Книга II. Швейцарская Реформация

Швейцария принадлежит к числу стран, чье историческое значение обратно пропорционально их размеру. Бог часто избирает малое ради великих целей. Палестина дала миру христианскую веру. Из маленькой Греции произошли философия и искусство. А Швейцария – колыбель реформатских церквей. Эта страна, на территории которой возвышаются покрытые снегом Альпы, породила полноводные реки и реформатскую веру, как Германия была родиной веры лютеранской. Принципы швейцарской Реформации, подобно водам Рейна и Роны, перемещались на запад, вслед за солнцем, во Францию, Голландию, Англию, Шотландию и на новый континент, который Цвингли и Кальвин знали только по имени. Завоевания меча незначительны в сравнении с интеллектуальными и моральными достижениями. Миром правят идеи. А идеи бессмертны.

До XVI века Швейцария не оказывала никакого влияния на дела Европы, если не считать отваги ее обитателей при защите собственной свободы и в иноземных войнах. Но в XVI веке она встала бок о бок с Германией в деле того великого религиозного обновления, которое повлияло на всю современную историю целиком⁶.

Республика Швейцария, которая до сих пор сохраняет свою независимость в окружении монархий, была основана посредством заключения «вечного союза» между тремя «лесными кантонами»: Ури, Швицем и Унтервальденом, 1 августа 1291 г. – и постепенно росла вследствие завоеваний, приобретения земель и добровольного их присоединения. Люцерн (четвертый лесной кантон) присоединился к конфедерации в 1332 г., Цюрих – в 1351 г., Гларус и Цуг – в 1352 г., Бери – в 1353 г., Фрибур (Фрейбург) и Золотурн (Золер) – в 1481 г., Базель и Шафхаузен – в 1501 г., Аппенцелль – в 1513 г. Ко времени Реформации кантонов было тринадцать. С ними были соединены, посредством приобретения, завоевания или добровольного согласия, в качество общих территорий или свободных округов⁷, прилегающие земли Ааргау, Тургау, Валлиса, Женевы, Граубюндена, княжества Невшатель и Валанген и несколько городов (Биль, Мюльхаузен, Ротвейль, Локарно и др.). С 1789 г. количество кантонов возросло до двадцати двух, и их население составляло почти три миллиона человек (в 1890 г.). Федерация Соединенных Штатов начиналась с тринадцати штатов и тоже выросла посредством приобретения или завоеваний, а также организации и включения новых территорий, но это происходило быстрее и в более крупной масштабе.

Романтическая история Вильгельма Телля, очаровательно изложенная Эгидием Чуди, швейцарским Геродотом⁸, а также Иоганном фон Мюллером, швейцарским Тацитом, и украшенная поэтическим гением Фридриха Шиллера, конечно, относится к области популярных сказок, как и родственные истории из скандинавской и немецкой мифологии, однако содержит долю истины, показывая дух тех смелых горцев, которые любили свободу и независимость больше жизни и изгоняли иноземных захватчиков со своей земли. Слава этого героя принадлежит швейцарскому народу. Священная клятва жителей Грютли на Люцернском озере, у подножья Селисберга (1306 или 1308 г.?), и более определенный договор от 9 декабря 1315 г. в Бруннене были подтвержденной заключенного ранее соглашения (1291)⁹.

Швейцарцы успешно защищали свою независимость от нападений дома Габсбургов в памятных сражениях при Моргартене («швейцарский марафон», 1315), Семпахе (1386) и Нафельсе (1388); от французского короля Людовика XI – при Базеле («швейцарские Фермопилы», 1444); от герцога Карла Смелого Бургундского – при Грансоне, Муртене (Морате) и Нанси (1476 и 1477).

Природа и история сделали Швейцарию федеративной республикой. Эта республика изначально представляла собой свободную аристократическую конфедерацию независимых кантонов, управляемую рейхстагом, в котором от каждого кантона присутствовало по одинаковому количеству депутатов, так что большинство голосов на рейхстаге было важнее, чем согласие большинства населения. Такая ситуация сохранялась до 1848 г., когда (после поражения Sonderbund римско-католических кантонов) конституция была переделана согласно демократическим принципам, по американскому примеру, и законодательной властью были облечены две палаты. Одна (Ständerath, или сенат) состояла из сорока четырех депутатов от двадцати двух суверенных кантонов (как старый рейхстаг), другая (Nationalrath, или палата представителей) представляла народ в соответствии с его количеством (по человеку на каждые двадцать тысяч душ). Исполнительная же власть была дана совету из семи членов (Bundesrath), который избирался на три года обеими палатами законодателей. Таким образом, кантонов превратилась в федеральное государство, в котором центральное правительство избиралось народом и действовало непосредственно для народа¹⁰.

Следует помнить о разнице в устройство центральной власти, чтобы понять, почему Реформация победила в наиболее населенных кантонах, однако потерпела поражение в рейхстаге¹¹. Малые лесные кантоны имели по столько же голосов, что и крупные кантоны Цюрих и Бери, а они не допускали к себе протестантов до 1848 г. Вольный характер немецкого рейхстага и отсутствие централизации объясняет победу протестантизма в Саксонии, Гессене и других государствах и имперских городах, несмотря на враждебную решимость большинства членов рейхстага, которые вновь и вновь требовали исполнения Вормского эдикта.

Христианизация Швейцарии началась в IV или III веке под руководством Рима. Она исходила из Франции и Италии. Женева, на границе Франции и Савойи, была местом, где возникла самая древняя церковь и епископат, основанный двумя епископами Вьенна из Южной Галлии. Епископат Кура, в юго-восточной части страны, впервые упоминается в постановлениях Миланского синода 452 г. Северные и центральные районы были обращены в христианство в VII веке ирландскими миссионерами Колумбаном и Галлом. Последний основал аббатство Санкт-Галлен (Сен-Галлен), ставшее знаменитый центром цивилизации для Алеманнии. Первый и в течение долгого времени единственный швейцарским университетом был университет Базеля (1460), где проводился один из трех реформаторских соборов (1430). В средние века вся страна, как и остальная Европа, была подчинена римскому престолу и в ней были запрещены все религии, кроме римско-католической. Она была разделена на шесть епископатов: Женева, Кур, Констанц, Базель, Лозанна и Сион (Ситтен). У папы в Швейцарии было несколько легатов, которые действовали как политически и военные агенты и относились к маленькой республике как к великой силе. Самым влиятельным епископом был Шиннер из Снопа, оказавший много услуг воинственному Юлию II и Льву X. Он даже получил сан кардинала. Цвингли, который хорошо был с ним знаком, получил бы такой же сан, если бы последовал его примеру.

Церковь в Швейцарии была так же развращена и так же нуждалась в реформах, как и церковь в Германии. Жители древних кантонов вокруг Люцернского озера были и остаются по сей день самыми честными и благочестивыми католиками. Но клир был невежественным, суеверным и безнравственным и подавал плохой пример мирянам. Монастыри пришли в упадок и не могли представить ни одного человека, который мог бы сравниться с реформаторами в плане учености и морального влияния. Из-за законов целибата наличие наложниц у священников стало всеобщей и простительной практикой. Епископ Констанца (Гуго фон Гогенланденберг) прощал виновных священников при условии выплаты штрафа в четыре гульдена за каждого ребенка, который от них рождался. Говорят, что таким образом он заработал семь тысяч пятьсот гульденов за один год (1522). В пастырском послании, незадолго до Реформации, он жаловался на аморальность многих священников, которые открыто содержали наложниц или женщин легкого поведения в своих домах, отказывались расставаться с ними или тайно приводили обратно, играли в азартные игры, сидели с мирянами в тавернах, напивались и богохульствовали¹².

Народ был развращен из-за службы в иноземных армиях (называемой Reislaufen), которая прославила доблесть и верность швейцарцев, но повредила их независимости и нравственности¹³. Короли и папы выдвигали свои предложения, чтобы призвать к себе на службу швейцарских солдат, которые нередко должны были сражаться друг против друга на поле боя за границей. С войны они возвращались богатые и развращенные. Цвингли знал об этом зле из личного опыта, когда был священником в итальянских кампаниях, и критиковал его еще до того, как задумался о реформах в церкви. Он продолжал выступать против наемной службы, когда был позван в Цюрих, и принял смерть от руки иноземного наемника.

С другой стороны, кое-что подавало надежду на улучшения. Реформаторски соборы в Констанце и в Базеле еще не были забыты среди образованного люда. Развитие литературы стимулировало свободу мысли и открывало глаза на злоупотребления. Базельский университет стал центром литературной деятельности и просветительского влияния. Здесь Томас Виттенбах из Биля учил богословию между 1505 и 1508 гг. и критиковал индульгенции, мессу и целибат священства. Он, с несколькими другими священниками, вступил в брак в 1524 г. и был смещен с поста проповедника, но не отлучен. Он занимая несколько высоких должностей, но умер в великой бедности в 1526 г. Цвингли посещал его лекции в 1505 г. и многому у него научился. В Базеле Эразм, великое светило либеральной учености, провел несколько наиболее активных лет своей жизни (1514–1516 и 1521–1529) и выпустил, в типографии друга, Фробения, большую часть своих книг, в том числе Новый Завет на греческом языке. В Базеле были перепечатаны несколько трудов Лютера, для распространения по Швейцарии. Капитон, Гедион, Пелликан и Эколампадий также учились, учили и проповедовали в этом городе.

Но Реформация исходила из Цюриха, а не из Базеля, и ее возглавил Цвингли, в котором гуманистическая культура Эразма сочеталась со способностями популярного проповедника и практической энергией реформатора церкви.

Швейцарскую Реформацию можно поделить на три акта и периода:

I. Реформация Цвингли в немецких кантонах с 1516 г. до смерти Цвингли и Каппельского мира, 1531.

II. Реформация Кальвина во французской Швейцарии с 1531 г. до смерти Кальвина, 1564.

III. Труды Буллингера в Цюрихе (ум. в 1575) и Безы в Женеве (ум. в 1605), для укрепления дела их старших друзей и предшественников.

Движение Цвингли было почти одновременно немецкой Реформации, и в Марбурге было достигнуто соглашение по четырнадцати из пятнадцати артикулов веры (единственное серьезное разногласие касалось способа присутствия Христа в евхаристии). Хотя Цвингли умер в расцвете лет, он успел определить все основные особенности реформатских церквей, по крайней мере, в общих чертах.

Но великим богословом, организатором и создателей учения реформатской церкви стал Кальвин. Он сделал ее ближе к лютеранской в учении о вечере Господней, но расширил трещину в том, что касалось вопроса о предопределении.

Цвингли и Буллингер связывают швейцарскую Реформацию с Реформацией в Германии, Венгрии и Богемии, а Кальвин и Беза – с Реформацией во Франции, Голландии, Англии и Шотландии.

О разнице между лютеранский и реформатским вероисповеданиями см. Göbel, Hundeshagen, Schnekenburger, Schweizer и т. д. (цит. в Schaff, Creeds of Christendom, vol. I, 211).

Протестантизм дает больше возможностей для индивидуальной и национальной свободы и разнообразна, чем католичество, которое требует единообразна учения, дисциплины и поклонения. У протестантизма нет видимого центра или главы, и он состоит из ряда отдельных и независимых организаций под невидимым главенством Христа. Это одно стадо, но во многих загонах. Разнообразно в единство и единство в разнообразны – таков закон Бога в природе и истории. К настоящему моменту протестантизм уже широко воспользовался возможностями разнообразия, но еще не воплотил в жизнь все достоинства христианского единства.

Две оригинальные ветви евангельского христианства – лютеранская и реформатская конфессии. Они так же похожи и так же не похожи, как греческая и римская ветви исторического христианства, основанные на национальном фундаменте философской Греции и политического Рима. Лютеране и реформаты в равной степени являются евангельскими и допускают органичный союз, который, фактически, стал реальностью в Пруссии и других областях Германии после трехсотлетия Реформации в 1817 г. Их отличия скорее богословские, чем религиозные, и касаются интеллектуального восприятия, а не сердца и души благочестия. Единственный серьезный вероучительным разногласием, о котором Лютер и Цвингли спорили в Марбурге, был способ реального присутствия Христа в евхаристии, подобно тому как исхождение Духа от Сына в течение веков было единственный вероучительным разногласием между Греческой и Римской церквями. Но с течением времени развились и другие отличия – в управлении, дисциплине, поклонении и практике, которые затмили богословские проблемы, вызвавшие разделение.

К лютеранам относятся церкви, которые носят имя Лютера и принимают Аугсбургское вероисповедание. К реформатам (если использовать этот термин в его исторической и общей смысле) – церкви, происхождение которых прямо или опосредованно связано с трудами Цвингли и Кальвина¹⁴. В Англии вторая, или пуританская Реформация породила ряд новых деноминаций, которые, после Акта о веротерпимости 1689 г., были организованы в отдельные церкви. В XVIII веке началось веслеевское религиозное движение, которое привело к возникновению одной из крупнейших и самых активных церквей в англоязычном мире.

Таким образом, Реформация XVI века является матерью или бабушкой не менее шести семейств евангельских деноминаций, не считая их подразделений. Лютеранство обладало влиянием в Германии и Скандинавии; реформатство – в Великобритании и Северной Америке.

Существуют также разные типы реформатского вероисповедания. Двигаясь на запад вместе с распространением христианства и цивилизации, оно стало более сильным в Голландии, Англии и Шотландии, чем в Швейцарии, но основные характеристики, отличавшие его от лютеранского вероисповедания, были сформированы уже Цвингли и Кальвином.

И швейцарская, и немецкая Реформация выступали против римского католичества, но швейцарцы отошли от Рима дальше. Они ревностно защищали высшую славу Бога и, строго исполняя первую и вторую заповеди, упразднили языческие элементы поклонения творению. Лютер же, устремленный к достоинствам безвозмездной благодати и свободы совести, направил самые решительные атаки против иудейской составляющей – монашеского законничества и веры в собственную праведность. Швейцарские богословы от Божьей благодати шли к потребностям человека, а лютеране – от потребностей человека к Божьей благодати.

И те, и другие согласны с тремя основополагающими принципами протестантизма: абсолютное превосходство Божьего Писания как правила веры и жизни; оправдание безвозмездной благодатью через веру; всеобщее священство верующих. Но в том, что касается первого принципа, реформатская церковь более радикально противопоставляет себя человеческим традициям, отменяя всё, что не основано на Библии. Лютер же оставляет то, что Библии не противоречит. Что касается оправдания верой, то Лютер сделал его тем положением, на котором стоит церковь; Цвингли же и Кальвин подчинили оправдание верой догмату о вечном предопределении по безвозмездной благодати и больше внимания уделяли добрый делам и строгой дисциплине. И те, и другие выступали против особого священства и иерархического правления, но швейцарские реформаторы придали больший размах участию мирян, учредив принцип конгрегационного и синодального самоуправления и самофинансирования церкви.

И те, и другие ввели новую церковь в тесный контакт с государством, но швейцарские реформаторы контролировали государство в духе республиканской независимости, что в конечном итоге привело к разделению светской и духовной власти, или, другими словами, к свободной церкви в свободной государство (как во французской Швейцарии и в Соединенных Штатах); в то время как Лютер и Меланхтон, со свойственный им от рождения почтением к монархический институтам и Германской империи, учили пассивному подчинению в политике и подчинили церковь гражданский властям.

Все евангельские богословы и правители XVI и XVII века отличались непоследовательностью по части нетерпимости в теории и на практике, но в конечном итоге Реформация, являвшаяся восстанием против папской тирании и могущественным актом освобождения, привела к триумфу религиозной свободы, которая стала ее законный плодом.

Реформатская церковь не носит имени какого-либо человека и не подчинена авторитету какой-либо одной личности, но приобрела разные облики под влиянием Цвингли и Буллингера в Цюрихе, Эколампадия в Базеле, Галлера в Берне, Кальвина и Безы в Женеве, Урсина и Олевиана в Пфальце, Кранмера, Латимера и Ридли в Англии, Нокса в Шотландии. Лютеранская церковь, как видно из самого ее названия, носит на себе неизгладимый отпечаток личности Лютера, хотя более мягкая и либеральная меланхтоновская тенденция также занимает в ней почетное место и проявляется во всех прогрессивных движениях за объединение, как-то: Калликста, Шпенера и умеренных лютеранских школ нашего времени.

На латинскую и англо-саксонскую расы кальвинизм оказал большее впечатление, чем на немецкую. Лютеранство же по своей сути немецкое, и в других странах оно подвергается большему или меньшему количеству изменений.

Кальвин стремился к реформе не только богословия, но и дисциплины и учредил образцовую теократию в Женеве, существовавшую при жизни нескольких поколений. Лютер удовлетворился реформой веры и учения, предоставив времени вершить практически последствия, но горько жаловался на антиномианский беспорядок и злоупотребления, которые в какой-то момент угрожали его трудам в Саксонии.

Швейцарские реформаторы сделали поклонение чрезвычайно простым и исключительно духовный. Они утверждали, что способность воспламенять веру зависит от личного благочестия и интеллектуальных усилий служителя, а также от достоинства его проповедей и молитв. Лютер, который был поэтом и музыкантом, оставил больше места для эстетического и художественного элемента. В его церкви развилась богатая литургическая и гимнологическая литература, но в обеих деноминациях процветает пение на богослужениях. Англиканская церковь создала лучшую литургию, которая используется по сей день, и ее популярность только возрастает.

Реформатская церковь идет впереди в плане дисциплины, либерализма, энергии и предприимчивости. Она несет Евангелие в языческие страны и новые колонии. Она формирует богобоязненный, мужественный, независимый, героический тип характера, который мы встречаем среди французских гугенотов, английских пуритан, шотландских ковенантеров и вальденсов Пьемонта, так что во времена гонений благородная армия мучеников отправляется за решетку или на костер. Лютеранская же церковь культивирует искреннее, доверчивое, внутреннее и мистическое благочестие, развивает богословскую науку, библейские и исторические исследования, решает важнейшие проблемы философии и религии.

Бог мудро распределил Свои дары, дав множество возможностей использовать их для созидания Его царства.

См. также литературу о Реформации в целом (т. VII) и о немецкой Реформации, там же. Литература о Реформации во французской Швейцарии будет приведена в следующей главе.

Крупнейшее собрание литературы о Реформации в немецкой Швейцарии находится в Stadtbibliothek (в Wasserkirche) и в Cantonalbibliothek Цюриха. В первой есть 200 томов ценного собранна рукописей Зимлера (ум. в 1788) и Thesaurus Hottingerianus. Я исследовал эти библиотеки в августе 1886 г. с помощью профессоров О.Ф. Фрицше, А. Швейцера, Георга фон Висса и доктора Эшера, а потом еще раз в июле 1890 г.

Список книг по общей истории Швейцарии см. в следующих трудах: Gottlieb Emanuel von Haller: Bibliothek der Schweizer-Geschichte und aller Theile, so dahin Bezug haben (Bern, 1785–’88, 7 vols.); продолжение – Gerold Meyer von Knonau (1840–’45, Zür., 1850) и Ludwig von Sinner (1786–1861, Bern and Zürich, 1851). Catalog der Stadtbibliothek in Zürich (Zürich, 1864–’67, 4 Bde, с добавлением многих новых позиций к списку рукописей).

E. Fr. von Mölinen: Prodromus einer Schweizer. Historiographie (Bern, 1874). Автор обещает выпустить полный словарь швейцарских летописей и т. д., примерно в 4 томах.

I. Источники: Zwingli, Oecolampadius, Leo Judae, Bullinger, Watt (Vadianus) и труды других реформаторов из швейцарских кантонов.

Herminjard: Correspondance des Réformateurs. Genève, 1866–’86. 7 vols.

Bullinger (Heinrich, преемник Цвингли (ум. в 1575): Reformationsgeschichte, nach den Autographen herausgeg. von J. J. Hottingen und Η. H. Vögeli. Frauenfeld, 1838–’40, 3 vols. octavo. C 1519 no 1532. На швейцарско-немецком диалекте.

Kessler (Johannes, реформатор Санкт-Галлена): Sabbata. Chronik der Jahre 1523–’39. Ed. by E. Götzinger. St. Gallen, 1866–’68. 2 parts. Кесслер был учеником, которого Лютер встретил в Йене, когда возвращался в Виттенберг (см. т. VII).

Simler (Joh. Jac.): Sammlung alter und neuer Urkunden zur Beleuchtungder Kirchengeschichte, vornehmlich des Schweizerlandes. Zürich, 1757–63. 2 Bde in 6 Theilen. octavo. Также первые 30 томов его упомянутого выше собрания рукописей, где есть много печатных памфлетов и документов.

Die Eidgenössischen Abschiede. Bd. III. Abth. 2: Abschiede von 1500–’20, bearbeitet von Segesser (Luzern, 1869); Bd. IV. I a: A.D. 1521–’28, bearbeitet von Strickler (Brugg, 1873); Bd. IV. I b: AD. 1529–’32 (Zürich, 1876); Bd. IV. I c: A.D. 1533–’40, bearbeitet von Deschwanden (Luzern, 1878); Bd. IV. I d: A. D. 1541–’48, bearbeitet von Deschwanden (Luzern, 1882). Публикация официальных постановлений швейцарского рейхстага была начата за счет Конфедерации в 1839 г., она охватывает период с 1245 по 1848 гг.

