Корсакова он пояснил, что познакомился с этим человеком у Тульского архиерея и на его письма не отвечал.

Но, несмотря на это, отца Петра продержали в тюрьме до конца ноября. В Тверь приехала его престарелая мать и ходатайствовала об освобождении своего сына. Анна Васильевна Зверева пообещала, что сразу после освобождения он немедленно покинет пределы Тверской епархии. В этом заявлении было поручительство дочери Анны Васильевны – сестры архимандрита Петра, Варвары Константиновны Зверевой, служащей Московского Акцизного комиссариата. Анна Васильевна привезла медицинскую справку от врача Московской больницы П. И. Елистратова, который обследовал архимандрита Петра 17 сентября 1918 г. Он дал заключение, что отец Петр тяжело болен и нуждается в полном физическом и моральном покое, усиленном питании и наблюдении врача.

16 ноября 1918 г. прихожане Желтикова монастыря представили протокол, в котором свидетельствовали о политической благонадежности настоятеля монастыря. Они писали: «Архимандрит Петр – человек очень религиозный и политической деятельностью у нас совершенно не занимался».

Комиссары видели, как народ потянулся к отцу Петру и, чтобы не допустить религиозного подъема в Тверской губернии, они решили его отпустить. Это было сделано, но с условием, что сразу после освобождения архимандрит Петр уедет из Твери. После выхода из тюрьмы отец Петр покинул Тверь. Монастырские дела принял казначей Желтикова монастыря иеромонах Иннокентий. Архимандрит Петр вернулся в Москву.

Справка о состоянии здоровья архимандрита Петра, выданная доктором Елистратовым

Прошение Анны Васильевны Зверевой об освобождении архимандрита Петра

Для Анны Васильевны такие потрясения не прошли даром, это подорвало ее здоровье окончательно. Неизвестна точная дата ее смерти. Возможно, последующий в 1921 г. арест Владыки Петра, явился последним ударом для матери, и она уже не смогла перенести этих страданий. Она могла умереть между 1918 и 1922 гг., похоронена была в городе Волоколамске. Во время ареста в Твери в 1922 г. на допросе Епископ Петр указал причину своего отъезда из Твери летом 1922 г. – посещение могилы своей матери¹⁴³.

Согласно постановлению 6-го съезда об амнистиях, архимандрит Петр (Зверев) был амнистирован 22 сентября 1938 г. (уже посмертно).

Во время своего служения в Желтиковом монастыре архимандрит Петр так же, как и в Белеве, стал хорошо известен среди верующих Твери и окружающих селений по своим чудесным службам. У него снова появились духовные чада. Не забывали его и Белевские прихожане, приезжали в Тверь, чтобы посетить службы архимандрита Петра и насладиться тем молитвенным состоянием, которое всегда присутствовало на его службах. Одна христианка пишет: «Нет слов благодарить Вас за Ваше бесконечное доброе отношение к нам, за Ваши службы, проповеди, за все, за все. Чувствую, что душа моя размягчилась и наполнилась чем-то светлым, хорошим, чистым»¹⁴⁴.

В то сложное и тяжелое время, когда каждый человек не мог быть уверенным в завтрашнем дне, когда не всегда было ясно, как же необходимо поступить в данный момент, чтобы не навредить не только себе, но и другим, отец Петр неоднократно обращался за советом к Владыке Серафиму (Чичагову). И делал он это, вероятно, не только потому, что Архиепископ Серафим в то время оставался правящим архиереем Тверской Епархии, хотя в это время находился в Москве, где он оказался в результате недоброжелательных отношений к нему со стороны некоторых священнослужителей Тверской епархии. Архиепископ Серафим был очень строг и требователен как к себе, так и к своим подчиненным, а это было не по душе некоторым клирикам. Об этом Владыка Серафим написал в своем письме к архимандриту Петру: «Очень много в Тверской епархии партийности и интриг»¹⁴⁵.

Думается, что дружественные отношения между Архиепископом Серафимом и отцом Петром, завязавшиеся задолго до прибытия архимандрита Петра в Тверь, продолжались и в последующем. Оба были глубокими почитателями батюшки Серафима, и поэтому между ними возникли добрые отношения, которые со временем переросли в искреннюю дружбу, несмотря на различие в возрасте и в служебном положении.

Имея безграничное доверие к Архиепископу Серафиму, отец Петр советовался с ним по поводу своего перехода в единоверческую церковь. В письме от 03 июля 1918 г. Владыка Серафим не рекомендует этого делать и предлагает прислушаться к своему совету «старого иерарха», так как архимандриту Петру уже «недолго осталось до сана епископа Русской Церкви». Свои письма Владыка Серафим заканчивал неизменно словами любви: «Обнимаю Вас крепко... Ваш богомолец Архиепископ Серафим»¹⁴⁶.

Почему у архимандрита Петра возникает такое желание перейти в единоверие? Сын священника, окончивший Духовную академию, имеющий многочисленную паству, пользующийся большим авторитетом среди православных, вдруг стал думать о переходе в единоверие. Вероятно, причиной всего этого является деятельная пастырская жертвенная любовь отца Петра к людям.

Во время обыска в Желтиковом монастыре в ящике стола была обнаружена епископская панагия, возможно, подарок Архиепископа Серафима. Владыка Серафим, находясь в тесном общении с Патриархом, мог знать о намерении последнего возвести архимандрита Петра в сан епископа. Поэтому в своем письме от 03 июля 1918 г. он предостерегает архимандрита от необдуманного поступка – перехода в единоверие. А в подтверждение своих слов Владыка Серафим мог благословить отцу Петру панагию.

Святейший Патриарх Тихон 24 января 1919 г. издает указ о назначении архимандрита Петра на кафедру Епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии. 1/14-го февраля 1919 г. в покоях Святейшего Патриарха состоялось наречение настоятеля Тверского Успенского Желтикова монастыря архимандрита Петра в Епископа Балахнинского. При наречении его в Епископа, архимандрит Петр произнес слово:

«Ваше Святейшество и Ваше Преосвященство, Богомудрыя архипастыри и отцы, в настоящие знаменательные дни моей жизни, мысль моя все время останавливается на той дивной, величественной и в высшей степени умилительной картине, которую так просто и такими яркими красками изобразил во Святой Евангелии Апостол любви, возлюбленный ученик и наперсник Христов, святой Богослов Иоанн.

Моему мысленному взору представляется тихая, спокойная, ничем не возмущаемая гладкая зеркальная поверхность моря Тивериадского. Вижу я на морском берегу сети, только что вынутые после обильного чудесного улова рыбы. Вижу я на берегу разложенный огонь и рыбу, на нем лежащую, и хлеб (Ин.21:9). Вокруг огня сидит несколько человек Апостолов, которые совершают свою дневную трапезу. Среди них присутствует внезапно явившийся им их воскресший из мертвых Божественный Учитель. В глубоком молчании проходит трапеза. Но вот благоговейную тишину нарушает неземной голос Воскресшего, Который обращается к одному из Апостолов – Симону – Петру и кротко вопрошает его: «Симоне Ионин, любишь ли ты Мя паче сих?» (Ин.21:15). Что должен был почувствовать и пережить при этом вопросе пылкий ревностный ученик. Сердце его трепетно билось, грудь волновалась от прилива покаянного чувства, краска стыда за содеянное покрывала ланиты. С быстротою молнии в одно мгновение пронеслось в голове его все недавнее прошлое. Вот он простой, бедный, незнатный и необразованный рыбак призывается к апостольскому служению Тем, о Котором «больший среди рожденных женами» (Мф.11:11), великий Креститель Иоанн, свидетельствовал как об Агнце Божием, вземлющем грехи мира (Ин.1:21). Мало того – Галилейский Пророк и Учитель еще более приближает его к Себе, делает его одним из 12-ти самых близких учеников Своих. Он с тех пор всюду следует за Исусом Назарянином. Он видит творимые Им бесчисленные чудеса и сам Его именем творит их. Он ходит по водам, как по твердой земле. Он присутствует на горе Преображения. Он видит небесную славу своего Учителя. Он слышит Глас Бога Отца, называющего его Учителя Своим Сыном возлюбленным. В его собственном доме Иисус Христос творит чудо – возвращает здоровье его больной теще. По озарению свыше он называет Учителя Христом, Сыном Бога Живого. Ему даются ключи от Царства Небесного. Он получает власть вязать и решить грехи человеческие. Все это с быстротою молнии проносится в его голове и вызывает чувство глубокого раскаяния. Как после всего этого он мог пасть? Как после стольких милостей он мог не просто, а с клятвою и не один раз, а трижды отречься, яко не знает Человека Сего (Мф.26:70–74)? Да, он пал так низко, он согрешил тяжко... Теперь этот огонь, около которого сидит он, напоминает ему другой огонь, около которого он грелся в ту злополучную ночь, когда беззаконные судии судят Праведного Судию. И самый милостивый вопрос Воскресшего: «Любишь ли Мя паче сих?» напомнил ему его смелые самоуверенные слова, произнесенные им: «Аще и еси соблазнятся, аз никогда же соблазнюся» (Мф.26:33). Но Сердцевед знал, что падение камня веры было хотя и глубокое, но отнюдь не безнадежное. Он знал, что ученик пал вследствие неопытности в духовной жизни, вследствие неровности своего характера. Он знал, как велика слабость нашей природы, когда ее оставит Бог, и как худо не возлагать всего упования на Бога, а надеяться на себя (свят. Иоанн Златоуст). Он видел всю горячую любовь Апостола, всю глубину его покаянного чувства и, открывая их, вопрошает его: «Любиши ли Мя?» Что иное мог ответить искренно и горячо любящий ученик, как только из глубины смиренного и благодарного сердца воскликнуть: «Господи, Ты вся веси: Ты веси, яко люблю Тя» (Ин.21:17). И на это удостоился услышать: «Паси овцы Моя, паси агнцы Моя» (Ин.21), чем возвращалось апостольское достоинство. Теперь взор свой от моего небесного покровителя Святого Апостола Петра я перевожу на самого себя и всякого человека, превосшедше грехами себя зрю (Канон св. Андрея Критского). Не трижды, подобно Апостолу, я в течение жизни своей отрекался от Бога моего, а постоянно и делами, и словами, и помышлениями я отступал от Него, нарушал Его Святые Заповеди, не сохранял повелений Его. А когда я смотрю на пройденное пространство жизненного пути моего, о какое многое множество и столь великих благодеяний, вижу я, было оказано мне многомилостивым Господом...

Я имел счастье родиться от благочестивых родителей, которые научили меня первоначальным понятиям Святой Православной Веры. Через таинство Святого Крещения я сподобился войти в Церковь и стать членом Тела Христова, единственной, истинной Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Я имел счастье при обучении светским наукам в гимназии слушать уроки по Закону Божию у верующего, благочестивого, умного и сердечного законоучителя. Жажду богословских познаний я удовлетворял в православной Академии. Там, в Академии, я уже дважды слышал обращенный ко мне небесный глас: «Любиши ли Мя?». Один раз при пострижении в монашество, другой при посвящении меня в сан иеромонаха. Ныне слышу в третий раз и, может быть, уже в последний, Божественный зов: «Любиши ли Мя? Аще любиши Мя, Петре, паси агнцы Моя, паси овцы моя, паси избранныя Моя». Что же иное могу я сказать на это, как только из глубины благодарного сердца воззвать: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое, я иду; да будет воля Твоя». Но я сознаю хорошо свое полное недостоинство, свою великую немощь, я знаю, что мне надо горячо и много молиться о ниспослании мне Божественной помощи для предстоящего служения; но я чистосердечно признаюсь, что за 19 лет монашества я не научился молиться, у меня нет той могучей действенной молитвы, которая способна была бы пройти небеса, достичь Престола Божия и преклонить Господа на исполнение моего моления. Мне остается лишь одно – смиренно и усердно молить Вас, Святители Божии, паче же Тебя, Архипастырь Церкви Нижегородской, благоволивший избрать меня своим помощником, когда будете низводить на меня Божественную Благодать, не в виде огненных языков, как в день Святой Пятидесятницы, а чрез возложение словес Св. Евангелия и чрез возложение Ваших Святительских десниц. О, помолитесь тогда, Святители Божии, Вашими многомощными и действенными молитвами, да даст мне Бог Отцов и Господь милости Престолу Своему приседящу премудрость и да не отринет меня от отрок Своих, ибо я человек грешный, немощный и слабый в ведении Суда и законов. Да ниспошлет ее от Небес Святых Своих и от Престола Славы Своея, да благопоспешит мне во всех делах моих (Притчи Соломоновы), да вразумит «не к тому себе жити, но нашему общему Владыце и Благодетелю, да наставить творити всегда волю Его святую и совершенную», и сподобит прочее время живота моего в мире и покаянии скончати, «непостыдно стати пред Лицом Его и восприяти мзду верных служителей в день страшный воздаяния Его праведного»»¹⁴⁷.

Епископ Петр Балахнинский

Архимандрит Петр говорит о том, что за 19 лет монашества он не научился молиться, у него нет той могучей действенной молитвы, которая способна «была бы пройти небеса, достичь Престола Божия и преклонить Господа на исполнение его моления». Смиренно осознает свое полное недостоинство. Он говорит: «Не трижды, подобно Апостолу, я в течение жизни своей отрекался от Бога моего, а постоянно и делами, и словами, и помышлениями я отступал от Него, нарушая Его Святые Заповеди, не сохраняя повелений Его». Так говорит о себе человек, службы которого любили посещать многие богомольцы. На его службах не было никакого перешептывания, безучастия к службе, а только невольно хотелось молиться и хотелось, чтобы «такое чарующе-тихое, грустное настроение» оставалось как можно дольше. Как горяча и искренна была его молитва! Такое обаяние от служб отца Петра приносило соответствующие плоды. Сам архимандрит Петр считал, что многие люди только слушали его слова, но почти никто и не подумал провести их в жизнь. Его охватывало беспокойство, что он, может быть, трудился всю свою жизнь напрасно. Об этом он говорил в своих проповедях в Желтиковом монастыре. Но это было не так, влияние архимандрита Петра на его паству было очень велико. Многие мечтали хоть маленькую частицу из виденного и слышанного) благодаря отцу Петру запомнить и осуществить на деле.

2-го февраля 1919 г. на праздник Сретения он был хиротонисан в Москве Святейшим Патриархом Тихоном во Епископа Балахнинского и назначен викарием в Нижний Новгород. Владыке Петру 18 февраля исполнилось 43 года и началась новая страница его жизни, полная забот и переживаний за вверенную ему Богом паству.

Правящим архиереем Нижегородской епархии в то время был Архиепископ Евдоким (Мещерский). Владыка Петр знал его еще с тех пор, когда он был настоятелем Белевского Спасо-Преображенского монастыря. В 1909 г. состоялось знакомство архимандрита Петра с Епископом Евдокимом Каширским. В октябре 1909 г. Преосвященный Евдоким прибыл в Белев на празднование 200-летия со дня смерти святителя Дмитрия Ростовского и служил в Белевском мужском монастыре. Епископ Петр приехал в Нижний Новгород сразу же после хиротонии и поселился, как и его предшественники, в архиерейском доме в Печерском монастыре¹⁴⁸.

В 1919 г. Ближние Печеры насчитывали не менее трехсот лет со своего основания. Монастырь находился в упадке. Братия была малочисленна. С Владыкой Петром приехали несколько монахов. В Печерах он сразу завел полную уставную службу. Владыка особенно любил и соблюдал в точности церковный Устав. Даже канон всегда пели.

Епископ Петр служил на все большие и малые праздники, при этом во время всенощной всегда стоял сам в храме на настоятельском месте против чтимой иконы Печерской Божией Матери, часто сам читал шестопсалмие, особенно когда говел. В малые праздники всенощная продолжалась пять часов; по воскресеньям – шесть часов, а в двунадесятые – семь часов, то есть с пяти вечера до двенадцати ночи. Владыка часто не успевал после всенощной выпить чашку чая. Иногда всенощная продолжалась всю ночь. Акафистов за всенощной Владыка никогда не читал, а требовал полностью вычитывать все кафизмы; акафисты же читал на молебнах. Владыка особенно любил Псалтирь. Всегда всем велел ее читать. Однажды его пригласили служить всенощную в один из Нижегородских храмов. Там во время службы кафизмы почти выпустили. Епископ Петр подозвал настоятеля и сказал ему:

– Почему ты не любишь царя Давида? Люби царя Давида.

Под Рождество всенощная начиналась в десять вечера, а после нее сразу ранняя обедня, на которой многие причащались Святых Тайн. После литургии он говорил проповедь. По будним дням Владыка Петр, когда имел время, служил раннюю литургию в домовой церкви.

Кроме того, организовал в монастыре преподавание Закона Божия для детей и сам преподавал в ней. Дети так привязались к нему, что, бывало, так и стояли толпой у его крыльца, ждали, не пойдет ли он куда, и провожали его гурьбой. Владыка всегда им что-нибудь рассказывал, чаще из своей жизни, из детских воспоминаний.

Храм Успения Божией Матери в Печерском монастыре (не публ.)

Певчие не могли выдержать продолжительные монастырские службы, и Владыка привлек к церковному пению народ. За правым клиросом стоял аналой, здесь находился управляющий службой келейник Владыки – брат Алексий. И все желающие пели и читали. Владыка служил неспешно, ясно и громко произнося каждое слово. Голос у него был сильный, с очень хорошей дикцией. Кадил по церкви неторопливо. За это время успевали пропеть весь полиелейный псалом. «Хвалите имя Господне» пел весь народ на два хора по афонскому распеву, полностью оба псалма. Во время первого часа и после литургии Владыка благословлял всегда весь народ. Он был высокого роста, худощавый, волосы носил очень длинные, никогда их не подстригал, борода рыжеватая, глаза ясные, голубые.

Несмотря на продолжительность службы и самое простое пение, церковь всегда была полна молящихся. И среди них было много молодежи, которая не тяготилась столь продолжительными службами и оставалась всегда до самого конца.

Печерский монастырь (не публ.)

Иконостас домовой церкви Покрова Божией Матери в Печерском монастыре

Епископ Петр был необыкновенным молитвенником, всегда искренним в своем отношении к людям и этим притягивал к себе молодежь.

Однажды Владыка Петр заметил одну молоденькую девушку. Это была Таня Мельникова. Ей было тогда 16 лет, она очень любила богослужения и всегда усердно посещала храм. Их семья только что переехала в Нижний Новгород¹⁴⁹. На одной из служб, во время помазания, Владыка Петр обратился к Тане Мельниковой с вопросом, не хочет ли она потрудиться у него в должности секретаря? Таня ответила, что об этом Владыка должен спросить ее маму. Когда подошла Танина мама – Екатерина Ивановна, – Владыка, улыбаясь, сказал:

– Спрашиваю Вашу Таню, не хочет ли она быть моим секретарем? Она ответила: «Спросите мою маму».

Таня Мельникова

Екатерина Ивановна не возражала. Таня стала исполнять секретарские обязанности и заниматься с детьми в Воскресной школе. Имея от природы хороший голос, Таня пела с детства. Была она певчей и у Владыки Петра. Под руководством Епископа Петра Татьяна основательно изучила церковный устав и знала его наизусть, так что впоследствии в любых условиях помогала священникам, даже при отсутствии богослужебных текстов. В эти же годы, по благословению Владыки, Таня выучила наизусть Евангелие от Марка и несколько канонов и акафистов. Позднее, в тюрьмах и ссылках, при отсутствии книг, это очень помогало ей и окружавшим ее верующим людям. Воспоминания Татьяны Борисовны о Епископе Петре были очень теплыми, несмотря на то, что Владыка был строгим и требовательным.

Иконостас Успенского храма

Епископ Петр не только был необыкновенным молитвенником, но и неутомимым тружеником, не чурался он и физического труда. В Печерском монастыре древний собор в честь Успения Божией Матери был запущен. Стены и потолок чернели от копоти. Владыка пригласил народ помочь в уборке храма и сам первый влез на лестницу и промыл часть потолка. Перед праздником Успения Божией Матери в храме каждый день после вечерни совершались молебны со службой и акафистом Успению Божией Матери по образцу Киево-Печерской лавры. Так готовился Владыка к встрече праздника Успения.

В другой раз перед Пасхой весь монастырский двор был завален снегом и Епископ Петр на Страстной седмице вышел очищать его. Кто-то из прихожан спросил его:

– Что Вы так трудитесь, Владыко святый?

– Да как же? Надо будет в Великую Субботу с крестным ходом идти, а кругом снег, идти негде.

У Тани Мельниковой была очень близкая подруга Соня Булгакова. Епископ Петр приехал в феврале. Но Соня долго не ходила на службы в Печерский монастырь, так как после Владыки Лаврентия она долго не могла свыкнуться с мыслью, что вместо него служит кто-то другой. Уже будучи Дивеевской монахиней Серафимой, она вспоминала, что когда она впервые услышала о назначении Владыки Петра на Балахнинскую кафедру, подумала: «Кто же достоин заменить Владыку Лаврентия?». Она, как и другие, привыкла видеть в Печерах Владыку Лаврентия – высокую святую личность¹⁵⁰.

После смерти своей матери Соня нашла в ее бумагах письмо от Оптинского старца Анатолия, с которым она вела переписку. По его благословению она обращалась за духовными советами к прежнему Владыке Лаврентию, а после его расстрела спросила благословение обращаться к Владыке Петру. На этот вопрос старец ответил: «Вы просите благословение обращаться к Владыке Петру. Бог благословит. Какая Вы счастливая, что Господь посылает Вам таких мудрых руководителей»¹⁵¹.

Познакомилась Соня с Владыкой только летом 1919 г. Было ей тогда, как и Тане Мельниковой, только 16 лет. Владыка Петр еще раньше интересовался Соней, спрашивал о ней у ее мамы. Но Соня переживала потерю Владыки Лаврентия и думала, что никто не сможет его заменить. В конце концов ее уговорили прийти на службу в Печерский монастырь. Это было на праздник преподобного Антония Печерского, Соня вместе с мамой и младшей сестрой пришла на всенощное бдение. Когда Владыка Петр вошел в храм, Соня увидела вокруг него сияние. Это перевернуло всю ее жизнь. Он пристально посмотрел на девушку (она не видела этого, но только почувствовала на себе его взгляд, и от того ей стало очень неловко). После этого он сказал ее маме, что, наконец, узнал теперь ее старшую дочь.

Вскоре Владыка позвал Соню к себе. Он дал ей читать три книжки и велел не просто читать, а так, чтобы каждое слово доводить до сердца. Затем он благословил ее читать в церкви. Соня не решалась, она смущалась тем, что от природы картавила, но после благословения Преосвященного Петра стала читать ясно. После этого он подарил Соне Псалтирь.

Владыка был истовый монах. Посты Владыка соблюдал в точности, по уставу. В среду и пятницу ел пищу без масла. Любил монастырь и монашество всей душой, и поэтому многих благословлял на монашеский путь. После смерти матери Сони он благословил ее на монашество. Последний раз Соня видела Владыку в 1923 г. В 1924 г. летом она поступила в Дивеевский монастырь.

Уже после смерти Архиепископ Петр приснился монахине Серафиме (Булгаковой) в 1936 г.¹⁵² Об этом сне она вспоминала впоследствии: «Я нахожусь в соборе, стою на правом клиросе. Идет служба, я слышу отчетливое пение, возгласы священника и т. д. Вдруг служба останавливается, образуется пауза. Я схожу с клироса и вижу, что священники о чем-то спорят между собой, оттого и служба остановилась. Я направляюсь к выходу из собора и вижу, как в него входят два архиерея. Смотрю: один из них мой Владыка Петр. Я кланяюсь ему в ноги, он меня поднимает и держит за голову и говорит:

– А, раба Божия заключенная...

– Нет, Владыко, я не заключенная, я освободилась, ответила матушка.

– Тебе надо еще сидеть.

– Но я не хочу, я уже сидела...

– Тебе это необходимо.

Проснулась она с ощущением, что все видела наяву. Шел 36-й год – пора затишья. Люди возвращались из ссылок. Но вот подошел 37-й год, и ее снова арестовали и отправили в ссылку¹⁵³.

Таня Мельникова тоже очень хотела быть монахиней. Но Господь распорядился по-другому. Как и монахиня Серафима, она также была в ссылках. А потом вышла замуж и стала надежной помощницей иерея Тихона Пелих.

Соня Булгакова. Мама Сони

Когда Епископ Петр прибыл в Нижегородскую епархию, между ним и правящим архиереем завязались дружеские отношения. Владыка Петр в начале свои рапорты и доклады, которые направлял Архиепископу Евдокиму, всегда подписывал: «Вашего Высопреосвященства покорнейший послушник Петр, Епископ Балахнинский». Но со временем ситуация изменилась.

По благословению правящего архиерея, Епископ Петр часто ездил в поездки по Семеновскому уезду для посещения сельских храмов. Возвращаясь с этих поездок, он направлял на имя правящего архиерея доклады и рапорты, в которых освящал положение сельских приходов, ту нужду, в какую попали они из-за отсутствия там клириков.

Епископ Петр, посещая сельские храмы, интересовался разными сторонами приходской жизни. Все замечал Владыка: и неряшливость в содержании храма, отсутствие псаломщиков и священнослужителей на приходах, исполнение Устава на богослужениях. Много внимания он уделял благочестивому поведению священнослужителей, миссионерской деятельности, делу проповеди, народному пению на богослужениях, занятиям с детьми по Закону Божию, нравственному воспитанию детей и молодежи. Беседовал с членами приходских советов, определял их нужды и обо всем докладывал Архиепископу Евдокиму. В рапорте от 18 марта 1919 г. о посещении с. Мокрого Епископ Петр подробно сообщает о своей беседе с церковным советом. Он обратил их внимание на современное положение Церкви и указал на то, что верующим нужно сплотиться около храма своего, быть в единстве с пастырями и архиереями. Владыка учил православных: «Надо не только заботиться о спасении своей души, но и устраивать внешнее благополучие Церкви, самим заботиться теперь обо всем, что касается Церкви»¹⁵⁴. Он призывал верующих всеусердно помогать как центральным церковным учреждениям, так и местным епархиальным. И члены приходского совета обещали дать на нужды епархии 500 руб., а впоследствии и еще собрать.

С 31 мая по 14 нюня Владыка проехал по селам Кантаурово, Быдреевка, Пурех, Святицы, Развилье, Васильково, Юрасово, Городище, Заскочиха, Межуйки, Рожново, Собчино Семеновского уезда, находящихся между собой на большом расстоянии в радиусе примерно 50 верст и более. Везде он служил литургии или молебны, совершал крестные ходы на местные кладбища, где служил вселенскую панихиду. Панихиды Владыка служил всегда полностью, по уставу, с семнадцатой кафизмой без всякого сокращения. Он говорил: «Кто отслужит по мне такую панихиду?». Также и отпевание у него длилось по несколько часов без сокращений.

Протоиерей Тихон Пелих

Мон. Серафима (Булгакова), слева

Во время объезда приходов Семеновского уезда Епископ Петр выяснил, что в некоторых приходах отсутствуют псаломщики, так как прежние мобилизованы, а новые не хотят идти из-за низкою жалования. Владыка пишет доклад правящему архиерею и просит «разрешить этот вопрос в самом скором времени, так как нужда в замещениях очень большая». В некоторых селах были мобилизованы и священники, а некоторые после обысков арестованы, хотя ничего нелегального при обыске у них не было найдено. Верующие были крайне опечалены тем, что громадный район остался без священнослужителей и просили направить к ним временно других священников, пока они будут хлопотать пред властями о возвращении своих.

Крест, изготовленный сестрами Серафимо-Дивеевского монастыря в годы гонений (не публ.)

При посещении сельских приходов Преосвященный Петр столкнулся с небрежным отношением священнослужителей к своим обязанностям. В некоторых храмах и даже в алтаре он видел копоть, паутину, пыль, беспорядок. А в одном храме он нашел, что срачица на престоле была порвана, антиминс был завернут в прохудившийся плат. Но местные дьякон и псаломщик совершенно не заботились о чистоте и благолепном виде в алтаре. Они все свои силы отдавали посторонним занятиям, из-за которых они опускали и службу. На замечания благочинного они не реагировали, и состояние храма оставалось таким же заброшенным в продолжении длительною времени. Владыка Петр не мог терпеть такого небрежения к святыне и об этом он написал доклад правящему архиерею.

Священномученик Петр от самой юности старался сам быть достойным звания священнослужителя, так как священники своим недостойным поведением вызывают большой соблазн среди мирян. Поэтому он всегда был строгим в этом отношении к другим священнослужителям. В своем докладе Владыке Евдокиму Епископ Балахнинский пишет о поведении единоверческого священника Феодора Разумова в селе Городец на митинге по вопросу «Об отделении Церкви от Государства». Священник выступал на митинге в поддержку декрета с сигаретой в зубах. Случился этот митинг после отъезда Владыки Петра из с. Городца. Понятно, что такое поведение священника на виду у всех людей являлось соблазном для верующих, и поэтому Владыка не мог остаться равнодушным к сообщенному ему факту и принял соответствующие меры.

В документах Нижегородского архива встречается еще один доклад Преосвященного Петра в Епархиальный совет о недостойном поведении дьякона Феодора Матвеева села Неклюдова Семеновского уезда от 9/22 декабря 1920 г.: «Дьякон Матвеев жаловался гражданским властям на священника и членов церковно-приходского Совета, вследствие чего священник был арестован на несколько дней, а один член церковно-приходского Совета находился в тюрьме три недели»¹⁵⁵. По жалобе прихожан Владыка Петр вызвал дьякона и предложил ему раскаяться в совершенном поступке, попросить прощения у священника и прихожан. А затем просил представить от священника и прихожан церкви письменное заверение, в котором они указали бы о своем прощении дьякона и согласии на то, чтобы дьякон оставался далее на этом приходе. Но священник сообщил, что дьякон Матвеев не только не смирился и не попросил прощения, но и продолжает угрожать всем и вести себя недостойно своего звания, а также позволяет себе кощунственные разговоры. Владыка Петр направил доклад в Епархиальный совет вместе с протоколом общего собрания и подписями прихожан, а дьякона Матвеева отстранил от должности.

Из приведенного случая мы видим не только ревность Балахнинского Епископа о чистоте и благом поведении священнослужителей, но и его миротворческую деятельность, его стремление с любовью, мирными средствами вразумить оступившегося клирика и восстановить добрые отношения между ним и прихожанами. Конечно же, нерадивые священнослужители не могли спокойно относиться к замечаниям Епископа Петра, и совсем им было не по сердцу, когда им приходилось сослужить Владыке на его продолжительных службах. Некоторые из них не выдерживали и уходили еще до окончания богослужения.

Остался Владыка Петр недоволен работой некоторых благочинных. Некоторые из них в течение года не подавали никаких признаков своего существования, и поэтому в приходах этих благочиний верующие не знали последних указаний Епархиального Совета и архиерея. Владыка Петр сам во время своей поездки разъяснял людям соборные определения и давал необходимые указания. Он обратился к Архиепископу Евдокиму с просьбой о замене нерадивых благочинных другими более достойными и ревностными священниками, предлагая свои кандидатуры.