Strickler (Joh.): Actensammlung zur Schweizerischen Reformationsgeschichte in den Jahren 1521–’32. Zürich, 1878–’84. 5 vols. octavo. В основной на швейцарско-немецком, отчасти на латыни. Пятый том содержит дополнения, списки и библиографию по истории Реформации до 1533 г.

Egli (Emil): Actensammlung zur Geschichte der Zürcher Reformation von 1519–’33. Zürich, 1879 (стр. vii и 947).

Stürler (Μ. V.): Urkunden der Bernischen Kirchenreform. Bern, 1862. Только до 1528.

О римско-католической стороне: Archiv für die Schweizer. Reformations-Geschichte, herausgeg. auf Veranstaltung des Schweizer. Piusvereins. Solothurn, 1868–’76. 3 больших тома. Том I включает в себя Chronik der Schweizerischen Reformation (до 1534), автор Hans Salat из Люцерна (ум. после 1543), историк и поэт, биография и произведения которого были изданы Бехтольдом в Базеле, 1876. Том II одержит обращение папы к швейцарскому рейхстагу и т. д. В томе III, стр. 7–82, приведена очень полная библиография о Реформации и истории швейцарских кантонов вплоть до 1871 г. Большинство протестантских историков упускает из вида этот труд. Буллингер выступил против Залата в своей книге Saiz zum Salat.

II. Более поздние исторические труды

Hottinger (Joh. Heinrich, известный ориенталист, 1620–’67): Historia Ecclesiasticae Novi Test. Tiguri [Turici], 1651–’67. 9 vols. octavo. Последние четыре тома этого весьма ученого, но скучного труда рассказывают о Реформации. Седьмой том содержит главу почти в 600 страниц (24–618) de Indulgentiis in specie!

Hottinger (Joh. Jacob, 1652–1735, третий сын первого автора): Helvetische Kirchengeschichten, etc. Zür., 1698–1729. 4 vols. quarto. Новые издания: Wirz and Kirchhofer. См. ниже.

Miscellanea Tigurina edita, inedita, vetera, nova, theologica, historica, etc., ed. by J. J. Ulrich. Zür., 1722–’24. 3 vols. octavo. Содержит краткие биографии швейцарских реформаторов и важные документы Буллингера, Леона Юда, Брейтингера, Зимлера и др.

Füsslin (или Füssli, Joh. Conr. F., 1704–1775): Beiträge zur Erläuterung der Kirchenreformationsgeschichten des Schweizerlands. Zür., 1740–’53. 5 vols. octavo. Содержит важные оригинальные документы и письма.

Ruchat (Abrah., 1680–1750): Histoire de la Réformation de la Suisse, 1516–1556. Genève, 1727, ’28. 6 vols. octavo. Новые издания с приложениями: L. Vulliemin. Paris and Lausanne, 1835–’38. 7 vols. octavo. В основном важно для изучения истории французских кантонов. Английское сокращенное издание – все четыре тома в одном – J. Collinson (каноник Дарема), London, 1845, до конца 1536 г.

Wirz (Ludw.) и Kirchhofer (Melch.): Helvet. Kirchengeschichte. Aus Joh. Jac. Hettinger’s älterem Werke und anderen Quellen neu bearbeitet. Zürich, 1808–’19. 5 vols. Современная история изложена в т. IV и V. Автор пятого тома – Kirchhofer.

Merle d’Aubigné (профессор истории церкви из Женевы, ум. в 1872): Histoire de lа Réformation du 16 siècle. Paris, 1838 sqq. Histoire de la Réformation au temps du Calvin. Paris, 1863–’78. Оба труда переведены и опубликованы в Англии и Америке, в разных изданиях.

Trechsel (Friedr., 1805–1885): Beiträge zur Geschichte der Schweiz. Reformirten Kirche, zunächst derjenigen des Cantons Bern. Bern, 1841, ’42, 4 Hefte.

Gieseler (ум. в 1854): Ch. History. Germ. ed. III. A. 128 sqq.; 277 sqq. Am. ed. vol. IV. 75–99, 209–217. Его повествование очень ценно из-за выдержек из источников.

Baur (ум. в Тюбингене, 1860): Kirchengeschichte. Bd. IV. 80–96. Посмертное издание, Tübingen, 1863.

Hagenbach (Karl Rud., профессор истории церкви в Базеле, ум. в 1874): Geschichte der Reformation, 1517–1555. Leipzig, 1834, 4^th ed. 1870 (T. III его общей Kirchengeschichte). Пятое издание, c литературный и критический приложением, – F. Nippold, Leipzig, 1887. Английский перевод – Е. Moore, Edinburgh and New York, 1878, ’79, 2 vols.

Chastel (Étienne, профессор истории церкви в Женевской университете, ум. в 1885): Histoire du Christianisme, tom. IV: Age Moderne (p. 66 sqq.). Paris, 1882.

Berner Beiträge zur Geschichte der Schweizerischen Reformationskirchen. Von Billeter, Flückiger, Hubler, Kasser, Marthaler, Strasser. Mit weiteren Beiträgen vermehrt und herausgegeben von Fr. Nippold. Bern, 1884. (454 стр.)

О вероисповеданиях швейцарской Реформации см. Schaff: Creeds of Christendom, New York, 4th ed. 1884, vol. I. 354 sqq.

Биографии Цвингли, Эколампадия, Леона Юда, Буллингера, Галлера и т. д. будут перечислены в соответствующих разделах.

III. Общая история Швейцарии

Müller (Joh. von, классический историк Швейцарии, ум. в 1809): Geschichte der Schweizerischen Eidgenossenschaft, fortgesetzt Robert Glutz von Blotzheim (ум. в 1818) und Joh. Jac. Hottinger. Тт. V и VII всего труда. Шедевр в плане гениальности и учености, но вторичен в первой части, где он следует за Чуди и принимает легендарные рассказы о Телле и Грютли. История Реформации: Hottinger (род. в 1783, ум. в 1860), она была опубликована также под заглавием Gesch. der Eidgenossen während der Zeit der Kirchentrennung. Zürich, 1825 и ’29, 2 vols. Она была продолжена: Vulliemin в его Histoire de la confédération suisse dans les XVII^е et XVII^е siècles. Paris and Lausanne, 1841–’42. 3 vols. Первый из этих трех томов посвящен Реформации во французской Швейцарии, о которой не говорится в немецком труде Готтингера, но позже этот раздел был переведен на немецкий другими лицами и включен в немецкое издание (Zürich, 1786–1853, 15 vols.; периоду Реформации посвящены тт. VI–Х). Существует также полное французское издание истории Швейцарии целиком: Joh. von Müller, Glutz-Blotzheim, Hottinger, Vulliemin, Monnard (Paris et Genève, 1837–’51, 18 vols. Автором трех томов является Вулльемин, пяти – Моннар, остальные переведенные).

Другие общие истории Швейцарии: Zschokke (1822, 8th ed. 1849; англ, перевод Shaw, 1848, новое издание 1875), Meyer von Knonau (2 vols.), Vögelin (6 vols.), Morin, Zellweger, Vulliemin (немецкое издание 1882), Dändliker (Zürich, 1883 sqq., 3 vols., illustr.), Hug and Rich. Stead (London, 1890), Dierauer (Gotha, 1887 sqq.; 2nd vol., 1892).

Bluntschli (J. C., родом из Цюриха, профессор юриспруденции и международного права в Гейдельберге, ум. в 1881): Geschichte des Schweizerischen Bundesrechts von den ersten ewigen Bünden his auf die Gegenwart. Stuttgart, 2^d ed. 1875. 2 vols. Важно для понимания отношения между церковью и государством в период Реформации (vol. I. 292 sqq.). L. R. von Salis: Schweizerisches Bundesrecht seit dem 29 Mai 1874. Bern, 1892. 3 vols. (также на французском и итальянском).

E. Egli: Kirchengeschichte der Schweiz bis auf Karl d. Gr. Zürich, 1892.

См. также Rud. Stähelin, литература о швейцарской Реформации, 1875–1882, в Brieger, «Zeitschrift für Kirchengeschichte», vols. III–VI.

Общий список литературы приведен в § 4, особенно см. «Историю» Буллингера и сборник Эгли. В публичных библиотеках и архивах Цюриха хранятся разные издания трудов Цвингли, а также то, что осталось от его собственной библиотеки, с примечаниями на полях; эти книги выставлялись в связи с годовщиной Цвингли в 1884 г. См. Zwingli-Ausstellung veranstaltet von der Stadtbibliothek in Zürich in Verbindung mit dem. Staatsarchiv und der Cantonalbibliothek. Zürich, 1884. Брошюра в 24 страницы, с описательный каталогом книг и рукописей Цвингли. В аннотациях дается фрагментарный материал для представления о его богословском росте. См. Usteri, Initia Zwingli, упоминается ниже.

I. Источники

Huldreich Zwingli: Opera omnia, ed. Melchior Schuler (ум. в 1859) и Joh. Schulthess (ум. в 1836). Tiguri, 1828–’42. 8 vols. Тома I и II – произведения на немецком; III–VI – на латыни; VІІ–VІІІ – послания. Дополнение в 75 стр. создали G. Schulthess (ум. в 1866) и Marthaler в 1861, оно содержит послания Цвингли к Ренану и другие. Новое критическое издание весьма необходимо, и комиссия швейцарских ученых собирается создать его для «Corpus Reformatorum». Переписку Цвингли см. также в Herminjard, vols. I and II.

Первое издание трудов Цвингли появилось в Цюрихе в 1545 г., в 4 томах. Usteri and Vögelin: M. H. Zwingli’s Schriften im Auszuge, Zürich, 1819–’20, 2 vols. (Систематическое изложение учения Цвингли на современной немецком). Другой перевод избранных трудов на современный немецкий – R. Christoffel, Zür., 1843, 9 небольших томов.

См. также Paul Schweizer (сотрудник государственного архива Цюриха, сын доктора Александра Швейцера): Zwingli-Autographen im Staats Archiv zu Zürich. 1885. (23 стр.; опубликовано отдельно после выхода в «Theol. Zeitschrift aus der Schweiz.»).

Joannis Oecolampadii et Huldrichi Zwinglii Epistolarum Libri IV. Basil. 1536.

Herminjard (A. L.): Correspondance des Réformateurs. Genève, 1866 sqq. Послания Цвингли в т. I, nos. 82 и 146 (а также 8 писем к нему, nos. 17, 19, 32, etc.), и в т. II, по. 191 (а также девять посланий к нему).

Briefwechsel des Beatus Rhenanus. Gesammelt u. herausgeg. von Dr. Adelbert Horawitz und Dr. Karl Hartfelder. Leipzig, 1886. Содержит также переписку между Ренаном и Цвингли. См. Index, р. 700.

II. Биографии Цвингли, в том числе краткие очерки

Oswald Myconius: De Vita et Obitu Zw., 1536. Перепечатано в Vitae quatuor Reformatortum, c предисловием Неандера, 1840. Noscheler, Zürich, 1776. J. Caspar Hess: Vie d’Ulrich Zwingle, Geneva, 1810; немецкое издание чуть ли не в два раза толще благодаря литературному приложению в 372 стр., автор Leonh. Usteri, Zürich, 1811, 2 vols. (английский перевод с французского – Aiken, Lond., 1812). Rotermund, Bremen, 1818. J. M. Schuler: H. Zw. Gesch. seiner Bildung zum Reformator seines Vaterlandes. Zür., 1818, 2^d ed. 1819. Horner, Zür., 1818. L. Usteri, в приложении к его изданию трудов Цвингли на немецком, Zür., 1819. Несколько очерков о Цвингли вышло в связи с празднованием юбилея его Реформации в 1819, особенно праздничная речь – J. J. Hess: Emendationis sacrorum beneficium, Turici, 1819. J. J. Hottinger, Zür., 1842 (перевод Th. C. Porter: Life and Times of U. Z., Harrisburg, Penn., 1857, 421 p.). Robbins, в «Bibliotheca Sacra», Andover, Mass., 1851. L. Mayer, в его «History of the German Ref. Church», vol. I, Philadelphia, 1851. Dan. Wise, Boston, 1850 и 1882. Roeder, St. Gallen and Bern, 1855. R. Christoffel, Elberfeld, 1857 (английский перевод – John Cochran, Edinb., 1858). Salomon Vögelin: Erinnerungen an Zw. Zür., 1865. W. M. Blackburn, Philad., 1868. *J. C. Mörikofer, Leipzig, 1867 и ’69, 2 vols. Лучшая биография, основанная на первоисточниках. Доктор Volkmar: Vortrag, Zür., 1870 (30 стр.). G. Finsler: U. Zw., 3 Vorträge, Zür., 1873. G. A. Hoff: Hie d’Ulr. Zw., Paris, 1882 (pp. 305). Jean Grob, Milwaukee, Wis., 1883, 190 p. (англ. перевод, N. York, 1884). Ch. Alphonse Witz: Ulrich Zwingli, Vorträge, Gotha, 1884 (pp. 144). Güder, в «Herzog’s Encycl.», XVIII. 701–706; во втором издании пересмотрена Р. Штагелином, XVII, 584–635. Е. Combe: U. Z.; le réformateur suisse. Lausanne, 1884 (pp. 40). H. Rörich: U. Z. Notice biographique, Genève, 1884 (pp. 40). J. G. Hardy: U. Zwingli, or Zürich and its Reformer. Edinb., 1888.

III. О жене Цвингли

Salomon Hess: Anna Reinhard, Gattin und Wittwe von U. Zwingli. Zürich, 2^d ed. 1820. (Немного правды и много вымысла). Gerold Meyer von Knonau: Ziige aus dem Leben der Anna Reinhard. Erlangen, 1835. (Достоверный труд).

IV. Речи на праздновании четырехсотлетия Цвингли в 1884 г.

См. также список в Züricher Taschenbuch auf das Jahr 1885, pp. 265–268; и Flaigg, в Theol. Zeitschrift aus der Schweiz, 1885, pp. 219 sqq. Некоторые из биографий, перечисленных в п. II, также представляют собой речи, посвященные памятный датам.

*Alex. Schweizer (ум. в 1888): Zwingli’s Bedeutung neben Luther. Festrede in der Universitätsaula, Jan. 6, 1884, welter ausgeführt. Zür., 1884 (pp. 89). Также ряд статей Швейцера в «Protestant. Kirchenzeitung», Berlin, 1883, Nos. 16, 17, 18, 23, 24, 26, 27, в защиту Цвингли от обвинений Янссена. Joh. Martin Usteri (пастор в Аффольтене, потом профессор в Эрлангене, ум. в 1889): Ulrich Zwingli, ein Martin Luther ebenbürtiger [?] Zeuge des evang. Glaubens. Festschrift mit Vorrede von H. v. der Goltz. Zürich, 1883 (144 стр.); Zwingli und Erasmus, Zürich, 1885 (39 pp.); Initia Zwinglii, в «Studien und Kritiken» 1885 (pp. 607–672), 1886 (pp. 673–737), 1889 (pp. 140–141). Rud. Stähelin: Huldreich Zwingli und sein Reformations-werk. Zum vierhundertjahrigen Geburtstag Z.’s dargestellt. Halle, 1883 (стр. 81). Ernst Stähelin: H. Z.’s Predigt an unser Schweizervolk und unsere Zeit. Basel, 1884. Ernst Müller: Ulrich Zw. Ein Bernischer Beitrag zur Zwinglifeier. Bern, 1884. E. Dietz: Vie d’U. Z. à l’occasion du 400^e anniversaire de sa naissance. Paris and Strasbourg, 1884 (pp. 48). Herm. Spörri: Durch Gottes Gnade allein. Zur Feier des 400 jähr. Geb. tages Zw.’s. Hamburg, 1884. Joh. T. Dreydorff: U. Zw. Festpredigt. Leipzig, 1884. Sal. Vöcelin: U. Z. Zür., 1884. G. Finsler (двадцать второй преемник Цвингли в качестве антиста Цюриха): Ulrich Zw. Festschrift zur Feier seines 400 jähr. Geburtstags. Zür., 3^d ed. 1884 (перевод на ретороманский – Darms, Coire, 1884). Finsler and Meyer von Knonau: Festvorträge bei der Feier des 400 jähr. Geburtstags U. Z. Zür., 1884 (pp. 24). Финслер произнес также речь на открытии памятника Цвингли, 25 августа 1885 г. Oechsli: Zur Zwingli-Feier. Zür., 1884. Die Zwinglifeier in Bern, 6 января, 1884. Несколько выступлений, 80 стр. Alfred Krauss (профессор Страсбурга): Zwingli. Strassb., 1884 (pp. 19). Aug. Bouvier: Foi, Culture et Patriotisme. Deux discours à l’occasion du quatrième centenaire de Ulrich Zwingli. Genève and Paris, 1884 (B «Nouvelles Paroles de Fol et de Liberté», а также отдельно). W. Gamper (реформатский служитель из Дрездена): U. Z. Festpredigt zur 400 jähr. Gedenkfeier seines Geburtstages. Dresden, 1884. G. K. von Toggenburg (католик, пишущий под псевдонимом): Die wahre Union und die Zwinglifeier. St. Gallen and Leipzig, 1884 (pp. 190). Zwingliana, в «Theol. Zeitschrift aus der Schweiz.» Zür., 1884, No. II. Kappeler, Grob und Egg: Zur Erinnerung. Drei Reden gehalten in Kappel, Jan. 6, 1884. Affoltern a. A. 1884 (pp. 27). – В Америке также было произнесено и опубликовано несколько речей в связи с памятной датой в 1883 и 1884 гг. Кроме того, было переиздано несколько книг Цвингли, например, Riggenbach, Hirt («Пастырь», Basel, 1884); Е. Egli, Lehrbüchlein, на латыни и немецком (Zür., 1884).

V. О богословии Цвингли

Edw. Zeller (профессор богословия в Берлине): Das theologische System Zwingli’s. Tübingen, 1853.

Ch. Sigwart: Ulrich Zwingli. Der Charakter seiner Theologie mit besonderer Rücksicht auf Picus von Mirandola dargestellt. Stuttg. und Hamb., 1855.

Herm. Spörri (реформатский профессор из Гамбурга): Zwingli-Studien. Leipzig, 1886 (рр. 131). Обсуждаются учения Цвингли о церкви, Библии, его отношение к гуманизму и христианскому искусству.

*August Baur (доктор богословия, вюртембергский пастор из Вейлимдорфа близ Штутгарта): Zwingli’s Theologie, ihr Werden und ihr System. Halle, vol. I. 1885 (pp. 543); Vol. II. P. I, 1888 (pp. 400), P. II, 1889. Этот труд для изучения Цвингли все равно что труд Юл. Кестлина для изучения Лютера, а труд А. Геррлингера – для изучения Меланхтона.

Alex. Schweizer, в своем Festrede, рассматривает богословские мнения Цвингли более кратко, но со знанием дела (рр. 60–88).

VI. Отношения Цвингли с Лютером и Кальвином

Merle d’Aubigné: Le Luthéranisme et la Réforme. Paris, 1844. Английский перевод: Luther and Calvin. N. York, 1845.

Hundeshagen: Charakteristik U. Zwingli’s und seines Reformationswerks unter Vergleichung mit Luther und Calvin, в «Studien und Kritiken», 1862. См. также его Beiträge zur Kirchenverfassungsgeschichte und Kirchenpolitik, Bd. I. Wiesbaden, 1864, pp. 136–297. (Важно для понимания церковной политики Цвингли).

G. Plitt (лютеранин): Gesch. der ev. Kirche bis zum Augsburger Reichstage. Erlangen, 1867, Pp. 417–488.

A. F. C. Vilmar (лютеранин): Luther, Melanchthon, Zwingli. Frankf.–a.–M., 1869.

G. Uhlhorn (лютеранин): Luther and the Swiss, перевод – G. F. Krotel, Philadelphia, 1876.

Zwingli Wirth (реформат): Luther und Zwingli. St. Gallen, 1884 (pp. 37).

VII. Отдельные моменты истории и богословия Цвингли

Kradolfer: Zwingli in Marburg. Berlin, 1870.

Emil Egli: Die Schlacht von Cappel 1531. Mit 2 Plänen und einem Anhang ungedruckter Quellen. Zür., 1873 (pp. 88). Его же: Das Religionsgesprach zu Marburg. Zür., 1884. B «Theol. Zeitschrift aus der Schweiz».

Martin Lenz: Zwingli und Landgraf Philipp, в Brieger, «Zeitschrift für Kirchengeschichte» 1879 (Bd. III).

H. Bavinck: De ethick van U. Zwingli. Kampen, 1880.

Jul. Werder: Zwingli alspolitischer Reformator, в «Basier Beitrage zur vaterland. Geschichte», Basel, 1882, pp. 263–290.

Herm. Escher: Die Glaubensparteien in der Schweiz. Eidgenossenschaft und ihre Beziehungen zum Auslande von 1527–’31. Frauenfeld, 1882 (pp. 326). Важно для понимания внутренней и внешней политики Цвингли, а также его взглядов на отношения церкви и государства.