О 1-м благочинии Преосвященный Петр также остался плохого мнения. Неудовлетворительное положение этого благочиния он объяснял тем, что благочинный отец Константин Милотворский много болел, но, кроме того, у него недавно умерла жена и сын сидел в тюрьме, а на руках у отца Константина осталась большая семья. Помимо того, Владыка Петр в своем рапорте указывает еще одну весьма серьезную причину, почему на приходах Семеновского уезда не была налажена церковная жизнь, верующие не знали соборных постановлений – это то, что все духовенство города Семенова запугано обысками и угрозами.

Особое внимание Балахнинский Епископ обратил на то, что службы совершались не по Уставу. Он писал в докладах о том, что на службах «пропускаются кафизмы, стихиры, канон и вместо стихир на Хвалитех поются всегда одни лишь стихи»¹⁵⁶. Проповеди священники давно уже не говорили, так как это было «весьма рискованно». Вместо проповедей Владыка рекомендовал поручить кому-либо из верующих читать жития святых. Обратил он внимание и на то, что во всех храмах по-разному совершают поминание страны, нет даже двух храмов, где была бы принята одинаковая форма поминовения иерархов Церкви. В своем докладе Архиепископу Евдокиму он рекомендовал ввести однообразие повсюду в поминовении Святейшего Патриарха, правящего архиерея и державы Российской.

В некоторых храмах даже отсутствовал приходской совет. Дети на этих приходах ничего не знали, взрослые ни к чему не были приучены. Владыка Петр обратил внимание на то, что на службах молящиеся не клали земных поклонов, крестились «неистово». В этих храмах Владыка Петр объяснял, как необходимо устраивать приходскую жизнь согласно соборным определениям.

Но не везде было так мрачно и печально, были и другие приходы. Там Епископ Петр встречал достойных священников, готовых всеми силами служить Богу и ближним, любящих дело проповеди. Они ободряли верующих в столь тяжелое время, старались о чистоте и благолепии храмов. В этих храмах были певчие. Эти священники не бежали с приходов, несмотря на трудности и опасности. Такие священники пользовались всеобщей любовью и уважением. Верующие в таких храмах любили часто посещать службы, чаще исповедоваться и причащаться. Несмотря на то, что доходы сельских священников были малы, они находили возможность иметь дома небольшие библиотеки с книгами по Священному Писанию, по расколоведению и сектантству, по аскетике, с творениями св. отцов. Это очень утешало Епископа Петра. Он остался очень доволен посещением 2-го благочиния и пишет о нем: «2-й Семеновский Благочинный округ много счастливее, так как в нем, благодаря деятельному, энергичному и уважаемому духовенством благочинному, приходская жизнь налаживается. Всюду есть приходские советы, во многих селах они собираются, работают, ведут журналы, производят сборы на нужды епархии и интересуются жизнью Церкви»¹⁵⁷.

Во время посещения сельских приходов Преосвященный Петр служил всенощное бдение, литургию, молебны с акафистом. Он много и часто беседовал с людьми. Об этих встречах Владыка пишет: «Повсюду принимали верующие с любовью и радостью и, несмотря на будние дни, прекращали работы, одевались по-праздничному, переполняли храмы и при отъезде моем усердно просили не забывать их, еще к ним приехать»¹⁵⁸. Это было время посевных работ, многие крестьяне по несколько дней проводили в полях. Но несмотря на это на каждом богослужении Епископа Петра собиралось «громадное стечение богомольцев», храмы не могли всех вместить. «Народ до тесноты переполнял храм, так что свечи еле горели»¹⁵⁹. Среди богомольцев видно было многих «в солдатских шинелях». И не только на архиерейскую службу шли люди. Они шли к Владыке и в другое время в дом, где он останавливался на отдых, чтобы взять у него благословение. И Епископ Петр, не жалея себя, беседовал с людьми, как в старые добрые времена, когда он был иеромонахом в Москве и в Новгороде, когда служил настоятелем в Белеве и в Твери. Как всюду, так и здесь, в Нижегородской епархии, Владыка искренне любил всех приходящих к нему, наставляя их, помогая им чем мог. К нему шли не только простые люди, крестьяне, рабочие, но и интеллигенты, учителя. В одной из своих поездок Владыке довелось беседовать с красными комиссарами. В своем докладе от 4 июля 1919 г. он пишет: «В Медведевском женском монастыре в течение двух с половиной часов ночью беседовал с четырьмя молодыми красноармейцами, которых монахини называли комиссарами, о Богослужении и бытии Божием. Молодые люди сами пожелали говорить со мной, прислав монахинь спросить меня, могут ли они задать мне некоторые вопросы. Держали себя они и говорили вежливо, без горячности и без задора»¹⁶⁰.

Шел верующий народ к любимому и почитаемому Владыке не только за мудрым советом, добрым словом, получая архиерейское благословение и назидания. Несли к нему своих немощных, больных, которые сами уже не в состоянии были прийти своими ногами. В том же докладе Владыка Петр пишет: «После литургии и моей беседы с прихожанами, когда я зашел в дом священника, чтобы подкрепиться в дорогу, меня вызвали в первую комнату, куда прихожане собрали своих больных – чахоточных, параличных, с сухими руками и ногами и просили меня благословить их и утешить. И пока я говорил в доме, к дому везли на лошадях таких, которых нельзя было иначе доставить»¹⁶¹. И сам Владыка Петр после службы шел в дома верующих, посещал больных, утешал их. Что это? Только лишь любовь к ближним или еще какая-то помощь больным? Как тут не вспомнить документ, выданный в университете Василию Звереву о присвоении ему звания уездного врача. Это еще одно свидетельство того, что не случайно этот документ оказался в личном деле В. К. Зверева. Увечные и больные люди шли к нему не просто так, а с надеждой на исцеление, с надеждой на то, что по молитвам избранника Божия Господь вернет им здоровье и они снова смогут работать и помогать своим семьям, а не быть им обузой.

Люди были очень благодарны Епископу Петру и многие старались «выразить свое внимание – кто деньгами, кто мукой, кто картофелем...». При этом они уверяли его: «Ты, Преосвященный Владыко, ни о чем не думай и не беспокойся – мы тебя прокормим», – и обещали еще ему собрать и привезти¹⁶². И Балахнинский Епископ делится народными пожертвованиями с Епархиальным советом, направляя им деньги и муку.

Не только простой народ любил службы Епископа Петра, были и священники, которые любили сослужить ему, несмотря на продолжительную службу, непривычную для белого духовенства. В дни Великого Поста 1919 г. Владыка служил в Крестовоздвиженском женском монастыре вечерню и пассию, ему сослужили шесть иереев. В селе Бор Семеновского уезда 4 февраля 1921 г. Владыка Петр служил в храме Знамения Пресвятой Богородицы в сослужении всего местного духовенства. Обычно службы, когда их служил Епископ Петр, продолжались до 10–11 часов вечера, а в Великий Пост до полуночи, но народ не уходил с его служб до самого окончания, даже те, кто приходил издалека. Конечно, продолжительные службы нравились не всем священнослужителям, они торопились домой к семьям, к своим домашним делам и обязанностям. Не выдерживали долгие службы и профессиональные певчие, поэтому их пришлось заменить хором из простых верующих, тех, кто также любил службы и не торопился уходить из храма, а желал насладиться молитвенным общением с Богом.

Так начал свое архиерейское служение Владыка Петр с заботой о Божьих храмах, о Церкви и о ее членах ради спасения многих овец, вверенных Богом будущему священномученику, который со всей ответственностью приступил к своему святительскому долгу. Он взял на рамена овец Единого Пастыря и повел за собой всех слушающих Его зова, чтобы «непостыдно стати пред Лицем Его и восприяти мзду верных служителей в день страшный воздаяния Его праведного»¹⁶³.

Владыка Петр с юности своей часто бывал в Дивеево и в Сарове. Он любил эти паломничества к местам подвигов преподобного Серафима Саровского. После прибытия в Нижний Новгород Епископ Петр остался в добром отношении с сестрами Серафимо-Дивеевского монастыря. Бывал Владыка и на Дивеевском подворье в доме № 41 на ул. Ковалихинской в Нижнем Новгороде, где после закрытия архиерейского дома жил правящий архиерей Архиепископ Евдоким. Поэтому Епископ Петр был хорошо знаком с делами Серафимо-Дивеевского монастыря уже в послереволюционные годы. Он постоянно интересовался их жизнью. Знал Владыка Петр и многих сестер, и блаженную Марию Ивановну, которая в то время жила в Дивеевской обители.

Сестры помнили его посещения блаженной Паши Саровской и, когда наступило тяжелое для монастыря время, они неоднократно обращались к Владыке Петру за помощью, направляя ему телеграммы. Они просили срочно помочь им разрешить их затруднения. В одной телеграмме сестры просили Епископа Петра о разрешении создания артели на основе монастыря. А в другой сообщали об аресте некоторых сестер монастыря. 23 мая 1919 г. вышло постановление о «наделении землей монахов и монахинь в монастырях». В нем указывалось, что необходимо наделять землей трудоспособных монахов и монахинь «наравне с прочими гражданами... предоставляя им право оставаться в монастыре... и не лишать эти трудовые элементы, по возможности, на общих для всех граждан основаниях пользоваться правами и законами Советской Республики о земле, о социальном обеспечении» и т. д.¹⁶⁴ Но несмотря на это, в конце августа 1919 г. всем работоспособным сестрам монастыря было предложено отправиться на уборку полей, принадлежащих семьям красноармейцев. Член монастырского совета инокиня Пелагия (Тестова) была заведующей рабочими силами монастыря¹⁶⁵. Она стала защищать сестер, объясняя, что свои огороды еще стоят неубранными. Инокиня Пелагия решительно отказалась выполнять указания властей, за что ее и арестовали. Затем были арестованы и другие члены монастырского совета, которые хлопотали об освобождении инокини Пелагии. Тогда сестры обратились за помощью к Епископу Петру. Они послали ему телеграмму: «Обители грозит опасность хотят всех выгнать идет смущение совет сестер препроводили Ардатов хотели арестовать Игумению сестры не допустили караул сестер у корпуса день и ночь...».¹⁶⁶

Думается, что Владыка Петр не остался равнодушным к этим известиям и принял живое участие в разрешении возникших затруднений. Из докладов Епископа Петра можно установить, что Нижегородские власти относились к Владыке с уважением. Об этом говорит следующий случай. Когда Епископ Петр направлялся в Оранки для сопровождения чудотворной иконы Оранской Божией Матери крестным ходом из Оранок в Нижний Новгород, на Ромадановском вокзале помощник коменданта весьма любезно представил места в штабном вагоне для него и сопровождающих его лиц¹⁶⁷. После телеграммы сестер, отправленной Епископу Петру, в Дивеево приехала комиссия из представителей Госконтроля, Нижгубисполкома и профсоюзов. Комиссия расследовала дело и установила невиновность сестер и указала на беззаконные действия местной власти. Арестованных сестер освободили. Впоследствии инокиня Пелагия была еще раз арестована в 1937 г., сослана в Карлаг и там умерла. Она была причислена к лику новомучеников Российских 6 октября 2001 г.

В Нижегородской епархии действовало братство Святого Креста. Располагалось оно в доме Братств св. Георгия Победоносца в Малой Печерке. В нем было несколько отделов. Председателем Совета братства Святого Креста был Епископ Петр. При братстве Святого Креста был открыт законоучительский отдел, куда священники могли обращаться за всеми справками, разъяснениями, указаниями по проведению занятий с детьми по Закону Божию.

При братстве также был миссионерский отдел. Епархиальный противосектантский миссионер Степан Костров направлял свои отчеты Епископу Петру, а с декабря 1920 г. он стал посылать свои отчеты уже непосредственно Архиепископу Евдокиму. Степан Костров был из крестьян с. Сиухи Нижегородского уезда. Помогали ему Ф. Д. Круглов из Нижнего Новгорода и потомственный почетный гражданин И. П. Ламакин из села Городец Балахнинского уезда. Были также и уездные епархиальные миссионеры.

Согласно распоряжению Архиепископа Евдокима на приходах предлагалось создавать братства благовестников. Но не везде создавались такие братства, да и уездные миссионеры бездействовали – страх сковал их. Сами верующие выражали желание, чтобы скорее бы издавался какой-либо духовно-нравственной журнал, из которого можно было бы узнать верные сведения о современных событиях и правильное освещение их. «И действительно, народ жаждет книг и, конечно, главным образом, книг «божественных», «душеспасительных», – делает заключение Владыка Петр после посещения сельских приходов. И далее продолжает, что очень важно и «крайне необходимо при первой возможности дать верующим то, в чем у них такая насущная потребность»¹⁶⁸.

Объезжая сельские приходы, Епископ Петр всегда экзаменовал детей по Закону Божию и столкнулся с отсутствием у детей познаний о Боге и с совершенным безразличием к этим знаниям. Его настолько поразило это явление, что он пишет об этом в докладе Архиепископу Евдокиму: «Самое ужасное – это то, что дети повсюду абсолютно не имеют никаких познаний по Закону Божию, мало есть таких, которые знают такие употребительные молитвы, как «Отче наш» и «Богородице Дева, радуйся». Повсюду я наблюдал такое явление: пока совершается Богослужение в храме, дети бегают вне храма, даже на паперти, играют, смеются, кричат или спят на траве под деревьями»¹⁶⁹.

Помимо такой теплохладности, равнодушия к познаниям о Боге, стала распространяться «наивозмутительнейшая брошюрка». Такая брошюрка попала в руки Епископа Петра, и он направил ее Владыке Евдокиму, указывая, что она может пригодиться для законоучителей. Сама брошюра не сохранилась, но, скорее всего, это была какая-то атеистическая брошюра, раз ее содержание так возмутило Владыку Петра.

Учитывая все увиденное, Преосвященный Петр отмечает, к чему может привести такое безразличие в духовном воспитании детей: «Когда я смотрел на это подрастающее поколение, не имеющее равно никакого понятия о Боге, ни о религии, ни о духовной, конечно, жизни, не умеющее ни правильно перекреститься, ни подойти под благословение, я приходил в ужас при мысли, что ведь они в громадном большинстве погибнут, отойдя от Церкви, от веры, сделавшись безбожниками, неверами»¹⁷⁰. Владыка говорил пророчески о том, что постигло нашу страну в годы советской власти, в годы гонения на веру, когда многие стали «безбожниками, неверами». Его беспокоило такое положение дел, и он прикладывал все свои усилия, чтобы возобновить на приходах занятия с детьми по Закону Божию. Он говорил, что духовенство не должно оставаться равнодушным, но должно приложить все старания в преподавании Закона Божия и христианского вероучения, в поднятии нравственного уровня.

Однажды, будучи в селе Мокрое Нижегородского уезда, Епископ Петр в храме на службе увидел много детей. По окончании службы Владыка провел с ними беседу «О Боге – Творце мира и о некоторых свойствах Божиих». В этой беседе Владыка сравнивал творение мира Богом и творение некоторых вещей руками человека. Задавая вопросы, он привел детей к понятию, что предметы домашнего обихода были сделаны мастерами, что сами по себе они не могли ниоткуда появиться, так как никто и никогда не видел, чтобы стол, табуретка, санки, сапоги делались сами по себе без рук человеческих. После этого Епископ Петр перешел ко всему миру – небу, земле со всем, что есть на ней и показал, что должен быть Великий Мастер, Который все это устроил. И устроил их прекрасно. Имя этому Мастеру – Бог. Далее Владыка рассказал о всемогуществе Божием, о Премудрости Его и о других свойствах Божиих. Несмотря на то, что было уже 10 часов вечера, никто не уходил из храма, все слушали беседу.

Затем Епископ Петр собрал церковный совет и поднял вопрос о преподавании детям Закона Божия, что особенно было дорого и близко сердцу каждого. Епископ объяснил, что во многих храмах Нижнего Новгорода ведутся такие занятия. Рассказал о том, в каком положении находится этот вопрос в настоящее время, сообщил о том, что при Братстве Св. Креста создан законоучительский отдел, где они могут получить ответы на все свои вопросы. Члены приходского совета сообщили, что по их ходатайству советская власть разрешила обучение детей Закону Божию, но только не в школе. Для этого нужно найти какое-то частное помещение. Владыка тут же помог найти помещение для занятий с детьми и предложил воспользоваться той беседой о Боге – Творце, которую он провел в этот день в храме, как началом будущих занятий.

Посещая сельские храмы, Епископ Петр рекомендовал духовенству не терять времени и немедленно приступить к занятиям с детьми. А родителям внушал и объяснял, что они должны дорожить занятиями детей по Закону Божию, а потому должны обязательно посылать их на уроки и при этом содействовать духовенству, чтобы уроки шли успешно, так как они сами видят, к чему приводит безбожие. Народ близко к сердцу принимал наставления Владыки Петра и выражал печаль свою, что дети их не учатся Закону Божию.

Так, Епископ Петр организовал обучение детей Закону Божию не только в Печерском монастыре, но и в других храмах Нижегородской епархии. Посещая приходские храмы, Епископ Петр остался очень доволен теми, где услышал проповеди местных священников, где дети дружно отвечали на все вопросы и пели некоторые молитвы. Когда в январе 1921 г. Владыка посетил село Городец Балахнинского уезда, он остался очень доволен уроками Закона Божия, проводимыми с детьми при Городецком соборе.

Но не только о детях беспокоился Преосвященный Петр. Много внимания он уделял и миссионерской деятельности, так как в Нижегородской губернии было много раскольников и нужно было вернуть их в Православную Церковь. А кроме того очень сильно распространялось сектантство и безверие. Он говорил: «В данное время было бы вполне благовременно, если бы духовенство теперь же начало занятия по Закону Божию и со взрослыми, т. к. и взрослые весьма нуждаются в катехизации»¹⁷¹. Владыка отмечает, что как у детей перед первой исповедью необходимо спрашивать начальные понятия о Боге, Церкви, знание самых важных молитв, так и от взрослых требуются более широкие познания о православной вере, и советует проверять эти познания перед венчанием.

Священник Сергей Любимов написал донесение Епископу Петру о проведении противосектантских бесед в г. Семенове и селах Семеновскою уезда. Он указал, что его приход очень большой, и в нем имеется большое количество сектантов и раскольников, и проповедники их свободно разъезжают по селам Семеновскою уезда. Поэтому священник просил выдать ему походный антиминс, чтобы он имел возможность в необходимых случаях совершать Божественную литургию в отдаленных селениях. Основные темы миссионерских бесед: о почитании Св. Креста, Пресвятой Богородицы, святых икон и мощей, о клятве и присяге, о посте, о прославлении святых угодников Божиих, о священстве, о непосещении сект толстовцев и молокан.

Епархиальный миссионер С. Костров в своем докладе сообщает о проведении бесед, как частных, так и публичных. Беседы проводились в здании Ломковской народной школы, на постоялом дворе в с. Елховне и в с. Сунееве, при водяной мельнице в с. Лопатине, на базарной площади с. Гагано, с. Большой Якшени, в Сиухинской церковной сторожке между службами.

Однажды при проведении С. Костровым публичной беседы в школьном помещении деревни Касанихи Сиухинского прихода ему пришлось вступить в разговор с местным «невером» И. С. Миноровым и бывшим членом Нижегородского уездного совета Н. Е. Кондрашовым, которые задавали много вопросов. «Вопросами желалось подорвать значение миссионерской беседы, но достичь этого совершенно не удалось»¹⁷². Беседы на постоялых дворах и на мельницах были вызваны пребыванием здесь большого количества людей, приезжающих сюда из разных мест.

С. Костров пришел к заключению, что существует острая необходимость в посещении епархиальным миссионером разных мест епархии, т. к. местные миссионеры запуганы и не решаются действовать, поэтому их необходимо воодушевлять своим примером. Он сообщил о деятельности уездного миссионера И. Ф. Ерофеева, который не проводил публичных бесед, а ограничивался частными беседами в своем селе, да и то редкими и с большой осторожностью. Ерофеев согласен был проводить публичные беседы, но лишь после официального указания из Совета Братства Святого Креста.

Как видим, деятельность Братства Святого Креста была вызвана необходимостью того времени, когда не только дети, но и многие взрослые не всегда знали основные молитвы, не умели правильно креститься, не имели правильных понятий о Боге. И если деятельность раскольников стала затихать, то сектантские проповедники усилили свою проповедь и нужно было противостоять им. Нужно было усилить деятельность Братства Св. Креста. А для этого нужны были деньги, которые жертвовали доброхоты в пользу Братства Св. Креста.

Для укрепления веры и усиления молитвенного подвига народа Владыка Петр организовывал крестные ходы к местным святыням. Любовь к паломничеству у Преосвященного Петра сохранилась еще с юных лет, когда студентом много раз посещал святые места в Дивееве и Сарове¹⁷³.

Икона Божией Матери Оранская

14 апреля 1919 г. в субботу на светлой седмице должен был состояться крестный ход с чудотворной иконой Божией Матери Оранской¹⁷⁴ из Оранок в Нижний Новгород. Чтобы сопровождать икону крестным ходом, Преосвященный Петр в понедельник Светлой седмицы 9 апреля 1919 г. отправился из Нижнего Новгорода в село Оранки. На следующий день Владыка прибыл в Оранский монастырь, где при большом стечении народа совместно с наместником архимандритом Аркадием и пятью иеромонахами служил пасхальную вечерню с утреней. На другой день он служил Божественную литургию. После окончания службы Епископ Петр произнес проповедь, которую собравшийся в большом количестве народ слушал очень внимательно. Каждый день на Светлой седмице Владыка Петр служил всенощное бдение и литургию и говорил поучения. В четверг после литургии был отслужен молебен перед чудотворной Оранской иконой и крестный ход отправился из Оранского монастыря до села Каменка. А перед отправлением крестного хода Епископ Балахнинский сказал проповедь «О значении крестного хода» с объяснением, как надо себя держать во время паломничества.

За время пребывания в Оранском монастыре Владыка посетил братские кельи, ризницу, библиотеку, братскую трапезную и другие монастырские помещения. Он остался очень доволен тем, что кругом были чистота и порядок, которые редко встречались в мужских монастырях. Братья выглядели чисто, опрятно и вели себя достойно. Богослужения в Оранском монастыре проходили по уставу, пели на два клироса стройно и неспешно.

Епископ в полном облачении проводил крестный ход до границы деревни. Затем он разоблачился и отправился со всеми вместе простым паломником. К 9 часам вечера крестный ход, пройдя 20 верст, пришел в село Каменку, и сразу начали всенощное бдение. В Каменке до этого бывали архиереи, но службы они никогда не служили, поэтому для людей было радостно молиться вместе с архиереем на Пасхальной седмице. Они с величайшим вниманием следили за службой. На другой день после литургии крестный ход отправился через село Вязовку, где был отслужен молебен. В 7 часов вечера крестный ход прибыл в с. Борисовское, находящееся в 15 верстах от Каменки. И сразу Владыка Петр начал служить всенощное бдение, которое закончилось в 11 часов вечера. Всенощное бдение совершалось при общем народном пенни. В субботу 14 апреля после литургии крестный ход отправился в Нижний Новгород. Не доходя до Нижнего Новгорода 7 верст, Епископ облачился в архиерейские одежды, и до самого Крестовоздвиженского монастыря шел в полном облачении. На протяжении всего пути народ пел различные молитвы и песнопения. Народным хором управлял избранный руководитель, который сам без устали пел со всеми вместе.

Крестным ходом вместе с Владыкой Петром шли два миссионера – Степан Костров и его помощник. Во время этого перехода они много беседовали с людьми, говорили как на религиозные, так и на бытовые темы. Владыка объяснял людям современное положение Церкви, говорил о необходимости поднятия нравственного уровня христиан, беседовал с членами приходских советов. И люди отзывались своим радушием, просили Владыку приезжать еще.

По окончании пребывания чудотворной Оранской иконы в храмах Нижнего Новгорода 19 июня Епископ Петр отправился с крестным ходом в Оранский монастырь сопровождать икону. Шли тем же путем через с. Каменку. 20 июня прибыли в Оранский монастырь. До 22 июня Владыка служил в монастыре и ближайших селах. 23 июня он посетил село Вязовку, где служил всенощное бдение. Утром отслужив литургию, Епископ Петр служил великую панихиду на местном кладбище. Затем по просьбе крестьян Владыка на середине села отслужил молебен о даровании дождя.

Крестные ходы Епископ Петр устраивал и в другое время: вокруг храмов, на местные сельские кладбища, при переходе от одной деревни или села в другую. Это происходило произвольно: с одной деревни народ шел провожать Владыку в ближайшую деревню. Распространялось известие, что архиерей идет пешком, тогда из другой деревни народ шел навстречу, и все вместе шли к храму. Ходили и на большие расстояния – от села Рожнова до села Бор крестный ход шел около 20 верст. После крестного хода Преосвященный служил всенощное бдение. В докладе Архиепископу Евдокиму он пишет: «Кроме сел, я посетил многие деревни, служил в них молебны, навещал больных и заходил в избы благочестивых христиан. Повсюду знакомился с деятельностью духовенства, укладом жизни и настроением христиан, раздавал листочки религиозно-нравственного содержания и отвечал на разные предлагаемые мне вопросы касательно внутренней и внешней жизни»¹⁷⁵.

Как уже отмечалось выше, на службах Епископа Балахнинского было всегда много народа. Они шли, чтобы помолиться вместе с любимым архиереем и послушать его проповеди, которые были известны как в Нижнем Новгороде, так и во всех селах и деревнях. Владыка Петр хорошо понимал, какое значение имеет дело проповеди – благовестия христианской веры, как необходимо нести людям познания о Боге, об истинной вере, о почитании Божией Матери, о Св. Кресте и св. иконах, о святых мощах, дать людям понятие о вреде сект и раскола и таким образом укрепить веру людей, объединить их вокруг Матери-Церкви, сблизить с ее пастырями.

Говорил Владыка проповеди за каждым богослужением, а иногда и по 2–3 проповеди. На одном из богослужений было много раскольников, которые утверждали, что в Православной Церкви после Патриарха Никона не может быть никаких святых мощей. После изъятия по приказу большевиков мощей и распространения ими клеветы, старообрядцы говорили: «Вот-де какие-то мощи у вас оказываются после Патриарха Никона, нет мощей у вас, потому что вера ваша неправая». И Владыка Петр сказал проповедь о святых мощах, чтобы показать старообрядцам, что их мнение ошибочное и слова «вера ваша неправая», сказанные ими, совершенно не имеют смысла. Говорил Епископ и другие проповеди: «О бытии Божием», «Иисус Христос – лицо историческое», «О Матери Божией», о необходимости преподавания детям Закона Божия, о повышении нравственного уровня христиан и пр.

Не только на службах и молебнах говорил поучения Владыка Петр, но и во время крестных ходов беседовал с людьми, и народ со вниманием слушал его. С любовью и вниманием беседовал Владыка с людьми на злободневные темы, говорил проповеди, служил молебны и великие панихиды, был прост в обращении с людьми. В одном из таких переходов какой-то крестьянин со слезами на глазах сказал Владыке Петру:

– Прытко трогательно, что ты идешь с нами и разговариваешь. Сначала мы боялись тебя, а как увидали, что ты с нами просто разговариваешь, перестали бояться.

Во время таких переходов Епископ Петр сближался со своей паствой, и они были признательны ему за его простоту и отзывчивость, на его любовь отвечали своей любовью и заботой.

Богомольцы часто просили Владыку сказать им, как надо жить в современных условиях, и он говорил им. Иногда проповеди Владыки прерывались «возгласами «верно, правильно» и горячими слезами многих»¹⁷⁶. Несмотря на позднее время, никто не уходил с проповедей Владыки, слушали его с напряженным вниманием. Люди вместе со священниками сердечно и единодушно благодарили Владыку Петра за то внимание, которое он им оказывал.

Но не только службы и проповеди привлекали народ к Епископу Петру. Они видели, что он и сам выполняет то, чему учит других. От людей ничего нельзя скрыть, а Епископ Петр был «чистый, прямой, истово настроенный монах», вспоминала монахиня Серафима (Булгакова).

В 1709 г. в Нижегородской губернии скрывался мятежный диакон-раскольник Александр. Он укрывался в селе Воробьево Семеновского уезда. Впоследствии его поймали и казнили в Нижнем Новгороде. Но он оставил после себя много своих последователей. Поэтому во всех селениях православные христиане жили рядом со старообрядцами. Владыка Петр посвятил этой теме целый доклад. «Православные крестятся двуперстно, имеют лестовки, а во многих избах я встречал в переднем углу старопечатные псалтири, по которым в семьях ежедневно по утрам читаются кафизмы. Тут же повсюду висят лестовки. ««Богородице Дево, радуйся» повсюду читается по старообрядчески»¹⁷⁷.

Популярность Балахнинского Епископа привела к тому, что на его службы стали приходить старообрядцы и молились вместе с православными. В докладе Владыка Петр пишет: «За вечерним богослужением и Литургией были старообрядцы Австрийского священства, приславшие мне через единоверца Китаева свою благодарность».

Одна старообрядка-поморка после службы пришла в дом, где она остановилась, села к столу и разрыдалась. На вопрос, что случилось, она ответила:

– Да как хорошо и торжественно у вас в церкви, священники служат, а у нас что?

Так действовала на старообрядцев торжественная архиерейская служба, за которой служил Епископ Петр. Такая служба производила на них сильное впечатление.

Владыка Петр подробно описывает свою встречу со старообрядцами-беспоповцами, у которых в г. Семенове был свой храм, но не было священника. Владыка решил посетить этот храм и сказал об этом черноризцу Феофилакту, который заведовал этим храмом и исполнял там службы. Феофилакт выразил свою радость и готовность принять Преосвященного у себя в храме. Когда Владыка Петр в сопровождении других священников посетил старообрядческий храм, его встретили там человек тридцать прихожан. Они сделали перед ним земной поклон, называя его «Преосвященный Владыка». Владыка Петр объяснил им, что в это тяжелое время им так же, как и всем, живется нелегко, и они нуждаются в словах утешения. А так как у них нет своего пастыря, то он и решил заехать к ним и сказать слова утешения и ободрения.

В благодарность прихожане стали просить Владыку перейти к ним и восстановить кафедру великих древних святителей. В ответ Епископ Петр сказал им, что он был бы счастлив и возблагодарил бы Бога, если бы ему пришлось когда-нибудь молиться с ними в их замечательном храме, но при условии, что они соединятся с православными на правах единоверия. При этом Владыка старался объяснить этим людям то странное положение, в которое они попадают, принимая «бывших попов», т. е. покрививших душой, и не принимая тех, кого Церковь им может дать законно, и которые будут исполнять все их обряды и обычаи. Затем Владыка подчеркнул, что в данное время особенно важно единение православных и старообрядцев. Нужно забыть вражду и соединиться в мире и согласии через взаимопонимание. А закончил он словами:

– И дай Бог, чтобы скорее рухнули все преграды и мы – дети одного народа и когда-то дети одной истинной Церкви – едиными устами и единым сердцем славили Бога.