W. Oechsli: Die Anfänge des Glaubenskonfliktes zwischen Zürich und den Eidgenossen. Winterthur, 1883 (pp. 42).

Marthaler: Zw.’s Lehre vom Glauben. Zür., 1884.

Aug. Baur: Die erste Züricher Disputation. Halle, 1883 (pp. 32).

A. Erichson: Zwingli’s Tod und dessen Beurtheilung durch Zeitgenossen, Strassb., 1883 (pp. 43); U. Zw. und die elsässischen Reformatoren, Strassb., 1884 (pp. 40).

Flückiger: Zwingli’s Beziehungen zu Bern, в «Berner Beiträge». Bern, 1884.

J. Mart. Usteri: Initia Zwinglii, а также Zw. and Erasmus. См. выше.

H. Fenner: Zw. als Patriot und Politiker. Frauenfeld, 1884 (pp. 38).

G. Heer: U. Zw. als Pfarrer von Glarus. Zürich, 1884 (pp. 42).

Gust. Weber (музыкальный руководитель и органист в кафедральном соборе Цюриха): Н. Zwingli. Seine Stellung zur Musik und seine Lieder. Zürich and Leipzig, 1884 (pp. 68).

A. Zahn: Zwingli’s Verdienste um die biblische Abendmahlslehre. Stuttgart, 1884.

G. Wunderli: Zürich in der Periode 1519–’31. Zürich, 1888.

О Цвингли и анабаптистах См. литературу к § 24.

VIII. См. также биографии Эколампадия, Буллингера, Леона Юда, Галлера и т. д.

Лучшие книги о Цвингли – это биография Мерикофера, Устери – об образовании Цвингли, Баура – о его богословии, Эшера и Эхсли – о его государственной и церковной политике, Швейцера и Штагелина – в целом о его характере и месте в истории.

Franz: Zwingli’s Geburtsort. Beitrag zur reformator. Jubelfeier 1819. (Автор был пастором в Вильдхаузе.) St. Gallen, 1818. Schuler: Huldreieh Zwingli. Geschichte seiner Bildung zum Reformator des Vaterlandes. Zürich, 1819. (404 pp. Очень подробный, но иногда слишком пристрастный труд, нуждающийся в исправлениях).

Ульрих (или Гульдрих) Цвингли¹⁵ родился 1 января 1484 г., через семь недель после Лютера, в скромной пастушеской домике в Вильдхаузе, в графстве Тоггенбург, которое сейчас относится к кантону Санкт-Галлен.

В этой далекой деревушке его семья занимала видное положение. Его отец, как и его дед, был главой местного магистрата (Ammann); его мать – сестрой священника (Иоганна Мейли, позже аббата Фишингена, в Тургау, 1510–1523); его дядя с отцовской стороны – деканом часовни в Везене, на озере Валленштадт. У него было семь братьев (он был третьим сыном) и две сестры.

Селение Вильдхауз возвышается над долиной, окруженное альпийскими лугами и величественными горами, характерными для северо-восточной Швейцарии. Оттуда видны все семь вершин Курфирстена и покрытый снегом Сентис. Главный занятием населения было скотоводство. Жителей характеризуют как приветливый, живой и энергичный народ. Эти черты мы находим и в Цвингли¹⁶. Реформация проникла сюда в 1523 г. Не так далеко располагаются места, в которых проходила общественная деятельность Цвингли: Гларус, Эйнзидельн и Цюрих.

Цвингли воспитывался в католической религии своими богобоязненными родителями и своим дядей, деканом Везена, который был сторонником нового гуманистического учения. Он рос здоровым и сильным мальчиком. Уже в юном возрасте он был любителем правдивости как «матери всех добродетелей» и, как юный Вашингтон, никогда не обманывал.

Когда Цвингли исполнилось десять лет, его отправили из Везена в латинскую школу в Базеле, и вскоре он преуспел в трех основных предметах, которые там преподавали: латинской грамматике, музыке и диалектике.

В 1498 г. Цвингли поступил в колледж в Верне, возглавляя который Генрих Вольфлин (Лупул), прославившийся как лучший в Швейцарии знаток классических наук и поэт, писавший на латыни; в 1522 г. он поддержал движение за реформы¹⁷.

С 1500 по 1502 г. Цвингли учился в Венском университете, который стая центром классической учености благодаря трудам выдающихся гуманистов Корвина, Цельта и Куспиниана, – под покровительством императора Максимилиана I¹⁸. Он изучая схоластическую философию, астрономию и физику, но в основном древних классиков. Он стал поклонником гуманистов. Он также развивая свои музыкальные таланты. Он играя на нескольких инструментах – лютне, арфе, скрипке, флейте, цимбалах и охотничьей рожке, причем достаточно искусно. Позже его оппоненты-паписты будут в насмешку называть его «евангельским лютнистом, трубачом и свистуном». Он считал, что эти невинные развлечения помогают ему отдохнуть умственно и смягчить свой нрав. Любовью к поэзии и музыке он напоминает Лютера, хотя и не достиг его известности.

В 1502 г. Цвингли вернулся в Базель, преподавая латынь в школе Св. Мартина, продолжая свои классические исследования и получил степень магистра искусств в 1506 г., за что его обычно называли «мастер Ульрих». Он так и не стал доктором богословия, в отличие от Лютера. В Базеле он познакомился с Леоном Юдом (также называемый «мастер Леон»), который учился вместе с ним и стая его главный соратником в Цюрихе. Оба с большой пользой для себя посещали лекции Томаса Виттенбаха, профессора богословия, с 1505 г. Цвингли называет Виттенбаха своим возлюбленным и верным учителем, который открыл ему глаза на некоторые злоупотребления в церкви, особенно на индульгенции, и учил «не уповать на ключи церкви, но искать отпущения грехов только в смерти Христа и открывать доступ к нему ключом веры»¹⁹.

G. Heer: Ulrich Zwingli ais Pfarrer in Glarus. Zürich, 1884.

Епископом Констанца Цвингли был рукоположен священником и назначен пастором в Гларусе, столице кантона с тем же названием²⁰. Он вынужден был уплатить более ста гульденов, чтобы победить кандидата-соперника (Гедли из Цюриха), который был в фаворе у папы и получил папскую пенсию. Цвингли произнес свою первую проповедь в Раппершвиле и совершил свою первую мессу в Вильдхаузе. Он проработал в Гларусе десять лет, с 1506 по 1516 гг., посвящая свое время проповедям, обучению, пасторским обязанностям и систематической учебе. Он начал изучать греческий «без учителя»²¹, чтобы иметь возможность читать Новый Завет в оригинале²². Он достаточно хорошо овладел греческим. Еврейский он изучал краткое время в Цюрихе, но без особого рвения и успеха. Он с большим энтузиазмом читал древних греческих и римских философов, поэтов, ораторов и историков. Он говорил о своем восхищении Гомером, Пиндаром, Демосфеном, Цицероном, Ливием, Цезарем, Сенекой, Плинием, Тацитом, Плутархом. Он выучил Валерия Максима на память, чтобы приводить исторические примеры. Он писал комментарии к Лукиану. В возвышенных идеях языческих философов и поэтов он, подобно Иустину Мученику, александрийским отцам церкви и Эразму, видел работу Святого Духа, Который, как он считая, действовал не только в Палестине, но и во всем мире. Он изучая также труды Пико делла Мирандолы (ум. в 1494), которые повлияли на его представления о провидении и предопределении.

Во время пребывания в Гларусе Цвингли начал переписываться с Эразмом через своего друга Лорети из Гларуса, прозванного Глареаном, – ученого гуманиста и поэта-лауреата, который в то время жил в Базеле и принадлежал к кругу поклонников знаменитого ученого. Он также нанес ему визит весной 1515 г. и описывал его как человека в самом расцвете сил, невысокого и хрупкого, но очень милого и вежливого. Цвингли обращался к нему как к «величайшему философу и богослову», славил его «безграничную ученость» и говорил, что читает его книги каждый вечер перед тем, как ложиться спать. Эразм отвечал на комплименты более сдержанно. Он говорит о письме Цвингли как о «полном остроумия и ученой проницательности». В 1522 г. Цвингли пригласил Эразма переехать в Цюрих, но Эразм отказался, предпочитая быть космополитом. До нас дошло только одно письмо Цвингли к Эразму и шесть писем Эразма к Цвингли²³. Влияние великого ученого на Цвингли было освобождающим и просвещающим. Цвингли не был учеником Эразма в полной смысле слова, но, без сомнения, был согласен с ним в оценке языческих классиков, в выступлении против церковных злоупотреблений, в преданности изучению Писания и, возможно, перенял от него свои умеренные взгляды на первородный грех и вину, а также предположение о фигуральном толковании слов учреждения вечери Господней²⁴. Но он не соглашался с полупелагианством Эразма и твердо верил в предопределение. В период развитая Реформации они постепенно отдалились друг от друга, хотя друг с другом не спорили. В послании от 3 сентября 1522 г. Эразм мягко предупреждает Цвингли, чтобы он сражался не только смело, но и осторожно, и Христос пошлет ему победу²⁵. Эразм не сожалел о преждевременной смерти Цвингли. Глареан также отвернулся от него и остался в старой церкви. Но Цвингли никогда не терял уважения к Эразму и даже к Гуттену относился с добротой и щедростью после того, как Эразм отверг его²⁶.

При посещении Базеля он познакомился со своим будущим биографом Освальдом Миконием, преемником Эколампадия (не путать с Фридрихом Миконием, другом Лютера).

Цвингли живо интересовался общественными делами. Три раза он сопровождал, по швейцарскому обычаю, рекрутов из своей общины в Италию, в качество капеллана, на службу папам Юлию II и Льву X, для борьбы с Францией. Он был свидетелем штурма Павии (1512)²⁷, а также, вероятно, и победы при Новаре (1513) и поражения при Мариньяно (1515). Он восхищался храбростью своих соотечественников, но с негодованием и печалью смотрел на деморализующее воздействие службы в иностранных войсках. Он открыто выступал против этого обычая и приобрел много врагов среди французской партии.

Его первая книга, «Лабиринт» (около 1510 г.), – поэма на немецком языке против развращенности его эпохи²⁸. В ней описана битва Тезея с Минотавром и дикие звери в лабиринте мира – одноглазый лев (Испания), венценосный орел (император), крылатый лев (Венеция), петух (Франция), бык (Швейцария), медведь (Савойя). Минотавр, получеловек-полубык, представляет, как он говорит, «грехи, пороки, неверие, службу швейцарцев в других странах, которая пожирает сынов народа». Его второй поэтический труд того периода, «Басня о быке и некоторых животных»²⁹, снова образно осуждает военную службу швейцарцев, которые становились рабами иностранных держав, особенно Франции.

Цвингли руководил обучением двух своих братьев и нескольких благороднейших молодых людей Гларуса, таких как Эгидий Чуди (знаменитый историк), Валентин Чуди, Геер, Незен, Элмер, Бруннер, которые были привязаны к нему и благодарны, искали его совета и утешения, как видно из их посланий.

Цвингли стал одним из самых известных и влиятельных общественных деятелей в Швейцарии еще до того, как он покинул Гларус, но тогда он был скорее гуманистом и патриотом, чем богословом и религиозным учителей. Он был поборником интеллектуальной культуры и политической реформы, но не проявляя особого интереса к духовному благополучию церкви. Он не прошел через жестокую борьбу и суровый кризис, в отличие от Лютера, но старательно искал, исследовал и обрел знание истины. Его обращение было постепенным интеллектуальным процессом, а не внезапный разрывом с миром. Но, избрав Писание в качество своего проводника, он с легкостью отверг традиции Рима, которые никогда не оказывали на него сильного влияния. Этот процесс начался в Гларусе и завершился в Цюрихе.

Его моральный характер в Гларусе и Эйнзидельне был, к сожалению, небезупречен. Ему недоставало благодати воздержания, и, похоже, он с легкостью впадал в столь распространенный среди священников грех, на который смотрели сквозь пальцы при условии не вызывающего поведения, согласно злосчастной поговорке si non castem, saltem caute (пускай не безгрешный, зато осторожный). Мы узнаём об этом факте из его собственного честного признания, и его друзья знали об этом, но это не вредило его положению и влиянию, ибо он имел хорошую репутацию как священник и даже получая папский пенсион. Он решил провести реформы в Гларусе, но в Эйнзидельне попал под влияние дурного примера, к его великому унижению. После вступления в брак в Цюрихе его жизнь была чиста и почетна, так что врагам не в чем было его упрекнуть.

Замечания о моральном характере Цвингли

В последнее время стали уделять слишком большое внимание недостаткам, которые были характерны для Цвингли в молодости, когда он еще служил священником Римской церкви. Янссен, историк-ультрамонтанин, не находит ни одного доброго слова в адрес Цвингли, грешит против истины и милосердия, обвиняя его в постоянном блуде и безнравственности, и не понимает, что тем самым он упрекает саму Римскую церковь в непростительно легкомысленном отношении к дисциплине. Цвингли, без сомнения, иногда грешил, но, вероятно, меньше, чем большинство швейцарских священников, которые жили в то время с наложницами, тайно или открыто (см. § 2). Однако Цвингли так уважали в Эйнзидельне и Цюрихе, что папа Адриан VI, через своего агента в Швейцарии, даже предложил ему любые почести, кроме папского престола. Мы не оправдываем Цвингли и не сравниваем его случай (как делают некоторые) со случаем святого Августина, ибо Августин, когда жил с наложницей, не был священником и вообще не был крещен, и Августин исповедался перед всем миром с несравненно большим раскаянием, чем Цвингли, который относился к своему греху достаточно легкомысленно. Факты таковы:

1) Буллингер замечает (Reformationsgesch. I. 8), что Цвингли подозревали в Гларусе в неподобающей связи с несколькими женщинами (well er wegen einiger Weiber verargwohnt war). Буллингер был его другом и преемником и не стал бы возводить напраслину. Но он мягко судил о пороке, который был весьма распространен среди священников по причине целибата. Буллингер сам был сыном священника, как и Леон Юд.

2) В конфиденциальном письме к канонику Утингеру в Цюрих из Эйнзидельна от 3 декабря 1518 г. (Opera, VII. 54–57) Цвингли возражает против слуха, будто он обольстил дочь влиятельного горожанина Эйнзидельна, но признает, что не целомудрен. Это письмо – очень странная апология, как говорит он сам, – скорее blateratio, чем satisfactio³⁰. С одной стороны, он утверждает, что никогда не бесчестил замужнюю женщину, или девственницу, или монахиню (ea ratio nobis perpetuo fuit, nec alienum, thorum conscendere, nec virginem vitiare, nec Deo dicatam profanare), – и об этом забывает упомянуть Янссен. А с другой стороны, он легкомысленно, мы бы даже сказали, фривольно, распространяется о своей связи с грешной дочерью цирюльника, которая была уже обесчещена, и сожалеет о подобных прегрешениях, совершенных в Гларусе. Это прискорбная часть его письма. Она позволяет увидеть темную сторону его характера в то время. Цвингли также упоминает (р. 57) высказывание Энея Сильвия (папы Пия II): Non est qui vigesimum annum excessit, nec virginem tetigerit. Его руководство подавало ему дурной пример. Однако он выражает сожаление и относит к себе написанное во 2Петра 2:22, а после говорит: Christus per nos blasphematur.

3) Цвингли, вместе с десятью другими священниками, обратился к епископу Констанца на латыни (Эйнзидельн, 2 июля 1522 г.) и к швейцарскому рейхстагу на немецком (Цюрих, 13 июля 1522 г.) с просьбой разрешить свободную проповедь Евангелия и брак клира. Он подкрепил просьбу признанием в скандальной образе жизни клира, в том числе его самого (Werke, I. 39): Euer ehrsam Wysheit hat bisher gesehen das unehrbar schandlich Leben, welches wir leider bisher geführt haben (wir wollen allein von uns selbst geredet haben) mit Frauen, damit wir männiglich übel verärgert und verbösert haben. Но этот документ с одиннадцатью подписями (подпись Цвингли стоит последней) – общее признание в аморальности клира в прошлой и не оправдывает вывода Янссена о том, что Цвингли в тот момент продолжая вести такой же образ жизни. Более того, Янссен (Ein zweites Wort an meine Kritiker, p. 47) путает при изучении этой петиции швейцарское слово rüw (Ruhe, «покой») с rüwen (Reue, «покаяние») и заявляет, что ее авторы «не каялись», в то время как они «не знали покоя». Документ же, напротив, свидетельствует о решающем прогрессе в области морали в сравнении с неуклюжей апологией в письме к Утингеру и содержит в себе глубокие сожаления в связи с моральным обликом клира. Документ, скорее, делает честь авторам, чем наоборот, и, без сомнения, он написан очень искренне.

4) В письме к своим пяти братьям от 17 сентября 1522 г., которым Цвингли посвятил проповедь о «непорочной Деве Марии, матери Божьей», он признается, что был подвержен Hoffahrt, Fressen, Unlauterkeit и другим плотским грехам (Werke, I. 86). Это последняя его исповедь, но если мы будем читать ее в контексте всего письма, возникает впечатление, что к тому времени Цвингли изменился в лучшую сторону и поддерживая честные, хотя и тайные, отношения со своей женой. Что же касается умеренности, то Буллингер (I. 305) утверждает, что Цвингли отличался «большой умеренностью в еде и питье».

5) Цвингли открыто женился на Анне Рейнхарт в апреле 1524 г. Она была уважаемой вдовой, матерью нескольких детей и перед этим два года прожила с Цвингли в тайном браке. Но этот факт, который Янссен превращает в обвинение в «грешной связи», был известен его близким друзьям, потому что Миконий в письме от 22 июля 1522 г. приветствует Цвингли и его жену (Vale cum uxore quam felicissime et tuis omnibus, Opera, VII. 210; и еще: Vale cum uxore in Christo, p. 253). To же самое видно и из письма Буцера, от 14 апреля 1524 г. (р. 335; см. также примечание редакторов). «Подобные случаи, – пишет Мерикофер (I. 211), – были очень часты в то время даже среди лиц высокого положения, и тайные браки скреплялись церковный обрядом через недели и месяцы после их заключения». Для Тридентского собора тайные браки были законными и действительными (Can. et Deer. Cone. Trid., Sess. XXIV, Deer, de reform, matrimonii).

Янссен немилосердно критикует характер Цвингли в своих трудах Geschichte des deutschen Volkes, III. 83 sq.; An meine Kritiker (1883), 127–140; Ein zweites Wort an meine Kritiker (1888), 45–48, но его защищают, насколько это позволяет истина, Ebrard, Janssen und die Reformation (1882); Usteri, Ulrich Zwingli (1883), 34–47; Alex. Schweizer, статьи в «Protest. Kirchenzeitung», Berlin, 1883, Nos. 23–27. Янссен ответил Эбрарду, но не Устери и Швейцеру. Основные факты еще до начала этого спора были правильно изложены в Mörikofer, I. 49–53, 128, и кратко также в Hagenbach, and Merle (bk. VIII, ch. 6).

В 1516 г. Цвингли покинул Гларус из-за интриг французской политической партии, которая пришла к власти после победы французов при Мариньяно (1515), и принял приглашение в Эйнзидельн, но сохранил свой пост и надеялся на возвращение. Община была очень к нему привязана и обещала построить для него новый дом. Он заменил себя викарием и получал зарплату в течение двух лет, но потом был позван в Цюрих и отказался от места.

Эйнзидельн³¹ – это селение с бенедиктинским монастырем, находящееся в католической кантоне Швиц. Оно было тогда и остается по сей день очень известным местом паломничества к чудодейственному черному образу Девы Марии, якобы упавшему с небес. Количество паломников, ежегодно приходящих туда из Швейцарии, Германии, Франции и Италии, превышает сотню тысяч.

Здесь Цвингли был весьма полезен как проповедник. В библиотеке монастыря было много книг, что позволяло ему продолжать ученые занятия.

Цвингли значительно усовершенствовался в познаниях Писания и отцов церкви. Он читал комментарии Эразма и комментарии Оригена, Амвросия, Иеронима и Златоуста. Он делал записи на полях их трудов, которые сейчас хранятся в библиотеках Цюриха. Похоже, он ценил Оригена, Иеронима и Златоуста больше, а Августина меньше, чем Лютер, но на Августина он тоже часто ссылается в своих произведениях³².

У нас есть любопытное доказательство интереса Цвингли к Новому Завету на греческой языке. Эта рукопись хранится в городской библиотеке Цюриха. В 1517 г. Цвингли собственноручно сделал копию почти всех посланий Павла и Послание к евреям. Это была небольшая книжка для ежедневного использования. Текст был взят из первого издания Эразма, которое вышло в марте 1516 г., и Цвингли исправил там несколько опечаток. Текст написан очень четко и ровно. Видно, что Цвингли был опытный переписчиком. На полях присутствуют заметки на латыни из Эразма и из комментариев отцов церкви. Они написаны очень мелко, и их почти невозможно прочитать. На последней странице Цвингли добавил следующую заметку на греческом: «Эти послания были переписаны в Эйнзидельне благословенной Богоматери Гульдрихом Цвингли, швейцарцем из Тоггенбурга, в год одна тысяча пятьсот семнадцатый от Воплощения, в месяце июне³³. Благополучно завершено»³⁴.