Как тут не вспомнить события 1918 г., когда архимандрит Петр хотел перейти в единоверие. Возможно, и тогда его службы посещали старообрядцы и просили его перейти к ним.

Несмотря на то, что Епископ Петр был, по мнению старообрядцев, представителем «еретиков», черноризец Феофилакт пригласил его в алтарь. По выходе из алтаря Преосвященный услышал слова черноризца:

– Прихожане нашего храма хотят подарить Вам в благодарность за Ваше внимание и слова утешения старинную икону «Печерская Божия Матерь» в старинной ризе.

При этом все снова сделали Владыке земной поклон и просили не забывать их. Впоследствии черноризец приходил к Епископу Петру для беседы. А купцы-старообрядцы прислали Владыке к столу разных припасов.

В другой раз при посещении с. Развилье Епископ Петр побывал в старообрядческом Малиновском Бугровском скиту, что в четырех верстах от Развилья. Там расположился комиссариат по социальному обеспечению. Все насельники скита ушли, за исключением слепого настоятеля иеромонаха Тихона. До него дошла добрая слава о службах Владыки Петра и о том, что старообрядцам очень нравятся эти службы. Иеромонах Тихон показал Епископу великолепный скитский храм, но просил не заходить в алтарь. Он также стал уговаривать Владыку перейти к ним, обещая принять его «вторым чином». На это Преосвященный объяснил ему, что в Православной Церкви не было и нет никакой ереси, и поэтому не нужно никакого даже «третьего» чина перехода. Между Владыкой и иеромонахом состоялась беседа, в которой старообрядческий настоятель укорял Православную Церковь в склонности к католицизму, заявив, что в Церкви применяется крещение обливанием. Владыка указал ряд епископов, которые боролись с таким методом крещения. Он также сообщил скитскому настоятелю, что Всероссийским Собором было определено ввести во всех епархиях противокатолических миссионеров. Иеромонах Тихон остался доволен беседой и обещал хлопотать о принятии его паствы в единоверие.

В с. Василькове во время служения Епископом Петром молебна среди молящихся было много местных старообрядцев. Владыка обратился к ним с приветственным словом, отметив, что нынешнее время– самое благоприятное для возвращения их в лоно Святой Матери-Церкви. После окончания молебна в дом священника к Владыке пришли два видных деятеля старообрядца-беспоповца за советом, как им организовать у себя преподавание детям Закона Божия, при этом они называли его «Преосвященным Владыкой». Епископ Петр объяснил им новое постановление Советской власти и предложил, если у них нет своего преподавателя, благословить им православного священника, который будет преподавать детям Закон Божий по старообрядческим книгам. А ко всему Преосвященный добавил:

– Но, заботясь о детях, не забывайте и самих себя. Подумайте, не пора ли и нам с вами окончательно разрушить преграду, мешавшую нашему соединению и снова составить одну Церковь.

В ответ старообрядцы объяснили Владыке, что в душе они уже имеют такое желание и заявили свое согласие на предложение Епископа позаботиться «о великом святом дне» единения старообрядцев с православными. Впоследствии Владыка Петр узнал от Васильковского священника, что один из старообрядцев, посетивших Владыку у него дома, рассказал ему о том, что слова Преосвященного пришлись им по сердцу, и они задумались над тем, что им пора бы просить себе единоверческого священника. А также сказал о том, что после разговора с Епископом Петром у них осталось хорошее настроение и доверие к Владыке.

Господь попускает народу страдания за то, что он отходит от Бога, теряет веру. Так и в начале прошлого века Бог послал испытания русскому народу: «Кого я люблю, тех обличаю и наказываю» (Откр.3.19). Лучшие сыны Церкви призывали людей не оставлять Матери-Церкви. Священномученик Илларион (Троицкий) говорил: «Вне Церкви и без Церкви невозможна христианская жизнь»¹⁷⁸, а значит нет спасения. Спасение может быть только в лоне Православной Церкви.

Священномученик Петр также в своих проповедях призывал всех объединяться вокруг Матери-Церкви, поддерживать своих пастырей и архипастырей. Распространение в те годы безверия и сектантства очень беспокоило Владыку. Он говорил: «Неверие и сектантство поднимает голову, пробирается в самые глухие уголки и, по-моему, сейчас неотложная нужда посещать сельские приходы и поддерживать как пастырей, так и пасомых»¹⁷⁹. Епископ Петр видит, что в это непростое время во многих деревнях у людей нет даже самого насущного – хлеба. Они заколачивают свои избы и уезжают в другие губернии, где хлеб уродился, где можно выжить. Владыка подчеркивает: «Настроение народа весьма тяжелое от всех условий современного положения; он исстрадался, измучился и не видит способа улучшить свой быт... Народ жаждет ласки, привета, сочувствия и на всякое приветливое слово горячо отзывается»¹⁸⁰. Поэтому-то и потянулся народ к Преосвященному Петру Епископу Балахнинскому, что он не скупился на доброе слово. Он всеми силами старался привлечь народ в храмы, а для этого старался вводить в храмах общенародное церковное пение. И таким образом показать людям красоту православного богослужения и дать почувствовать, какая благодать Божия сходит на молящихся в православных храмах, где присутствует Господь, Матерь Божия и все святые. А это значит – не дать сектантам овладеть их душами.

Но если вовремя не обратить внимание на нужды народа, не протянуть им руку, не сказать им ласковое слово, то эти слова могут сказать им сектантские проповедники. И тогда уже горе тем священникам, которые являются только наемниками, потому что уведут их паству в секты или в раскол. А в помощь священникам должны прийти миссионеры из народа, которые смогут объяснить людям учение Православной Церкви.

Сначала Владыка Петр ввел общенародное пение в Печерском монастыре. Затем по благословению Архиепископа Евдокима он написал обращение к благочинным Нижегородской епархии о введении общенародного пения во всех храмах. Епископ Петр писал: «Общенародное церковное пение является одним из могучих средств против сектантства, религиозного индифферентизма и неверия; оно способствует укреплению в сердцах истин веры Христовой, православной»¹⁸¹. Владыка Петр понимал, что народное пение «будет сначала робкое, несмелое и даже нестройное. С течением времени оно несомненно выльется в могучий стройный хор и сладость церковную, лишь бы неослабно петь и петь Господу и призывать к славословию имени Его всех верующих братьев и сестер наших»¹⁸². На сельских приходах народ в ожидании приезда Епископа Петра заранее делал спевки. На службах некоторые известные молитвы пел сам народ. Молебны и акафисты также пелись всем народом.

На службах священномученика Петра народа было столько, что храм не мог вместить всех желающих. «Пели все дружно, стройно и воодушевленно». А на прощание просили люди, чтобы Владыка не забывал их и еще приезжал к ним. Вот такие службы Преосвященного Петра привлекли старообрядцев и раскрылись их сердца навстречу благодатному Владыке.

Часто служил Владыка Петр молебны с акафистами Матери Божией «Всех Скорбящих Радосте», преподобному Серафиму Саровскому и др. святым в больших селах и в маленьких деревнях. Не жалея себя шел пешком от одной деревни к другой, и во время этих переходов люди также пели различные духовные песнопения: «Пою Богу моему Дóндеже есмь» (Пс.130.34). Это объединяло народ между собой и с архиереем, который был с ними прост и добр, который понимал их заботы и помогал как мог преодолевать им все тяготы и словом, и делом. Любовь Владыки Петра к своим пасомым перешла в сердца его паствы, и они ответили ему тем же. Сердце сердцу весть подает. Многие стали духовными чадами Владыки и среди них Татьяна Мельникова, ее ближайшая подруга Соня Булгакова, ее мама и другие.

Все эти поездки Епископа Балахнинского по епархии, которые он совершал по благословению Архиепископа Евдокима, привели к большой известности его среди простого народа. Часто в престольные праздники Владыку приглашали служить в городских храмах. Народ сразу почувствовал и полюбил Владыку Петра и пошел за ним. Добрые дружеские отношения, сложившиеся у Владыки Петра в начале его служения на Балахнинской кафедре с правящим архиереем Нижегородской епархии, длились недолго. Архиепископ Евдоким не мог спокойно наблюдать, как растет популярность викарного Епископа среди народа, с какой любовью ждут на приходах служб с участием Епископа Петра. Враг рода человеческого всевает в его сердце ревность. Не смог Владыка Евдоким смириться с тем, что помимо него есть еще кто-то, кого верующие без конца приглашают на праздники в свои приходы. За любовь народа к Епископу Петру и его нелицемерное отношение к народу, жертвенную любовь к Богу у Архиепископа Евдокима появилось неприязненное отношение к своему викарию. Ревность правящего архиерея переросла в зависть, а зависть дала начало ненависти. Но люди не знали этого и по-прежнему приглашали их служить вместе. Монахиня Серафима вспоминала, как тяжело было смотреть, когда они стояли вдвоем на кафедре. Высокопреосвященный Евдоким стоял весь черный, а Владыка Петр бледный, как полотно. Владыка был от природы очень прост и доверчив, он верил всем людям и от этого много страдал.

В Прощеное воскресенье 1920 г. Архиепископ Евдоким служил в городе, а Владыку Петра послал служить в Сормово, далеко за городом. Ходили тогда все пешком, извозчиков не было. На обратном пути Владыка Петр перед Великим постом зашел проститься с Архиепископом Евдокимом на Дивеевское подворье. Он вошел в покои Архиепископа Евдокима, поклонился на святые иконы, поклонился архиерею в ноги и подошел со словами:

– Христос посреди нас.

Но вместо обычного ответа: «И есть и будет», Архиепископ Евдоким ответил:

– И нет, и не будет.

Епископ Петр молча повернулся и вышел. Началась первая неделя Великого поста. Преосвященный Петр служил на всех службах. Служба в общей сложности продолжалась 13–14 часов в сутки.

Чтобы удалить Епископа Петра из Нижнего Новгорода, Владыка Евдоким воспользовался новым положением, введенным в Церкви Святейшим Патриархом Тихоном и Священным Синодом в связи с начавшимися гонениями на Церковь. Так как в любое время правящий архиерей епархии мог быть арестован, и тогда епархия осталась бы без руководства, было принято постановление о выделении во всех епархиях нескольких полусамостоятельных епархий под руководством правящего архиерея и дополнительной хиротонии новых епископов. Это нужно было, чтобы при аресте кого-либо из епископов оставшиеся могли совершить хиротонию новых и таким образом не допустить прерывания апостольской преемственности в Русской Православной Церкви. Архиепископ Евдоким пишет в ноябре 1919 г. доклад Святейшему о выделении Балахнинской кафедры в полусамостоятельную епархию, объединяющую Балахнинский и Семеновский уезды. В докладе он указывает, что интересы верующих этих уездов требуют пребывания Епископа Балахнинского в центре этих уездов в селе Городец.

По постановлению Нижегородского Епархиального совета помимо Балахнинского было учреждено еще четыре викариатства: Лукояновское, Васильсурское, Павловское и Арзамасское. Святейший Патриарх Тихон утвердил создание этих кафедр с общим и нераздельным управлением всей епархией архиепископом Нижегородским Евдокимом. В этом же постановлении было указано местопребывание викарных епископов, в т. ч. Епископа Балахнинского в Городецком Феодоровском первоклассном монастыре¹⁸³.

Узнав о том, что Владыку Петра хотят удалить из Нижнего Новгорода и перевести в село Городец, жители села Печер обратились в Священный Синод с ходатайством об оставлении Преосвященного Балахнинского Петра на постоянное жительство в Печерском монастыре в Нижнем Новгороде. И сам Владыка Петр написал прошение в Священный Синод об оставлении его в Печерском монастыре, так как Балахнинский Епископ всегда проживал в нем и являлся его настоятелем. В Нижегородском архиве хранится сделанный в 1919 г. снимок Епископа Петра с подписью «Епископ Балахнинский Петр – настоятель Печерского монастыря». До решения этого вопроса Епископ Петр остался жить в Печерском монастыре.

Городецкий Феодоровский монастырь

Подворье Феодоровского монастыря в Канавино

Но Архиепископ Евдоким¹⁸⁴ не остановился в достижении своей цели и повторно написал на имя Святейшего Патриарха доклад с просьбой установить место пребывания всех викарных епископов. Священный Синод, рассмотрев по благословению Святейшего Патриарха Тихона доклад Архиепископа Евдокима, прошение Епископа Петра и ходатайство жителей села Печер, оставил в силе прежнее постановление о местожительстве викарных Епископов. Он установил, что Епископам Балахнинскому, Павловскому и Арзамасскому поручается управление теми монастырями, в которых они будут пребывать на правах настоятелей. Кроме того, Епископу Балахнинскому разрешалось проживание в зимние месяцы на подворье Городецкого Феодоровского монастыря в Канавино, расположенного у Московского железнодорожного вокзала в Нижнем Новгороде. Прежний настоятель Феодоровского монастыря архимандрит Израиль был назначен наместником монастыря. Епископ Петр посещал монастырь, занимался его благоустройством, беседовал с братией, но жил он на подворье в Канавино.

Епископ Петр, 1/14 апреля 1920 г. выполняя постановление Священного Синода, переселился из Печерского монастыря на подворье Городецкого Феодоровского монастыря в Канавино. Подворье Городецкого Феодоровского монастыря располагалось за Окой в многолюдном месте у железнодорожного вокзала. Разговоры людей, шум от движения транспорта и железнодорожных составов мешали молитве. Но Владыка Петр, как и в любом другом месте, не оставлял своих молитв, не обращая внимания на окружающий его шум. На подворье был храм в честь святого благоверного князя Александра Невского. Братия вместе со своим настоятелем – Епископом Петром – совершала здесь продолжительные службы, и народ стремился попасть на них. Владыка всегда был в окружении любящего его народа. Братия Канавинского подворья Городецкого монастыря также полюбила его.

Еще ранее, проживая в Печерском монастыре, Преосвященный Петр по распоряжению Архиепископа Евдокима часто служил в Сормове, Гордеевке и других ближайших селах. Дорога в Сормово была неблизкой. Владыка Петр ходил туда пешком по набережной Волги, переходя через Оку по Плашкоутному мосту, и затем, проходя через Гордеевку, достигал села Сормово. Служил Владыка там в Преображенском храме и в храме св. благоверного князя Александра Невского¹⁸⁵, который находился на самом заводе «Красное Сормово», славившемся революционными традициями. Но службы Балахнинского Епископа Петра привлекли внимание рабочих, и «он быстро приобрел среди пролетариев популярность и всеобщую любовь»¹⁸⁶. После перевода Владыки в Канавино он еще чаще стал служить в Сормовских храмах, где у него также появилось немало духовных чад. И среди них были дети заводских рабочих. И, конечно, Владыка Петр не мог остаться равнодушным к будущему этих ребят, к их духовному просвещению. Здесь, как и в Печерском монастыре, ребята были самыми внимательными и благодарными слушателями Владыки.

Набережная реки Оки

Храм Александра Невского в Сормове (не публ.)

На подворье Городецкого монастыря Епископ Петр проводил свое основное время. Здесь в числе братии могли быть и те монахи, которые прибыли с Владыкой из Твери. В прошении от 10 февраля 1920 г. он просит Епархиальный совет ходатайствовать перед правящим архиереем о переводе иеродиакона Тихона из Печерского в Городецкий монастырь: «Отец Тихон, живший при мне в городе Белеве Тульской губернии и затем в Твери в Желтиковом монастыре, подал мне прошение о переводе его в число братии Феодоровского Городецкого монастыря, желая и впредь служить при мне»¹⁸⁷. Видно, решить этот вопрос непосредственно с Архиепископом Евдокимом Владыке Петру не удалось из-за нежелания Высокопреосвященного, чтобы Епископ Петр был окружен близкими ему людьми.

В период гонений со стороны правящего архиерея, Владыка Петр сблизился с Митрополитом Кириллом Казанским. По его специальному приглашению он ездил в Казань. 11 июля 1920 г. Епископ Петр участвовал в хиротонии архимандрита Спасо-Преображенского монастыря Иоасафа (Удалова) во Епископа Мамадышского, викария Казанской епархии. «Владыка Петр пробыл в Казани с 8 по 11 июля, и казанцы имели счастье насладиться торжественным богослужением целого сонма архиереев»¹⁸⁸. Владыка хорошо знал архимандрита Иоасафа через Епископа Антония (Храповицкого). Встречался он с ним и у старца Гавриила (Зырянова).

Епископ Варнава (Беляев)

После выхода постановления Священного Синода об учреждении в Нижегородской епархии пяти полусамостоятельных епархий и удаления Епископа Балахнинского в Канавино, Высокопреосвященнейший Евдоким стал ходатайствовать перед Синодом об учреждении нового викария – Епископа Печерского с исполнением обязанностей настоятеля Печерского монастыря и вменением ему обязательств непосредственного помощника епархиального архиерея. На эту должность был назначен Преосвященный Варнава Епископ Васильсурский¹⁸⁹.

Семья Булгаковых и близкая к ней интеллигенция к этому времени уже поняла, что собой представляет новый архиерей. «Сначала он говорил хорошие проповеди, – пишет в своих воспоминаниях монахиня Серафима (Булгакова), – и мы ходили на его службы, … но наша семья сразу почувствовала его отрицательное отношение к покойному Владыке Лаврентию и к папе, и это нас от него отвратило»¹⁹⁰. Они стали в оппозицию к Архиепископу Евдокиму и с огорчением наблюдали за сближением отца Варнавы, недавнего участника собраний Спасо-Преображенского братства, с новым Владыкой. В их кругах говорили: «Он поддался Евдокиму и за близость эту придется платить». Но со временем Епископ Варнава во всем разобрался и не стал слепым орудием в руках Архиепископа Евдокима, за что и претерпел потом гонения от него. Об этих событиях Владыка Варнава пишет в своих дневниковых записях за 1920–1921 гг.

О хиротонии Епископа Варнавы Преосвященный Петр говорил: «Епископ Варнава предан Евдокиму за то, что безвременно получил от него епископство». В то время Епископу Варнаве исполнилось 33 года. И другие упрекали Епископа Варнаву в несвоевременном епископстве, в его стремлении к раннему старчеству и в честолюбии. А Владыка Петр, как вспоминала монахиня Серафима, говорил еще: «голова у Варнавы темная»¹⁹¹, наверное, имея в виду то, что Епископ Варнава очень доверял правящему архиерею. Видно, отношения между этими двумя епископами были не совсем дружественными, возможно, из-за первоначальной преданности Владыки Варнавы Архиепископу Евдокиму.

Святейший Патриарх Тихон, зная о негативном отношении Архиепископа Евдокима к своему Балахнинскому викарию и желая оградить его от возможных неблагоприятных действий правящего архиерея, 20 декабря 1920 г. издал указ о перемещении двух епископов, одного на место другого – Бориса Старицкого, викария Тверской епархии, и Петра Балахнинского. Но почему-то это перемещение не состоялось.

Епископ Петр пользовался очень большим доверием у Патриарха Тихона. Когда в Пензенской епархии возникло чрезвычайное положение ввиду раскольнической деятельности Владимира Путяты, попытавшегося захватить Пензенскую кафедру, Патриарх 17 мая 1921 г. назначил туда правящим архиереем Епископа Петра Балахнинского. Но в мае Владыку Петра арестовали. И ввиду ареста Владыки, 20 июня 1921 г. указ пришлось отменить. И может быть, в аресте Епископа Петра Архиепископ Евдоким сыграл не последнюю роль. В то время многие священники страдали по доносам таких же священников. Выше уже говорилось о жалобе дьякона Ф. Матвеева гражданским властям на своего священника, которого после этой жалобы арестовали, но вскоре выпустили. Это еще был только 1919 г., и не было тех страшных репрессий против Церкви. И недаром Владыка Варнава в своих дневниках пишет о мстительности Архиепископа Евдокима: «...лютый по характеру Евдоким мстил никак не меньше, чем ГПУ»¹⁹². При аресте Епископу Петру было предъявлено обвинение: «разжигание религиозного фанатизма в политических целях».

Арест Епископа Петра вызвал трехдневную забастовку сормовских рабочих. Власти пообещали отпустить его, но вместо этого отправили в Москву. Когда Епископа Петра арестовали, братия Феодоровского подворья старалась ему как-то помочь. Что происходило на подворье в то время осталось неизвестным, но существует документ с указанием Архиепископа Евдокима Епископу Варнаве о неослабном надзоре за братией подворья, особенно за «приближенными Преосвященного Петра»¹⁹³. А заведующему Феодоровским подворьем он пишет: «Во избежание дальнейших недоразумений, возможности даже закрытия самого Подворья прошу Вас неослабно наблюдать за поведением и без всякого успокоения удалять вне лиц, которые своим присутствием, речами могут принести непоправимый вред Подворью»¹⁹⁴. Дела по Балахнинскому викариатству после ареста Епископа Петра Высокопреосвященный Евдоким 28 мая 1921 г. распорядился передать Епископу Варнаве. Теперь уже и Епископ Варнава не устраивал Архиепископа Евдокима, и его он хотел удалить подальше от себя.

После ареста Владыку Петра поместили сначала «в какой-то подвал, где все находились вместе, мужчины и женщины. Что там творилось вообразить невозможно»¹⁹⁵. В Москве сначала его посадили в тюрьму на Лубянке, а затем он некоторое время находился в Бутырской тюрьме, после чего был переведен на Таганку. Когда переводили из Бутырок на Таганку, все заключенные плакали, прощаясь с ним. Даже все надзиратели вышли. Владыка говорил впоследствии духовным своим чадам: – Я вспомнил прощание апостола Павла.

В тюрьме на Таганке в то время собралось до двенадцати архиереев и много духовенства. Им приносили туда просфоры, облачения, и они в камере совершали соборную службу. Дядя Сони Булгаковой, Павел Тимофеевич Соколов, сидевший в то время, рассказывал: «Станут за столик архиереи, а он маленький, служебники положить негде. А диакона нет ни одного. По положению должен первую ектению читать старший, и вот митрополит начинает великую ектению, и дальше все архиереи по старшинству читают ектении по очереди»¹⁹⁶.

В конце июля Владыку отправили по этапу в Петроград. Перед отправкой дали свидание. Пришли трое: жена его брата, духовная дочь В. Н. и Соня Булгакова. Владыка сказал им, что он договорился, чтобы они вышли раньше и дожидались за углом, когда выведут заключенных, и тогда подошли к ним. Его вывели вдвоем с каким-то мужчиной. «Мы подошли и вместе с ними шли под конвоем до самого вокзала. Там их ввели в вагон, потом снова выпустили, и Владыка провел с нами несколько часов, до самого отправления, находясь в тамбуре вагона. Много тут он нам рассказывал, но я уже плохо помню, ведь прошло с того времени почти шестьдесят лет», – вспоминала монахиня Серафима.

Рассказывал все с самого начала, как его арестовали. Потом рассказывал, как сидел на Лубянке с каким-то моряком. Было томительно сидеть без всякого дела. И они сделали себе бирюльки из битого стекла и растаскивали их соломинками. В это время они вели непринужденную беседу. Владыка никогда не переставал проповедовать. А в конце беседы Владыка снял с себя нательный крест и надел на матроса. Вообще, когда он находился в заключении, ему не успевали посылать кресты. Когда Владыка обращал человека к вере, то снимал с себя крест и надевал на обращенного. В то время в тюрьмах с заключенных кресты еще не снимали.

В Петрограде Владыка просидел почти до Рождества. В день памяти великомученицы Анастасии Узорешительницы его выпустили, и он сразу приехал в Москву. Всенощную и обедню на Рождество Христово служил в Марфо-Марьинской обители, а на второй день праздника служил в храме Христа Спасителя. Здесь он также, как всегда после службы, говорил проповеди. Когда он говорил, во всем храме слышалось каждое его слово. Голос еще сильнее был только у Архиепископа Иллариона.

В эти дни он получил назначение в Тверь Епископом Старицким, викарием Тверской епархии. Приехав в Тверь, Преосвященный Петр поселился в Желтиковом монастыре, где в 1918 г. был настоятелем. Народ помнил его и встретил с радостью.

Епископ Петр Старицкий

В Твери Епископ Петр восстановил в жизни приходов благочестивый обычай крестных ходов к местным святыням. Иногда он и сам отправлялся пешком со своими духовными чадами в Торжок, за шестьдесят километров от Твери. Дорогой Владыка читал акафист преподобному Ефрему, а паломники дружно пели припев. На ночлег они останавливались в селе Марьино. В Торжок приходили на следующий день.

И сразу Владыка служил службу, а после службы – молебен преподобному Ефрему.

Весной 1922 г. для всех стали очевидны размеры нового бедствия – голода, постигшего Нижнее Поволжье. Голод распространился на Приуралье, на юг Украины, Крым и Кавказ.

К этому времени голод охватил уже 20 млн. человек, около 1 млн. человек скончалось, осталось 2 млн. детей-сирот. Были случаи трупоедства и людоедства. Еще в августе 1921 г. Святейший Патриарх Тихон обратился с посланием ко всему русскому народу и главам всех христианских церквей и призвал их оказать помощь голодающим: «Помогите... Помогите стране, кормившей многих и ныне умирающей от голода»¹⁹⁷. Под председательством святителя Тихона был создан «Всероссийский общественный комитет помощи голодающим». И сразу на всех приходах был организован сбор пожертвований для голодающих. Но такая активность со стороны Церкви не понравилась советской власти. 21 августа декретом ВЦИК церковный комитет был распущен, и вместо него была создана государственная «Центральная комиссия помощи голодающим».

В декабре 1921 г. Помгол обратился к Святейшему Патриарху Тихону с просьбой пожертвовать на нужды голодающих церковные ценности. И святитель Тихон обратился к приходским советам и общинам пожертвовать драгоценные украшения, не имеющие богослужебного употребления для помощи голодающим. В это же время, несмотря на то, что в храмах ни на день не прекращали сбор пожертвований в пользу голодающих, в газетах появляются публикации, обвиняющие иерархов Церкви в безразличии к бедствиям народа.

Не ожидая разрешения гражданских властей, Епископ Петр решил оказать посильную помощь голодающему населению. 22 марта он проводит заседания канцелярии Тверской епархии по оказанию помощи голодающим. На этом заседании было принято постановление о немедленной организации помощи голодающим Поволжья. Для этого необходимо было разослать во все монастыри и приходы епархии воззвание Святейшего Патриарха Тихона и Архиепископа Серафима; напечатать и распространить образцы отчетности; организовать сбор пожертвований в праздничные и воскресные дни во всех церквах, начиная с 24 марта; запросить монастыри и приходы о том, какое количество детей из Поволжья они могут принять, организовать чтение лекций и проведение концертов со сбором пожертвований в помощь голодающим. Для участия в работе Губкомиссии были избраны два представителя из епархии – мирянин А. И. Соколов и протоиерей А. К. Бенеманский.

В связи с тем, что Губкомиссия старалась устранить Церковь от участия в помощи голодающим, поступило указание, чтобы все пожертвования сдавались в Заготконтору и об этом сообщалось в епархиальный комитет и в Губкомиссию. Члены Епархиального комитета могли только сопровождать грузы. Создание церковных комитетов по оказанию помощи голодающим в уездах было запрещено.

Правящего архиерея, Архиепископа Серафима (Александрова), в то время в городе не было, и таким образом, прибыв в Тверь, Епископ Петр фактически принимает на себя самостоятельное управление Тверской епархией. И сразу же ему приходится решать самые ответственные вопросы – помощи голодающим Поволжья и исполнения декрета «Об изъятии церковных ценностей».

После ходатайства Епископа Петра Губкомиссией 17 марта 1922 было принято решение о признании «официального органа помощи голодающим от духовенства и мирян Тверской епархии». В этот же день сообщение об этом решении было рассмотрено на заседании канцелярии Тверской епархии. На заседании постановили: «немедленно приступить к выполнению намеченных 22 марта 1922 г. мероприятий» и сообщить викарным епископам, благочинным, приходским советам об официальном признании Советской властью участия Православной Русской Церкви в деле помощи голодающим. Была избрана комиссия для организации лекций и концертов. На заседании постановили разослать во все монастыри и приходы воззвания Святейшего Патриарха Тихона и обращение Архиепископа Серафима о принятии детей-сирот:

«Настоятелям и настоятельницам монастырей Тверской епархии.

Предлагаю обителям Тверской епархии прийти на помощь голодающему населению Поволжья, чем смогут; при чем все пожертвования направлять в Тверь на мое имя. Было бы в высшей степени добрым делом, если каждая обитель возьмет на содержание по 5 деток-сирот голодающих, могли [бы] и прокормить их, сохранив [...] будущих [...] и Церкви и государства. Приняв детей, обители через то примут Самого Христа и выполнят завет нашего Спасителя. Полагаю, что гражданские власти будут охотно указывать этих сирот, направляя по заявлениям. Готовы ли принять [детей] в обители?»¹⁹⁸

Было предложено обсудить этот вопрос на местах и доложить в канцелярию епархии, какое количество детей они смогут принять. Или сообщить, какое количество продуктов, одежды и обуви они могут доставить «на содержание общего детского дома помощи голодающим Поволжья»¹⁹⁹.

На этом же заседании был зачитан декрет ЦИК от 23 февраля 1922 г. «Об изъятии церковных ценностей», о порядке изъятия, о мерах безболезненного и спокойного проведения в жизнь данного декрета. Ввиду отсутствия каких-либо указаний Архиепископа Серафима просили управляющего Тверской епархией Епископа Петра Старицкого составить воззвание к духовенству и верующим епархии, чтобы и те и другие руководствовались бы им при исполнении указанного декрета.

Впоследствии были получены рекомендации Архиепископа Серафима по поводу изъятия церковных ценностей. Епископ Петр 29 марта 1922 г. еще раз собрал заседание канцелярии и сообщил указание Архиепископа Серафима «О замене церковных серебряных и золотых вещей равноценными по весу собранными верующими вещами»²⁰⁰.

31 марта 1922 г. Епископ Петр обратился к тверской пастве с посланием, которое было разослано по всем приходам и монастырям епархии: «Мы благословляем верующих чад Святой Церкви Тверской жертвовать из церковного достояния на святое дело все то, что не является существенно необходимым для совершения служения.

Что же касается предметов, необходимых для совершения святейшего таинства Евхаристии, в случае требований об изъятии, мы благословляем верующим выражать свои письменные протесты, входить в переговоры с представителями власти и ходатайствовать о замене священных предметов»²⁰¹. И Тверские власти шли навстречу просьбам верующих.

Епископ Петр прекрасно сознавал, что при любом сопротивлении исполнения декрета Советской власти об изъятии церковных ценностей, Церкви грозит не просто большая неприятность со стороны гражданских властей, но и кровавые репрессии. Поэтому он потребовал от всего духовенства аполитичности. 26 апреля в газете «Тверская правда» было напечатано обращение Епископа Петра Старицкого к духовенству Тверской епархии:

«Призываю все духовенство епархии не только не агитировать против проведения в жизнь этого декрета, но и твердым словом убеждения прекращать всякую попытку злостных агитаторов против изъятия церковных ценностей на нужды голодающих. Духовенство должно быть совершенно корректным и стоять на высоте, беспрекословно руководствуясь моим обращением к тверской пастве.