В то же время, в Эйнзидельне, Цвингли начал критиковать с кафедры некоторые злоупотребления и торговлю индульгенциями, когда Самсой пересек Альпы в августе 1518 г. Цвингли говорит, что начал проповедовать Евангелие до того, когда имя Лютера стало известно в Швейцарии, но добавляет, что в то время слишком опирался на Иеронима и других отцов церкви, а не на Писание. Он сказал кардиналу Шиннеру в 1517 г., что папство вряд ли основано на Писании. Миконий, Буллингер и Капитон сообщают, по сути соглашаясь друг с другом, что Цвингли проповедовал в Эйнзидельне против злоупотреблений и учил народ поклоняться Христу, а не Деве Марии. Надпись над входом в монастырь, обещающая полное отпущение грехов, была убрана по его просьбе³⁵. Беат Ренан в послании от 9 декабря 1518 г. поддерживает критику Цвингли против Самсона, восстановившего торговлю индульгенциями, и говорит, что Цвингли проповедовал народу чистейшую философию Христа из первоисточника³⁶.

На основании этих свидетельств многие историки считают, что швейцарская Реформация началась в 1516 г., за год до Реформации Лютера, которая началась 31 октября 1517 г. Но проповеди Цвингли в Эйнзидельне не имели таких последствий, как тезисы Лютера. Цвингли еще не созрел для этой задачи и не нашел нужного поля деятельности. Он в то время был просто последователем Эразма или передовым либералом в рядах Римской церкви, стремящимся к высшей образованности, нежели религиозным новатором, и не собирался идти на раскол. Он пользовался полным доверием аббата, епископа Констанца, кардинала Шиннера и даже папы. По рекомендации Шиннера Рим предложил ему ежегодный пенсион в пятьдесят гульденов, чтобы он мог продолжать свои изыскания, и он действительно получал их в течение пяти лет (с 1515 по 1520 г.). Пуччи, папский нунций в Цюрихе, в письме от 24 августа 1518 г. назначая его папским капелланом (Accolitus Capellanus), со всеми привилегиями и почестями этого положения, указывая в качестве причины «его великолепные добродетели и заслуги» и обещая еще более высокий сан в будущей³⁷. Пуччи предложил также удвоить его пенсион и дать ему место каноника в Базеле или Куре при том условии, что Цвингли будет продвигать дела папы. Цвингли весьма уместно отказался от капелланства и повышения зарплаты и честно заявил, что никогда не пожертвует даже слогом истины из любви к деньгам. Но он продолжая получать прежний пенсион в пятьдесят гульденов, который был дан ему без всяких условий, тратя его на покупку книг. В 1520 г. он и от этого отказался – хотя должен был бы сделать это раньше³⁸. Франциск Цинк, папский капеллан в Эйнзидельне, который выплачивая пенсион, присутствовал при разговоре Цвингли с Пуччи и говорит, в письме к городским властям Цюриха (1521), что Цвингли не мог прожить без этих денег, но сильно из-за этого переживая и думая о возвращении в Эйнзидельн³⁹. Даже 23 января 1523 г. папа Адриан VI, не знакомый с истинным положением вещей, написал Цвингли доброе и уважительное письмо, надеясь обеспечить святому престолу влияние над Цюрихом⁴⁰.

См. т. VII, § 106.

Подготовка Цвингли сильно отличалась от подготовки Лютера. Эта разница повлияла на их будущую деятельность и отчасти объясняет их столкновения, когда они спорили друг с другом в произведениях, а однажды (в Марбурге) они встретились лицом к лицу и спорили лично. Сопоставления неправомерны, когда они проникнуты духом фанатизма или сектантства, но необходимы, если делать их беспристрастно.

Оба реформатора были скромного происхождения, но есть и отличие. Лютер был крестьянином. Он прошел грубую и тяжелую школу, что оставило отпечаток на его стиле полемики и способствовало его влиянию на простой народ. Цвингли же был сыном члена городского магистрата, племянником декана и аббата и воспитывался под влиянием гуманистов, что повлияло на его манеры. У обоих были благочестивые родители и учителя-католики, но Лютер пустил корни в католичестве глубже, чем Цвингли, и с великим упорством до самого конца держался за некоторые учения католичества, особенно о таинствах. Лютер также сохранил значительную часть римской исключительности и нетерпимости. Он отказался признать Цвингли как брата и терпеть не мог его взгляды на спасение некрещеных детей и благочестивых язычников.

Цвингли обучался в школе Эразма и от языческих классиков перешел прямо к Новому Завету. Он больше, чем кто-либо из реформаторов, кроме Меланхтона, представляет дух Возрождения в гармонии с Реформацией⁴¹. Цвингли был предтечей современного либерального богословия. Лютер же прошел через мистическую школу Таулера и Штаупица, через строгую дисциплину монашества, пока не обрел мир и утешение в учении об оправдании верой. Оба любили поэзию и музыку сильнее всего после богословия, но Лютер лучше использовал ее для общего поклонения и сочинял гимны и мотивы, которые поют по сей день.

Оба были людьми провидения и стали, неосознанно, реформаторами церкви согласно непреодолимой логике событий. Оба черпали силу и авторитет из Слова Божьего. Оба независимо трудились ради одного и того же дела евангельской истины, один в меньшем, другой в более крупном масштабе. Лютер ничем не был обязан Цвингли, а Цвингли ничем, или немногим, был обязан Лютеру. Оба были хорошими учеными, великими богословами, популярными проповедниками и героическими людьми.

Цвингли легко и быстро порвал с папской системой, а Лютер делал это шаг за шагом и с тяжелой борьбой против совести. Цвингли был более радикален, чем Лютер, но всегда в рамках закона и порядка, без тени фанатизма. Лютер же был более консервативен, однако стал главный защитником свободы во Христе. Цвингли тяготел к рационализму, а Лютер к мистицизму, но оба склонялись перед высшим авторитетом Писания. Цвингли отличался лучшими манерами и лучше владел собой во время спора, а Лютер превзошел его в богатстве и гениальности натуры. Цвингли был республиканцем и стремился к политической и общественной, а не только к церковной реформе. Лютер же был монархистом, далеким от политики и войны, и сосредоточил свои усилия на реформе веры и учения. Цвингли был равен Лютеру в плане ясности и остроты интеллекта и смелости убеждения и превосходил его в плане вежливости, умеренности и терпимости, но уступая в плане оригинальности, глубины и силы. Труды Цвингли и его слава были местными, а труды Лютера – всемирными. Лютер – творец современного немецкого литературного языка. Он дал народу Библию на разговорном языке, ценность которой до сих пор велика. Цвингли писал либо на латыни, либо на неуклюжем местном диалекте. Швейцарский перевод Библии, сделанный его верным другом Леоном Юдом, остался ограничен немецкой Швейцарией, но он более точен и обновлялся в последующих переизданиях по мере прогресса в области экзегетики. Цвингли не вызывает, даже среди его собственных соотечественников, такого энтузиазма, как Лютер вызывает у немцев. Лютер – главный герой Реформации, который стал на поле битвы впереди церкви и мира, пренебрег папской буллой и имперскими запретами и вывел Божий народ из вавилонского плена под евангельский знаменем свободы.

Каждый из них был нужным человеком на нужном месте. Ни один не мог бы сделать дело другого. Лютер был предназначен для Германии, Цвингли для Швейцарии. Цвингли погиб в расцвете лет, за пятнадцать лет до Лютера, но даже если бы и пережил его, он не достиг бы той известности, которая принадлежит одному лишь Лютеру. Лютеранская церковь Германии и реформатская церковь Швейцарии до сих пор хранят в себе свидетельство различий между их в равной степени евангельскими и христианскими делами и характерами.

Примечания

Я добавлю тут сравнительную оценку, которую дают двум реформаторам два выдающихся и в равной мере беспристрастных ученых, один из которых немецкий лютеранин, а другой – швейцарский реформат.

Доктор Баур (основатель тюбингенской школы критической истории) говорит⁴²:

«Когда эти двое встретились в Марбурге, Цвингли представляется более свободным, более лишенным предрассудков, более непосредственным, а также более мягким и склонный к примирению. Лютер же резок и нетерпим. Он отвергает Цвингли, гордо говоря: „У нас не тот дух, что у вас“⁴³. Сравнение их полемических произведений может быть сделано только в пользу Цвингли. Но не может быть сомнений и в том, что по заслугам и влиянию их реформаторской деятельности Лютер стоит намного выше, чем Цвингли. Хотя даже в этом отношении они практически никак не зависят друг от друга. Цвингли не был вдохновлен Лютером. А Лютер встал один на поле битвы, на котором развернулась борьба за дело Реформации. Он – реформатор, прокладывавший путь, и без его трудов Цвингли никогда не смог бы приобрести такое историческое значение, какое приобрел наряду с Лютером»⁴⁴.

Доктор Александр Швейцер (из Цюриха) в своей речи в 1884 г. воздает должное обоим: «Лютер и Цвингли начали, каждый согласно своей индивидуальности, Реформацию в выродившейся церкви, укрепляя и дополняя друг друга, но во многих отношениях они шли разными путями. Разве можно взвешивать их, возвышать одного и принижать другого, как в случае с Гете и Шиллером? Давайте радоваться, по совету Гете, что у нас есть два таких человека. Пусть те лютеране, которые не хотят союза с реформатами, продолжают представлять Лютера единственный реформатором и, не зная о евангельском благочестии Цвингли, пренебрегать им как простым гуманистическим просветителем. Это не помешает нам ценить величие Лютера и при этом довольствоваться независимым положением нашего Цвингли рядом с первым героем Реформации. О да, на этом празднике в честь Цвингли в Цюрихе, который предшествует празднику в честь Лютера, мы считаем своей благороднейшей задачей признать Лютера главный героем битвы Реформации и выдвинуть его историческое и личное величие на первый план, тем более что сам Цвингли, а потом и Кальвин до нас давали высокую оценку Лютеру»⁴⁵.

Филлипс Брукс (епископ Массачусетса, величайший проповедник протестантской епископальной церкви в Соединенных Штатах, ум. в 1893 г.): «Из всех реформаторов в этом плане [в плане терпимости] Цвингли, который в темные времена был человеком света, – самый благородный и ясный. На Марбургской встрече он представляет благоприятный контраст по сравнению с Лютером в своей готовности примириться ради общего дела, и он был одним из немногих, кто в то время верил, что добрые и искренние язычники могут быть спасены» (Lectures on Tolerance, New York, 1887, p. 34.).

Из светских историков Ж. Мишле (Histoire de France, X. 310 sq.) справедливо оценивает Цвингли и его последнюю благородную исповедь, адресованную королю Франции. Мишле пишет о Цвингли: «Великий учитель, лучший из патриотов, сильная и простая личность, он явил нам образец швейцарца, его настоящий дух в ревностном устремлении к независимости от Италии, от Германии... Цвингли пишет Франциску I на языке, достойной эпохи Возрождения, и представляет проблему церкви во всем ее величии». Далее Мишле цитирует отрывок о спасении всех истинно искренних и благородных людей, который не способен забыть ни один человек, имеющий сердце.

Слава Цвингли как проповедника и патриота привела к тому, что его пригласили на служение главным пастырем Гроссмюнстера, главной церкви Цюриха, которой суждено было стать Виттенбергом в Швейцарии. Многие жители Цюриха слышали проповеди Цвингли во время паломничеств в Эйнзидельн. Его враги были против его любви к музыке и удовольствиям и обвиняли его в грехе, добавляя к правде клевету. Его друг Миконий, преподаватель в школе при церкви, использовал все свое влияние, чтобы обеспечить ему поддержку. И Цвингли был избран семнадцатью голосами из двадцати четырех 10 декабря 1518 г.

Он прибыл в Цюрих 27 числа того же месяца и был сердечно принят. Он обещал преданно исполнять свои обязанности и начал с разъяснения Евангелия от Матфея, чтобы представить народу всю жизнь Христа. В этом он отошел от обычая, который предписывая проповедовать евангелия и послания в определенном порядке, но его оправдывал пример некоторых отцов церкви, например, Златоуста и Августина, проповедовавших по целым книгам. Впоследствии в реформатской церкви появилась свобода выбора текстов для проповеди, тогда как Лютер сохранил католическую систему перикоп.

Цюрих, самый процветающий город в немецкой Швейцарии, живописно расположенный в амфитеатре плодородных холмов при озере с таким же названием у вытекающей из него реки Лиммат, появился в середине IX века, когда король Людовик Немецкий основал здесь аббатство Фрауэнмюнстер (853). В древнеримские времена это место было известно как стоянка (Turicum). Цюрих стая свободным имперским городом, где активно велась торговля между Германией и Италией. Его часто посещали короли и императоры. Гроссмюнстер был построен в XII веке и перешел в руки реформатской общины, как и соборы Базеля, Берна и Лозанны, лучшие церкви Швейцарии.

В 1315 г. Цюрих вступил в Швейцарскую конфедерацию, заключив соглашение с Люцерном, Ури, Швицем и Унтервальденом. Это привело к конфликту с Австрией, который закончился благоприятно для конфедерации⁴⁶.

В начале XVI века в Цюрихе жило семь тысяч человек. Это был центр международных отношений Швейцарии, и тут находились резиденции послов иностранных держав, которые соперничали друг с другом, желая заручиться поддержкой швейцарских воинов. В результате город был богат и жил в роскоши. Среди горожан существовали разные партии. Все стремились к наживе и власти. Буллингер говорит: «До проповеди Евангелия [Реформации] Цюрих для Швейцарии был тем же, чем Коринф для Греции»⁴⁷.

Цвингли приступил к выполнению обязанностей в Цюрихе в свой двадцать шестой день рождения (1 января 1519 г.), прочитав проповедь о родословной Христа, и объявил, что уже на следующий день (это было воскресенье) начнет ряд разъяснительных проповедей по первому евангелию. После Матфея он перешел к Деяниям, затем к посланиям Павла и к соборным посланиям {в западных Библиях соборные послания идут после посланий Павла}. Так за четыре года он закончил объяснение всего Нового Завета, кроме Апокалипсиса (который он не считал апостольской книгой). В течение педели Цвингли проповедовал по Псалтири. Он тщательно готовился к проповедям, изучая текст оригинала. Вероятно, в первой проповеди он использовал знаменитые «Гомилии на Матфея» Златоуста. После пребывания в Гларусе он уже знал греческий. Еврейскому он учился от ученика Рейхлина, который прибыл в Цюрих. В его копии Rudimenta Hebraica Рейхлина есть много его заметок, сделанных от руки⁴⁸.

Его проповеди, во всяком случае, опубликованные, отличаются, по словам Гагенбаха, «духовной здравостью и мужественной солидностью». Они просты, практичны и впечатляют, носят характер скорее моральный, чем вероучительный.

Цвингли сделал своей главной целью «проповедовать Христа из первоисточника» и «доносить до человеческих сердец чистого Христа»⁴⁹. Он не собирался проповедовать то, что он не мог бы доказать на основании Писания как единственного правила христианской веры и практики. И это чисто реформаторская идея, ибо цель Реформации – заново открыть источник Нового Завета для всего народа и обновить жизнь церкви силой изначального Евангелия. Используя свой метод проповедей по целым книгам, он мог дать своей пастве более полное представление о жизни Христа и о пути спасения, чем если бы ограничивался отдельными стихами из библейских книг. Сначала он не критиковал католичество как таковое, а только грехи человеческого сердца. Заблуждения он опровергая истиной⁵⁰.

Проповеди сделали его весьма популярным в Цюрихе. Народ говорил: «Мы никогда раньше не слышали таких проповедей». Два выдающихся горожанина, которым внушали отвращение полные вымысла речи священников и монахов, заявили, услышав его проповедь: «Это подлинный проповедник истины, Моисей, который освободит народ из плена». Они стали его постоянными слушателями и преданными друзьями.

Цвингли был также добросовестным пастором, приветливым, добрым, гостеприимным и благосклонным. Он интересовался судьбой молодежи и помогал молодым людям получить образование. Он был, как сообщает Буллингер, симпатичным мужчиной, чуть выше среднего роста, со здоровый цветом лица и приятным, мелодичный голосом, который не был громким, но проникал прямо в сердце. У нас нет его прижизненного портрета. Рядом с Цвингли не было Луки Кранаха, как рядом с Лютером. Все его портреты – копии с большой картины маслом Ганса Аспера, которая висит в городской библиотеке Цюриха и была написана после его смерти. Она достаточно груба и неумела⁵¹.

Цвингли продолжая занятая в Цюрихе и расширяя библиотеку с помощью своих друзей, Глареана и Беата Ренана, которые посылали ему книги из Базеля – швейцарского литературного центра. Он не пренебрегал своими любимыми классиками и читал, как сообщает Буллингер, Аристотеля, Платона, Фукидида, Гомера, Горация, Саллюстия и Сенеку. Но теперь максимум внимания он уделял Писанию и комментариям отцов церкви.

Тем временем реформы Лютера потрясали всю церковь. Они укрепили и углубили евангельские убеждения Цвингли в целом, хотя формирование взглядов происходило независимо. Некоторые из книг Лютера были переизданы в Базеле в 1519 г., и Ренан послал их Цвингли. Лютеранские идеи витали в воздухе и нашли внимательных слушателей в Швейцарии. Цвингли также не избежал их влияния. Споры о евхаристии привели к отстраненности между ними, но Цвингли не терял большого уважения к Лютеру и к великим заслугам, которые тот оказал церкви⁵².

Бернардин (Бернгард) Самсон, францисканский монах из Милана, пересек Сен-Готард и прибыл в Швейцарию в августе 1518 г. Он был агентом апостольского престола по продаже индульгенций. Это был швейцарский Тецель, и он не уступая последнему в дерзкой профанации святого, превращая прощение грехов и освобождение от мук чистилища в товар. Он предпочитая богатых, которые готовы были покупать индульгенции на пергаменте, за крону. Бедным он продавал индульгенции на простой бумаге, за несколько медных монет. В Берне он освободил от мук чистилища души всех усопших бернцев. В Бремгартене Самсон отлучил декана Буллингера (отца Генриха) за то, что тот выступил против его торговли, но в Цюрихе его деятельность была остановлена.

В том, что индульгенции – заблуждение, Цвингли был убежден уже давно, переняв эту позицию от Виттенбаха в Базеле. Он предостерегал от Самсона жителей Эйнзидельна. И он воспользовался своим влиянием, борясь против Самсона в Цюрихе. А городские власти, даже епископ Констанца (епископ предпочитал торговать индульгенциями сам), поддержали его оппозицию. Самсон был вынужден вернуться в Италию со своей «полной золота повозкой, запряженной тремя лошадьми». Рим уже получил урок с тезисами Лютера, а потому в случае с Самсоном повел себя более осторожно и с вниманием к чувствам просвещенных католиков. Лев X в булле от апреля 1519 г. выразил желание наказать Самсона, если тот действительно злоупотребил своими полномочиями⁵³.

Оппозиция торговле индульгенциями стала первой главой в истории немецкой Реформации, но в швейцарской Реформации она была просто эпизодом. Лютер победил в сражении. Цвингли же не вступал в конфликт с Римом по этому вопросу, и его поведение даже одобрил доктор Фабер, генеральный викарий епархии Констанца, который тогда был его другом, а позже стал его врагом.

Летом 1519 г. Цвингли отправился на знаменитые воды Пфафферс, в Рагаце, чтобы набраться сил для дальнейшего выполнения своих обязанностей в Цюрихе, но вскоре возникла опасность прихода чумы из Базеля. Когда он узнал, в августе, что в Цюрихе разразилась чума, он поспешил назад, даже не остановившись на пути, чтобы повидать родственников. Несколько недель он, как верный пастырь, день за дней заботился о больных, пока сам не заболел в конце сентября. Его жизнь была в большой опасности, потому что он переутомился. Папский легат послал к нему собственного врача. Чума унесла жизни двух тысяч пятисот человек, то есть больше трети населения Цюриха. Цвингли поправился, но чувствовал, что болезнь наложила отпечаток на его разум и память, и он испытывал слабость во всем теле до конца года. Его друзья дома и за границей, в том числе Фабер, Пиркгеймер и Дюрер в Нюрнберге, поздравляли его с выздоровлением.

Должно быть, этот период всеобщей скорби и личных страданий благотворно повлиял на его духовную жизнь⁵⁴. Мы можем почувствовать это из трех стихотворений о его болезни и выздоровлении, которые он позже положил на музыку. Они проникнуты благочестивый подчинением воле Бога и позволяют нам понять, какой была его религиозная жизнь в то время⁵⁵. Еще одно стихотворение он написал в 1529 г., а также в стихах перевел псалом 68⁵⁶.