Вместе с сим напоминаю духовенству быть абсолютно аполитичным и все свои силы и способности посвящать исключительно церковной деятельности.

Всякое нарушение сего моего распоряжения не только может причинить духовенству неприятности со стороны гражданской власти, но и с моей стороны будет вызывать решительные меры взыскания.

Предлагаю духовенству немедленно по изъятию из храмов церковных ценностей на нужды голодающих подробно рапортом сообщить мне о том, как прошло проведение в жизнь декрета от 23 февраля сего года и какие именно предметы переданы на нужды голодающих»²⁰².

Епископ Петр сам отдал в пользу голодающих все сколько- нибудь ценные вещи из храма. Некоторые упрекали его за это. На это он отвечал:

– У нас они стоят так. Они лишние. Они не нужны. У нас, значит, они будут стоять, а там люди умирают от голода.

В газете «Тверская правда» постоянно освещалась работа комиссии по изъятию церковных ценностей. В газете писали, что в первый день работы после «получения точных описей церковного имущества, переговоров с Епископом, целого ряда воззваний власти и духовенства, наконец, 22 апреля, комиссия приступила к изъятию церковных ценностей». Ценности передавали сверяя строго по описи²⁰³. При изъятии церковных ценностей в кафедральном соборе, для случая служения нескольких Епископов, комиссией было «оставлено: 6 панагей, 3 серебряных креста, 2 серебряных кадильницы, 4 Евангелия в серебряной обложке, из которых за одно представители от верующих согласились собрать 100 рублей серебром или 4,5 фунта серебряного лома, 3 серебряные чаши, необходимые для совершения Таинства Евхаристии и т. д.»²⁰⁴ «Верующие и духовенство остаются вполне удовлетворенными и благодарят комиссию»²⁰⁵. Изъятие церковных ценностей в Тверской епархии продолжалось вплоть до августа 1922 г. Владыка Петр направил в комиссию письмо, в котором благодарил всех участников за «корректное отношение к интересам Церкви».

Но не все проходило гладко. Видя, что этот вопрос решается мирным путем, враг рода человеческого через людей старается помешать такому спокойному течению исполнения декрета по изъятию церковных ценностей. В дни работы комиссии по изъятию церковных ценностей в кафедральном Казанском соборе была взорвана бомба. Это произошло у главной паперти кафедрального собора поздно вечером после службы, и, к счастью, серьезных повреждений в храме не было и никто не пострадал. По этому поводу было выпущено обращение церковного совета, подписанное протоиереем Н. Флеровым и секретарем И. Сазоновым. В обращении говорилось, что совет усматривает «в этом злодеянии исключительно провокационный выпад с целью вызвать возмущение среди верующих для оказания препятствий проводимому в соборе изъятию церковных ценностей на нужды голодающих». Обращение было напечатано в Тверской правде. К нему была написана резолюция Епископа Петра Старицкого: «Одобряю представленное мне обращение церковного совета при Тверском кафедральном соборе к верующим гражданам города Твери, признаю необходимым немедленно его широко распространить среди населения и со своей стороны, благодаря Господа за сохранение дорогой для верующих святыни собора, призываю всех к спокойствию и к продолжению мирной и трудовой жизни»²⁰⁶.

В это трудное время Епископ Петр стал служить каждый день как священник, утром и вечером. Служба начиналась в девять часов утра, а заканчивалась в четвертом часу дня. Каждый раз Владыка обращался к людям с проповедью о том, чтобы они помогли голодающим. Бывало, что прихожане, слушая Епископа, проникались его словом, плакали и отдавали свое последнее. Иногда кто-нибудь из прихожан, видя, что Владыка Петр также терпит нужду, делил свой скудный паек в сто граммов хлеба пополам и, завернув в чистую бумагу, подавал Владыке. Епископ Петр не отказывался. Улыбаясь, он благодарил и брал кусочек в пятьдесят граммов. Часто это была его единственная еда за весь день.

В одной из проповедей Владыка сказал: «У одного мальчика умер папа. Затем умерла мама. Соседи снесли маму на кладбище, а мальчик шел за гробом. И когда все ушли, он остался. Сидел на могилке и плакал. И послал письмо Господу, где написал: «Господи! Господи! Что же Ты не приходишь, ведь мама сказала, что Ты придешь, а Ты не приходишь. Я жду-жду Тебя, а Ты не приходишь». И вот сидел он на могилке у мамы, плакал и говорил:

– Мама, ты слышишь, я послал Господу письмо, а Он не приходит.

Так он сидел и плакал и, наконец, уснул. Вскоре пришел один человек, разбудил мальчика и спросил его, почему он здесь спит. И мальчик ему все рассказал, и сказал ему этот человек:

– Так вот, Господь послал меня к тебе.

И он взял мальчика к себе и воспитал его. Вот видите, как надо просить Господа и как детская молитва доходит до Господа»²⁰⁷.

Во время ареста на допросе Владыку Петра спросили:

– Ваша личная материальная помощь голодающим?

– Был один случай в Вышнем Волочке, где мной было пожертвовано в пользу голодающих пять миллионов рублей, официально зафиксированных сборщиками. В дальнейшем моя помощь голодающим выразилась в даче на тарелку при богослужениях приблизительно по миллиону рублей каждый раз, и были даже таковые случаи, когда ко мне непосредственно в покои обращались голодающие за помощью и получали ее. Иногда в виде одежды или хлеба и деньгами. Но главною моею заслугою является не личная помощь, а призыв к духовенству и мирянам помогать голодающим.

В середине лета служащие епархиального управления, все, кто не участвовал в богослужении, оказались без средств к существованию. Епископ Петр обратился к благочинным епархии с просьбой о помощи, чтобы прихожане в сельской местности, а по возможности, и городские жители собрали добровольные пожертвования и передали в епархию.

Помимо забот о хлебе насущном, Владыка Петр не оставлял и духовного попечения о вверенной ему пастве. По приглашению прихожан он часто служил на разных приходах Тверской епархии. В Твери при соборном храме Рождества Христова в Рыбаках было организовано братство святителя Митрофана Воронежского. В этом храме был престол, посвященный святым первоверховным апостолам Петру и Павлу. И члены братства решили пригласить Епископа Петра на престольный праздник Петра и Павла к себе. Они просили Преосвященного Петра служить у них в храме всенощную и Божественную Литургию²⁰⁸. Владыка Петр очень любил святого Митрофана Воронежского и не отказался от этого приглашения.

Многие приглашали Владыку Петра посетить их приходы. Жители села Раевского через насельницу Казанского монастыря Марию, хорошо знавшую Владыку Петра, неоднократно выражали ему такие просьбы и ждали его сначала на праздник Рождества Богородицы, а затем уже на великомученицу Варвару. Народ там был глубоко верующий и старательный. В ожидании приезда Владыки они заранее убирали храм и делали спевки. Но они так и не дождались приезда Епископа Петра, ввиду его ареста.

Мария также просила Владыку заехать по пути и к ним в Казанский монастырь. В Казанском монастыре, как сообщила Мария, был организован «Дом инвалидов», где проживали больные, престарелые монахини. Дом этот был монастырский, но числился за Усобезом. Исполком решил ликвидировать «Дом инвалидов», а здание передать лазарету, разместившемуся рядом. Поэтому сестрам приходилось много хлопотать, чтобы сохранить дом для больных матушек. Многих пришлось переселить в кельи к другим сестрам. Поэтому они очень надеялись на помощь Владыки Петра.

В этом монастыре сестры растили козочку для Владыки. В связи с тем, что у Епископа Петра были больные легкие, кто-то из верующих подарил ему козочку, считая, что целебное козье молоко очень поможет Владыке. Но в ту пору козочка была еще совсем маленькой, и Епископ Петр отдал ее в Казанский монастырь, пока она подрастет. А когда он решил ее забрать назад, Мария написала: «Козочку Вашу можете взять, если хотите, присылайте за ней, только молока Вы от нее сейчас не получите; может быть, у нас пока поживет, здесь тоже ее берегут»²⁰⁹. Сестры этого монастыря проявляли большую заботу о Епископе Петре и во всем слушались его. Однажды он обратился к матушкам Казанского монастыря с просьбой поправить ему рясу. И они постарались сделать все, чтобы не испортить вещь, при этом очень переживали, чтобы сделать как можно лучше.

Когда возникла необходимость найти монахиню на место настоятельницы Елизаветинской женской обители, Владыка Петр обратился в Казанский монастырь к Игумении Амвросии, чтобы она порекомендовала кого-либо из ее сестер.

Заботился Епископ Петр и о каноническом применении вина и хлеба для Евхаристии. В своем обращении от 14 июля 1922 г. он писал: «О невозможности совершать Таинство Святой Евхаристии на каких-либо сиропах и на просфоре не из белой муки... дабы удержать тех, кто до сих пор еще нарушает священные каноны от тяжести греха». Владыка указывает, что церковное вино и белую муку «теперь можно свободно достать. Если же вина и белой просфоры не будет, то предлагаю духовенству лучше совершать обедницу, чем насиловать свою совесть и подвергать себя суду канонов Св. Церкви»²¹⁰.

В августе 1922 г. Владыка предложил избрать ему в помощь совет из духовенства и мирян. 17 августа на епархиальном собрании был избран Епархиальный совет в составе протоиерея А. Бенеманского, протоирея В. Куприянова, диакона А. Соболева и мирянина Е. Благовещенского. Но власти отказались его зарегистрировать. Поэтому Епископу Петру приходилось в исключительных случаях прибегать к их помощи.

Беспокоился Преосвященный и о новых клириках для церквей, вместо выбывших – мобилизованных в армию или арестованных ЧК. Он написал программы испытаний для «ищущих звания псаломщика и сана диакона и священника» и указал, что «не выдержавшие испытания могут ходатайствовать... о разрешении вновь подвергнуться испытанию»²¹¹.

Для уничтожения Православной Церкви Л. Д. Троцкий предложил спровоцировать церковный раскол, используя для этого обновленчество. Предполагалось помочь лидерам этого движения войти в высшее церковное управление и таким образом подорвать авторитет Патриарха Тихона, а в связи с этим уже можно было «...не принимать Православную Церковь в расчет как фактор политической жизни России»²¹². Еще 30 марта 1922 г. на заседании Политбюро Троцкий заявил: «...уже сегодня нам надо подготовить теоретическую пропагандистскую кампанию против обновленческой Церкви. Надо превратить ее в выкидыш..., а с черносотенными попами – расправиться». Но для этого сначала надо было устранить Патриарха.

В мае 1922 г. обновленцы на своем учредительном собрании провозгласили образование Живой церкви. Получив обманным путем от Патриарха канцелярские документы, они объявили о создании ВЦУ во главе с заштатным Епископом Антонином (Грановским). Летом 1922 г. начался обновленческий раскол; раскольники при поддержке советских властей принялись за разрушение Церкви²¹³.

В июне 1922 г. Митрополит Сергий (Страгородский), Архиепископ Серафим (Мещеряков) и Архиепископ Евдоким (Мещерский) выпустили воззвание «Меморандум трех», в котором признали законность обновленческого ВЦУ как высшей церковной власти и призывали других архиереев и верующих чад Церкви последовать их примеру. Половина архиереев примкнула к обновленцам. Принятие ВЦУ многими архиереями и клириками было обусловлено тем, что они не видели альтернативы, так как без какого-либо центра все казалось немыслимым и невозможным. Хотя еще 7/20 ноября 1920 г. вышел указ Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета о самостоятельном управлении епархией.

Половина архиереев, клириков и большая часть мирян остались верными своему законному Патриарху. Особую духовную мудрость и стойкость проявили простые прихожане. В самых лютых испытаниях, сохраняя верность Церкви, любовь к Патриарху-исповеднику и надежду на Господа, они смогли устоять против обновленческого натиска. Все верные Православию клирики и миряне группировались вокруг Даниловского монастыря.

Епископ Петр Старицкий также остался верным Святейшему Патриарху Тихону. «Воззвание трех» Владыке Петру привезла дивеевская монахиня Маргарита. Прочитав его, он сказал об Архиепископе Евдокиме:

– Я так этого и ждал. А Митрополит Сергий глуховат: он слышит, что надо слышать, и не слышит, что не надо слышать.

Происшедшие события – обновленческий раскол, арест Патриарха Тихона, попытка обновленцев захватить церковную власть – ставили один и тот же вопрос: как надо поступать, чтобы в условиях гонений, не жертвуя Христовой истиной и интересами Церкви, по возможности избежать прямого столкновения с властью. Чтобы поступить по совести и не идти на компромисс, необходимо было отыскать твердую каноническую основу. Не все были готовы дать ответы по существу на возникавшие насущные вопросы церковно-каноническою характера. Владыка Петр, уже находясь в ссылке в Перовске, писал отцу Алексею Бенеманскому: «В неделю за литургией я вдруг ясно понял, какую точку зрения должен был я иметь в вопросе о поминовении Святейшего. Я должен был твердо помнить, что Святейший не имел права единолично отменять те канонические правила, которые приняты и утверждены Церковью... Стало быть, если бы он и отменил их, то это было бы незаконно, и не соглашающиеся были бы правы...»²¹⁴.

Летом 1922 г. в Даниловском монастыре было собрано совещание православных епископов. Епископ Петр Старицкий принял участие в этом совещании. Когда во время допроса следователь задал Епископу Петру вопрос о причине его поездки за пределы Тверской губернии, Владыка ответил: «Ездил в Московскую губернию навестить могилу матери, но в Волоколамск по болезни не попал, а был лишь в Москве, где виделся с Преосвященным Феодором – настоятелем монастыря Даниловского»²¹⁵. И несмотря на то, что Владыка Феодор был одним из основных организаторов борьбы против обновленчества, Епископ Петр сообщил: «Преосвященный Феодор сказал, что он «церковным движением не интересуется и придерживается самостоятельности»²¹⁶.

6/19 сентября 1922 г. Епископ Петр написал воззвание к Тверской пастве о сущности обновленческого движения и об отношении к нему Православной Церкви. Два печатных экземпляра воззвания и один написанный собственной рукой Владыка передал протоиерею А. Бенеманскому для представления в цензуру, а один экземпляр дал Епископу Феофилу Новоторжскому. Они, в свою очередь, передали другим для распространения и ознакомления верующих. И сразу воззвание было зачитано Владыкой в храме Николая Угодника на Плацу. Не дожидаясь разрешения печатать воззвание, Епископ Петр собрал собрание викарных епископов, которых он познакомил с содержанием своего воззвания.

Благочинному отцу П. Пенкину было поручено организовать собрание благочинных, для чего тот написал запрос в местные органы о разрешении такого собрания. В запросе он указал повестку дня: о выражении доверия Архиепископу Серафиму и Епископам Петру и Феофилу.

После получения разрешения 22 октября/4 ноября 1922 г. состоялось собрание благочинных с участием духовенства и верующих мирян. Вначале иеромонах Вениамин (Троицкий) зачитал воззвание Епископа Петра. Затем отец Пенкин предложил избрать Епископа Феофила Новоторжским Епископом. А Епископа Петра признать Правящим Епископом Тверской епархии. Кроме того, он предложил признать главным исполнительным органом по управлению Тверской епархией избранный 17 августа епархиальный совет. Епископ Феофил поблагодарил собрание за выраженное ему доверие. И сразу поднял вопрос о том, чтобы богослужения продолжались на церковно-славянском языке и не допускались никакие новшества, предлагаемые обновленцами, что и было принято собранием. Участники собрания единодушно поддержали зачитанное воззвание. Его переписывали от руки и передавали духовенству для ознакомления верующих. Распространение воззвания входило в обязанности отца Пенкина.

К сожалению, были и такие, которые, не разобравшись в происходящем, поддержали обновленческое движение и перешли в ряды «живой церкви». Некоторые священники – кто под воздействием соблазнительных аргументов, кто под угрозой физической расправы – присоединились к обновленчеству. Чтобы предупредить православных мирян об опасности отпадения от Церкви, Епископ Петр всех священников, перешедших в обновленчество, сразу же запретил в священнослужении, предав факт запрещения широкой огласке. Так, по поводу отпадения священника Федора Колерова в обновленчество Епископ Петр написал:

«Вследствие того, что священник отец Феодор Колеров без ведома и воли своего Епископа предпринял особо важные действия, примкнул к чужой по духу Православию религиозной группе «живая церковь», произведши смущение в среде православно верующих и нарушил единение со своим Епископом, я нахожу себя вынужденным запретить священнику Колерову священнодействия в тех храмах Тверской епархии, кои пребывают с нами в общении веры и любви.

Что касается прихода, в котором священник Феодор Колеров до сих пор проходит свое служение, то прихожанам предлагается высказаться, с кем они желают быть в общении веры и любви – с нами или с отцом Феодором Колеровым, о чем незамедлительно сообщит мне отец благочинный»²¹⁷.

Осознав пагубность своего поступка и желая порвать с «живой церковью», отец Феодор написал исповедь Епископу Петру, а затем доклад, где он сообщил о своем окончательном решении: «Я отказался от всяких реформ до Поместного Российского Собора и все время стремился в Тверь, чтобы выявить Вашему Преосвященству свои душевные переживания... Настоящим письменно прошу Вас, Владыко, принять меня в число пастырей церкви, простить мой грех, совершенный по действу диавола, разрешить священническое служение, положив возможное по силам молитвенное покаяние…»²¹⁸.

Благочинный протоиерей Алексей Бенеманский провел беседу с отступившим иереем и написал докладную на имя Епископа Петра, в которой объяснил создавшуюся ситуацию и сообщил о решении отца Феодора Колерова порвать с «живой церковью».

«Прошу Вас, Ваше Преосвященство, принять отца Колерова с полной архипастырской любовью, может быть, Ваша любовь расположит его еще более теплее возлюбить нашу Православную Церковь, для которой, я полагаю, он был бы весьма полезным тружеником»²¹⁹.

Вместе со своей докладной отец А. Бенеманский направил Епископу Петру и доклад о. Колерова. Владыка Петр не остался равнодушным к участи покаявшегося священника и после его публичного покаяния принял его в общение с Церковью, проявив к нему свою архипастырскую любовь.

Осенью 1922 г. в Тверской епархии жизнь шла своим чередом. Благочинный 1-го округа протоиерей Василий Владимирский представил Владыке расписание служб, которые Епископ Петр должен был совершать каждый четверг в 5 часов вечера в храмах Твери с ноября 1922 по январь 1923 г. Священники знакомили своих прихожан с воззванием Преосвященного Петра. Но нашлись и Иуды среди православных – доложили в органы о проповедях против обновленцев.

Текст обращения был подан цензору тверского отдела ГПУ для получения разрешения на его публикацию. Цензура ГПУ отказала Епископу в публикации обращения. Цензор написал: «Ввиду того, что обращение натравливает одну часть духовенства и верующих на другую, что возбраняется декретом об отделении Церкви от государства, который предоставляет право каждому гражданину и обществу верить, во что он хочет, и молиться, кому и как хочет, в печатании данного обращения отказать, а епископа Петра привлечь к ответственности за неподчинение советской власти, за применение во время письма дореволюционной орфографии»²²⁰. Когда стало известно о том, что воззвание не разрешили напечатать, Епископ Петр уничтожил свой экземпляр воззвания.

Обвинение в написании письма по дореволюционной орфографии было недостаточным. Тучков потребовал от Тверского ГПУ доказать, что Епископ Петр распространял воззвание. Сотрудники ГПУ стали допрашивать близких к архиерею священников.

Арестовать Епископа и вести дело в Твери сотрудники местного ГПУ побоялись и 15 ноября сообщили Тучкову: «Епископ Петр предварительным следствием уличен в распространении неразрешенного цензурой обращения и на днях будет арестован со всей кучкой тихоновцев. Просим вашего разрешения препроводить епископа Петра с его компанией и со всем материалом сразу же после ареста к вам, во избежание возбуждения фанатиков»²²¹. В тот же день из секретного отдела ГПУ пришел ответ с предложением выслать в Москву епископа Петра и других проходящих по этому делу лиц. 24 ноября 1922 г. Епископ Петр был арестован. Вместе с ним были арестованы протоиереи Василий Куприянов и Алексей Бенеманский, казначей Новоторжского Борисо-Глебского монастыря иеромонах Вениамин (Троицкий), секретарь Епископа Александр Преображенский и мирянин Алексей Соколов. На следующий день следователь допросил Епископа. Владыка Петр при заполнении анкеты в графах сведений о родственниках пишет: «Нет». В то время многие арестованные, не желая, чтобы их родственники подвергались преследованию, писали в анкете, что у них никого нет. В графе «на какие средства живете?» пишет: «На добровольные пожертвования верующих». Владыке предъявили обвинения в «антисоветской деятельности, выразившейся в распространении запрещенного воззвания». На что Владыка ответил, что воззвание после запрещения его цензурой не распространялось, и указал: «Виновным себя не признаю»²²².

Основным вопросом, который задавался всем арестованным, был вопрос об отношении к обновленческой церкви и к воззванию Епископа Петра. Требовали от них также ответ за работу в Епархиальном совете, регистрацию которого местные органы не разрешили.

Во время допроса Владыка Петр вел себя сдержанно и очень осторожно. Следователь спросил его:

– Ваш взгляд и отношение к советской власти?

– Как на рабоче-крестьянскую власть, которую я вполне признаю и подчиняюсь, – ответил Епископ.

– Причина активной борьбы, то есть словом и делом, со сторонниками ВЦУ?

– Их еретическое учение, то есть отрицание рая и ада и тому подобное; кроме этого, они являются, по моему мнению, политическими деятелями, что я вывожу из ряда статей и заметок как в журнале «Живая церковь», так и в периодической печати.

– Ваш взгляд и отношение к Патриарху Тихону?

– Признаю его главою Русской Церкви в церковных делах.

– Кого и когда посылал в другие епархии с целью выяснения положения церковного раскола?

– Никого не посылал.

– Когда вам стало известно о запрещении цензурой вашего последнего воззвания?

– 23–24 октября [по старому стилю].

– Кто и где переписывал с вашего черновика воззвание на машинке, в каком количестве экземпляров и как таковые расходились?

– Кто-то из богомольцев взял у меня написать, но не напечатать для предоставления военному цензору и представил мне напечатанным в восьми экземплярах в мое отсутствие, положив в храме.

– Сколько раз и где вы лично зачитывали указанное выше воззвание?

– Лишь один раз в церкви Николы на Плацу.

– У кого из членов епископского Совета хранится переписка в настоящее время и те письма, которых не оказалось в конвертах при обыске?

– Епископского Совета в епархии нет, а поэтому вся переписка, в том числе и сообщения в конвертах, которые найдены при обыске, мною переданы в канцелярию с резолюциями секретарю А. М. Преображенскому.

– Какие откуда получали сведения о результатах распространения или влияния вашего воззвания?

– Совершенно мне ничего не известно.

Протоиерей В. Куприянов был членом Госдумы 2-х созывов. У него в семье было 14 человек. На допросе он показал, что признает Советскую власть, выполняет все ее распоряжения. А ВЦУ не признает как самозванную организацию. Воззвание получил от о. А. Бенеманского 20–25 сентября. В воззвании он не видит никакой преступности. И не знает ни одного случая заседания Епархиального совета.

У отца Бенеманского на иждивении были жена, теща и пятеро несовершеннолетних детей. Из них никто не работал. На допросе протоиерей А. Бенеманский заявил:

– Как член Совета никаких обязанностей не выполнял, так как Совета не существовало. Но в отсутствие Епископа Петра получал корреспонденцию и решал неотложные дела, например, венчания накануне Великого поста, а бумаги неспешного характера откладывал до приезда Епископа.

Иеромонах Вениамин (Троцкий) на допросе сказал:

– Епископ Петр имеет право рассылать по епархии воззвания, послания и тому подобное чисто внутреннего церковного характера и религиозного содержания без ведома органов государственной власти. Воззвание Епископа Петра не носит контрреволюционного характера, и ошибочно думать, что оно может принести вред существующей власти.

Прихожане Новоторжского монастыря направили в органы заявление с большим количеством подписей об освобождении иеромонаха Вениамина.

2 ноября в доме Соколова собрались Епископ Петр и викарные епископы, с ними были отец А. Бенеманский, Соколов и его две сестры. При допросе Соколову задали вопрос о собрании викарных епископов в его доме. На это он ответил:

– Собрались вместе пить чай.

По этому делу были допрошены и другие священники. Все они отвечали: «По содержанию воззвания я преступности не вижу». Епископа Феофила ввиду его престарелого возраста и очень слабого здоровья не арестовали, а на отца Пенкина завели особое дело.

29 ноября 1922 г. Епископа Петра и других арестованных отправили в Москву в Бутырскую тюрьму. На сопроводительном письме было написано: «Епископ Петр отлично понимает политическую сторону своего ареста». Следователь дает ему характеристику: «Тактичность, выдержанность и страшная осторожность»²²³. В Твери им предъявили обвинение по ст. 73 УК.

В Москве им было предъявлено обвинение в распространении воззвания Епископа Тверского Петра под заглавием «Возлюбленным о Господе верным чадам церкви Тверской», направленного «явно против всякого обновленческого движения в церкви и в поддержку контрреволюционной политики Тихона».

В Бутырской тюрьме Епископ Петр сидел в одной камере с другими архиереями, в их числе был Епископ Дмитровский Серафим (Звездинский). 9 февраля 1923 г. список священнослужителей был направлен в Красный Крест для оказания необходимой помощи.

В то время, когда Владыка Петр находился в тюрьме под следствием, жена его брата Арсения Константиновича Зверева – Евгения Михайловна – часто ходила навещать его. Она постоянно хлопотала не только о нем, но и о других знакомых и незнакомых заключенных священниках.

Сестра Евгении Михайловны Елизавета Михайловна часто сердилась на нее за то, что она часами стояла в церкви и очень уставала от этого, что отражалось на ее здоровье. Еще больше она сердилась за ее постоянное посещение тюрем, куда Евгения Михайловна постоянно носила передачи, не боялась того, что сама может пострадать, и говорила всем:

– Если все будут бояться делать передачи в тюрьмы, то что будет с заключенными. Они ведь исповедники. Ты этого не понимаешь. Но важно не только то, что мы поддерживаем их физически, а еще то, что находящиеся с ними заключенные, видя заботу православных о своем пастыре, задумаются о том, что есть еще верующие. Тем более архипастырь. Он не обычный человек, которому приносят передачу родственники. О нем заботится паства. Пастырь со своей стороны делится со своими сокамерниками тем, что ему приносят. Подумай, какая это радость в тюрьме – накормить голодного, хотя бы для нашего Владыки. Я слышала, что он все отдает, а сам не ест.

Со временем Елизавета Михайловна изменила свое отношение к поведению сестры и присоединилась к ней. Освобождаясь из тюрем, Владыка Петр на какое-то время поселялся в семье своего брата в Москве на улице Новой Басманной. В это время Елизавета Михайловна уступала ему свою комнату. Об этом она вспоминала: «У старшей сестры часто бывали духовные лица. Владыка, брат ее мужа, выходя из тюрьмы, у нас даже жил по неделе и больше. Я ему отдавала свою комнату, но старалась с ним не встречаться... К Владыке часто приходили его духовные дети и почитатели: святители, монахи, игуменьи, мирские люди, старые, молодые, профессора, крестьяне, рабочие. Одни приезжали из той епархии, где он святительствовал, другие из епархий, где он был раньше»²²⁴.

Бывала здесь часто и Соня Булгакова. Однажды она пришла к родственникам Владыки Петра и узнала, что он сидит в Таганской тюрьме и они собираются на следующий день к нему на свидание. У Сони не было никакой надежды на то, что ей разрешат свидание. Разрешение на свидание выдавалось лишь близким родственникам. Но все же Соня решилась ехать вместе с ними. Начальником тюрьмы в это время был очень порядочный человек, который много помогал узникам. Когда все пошли на свидание, Соня осталась у ворот тюрьмы. Вдруг вышел какой-то человек и спросил ее:

– Вы к кому?

– К Звереву.

– Разрешения нет?

– Нет.

Человек этот повернулся к часовому и сказал:

– Проведите к Звереву без разрешения.

Владыка Петр был очень удивлен, увидев Соню. Так Господь, по вере Сони, Сам устроил все наилучшим образом.

26 февраля 1923 г. Комиссия НКВД по административным высылкам приговорила к ссылке²²⁵ сроком на два года: Епископа Петра Зверева и Преображенского в Туркестан на малярийные места, Куприянова, Бенеманского и Троицкого в Туркестан, Соколова – в Нарымский край²²⁶.

В ожидании отправления Владыки Петра в ссылку Евгения Михайловна и все его духовные дети волновались, готовили для него какие-то вещи, дежурили у ворот тюрьмы, боясь пропустить, когда его поведут под конвоем на вокзал. На Басманную постоянно приходили узнавать, когда Владыку будут отправлять и не нужно ли ему чего-либо.

После оглашения приговора всех заключенных перевели в Таганскую тюрьму. В Таганской тюрьме Владыка заболел от истощения, голова покрылась фурункулами, и его положили в тюремную больницу. После душной, битком набитой камеры, тюремная больница казалась курортом. Дверь в коридор постоянно не заперта, можно выйти по нужде в любое время. И там за больными никто не присматривал и не торопил – полная свобода. В середине марта на пятой неделе Великого поста, на стояние Марии Египетской, Епископа Петра и других осужденных в составе большого этапа отправили в Ташкент. Перед отправкой дали личное трехчасовое свидание с духовными детьми. Матушка Серафима вспоминала, что когда она увидела Владыку, то очень обеспокоилась. Голова у Владыки была забинтована²²⁷.

Дом на ул. Новой Басманной в Москве, в котором проживал Владыка Петр по возвращении из тюрем

Окна квартиры А.К. Зверева в доме (слева) на ул. Новой Басманной (не публ.)

3 и 4 окна, выходящие из комнаты, где проживал Владыка Петр (не публ.)

Об отправлении Владыки Петра в ссылку Елизавета Михайловна узнала неожиданно. В этот день она только что вернулась из церкви, переоделась в халат и решила отдохнуть. Тут вбежала взволнованная няня и стала говорить ей:

– Ради Христа, помогите мне донести вещи на вокзал, я одна не могу, а барыни нет дома... Владыку ведут.

В ту же минуту Елизавета Михайловна прямо на халат накинула пальто, схватила вещи и побежала так быстро, что старая няня за ней не успевала бежать. Елизавета Михайловна не знала – с какого именно вокзала будут отправлять Владыку. Но, к счастью, их встретила духовная дочь Владыки – молоденькая Милочка, – которая им сообщила, что Владыку отправляют с Казанского вокзала. На платформе уже стоял этапный поезд, и ожидавшие, видя, что ведут Владыку, а вещи для него никто не принес, послали навстречу Милочку. Она показала, как пройти к поезду. Милочка хотела помочь Елизавете Михайловне нести вещи, но та отказалась, так как в этом не было необходимости – она летела как на крыльях. Милочка была очень удивлена, когда увидела бегущую Елизавету Михайловну, да еще в туфлях на босы ноги. Она не верила своим глазам.