Стихотворения, написанные Цвингли во время чумы, с вольным сокращенным переводом

I. Im Anfang der Krankheit

II. Mitten in der Krankheit

III. Zur Genesung

I. В начале болезни

II. Во время болезни

III. После выздоровления от болезни

Цвингли прослужил в Цюрихе два года без серьезного противоборства, хотя врагов у него было немало, как религиозных, так и политических. Городские власти Цюриха сначала заняли нейтральную позицию и приказали священникам города и области проповедовать Писание и обходить стороной человеческие домысливания (1520). Это первый случай епископального вмешательства городских властей в вопросы веры. Позже такая практика стала общепринятым обычаем в протестантской Швейцарии, с полного согласия Цвингли. Он был назначен каноником кафедрального собора 29 апреля 1521 г., с дополнительный жалованием в семьдесят гульденов, после того как отказался от папской пенсии. Этим скромным доходом он довольствовался до конца своих дней.

Во время великого поста 1522 г. Цвингли произнес проповедь, в которой показал, что запрет на употребление мяса в пост не подкрепляется Писанием. Несколько его друзей, в том числе его издатель, Фрошауэр, воспользовались своей свободой.

Это привело к открытому расколу. Епископ Констанца отправил в Цюрих влиятельную делегацию и призвал к соблюдению церковных постов. Городские власти запретили нарушать посты и пригрозили наказать преступников (9 апреля 1522 г.) ⁷⁶. Цвингли защищался в трактате о свободной употреблении мяса (16 апреля)⁷⁷. Это первая печатная книга Цвингли. По сути, он придерживается позиции Павла, то есть говорит, что в малозначительных вопросах христиане вольны соглашаться или воздерживаться по своему усмотрению, а церковные власти не имеют права нарушать эту свободу. Цвингли ссылается на такие места, как 1Кор.8:8; 10:25; Кол.2:16; 1Тим.4:1; Рим.14:1–3; 15:1, 2.

Епископ Констанца выпустил указ, обращенный к гражданский властям (24 мая), и призвал их защищать законы святой церкви⁷⁸. Он призвал каноников, не упоминая Цвингли по имени, предотвратить распространение еретических учений. Он пытался также заручиться поддержкой швейцарского сейма, который заседал тогда в Люцерне, и добился этого.

Положение Цвингли было опасным. Его неоднократно угрожали убить. Но он вел себя смело и был уверен в победе. Он ответил в Archeteles («Начало и конец»), надеясь, что этот первый ответ будет и последним⁷⁹. Он протестовал, утверждая, что не сделал ничего плохого, но пытался вести людей к Богу и к Его Сыну Иисусу Христу на простом языке, чтобы все люди понимали его. Он предупредил иерархию, что римские церемонии скоро перестанут существовать, и посоветовал ей последовать примеру Юлия Цезаря, который обернул вокруг себя одежду, чтобы упасть с достоинством. Значение этой книги в решительном утверждении авторитета Писания, противопоставленного авторитету церкви. Эразм был весьма ею недоволен.

В июле того же года (1522) Цвингли, с еще десятью священниками, послал епископу петицию на латыни, а швейцарскому сейму петицию на немецком с просьбой разрешить свободную проповедь Евангелия и брак клириков как единственное средство от злоупотреблений, вызванных принудительным безбрачием. Он цитирует Писание в доказательство того, что брак был учрежден Богом и праведен, и просит конфедератов позволить то, что санкционировал Сам Бог. Он послал обе петиции к Миконию в Люцерн на подпись. Некоторые священники одобрили их, но боялись подписывать. Другие говорили, что петиция бесполезна и что подобное может разрешить только папа или собор⁸⁰.

Просьба не была удовлетворена. Несколько священников открыто проявили непослушание. Один женился даже на монахине из монастыря в Этенбахе (1523). Ребли из Витикона вступил в брак 28 апреля 1523 г. Леон Юд – 19 сентября 1523 г.

Сам Цвингли вступил в брак в 1522 г. ⁸¹, но по соображениям благоразумия объявил об этом только 5 апреля 1524 г. (то есть больше чем за год до брака Лютера, который состоялся 13 июня 1525 г.). Подобные тайные браки были нередки, но для репутации Цвингли было бы лучше, если бы он, как проповедник и реформатор, воздержался до того времени, когда общественное мнение созреет для перемен.

Его жена, Анна Рейнхарт⁸², была вдовой Ганса Мейера фон Кнонау⁸³, матерью трех детей и жила недалеко от Цвингли. Она была на два года старше его. Его враги распространяли слухи, что он женился из-за ее красоты и богатства, однако она владела только четырьмя сотнями гульденов, если не считать нарядов и драгоценностей. После брака с реформатором она перестала носить драгоценные украшения.

До нас дошло только одно письмо Цвингли к его жене, из Берна, написанное 11 января 1528 г., в котором он обращается к ней как к своей дражайшей хозяйке и супруге⁸⁴. Судя по периодическим выражениям уважения и привязанности к жене, а также по приветам друзей в ее адрес, можно сделать вывод, что его семейная жизнь была счастливой, но ей недоставало поэтического очарования семьи Лютера. Супруга была полезной помощницей Цвингли⁸⁵. Она внесла свой вклад в формирование семейной жизни пасторов, с бесчисленным количеством счастливых семей⁸⁶.

В прекрасной копии греческой Библии Цвингли (изд. Альдуса в Венеции, 1518), которая сохранилась и носит название «Библии Цвингли», он собственной рукой записывал домашнюю хронику, где отражены имена, дни рождения и имена крестных его четырех детей: «Регула Цвингли, родилась 13 июля 1524 г.⁸⁷; Вильгельм Цвингли, родился 29 января 1526 г.⁸⁸; Гульдрих Цвингли, родился 6 января 1528 г.⁸⁹; Анна Цвингли, родилась 4 мая 1530 г.»⁹⁰. Его последним потомком мужского пола был внук, Ульрих, профессор богословия, который родился в 1556 г. и умер в 1601 г. Последним потомком женского пола была его правнучка Анна Цвингли, которая в 1634 г. подарила его рукописную копию греческих посланий Павла городской библиотеке Цюриха.

Цвингли жил очень просто и не оставил после себя никакого имущества. Его маленький кабинет (Zwingli-Stübli), в официальной резиденции диакона Гроссмюнстера, сохраняется в своем первозданном состоянии.

В июле 1522 г. в Цюрихе появился монах-францисканец Ламберт из Авиньона, ехавший на осле в монашеской одежде. Он покинул свой монастырь на юге Франции и искал евангельскую веру. Галлер из Берна посоветовал ему обратиться к Цвингли. Ламберт проповедовал на латыни против злоупотреблений Римской церкви, но был сторонником поклонения святым и Деве Марии. Цвингли прервал его замечанием: «Ты заблуждаешься», – и убедил в своей правоте в ходе диспута.

Францисканец поблагодарил Бога и поехал в Виттенберг, где его тепло принял Лютер. На синоде в Гомберге (1526) он выступая за пресвитерианское управление церковью, а на встрече в Марбурге заявил, что принял взгляды Цвингли на вечерю Господню⁹¹.

О шестидесяти семи тезисах и о трех спорах см.: Werke, I. А. 105 sqq.; Bullinger: I. 97 sqq.; Egli: 111, 114, 173 sqq.; Mörikofer: I. 138 sqq., 191 sqq. Текст шестидесяти семи тезисов на швейцарском немецком см. в Werke, І. А. 153–157; на современном немецком и на латыни – в Schaff: Creeds of Christendom, III. 197–207.

Взгляды Цвингли, в связи с лютеранской Реформацией в Германии, вызвали сильное волнение не только в городе и кантоне Цюриха, но и во всей Швейцарии. По его предложению правительство – то есть бургомистр, а также советы, малый и большой (совет двухсот), – велели устроить публичный спор, на котором противоречия следовало уладить на основании одного лишь Писания.

С этой целью Цвингли выпустил шестьдесят семь тезисов, или выводов (Schlussreden). Это первое публичное исповедание реформатской веры, но оно так и не приобрело авторитета символа веры и было вытеснено более зрелыми исповеданиями. Тезисы Цвингли напоминают девяносто пять тезисов Лютера против индульгенций, с которых за шесть лет до того начались события немецкой Реформации. Они знаменуют большой шаг вперед в протестантской движении и освещают множество вопросов. В них много говорится о Христе как единственной Спасителе и Ходатае, и они ясно учат превосходству Слова Божьего как единственного правила веры. Они отвергают и критикуют превознесенность папы, мессу, молитвы к святым, человеческие заслуги, посты, паломничества, целибат, чистилище и т. д. как не соответствующие Писанию изобретения человека.

Вот самые важные из этих тезисов:

1. Все, кто говорит, что Евангелие ничего не значит без одобрения церкви, заблуждаются и хулят Бога.

2. Суть Евангелия в том, что наш Господь Иисус Христос, истинный Сын Бога, явил всем нам волю небесного Отца, искупил нас Своей невинностью от вечной смерти и примирил нас с Богом.

3. Следовательно, Христос есть единственный путь к спасению для всех, кто был, есть и будет.

4. Все, кто ищет или указывает другой путь, заблуждаются – они воистину убийцы душ и разбойники.

7. Христос есть Глава всех верующих, которые суть Его тело, но без Него тело мертво.

8. Все, кто живет в этой Главе, суть Его члены и дети Бога. Это и есть Церковь, общение святых, Невеста Христова, вселенская церковь (ecclesia catholica).

15. Все, кто верит в Евангелие, будут спасены; кто не верит, будет осужден. Ибо в Евангелии ясно представлена вся полнота истины.

16. Из Евангелия мы узнаём, что человеческие учения и традиции бесполезны для спасения.

17. Христос – наш вечный Первосвященник. Те, кто претендует на звание первосвященника, противоборствуют и отвергают честь и достоинство Христа.

18. Христос, Который однажды принес Себя в жертву на кресте, есть достаточная и вечная жертва за грехи всех верующих. Следовательно, месса – это не жертвоприношение, но воспоминание о Его жертве на кресте и запечатление искупления через Христа.

19. Христос – единственный Посредник между Богом и нами.

22. Христос – наша праведность. Отсюда следует, что наши дела благи в той мере, в которой они Христовы, и нехороши в той мере, в которой они наши.

24. Христиане не обязаны делать ничего, чего не велел им Христос. Они могут всегда есть любую пищу.

26. Нет ничего менее угодного Богу, чем лицемерие.

27. Все христиане братья.

28. То, что Бог разрешает и не запрещал, праведно. Следовательно, вступать в брак подобает всем людям.

34. Так называемая духовная [иерархическая] власть не имеет оснований в Священной Писании и учении Христа⁹².

35. При этом светская власть [государства] имеет подтверждение в учении и примере Христа⁹³.

37, 38. Все христиане должны подчиняться городской власти, если то, что она велит, не идет против Бога⁹⁴.

49. Я не знаю большего соблазна, чем запрет законного брака для священников, притом что им позволяется содержать наложниц. Позор⁹⁵!

50. Только Бог прощает грехи, и только через Иисуса Христа, нашего Господа.

57. В Священной Писании ничего не говорится про чистилище.

58, 59. Только Бог знает, спасены ли усопшие, и чем меньше Он открывает нам, тем меньше мы должны притворяться, будто знаем сокрытое.

66. Все служители высшей духовной власти должны без промедления покаяться и превознести крест одного только Христа, иначе они погибнут. Уже и секира при корне дерев лежит.

Первый диспут состоялся в городской ратуше в четверг 29 января 1523 г., на немецком языке, и там присутствовало около шестисот человек, в том числе весь клир и члены большого и малого цюрихских советов. Санкт-Галлен был представлен Вадианом; Бери – Себастьяном Мейером; Шафхаузен – Себастьяном Гофмейстером. Эколампадий из Базеля не ждал от диспута ничего хорошего и отказался приехать. Он соглашался с мнением Меланхтона о лейпцигском диспуте Экка с Карлштадтом и Лютером. Однако три года спустя он посетил диспут в Бадене. Епископ Констанца отправил туда своего генерального викария, доктора Фабера, который до сих пор был другой Цвингли, славился своей ученостью и умением вести споры, а также еще троих посланников в качестве советников и судей. Фабер отказался подробно обсуждать богословские вопросы, которые, как он считал, должны были решаться соборами или знаменитыми университетами, такими как Парижский, Кельнский и Лувенский. Цвингли ответил на его возражения и убедил слушателей⁹⁶.

В тот же день городские власти вынесли решение в пользу Цвингли и велели ему «продолжать проповедовать святое Евангелие, как прежде, и провозглашать истинное Божье Писание, пока его не известят о дальнейшем». Всех остальных проповедников и пасторов в городе и области предупредили, чтобы они «не проповедовали ничего, что не подтверждалось бы священный Евангелием и другими Писаниями», а также призвали избегать личных споров и ругани⁹⁷

Цвингли подготовил длинную и талантливую защиту своих тезисов от обвинений Фабера в июле 1523 г. ⁹⁸

Вскоре этот диспут принес свои плоды. Служители стали брать себе жен. Женский монастырь в Этенбахе опустел; обряд крещения проводился на народном языке и без экзорцизма; от мессы и поклонения иконам отказались. Группа горожан под руководством сапожника Клауса Готтингера опрокинула большое деревянное распятие в Штадельгофене, недалеко от города, и совершила другие противозаконные действия⁹⁹.

Цвингли был радикален в оппозиции идолопоклонническим и суеверным церемониям, но не одобрил неупорядоченные методы борьбы и пожелал, чтобы городские власти узаконили необходимые изменения.

Как результат, на 26 октября 1523 г. был назначен второй диспут для решения вопросов с иконами и мессой. Всем служителям города и кантона было велено присутствовать на нем. Двенадцать других кантонов, епископов Констанца, Кура и Базеля, а также Базельский университет настоятельно попросили прислать делегатов. Епископ Констанца ответил (16 октября), что должен слушаться папу и императора и посоветовал городским властям подождать вселенского собора. Епископ Базеля оправдал свою неявку возрастай и болезнями, но тоже упомянул о соборе и предостерег от раскола. Епископ Кура не ответил. Большинство кантонов отказалось посылать делегатов, кроме Шафхаузена и Санкт-Галлена. Унтервальден честно ответил, что у них нет ученых, а только благочестивые священники, которые преданы старой вере христианского мира и предпочитают ее всем новшествам.

Второй диспут состоялся в городской ратуше и продолжался три дня. Присутствовало около девятисот человек, в том числе триста пятьдесят клириков и десять докторов. Доктор Вадиан из Санкт-Галлена, доктор Гофмейстер из Шафхаузена и доктор Шаппелер из Санкт-Галлена председательствовали. Цвингли и Леон Юд отстаивали протестантскую позицию, и у них было преимущество благодаря лучшему знанию Писания и умению спорить. Римская партия была весьма невежественна, но Мартин Штейнли из Шафхаузена умело защищая мессу. Конрад Шмидт из Кюсснахта был склонен к умеренной позиции и произвел большое впечатление на аудиторию своим красноречием. Он считал, что сначала надо искоренить идолопоклонство в сердце, а уже потом уничтожать физические образы и что надо оставить посох для слабых, пока они не смогут ходить без него и уповать только на Христа¹⁰⁰.

Городской совет не был готов немедленно распорядиться об упразднении мессы и поклонения иконам. Он наказал Готтингера и других «сокрушителей идолов» изгнанием и назначил комиссию из служителей и мирян, в том числе Цвингли, Шмидта и Юда, которая должна была просвещать людей своими проповедями и произведениями. Цвингли приготовил свое «Краткое христианское вступление», которое совет двухсот разослал всем служителям кантона, епископам Констанца, Базеля и Кура, Базельскому университету и двенадцати другим кантонам (17 ноября 1523 г.) ¹⁰¹. Этот труд можно сравнить с наставлением Меланхтона для посещения церквей Саксонии (1528).

Третий диспут, более частного характера, состоялся 20 января 1524 г. Защитники мессы были побеждены, и им велели не сопротивляться больше решениям городских властей, хотя и разрешили следовать своей вере.

Во время этого последнего диспута Цвингли произнес проповедь о развращённости клира, которую он, по просьбам, опубликовал в марте 1524 г. под заглавием «Пастырь»¹⁰². Он описывает Христа как Доброго Пастыря и противопоставляет Его эгоистичный наемникам, согласно притче в десятой главе Евангелия от Иоанна. К ложным пастырям он причисляет епископов, которые вообще не проповедуют; тех священников, которые учат своим домыслам вместо Слова Божьего; тех, кто проповедует Слово только для прославления папства; тех, кто опровергает собственные проповеди своим поведением; тех, кто проповедует из жадности; и наконец, всех, кто уводит людей от Творца к творению. Цвингли представляет всех папистов законченными идолопоклонниками и неоднократно осуждает идолопоклонство как корень всех заблуждений и злоупотреблений в церкви.

Летом 1524 г. пришли ответы епископов и рейхстага. И епископы, и рейхстаг были против новшеств. Епископ Констанца, в послании к Цюриху, писал, что посоветовался с несколькими университетами, и аргументировал тем, что месса и поклонение иконам достаточно прочно основаны на Писании и существовали всегда. Кантон назначил комиссию из клира и мирян для ответа на письмо епископа¹⁰³. Швейцарский рейхстаг, 21 марта 1524 г., выразил сожаление, что Цвингли симпатизирует новой, нехристианской лютеранской религии, и молился о том, чтобы кантон оставался верен старый договорам и обычаям. В таком случае конфедераты с удовольствием помогли бы искоренить все настоящие злоупотребления, такие как постыдная торговля бенефициями, продажа индульгенций и скандальный образ жизни клира.

Таким образом, кантон Цюриха не был поддержан высшими церковными и гражданскими властями, но он действовал на свое усмотрение и провел задуманные реформы.

Эти три диспута – явное продвижение вперед по сравнению с привычными академическими диспутами на латыни. На них присутствовали как клирики, так и миряне, и они велись на народной языке. Религиозные проблемы были вынесены на решение народа и республиканской власти. Как результат, они имели больше практических последствий, чем диспут в Лейпциге. Немецкая Реформация была отдана на волю князей, а швейцарская Реформация – на волю народа, но в обоих случаях между правительством и большинством населения существовало согласие.

Bullinger, I. 173 sqq. Füssli, I. 142 sqq. Egli, 234 sqq.

Эти предварительные меры подготовили общественное мнение к публичному применению новых идей. Старые нормы поклонения следовало упразднить, прежде чем вводить новые. Разрушение было радикальный, но упорядоченный. Оно осуществлялось при сотрудничестве проповедников и городских властей, с согласия народа. Началось оно в Пятидесятницу и закончилось 20 июня 1524 г.

В присутствии представителей от властей церкви и государства, сопровождаемых архитекторами, каменщиками и плотниками, церкви города были очищены от картин, реликвий, распятий, алтарей, свечей и всех украшений. Фрески были уничтожены, степы побелены, так что остались лишь голые степы, в которых должна была поклоняться община. Картины были сожжены, статуи разбиты, хотя некоторые были отданы тем, кто желал иметь их у себя, а немногое было сохранено как произведения искусства. Мощи святых были похоронены. Даже органы убрали, и пение хора на латыни было упразднено, но, к счастью, потом его заменили общим пением псалмов и гимнов на народной языке (в Базеле это произошло уже в 1526 г., в Санкт-Галлене – в 1527 г., в Цюрихе – в 1598 г.). «За тринадцать дней, – пишет Буллингер, – все церкви города были очищены; дорогие произведения живописи и скульптуры, особенно прекрасное полотно из Водной церкви, были уничтожены. Суеверные люди роптали, а настоящие верующие воспринимали происходящее как великое и радостное поклонение Богу»¹⁰⁴.

На следующий год городские власти переплавили, продали или раздали богатые сокровища Гроссмюнстера и Фрауэнмюнстера: чаши, распятия и кресты из золота и серебра, драгоценные реликвии, одеяния клира, ковры и другие украшения¹⁰⁵. В 1533 г. в святилище Гроссмюнстера не осталось ничего ценного¹⁰⁶. Цвингли оправдывая вандализм тем, что победившая армия имеет право уничтожать оружие, крепости и запасы врага, чтобы тот не вернулся.

Такие же разрушения были произведены в сельских церквях, но менее упорядоченным образом. Остались только пустые здания, холодные и негостеприимные.

Швейцарские реформаторы продолжали строго соблюдать вторую заповедь так, как ее понимают иудеи и мусульмане. Они считали любое поклонение образам и реликвиям разновидностью идолопоклонства. В основной они выступали против языческих особенностей папства, тогда как Лютер нападая на законнический иудаизм папства и допуская картины как произведения искусства, которые помогают в поклонении. Но к классической литературе Греции и Рима Цвингли испытывая больше уважения, чем Лютер. Следует отметить также, что Цвингли не был против изображений как таковых, как не был и против поэзии и музыки, но возражая против их идолопоклоннического использования в церквях. Отвечая Валентину Компару из Ури (1525), он говорит: «Спор идет не об изображениях, которые никак не оскорбляют веру и честь Бога, а об идолах, которым воздаются божественные почести. Там, где нет опасности идолопоклонства, образы могут оставаться, тогда как идолов терпеть не следует. Все паписты говорят нам, что изображения – это книги для неграмотных. Но где Бог велит нам учиться по таким книгам?» Цвингли полагая, что отсутствие изображений в церквях повысит интерес к Слову Божьему¹⁰⁷.

Швейцарское иконоборчество распространилось на реформатские церкви Франции, Голландии, Шотландии и Северной Америки. В недавнее время имела место реакция – конечно, не в поддержку поклонения образам, которое давно прошло и миновало, а в поддержку христианского искусства, и сейчас больше внимания уделяется достоинству и красоте дома Божьего, а также удобствам для верующих.

Zwingli, Werke, II. В. 233. Bullinger, I. 263. Füssli, IV. 64.

Мессы больше не было. Ее место заняли проповедь Евангелия и совершение причастия Господня всем собранием, подобное новозаветным вечерям любви.

Первое причастие по реформатскому обычаю состоялось в страстную неделю в апреле 1525 г. в Гроссмюнстере. Там проводилось три богослужения: первое для молодежи, в чистый четверг, потом – для людей среднего возраста, в страстную пятницу, и наконец – для стариков, на Пасху. Церемония была простой, здравой и торжественной. Причащающиеся сидели за длинными столами, которые заняли место алтаря, мужчины справа, женщины слева. Они почтительно слушали молитвы, слова учреждения вечери, уроки Писания, взятые из одиннадцатой главы 1 Коринфянам и загадочной речи из шестой главы Иоанна, о духовном принятии тела и крови Христа, а также искренне увещевания служителей. Потом все встали на колени и приняли священные дары на деревянных тарелках и в деревянных чашах. Всё служение было воспоминанием об искупительной смерти Христа и духовный общением с Ним, согласно взглядам Цвингли.

В литургической же части он сохранил больше католических элементов, чем нам следовало бы ожидать, а именно, первую часть мессы, Gloria in Excelsis, символ веры и несколько респонсориев, но все это было переведено с латыни на швейцарский диалект, с любопытными модификациями. Так, Gloria in Excelsis, символ веры и псалом 102 по очереди произносились мужчинами и женщинами, а не служителей и диаконом, как в католической богослужении, или служителем и собранием, как в лютеранской и епископальной богослужении¹⁰⁸. В большинстве реформатских церквей (кроме англиканской) отклики вышли из употребления, а коленопреклоненная поза при принятии причастия уступила место причащению стоя или сидя.

Причастие должно было совершаться четыре раза в год: на Пасху, на Пятидесятницу, осенью и на Рождество. Ему предшествовали подготовительные богослужения, которые придавали особую торжественность. Месса была запрещена сначала только в городе, а потом и по всей области.

Цвингли также подготовил в 1525 г. сокращенный вариант совершенна крещения, на разговорной языке, опустив экзорцизм и все те элементы, подтверждения которым он не нашел в Писании¹⁰⁹.

Цвинглианское и кальвинистическое поклонение производят впечатление в основной благодаря интеллектуальной и духовной силе служителя, который может сделать его либо очень торжественный и волнующим, либо очень холодный и сухим. У англиканской же церкви есть такое преимущество, как восхитительная литургия.

Были сделаны и другие изменения, которые довели Реформацию до конца. Праздник Тела Христова (Corpus Christi) был отменен, и христианские праздники были сведены к Рождеству, страстной пятнице, Пасхе и Пятидесятнице. Шествия и паломничества прекратились. Собственность монастырей была конфискована и отдана школам и больницам. Законы о браке были пересмотрены. Была организована забота о бедных. В 1528 г. впервые собрался синод, на который каждая община послала своего служителя и двух делегатов от мирян.

Богословский колледж, получивший название Каролинум, был основан на средства Гроссмюнстера и открылся 19 июня 1525 г. Он включал в себя collegium humanitatis, для изучения древних языков, философии и математики, и собственно Каролинума, где изучалось Священное Писание, которое объясняли на ежедневных лекциях, – а пасторы излагали его в доступной форме для блага паствы. Эту часть служения называли пророчеством (1Кор.14:1)¹¹⁰. Цвингли написал трактат о христианском образовании (1526)¹¹¹. Он организовал школу пророков и объяснил в ней несколько книг Ветхого Завета, по Септуагинте. Он приглашая на профессорские места выдающихся ученых. Среди первых преподавателей были Цепорин, Пелликан, Миконий, Коллин, Мегандер и Библиандер. Своей богословской и литературной репутацией Цюрих обязан усилиям Цвингли. Каролинум обеспечивал образование служителей и занимай важное место в развитии богословской науки и литературы до XIX века, когда он был вытеснен полноценным университетом¹¹².

За три с половиной месяца Цвингли написал важный труд об истинной, евангельской вере, противопоставляя ее вере ложной, папистской. Труд был посвящен Франциску I, королю Франции, в тщетной надежде сделать его сторонником Реформации¹¹³. Его богословская оппозиция папству достигла максимума. Это первое систематическое разъяснение реформатской веры, подобно тому как Loci Меланхтона были первой системой лютеранского богословия. А позже его затмили «Наставления» Кальвина, адресованные тому же королю, но добившиеся ничуть не большего успеха. Франциск, вероятно, не читая ни то, ни другое, однако посвящение обоих трудов остается связующим звеном между швейцарской и французской Реформацией. Последняя является детищем первой.

Metzger (антист в Шафхаузене): Geschichte der deutschen Bibeliibersetzung der schweizerischen reformirten Kirche. Basel, 1876. Pestalozzi: Leo Judae. Elberfeld, 1860.

Очень важной частью Реформации был перевод Библии на народные языки. Новый Завет Лютера (1522) был перепечатай в Базеле с глоссарием. В 1524 г. в Цюрихе было напечатано его адаптированное издание на швейцарской диалекте, и он был пересмотрен и улучшен в последующих изданиях. Вся Библия была выпущена на немецком языке Фрошауэром в Цюрихе в 1530 г., за четыре года до того, как Лютер завершил свой перевод (1534)¹¹⁴. Перевод пророков и апокрифов был подготовлен Конрадом Пелликаном, Леоном Юдом, Теодором Библиандером и другими цюрихскими богословами. Прекрасное издание 1531 г. содержало также новый перевод поэтических книг, со вступлением (вероятно, авторства Цвингли), с подведением итогов и указанием параллельный мест.

Швейцарский перевод не может сравниться с переводом Лютера по силе, красоте и популярности, однако он более литературный, и последующие его переиздания шли в ногу с развитием экзегетики. Он сделал Слово Божье ближе к сердцу и уму швейцарского народа и используется до сих пор, наряду с лютеровским переводом¹¹⁵.

Основная заслуга в этом важной служении принадлежит Леону Юду¹¹⁶. Он родился в 1482 г., был сыном священника из Эльзаса, учился вместе с Цвингли в Базеле и стал его преемником на посту священника Эйнзидельна (1519) и его коллегой и верным помощником в качестве служителя церкви Св. Петра в Цюрихе с 1523 г. Он женился в первый год своего пасторства в Цюрихе. Его отношения с Цвингли можно сравнить с отношениями Меланхтона и Лютера. Он помогал Цвингли во время второго диспута, в споре с анабаптистами и с Лютером, редактировал и перевел несколько произведений Цвингли и преподавая еврейский в Каролинуме. Цвингли называя его «дорогим братом и верным соработником Евангелия ИисусаХриста». Он был призван стать преемником реформатора после беды в Каппеле, но отказался из-за своей непригодности к административной работе и рекомендовал Буллингера, который был на двадцать лет моложе. Он продолжая проповедовать и учить до своей смерти и отказался от нескольких приглашений в Вюртемберг и Базель. Он был сторонником строгой дисциплины и отделения религии от политики. Обладай мелодичный голосом и был певцом, музыкантом и поэтом, но в основной преуспел как переводчик на немецкий и латынь¹¹⁷. Леон Юд написал латинский и два немецких катехизиса и перевел «Подражание Христу» Фомы Кемпийского, De Spiritu et Litera Августина, Первое Гельветическое исповедание и другие полезные книги на немецкий, а также части Библии. Он подготовил также весьма ценный перевод Ветхого Завета на латынь, который считается его лучшим трудом. При подготовке перевода он часто советовался со своими коллегами и Микаэлем Адамом, обращенный иудеем. Он не дожил до завершения этого перевода и поручня его Библиандеру и Пелликану. Перевод вышел в красивой издании 1543 г., с предисловием Пелликана, и был перепечатай несколько раз¹¹⁸. Он жил на скромную зарплату вместе со своей большой семьей, однако помогая бедным и принимая путников, в чем его поддерживала его трудолюбивая и благочестивая жена, известная в Цюрихе как «муттер Леон». За четыре дня до смерти, 19 июня 1542 г., он позвал к себе своих коллег, говорил о своем служении с великим смирением и благодарностью к Богу и завещал им заботиться о церкви и закончить его латинскую Библию. Буллингер, Кальвин и жители Цюриха оплакивали его смерть как великую утрату¹¹⁹.

Реформация в Цюрихе, по сути, завершилась в 1525 г. Она осуществилась как результат сотрудничества светской и духовной власти. Цвингли хотел полностью реформировать религиозную, политическую и общественную жизнь народа на основании и силой Писания¹²⁰.

Цвингли считал, что быть патриотом, благонамеренным гражданином и христианином – это одно и то же. Он придерживался теократической позиции Ветхого Завета. Проповедник – это пророк. Его обязанность – наставлять, увещевать, утешать, обличать грех среди всех слоев общества и созидать царство Божье. Его оружие – Слово Божье. Обязанность городских властей – подчиняться Евангелию, защищать религию, наказывать грешников. Кальвин занимая ту же позицию в Женеве и реализовал ее более полно, чем Цвингли.

Епископ Констанца, к епархии которого относился Цюрих, был против Реформации. Против нее были и остальные епископы Швейцарии. Как следствие, городские власти взяли на себя права и обязанности епископов, под духовный руководством реформаторов. Сначала они были беспристрастны и велели проповедникам кантона учить Слову Божьему, избегая распространения человеческих домыслов (1520). Однако потом они запретили нарушение церковных постов (1522) и, в интересах закона и порядка, наказывали борцов с изображениями (1523). Тем не менее вскоре после этого они открыто поддержали дело Реформации в споре 1523 г., санкционировали упразднение старого поклонения и введение нового (1524 и 1525). Они конфисковали имущество церквей и монастырей и взяли под свой контроль заключение браков, заботу о бедных и образование клира. Церковь приобрела по закону подчиненное положение, хотя на самом деле она была движущей и вдохновляющей государство силой и поддерживалась общественностью. При республиканской правлении управляет большинство, а меньшинство должно подчиняться. Единственными несогласными в Цюрихе было небольшое количество католиков и анабаптистов, и правами их совести пренебрегали так же, как в римско-католических странах пренебрегали правами протестантов, только с меньшей степенью суровости. Реформаторы отказывали другим в праве протестовать, на которое претендовали сами, а городские власти угрожали несчастным анабаптистам смертной казнью.

Примеру Цюриха последовали другие кантоны, в которых победила Реформация. У каждого была своя церковная организация, которая претендовала на духовную власть над всеми гражданами своей территории. Общенациональной реформатской церкви Швейцарии, с единым центром, не существует.

Положение духовных властей здесь такое же, как и в протестантской Германии, но они отличаются, как республика отличается от монархии. В обеих странах епископы, под началом папы, осудили протестантизм и утратили власть над своей паствой. Реформаторы, которые были простыми пресвитерами, стали ждать, что закон и порядок будут поддерживаться гражданскими властями. В Германии после рейхстага в Шпейере в 1526 г. князья осуществляли епископальный надзор и управляли церковью на своих территориях, иногда на благо, иногда на зло. А народ был пассивен. Он даже не мог избирать себе пасторов. В Швейцарии же, напротив, мы имеем нечто вроде демократического епископата или республиканского цезарепапизма, в котором народ удерживая равновесие сил и назначал и свергал правительство.

В XVI и XVII веках церковь и государство, исповедовавшие одну религию, имели общие интересы и сотрудничали в согласии, однако в наше время по причине смешанного характера, религиозного безразлична или даже враждебности государства эта связь ослабела, и в нескольких кантонах (Женева, Во, Невшатель) возникли свободные церкви, на основании самофинансирования и самоуправления. Государство прежде всего должно быть справедливым и поддерживать либо все религии своих граждан, либо ни одной. Оно обязано защищать по закону всех, в рамках порядка и мира. Но при этом церковь имеет право на самоуправление и должна быть свободна от контроля политиков¹²¹.

Среди служителей периода Реформации Цвингли, а после его смерти – Буллингер были своего рода епископами по факту, если не по форме, а их преемники в кафедральном соборе возглавляли клириков кантона. Подобное положение занимали также антисты Базеля и Шафхаузена. Они соответствуют суперинтендантам лютеранских церквей Германии.

Цвингли первый среди реформаторов организовал регулярное синодическое церковное правление. Он созвал синод, составленный из всех служителей города и кантона, двух мирян-делегатов от каждого прихода, четырех членов малого и четырех членов большого городского совета. Этот смешанный орган представлял как церковь, так и государство, клир и мирян. Он собирался дважды в год, весной и осенью, в городской ратуше Цюриха и решал вопросы учения и морали клириков, а также принимая законы о внутренних делах церкви. Первое заседание состоялось на Пасху 1528 г. Цвингли был председателем, ему помогая Леон Юд. Второе заседание состоялось 19 мая 1528 г. Из протоколов видно, что синод требовал строгой дисциплины от клира и народа и осуждал несдержанность, экстравагантность в одежде, пренебрежение церковными правилами и т. д.¹²²

Но немецкая Швейцария не дошла до такой строгости дисциплины, как Женева под влиянием Кальвина.

См. также литературу в т. VII, § 102.

I. Источники

В государственном архиве Цюриха хранится около двухсот пятидесяти документов под заглавием Wiedertäuferacten, – *Egli: Actensammlung zur Gesch. der Ziircher Reformation, Zürich, 1879 (См. Alph. Index, p. 920, sub Wiedertäufer). Официальные рапорты принадлежат их оппонентам. Книг анабаптистов сохранилось мало. Большое собрание их хранится в Баптистской богословской семинарии в Рочестере, Нью-Йорк. Основные из них – трактаты доктора Гюбмайера (см. т. VII, § 102); несколько посланий Гребеля, Гута, Ребли и т. д., а также другие документы, упоминаемые и используемые Корнелием (Gesch. des Münsterschen Aufruhrs) см. хроники моравских, австрийских и других анабаптистов (см. Beck, ниже); и анабаптистские гимны, воспроизведенные в Wackernagel, Deutsche Kirchenlied, vols. III и V (см. ниже).

Zwingli: Wer Ursach gebe zu Aufruhr, wer die wahren Aufrührer seien, etc., 7 декабря 1524 г. Труд в защиту единства христиан и мира, против обольщения (Werke, II. А. 376–425). Vom Touff, vom Wiedertouff, und vom Kindertouff, 27 мая 1525 г. (в Werke, II. А. 280–303. Переиздано на современной немецком – Christoffel, Zürich, 1843. Книга состоит из трех частей: о крещении, повторном крещении и крещении младенцев). Ответ Балтазару Гюбмайеру, 5 ноября 1525 г. (Werke, II. А. 337 sqq.). Elenchus contra Catabaptistas, 1527 (Opera, III. 357 sqq.). Его ответ на 64 тезиса Швенкфельда о крещении (в Op. III. 563–583; см. также А. Baur, II. 245–267). Oecolampadius: Ein gesprech etlicherpredicanten zu Basel gehalten mit etlichen Bekennern des Wiedertouffs, Basel, 1525. Bullinger (Heinrich): Der Wiedertäufferen ursprung, fürgang, Sekten, etc. Zürich, 1560. (Латинский перевод – J. Simler). См. также его Reformationsgeschichte, vol. I.

II. Более поздние обсуждения

Ott (J. Н.): Annales Anabaptistici. Basel, 1672.

Erbkam (Η. W.): Geschichte derprotestantischen Secten im Zeitalter der Reformation. Hamburg und Gotha, 1848, pp. 519–583.

Heberle: Die Anfänge des Anabaptismus in der Schweiz, в «Jahrbücher fur deutsche Theologies, 1858.

*Cornelius (C. A., либеральный католик): Geschichte des Münsterschen Aufruhrs. Leipzig, 1855. Zweites Buch: Die Wiedertaufe. 1860. Он рассказывает о швейцарских анабаптистах (p. 15 sqq.) и добавляет исторические документы из многих архивов (р. 240 sqq.). Очень важный труд.

Mörikofer: U. Zwingli. Zürich, 1867. I. 279–313; II. 69–76. Очень неблагосклонен к анабаптистам.

R. von Lilienkron: Zur Liederdichtung der Wiedertäufer. Munchen, 1877.

*Egli (Emil): Die Züricher Wiedertäufer zur Reformationszeit. Nach den Quellen des Staatsarchivs. Zürich, 1878 (104 pp.). Его же: Die St. Galler Täufer. Zürich, 1887. Важные документы и изложение внешней истории.

*Burrage (Henry S., американский баптист): The Anabaptists in Switzerland. Philadelphia, 1882, 231 pp. Изложение c баптистской точки зрения. См. также его Baptist Hymn Writers, Portland, 1888, pp. 1–25.

Usteri (J. M.): Darstellung der Tauflehre Zwingli’s, в «Studien und Kritiken», 1882, pp. 205–284.

*Beck (Joseph): Die Geschichtsbucher der Wiedertäufer in Oestreich-Ungarn... von 1526 bis 1785. Wien, 1883. Издано Императорской академией наук Вены.

Strasser (G.): Der schweizerische Anabaptismus zur Zeit der Reformation, в «Berner Beitrages, 1884.

Nitsche (Richard, католик): Geschichte der Wiedertäufer in der Schweiz zur Reformationszeit. Einsiedeln, New York, Cincinnati and St. Louis (Benziger), 1885 (107 pp.). Приводит список литературы, pp. vi–viii.

Keller (Ludwig): Die Reformation und die ältern Reformparteien. Leipzig, 1885, pp. 364–435. Благосклонен к анабаптистам и связывает их с вальденскими братьями и другими средневековыми сектами посредством оригинальных, но произвольных комбинаций и выводов. Путает простые совпадения с историческими связями.

Baur (Aug.): Zwingli’s Theologie, vol. II (1888), 1–267. Подробное обсуждение и защита поведения Цвингли по отношению к радикалам, с обширными выдержками из его произведений, но несправедлив по отношению к баптистам.

Монографии Schreiber, Hübmaier (1839 и 1840, незаконченная); Keim, Ludwig Hätzer (1856); и Keller, Hans Denck (Ein Apostel der Wiedertäufer, 1882) также затрагивают тему anaбаптистского движения в Швейцарии. В десятом издании Kurtz, Kirchengeschichte (1887), II. 150–164, дан хороший общий обзор анабаптистского движения в Германии, Швейцарии и Голландии, включая меннонитов.

Мы рассмотрели спор Цвингли с Римской Католической церковью, а теперь должны рассмотреть его конфликт с радикализмом, развивавшийся параллельно с первый и воплощающий консервативную и процерковную сторону его Реформации. Радикализм был идентичен анабаптистскому движению, но вопрос о крещении здесь был второстепенный. Радикалисты вели речь о полной переустройстве церкви и общественного порядка. Это означало революцию. Католики со злорадством указывали на революцию как на логичное и неизбежное следствие Реформации, но история доказала разницу между ними. Свобода может существовать без вседозволенности и отличается от вседозволенности так же сильно, как и от деспотизма.

Швейцарская Реформация, как и немецкая, страдала от радикальных эксцессов. Она совершалась между двух огней: католичества и ультрапротестантизма. На нее нападали с фронта и с тыла, снаружи и изнутри – католики на основании традиции, радикалы – на основании Библии. В некоторых отношениях последнее было опаснее. Свободе следует бояться скорее злоупотреблений со стороны своих друзей, чем сопротивления своих врагов. Реформация потерпела бы поражение, если бы превратилась в революцию. Цвингли относил к радикалам слова святого апостола Иоанна о нехристианских учителях: «Они вышли от нас, но не были наши» (1Ин.2:19). Он считал спор с папистами детской игрой, когда сравнивал его с борьбой против ультрапротестантизма¹²³.

Реформаторы ставили перед собой задачу преобразовать старую церковь с помощью Библии, а радикалы пытались создать на основе Библии новую церковь. Реформаторы сохраняли историческую преемственность, а радикалы отправлялись непосредственно к апостольской эпохе и отвергали промежуточные столетия как отступничество. Реформаторы основали народную церковь-государство, куда входили все граждане вместе с их семьями, тогда как анабаптисты организовывали, на добровольных началах, единичные общины крещенных верующих, отдельных от мира и от государства. Для радикализма и сектантства как нельзя более характерно отсутствие исторического чувства и уважения к прошлому. В своей крайней форме радикализм отвергает даже Библию, как внешний авторитет, и уповает на внутреннее вдохновение. Именно так произошло с пророками из Цвиккау, которые угрожали подорвать служение Лютера в Виттенберге.