С тем же этапом отправляли рецидивистов, поэтому все время следования от Таганской тюрьмы до Казанского вокзала, откуда отправлялся поезд, ссыльных сопровождал усиленный конвой и никому из провожавших не разрешили подойти к осужденным. Когда Елизавета Михайловна с Милочкой подбежали к поезду, то арестованные уже были посажены в вагоны с зарешеченными крохотными окнами. У входа в каждый вагон дежурили по два конвойных. Провожающие стояли в стороне, не осмеливаясь подняться на платформу. Не зная тюремных порядков, Елизавета Михайловна пробежала на платформу и первому проходящему конвоиру сказала, чтобы он передал вещи, и в первый раз услышала грубый окрик:

– Куда лезешь, какие тебе передачи, вон с платформы!

Елизавета Михайловна, красивая, бодрая и находчивая во всех, часто сложных обстоятельствах, теперь растерялась. Она спустилась вниз, где ее уже ждала сестра. Евгения Михайловна внимательно посмотрела на Елизавету Михайловну, но ничего не сказала. Кругом стояли взволнованные люди, главным образом, женщины. Многие держали не большие передачи, терпеливо ждали и тихо плакали. Елизавета Михайловна стояла и молчала, подавленная обстановкой. Тогда она поняла, что если с провожающими так обращаются, то как же с заключенными? Значит, и на Владыку так кричат.

Через некоторое время мимо них прошел человек без формы и как будто про себя сказал:

– Передай конвойному, смотри второе окошко в четвертом вагоне, но близко не подходи.

Это оказался проводник вагона, в котором ехал Владыка Петр. Евгения Михайловна моментально все поняла. Но пошла она не сразу. Затем, подойдя к четвертому вагону, попросила конвойного взять передачу. Тот молча взял, а минут через пять принес установленную тюремными правилами записку: «Все получил сполна». Евгения Михайловна облегченно вздохнула, няня перекрестилась и поблагодарила Бога. Теперь уже и многие другие провожающие стали подходить к вагонам и передавать свои передачи.

Пробравшись на платформу, Милочка, увидев Владыку за двумя решетками, глазами показала остальным. Разволновавшаяся Елизавета Михайловна по неопытности забыла все предупреждения и бросилась к окну. Когда увидала худое, покрытое особой тюремной бледностью лицо Владыки Петра, громко разрыдалась. Владыка улыбнулся, увидев среди провожающих Елизавету Михайловну. До нее донеслись его слова, сказанные очень тихо, чтобы конвоир ничего не расслышал:

– Как я рад Вас видеть. Но почему Вы плачете? Меня не надо жалеть, надо за меня радоваться.

Громкий плач Елизаветы Михайловны нарушил порядок, и конвой выгнал с платформы всех провожающих.

После этого случая она перестала ходить в театр, не интересовалась туалетами. Свой ежегодный отпуск она взяла лишь тогда, когда выяснилось, куда сослали Владыку Петра, и провела его рядом с ним. По дороге в Перовск Елизавета Михайловна старалась делать передачи таким же ссыльным, как Владыка. Так было угодно Богу спасти еще одну душу по молитвам святителя Петра. Впоследствии Елизавета Михайловна по благословению Архиепископа Петра приняла тайный монашеский постриг.

В апреле этап прибыл в ташкентскую тюрьму. В пасхальный четверг все были вызваны из тюрьмы в комендатуру ОГПУ. Здесь осужденным было объявлено, кому куда следовать дальше, и с них взяли подписку, в соответствии с которой они должны были покинуть Ташкент в тот же день. В комендатуре выяснилось, что в ссылку их распределили по разным местам. Епископу Петру с Преображенским было назначено ехать в Перовск, ныне Кзыл-Орда. А отцы Алексей Бенеманский, Василий Куприанов и Вениамин (Троицкий) отправлялись в Самарканд. Но как бы то ни было, после пятимесячного заключения они впервые вышли за стены тюрьмы. Выйдя из комендатуры ОГПУ, перекрестились – за все слава Богу! – и отправились разыскивать друзей. Долго бы они, вероятно, искали, если бы Господь в самом начале их поисков не послал им навстречу знакомую женщину. Она довела их до дома при соборе, где к приходу ссыльных прихожане нанесли множество куличей, чаю, сахара. Здесь для них была приготовлена комната для отдыха перед дальней дорогой и накрыт стол. В доме их уже ожидали члены соборного причта и благочестивые прихожане. Всем ссыльным подарили по рубашке из местной ткани. Такое проявление бескорыстной любви к приехавшим исповедникам возможно лишь у христиан.

Некоторые из прихожан, забрав документы ссыльных, отправились на вокзал за билетами. Поезд на Самарканд, которым должны были ехать отцы Алексей Бенеманский, Василий Куприанов и Вениамин (Троицкий) отправлялся в одиннадцать часов ночи. На поезд, которым должен был ехать Владыка Петр, билетов не было, и он вынужден был остаться. В семь часов вечера стали прощаться. Епископ Петр сказал слово отъезжающим, ответное слово сказал протоиерей Алексей. Расставание было горьким, все заплакали. Предстоящее расставание на два года при нынешних обстоятельствах неизвестно, чем могло закончиться в будущем для всех.

Епископ Петр в ссылке в Перовске

В Перовске Владыке приходилось выполнять самые разные обязанности. В Воронеже он рассказывал своим духовным чадам, что ему приходилось быть золотарем, возить бочку с нечистотами, закапывать отстойные ямы.

Переписку ссыльное духовенство Твери наладило между собою не сразу. Посланные по почте письма пропадали, а возможность передавать их надежными людьми появлялась не всегда. Иногда удавалось договариваться с машинистом паровоза, который и привозил письма. Келейник Епископа подходил к поезду и подбирал с земли письма, брошенные машинистом через открытую дверцу. Получив письма, Владыка сразу же садился за маленький столик и принимался за чтение. А прочитав, он передавал их келейнику и тот сжигал их в печи. Затем Епископ Петр писал всем ответы. Только через год ссыльные смогли наладить регулярную переписку через монахиню Олимпиаду (Пороховицкую).

Священники Куприянов и Бенеманский находились в ссылке в городе Джизаке Самаркандской области. Там же были и священники Маков и Пурлевский. В городе действовала обновленческая церковь. Поэтому они служили дома всенощное бдение и литургию, открыто поминали Святейшего Патриарха Тихона и говорили проповеди, в которых открывали истину об обновленческом движении, и верующие перестали посещать обновленческую церковь. В результате их проповедей местный священник Смирнов и приходской совет отказались признавать обновленческую церковь. Приверженцы обновленческого движения пожаловались на них в Туркестанское обновленческое епархиальное управление, предлагая ссыльных священников «разогнать поодиночке так, чтобы они совершенно не имели возможности сплотиться и образовать вокруг себя целое общество». Обновленцы боялись, что через лиц, которым по договору была сдана церковь в бесплатное пользование, православные священники заберут ее «в свои руки».

В результате этой жалобы всех священников было предложено переселить в район Педжекент Самаркандского уезда «в отдаленности железной дороги в один из кишлаков, где отсутствует русское население»²²⁸.

В 1923 г. был освобожден из заключения Патриарх Тихон, которого народ встретил всеобщим ликованием. Святитель Тихон сразу же подал властям список архиереев, без которых он не мог управлять Церковью. В их числе был и Епископ Петр. Началось покаяние обновленцев. Когда пришел Митрополит Сергий (Страгородский), Патриарх, видя уже немолодого архиерея, с укоризной спросил:

– Ну ладно, те-то – мальчишки, а ты-то что?

27 августа выдающийся иерарх и богослов Митрополит Сергий (Страгородский) ради церковного блага всенародно принес перед Патриархом свое покаяние. Других кающихся в отпадении архиереев Святейший Патриарх Тихон принимал и прощал келейно.

В марте 1924 г. Епископ Петр писал протоиерею Алексею Бенеманскому: «Спешу возвестить Вам большую радость для Вас, а также поделиться и своей радостью: по случаю смерти Ленина объявлена многим политическим амнистия, и в том числе нам; амнистия сокращает срок наполовину, а так как мы уже отбыли половину своего срока, то и можем теперь ожидать скорой отправки восвояси...»²²⁹. Но ожидания Владыки оказались напрасными. Вернулся Епископ Петр из ссылки в Москву в апреле 1925 г. перед святой Пасхой. И сразу же с вокзала направился к своему брату Арсению Константиновичу на улицу Новую Басманную.

Наступали сумерки. Подойдя к дому, Владыка постучал в окно. Услышав стук, Евгения Михайловна выглянула в окно. Узнав хорошо знакомую фигуру Владыки Петра, она очень обрадовалась и сообщила радостное известие всем присутствующим. От неожиданности все растерялись и со слезами радости на глазах стали обнимать друг друга и благодарить Бога. Елизавета Михайловна сказала:

– Слава Богу!

Все перекрестились. Но никто в этот момент не подумал открыть дверь Владыке. Это напоминало возвращение из темницы апостола Петра. Владыка, как бы напоминая о себе, спросил:

– Что же вы не открываете?

Храм Петра и Павла на ул. Новой Басманной (не публ.)

Внутренний вид храма Петра и Павла на ул. Новой Басманной (не публ.)

Потолочные росписи в храме Петра и Павла (не публ.)

Наконец кто-то, опомнившись, открыл дверь долгожданному и столь дорогому гостю. В разговорах ночь прошла незаметно, наступило утро. Владыка пошел поблагодарить Бога в храм Петра и Павла, находящийся здесь же, на улице Новой Басманной, в котором ему приходилось служить неоднократно, когда он бывал в Москве.

Комната, в которой проживал Владыка Петр во время своих приездов, выходила окнами в проулок. Окна были очень большие, и поэтому в комнате было много света. В комнате направо стояла кровать, покрытая белоснежным покрывалом, налево – белый гардероб. В углу стоял угловой столик и рядом лежала большая стопка орликов, которые Владыке приносили верующие. Сначала он их раскладывал как дорожку, но их все несли и несли, и когда их оказалось очень много, Владыка сложил их в стопку. На стене висело очень много икон. Перед иконами на полу лежал архиерейский орлик, на который Владыка всегда становился во время молитвы.

Уже после смерти Патриарха Тихона, 16 июля 1925 г., Местоблюстителем Патриаршего престола Митрополитом Петром (Полянским) Епископ Петр Старицкий был послан в Воронеж в помощь Митрополиту Владимиру (Шимковичу), которому было тогда восемьдесят четыре года. В это время верующие имели возможность познакомиться с ним и полюбить этого неутомимого делателя нивы Божией. Жил Епископ Петр при Покровско-Преображенском храме бывшего Девичьего монастыря. Здесь он часто совершал свои службы. Иногда Владыка служил и в других храмах Воронежа, в том числе в огромном пятипристольном храме во имя Сошествия Святого Духа на Терновой поляне. Во время его богослужений храм, как всегда, был полон молящимися, было так тесно, что не всегда можно было поднять руку, чтобы перекреститься. Епископ Петр всех любил, со всеми был приветлив, внимателен и ласков. Для него все были родными и близкими, и народ ответил ему взаимной любовью. Владыка Петр пробыл в Воронеже до осени 1925 г.

Храм Святого Духа в Воронеже

23 ноября по вызову Тучкова, попрощавшись с Воронежской паствой, он уехал в Москву.

В ноябре – декабре 1925 повсеместно шли аресты ведущих архиереев Церкви. Местоблюститель патриаршеского престола Митрополит Петр Крутицкий, предвидя близкий свой арест, составил два документа, определив лиц, которые заменили бы его в случае кончины²³⁰. 10 декабря Митрополит Петр был арестован и помещен в тюрьму ГПУ на Лубянке. Митрополит Сергий вступил в исполнение обязанностей Заместителя Местоблюстителя 14 декабря.

30 декабря Заместитель Местоблюстителя Митрополит Сергий (Страгородский), лишенный возможности выехать из Нижнего Новгорода в Москву, назначает Епископа Петра (Зверева) управляющим Московской епархией. Таким образом, Епископ Петр (Зверев) становится одним из ведущих архиереев Русской Православной Церкви.

В это время в Церкви произошел Григорианский раскол. 22 декабря Архиепископ Екатеринбургский Григорий (Яцкович) собрал в Донском монастыре совещание десяти архиереев. Несмотря на то, что они прекрасно знали о назначении Митрополита Сергия (Страгородского) временным Заместителем Местоблюстителя, почему-то считали, что после ареста Митрополита Петра Церковь осталась без руководства. На этом совещании был образован Временный Высший Церковный Совет (ВВЦС) в составе шести архиереев во главе с Архиепископом Григорием²³¹.

Митрополит Сергий (Страгородский)

В докладе Сталину чекисты писали: «Сергий, митрополит Нижегородский, по-прежнему ведет враждебную политику против ВВЦС и предал весь состав ВВЦС суду, и выпустил против него второе воззвание. Для укрепления своего положения он рукополагает новых епископов, намереваясь создать из них себе новую опору. Своим заместителем по Московской епархии Митрополит Сергий назначил епископа Петра Зверева, энергично поддерживающего его во всех действиях»²³². Архиепископ Петр хорошо понимал его канонические действия, поэтому во всем поддерживал Митрополита Сергия²³³.

6 января 1926 г., в канун Рождества Христова, скончался Митрополит Воронежский Владимир. Воронежская паства почувствовала себя осиротевшей. Все ждали приезда Епископа Петра, которому верующие послали приглашение приехать на похороны Митрополита Владимира.

Многие спрашивали, когда же приедет Владыка Петр? Воронежская блаженная, Феоктиста Михайловна, жившая в ту пору в Девичьем монастыре, сказала:

– Мясоедом приедет.

Епископ Петр приехал 10 января и вместе с Митрополитом Нафанаилом (Троицким), прибывшим на погребение, отпевал почившего Митрополита Владимира.

Погребение Митрополита Владимира, собравшее множество верующих, переросло в народное собрание, на котором было высказано единодушное пожелание, чтобы Преосвященный Петр вернулся к ним Воронежским правящим архиереем. Зная о лояльном отношении Владыки Петра к Советской власти, многие были уверены в его политической благонадежности. Поэтому его просили принять их предложение. На что Владыка Петр с радостью согласился. После похорон уполномоченные от Воронежских церквей подали заявление Преосвященнейшему Петру, в котором они вспоминали о кратковременном пребывании его в 1925 г. в Воронеже и отмечали: «Ваша, хотя и краткая, но истинно пастырская деятельность в Воронеже, чуждая даже и тени какого-либо политиканства, справедливо заслужила со стороны всех православных и в особенности рабочих и крестьян искреннее уважение как к Пастырю доброму»²³⁴.

Чтобы наперед оградить архиерея от возможных преследований со стороны гражданских властей, ему были поставлены православными прихожанами два условия: первое – неучастие в политических группировках, выступающих против советской власти и лояльность по отношению к последней, и второе – ни в коем случае не участвовать ни активно, ни пассивно во всех новых религиозных группировках, под каким бы флагом они не возникали. Это было главным, так как многие православные рабочие в Воронеже стояли за чистоту Православия против обновленцев. Именно в Преосвященном Петре они видели такого твердого хранителя чистоты Православия. И Владыка дал обещание выполнять выдвинутые верующими условия. В свою очередь, православные давали перед властями поручительство в политической благонадежности Архиепископа. Одновременно с этим они обязывались предоставлять двух делегатов в случае вызова архиерея в органы советской власти, чтобы быть вполне осведомленными в политической деятельности своего архиерея.

12 января состоялось собрание нескольких тысяч человек православного духовенства и мирян Воронежской епархии в присутствии члена Административного отделения Александрова²³⁵. Уполномоченные всех православных приходов направили Епископу Петру свои заявления, на которые он ответил: «От всего сердца благодарю православно верующих Воронежской епархии за оказанную мне большую честь – приглашение меня на их славную архиепископскую кафедру и за выраженное мне доверие. Видя в единодушном избрании меня трудящимися глас Божий, не дерзаю отказываться и изъявляю свое полное согласие на занятие Воронежской кафедры; что же касается предложенных мне условий, то нахожу их совершенно соответствующими моим убеждениям и моему настроению, ибо, с одной стороны, я твердо верю в то, что подлинное христианство содержится только в исповедуемой нами святой Православной Церкви, а отнюдь не в каких-либо новопоявляющихся беззаконных, с канонической точки зрения, религиозных организациях, а с другой – я все время признавал и признаю со всеми трудящимися советскую власть, против которой не выступал и не выступаю ни словом, ни делом, а потому добровольно и охотно принимаю предлагаемые мне условия и обязуюсь исполнять их нерушимо, в чем и подписуюсь»²³⁶. Епископ Петр Старицкий открытым голосованием был избран правящим архиереем Воронежской епархии на место почившего Митрополита Владимира. После народного избрания на Воронежскую кафедру Епископ Петр уехал в Москву для утверждения священноначалием.

Алексиевский монастырь в Воронеже

Покровский Девичий монастырь в Воронеже

4 февраля Епископ Можайский Борис (Рукин) от имени ВВЦС издал распоряжение об отстранении Епископа Старицкого Петра (Зверева) от управления Московской епархией и о своем вступлении в управление ею²³⁷. Заместитель Местоблюстителя Митрополит Сергий признал народное избрание и назначил Епископа Петра на Воронежскую кафедру с возведением его в сан Архиепископа. При этом Митрополит Сергий отметил, что посылает в Воронеж лучшего проповедника Московской Патриархии.

К сороковому дню памяти почившего Владыки Владимира Архиепископ Петр прибыл в Воронеж. Верующие, встречавшие Архиепископа Петра на вокзале, сообщили, что в Алексиевском монастыре собралось множество православных в ожидании, что он отслужит панихиду по почившему Митрополиту Владимиру. Собравшиеся в монастыре православные со всей любовью встретили Архиепископа Петра. Владыке подарили икону святителей Митрофана и Тихона. Помимо иконы студент Бахолдин преподнес Владыке Петру посох, таким образом показывая, что все православные верующие надеются, что он поведет их истинным путем, как истинный пастырь. Один из рабочих, прихожанин храма, сказал приветственное слово, пожелав Архиепископу Петру, как Воронежскому архипастырю, чтобы молитвами святителей Митрофана и Тихона Господь сохранил его на Воронежской кафедре.

В праздник Сретения Господня Владыка Петр служил в бывшем Покровском Девичьем монастыре. Народа собралось громадное количество. Много было рабочих, которые в то время еще до некоторой степени имели в церковных делах какое-то влияние и с мнением которых считались власти. Один из них обратился к Архиепископу Петру со словами:

– Ваше Высокопреосвященство. Отец наш! Позвольте нам, рабочему люду, сказать свое скромное слово. В дни тяжелых переживаний и нестроений церковных, когда враг дела Христова, видя нас без пастыря, готов был торжествовать победу, Господь посылает нам Вас, Владыко, как Ангела Хранителя верных раб своих и Божией Церкви. Невольно приходят на мысль слова Святого Писания о том, что не оставит Господь уповающих на Него. Мы уповали на Господа и Он дал нам пастыря, водителя Церкви Своей. Позвольте и нам, Владыко святый, разделить с Вами тяготы делания дела Христова. Стены этого храма являются яркими свидетелями того, как мы защищали Веру Христову, борясь за чистоту Православия, и Господь принял труды наши, а потому мы верим, что, и ныне принимая нас как детей своих, примите и желания наши воедино с Вами стоять за веру Христову, за чистоту Православия. И пусть знают все те, кто хочет изменить заветы Христовы, что в них мы не видим истины. Эта истина только в Вас, Владыко, и мы не допустим нарушить ее чистоту. Примите же нас, Владыко, под свою высокую руку. Освети нас светом истины своей путь правый, путь Божий, ведущий в вечные обители Христа и Бога нашего²³⁸.

По приезде в город Воронеж Владыка пришел в административный отдел. Там он объяснил, что назначен в Воронеж правящим архиереем и приехал, чтобы принять на себя управление епархией. Затем попросил, чтобы административный отдел зарегистрировал его как православного архиерея Воронежской епархии. Но власти города Воронежа противились пребыванию Архиепископа Петра в городе, поэтому не хотели его регистрировать. Они ответили ему, что его знать не знают и не признают и дела с ним не желают иметь. Они, как представители рабоче-крестьянской власти, считаются только с волей рабочих, как представителей верующих.

Тогда Владыка был вынужден прибегнуть к народной поддержке, так как только рабочие и крестьяне имели вес для административного отдела. В поддержку избранного народом Владыки многие сельские приходы прислали свои приговоры о выражении ему доверия. Верующие рабочие сами принялись хлопотать по легализации епархиального управления, возглавляемого Архиепископом Петром. Несколько раз рабочие ходили к председателю исполкома Шарову и настоятельно просили зарегистрировать епархиальное управление. Административный отдел, в конце концов, разрешил провести общегородское собрание верующих, которое должно было заслушать декларацию Архиепископа и избрать членов епархиального управления. Но ОГПУ потребовало от Архиепископа, чтобы он повлиял на рабочих, и они не собирали бы делегации и не ходили бы к председателю исполкома. Кроме того он должен был повлиять на рабочих и в деле проведения собрания. Собрание отменили, и взамен ОГПУ обещало договориться с властями о вопросе о регистрации Архиепископа.

Народные выборы Архиепископа Петра правящим архиереем не облегчали тяготы служения его на Воронежской кафедре, так как власти признавали юридически только обновленцев. Такое положение затрудняло посещение Архиепископом сельских приходов епархии, так как эти поездки рассматривались ОГПУ как контрреволюционная деятельность. Поэтому на них каждый раз требовалось разрешение властей, а они его давать не хотели. С ходатайствами к властям о разрешении Архиепископу поездок по приходам епархии ходил Семен Цыков, но безрезультатно. В ответ он слышал:

– Что вы, городские, за деревню беспокоитесь? Служит у вас Архиепископ в городе – и ладно, а за деревню вы не хлопочите.

После такого ответа Цыков организовал посланцев в деревенские приходы сказать, чтобы они прислали своих представителей для совместных хлопот о разрешении Архиепископу Петру посещений сельских приходов. Сельские приходы направили свои поручительства о политической благонадежности архиерея, но и это не дало положительных результатов.

Чем больше людей хлопотало за Архиепископа Петра, тем с большей ненавистью относились к нему городские власти. Обстановка в городе в то время была такова, что Архиепископ счел нужным обратиться с посланием к воронежской пастве, одновременно отослав его текст в газету «Воронежская коммуна» с просьбой опубликовать, предполагая таким образом смягчить напряженность в отношениях между Церковью и властями в Воронеже.

В своем воззвании от 19 мая/1 нюня 1926 г. он написал, что будет «твердо и непоколебимо держаться Православной веры». Но, вероятно, воззвание в предложенной редакции не было напечатано в газете, т. к. имеется еще одни вариант воззвания, датируемый августом 1926 г. В позднем варианте Владыка по совету Д. К. Москалева исключил некоторые резкие выражения, чтобы воззвание было все-таки обнародовано. Он зачеркнул слова: «Несоблюдение настоящих условий духовенством и мирянами грозит Святой Православной Церкви многими бедствиями, но да не будет сего по милости Божией!».²³⁹

Архиепископ Петр Воронежский

Служил Архиепископ по афонскому чину: каноны, кафизмы, стихиры – все читалось и пелось неспешно, без пропусков, поэтому службы длились подолгу, но народ не уходил из храма до окончания богослужения. Народ собирался на его службы в великом множестве и часто бывало, что женщины, приходя в храм в белоснежной кофточке, по окончанию службы выходили в разноцветной, так как от большого количества молящихся было так тесно и жарко, что пот лился ручьем. Некоторые рабочие просили Архиепископа Петра сделать службы короче, так как они работали и им тяжело было выстаивать такие продолжительные службы. На это Владыка отвечал:

– Мы сами монахи, и службы у нас монастырские, а если кто не может долго стоять на наших службах, то есть другие храмы – идите туда.

Но никто не уходил, все оставались до конца службы. Ввиду огромного стечения народа на богослужениях Архиепископа верующие рабочие взяли на себя обязанности добровольных блюстителей порядка.

Так же как и в других местах своего служения, Архиепископ Петр организовал в храме народное пение, при нем пела вся церковь. Часто, стоя на кафедре, он сам запевал «Хвалите имя Господне», и затем все пели полностью оба псалма афонским распевом. После службы люди подходили к Владыке под благословение, а в это время весь народ с канонархом и без него пел стихиры, тропари и другие песнопения. И Владыка Петр не уходил из храма, пока не благословлял всех до последнего.

Архиепископ Петр Воронежский

Центр народного пения в храме составлял небольшой хор, который в шутку называли «капеллой»; управлял им талантливый и неутомимый регент, архимандрит Игнатий (Бирюков). На клиросном послушании он находился много лет, собирая из разных мест и затем вводя в церковный обиход древние распевы. Отец Игнатий был низкого роста и согбенный. Приехал он из какого-то монастыря на Волге. Еще будучи в монастыре, отец Игнатий видел во сне, как монастырь сползает в реку. Он проснулся и предупредил всех монахов. Погибло только несколько человек, остальные все спаслись. Архимандрит Игнатий никогда не служил. По этому поводу Владыка, считавший его святым, говорил:

– Отец Игнатий делает свое святое дело – учит детей петь, поэтому он находится на своем месте.

Архимандрит Игнатий набрал хор из детей 10–11 лет и учил их петь, и когда кто-либо из девочек фальшивил, он грозил пальцем и говорил:

– Не чи-чик.

Служил Владыка, как всегда, в переполненных храмах, в основном в Алексиевском монастыре. Когда он приходил в монастырь, в дверях церкви его встречала старенькая, но еще довольно крепкая схимонахиня Серафима. Она носила вериги. Владыка с любовью благословлял матушку и просил ее благословения. И сразу Владыка непременно подходил к иконе Божией Матери Тихвинской, сняв клобук, становился перед ней на колени, молился, и затем поднимался по ступенькам и прикладывался к иконе. Он очень любил Божию Матерь и всех учил молиться Ей.

Неизменным спутником и сослужителем Архиепископа Петра был архимандрит Иннокентий (Беда)²⁴⁰. Человек тихий и кроткий, он был ближайшим помощником архиерея. Близость с ним у Владыки началась еще в Твери, когда они вместе подвизались в Желтиковом монастыре. После возвращения из ссылки в Москву Епископа Петра отец Иннокентий приехал к нему, а с мая 1926 г. он уже находился в Воронеже и не оставлял уже больше Владыку Петра до самой смерти. Он по поручению Архиепископа Петра ездил в Саровскую пустынь за нотным акафистом преподобному Серафиму, который затем служили в Воронеже каждую среду.

Архим. Иннокентий (Беда) (не публ.)

По старой памяти Архиепископ Петр иногда служил в Преображенском храме Покровского Девичьего женского монастыря. Когда народ узнавал, в каком храме будет служить архиерей, то все старались прийти туда заранее. На службу Владыку всегда возил глубоко верующий кучер Даев. По дороге Архиепископу Петру бросали цветы. А молодежь старалась бежать быстрее, обгоняя лошадь, чтобы прибежать на место раньше Архиепископа, и, встав в притворе, встретить его и получить благословение. Владыка был совершенным в ревности и в любви к Богу, а также в жалости и в любви к людям. И эта его любовь, умноженная особой благодатной силой, притягивала к нему людей.

Часто Владыка служил в Свято-Духовом храме на Терновой поляне. В этом храме он первый раз служил, когда был еще жив Митрополит Владимир Воронежский. Они вместе служили там в день памяти преподобного Серафима Саровского. Затем еще 14 раз прихожане храма через церковный совет приглашали его к себе на службу. В церковный совет Свято-Духового храма входили Пушкин Е. И., Полковников Д. А., Рубан Я. Л., Сироштан В. Е. и др. Эти люди вместе с членами церковного совета Преображенского храма Цыковым С. А., Немаховым И. М., Барченко М. Д. и др. были ближайшими помощниками Архиепископа Петра и участвовали в его многотрудном деле – легализации Воронежской церкви.

С прихожанами архиерей проводил все свои дни – в церкви и дома, куда к нему беспрерывно шли со своими нуждами люди. После службы люди ждали его у выхода, бросали к его ногам цветы. А Владыка просил их не делать этого. Он говорил всем:

– Они ведь живые.

Не желая вызвать такого неумеренного проявления чувств прихожан, Владыка уходил из храма через алтарь. Но и там у входа ждал его народ. Многие провожали его домой, освещая его путь стеклянными фонарями со вставленными внутрь свечами. Архиепископ Петр шел прямо, опустив голову, не поднимая ни на кого глаз. Величественная осанка, спокойное достоинство в общении с людьми многим внушали мысль о его высоком происхождении, некоторые предполагали, что он из княжеского рода. Антонина Васильевна Буданина, проживающая в Воронеже, вспоминает, что когда ей было всего восемь лет, она часто бывала в Алексиевском монастыре, где ее любили и угощали пряниками. Маленькая Тося всегда брала благословение у Владыки Петра. Она запомнила его монашескую рясу и широкий кожаный пояс. Детская память сохранила и то, как архиерей, проходя мимо, бывало слегка «потреплет по голове и все»²⁴¹.

Дом на улице Пролетарской в г. Воронеже, в котором проживал Владыка Петр

Архиепископ Петр жил в двухэтажном доме с крыльцом и садом на прилегавшей к Алексиевскому монастырю улице Пролетарской. Прямо напротив его комнаты была дверь в сад. Владыка любил летом отдыхать там и часто возвращался к себе с букетом. Он с детства очень любил цветы. Верующие знали об этом и поэтому всегда старались утешить своего архипастыря. Они цветами украшали дорожку к храму, архиерейскую кафедру, но клали их только вокруг, чтобы не топтать.

Несмотря на то, что Архиепископ Петр не выезжал за пределы города, он пользовался огромным уважением и любовью православных прихожан как города Воронежа, так и всей Воронежской губернии. К нему домой часто приезжали из разных мест губернии люди со своими скорбями и заботами, с многочисленными вопросами. Они привозили ему продукты, которые Владыка все раздавал другим через своего послушника иеромонаха Нектария (Бенедиктова), которого Владыка Петр впоследствии возвел в сан архимандрита. Народ шел к архипастырю за советом и утешением. И часто можно было видеть, как входили к нему посетители с какой-нибудь скорбью, а выходили утешенными, с сияющими лицами. Любили люди своего архиерея и называли его «солнышком», «святым Владыкой».

Так складывались отношения Архиепископа Петра с его воронежской паствой. С частью воронежского духовенства у Архиепископа Петра близких отношений не получилось. Одной из причин было требование Архиепископа Петра о налаживании дисциплины. Он требовал исполнения субординационной дисциплины между клириками, ношение одежды, соответствующей сану и запрещал стрижку волос и бритье бороды. Кроме того, Владыка запретил в служении всех священнослужителей, рукоположенных обновленческими лжеархиереями, а также вступивших в брак иеромонахов и иеродиаконов. И еще потому, что многие из них были противниками продолжительных богослужений.

Вместе с Архиепископом Петром жил его бессменный помощник архимандрит Иннокентий (Беда). К ним поселился и священник Михайлов, приглашенный Владыкой из Москвы, но он был совсем недолго. Владыка Петр поставил его священником в Алексиево-Акатов монастырь, но в штат его не включили. Поэтому отец Михайлов вскоре собрался уезжать назад в Москву. Келейником у Владыки был отец Митрофан Колобков, которому Архиепископ Петр часто писал письма из Соловецкого лагеря. Знакомы они были еще с 1922 г., когда Епископ Старицкий Петр управлял Тверской епархией. Отец Митрофан был очень строг и не всех пускал в дом, да и понятно, ведь на Владыку уже были покушения. Поэтому келейник зорко охранял столь горячо любимого православным народом Владыку.

Блаженная Феоктиста Михайловна

Бывали у него часто на квартире Цыков С. А. и другие рабочие. Они заходили взять благословение и узнать о том, где Владыка будет служить, и, конечно, интересовались всеми делами по легализации Православной Воронежской церкви.

Заходила в дом к архиерею и блаженная Феоктиста Михайловна²⁴². Незадолго до ареста Владыки она принесла ему несколько булок и сказала:

– Тебе надолго хватит.

Таким образом она дала понять ему, что скоро его арестуют. Владыка Петр сказал:

– Видно дальняя будет дорога.

Потом об этом вспоминали, что так поступала прозорливая старица со всеми, кого должны были арестовать.

Архиепископ Петр очень почитал Феоктисту Михайловну и прислушивался к ее советам, проявлял о ней заботу. Блаженная имела свободный доступ в его покои и даже иногда садилась на его койку. Она готовила его к предстоящим испытаниям. Будучи в Соловецком лагере, Архиепископ Петр часто в своих письмах к воронежским чадам просил ее молитв.

В те страшные годы население необъятной русской земли жило в постоянном страхе за свою жизнь и за судьбу своих близких, шли беспощадные преследования, аресты, расстрелы. Но такие люди, как Владыка Петр и блаженная Феоктиста Михайловна, были свободны от такого страха. В их душах царила особенная духовная тишина, которая помогала и другим укрепиться в вере.

Заходил иногда к Владыке Бахолдин Павел Александрович, ученик Александра Ивановича Зайцева. Еще в бытность на Воронежской кафедре Митрополита Владимира он был незаменимым помощником архиерея. Ранее Бахолдин имел тесную связь с Патриархом Тихоном. По приезде в Воронеж Архиепископа Петра он стал помогать и ему. Но во время ареста Владыка отрицал любую связь с этим человеком, дабы отвести от него всякое подозрение и сохранить ему свободу, так как Бахолдин играл большую роль в Церкви и мог еще сделать много полезного для православных христиан.

Часто у него бывала и Маргарита Нартова. Маргарите Александровне Нартовой было 103 года, но она все прекрасно помнила. Маргарита была дочерью Александра Ивановича и Валерии Николаевны Зайцевых²⁴³. Вышла замуж, но брак был неудачным – муж пил и колол себе морфий. И Маргарита Александровна все свободное время посвящала церкви и родителям. Родители Маргариты были глубоко верующими людьми и своих детей тоже старались воспитать благочестивыми.

Икона Спасителя

В тяжелые годы семья Зайцевых, несмотря на то, что они были из дворянского рода, стали заниматься своим хозяйством, у них была своя корова, и Маргарита несколько раз в неделю носила молоко Владыке Петру. Отец Митрофан говорил:

– Владыка все, что ему приносят, раздает, а молоко сам пьет.

Иногда Владыка, когда у него было время, приглашал Маргариту к себе в келью. В келье у Владыки был большой в человеческий рост образ Спасителя и много других икон. Он расспрашивал Маргариту о жизни, о родителях, о сестрах, а их у Маргариты было две. Архиепископ Петр предлагал Маргарите расстаться с мужем и принять тайное монашество. Но для этого нужно было вести строгий образ жизни и знать только «порог дома, порог работы и порог церкви». А Маргарита очень любила ходить на каток и кататься на коньках, поэтому она боялась сделать такой ответственный шаг. Но она все-таки впоследствии разошлась с мужем и второй раз вышла замуж, а принять монашество так и не отважилась.

В храм на службу Маргарита всегда ходила со своей матерью. Маргарита раньше переболела сыпным тифом. Это дало ей осложнение на ноги и ей тяжело было выстаивать длительные службы. Иногда она садилась на ступеньки. Однажды одна женщина грубо сделала ей замечание:

– Молодая, а сидишь. Грех большой.

Маргарита сказала об этом Владыке, но он успокоил ее:

– А ты бы ей ответила: «Лучше сидя думать о Боге, чем стоя о ногах».

Когда Маргарита заболела малярией и у нее начались ужасные приступы, Валерия Николаевна стала ходить в храм только с двумя меньшими дочерями. Владыка Петр скоро заметил отсутствие усердной прихожанки и спросил у Валерии Николаевны:

– Что случилось с Маргаритой? Почему она не пришла на службу? Две девочки пришли, а она нет.

– Она заболела малярией и сейчас лежит в горячке, – ответила Валерия Николаевна.

– Сегодня воскресенье, а завтра большой праздник. Пусть она приходит к обедне, – сказал Архиепископ.

На другой день Валерия Николаевна стала звать Маргариту в храм. А Маргарита уже вскипятила чай и приготовила дедову шубу, чтобы укрываться ней, когда ее начнет трясти от холода, так как у нее приступы чередовались: то один день ее бросало в жар, то на другой день – в холод. В последнем случае у нее падала температура, и не было никаких сил двигаться. Она так и сказала матери:

– Куда же я пойду, у меня совсем нет сил, я не могу стоять. Вот уже и шубу приготовила, чтоб укрываться ней.

– А я тебе говорю – одевайся, пойдем! Если Владыка благословил прийти, значит, ты Сможешь по его молитвам простоять всю обедню, – заверила ее мать, знавшая силу молитв Владыки Петра. И Маргарита пошла на службу, несмотря на то, что обедня у Владыки длилась шесть часов. Уже по дороге она почувствовала, что ее не трясет. Отстояла обедню и вернулась домой здоровой. После этого она забыла о своей болезни.

В другой раз Владыка Петр своими молитвами помог сестре Маргариты. Тамара должна была ехать в Москву сдавать экзамены в институт, но внезапно заболела. Она, также как и ее сестра, страдала малярией. Маргарита пошла к Владыке просить его святых молитв о больной сестре. Когда она вошла в дом, он провел ее в свою комнату и сказал:

– Я знаю, ты пришла с какой-то просьбой, говори.

Маргарита объяснила причину своего прихода, Владыка сказал ей:

– Пусть Тамара едет в институт и сдает экзамены.

–Да как же, Владыка, ведь у нее температура 40 градусов? – забеспокоилась Маргарита.

– Ничего, все будет в порядке, – заверил архиерей.

И действительно Тамара выздоровела и поехала в институт, сдала экзамен на отлично и поступила учиться.

А если бы она не поехала, то уже в другой раз она бы не смогла поступать в институт.

Этот год для нее был решающий, как говорил об этом Архиепископ Петр.

Маргарита Зайцева (не публ.)

Маргарита и Тамара Зайцевы (не публ.)

Маргарита Александровна с дочерью Серафимой (не публ.)

Однажды на всенощном бдении Владыка Петр заметил, что у Тамары накрашены ногти, и через своего иподиакона передал ей, чтобы она этого больше никогда не делала. Он не мог оставаться равнодушным к нравственности своих прихожан. А в семье Зайцевых очень любили Владыку Петра и всегда беспрекословно слушали его, поэтому и он был очень внимательным к ним. Однажды, когда Архиепископа Петра вызвали в ОГПУ, в дом к Зайцевым прибежала девочка Глафира, которая пела в хоре отца Игнатия, и сказала им о том, что Архиепископа Петра вызвали в милицию, и он сейчас будет идти. Они жили недалеко от Владыки, и дорога в милицию шла мимо их дома. Валерия Николаевна в это время пересыпала пуховые подушки. Она все бросила и стала ждать Владыку у открытой двери. Проходя мимо дома Зайцевых, Архиепископ Петр увидел стоявшую Валерию Николаевну и, благословив ее, сказал:

– Мир этому дому.

И по его благословению мир в этой семье всегда сохранялся.

Многие храмы в Воронеже к этому времени были захвачены обновленцами, которыми руководил лжемитрополит Тихон (Васильевский). Митрополит Владимир, несмотря на то, что сам был убежденным противником обновленчества, оказать сколько-нибудь значительное сопротивление ему не мог, так как был немощен по старости, поэтому православные Воронежа боролись с обновленцами своими силами. Во время первого приезда Епископа Петра в Воронеж в 1925 г., еще при жизни митрополита Владимира, обновленцы пытались захватить Покровско-Преображенскую церковь Девичьего монастыря.

Верующие рабочие и крестьяне понимали, что в различных новых религиозных группировках не найти им истины. Она только в древнем Православии, сохранившемся неизменно в Русской Православной Церкви. При аресте у Сироштана была изъята переписанная от руки статья о сущности обновленчества: «Это не раскольники, даже не еретики, это люди, отрекшиеся от Христа, видящие в Нем простого смертного и потому способные наряду с Ним поклоняться и другим вождям человечества»²⁴⁴.

И, конечно, простой народ не доверял обновленцам. Они старались отстоять свои храмы от их влияния. Цыков С. А., чтобы отстоять Покровский женский монастырь, как представитель православных христиан четыре раза ездил в Москву с просьбой положить предел беззаконию – дважды в 1925 г. и дважды в 1926 г. Но ему там сказали: «Добивайтесь как сумеете, оставление монастыря за Вами, устраивайтесь как сумеете»²⁴⁵. В 1925 г. перед поездкой в Москву к председателю Президиума Верховного Совета Калинину, Семен Цыков пришел к Епископу Петру взять благословение на поездку. Владыка благословил и попросил зайти к Местоблюстителю митрополиту Петру, подробно рассказать ему о происходящих в Воронеже церковных событиях и взять у него для Воронежского архипастыря облачение. Посланец все это благополучно исполнил, что вызвало недовольство властей, когда они об этом узнали.

После приезда Архиепископа Петра в 1926 г. в Воронеж началось возвращение обновленческих храмов в Православие. Чин принятия духовенства совершался с большой торжественностью. Владыка стоял на кафедре, а кающиеся священники с амвона приносили архиерею и всему народу покаяние. Затем кающиеся делали земной поклон и все пели хвалебную песнь святого Амвросия Медиоланского «Тебе Бога хвалим». Но Архиепископ не сразу допускал к служению священников, принесших покаяние. Он благословлял их первое время только петь и читать на клиросе. Обновленческие храмы перед началом богослужения заново освящались. Во всех возвращающихся в Православие церквах Архиепископа Петра встречали крестным ходом, с хоругвями, при огромном стечении народа.

В деле возвращения верующих из обновленчества Владыке помогал отец Иоанн Андреевский. Он сослужил Архиепископу Петру, беседовал со священниками, отпавшими от Православия, увещевал их, принимал их покаяния. Позднее о. Иоанн ушел в Катакомбную церковь.

У обновленцев оставалось все меньше храмов и это вызывало их гнев. Деятельность Архиепископа Петра в Воронеже обновленцы на своем епархиальном съезде назвали «петрозвериадой».

В своих донесениях Сталину работники 6-го отделения писали: «В провинции изменений нет, за исключением Воронежской губернии, где епископ Петр Зверев (сторонник Сергия) перетянул к себе более половины обновленческих церквей и создал себе опору среди рабочих, которые поддерживают все его мероприятия и даже написали ходатайство во ВЦИК о его возвращении в Воронеж» (когда Владыка Петр возвращался в Москву в ноябре 1925 г.)²⁴⁶.

Верующие Онуфринской церкви, перешедшей в обновленчество, обратились к Архиепископу Петру с просьбой принять их «как детей своих», чтобы вместе стоять за веру Христову, за чистоту Православия. На это обращение Архиепископ Петр написал резолюцию:

«1926 февраля 13/26 дня, по долгу архипастыря, согласно каноническим постановлениям, а также и декретам Советской власти, братолюбно принимаю в каноническое общение с Православной Церковью, возглавляемой в настоящее время Патриаршим местоблюстителем, и под свое духовное водительство в делах веры и церкви прихожан Тихвино-Онуфриевской церкви г. Воронежа и готов оказывать им всевозможное содействие в охране чистоты веры и заветов Православия, наследственного от наших богобоязненных предков.

Призываю благословение Божие на них и молю Спасителя нашего и Его Пречистую Матерь сохранить их непреткновенными в Православии и оградить их от совращения в обновленческие и другие заблуждения.

«Стойте, братия, в вере, мужайтесь и утверждайтесь» (1-е послание Св. Ап. Павла к Коринфянам, гл. 16, ст. 13).

В делах веры и Церкви надлежит руководствоваться постановлениями Всероссийского Собора 1917–1918 гг. и действовать в контакте с указаниями советской власти...»²⁴⁷. Именно эти слова послужили одним из обвинений Владыки Петра в контрреволюции, т. к. Собор признал революцию беззаконным действием.

В этой же резолюции Владыка Петр написал об участи второбрачных священников, об иеромонахах и иеродиаконах, забывших обеты монашеские и вступивших в брак, о том, что совершенные такими священниками требы не имеют благодатной силы.

Священнослужителям церковных приходов, которые возвращались из обновленчества, Владыка предлагал быть едиными с их прихожанами и покаяться перед своим православным духовником.

Пребывание Архиепископа Петра на Воронежской кафедре, его истовое совершение богослужений, горячая проповедь, любовь к пастве – все это действовало на обновленцев раздражающе. С помощью Божией православный архиерей обличал их лицемерие и лукавство. Они предприняли немало усилий, чтобы удалить Архиепископа Петра из Воронежа, действуя через советские власти.

Однажды после службы Архиепископ Петр сказал в проповеди:

– Всякая власть от Бога, а нам дана эта власть в наказание за наши грехи. Усерднее молитесь Матери Божией.

После этой проповеди Александр Иванович Зайцев заметил:

– Теперь Владыку арестуют.

Архиепископ Петр несколько раз получал письма с угрозами, были случаи, когда в него с крыши бросали камнями. Старец Нектарий Оптинский, к которому Архиепископ Петр обращался за советами, передал ему: если дело так и дальше пойдет, Архиепископу не избежать ареста. А блаженная Мария Дивеевская через мать Маргариту передала Владыке, чтобы он сидел тихо. Но Владыка, помня пророчество блаженной Параскевы Саровской о том, что ему предстоит три тюрьмы, не заботился о своей безопасности, так как три тюрьмы уже миновали.

– Четвертой не будет, – говорил он.

Когда Владыку после приговора отправляли на Соловки с Северного вокзала в Москве, где его провожали его духовные чада, он закричал:

– Есть ли тут дивеевские?

Там были две дивеевские сестры. Он сказал им:

– Передайте от меня поклон блаженной Марии Ивановне²⁴⁸.

Фотография Архиепископа Петра из следственного дела

К осени 1926 г. обстановка в городе Воронеже становилась все более накаленной. Рабочие предложили учредить охрану архиерея, которая сопровождала бы его на улице и оставалась ночевать у него в доме на случай провокации. Охрана Владыки состояла обычно из 2–4 невооруженных человек. Келейник Владыки отец Митрофан приглашал верующих чаще приходить ночевать в дом Владыки для его охраны. Архиепископ мало верил в эффективность охраны, разве что от мелких провокаций, но не мог отказать верующим в праве защищать своего правящего архиерея. Владыка был благодарен людям за их заботу и всегда вечером, прежде чем лечь спать, спускался в прихожую узнать, накормлены ли они, и благословлял их на ночь.

Но были и другие люди, которые распространяли разные слухи о вынужденном отъезде Архиепископа Петра из Воронежа по вине властей. Делалось это, чтобы вызвать недовольство народа и сопротивление действиям властей. От его имени они ходили на базар, собирали якобы для него продукты, вещи и деньги. На что Владыке приходилось даже в храме объяснять людям, чтобы они были осторожными с такими сборщиками. Архиепископ Петр во время допроса отмечал: «Провокация моим именем не раз имела место».

Учитывая распространение слухов, власти предприняли соответствующие меры. Архиепископа Петра стали вызывать на допросы в ОГПУ. Держался он при этих визитах спокойно и сдержанно. Входя в кабинет следователя, он оглядывался по сторонам, как бы надеясь увидеть икону, но ее, естественно, там не было. Затем он крестился на правый угол, кланялся в пояс и только после этого начинал разговор со следователем. Служащие ОГПУ при появлении Владыки невольно обнажали головы.

В дни Успенского поста Владыка каждый день служил акафист Успению Божией Матери, а после него совершался крестный ход вокруг храма Алексиевского монастыря. В сложившейся ситуации Архиепископ Петр надеялся только на помощь Божию по заступничеству Пресвятой Богородицы. Как отмечает пророк: «Готово сердце его уповати на Господа, утвердися сердце его, не убоится, Дóндеже воззрит на враги своя» (Пс.16:8).

Осенью 1926 г. в Церкви был поднят вопрос о выборах Патриарха путем опроса (так называемые тайные выборы). Некоторые архиереи подписали тайные бюллетени, в том числе и преосвященный Григорий (Козлов), Епископ Печерский, викарий Нижегородской епархии. За это он был сослан на Соловки. Но были и такие, которые сказали, что по этому вопросу «пришлют свое мнение особо». Среди них были Архиепископ Воронежский Петр (Зверев) и Епископы Рязанский Борис (Соколов) и Рыбинский Серафим (Симичев).

В конце 1926 г., в связи с ожидаемым съездом обновленцев, ОГПУ проводило обыски у православных архиереев. Народ всеми силами старался защищать своего Владыку, и когда его стали часто вызывать в милицию, православные стали особенно настороженными. В момент опасности ареста Владыки они сразу же собирались в большом количестве.

Однажды, вернувшись из церкви, Архиепископ Петр увидел у дверей своей квартиры милиционеров, которые вошли вслед за ним и, предъявив ордер, приступили к обыску. Пока шел обыск, у дверей квартиры собралась огромная толпа верующих. После обыска заместитель начальника отделения милиции предложил архиерею проследовать с ним для допроса. Владыка Петр указал на собравшийся перед домом народ и предупредил, что могут быть неприятности. Заместитель начальника ответил, что как бы то ни было, но у него приказ доставить Архиепископа Петра в отделение милиции, и он должен его исполнить. А чтобы не было неприятностей в результате столкновения народа с милицией, предложил, чтобы Архиепископ пошел сам в отделение милиции через некоторый промежуток времени после того, как они уйдут. Так Владыка и сделал.

Когда Архиепископ Петр вышел из дома, его встретила толпа числом около трехсот человек, которая пошла вслед за ним и остановилась у входа в милицию. В само здание вошли только несколько человек, которые решительно прошли в кабинет начальника отделения милиции, собираясь присутствовать во время допроса Архиепископа Петра. Они потребовали ответа, по какой причине задержан архиерей, а также потребовали, чтобы допрос проходил в их присутствии. Начальник отделения отказался выполнить их требования и приказал им немедленно покинуть помещение. Когда рабочие вышли на улицу, они, обратившись к народу, сказали, что Владыку хотят арестовать. Но милиция не имеет права вызывать Архиепископа для допроса, а должна его допрашивать у него дома. Люди на улице заволновались. Вышедшие из здания милиционеры попытались разогнать толпу силой, но безуспешно. Отовсюду слышались крики, стоны, плач, но люди не расходились. Начальник отделения, видя, что ничто не помогает, пригрозил Архиепископу, что если беспорядок не прекратится, он вызовет конную милицию и разгонит верующих.

– Да вы выйдите к народу и скажите ему, что со мной ничего не случится, и люди успокоятся и разойдутся, – посоветовал Архиепископ.

– Нет, вы сами идите и скажите, – ответил начальник.

Владыка Петр вышел к народу и попытался его успокоить, но люди закричали, чтобы начальник сам вышел к ним и дал слово, что Архиепископ не будет арестован. Тот вышел и пообещал им это, но люди не уходили, требуя освобождения Владыки. Начальник отделения милиции отдал распоряжение задержать людей, наиболее близких к Архиепископу, и в первую очередь тех, кто входил к нему в кабинет. Милиционеры бросились в толпу, но люди сопротивлялись, окружая плотным кольцом того, кого милиционеры пытались схватить. С большим трудом удалось им арестовать несколько человек. Арест произвел на людей удручающее впечатление, и некоторые стали расходиться. В довершение был вызван конный наряд милиции, чтобы разогнать оставшихся. Но часть народа все-таки осталась в стороне ждать выхода Владыки из милиции. И когда он наконец вышел, они пошли следом за ним, сопровождая его до самого дома.

29 октября 1926 г. Архиепископ был вызван в Воронежское ОГПУ. Там ему показали телеграмму, в которой говорилось, что его вызывает к себе в Москву Тучков для совещания по церковным вопросам с Митрополитами Сергием (Страгородским) и Агафангелом (Преображенским). После возвращения домой Владыка встретил у дома и в самой квартире большое количество людей. Он сообщил им о причине вызова его в ОГПУ. Кто-то из присутствовавших посоветовал послать к Тучкову в Москву делегатов, чтобы просить об отсрочке вызова Архиепископа и вообще узнать, зачем его вызывают и в чем состоит его дело. А пока решили просить начальника местного ОГПУ об отсрочке поездки, чтобы рабочие могли за это время оформить отпуска для поездки в Москву. На следующий день Владыку снова вызвали в ОГПУ, и на этот раз он сказал его сотрудникам:

– Вы сами идете против народа, сами раздражаете его и волнуете; я с вами, чекистами, разговаривать больше не буду, разговаривайте сами с народом и вывертывайтесь, как хотите.

Когда 30 октября Архиепископа Петра пригласили в очередной раз в милицию, прошел слух, что рабочие не дадут осуществить над Владыкой «никакого насилия со стороны власти, защищая такового до последней капли крови» (из рапорта начальника милиции Пустовалова от 30/Х–26 г.).²⁴⁹ В тот же день к Архиепископу Петру пришли представители рабочих и сообщили, что они выезжают в Москву для переговоров с Тучковым, а также отправляют делегацию на партийную рабочую конференцию, которая будет проходить в Москве 27 ноября. Они найдут там председателя Воронежскою исполкома Шарова и попросят его, чтобы он в свою очередь переговорил с Тучковым.

Приехав в Москву, рабочие отправились в Дом Советов, где разыскали воронежских делегатов. Воронежскими делегатами на XV Партконференции были Охлопов, Авель, Коробцев и Шаров – председатель Воронежского исполкома, – которого и попросили заступиться за Архиепископа Петра. Шаров выслушал их молча, но на одном из последующих заседаний конференции зачитал телеграмму верующих:

«Москва. Президиуму XV Всесоюзной конференции. Через местное Воронежское ОГПУ Тучков требует выезда в Москву единственного избранного народом православного Архиепископа Петра Зверева. Православных в Воронежской губернии 99 %, исключительно рабочих и крестьян. Вызов Архиепископа волнует верующих рабочих, особенно вследствие распространяемых обновленцами слухов о высылке нашего Архиепископа. Для прекращения волнения верующих рабочих и народа запросите Тучкова о причинах вызова Архиепископа. Заключив договор с Архиепископом при его избрании и поручившись зорко следить за его работой, считаем своим долгом знать причины и цель его вызова. Для выяснения вопроса о прекращении волнений затребуйте выезда в Москву делегации верующих рабочих железной дороги. Отвечайте. Воронеж. Терновая церковь – рабочим»²⁵⁰. Телеграмму подписали Атаманов, Хренов, Рубан, Хлебников, Сироштан, Березовский, Горожанкин, Немахов, Полковников и Сукачев. Другую телеграмму передали Тучкову. Но телеграмма вызвала противоположное действие.

Телеграмму Шаров прочитал с соответствующими комментариями. Он исказил смысл телеграммы: вместо того, что в Воронежской области из числа верующих православных 99 % рабочих и крестьян, было сказано, что 99 % рабочих в Воронеже верующие и выступил с нападками на Архиепископа; он сказал: «Петр Зверев – это духовное лицо, которое под флагом религии может вести и ведет рабочих не туда, куда надо». По прочтении телеграммы некоторые из делегатов вскочили с мест и стали кричать: «Таких людей клеймить!..».

Делегаты XV Партконференции направили открытое письмо воронежским рабочим в адрес широкой рабочей конференции. В этом письме они откровенно очернили Архиепископа Петра.

«Получив телеграмму о Петре Звереве, мы, делегаты от Воронежской губернии на XV партийной конференции, зная, что епископ Воронежский Петр Зверев в прошлом являлся активным слугой царского правительства по своему происхождению, воспитанию и всей своей работе был тесно связан с царскими придворными кругами,

– что Петр Зверев в своей общественно-политической деятельности был выразителем черносотенных, погромных и монархических организаций,

– зная, что Петр Зверев опозорил себя в тяжелые годы голода во время изъятия церковных ценностей сокрытием их от голодающих рабочих и крестьян,

– что он при Советской власти подвергался репрессиям за контрреволюционную деятельность, читали эту телеграмму, посланную якобы от имени воронежских рабочих, с чувством глубокого удивления и недоумения.

Мы спрашиваем воронежских рабочих:

1) правда ли, что 99 % воронежских рабочих являются прислужниками и защитниками верного слуги царя и капиталистического строя, черносотенца и монархиста Петра Зверева и считают его своим «единственным избранным»;

2) правда ли, что воронежские рабочие уполномочили говорить от имени воронежских рабочих тех, кто подписал эту телеграмму;

3) правда ли, что 99 % воронежских рабочих «волнуются» по поводу вызова в Москву того самого Петра Зверева, который в 21–22 годах пытался затянуть петлю голода на шее рабочих и крестьян».

Так был оклеветан и очернен перед рабочими Архиепископ Петр. Именно председатель Воронежского Губисполкома Шаров был ярым обвинителем Архиепископа Петра. На широкой конференции рабочих в Воронеже враги Церкви постарались дать такой ход событиям, чтобы убедить рабочих, что действия Архиепископа Петра носят контрреволюционный характер. Они отметили: «Петр Зверев и сейчас пытается спровоцировать рабочих. Такому лицу не место в Воронежской губернии...».²⁵¹ В заключение на конференции была принята резолюция, в которой отмечалось: «Конференция требует немедленного изолирования и удаления из Воронежской губернии Петра Зверева»²⁵².

Таким образом, рабочие были обмануты через представление несоответствующих действительности фактов негативной характеристики Владыки Петра. Его представили как политического деятеля, хотя сам Владыка говорил всем, что он только молитвенник, что он подписал договор не заниматься политикой и твердо сохраняет этот договор. Арестованный Цыков на допросе сказал, что в действиях Архиепископа Петра не было ничего такого, что давало бы повод подозревать его в политике.

На конференции также было принято решение:

«Исключить девять человек, подписавших телеграмму, из профсоюзов и удалить их с производства. Обсудить вопрос об их деятельности и предать суду. Провести показательный процесс!

Предать суду Петра Зверева!..

Сообщить ЦК партии, что телеграмма – подлог, а не мнение рабочих Воронежа.

И, наконец, немедленно арестовать Архиепископа Петра Зверева».

Еще в Твери Владыка Петр призывал духовенство быть «абсолютно аполитичным и все свои силы и способности посвящать исключительно церковной деятельности»²⁵³. Он призывал всех «не только не агитировать против..., но... прекращать всякую попытку злостных агитаторов против изъятия церковных ценностей на нужды голодающих»²⁵⁴. За это обращение и спокойное проведение в жизнь декрета Епископу Петру выразили благодарность через печать.

На конференции решили опубликовать в печати телеграмму, отправленную в Москву на XV Всесоюзную партконференцию «с освещением личности Петра Зверева и его контрреволюционной деятельности, чтобы показать, как религия в руках врагов рабочего класса служит средством для одурачивания и обмана трудящихся и подчинения их руководству и влиянию своих классовых врагов»²⁵⁵.

Также было принято решение провести широкую разъяснительную кампанию среди рабочих. Для этого всем Уполитпросветам и Волполитпросветам, Правлениям, профисполкомам, клубам и ячейкам «Союза Безбожников» Воронежской губернии было подготовлено и направлено «Письмо № 11» «О постановке антирелигиозной пропаганды в политпросветучреждениях». В этом письме были напечатаны рекомендации, как проводить антирелигиозную агитацию, в т. ч. увязку работы клубов, изб-читален, кружков с ячейками «Союза Безбожников»; оживление такой работы в праздники Пасхи и Крещения; проведение лекций, докладов, концертов с антирелигиозной тематикой; проведение агитсудов; создание художественного антирелигиозного репертуара; освещение роли женщин до и после революции. Предлагалось провести работу в плане «режима экономии», дабы отвлечь пожертвование крестьянами и рабочими денег на храмы, предложив свободные деньги вкладывать в кредитные товарищества, в сберкассы и пр. Согласно этому письму были разработаны мероприятия по антирелигиозной борьбе на 1926–1927 гг. Кроме того, было рекомендовано чтение в сельских избах-читальнях книги Ярославского «Библия для верующих и неверующих». Было создано 17 антирелигиозных ячеек с общим числом членов в них 450 человек, из них женщин –121 человек и мужчин – 329 человек.

Сообщение об этих событиях было опубликовано 28 ноября 1926 г. в газете «Воронежская коммуна». Это был первый день Рождественского поста и Архиепископ Петр служил литургию. Предчувствуя близкий арест, он был печален. В ту же ночь к нему явились сотрудники ОГПУ для произведения обыска и ареста. Когда они начали стучать в дверь квартиры, келейник Архиепископа покрепче запер дверь и не пускал их до тех пор, пока Владыка с помощью архимандрита Иннокентия не сжег все бумаги, которые могли принести вред тем, кто писал их. И только потом открыли дверь. Милиция вошла и приступила к обыску.

После обыска Архиепископ Петр был арестован и доставлен в ОГПУ. Утром весть об аресте архиерея разнеслась по городу, и многие направились к зданию тюрьмы, чтобы узнать о судьбе Владыки. Они заглядывали в окна здания ОГПУ, пытаясь увидеть там арестованного архиерея. Но увидели его только вечером, когда стража вывела Владыку из здания и посадила в автомобиль, чтобы везти на вокзал. Верующие бросились к вокзалу, но сотрудники ОГПУ оцепили его и не пропустили никого на перрон, пока не отошел поезд с арестованным Архиепископом. Чтобы избежать каких-либо волнений со стороны народа, милиция заранее выставила по всему городу заслоны.

По прибытии в Москву Архиепископ был заключен во внутреннюю тюрьму ОГПУ на Лубянке. 30 ноября был вызван к следователю. Следствие вел уполномоченный 6-го отделения СО ОГПУ Казанский. Во время следствия у Владыки Петра была изъята перламутровая панагия, и это очень беспокоило его. В это время одна верующая девушка Мурочка познакомилась с работником Московского ГПУ Рапопортом, и через него удалось вернуть Владыке панагию.