Радикалы обратили против Реформации то самое право протеста, которым реформаторы столь эффективно пользовались в борьбе с папством. Радикалы выступили с протестом против протестантизма. Они обвинили реформаторов в непоследовательности и полупапизме, считая его самой худшей разновидностью папства. Они осудили государство-церковь как обмирщенное и развращенное, а его служителей – как наемников. А протестанты, в свою очередь, обвиняли радикалов в фарисейской гордости, в революционных и социалистических тенденциях. Их жестоко преследовали, сажали в тюрьму, ссылали, пытали, уничтожали огнем и мечом и почти подавили во всех протестантских, а также католических странах. Тогда еще не созрело время для неограниченной религиозной свободы и конгрегационалистского самоуправления. Анабаптисты храбро погибали как мученики совести¹²⁴.

Цвингли, по сути, проявлял, причем вполне независимо, то же самое отношение к радикалам, что и Лютер в его споре с Карлштадтом, Мюнцером и Гюбмайером¹²⁵. Лютер же, напротив, не понимая Цвингли и путал его с Карлштадтом и радикалами. Цвингли был столь же консервативен и так же защищая церковь, как и саксонский реформатор. Он оберегая государство-церковь, или церковь народа, от небольшой группы сектантов и сепаратистов, которые угрожали ей расколом. Но положение Цвингли было труднее. Он был менее подвержен влиянию традиции и был более далек от католичества. Он сам с самого начала сделал своей целью тщательное практическое очищение церковной жизни и в этом соглашался с радикалами. Более того, он сомневался в какое-то время по поводу необходимости (но не правильности) крещения младенцев и считая, что лучше отложить таинство до того времени, когда дети начнут что-то понимать¹²⁶. Он отвергая римское учение о необходимости крещения для спасения и учение об осуждении некрещеных детей, умирающих в младенчестве. Он понимал текст Марка (Мк.16:16, «кто будет веровать и крестится, спасен будет») как относящийся только ко взрослым людям, которые услышали Евангелие и в состоянии поверить, но никак не к детям. После более зрелого размышления его взгляды изменились. Он узнал из личного опыта, что невозможно создать идеальную церковь верующих, и остановился на достижимом. Что касается крещения младенцев, то он убедился в его разумности для христианских семей. Он оправдывал крещение детей аналогией с обрезанием в Ветхом Завете (Кол.2:11), всеохватностью Нового Завета, который включает в себя целые семьи и народы, и повелением Христа: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне», – из которого он сделал вывод, что отказывающийся крестить детей не позволяет им прийти ко Христу. Он ссылался также на 1Кор.7:14, где говорится, что дети верующих родителей – это члены церкви, а также на случаи крещения целых семей в Деян.16:33; 18:8 и 1Кор.1:16.

Радикальное движение началось в Цюрихе в 1523 г. и продолжалось до 1532 г. Его руководителями были Конрад Гребель, представитель одного из первых семейств Цюриха, мирянин, учившийся в университетах Вены и Парижа, которого Цвингли называет корифеем анабаптистов; Феликс Манц, незаконнорожденный сын каноника Гроссмюнстера, знаток еврейского; Георг Блаурок, монах из Кура, прозванный за свое красноречие «могущественным Йоргом» или «вторым Павлом»; и Людвиг Хетцер из Тургау, капеллан в Ваденшвейле, который, вместе с Гансом Денком, подготовил первый протестантский перевод еврейских пророков¹²⁷, был секретарем на второй цюрихском диспуте и редактировал его постановления. С ними был связан ряд бывших священников и монахов, таких как Вильгельм Ребли, служитель из Витикона, Иоганн Бредли (Паникул) из Цолликона и Симон Штумпф из Генга. Они принимали активное участие в Реформации на ее первом этапе, нарушали посты и были в первых рядах сокрушителей образов. Они опередили общественное мнение и упорядоченный метод Цвингли. Они были против десятины, ростовщичества, военной службы и клятв. Они отрицали право гражданских властей вмешиваться в дела религии. Они собирались для молитвы как «братья» и читали Писание в доме «матери Манц» и в окрестностях Цюриха, особенно в Цолликоне.

Немецкие радикалы Карлштадт и Мюнцер действовали в течение краткого времени в Швейцарии и на Рейне, но не крестили повторно и не оказали влияния на швейцарских радикалов, которые не поддерживали бунт против гражданских властей. (Карлштадт постепенно стал более здравым, а Мюнцер разжег крестьянскую войну, взял в руки меч и погиб от меча). Доктор Гюбмайер из Баварии, самый ученый из анабаптистов и главный их защитник, принял участие в октябрьском диспуте в Цюрихе в 1523 г., но после того как он написал книги против Цвингли (о крещении верующих, 1525, и диалог с Цвингли, 1526), его изгнали из Швейцарии и он организовал процветающие общины в Моравии.

Радикальные мнения распространялись с большой скоростью или даже возникли одновременно в Берне, Базеле, Санкт-Галлене, Аппенцелле, по берегам верхнего Рейна, в Южной Германии и в Австрии. Анабаптистов гнали с места на место. Они странствовали, как беженцы-благовестники. Они проповедовали покаяние и веру, крестили обращенных, организовывали общины и насаждали строгую дисциплину. Они называли себя просто «братьями» или «христианами». Они были искренними и ревностными, отличались самоотречением и героизмом, но были беспокойны и нетерпеливы. Они принимали Новый Завет как единственное правило веры и жизни и в этом были согласны с реформаторами, но они совсем порвали с католической традицией и отвергали лютеровскую теорию оправдания одной лишь верой и реальное присутствие Христа в евхаристии. Они подчеркивали необходимость добрых дел и считали возможный соблюдать закон и достичь совершенства. Они были ортодоксами в большинство вопросов христианской веры, кроме Хетцера и Денка, которые сомневались в истинности учения о Троице и Божественности Христа.

Первой и основной задачей радикалов была отнюдь не борьба с крещением младенцев, как нередко заявляют, и тем более не сопротивление крещению окроплением или обливанием, а учреждение чистой церкви обращенных верующих в противовес смешанной церкви мира. Но неизбежным следствием стремления образовать чистую церковь был именно отказ от крещения младенцев. Радикалам не хватало разрыва с папством. Они хотели разрыва со всем, что греховно. Они приводили в пример учеников Иерусалиме, которые оставили синагогу и мир, собирались в горнице, продали свое имущество и владели общей собственностью. Сначала радикалы надеялись, что Цвингли их поддержит, но тщетно. Потом они заклеймили его как изменника истине и возненавидели больше, чем папу.

Цвингли не мог последовать за анабаптистами, не дискредитировав Реформацию в глазах любителей порядка, не вызвав оппозицию правительства и большинства народа. Он выступил против них, как Августин выступил против раскольников-донатистов. Цвингли призывал к умеренности и терпимости. Апостолы, говорил он, отдалялись только от открытых врагов Евангелия и от дел тьмы, но терпели более слабых братьев. Отчуждение от мира не устранит недостатки внутри церкви. Есть много честных людей, которые, хотя слабы и больны, принадлежат к стаду Христа и будут оскорблены таким сепаратизмом. Он ссылался на слова Христа: «Кто не против вас, тот за вас», – и на притчу о плевелах и пшенице. Если выдрать все сорняки прямо сейчас, то не останется работы для ангелов в день окончательного разделения¹²⁸.

Неприятие смешанной государственной или общенародной церкви, которая пытается объединить в себе всех крещенных людей по признаку соблюдения обряда, логичным образом привело к отказу от крещения младенцев. Новая церковь требовала нового крещения.

Эта проблема стала животрепещущей. Радикалы не могли найти упоминаний о крещении младенцев в Библии и осуждали его как изобретение папы¹²⁹ и дьявола. Крещение, рассуждали они, предполагает наставление, веру и обращение, что невозможно для ребенка¹³⁰. А следовательно, единственное действительное крещение – это добровольное крещение пришедших в возраст и отвечавших за свое решение обратившихся ко Христу людей. Радикалы отрицали, что крещение необходимо для спасения, и утверждали, что все дети спасены или могут быть спасены кровью Христа без крещения водой¹³¹. Но при этом крещение необходимо, чтобы быть членом церкви, – как знак и печать обращения.

Из этого представления о крещении вытекает, как следствие, необходимость повторного крещения тех обращенных, которые желают войти в новую, чистую церковь. Отсюда произошло и название анабаптисты, или «перекрещенцы» (Wiedertäufer, появившееся как противоположность общераспространенным педобаптистам, или «детокрещенцам»), но сами анабаптисты так себя не называли, потому что просто не признавали никакого другого крещения, кроме как крещения обращенных.

Требование повторного крещения, по сути, делало некрещеным и нехристианским весь христианский мир и довершило разрыв с исторической церковью. Оно перерезало последнюю связь между прошлый и настоящим.

Первый случаем повторного крещения стало крещение Блаурока Гребелем в феврале 1525 г., вскоре после диспута с Цвингли. На частной религиозном собрании Блаурок попросил Гребеля преподать ему подлинное христианское крещение по исповеданию веры, встал на колени и был крещен. Потом Блаурок крестил остальных присутствующих и разделил с ними вечерю Господню, или, как они это называли, преломил хлеб¹³². Ребли учредил повторное крещение в Вальдшуте на Пасху 1525 г., убедил Гюбмайера в его необходимости и крестил его и еще около шестидесяти человек. Сам Гюбмайер повторно крестил около трехсот человек¹³³.

Крещение не ограничивалось какой-то определенной формой, временем, местом или человеком. Любой мог совершить это таинство для кающихся верующих, которые того желали. Сначала это делали в основной дома, посредством окропления и обливания водой, иногда – посредством частичного или полного погружения в реках¹³⁴.

Способ крещения не был предметом споров между анабаптистами и педобаптистами в XVI веке. Католическая церковь считает, что погружение и окропление одинаково действенны. Лютер предпочитая погружение и предписывая именно его на служении крещения¹³⁵. В Англии погружение было обычным способом крещения до середины XVII века¹³⁶. Оно было принято английскими и американскими баптистами как единственный способ крещения. Ранние же анабаптисты, напротив, крестили посредством окропления и обливания. Мы узнаём это из сообщений о судах над ними в Цюрихе. Блаурок крестил посредством окропления¹³⁷, Манц – обливанием¹³⁸. Первый явный случай крещения погружением среди швейцарских анабаптистов – крещение Вольфганга Улимана (бывшего монаха из Кура, в течение некоторого времени помогавшего Кесслеру в Санкт-Галлене). Обращенный Гребелем во время поездки в Шафхаузен и неудовлетворенный тем, что его «просто окропляют с блюда», он «был погружен и опущен под воду в Рейн»¹³⁹. В вербное воскресенье 9 апреля 1525 г. Гребель крестил большое количество людей на Ситтере, реке в нескольких километрах от Санкт-Галлена, которая вытекает из Сантиса, впадает в Тур и достаточно глубока для полного погружения¹⁴⁰.

Вечеря Господня совершалась баптистами самым простым образом: простой ужин (в подражание вечере учреждения заповеди и вечерям любви), чтение слов учреждения и раздача хлеба и вина. Они свели обряд к простому воспоминанию.

Эти две идеи – чистая церковь верующих и крещение по вере – были основными пунктами анабаптистского символа веры. В других вопросах наблюдалось широчайшее разнообразие и мешанина мнений. Одни верили в сон души между смертью и воскресением, в тысячелетнее царство Христа на земле и в окончательное всеобщее спасение; другие придерживались коммунистических и социалистических взглядов, что привело к катастрофе в Мюнстере (1534). То и дело совершались дикие преступления против нравственности¹⁴¹.

Но несправедливо обвинять всех радикалов за экстравагантные мечтания и поведение отдельных людей. Швейцарские анабаптисты не имели отношения к крестьянской войне, которая едва затронула границы Швейцарии, и в целом, как и моравские анабаптисты, они отличались простым благочестием и строгими нравами. Буллингер, который был против них, воздавал цюрихским радикалам должное: они отказывались от роскоши, были воздержаны в еде и питье, чуждались различного рода пороков, вели серьезный и духовный образ жизни. Кесслер из Санкт-Галлена, также их противник, рассказывает, сколь радостно они шли на мученичество, и восклицает: «Ах! что скажу я об этих людях? Они вызывают у меня искреннее сострадание, ибо многие из них ревностно преданы Богу, но у них нет знаний». А Залат, современник-католик, пишет, что «с радостными, улыбающимися лицами они желали и просили смерти и шли на нее, распевая псалмы на немецком языке и другие молитвы»¹⁴².

Анабаптисты сочинили много древнейших протестантских гимнов на немецком языке, которые заслуживают внимания историка. Часть этих гимнов попала в ортодоксальные протестантские сборники из-за незнания их настоящих авторов. Блаурок, Манц, Гут, Хетцер, Кох, Вагнер, Лангмантель, Заттлер, Шимер, Глайт, Штейнмец, Бюхель и многие другие внесли свой вклад в эту удивительную ветвь великого дерева христианской гимнологии. Анабаптистские псалмы и гимны напоминают гимны Швенкфельда и его последователей. Они говорят о внутренней жизни христианина, о тайнах рождения свыше, освящения и личного союза со Христом. Они проникнуты духом благочестия, преданности и радостной готовности принять страдания и пойти на мученичество. Это гимны прославления креста, гимны утешения и воодушевления рассеянных по миру овец Христовых, готовых к закланию в подражание их божественному Пастырю.

Примечания

Апабаптистские гимны вышли сборником под заглавием Aussbund Etlicher schöner Christlicher Geseng wie die in der Gefengniss zu Passau im Schloss von den Schweitzern und auch von anderen rechtgläubigen Christen hin und hergedicht worden (1583) и потом часто переиздавались. Они также присутствовали в других сборниках XVI века. Они были перепечатаны в Wackernagel, Das Deutsche Kirchenlied, vol. III (1870), pp. 440–491, и vol. V (1877), pp. 677–887. Он включает их в монументальный corpus hymnologieum вместе со швенкфельдианскими и римско-католическими гимнами XV века, но со сдержанностью, характерной для его лютеранской ортодоксии. Он уже не считает анабаптистов мучениками (как считал в своем предыдущей труде по германской гимнологии) и признает их достоинства (III. 439; ausserhalb der Wahrheit, ausserhalb der heiligen lutherischen Kirche!). Гимнология – последнее место, где стоит проявлять дух сектантской исключительности. Она является одним из сильнейших доводов в пользу единства христиан при священном поклонении, когда богословские раздоры забываются в процессе почитания общего Господа и Спасителя. Сам Лютер, как сообщает нам Вакернагель, по неведению включил в свой сборник 1545 г. гимн анабаптиста Грюнвальда и еще один – швенкфельдианина Ройзнера. Вакернагель проявляет благочестивую непоследовательность, замечая (р. 440), что из анабаптистских гимнов можно многому научиться и что благородному сердцу непросто осуждать этих жертв Рима и дома Габсбургов. Причем в первую очередь он приводит гимны Томаса Мюнцера, которого вряд ли можно вообще назвать анабаптистом и которого не признавали их лучшие представители.

В Burrage, Baptist Hymn Writers (Portland, 1888, p. 1 sqq.), приводятся выдержки из анабаптистских гимнов. Следующий отрывок, из гимна Шимера или Шонера, позволяет нам лучше понять состояние и дух этих преследуемых людей:

Увы, мы как рассеянные овцы,

И пастуха не видно;

Мы далеки от дома и крова,

И, подобно птицам, которые ночью

Прячутся в скалистых утесах,

Мы крепко держимся за свою скалу,

Потому что неподалеку, как и птиц,

Нас поджидает дерзкий охотник.

Теперь мы переходим к мерам борьбы с сепаратистами. Сначала Цвингли пытался убедить их на частных встречах, но тщетно. Потом последовал публичный диспут, который состоялся по приказу городских властей в городской ратуше 17 января 1525 г. Гребель был против диспута, но пришел, вместе с Манцем и Ребли. Анабаптисты выдвигали обычные доводы против крещения младенцев: младенцы не могут понять Евангелие, не могут покаяться и уверовать. Цвингли отвечал им, ссылаясь в основном на обрезание и 1Кор.7:14, где Павел говорит о детях родителей-христиан как о «святых». Позже Цвингли описал свои взгляды в книге «О крещении, повторном крещении и крещении младенцев» (27 мая 1525 г.). Буллингер, который присутствовал на диспуте, сообщает, что анабаптисты не смогли опровергнуть доводы Цвингли и отстоять свою позицию. Другой диспут состоялся в марте, третий – в ноябре, но результаты были не более успешными для анабаптистов. Городские власти выступили против них и выпустили указ о том, что детей следует крестить, как ранее, а родители, которые отказываются крестить своих детей, должны покинуть город и кантон вместе со своей семьей и имуществом.

Анабаптисты отказались подчиняться и осмелились на дерзкие демонстрации. Они устраивали шествия и ходили как проповедники покаяния, одетые в рубище и препоясанные, по улицам Цюриха, пели, молились, увещевали, оскорбляли старого змея (Цвингли) и его рога, восклицали: «Горе, горе Цюриху!» ¹⁴³.

Их вождей арестовали и заперли в одной из помещений августинского монастыря. К ним была послана комиссия служителей и городских властей, чтобы обратить их. Двадцать четыре человека обратились и были освобождены. Четырнадцать мужчин и семь женщин были заперты в Ведьминой башне, но бежали 5 апреля.

Гребель, Манц и Блаурок были арестованы повторно и обвинены в коммунистическом и революционном учении. После еще нескольких эксцессов городские власти пригрозили тем, кто будет упорствовать в своем заблуждении, казнью посредством утопления. По жестокой иронии погружающим в воду предстояло погрузиться в нее самим.

Неизвестно, действительно ли Цвингли был сторонником таких мер, но он уж точно не выступал против них открыто¹⁴⁴.

Всего в Цюрихе между 1527 и 1532 г. состоялось шесть казней. Первой жертвой был Манц. Он был связан, посажен в лодку и выброшен в реку Лиммат недалеко от озера 5 января 1527 г. Он славил Бога за то, что умрет за истину, и громко молился: «В руки Твои, о Господь, предаю дух мой!» Буллингер описывает его героическую смерть. Гребель избежал подобной участи, так как умер раньше, в 1526 г. Последняя казнь состоялась 23 марта 1532 г., когда были утоплены Генрих Карпфис и Ганс Герцог. Иностранцев наказывали высылкой, и они встречали свою смерть на католических землях. Блаурок был высечен, отлучен и сожжен (1529) в Клаузене, Тироль. Хетцер, который впал в плотские грехи, был обезглавлен за прелюбодеяние и двоеженство в Констанце 24 февраля 1529 г. Иоганн Цвик, цвинглианин, говорит, что «в Констанце никогда не видели, чтобы человек умирал более благородно и мужественно». Томас Блаурер подтверждает это свидетельство¹⁴⁵. Гюбмайер, который бежал из Вальдшута в Цюрих в декабре 1525 г., предстал перед судом городского совета, покаялся и был выслан из страны для подтверждения своего раскаяния¹⁴⁶. Он успешно трудился в Моравии и был сожжен на костре в Вене 10 марта 1528 г. Три дня спустя его верную жену, с которой он сочетался в Вальдшуте, утопили в Дунае.

Остальные швейцарские кантоны приняли те же меры против анабаптистов, что и Цюрих. В Цуге 17 августа 1529 г. был утоплен Лоренц Фюрст. В Аппенцелле были обезглавлены Улиман и еще несколько человек, а нескольких женщин утопили. В Базеле Эколампадий провел несколько диспутов с анабаптистами, но безрезультатно, после чего совет изгнал их под угрозой утопления, если они вернутся (13 ноября 1530 г.). Совет Берна прибег к такой же мере.

В Германии и Австрии анабаптисты столкнулись с еще более суровый отношением. Рейхстаг в Шпейере, в апреле 1529 г., объявил, что «каждый анабаптист и повторно крещеный человек любого пола будет подвергнут смерти посредством меча, огня или иначе». Этот указ строго исполнялся везде, кроме Страсбурга и владений Филиппа Гессенского, где к еретикам относились более терпимо. Больше всего крови было пролито в римско-католических странах. В Герце был сожжен дом, в котором анабаптисты собирались для молитвы. «В Тироле и Герце, – говорит Корнелий¹⁴⁷, – количество казней в 1531 г. достигло почти тысячи; в Энсисгейме – шестисот. В Линце семьдесят три человека было убито за шесть педель. Герцог Вильгельм Баварский, превзойдя всех остальных, издал ужасный указ обезглавить тех, кто покаялся, и сжечь тех, кто отказался каяться... Гонения, как дикая охота, свирепствовали в большей части Верхней Германии... Кровь этих несчастных людей лилась как вода, так что они взывали к Господу о помощи... Но сотни людей всех возрастов и обоих полов сносили мучения без ропота, отказывались покупать себе жизнь, покаявшись, и шли на место казни с радостью и пением псалмов».