Архимандрит Иннокентий попытался через священника Михайлова сообщить Митрополиту Нижегородскому Сергию об аресте Архиепископа Петра. Но у него ничего не получилось. Через три дня были арестованы ближайшие помощники Архиепископа Сироштан В. Е., Немахов И. М., Цыков С. А., Атаманов П. Т., Москалев Д. К., Пушкин Г. И., а затем и остальные. Архимандрит Иннокентий был арестован 17 декабря. В Воронеже всем было предъявлено обвинение по ст. 119 УК, а Владыке по ст. 73 «за распространение слухов, имеющих целью вызвать недоверие к Советской власти и дискредитировать власть»²⁵⁶. Но в Москве следователь ОГПУ Казанский А. В. предъявил всем обвинение по ст. 58/6. Все, кроме Архиепископа Петра, содержались в Бутырке.

Помимо Архиепископа Петра и проходивших с ним по одному делу рабочих, были арестованы архимандрит Нектарий (Венедиктов) и протоиерей Иоанн Вениаминов, сослужившие Владыке Петру в храме Покровского женского монастыря. Но на них было заведено отдельное дело.

При заполнении анкеты Архиепископ Петр, как обычно, в графе о родственниках никого не упомянул. Впоследствии следователь ОГПУ Казанский обвинил его в сокрытии факта существования брата Арсения Константиновича Зверева. И Владыка сознался, что у него действительно есть брат Арсений в Москве и сестра Варвара, но где она живет он не знает: «где-то под Москвой, кажется, в Люблине». Он объяснил умалчивание об этом тем, что с «братом и вообще родными не имел никакого общения с 9 лет, т. к. с того же времени не жил дома»²⁵⁷. Таким образом Архиепископ Петр пытался отвести от брата всякое подозрение и сохранить от возможного преследования его и его семью.

Казанский, допрашивая Владыку, задал ему вопрос об охране, состоявшей при Владыке. Архиепископ объяснил, что охрану предложили сами верующие ввиду угроз, высказанных в анонимных письмах с требованием передачи 500 руб. денег. Но не только угрозы беспокоили Архиепископа Петра, были произведены также и покушения: в него несколько раз «на улице и с колокольни городской церкви кидали камнями [кафедральный собор был в руках обновленцев], прислали... банку варенья с битым стеклом»²⁵⁸.

Следователем был задан вопрос по поводу распоряжения о «внешней церковной охране» и «усиления ее». Владыка объяснил, что верующие жаловались на имеющиеся в последнее время случаи кражи церковного имущества, и он напомнил людям об их ответственности за сохранность этого имущества, как это было до революции, когда такая ответственность лежала на епископах и духовенстве, теперь же ответственными были те, на кого оформлялся договор передачи имущества в аренду.

Во время следствия Казанский все время стремился подвести политическую подоплеку действиям православных активистов. То, что люди пытались добиться законного положения Воронежской епархии, признания ее правящего архиерея, пытались найти компромисс в отношениях между Советской властью и духовным руководителем, вменялось им в антисоветские демонстрации, в которых принимали участие не только церковники, но и другие жители города Воронежа. Сам того не сознавая, следователь оставил нам документальное свидетельство популярности Владыки Петра среди огромной массы рабочих и крестьян. Так, в своем постановлении он указывает, что «участников этих демонстраций, кроме церквей, поставлял базар», куда крестьяне со всей губернии привозили плоды своего труда.

На допросе Казанский спрашивал Архиепископа Петра:

– Что за беседы по поводу положения Церкви в государстве бывали у вас с приезжавшими иногда из епархии церковниками? Почему вы там выставляли положение о необходимости мученичества?

– Моя точка зрения по этому вопросу ясна хотя бы из подаваемых мной документов и обращений декларативного характера. Сам я никогда в беседах этого вопроса не поднимал, с кем бы ни разговаривал, но если меня спрашивали, то отвечал. Мне приходилось, возможно, высказывать мнение по этому вопросу по поводу существующей в Православной Церкви группы, непримиримо к государству относящейся, предпочитающей мученичество, то есть, как я понимаю, стеснение в правах и так далее, урегулированию отношений. Может быть, я, знакомясь с этой точкой зрения, когда-нибудь и упустил из виду заявить слушателям, что эта точка зрения не моя, так как, повторяю, я вовсе не считаю, что мученичество в настоящее время выгодно для Церкви. Во всяком случае, я думаю, что моя точка зрения была слушателям известна, хотя бы из рассылавшихся обращений. Элемента злостности в разговорах о мученичестве не было безусловно, – ответил Архиепископ²⁵⁹.

И даже сами выборы народом Епископа Петра Воронежским правящим архиереем Казанский определил как придание народному движению лишь видимости «демократического характера», а действия Владыки Петра по сдерживанию естественного негодования верующих – как попытку его «казаться среди верующих «лояльным» к власти». Приговоры прихожан многих сельских приходов Воронежской губернии, где верующие высказали доверие Владыке Петру, и поручительство за него перед Советской властью Казанский также использовал как обвинительный материал против Архиепископа Петра. Все то, что Владыка Петр относил к действиям обновленцев (распространение слухов о выселении Владыки, организация беспорядков и пр.), было отнесено к действиям группы близких к нему людей. «Разжигание религиозного фанатизма и взвинчивание антисоветской активности базара и церковно-приходских советов производилось путем грубой провокации», – пишет Казанский в своем постановлении от 20 марта 1926 г.²⁶⁰

Замечательно то, как Казанский описывает события, когда Владыка Петр в очередной раз был вызван в милицию. Здесь мы видим ту верность народа, которой был окружен Владыка в Воронеже. Его сопровождала большая толпа, и они не расходились до самого выхода Владыки из милиции, несмотря на то, что начальник милиции дал обещание не задерживать его. Владыка сказал об этом:

– Когда я вышел оттуда, толпа стояла в стороне.

Среди арестованных с Архиепископом Петром мирян была Буданова А. И., которая знала Владыку еще в Москве с 1917 г., когда он вернулся туда после фронта. Затем она переехала в Нижний Новгород, и с 1926 г. Агриппина Ивановна поселилась в Воронеже. Всегда была верной помощницей Владыки. При аресте у нее, как и у остальных арестованных, были изъяты нательный крестик, молитвенник, иконки. Чем же помешали эти христианские святыни следователям? Наверное, не могли они видеть этих предметов верности христиан своему Владыке – Иисусу Христу, – не могли терпеть присутствия даже изображений Господа и святых Его, если старались лишить арестованных последней надежды. Но не в силе Бог, а в правде, и Господь Духом Своим укреплял верных.

В конце марта следствие было закончено. В обвинительном заключении следователь написал: «Подъем церковнического активизма совпал с приездом в город Воронеж Петра Зверева, прибывшего в качестве управляющего реакционной церковью губернии... Имя Зверева послужило флагом при выступлениях воронежских черносотенцев. Выступавшие добивались для него всяческих гарантий и исключительных правовых положений, используя при выступлениях эти требования как лозунги. Выступления, начавшись с хождения по разным учреждениям и представителям власти отдельных ходоков, вскоре сменились многочисленными депутациями к председателю исполкома и другим; депутации эти не ограничивались хождениями по учреждениям, а очень часто направлялись на квартиры ответственных работников и в повышенном тоне выставляли определенные требования. Через некоторое время шествия этих депутаций начали принимать характер своеобразных демонстраций, причем участие в последних принимали уже не только церковники, но и прочие граждане города Воронежа...».²⁶¹

Следствие длилось недолго, но за это время Казанский дважды просил продления сроков ведения следствия. Первый раз срок был продлен до 4 марта, а второй раз – до 10 апреля. Но уже 24 марта был вынесен приговор всем обвиняемым, кроме Архиепископа Петра, Дмитрия Москалева и Сироштана. Относительно их Казанский сделал запрос о разрешении внесудебного решения. 4 апреля 1927 г. Коллегия ОГПУ приговорила Архиепископа Петра и Москалева к десяти, а Василия Сироштана к пяти годам заключения в Соловецком концлагере.

Кроме них на Соловки на три года были отправлены архимандрит Иннокентий, Иван Немахов, Семен Цыков, Петр Атаманов. Сроки заключенным рабочим по амнистии были сокращены. Но по отбытии заключения им запрещалось проживать в течение з-х лет в городах Москва, Ленинград, Киев, Харьков, Одесса, Ростов-на-Дону, Воронеж. Цыков поселился в Тамбове.

Когда стало известно решение Коллегии, Евгения Михайловна сообщила близким духовным чадам Владыки об отправлении его на Соловки. Маргарите она отправила открытку, где написала: «Владыку отправляют. Приезжай, если хочешь проститься», и написала свой домашний адрес. Маргарита, получив от Евгении Михайловны открытку, сразу собралась ехать в Москву. Вместе со своей подругой Валентиной они приехали на квартиру к родственникам Владыки. Там уже были и другие его духовные чада. Среди них они узнали Милочку – крестную дочь Архиепископа Петра. В то время ей было 30 лет. Милочка жила в Москве, часто бывала здесь и была ближайшей помощницей Евгении Михайловны, которая очень любила ее.

Все вместе быстро собрали три мешка посылок для Владыки Петра. Укладывали вещи, которые были указаны в ГПУ. Несмотря на то, что уже была весна, положили ему и белые валенки – ведь Владыке предстояло жить на Соловках 10 лет. Ничего лишнего нельзя было положить. Маргарита потом очень сожалела, что она даже открытку Владыке не положила.

Маргарита видела Милочку последний раз в конце войны в храме в Сокольниках и та сообщила ей о смерти Евгении Михайловны. Они встретились в тот день, когда исполнилось 40 дней со дня ее смерти.

Первые узники, появившиеся в Соловецком лагере особого назначения (СЛОН), прибыли на остров в 1922 г. В основном это были бывшие офицеры Белой армии. Через месяц их всех посадили на дряхлые гнилые баржи и потопили в море вместе с баржами. В дальнейшем сюда стали ссылать людей разных категорий: проштрафившихся чекистов, царских офицеров, проворовавшихся хозяйственников, уголовников, православное и католическое духовенство, а также простых верующих. Огромное количество, сотни тысяч заключенных прошли через Соловки, и из них не менее 43 тысяч человек осталось лежать в Соловецкой земле. «Соловки – антиминс под открытым небом, здесь вся земля полита кровью мучеников»²⁶².

В Соловецкий лагерь заключенные доставлялись в два этапа: сначала по железной дороге до пересылочного пункта в Кеми, а затем пароходом на Соловки. После девятидневного путешествия из Москвы в Кемь заключенные доставлялись на Попов остров – зловеще знаменитый «Кемь-пер-пункт», зона на болотистом каменистом берегу Белого моря. Бывший Соловецкий узник Олег Волков вспоминает свое прибытие на «Кемь-пер-пункт». Пустынное, голое место, обнесенное оградой из колючей проволоки, с вышками, сколоченными из тонких бревнышек. На этом небольшом по площади пятачке возле примитивного дебаркадера был устроен длинный низкий барак. Этот пересыльный пункт был устроен еще при основании Соловецкого лагеря и был рассчитан на небольшое количество людей. В 1927 г. народа здесь было множество, и от этого теснота была неописуемая. Железнодорожные пути подходили непосредственно к самой зоне. Растерянных заключенных выгружали из теплушек, встречая их с великой бранью и кулаками. Прибывших выстраивали в ряды и заставляли их прыгать на месте и приседать. Людей учили строю и без всякой цели перегоняли с места на место; пугали нацеленными с вышек винтовками и холостыми выстрелами; учили хором приветствовать начальство. От отрывистого рева «здра!», без конца повторяемого измученными людьми, содрогалась даль. Вохровцы отработанными ловкими ударами кулаков сбивали людей с ног, падающих поднимали, разбивая в кровь лицо и весело покрикивая:

– Не к теще на блины, сукины дети, приехали, мать вашу так и мать вашу этак.

Попов остров в г. Кеми (не публ.)

Причал в г. Кеми (не публ.)

У охранников уже были отбиты кулаки, от постоянного крика сел голос, но бить и унижать у них уже стало потребностью. Всхлипы и стоны малодушных вызывали у охранников остервенение, а молчаливо сносимые удары – желание забить до конца. Безнаказанность и поощряемость насилия и расправ прививали вкус к ним и увеличивали страстное желание совершать произвол. Охранники наслаждались видом несчастных, затравленных людей. Хотя и в тюрьмах людей не щадили, но здесь произвол возводился в систему. И летело между рядами над поникшей толпой:

– Тут Соловецкий лагерь особого назначения, там-тара-рам, пере-там-тара-рам! Тут по струнке ходить будете! Дурь выколотят!

И выколачивали. И не только «дурь», но вместе и душу. Так продолжалось многочасовое учение – муштра с мордобоем. Летом же, когда стояли белые ночи, издевательства совершались безостановочно. В светлом небе за нежными жемчужными облаками светило ночное солнце, белые безмолвные чайки пролетали над скалами, слышен был ласковый плеск воды. Это на какое-то время отвлекало от действительности. В зоне постоянно проходили проверки, обыски – все на военный лад.

Сначала заключенных осматривали лагерные врачи, затем их регистрировали и заносили в списочный состав Соловецкого лагеря. После этого их отправляли в барак. В бараке по двум сторонам стояли сплошные двухэтажные нары, а между ними был один узкий проход. Заключенные располагались на нарах по указанным местам. По лагерной традиции все лежали на одном боку и поворачивались только по команде. В бараке была вечная грязь, стойкий пронзительный запах скученных тел и заношенной не стираной одежды и ужасающее количество клопов, которые со всей своей алчностью набрасывались на новые жертвы. Они, как муравьи, ползли по стойкам нар сплошными вереницами. В бане, которую устраивали для заключенных, было сколько угодно холодной воды, но горячей давали лишь по две шайки небольших размеров. Нечего было думать, чтобы в такой обстановке избавиться от клопов. А если человек пытался сбежать от клопов на улицу, то и здесь он не мог найти себе покоя из-за туч комаров – северного тундрового гнуса. Они всюду проникали и донимали, как бы человек ни закутывался, как бы ни прятался. В Соловецком лагере существовала казнь «на комары», когда обнаженных заключенных выставляли на улицу и не разрешали им двигаться, предоставляя комарам полную свободу действий.

Но в Кемь-пер-пункте на улице была еще одна опасность – «попки», лагерные караульщики, которые могли запросто пристрелить любого, кто подходил к проволоке ближе запретного расстояния. И только тогда человек мог избавиться от этого ада, когда его наконец вызовут на этап и отправят на пароходе на Соловки. Вот сюда, в эту клоаку, прибыл Владыка Петр весной 1927 г.

После открытия навигации заключенных стали переправлять на Соловки. Монастырский пароход «Святой Савватий» был переименован по имени знаменитого в ту пору чекиста Глеба Бокого. Когда-то на этом пароходе плыли в Соловецкий монастырь тысячи паломников. Но теперь его пассажирами были не паломники, а заключенные Соловецкого лагеря. Их посадили в трюм и только некоторые остались на палубе в ожидании, когда пароход отправится в плавание.

Пароход Глеб Бокий

И вот, наконец, «Глеб Бокий» отходит от пристани. Он идет плавно, бесшумно скользит по бесконечной глади воды, оставляя после себя белеющую пеной полосу, не исчезающую сколько видят глаза. Простор, воля! Облитая солнцем поверхность моря и свежий его запах, наносимый ласковым легким ветром, успокаивают. У самой воды сверкает вереница белых мягких облаков. Крупные чайки лениво машут крыльями, летят совсем рядом так, что можно различить даже перышки. День теплый, но от воды тянет прохладой. Морской воздух целительный. И все вокруг – свет, тепло, тишина – охватывает ласковыми руками, баюкает, врачует.

Пароход подходит к острову, дает три сигнальных свистка. На носу парохода собрались каторжане, все вышли из трюма в ожидании окончания плавания. Порыв ветра приподнимает туманную дымку, на ставшие ясными строения монастыря падает целый сноп солнечных лучей. Золотые маковки малых церквей окружают обгорелый Преображенский собор. Глаза всех устремились к смутным берегам чуть вырисовывавшегося в туманной пелене острова. Что же ждет их, сосланных сюда, кого на три, а кого и на десять лет? Не всем Господь сподобил увидеть свободу. И даже немногие три года оказались для некоторых последними годами жизни. Здесь на Соловках в бывшей святой обители упокоились они навечно.

Соловецкий лагерь особого назначения

В XV веке на безлюдный до этого остров прибыли поочередно первые его насельники – святые Герман и Савватий, а затем Зосима. Они искали уединения, безмолвия, единения с Богом и преображения своей души и нашли все это. Первый храм, построенный на Соловках, был назван во имя Преображения Господня. Вот они проникновенные молитвенные Соловки, о которых шла молва по всей святой Руси. О них рассказывали странники-богомольцы, побывавшие в святой обители. Здесь несли послушание тысячи трудников, добровольно притекающих сюда для покаянных трудов со всей матушки России. Многие шли пешком, а затем на монастырском пароходе добирались в обитель. Шли они сюда отягченные злобой, зловонным смрадом грехов, чтобы здесь у могил святых созерцателей-монахов преподобных Зосимы, Савватия и Германа омыться покаянными слезами, преобразиться душой и потрудиться во славу Божию год, три, а иные оставались надолго и заканчивали свой земной путь в святой Соловецкой обители.

Но в двадцатые года XX столетия сюда ехали уже не по своей воле новые трудники и тоже со всей страны, поправшей святой крест, забывшей Бога и поклонившейся сатанинской звезде. Соловецкий лагерь был первой советской каторгой, где правонарушители исправлялись посредством труда. Чекисты как бы переняли у соловецких монахов учение о спасительной роли труда.

Кусочек от таблички Соловецкого лагеря

В 1922 г. сгорел Преображенский собор Соловецкого монастыря. Новые хозяева острова сожгли его, чтобы «скрыть расхищение ценностей, украшавших его древний пятиярусный иконостас и оставленных в ризнице ушедшей на Валаам братией»²⁶³. То был не единственный пожар в России, зарево великого пожарища стояло над всей страной. Пришедшие к власти богоненавистники жгли украшавшие ее сокровища духа. Но горит видимое материальное, сотворенное человеком, а духовное, сотворенное Богом, вечно, оно невидимо и познается только чистым сердцем.

О чем думал Владыка Петр, когда увидел древние стены Соловецкого кремля? Какую молитву творили его уста? Может быть, на его глазах, как и в былые времена у благочестивых паломников, появились слезы. И приближаясь к месту подвигов Соловецких подвижников, здесь, как нигде, душа его почувствовала близость божественной вечности. Может быть, вспомнил он слова преподобного Серафима Саровского о том, что все мы странники на этой земле и все идем в вечную обитель. Внизу черная бездна воды, а наверху в солнечном свете сияет вечная слава Творца.

И душа незримо несется к Нему – Создателю всего видимого и невидимого мира. Позади – прошедшие годы жизни, годы трудов, подвигов, годы молитвы и служения Богу и ближним, а впереди – неведомое испытание в стенах Соловецкого лагеря особого назначения. Над сожженным Преображенским собором нет купола, а вместо креста вознесся на шесте красный флаг – символ новой жизни. Но нерушимая крепость стен Соловецкого Кремля, сложенных из огромных валунов, свидетельствует о древней святой истовой Руси. Свидетельствуют о ней и купола уцелевших монастырских церквей. Душа наполнена благодарностью Спасителю за Его неизреченную милость, и в сердце преизобилует радость единения с Ним, и все остальное кажется совершенно чуждым и неважным. Только бы всегда пребывать в этом единстве и непрестанно славить Бога. «Ибо от избытка сердца говорят уста» (Лк.6:45).

Эмблема лагеря

Пароход «Глеб Бокий» курсировал между Кемью и островом безостановочно. Соловецкое начальство теряло голову: куда распределить разместить пополнение. Битком набитое заключенными судно пришвартовывалось к пристани, еще не освобожденной от предыдущей партии. После бесконечного стояния людей отдельными группами рысью гнали в Кремль, в карантинную 13 роту.

На Соловках в двадцатые годы не было ни одного заключенного, который бы получил наказание по суду, то есть имевшего в какой-то мере доказанное преступление, хотя бы по советским законам. Все каторжане разных категорий «от уголовной шпаны до высших иерархов церкви были сосланы туда по постановлениям Верховной Коллегии ОГПУ, Особого совещания при ОГПУ и местных троек по борьбе с контрреволюцией, то есть внесудебным порядком».²⁶⁴

Провинившиеся чекисты являлись управленцами – это были руководители лагеря. Из них набирали внутреннюю охрану, а также комсостав 15 арестантских рот. Охрана лагеря была небольшая. Оружие носили только 500 человек. А заключенных иногда было только в первом отделении до 14 тысяч человек. Действовала система самоуправления. Командиры рот назначались старостатом. Старостат был выборным органом. Распределение заключенных по ротам производилось старостатом с согласия командиров рот. Но это был «мираж самоуправления каторги»²⁶⁵. Существовала на Соловках, как шутили заключенные, и 16 рота – кладбище. Первые три роты были привилегированные, состояли из «трудового пролетариата». Они занимали монашеские кельи и жили по 5–6 человек, имели пропуска за ворота Кремля. Четвертая и пятая роты были хозяйственные. В них также был мягкий режим. В шестой роте находилось духовенство. Но сформировалась она не сразу, а была создана по необходимости. Так как вначале на кухне и на продовольственных складах трудились заключенные разных категорий, то процветало воровство. Начальству лагеря это надоело, и они решили «сдать все дело духовенству, до того рассеянному по самым тяжелым уголовным ротам и не допускавшемуся к сравнительно легким работам».²⁶⁶ С этого времени епископы стали выполнять работу в складах, священники пришли в пекарню, а престарелые и больные стали сторожами. Кражи прекратились. Никто из духовенства «не жаловался на мнимую болезнь, а всегда шли молча и по- христиански покорно туда, куда их назначали».²⁶⁷

Архиепископ Петр Воронежский на Соловках

Шестая рота, иначе еще называвшаяся сторожевой, находилась в церкви святителя Филиппа. Начиная с 1925 г., в ней проживало духовенство. Численность пребывающих здесь достигала иногда до нескольких сотен. Духовенству Православной Церкви на Соловках очень доверяли и ставили на работу в каптерки. Ксендзам и раввинам тоже доверяли, но их было очень мало, и поставить их на все каптерки не было возможным, а совместная служба в каптерке духовных лиц разных исповеданий не признавалась желательной.

В эту шестую роту и прибыл Владыка Петр. Сначала он был сторожем. Работал вместе с Митрополитом Курским Назарием (Кирилловым). Затем его перевели счетоводом на продовольственный склад в четвертую роту в каптерку первого отделения в Кремле, где трудилось одно духовенство, вместо Архиепископа Прокопия (Титова), освободившегося после окончания положенного ему срока заключения.

Поступив в каптерку, Архиепископ Петр воспользовался появившейся возможностью организовать взаимопомощь для заключенных из числа православного духовенства. Он приглашал их к себе на чай, а в это время велись духовные беседы, и, хотя помещение было небольшое, охотников пить чай было много. Архимандрит Феодосий (Алмазов) вспоминает: «Речи, яства, чай – уютно, назидательно и сытно».²⁶⁸

Архиепископ Петр был знаком с архимандритом Феодосием еще с Москвы, когда тот был там синодальным ризничным. Когда отец Феодосий прибыл на Соловки, его поместили в карантинную роту. Здесь его навестил Преосвященный Петр (Зверев). Архимандрит Феодосий нашел в лице Архиепископа Петра щедрого благодетеля, часто у него обедал и ужинал. Кроме того, Архиепископ Петр и Архиепископ Илларион давали архимандриту Феодосию свои денежные квитанции, по которым он мог получить в кооперативе все необходимое. Квитанцию могли давать на те деньги, которые присылали родственники «и на рубль, и на десять, и на пятьдесят рублей или вообще отказать в выдаче. Это зависело от настроения того или иного начальника, от положения заключенного и от суммы на его счету, а прежде всего и больше всего – от блата, самой действенной и мощной силы в лагере».²⁶⁹ Но затем ввели тридцатирублевый месячный лимит на покупку продуктов, а этого самим благодетелям едва хватало, и они прекратили такую помощь.

В лагере Владыка Петр был особенно дружен с Архиепископом Илларионом. В каптерке Архиепископа Петра был отмечен престольный праздник Московской духовной академии, в которой Архиепископ Илларион (Троицкий) прежде был инспектором. В Соловках поминали старшего архиерея Соловецким. Старшим был Илларион, а как только его отправили в этап, ссыльный епископат избрал старшим архиереем Архиепископа Петра и в церкви на службе запели «Высокопреосвященного Петра, Архиепископа Соловецкого».

Жил Владыка в помещении рядом со складом, в маленькой комнате вместе с Епископом Печерским Григорием (Козловым)²⁷⁰. У Владыки Григория был тяжелый характер. Он стал противиться таким тесным отношениям Владыки Петра с другими заключенными. В результате произошел скандал, сторонники Епископа Григория выбросили вещи Архиепископа Петра на улицу. Но весь епископат стал на сторону Владыки Петра. Протоиерей Поспелов приходил просить прощения, но прощения не получил. Владыка Петр требовал «уважения к своему архиерейскому сану, и именно к высоте этого сана, и подчеркивал, что не к себе лично он требует этого уважения, так как: «Беззаконие мое аз знаю, и грехи мои предо мною суть выну».²⁷¹

Епископ Григорий (Козлов)

Владыка Петр в любой обстановке не прекращал своих монашеских подвигов, жил по церковному уставу, выполнял свое молитвенное правило. На Соловках Владыка общался с воронежскими рабочими, сосланными вместе с ним в лагерь. Он рукоположил Василия Сироштана в сан священника. Когда Сироштан вернулся в 1929 г. из ссылки в Воронеж, то привез от уже преставившегося Архиепископа Петра его духовным чадам небольшие подарки: некоторым кипарисовые крестики, а Маргарите Нартовой четки из можжевельника, сделанные им собственноручно. Те же, кто получил крестики, со временем были арестованы, а Маргариту Господь хранил по молитвам Владыки.

Архимандрит Иннокентий также жил в Кремле, и они с Владыкой Петром могли часто видеться и поддерживать друг друга в тяжелые минуты. Большим утешением для них обоих была старая монастырская кладбищенская церковь Онуфрия Великого. На всенощной Архиепископ Петр читал шестопсалмие. «Службу божественную возлюбил зело душею, досточудне, со всяким тщанием совершая еси ту благоговейно».²⁷²

Церковь не закрывали ради оставшихся на острове 6о вольных монахов, отказавшихся покинуть Соловецкий монастырь после его закрытия. Ввиду особых климатических условий им предложили работу инструкторов, для «передачи» монастырского хозяйства. Они согласились. Они работали плотниками, столярами, слесарями, но платили им ничтожно мало. Сами монахи говорили, что они продолжают нести послушание преподобным. Рядом с церковью располагалось монастырское кладбище.

Четки, сделанные архиепископом Петром в Соловецком лагере (не публ.)

Сначала начальство относилось к верующим снисходительно: заключенные епископы и священники жили отдельно, также и монахини. Еще до 1929 г. разрешали в кельях иметь иконы и зажигать лампады. Они могли посещать все церковные службы, так как работали в дневную смену. Те, которые находились на Анзере и в других местах, могли приезжать в Кремль и причащаться. В 1927 г. все заключенные, кроме «шпаны», свободно ходили в церковь по особым спискам, но эти списки не контролировались. Требовалось при выходе только «рабочее сведение», своего рода паспорт.

До 1931 г. в церкви Онуфрия Великого постоянно совершались богослужения. Службы в Онуфриевской церкви совершались ежедневно по уставу. Пел хор заключенных совместно с монахами. Подпевать монахам было очень трудно ввиду своеобразного Соловецкого напева. В 1927 г. регентом хора был Преосвященный Амвросий Полянский. Владыка Илларион обычно пел с монахами на правом клиросе.

Обедню начинали служить в 4 часа утра, чтобы до 6 часов закончить, так как в 6 часов был общий подъем и проверка. Когда Владыка Петр был еще в Кремле, то после утренней проверки он шел в хлеборезку. Там он благословлял хлеб, а священники резали его и раздавали пайки. В 6 вечера заканчивалась работа, и служили всенощную. В 8 часов служба заканчивалась. Шла проверка, затем отбой и все ложились спать.

Церковь прп. Онуфрия Великого

В 1927 г. на Соловках Пасху служили особенно торжественно. Высокопреосвященный Илларион (Троицкий) сумел договориться с начальством, и не только церковники, но и все заключенные могли присутствовать на службе. Не всем дали разрешение выходить из Кремля, но несмотря на это многие могли попасть на службу.²⁷³

2 сентября 1927 г. архимандрит Иннокентий писал из заключения в Воронеж: «Мы по милости Божией живы, мое здоровье не совсем порядочное... Одна у нас радость и утешение – это церковь, где находим абсолютный душевный покой, забываются все жизненные невзгоды далекого севера. В церковь имеем возможность ходить почти ежедневно. Вот тут в уголке, в тиши, молитвенно и вспоминаются лица, с которыми так или иначе приходилось в жизни встречаться; и когда вспомнишь, легко-легко на душе станет, уходишь из храма обновленным и ободренным».

В октябре 1927 г. отец Иннокентий тяжело заболел, причем состояние его здоровья стремительно ухудшалось. Он исхудал до неузнаваемости, силы таяли, тяжело было говорить. Но дух его был бодр и мирен. Архимандрит Иннокентий во всем предался воле Божией. В декабре он соборовался и со смирением, по-христиански, стал ожидать смерти.

Скончался архимандрит Иннокентий в 3 часа утра 6 января 1928 г., накануне Рождества Христова, в самый сочельник и был погребен на монастырском кладбище около церкви преподобного Онуфрия. 13 января 1928 г. Владыка Петр написал об этом своим воронежским чадам: «Отца Иннокентия похоронили, горько оплакав потерю его».²⁷⁴ В другом письме Владыка писал: «...незабвенный для меня отец Иннокентий предстоит уже Престолу Божию и, освободившись от всякие болезни, печали и воздыхания, молится за всех его поминающих и любящих. Я до прибытия сюда никак не предполагал столь быстрого течения его болезни, но здесь для меня стало ясно, чем он болен и что дни его сочтены. С этого момента я стал готовить его к исходу, не скрывая от него. Сначала тяжела была для него мысль о смерти, но затем он вполне примирился с нею и покорился воле Божией...».²⁷⁵ Владыка Петр очень переживал из-за смерти отца Иннокентия. Когда же его отправили на Анзер, то стало еще тяжелее переносить разлуку со столь близким ему человеком. С Анзера незадолго до своей кончины Владыка писал отцу Митрофану: «...тяжело и грустно вдали от могилки отца Иннокентия».²⁷⁶

Духовенство посещает Онуфринскую церковь

В Пасху 1928 г. из Кремля желающих помолиться выпустили после большого скандала, устроенного перед старостатом. В этом году было строго запрещено идти в церковь, и поэтому все заключенные вынуждены были встречать Пасху без церкви, без пасхальной заутрени и в одиночестве. Разрешили пойти в церковь только монахам и высшим священнослужителям. Другие священники служили у себя в камере. Пасхальная служба 1928 г. на Соловках была последней, которую лагерное начальство официально разрешило для некоторых заключенных. Пасхальную заутреню 1 апреля / 14 апреля 1928 г. служил Архиепископ Петр в сослужении двенадцати других иерархов. Запас риз в ризнице был небольшой, и пришлось монахам несколько риз сшить из мешков. Торжественная была служба, незабываемая.

Кельи, в которых жило заключенное духовенство в Соловецком лагере

«Рассказать об этой службе обычными человеческими словами невозможно... В церкви небольшая группа монахов, два-три серых бушлата. Крестный ход вокруг церкви без колокольного звона и соловецкое особое пение на древний лад вызывали у всех слезы. Еще бы! Пятисотлетняя традиция! И, нужно заметить, иерархи отправляли службу именно на старинный лад. И вот от этого особого лада соловецкая служба получается особая, проникновенная. Так вот, оказывается – то не пустые слова «Со своим уставом в чужой монастырь не суйся». На литургию заключенным остаться не разрешили».²⁷⁷ Впоследствии заключенному духовенству запретили служить и разрешали только молиться.

Но потом начальство переменилось. Прислали командовать лагерем сына священника Успенского. Он, желая избежать преследований после революции, убил своего отца и объявил, что сделал это из классовой ненависти. Ему дали легкий срок, он скоро освободился и затем стал вольным начальником КВЧ Соловков. Чтобы выслужиться перед начальством, Успенский сразу снял с церквей кресты и изменил порядки в монастыре. В январе 1929 г. пробовали в Кремле ввести стрижку духовенства и потребовали от него хождения в гражданской одежде. На Анзере остригли несколько духовных лиц, а воспротивившегося стрижке иеромонаха Пафнутия остригли насильно, предварительно связав ремнями и избив. До этого тоже пытались ввести стрижку духовенства и заставить их носить гражданское платье, но Владыка Илларион устоял, и до 1929 г. все оставалось по-старому.

В 1930 г. заключенным запретили посещать церковь. А в 1931 г. с острова был удален последний монах-инструктор и Онуфриевскую церковь закрыли. Духовенство служило службы келейно. В 1940 г. Онуфриевскую церковь взорвали. Кирпич забрали на строительство госпиталя воинской части. Могильные плиты растащили. Остался лишь фундамент от церкви как свидетель тех скорбных лет.

На Соловках в сырую погоду была сильная грязь и были проложены деревянные мостки для пешеходов. Бывшие заключенные вспоминали, что начальство настолько уважало Архиепископа Петра, что при встрече с ним сходило в грязь, уступая ему дорогу, и снимало при этом шапки. Охрана лагеря, привыкшая к грубости, наглости и издевательствам над заключенными, при встрече с Владыкой не могла удержаться от приветствия. В ответ Владыка Петр поднимал руку и осенял их еле очерченным крестным знамением. Чувство собственного достоинства и неразрывное с ним уважение к человеческой личности, предельное, порой невероятное самообладание и глубокое сознание своего долга Владыки покоряло не только его друзей, но и врагов.

Фундамент, оставшийся от Онуфринской цкеркви (не публ.)

Большое начальство, завидев Архиепископа Петра издалека, отворачивалось, будто не замечая его – «ничтожного зэка». Но его спокойствие принижало их, и они пасовали перед православным архиереем. Брала досада на собственное малодушие, заставлявшее отводить в сторону глаза. «Грешник узрит и прогневается, зубами своими поскрежещет и растает: желание грешника погибнет» (Пс.111:10). «Преосвященный Петр медленно шествовал мимо, легко опираясь на посох и не склоняя головы. И на фоне древних монастырских стен это выглядело пророческим видением: уходящая фигура пастыря, словно покидающего землю, на которой утвердилось торжествующее насилие».²⁷⁸

На Анзере было устроено два скита – Троицкий и Голгофо-Распятский. Голгофо-Распятский скит был устроен преподобным Иовом в 1715 г. Когда преподобный Иов, в схиме Иисус, совершал молитвенное правило, явилась ему в небесной славе Пресвятая Богородица и сказала: «Сия гора отселе будет называться Голгофою и на ней устроится церковь и Распятский скит».²⁷⁹ Так повествуется о начале создания этого скита. И далее сообщается: «Живущая в нем братия постоянно употребляет постную пищу, даже и рыбу употребляет только в великие праздники».²⁸⁰ Жили здесь 15 иноков, кто по определению, а кто и по собственному заявлению.

Голгофо-Распятский скит на о. Анзер

На Анзере с 1924 г. располагалось IV отделение Соловецкого лагеря. Здесь, как и по всему Соловецкому архипелагу, в двадцатые годы в монастырских скитах были устроены лагерные отделения. Но и станции, и командировки также были заняты заключенными. В Свято-Троицком Анзерском скиту содержались политзаключенные женщины с грудными детьми и духовенство, православное и католическое. А в 1929–1931 гг. находились монахини из разных монастырей.

В Соловецком лагере Владыка Петр стремился быть всегда полезным ближним и никогда не оставлял дело проповеди среди других заключенных. Осенью 1928 г. Владыка обратил к православной вере эстонку и крестил ее в Святом озере. А всякая религиозная пропаганда, по мнению атеистов-большевиков, являлась революционной, поэтому Архиепископа Петра наказали и отправили в Троицкую командировку на Анзер. «То была месть человеку, поднявшемуся над суетой преследований и унижений. Неуязвимый из-за высоты нравственного своего облика, он с метлой в руках, в роли дворника или сторожа, внушал благоговейное уважение».²⁸¹

При аресте Архиепископа Петра «схватили особенно грубо, словно сопротивляющегося преступника».²⁸² Этими действиями они словно хотели отомстить ему за то невольное унижение, которое они испытывали перед его человеческим достоинством.

Заключенный Серебряков А. Э. говорил, что удаление Архиепископа Петра на Анзер не являлось обычной лагерной административной мерой, как думали верующие. Он предполагал, что ввиду большой популярности Владыки, очевидно, был дан приказ из Москвы об изоляции его и его сторонников.

Поклонный крест на о. Анзер

Карта-схема Соловецкого лагеря

Дорога в Голгофо-Распятский скит

Дорога на Анзер начинается от стен Соловецкого Кремля и проходит на север до хозяйственного поселения Реболда, что в 16 км. от монастыря. Отсюда через пятикилометровый пролив – Анзерскую салму – лодки достигают причала Кеньга (Красная), что значит красивая. Каменистые террасы, поднимавшиеся ступенями в гору, покрыты разноцветным мхом. На вершинах холмов, окружавших Кеньгу, растет густой лес. Дорога на Троицкий скит шла от Кеньги по холмам через хвойный лес между Анзерскими озерами к Троицкой губе и далее к Троицкой командировке.

В Троицкую командировку Владыка Петр был отправлен 4–5 октября 1928 г. В это время уже начинается зима. Еще в конце сентября выпадает снег, дуют морские ветры, кругом грязь, сырость и затем начинаются морозы. Владыка писал об этом месте: «Живу в уединенном и пустынном месте на берегу глубокого морского залива, никого не вижу, кроме живущих вместе, и могу воображать себя пустынником»²⁸³.

Троицкая командировка

Находясь на Анзере в унылой обстановке, когда особенно грустно и скорбно было вспоминать о том, что уже шестые праздники проходят вне дома, без близких ему духовных чад, Владыка в своих молитвах обращался за помощью к Соловецким преподобным отцам. Особенно молился священномученик Петр основателю Соловецкой обители преподобному Герману, изливая ему свою боль о разрухе и уничтожении бывшей славной обители, о попрании Евангелия и закона Христова, о раздирании Его Тела – Церкви Православной. Молитвенно взывая к святому угоднику Божию, святитель пишет ему акафист. Написав акафист преподобному Герману, Владыка Петр отправил его в Москву, но рукопись затерялась. Предполагая, что такое может произойти, Владыка Петр написал акафист на отдельных открытках и отправил их своим духовным чадам по отдельности. Иногда ему приходилось писать даже зашифрованным текстом. Его духовная дочь, будущая монахиня Ксения (Новикова), собрала весь акафист, и после больших трудов он был расшифрован.

Владыка Петр, всей душой болея за униженную Русскую Православную Церковь, с сокрушением просит преподобного Германа: «Испроси нам у Господа грехов наших прощение и отврати от нас весь гнев Его, праведно движимый на ны. Утверди веру правую в сердцах наших, защити Церковь Святую, духом грядущего в мир противника Христова обуреваемую; даруй нам любовь к Богу и друг ко другу, мир и единомыслие, утоли все раздоры и нестроения наша, да не до конца погибнем».²⁸⁴ Только в вере и любви Владыка видел оружие против разрывающей людей ненависти. Но в России каленым железом выжигались из сознания людей понятия веры, христианской любви, сострадания и милосердия.

В последнее время Владыка стал часто видеть сны (он любил их толковать). Писал в Москву, что сны предвещают ему скорое освобождение. Владыка очень тяжело переживал заключение. Он имел очень живой, подвижный характер, а заключение его кругом связывало. Когда же заболел, то понял, что сны эти не к освобождению, а к смерти. Ранее значение снов Владыке толковал его келейник отец Пафнутий. Архиепископ Петр в своих письмах из Соловков вспоминал о нем и просил разыскать отца Пафнутия, бывшего тогда еще в живых, просил передать ему свое благословение. В своих письмах в Воронеж Владыка вспоминал и своего бывшего келейника отца Серафима, ранее скончавшегося в Нижегородском Печерском монастыре, с ним он был связан взаимной любовью.

Но несмотря на все испытания и болезни, Владыка оставался благодарным Богу за все. Он писал: «...во всем смиренно покоряюсь воли Его».²⁸⁵ В акафисте священномученику Петру поется: «Всего себе воли Господни предав, страдания Его ради за честь почитая еси, досточудне: тем преселение во оток Соловецкий и в темнице заточения, яко от десницы Божия восприял еси».²⁸⁶

Когда на Анзере начался повальный тиф, в Голгофо-Распятском скиту устроили госпиталь. По официальным данным на Анзере от тифа за зиму погибло 500 человек из тысячи. Архиепископ Петр тоже заболел. В больницу Владыку провожала Ш. К., она едва успела укрыть ему ноги. Было очень холодно, метель заносила снегом дорогу и конвой торопился. Архиепископа Петра привезли 7 января и положили в палату, расположенную рядом с алтарем. В то время на Анзер приезжал доктор лечить больного тифом начальника шестого отделения Вейсмана, который лечился дома. Доктор приложил все силы и знания, дал всевозможные лекарства для лечения Архиепископа Петра. Во время его болезни с Кремля приехал иеромонах и причастил Владыку Святых Христовых Тайн. Он пришел через пролив пешком по льду. С 18 января замерзла вода в проливе и стала возможна переправа. Архимандрит Феодосий (Алмазов), который в это время также был на Анзере, постоянно интересовался течением болезни Архиепископа Петра. Все очень обрадовались, услышав, что кризис миновал. «Владыка стал поправляться, и доктор ослабил уход», – пишет в своих воспоминаниях архимандрит Феодосий. Но Владыка ничего не ел.

Мать Арсения находилась в то время на пристани, и у нее хранились вещи Владыки. Она неоднократно присылала Владыке хранившуюся у нее его постригальную свитку, но он отсылал ее обратно. В день его кончины пришла к ней сестра-хозяйка. Сказала, что в болезни наступил перелом; Владыка должен был поправиться, но он ничего не ел. Мать Арсения спросила:

– В чем он лежит?

– В казенной короткой рубашке.

Тогда мать Арсения опять послала свитку, которую Владыка хранил на смерть. Когда ему подали ее, он сказал:

– Как к делу она послала ее. Теперь оботрите меня губкой. Обмывать меня нельзя.

На Владыку надели свитку, в ней он и скончался. Умер Архиепископ Петр 25 января / 7 февраля в 7 часов вечера, пролежав в госпитале две недели. В этот же день, но 11 лет тому назад, был убит митрополит Владимир (Богоявленский), под руководством которого иеромонах Петр (Зверев) начинал свою пастырскую деятельность.

В Голгофском госпитале врач и санитары были татары. Ранее Владыке как-то пришлось находиться вместе с ними. Они объявили голодовку, а Архиепископ Петр получал много посылок и ими поддерживал голодающих татар. Помня это, они старательно ухаживали за ним. А когда Владыка умирал, все инородцы пели молитвы на своих языках. Архиепископ Петр умер последним, после него никто уже не умирал, закончился тиф, и настало тепло. И даже своей смертью он принес последнюю жертву за ближних.

В одной палате с Владыкой лежал ветеринарный врач, его духовный сын. В день смерти Владыки, в 4 часа утра, он услышал шум, как бы влетела стая птиц. Открыв глаза, он увидел святую великомученицу Варвару со многими девами. Среди сопровождавших ее дев врач узнал святую мученицу Анисию и великомученицу Ирину. Она подошла к постели Владыки и причастила его Святых Тайн. Он рассказал об этом Архиепископу Полтавскому и другим.

Больничная палата в храме Голгофо-распятского скита

В тот же день, в 7 часов вечера, Владыка скончался. Перед смертью вечером он несколько раз написал на стене карандашом: «Жить я больше не хочу, меня Господь к Себе призывает». В последний раз написал «не» – и рука упала:

Архиепископ Петр скончался в 500-ю годовщину основания Соловецкой обители и в день празднования иконы Пресвятой Богородицы «Утоли моя печали». На службах Владыки Петра всегда пели тропарь этой иконе.

Когда Архиепископ Петр скончался, его вынесли в морг. Владыка лежал в свитке, и его хотели похоронить отдельно. Еще вначале тифозной эпидемии на острове с осени вырыли большую яму и туда складывали всех покойников, а сверху яму закрывали срубленными с этой целью еловыми ветками. По приказанию начальника Владыку положили в общую могилу. Его положили с краю, прикрыли деревцем. Местное начальство никак не разрешало хоронить его отдельно.

О смерти Архиепископа Петра (Зверева) Архимандрит Феодосий узнал на другой день около десяти-одиннадцати часов утра и сообщил другим. Священник Богданов, хорошо знакомый с начальником отделения Сотниковым, отправился к нему просить разрешения устроить торжественные похороны почившему, с установкой на его могиле креста. Когда получили разрешение хоронить отдельно, то сразу погасили бывшие у Владыки денежные квитанции и купили продуктов на поминки, всю ночь готовили.

В строительном подотделе сделали деревянный гроб и надмогильный крест, сшили туфли, из кипариса вырезали деревянную панагию. Панагию писали всю ночь.

Погребение было назначено на воскресенье – 10 февраля 1929 г. Разрешение на похороны получили: архимандрит Феодосий (Алмазов), и еще два иерея Ильинский и Богданов и миряне – Зотов и келейница Владыки Ш. К. Было запрещено громкое отпевание и в облачении. Не разрешалось быть и желающим помолиться.

Неожиданно отец Феодосий узнал от своих верных по Голгофской больнице, что уже приказано тело усопшего Владыки бросить без отпевания в общую могилу, уже доверху наполненную. Все были возмущены двуличностью Сотникова. Вечером Богданов побежал к нему на квартиру. Произошло резкое объяснение, Сотников не уступил. Ходил к нему и отец Феодосий. Но безрезультатно. Разговор произошел в присутствии Соловьева и заведующего отделом труда шестого отделения верующего Раковского, который потом принял участие в отпевании Архиепископа Петра, и за это был смещен на другую работу. Сотников заявил, что общая могила по его распоряжению уже закрыта и завалена землей и снегом, и он не даст разрешения на изъятие из общей могилы тела Архиепископа Петра.

Ночью архимандриту Феодосию по телефону сообщили, что закрытие общей могилы не было своевременно исполнено. В 5 часов утра пошли в хозчасть на Анзер за четыре версты, там в канцелярии хозяйственной части совершили заочное отпевание Владыки, все облачение сложили в гроб и повезли гроб с крестом на Голгофу. Четыре человека «шпаны» в это время копали могилу. Когда подъехали, то увидели, что общая могила была закрыта только ветками, а особая могила для погребения Высокопреосвященного Петра была уже почти готова.

Владыка лежал в длинной рубахе у края общей могилы. Изъять его оттуда было не трудно. Все умершие лежали черные, а Владыка лежал, как Спаситель, в рубашке, со сложенными на груди руками, белый, как кипельный. На лице были хвоинки насыпаны. Три священника на простыни подняли его из могилы, расчесали волосы, отерли лицо и начали прямо на земле облачать. Весь он был белый, мягкий, как будто бы вчера умер, только одна нога больная почернела. Еще когда в Белеве он осматривал монастырскую постройку, ему на ногу упал кирпич; она всегда у него болела.

Не обращая внимания на все запретительные меры начальства, Владыку торжественно облачили в монашеские одежды: в лиловую мантию и клобук, малый омофор, надели пояс, дали в руки крест, четки, Евангелие. На ноги надели бархатные туфельки. Пропели: «Да возрадуется душа твоя о Господе», и стали влагать Владыке в руки молитву. На ней все три священника расписались. Мать Арсения спросила:

– Почему вы расписываетесь? На молитве ведь не расписываются?

– Если время переменится, выйдет Владыка мощами, будет известно, кто его хоронил, – ответили они.

Подписались: архимандрит Феодосий (Алмазов), Барнаульский отец Василий и отец Димитрий из Твери. Громко совершили отпевание, произнесли речи. Присутствовало на похоронах Владыки Петра всего 20 человек. Священные останки опустили в могилу. Погребли Владыку на полугоре напротив алтаря Воскресенского храма. В головах – елка, в ногах – три пихты. И водрузили на могиле крест, впоследствии сделали на нем надпись. Один из хоронивших Владыку священников, будучи проездом в Москве, рассказывал, что, когда похоронили его и зарыли уже могилу, вдруг над могилой в столпе света явился Владыка и всех благословил.²⁸⁷

Так прошло погребение Архиепископа Петра в присутствии немногих близких ему людей. А в январе 1928 г., на год раньше, Владыка Петр торжественно отпевал в Соловецкой кладбищенской церкви архимандрита Иннокентия, и торжественно похоронил при громадной толпе сочувствовавших заключенных, с пением хора, с духовенством не менее 30 человек. Так к 1929 г. изменились «свободы» религиозных отправлений. Весной все кресты на Соловецких кладбищах были сняты и обращены в дрова.

После смерти Владыки вещи его раздали батюшкам, а перламутровую панагию с Тайной Вечерей Владыка завещал передать Архиепископу Иллариону. Архимандрит Феодосий (Алмазов) получил вязанную камилавку, туфли, сапоги, пояс, подрясник и др.

Для прославления Архиепископа Петра Воронежского Воронежская епархия подготовила документы. В 1989 г. был получен документ о его реабилитации. Встал вопрос об обретении мощей Владыки Петра. О месте погребения было известно по свидетельству монахини Арсении, что оно располагалось отдельно от общей могилы, напротив алтаря. В головах была елка, а в ногах – три пихты. На горе Голгофе две церкви: каменная Распятия Христова наверху и несколько ниже деревянная церковь Воскресения Господня. Поэтому необходимо было обследовать оба предполагаемых места захоронения.

По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в июне 1999 г. рабочая группа в составе иеромонаха Дамаскина (Орловского) – члена Синодальной комиссии, – игумена Соловецкого монастыря Германа (Чеботаря) и других начали поиски захоронения честных останков Архиепископа Петра. В работе принимали участие научные сотрудники Института археологии и Института наследия, Фонда памяти мучеников и исповедников РПЦ. Перед началом работы все вместе совершили общую молитву в Воскресенской церкви, где за день до начала поисков была совершена Божественная литургия. Раскопки начали производить наверху у каменного храма, там в некоторых местах виднелись ямы. Во время поисков и раскопок постоянно читалось Евангелие и совершались литии. Но к концу второго дня стало ясно, что здесь нет захоронений. Стали обследовать старое монастырское кладбище, которое находится у подножья горы рядом с деревянной церковью.

Молебен перед поисками могилы свт. Петра

Чтение Евангелия во время раскопок

Поиски захоронения останков архиепископа Петра

Раскопки продолжаются

Береза на месте могилы архиепископа Петра

К концу третьего дня 17 июня одновременно были обнаружены следы пяти захоронений периода Соловецкого концлагеря. Учитывая указания свидетелей, что при погребении Архиепископа Петра одно дерево находилось в головах, а три – в ногах, это место и было выбрано для вскрытия. Примерно в 17 м. к северо-востоку от апсиды Воскресенской церкви находилась продолговатая западина (в центре глубиной до 10–15 см.). Но на этом месте росла береза. Появились сомнения, все было поверхностно, на обрывистом месте. Приняли решение: березу необходимо спилить. И тогда под корнем березы на глубине 70 см. от поверхности земли были обнаружены части доски шириной 6–10 см. и толщиной 2 см., а под ней в гробу из простых досок, сколоченных в «простой ящик», человеческие останки. Береза, как сторож, сохраняла это место, чтобы нога человеческая не топтала святой могилы, таким образом Господь хранил нетронутым место захоронения Своего избранника.

Исследуя найденные честные останки, определили, что это действительно захоронение Архиепископа Петра. На это указывали некоторая анатомическая особенность и высокий рост – 180 см. Остальные четыре захоронения находились рядом к северо-западу от нижней церкви. Все собрались у одиночной могилы служить литию в память священномученика Петра, Архиепископа Воронежского. Честные останки Владыки были цвета слоновой кости,²⁸⁸ кроме пяточной кости левой ноги, которая была черного цвета. В других могилах все останки были темно-коричневого цвета.

Обретение честных мощей архиепископа Петра (не публ.)

18 июня было памятным для Соловецкой обители. Именно в этот день преподобный Иов Анзерский (на Юбилейном Архиерейском соборе в 2000 г. было установлено общецерковное почитание его) услышал глас Божией Матери: «Гора сия нарицается Голгофа». И вот сейчас открылось истинное значение этого пророчества. Здесь была явлена страшная Российская Голгофа.

На Анзере всех замученных, умерших от голода и болезней хоронили без гробов и даже без одежды, как стало видно при вскрытии могил. Это были чудовищные братские могилы, засыпанные землей. Неслышный крик разносился над Голгофой. Семьдесят лет души погребенных здесь томились в ожидании упокоения. После обследования могилы были снова зарыты, над каждой был поставлен крест и зажжены свечи. «В наступившей ночной тишине послышалось тихое церковное пение: совершался чин погребения усопших».²⁸⁹ Вечная ваша память, отцы и братия наша.

17 июня 1999 г. были обретены святые мощи Архиепископа Петра. Это достопамятное событие сопровождалось небесными знамениями: радугой, столпом света, поднимавшимся от земли к солнцу, необыкновенным сиянием неба, плывущими над Анзером кроваво-красными облаками. Так Господь являл святость своего угодника – священномученика Петра, Архиепископа Воронежского. Во время раскопок пошел мелкий-мелкий дождь, и честные останки приходилось выбирать из могилы под прикрытием вместе с землей, затем все было просушено и тщательно убрано все лишнее. Частично сохранилась одежда святителя. Когда закончили раскопки, все закрыли землей. Поставили крест и совершили панихиду. По окончанию панихиды игумен Герман сказал проповедь. В это время поднялся сильный ветер, по небу плыли багряные, как хламида Христа, тучи.

Под корнем березы обнаружена могила священномученика Петра

Алые облака над островом Анзером во время обретения мощей

Лития у могилы

Столб света над соловецким Кремлем во время обретения мощей

Сначала мощи были перенесены в Воскресенскую церковь. Здесь впервые отслужили молебен перед мощами священномученика Петра. Все присутствующие имели возможность приложиться к святой главе священномученика Петра, и в это время они «ощущали не могильный холод, а живую теплоту и благоухание».²⁹⁰ Фотограф, работающий в комиссии, почувствовал необычайную радость. Он сказал:

– Я никогда не ощущал такой радости.

И не только он, но и некоторые другие участники комиссии в течение всего времени обретения мощей и на протяжении всей последующей недели ощущали пасхальную радость. По окончанию работы комиссии утром все находились в Троицком скиту и оттуда наблюдали, как с места захоронения поднимался в небо прямой луч света.

Что примечательно в этом событии: церковная жизнь Владыки Петра началась тоже в Воскресенском храме, только под Москвой, и закончилось его земное существование у стен Воскресенской церкви на Голгофе. Вечная жизнь духа побеждает временную плоть. Безмерное высится над мерным, смертию смерть поправ. Закончилась земная жизнь Владыки Петра 7 февраля 1929 г., и началась вечная жизнь в обителях Царствия Небесного. Путь на Голгофу и Фавор един.

Лития по всем замученным в Соловецком лагере

Молебен после обретения мощей свт. Петра в Воскресенском храме

Сохранившийся кусочек от облачения (не публ.)

Установление креста на могиле архиепископа Петра. Крест на могиле свт. Петра

Синодальная комиссия по канонизации святых изучила документы, свидетельства и другие источники, касающиеся жизни Архиепископа Петра и передала их в Священный Синод для решения вопроса о канонизации Владыки Петра на Архиерейском Соборе. Священномученик Петр (Зверев) был канонизирован в лике святых Русской Православной Церкви на Архиерейском Соборе 13–20 августа 2000 г.

Икона сщчм. Петра (Зверева)

Рака с мощами священномученика Петра сейчас находится в церкви святителя Филарета Митрополита Московского в Спасо-Преображенском Соловецком ставропигиальном монастыре. Именно в этой церкви начался последний путь земного странствования Владыки Петра, когда он прибыл в Соловецкий лагерь. Над местом обретения его мощей в 2002 г. поставлена деревянная часовня. Возобновились богослужения в Воскресенской церкви, где за день до обретения мощей священномученика Петра прошла служба. Ныне в церкви Воскресения Христова покоятся святые мощи преподобного Нова Анзерского.

Часовня на месте обретения мощей

Рака со св. мощами сщмч. Петра (Зверева)

Со всей России едут люди на Соловки, чтобы поклониться всем Соловецким святым, и не только преподобным отцам Зосиме, Савватию и Герману, но и всем новомученикам и исповедникам Соловецким, память которых установлена Архиерейским Собором в 2000 г. и отмечается 10/23 августа. Едут, чтобы приложиться к мощам священномученика Петра и помолиться ему.

И, как все святые всегда своими молитвами помогают нам в наших просьбах и являются нашими ходатаями пред Богом, так и священномученик Петр не оставлял и не оставляет своих чад и всех притекающих к нему и также всегда является скорым помощником. Жена брата Владыки – Евгения Михайловна – рассказывала Соне Булгаковой, что она видела его после смерти во сне в их комнате «стоящим в воздухе в ярком сиянии, благословляющим». Самой м. Серафиме в 1936 г. Владыка Петр явился во сне и предупредил ее о предстоящем аресте.

Маргарита Александровна Нартова вспоминала, что когда ей стало совсем тяжело в ее уже довольно преклонные годы – ей исполнилось сто лет, – она стала часто молиться своему духовному отцу – Архиепископу Петру – по четкам, которые она получила от него в 1929 г., и очень верила в его помощь. И надежда ее не осталась напрасной. Однажды совсем неожиданно им домой принесли жизнеописание Архиепископа Петра, напечатанное в Троицком слове по воспоминаниям монахини Серафимы (Булгаковой). Так Владыка дал знать, что он помнит и не оставляет Маргариту Александровну в своих молитвах.

В Москве проживала монахиня Варвара. Она страдала тяжелым неизлечимым недугом с раннего детства. Несмотря на свой молодой возраст, она, по благословению старца Алексея, приняла постриг. А однажды, когда жизнь ее уже подходила к концу, во сне монахиня Варвара увидела святителя, который пришел причастить ее Святых Христовых Тайн. Матушка рассказала об этом местному священнику иерею Александру Звереву и описала наружность святителя. Согласно ее описанию, это был священномученик Петр. Когда матушка Варвара увидела фотографию Владыки, она сразу узнала его. ²⁹¹

Священномученику Петру составлена служба и написан акафист. Память священномученика Петра совершается в день его кончины 25 января/7 февраля и в день обретения мощей 4/17 июня, а также в день празднования Собора новомучеников и исповедников Соловецких 10/23 августа.

В нынешнее скорбное время мы взываем к святителю: «Церкве Православныя защитителю, народа русского скорбьми отягочаваемаго утешителю, в час лютых испытаний твердо исповедал еси Христа, священномучениче славне Петре: заступи и ныне всесильною молитвою твоею к Богу многоскорбных соотечественников твоих, утеши страждущие души наша и от раздирания и расхищения волки хищными святыню Церкви Русския благонадежно охрани».²⁹²

О скорой помощи священномученика Петра вспоминают паломники, побывавшие на Соловках. В августе 2005 г. они приехали на праздники Соловецких святых. Побывали на Секирке и других памятных местах Соловков, а вот на Анзере не довелось. Из-за штормовой погоды поездки на Анзер отменены были до 25 сентября. Пора было возвращаться домой, но как же уехать, не повидав Анзера – места страданий многих Соловецких узников. И тогда они взмолились: «Священномучениче Петре, моли Бога о нас, помоги нам посетить это святое место». Наутро им говорят: «Анзер открыт, организуется поездка». Так, 23 августа, в день всех новомучеников и исповедников Соловецких, Господь по молитвам святого Владыки Петра устроил им настоящий праздник. Они посетили Анзер, увидели место захоронения Архиепископа Петра и других жертв большевицкого террора. Увидели они и березу, выросшую в виде креста, как память о тех страшных годах гонений на всех неугодных для новой власти лиц. Нерукотворный крест, воздвигнутый Господом вместо тех крестов, которые были собраны со всего Соловецкого архипелага, как будто бы из-за неимения дров. Из всех собранных крестов затем устроили большие костры.

В заключение обратимся к святителю Петру словами молитвы, составленной им к преподобному Герману Соловецкому, написанной к акафисту этому святому. «О предивный Угодниче Христов... помози нам подвигом добрым подвизаться, веру нераздельную соблюсти, главы невидимых змиев сокрушити, победителем греха явитися и житием своим прославите превелие Имя Святые Троицы. Не забуди и нас, любовию чтущих святую память Твою и к Тебе, яко отцу чадолюбивому, прибегающих. Помогай нам, Отче наш милостивый, в душевных и телесных нуждах наших, подавай нам вся благая и потребная в жизни временной, да ревностне поработаем Господу Богу прочее время живота нашего и понесем на себе иго Его благое и легкое Его бремя и, тако достигше благодатию Христовою Небесного Царствия, сподобимся с Тобою и со всеми Святыми славити и воспевати пречестное и великолепое Имя Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь».²⁹³

Дивеево – Соловки, 2009 г.

Икона Воронежских новомучеников

Икона сщмч. Петра

Икона сщмч. Петра (не публ.)

Икона сщмч. Петра (не публ.)

Настенная роспись в Пеображенском храме Серафимо-Дивеевского монастыря, сщмч. Петр (Зверев)

Преображенский собор в Дивеево