Кровь мучеников никогда не льется напрасно. Движение анабаптистов потерпело поражение, но не было уничтожено. Оно возродилось среди менонитов, баптистов Англии и Америки, а в недавнее время – в отдельных конгрегациях и в Европе. Церкви баптистов и педобаптистов (общее название всех церквей, в которых допускается крещение детей) по-прежнему спорят о возрасте крещаемых и о способе крещения, но учение о спасенности некрещеных младенцев больше не осуждается как ересь, а принцип религиозной свободы и разделения церкви и государства, ради которого страдали и умирали швейцарские и немецкие анабаптисты, постепенно укрепляет свои права. Германия и Швейцария изменили политику и позволяют теперь баптистам, методистам и другим ответвлениям нон-конформистских церквей пользоваться той свободой совместного поклонения, в которой раньше им было отказано, а государственные церкви получают от этого пользу, поскольку становятся более живыми в силу допускаемого государством несогласия. В Англии баптисты – одно из основных ответвлений несогласных, а в Соединенных Штатах баптисты – самая крупная деноминация после методистов и католиков.

Труды Цвингли о евхаристии: о каноне мессы (1523); о том же, против Эмзера (1524); послание к Матфею Альберу в Ретлинген (1524); семнадцатая глава его комментариев об истинной и ложной религии (на латыни и на немецком, 23 марта 1525 г.); ответ Бугенгагену (1525); послание к Билликану и Урбану Регию (1526); обращение к Осиандеру Нюрнбергскому (1527); «Дружеское толкование», обращенное к Лютеру (20 февраля 1527 г.); ответ Лютеру об истинном смысле слов учреждения вечери Господней (1527); доклад на марбургской встрече (1529). В Opera, vol. II. В, III, IV. 173 sqq.

Объяснение учения Цвингли о вечере Господней и его спора с Лютером см. в т. VII, § 103, 111; также А. Baur, Zwingli’s Theol. II. 268 sqq. (очень полное и беспристрастное изложение).

Спор о евхаристии между Цвингли и Лютером мы уже рассматривали, когда говорили о немецкой Реформации, так что здесь упомянем о нем лишь коротко. Он продолжался с 1524 по 1529 г., и кульминацией его стала встреча в Марбурге, на которой два взгляда нашли больше точек для соприкосновения и столкновения, чем прежде и потом, и на которой сторонники взглядов ясно и убедительно представили все доводы за и против буквального толкования слов учреждения.

Цвингли и Лютер согласились в том, что касается принципа церкви-государства или общенародной церкви (Volks-Kirche), как противопоставленной индивидуализму, сепаратизму и расколу. Оба отстаивали историческую преемственпостъ церкви и не соглашались с революционерами-радикалами, которые хотели построить новую церковь на произвольных принципах. Оба сохраняли крещение младенцев как часть христианской семейной религии, в противовес анабаптистам, которые ввели новое крещение в своей церкви новообращенных. Однако Лютер не придавал значения этому согласию в основных позициях и изначально совершил серьезную ошибку, путая Цвингли с Карлштадтом и радикалами¹⁴⁸.

Но между двумя реформаторами проявлялось отчетливое разногласие в том, что касалось общей теории таинств, и особенно вечери Господней. Цвингли занимая здесь промежуточную позицию между Лютером и анабаптистами. Он считал таинства знаками и внешним запечатлением благодати, которая уже внутренне принята, а не средствами ее передачи. Таинства для него знаменовали и подтверждали, но не создавали означаемое. Цвингли отвергал идею рождения свыше при крещении и телесное присутствие Христа в дарах. Лютер же отстаивал то и другое с чрезвычайным рвением и считал опасной ересью отход от этого взгляда. Теория Цвингли свидетельствует о склонности его разума к духовным и рационалистическим толкованиям, а теория Лютера свидетельствует о его склонности к реализму и мистицизму. Однако оба были искренне преданы Писанию как Слову Божьему и высшему правилу веры и жизни.

Когда они встретились в Марбурге лично – единственный раз – они пришли к согласию по четырнадцати пунктам из пятнадцати, и даже в пятнадцатом были отчасти согласны, а именно, в том, что касается духовного присутствия и плодов тела и крови Христа. Они не согласились лишь в том, что касалось телесного присутствия и буквального поглощения тела Христа, которые один отрицал, а другой поддерживал. Цвингли в этой ситуации проявил свое умение вести споры, отличался большой вежливостью и терпимостью. У Лютера возникло впечатление, что Цвингли – «очень хороший человек»¹⁴⁹, обладающий, тем не менее, «иным духом», а потому Лютер отказался пожать руку, протянутую ему со слезами в знак дружбы. Эти двое обладали разными характерами, получили разное образование, были наделены разными дарами и находились в разных ситуациях. Каждый действовал для своего народа и страны. Но результаты их трудов, как показала история, оказались примерно одинаковыми.

Перечень сочинений Цвингли – в издании Schuler and Schulthess, vol. VIII, 696–704; его богословских трудов – в Baur, Zwingli’s Theol., II. 834–837.

За те двенадцать кратких лет, что Цвингли действовал публично как реформатор, с 1519 по 1531 г., он с исключительным размахом занимался литературной деятельностью. Он критиковал папистов и радикалов и отвечал на их нападки. Его друзья-реформаторы из всех районов Швейцарии спрашивали у него совета, и он вел обширную переписку. Он писал отчасти на латыни, отчасти на немецко-швейцарском диалекте. Несколько его книг были переведены Леоном Юдом. Немецким он владел лучше, чем его соотечественники, но его слогу не хватало той силы и красоты, которыми обладал немецкий язык Лютера, и вне Швейцарии Цвингли не мог произвести впечатления. Редакторы полного собрания его сочинений (Schuler and Schulthess) приводят, в восьми больших томах ин-октаво, восемьдесят книг и трактатов на немецком и пятьдесят девять – на латыни, а также два тома посланий от Цвингли и к нему.

Сочинения Цвингли можно поделить на семь групп.

1. Реформаторские и полемические труды: а) против папства и папистов (о постах, об иконах, о мессе, против Фабера, против Экка, против Компара, против Эмзера и т. д.); б) связанные со спором против анабаптистов; в) о вечере Господней, против учения Лютера о реальной телесном присутствии Христа в хлебе и вине причастия.

2. Реформаторские и вероучительные труды: пояснение к его 67 тезисам (1524); комментарий о ложной и истинной религии, адресованный королю Франциску I Французскому (1525); трактат о божественном провидении (1530); вероисповедание, обращенное к императору Карлу V и Аугсбургскому рейхстагу (1530); и его последнее вероисповедание, написанное незадолго до его смерти (1531) и опубликованное Буллингером.

3. Практически и литургические труды: «Пастырь»; «Способы крещения и совершения вечери Господней»; «Проповеди» и т. д.

4. Экзегетические труды: отрывки из лекций по Бытию, Исходу, Псалтири, Исаии и Иеремии, четырем евангелиям, а также по большинству посланий, редактировавшиеся Леоном Юдом, Мегандером и другими.

5. Патриотические и политические труды: «Против военной службы за границей»; обращения к конфедератам и собору в Цюрихе; о христианском образовании; о мире и войне и т. д.

6. Поэтические труды: «Лабиринт» и «Басня» (его первые произведения); три стихотворения на немецком, написанные во время чумы; стихотворение 1529 г. и псалом в стихах (Пс. 68).

7. Послания. Они свидетельствуют о масштабе его влияния. Тут есть послания к Цвингли от Эразма, Пуччи, папы Адриана VI, Фабера, Вадиана, Глареана, Микония, Эколампадия, Галлера, Мегандера, Беата Ренана, Урбана Регия, Буцера, Гедиона, Капитона, Блаурера, Фареля, Командера, Буллингера, Фагия, Пиркгеймера, Цазия, Фробения, Ульриха фон Гуттена, Филиппа Гессенского, герцога Ульриха Вюртембергского и других выдающихся личностей.

I. Zwingli: Commentarius de Vera et Falsa Religione, 1525 (перевод на немецкий сделал Леон Юд); Fidei Ratio ad Carolum V, 1530; Christianae Fidei brevis et clara Expositio, 1531; De Providentia, 1530 (расширенная редакция проповеди, произнесенной в Марбурге и посвященной Филиппу Гессенскому).

II. Богословие Цвингли обсуждается в Zeller, Sigwart, Sporri, Schweizer, а наиболее полно и емко – А. Baur. См. литературу в § 5. См. также Schaff, Creeds of Christendom, I. 369 sqq, и Church History, том VII, § 122.

Догматические труды Цвингли содержат евангельское реформатское богословие в зародыше, отличное как от католического, так и от лютеранского, однако в нем есть и несколько оригинальных особенностей, отличающих его систему от кальвинистской. Цвингли, как и все реформаторы, принимает вселенские символы веры и ортодоксальное учение о Троице, а также о богочеловеческой личности Христа. Он отвергает схоластические добавления средних веков вместе с Лютером, но уже дальше отстоит от традиционного богословия в учении о таинствах и реальном присутствии. Он был менее логичен и суров, чем Кальвин, который превзошел его в плане конструктивного гения, классического стиля и риторического совершенства. Его богословие было основано на Новом Завете и гуманистической культуре эразмианского типа. Любовью к классикам объясняются отличающие его от всех остальных реформаторов либеральные взгляды о том, на кого распространяется спасение. Эти взгляды могли бы сделать его ближе к Меланхтону, но Меланхтон находился под сильным влиянием Лютера и относился к Цвингли с предубеждением. Цвингли был свободен от уз традиции и в нескольких отношениях опередил свое время.

Богословие Цвингли – это система рационального, скорее, ясного, нежели глубокого супернатурализма, который лишен мистицизма, прост, здрав и практичен. Его богословие было преимущественно сотериологическим, то есть представляло собой учение о способе спасения, основанное на следующих фундаментальных принципах: Библия – единственный надежный проводник на пути спасения (человеческое предание исключается или подчиняется ей); Христос – единственный Спаситель и Посредник между Богом и человеком (этим исключаются люди-посредники и поклонение святым); Христос – единственный Глава Церкви, видимой и невидимой (исключаются притязания папы); воздействие Святого Духа и спасительной благодати не ограничивается видимой церковью (отвергается принцип исключительности).

1. Цвингли провозглашает Божье Слово Библии, в первую очередь Новый Завет, единственный правилом христианской веры и жизни. Именно таков объективный принцип, на который опирается всё протестантское богословие. Цвингли первый ясно и четко сформулировал его в своих «Выводах» (1523) и поставил на первое место в своей системе. Лютер же ставил в основание богословия учение об оправдании верой, или субъективный принцип, и на нем выстраивая систему церкви. Но для обоих реформаторов оба эти принципа сами опирались на один принцип – принцип Христа как единственного и достаточного Источника спасительной истины и спасительной благодати, не нуждающейся в человеческом предании и человеческих делах. Христос был раньше Библии. Он – начало и конец Библии. Евангельские христиане верят в Библию, потому что они верят во Христа, а не наоборот. Католики же верят в Библию, потому что они верят в церковь как хранителя и непогрешимого толкователя Библии.

Что касается состава Библии и количества богодухновенных книг, то Цвингли признавал католический канон, за исключением Книги Откровение, которую он не считал апостольский произведением и никогда не использовал для вероучительных целей(¹⁵⁰. Кальвин сомневался в подлинности Второго послания Петра и в том, что Павел написал Послание к евреям. Оба судили о каноне по внутреннему свидетельству Святого Духа, а не по внешнему авторитету церкви. Лютер, с одной стороны, настаивая в споре о евхаристии на самом буквальной понимании слов учреждения, вопреки доводам грамматики и разума; с другой же стороны, он с самой дерзкой субъективной критикой отвергая несколько книг Ветхого и Нового Завета, особенно Послание Иакова и Послание к евреям, ибо не сумел согласовать их со своим пониманием учения Павла об оправдании. Таким образом, он стая предтечей «высокой», или литературной критики, которая заявляет о праве протестантов самым подробный образом исследовать всё, что касается происхождения, истории и ценности Писания. Реформатские церкви, особенно англоязычные, более осторожны и консервативны в этом отношении. Они уделяют больше внимания объективному откровению Бога, нежели субъективному опыту человека, и больше опираются на исторические свидетельства, чем на выводы критики.

2. Учение о вечном предызбрании и провидении. Цвингли подчеркивает идею Божьего избрания как основного источника спасения. Он развивает этот взгляд в проповеди, или в богословской речи, на латыни, «О Божьей провидении», которая была произнесена во время Марбургской встречи в октябре 1529 г., а потом в расширенной виде издана в Цюрихе (20 августа 1530 г.) по просьбе Филиппа Гессенского¹⁵¹. Лютер выслушал эту речь и не возражал, хотя ему не понравились цитаты на греческом и еврейском, неуместные, по его мнению, на кафедре. Кальвин в известном письме к Буллингеру справедливо называет эту речь парадоксальной и неумеренной. Без сомнения, она скорее парадоксальна, чем ортодоксальна, и содержит несколько необдуманных выражений и сомнительных примеров. Однако она не выходит за рамки книги Лютера о «Рабстве человеческой воли» и первого издания Loci Меланхтона или более зрелых и осторожных утверждений Кальвина. Все реформаторы изначально были склонны к августиновскому предопределению и отрицали свободу человеческой воли. Августин и Лютер исходили из антропологических предпосылок, а именно, полной греховности человека, и учение о предопределении было логичный выводом из этой предпосылки. Но они уделяли большее внимание спасительной благодати. Цвингли же, предвосхищая Кальвина, исходил из богословского принципа абсолютной власти Бога и тождественности предведения и предопределения. Его доводы из Писания в основной взяты из девятой главы Римлянам, где действительно говорится о свободе избрания¹⁵², но ее не следует рассматривать в отрыве от десятой главы, где не менее ясно говорится о человеческой ответственности, и от одиннадцатой, которая пророчествует о будущем обращении языческих народов и народа Израиля.

Цвингли не пугала бездна супралапсарианства. Бог, учит он, – высшее и единственное благо, всемогущая причина всего. Он правит миром по Своему вечному и неизменному провидению, в котором нет места для случайностей. Даже грехопадение Адама, со всеми его последствиями, входило в Его вечную волю и вечное знание. Следовательно, грех необходим, но только как средство на пути к искуплению. Божьи деяния по отношению ко греху безгрешны, потому что Он не подчинен закону, у Него нет грешных побуждений или чувств¹⁵³. Избрание свободно и независимо. Оно не обусловлено верой, но включает в себя веру¹⁵⁴. Спасение возможно без крещения, но не без Христа. Мы избраны для того, чтобы мы могли поверить во Христа и принести плод святости. Только те, кто слышит Евангелие и отвергает его в неверии, предопределены к вечной каре. Все дети христианских родителей, которые умирают во младенчестве, включены в число избранных, крещены они или нет, и их ранняя смерть до того, как они успели согрешить, – верное доказательство их избрания¹⁵⁵. О тех, кто вне церкви, мы судить не можем, но можем хранить милосердную надежду, ибо Божья благодать ничем не ограничена. В этом плане Цвингли был более либерален, чем все остальные реформаторы, и открыл новый путь. Святой Августин смягчал суровость учения о предопределении учением о рождении свыше при крещении и гипотезой о будущей очищении. Цвингли же смягчал эту суровость, распространяя действие Божьего откровения и Святого Духа за пределы видимой церкви и обычных средств благодати.

Критикам очень легко сначала создать карикатуру на учение о предопределении, а потом опровергать его с помощью очевидных возражений о том, будто оно учит необходимости греха, ведет к фатализму и пантеизму, отвергает необходимость личных усилий для возрастания в благодати и поощряет плотскую самоуверенность. Но все, кто знает историю, знают также, что те, кто больше всего верил в предопределение, были среди самых искренних и активных христиан. Трудно было бы найти более чистых и святых людей, чем святой Августин и Кальвин, главные защитники той самой системы, которая носит их имя. Личная уверенность в избрание поддерживала реформаторов, гугенотов, пуритан и ковенантеров в борьбе с сомнением и отчаянием в моменты испытаний и искушений. И в плане такого личного применения реформатское учение о предопределении идет впереди августиновского. Более того, всякий, кто понимает, сколь трудно метафизически примирить факт греха с мудростью и святостью Бога и согласовать требования логики и совести, не станет строго судить искренние попытки разрешить кажущееся противоречие между высшей властью Бога и ответственностью человека.

Однако мы должны сказать, что реформаторы, направившись вслед за великим гиппонским святым, дошли до односторонней крайности. Меланхтон чувствовал это и предлагал систему синергизма, родственную полупелагианской и арминианской теориям. Эколампадий держался в рамках христианского опыта и выразил свое мнение в здравых словах: Salus nostra ex Deo, perditio nostra ex nobis {наше спасение от Бога, а наша погибель от нас самих}. Мы всегда должны помнить как о Божьем, так и о человеческом, как о теоретическом, так и о практическом аспекте этой вековой проблемы. Иначе говоря, мы должны сочетать Божью власть и человеческую ответственность как взаимодополняющие истины. Существует и моральная логика, а не только интеллектуальная, – логика сердца и совести, а не только логика ума. Первая должна сдерживать вторую и спасать ее от впадения в супралапсарианство, а в конечной итоге – в фатализм и пантеизм, которые так же плохи, как и пелагианство.

3. Первородный грех и вина. Тут Цвингли отошел от августинианской и католической системы и подготовил путь для арминианского и социнианского учений. Он был далек от того, чтобы отрицать ужасное проклятие грехопадения и факт первородного греха, но считая первородный грех бедствием, болезнью, природным недостатком, в котором человек не может быть виноват лично, а потому человека нельзя наказывать за первородный грех, пока первородный грех не приведет его к фактическому прегрешению. Однако первородный грех является плодовитым зародышем фактического греха, как присущая волку кровожадность заставляет его рано или поздно убивать овец¹⁵⁶.

4. Учение о таинствах, особенно о вечере Господней, – наиболее характерная особенность цвинглианства, отличающая его от лютеровского богословия. Теория Кальвина стоит между этими двумя и пытается сочетать лютеровский реализм с духовный пониманием Цвингли. Эта тема уже подробно была изложена в предыдущих главах¹⁵⁷.

5. Эсхатология. Здесь Цвингли опять отошел от Августина и средневекового богословия дальше, чем любой из реформаторов, и предвосхитил современные взгляды. Он верил (как и анабаптисты) в спасение умирающих во младенчестве детей, даже если они не были крещены. Он верил также в спасение тех язычников, которые любили истину и правду при жизни и были, так сказать, неосознанно христианами, или христианами до христианства. Это мнение тесно связано с гуманистическим либерализмом Цвингли и его любовью к древним классикам. Он восхищался мудростью и добродетелью греков и римлян и ожидал встретить на небесах не только ветхозаветных святых, от Адама до Иоанна Крестителя, но и таких людей, как Сократ, Платой, Пиндар, Аристид, Нума Помпилий, Катон, Сципион, Сенека, и даже мифических героев, таких как Геракл и Тесей. Все добрые и святые люди, все верные души, от начала и до конца существования мира, узрят Бога в Его славе, говорит он¹⁵⁸.

Цвингли объяснял спасение исключительно высшей благодатью Бога, Который может спасать кого, где и как пожелает и Который не ограничен видимыми средствами. Но Цвингли не собирался учить спасению без Христа и Его искупления, как часто ошибочно понимают его теорию. «Христос, – говорит он (в третьем из своих тезисов), – это единственная мудрость, праведность, искупление и удовлетворение за грехи всего мира. Следовательно, когда мы говорим о другом основании для спасения или удовлетворения, мы отрицаем Христа». Он не говорит (и не знает), где, когда и как Христос открывается некрещеным субъектам Его спасительной благодати. Это скрыто от глаз смертных, однако у нас нет права ограничивать безграничную мудрость и любовь Бога.

Римская католическая церковь учит необходимости крещения для спасения и отправляет всех язычников в ад, а всех некрещеных детей – в limbus infantum (пограничную область ада, одинаково удаленную от адских мук и небесного блаженства). Лютеранские богословы, которые исповедуют те же взгляды о крещении, должны, из требований последовательности, считать некрещеных лишенными блаженства или предоставлять их безусловной милости Бога. Цвингли и Кальвин считали спасение зависящим от вечного избрания, которое может быть неограниченно распространено за пределы видимой церкви и таинств. Шотландское пресвитерианское вероисповедание осуждает «ужасную догму» папства об осуждении некрещеных младенцев. Вестминстерское вероисповедание учит, что «избранные дети, умирающие в младенчестве», а также и все «другие избранные, которые не могут быть внешне призваны служением слова, спасаются Христом через Духа, Который действует, когда, где и как пожелает»¹⁵⁹.

Старая протестантская эсхатология неполноценна. Она отвергает папскую догму о чистилище, но ничего не предлагает взамен. Она путает гадес с адом (в авторизованных переводах Библии¹⁶⁰) и стирает разграничения между промежуточным состоянием до воскрешения и окончательным состоянием после него. Католическое чистилище дает облегчение в том, что касается судьбы несовершенных христиан, но не дает никакой надежды огромному количеству некрещеных детей и взрослых, которые никогда при жизни не слышали о Христе. Цвингли осмелился предложить решение загадочной проблемы, которое более милосердно, более полно надежды и более соответствует беспристрастной справедливости и безграничной милости Бога.

Его милосердная надежда на спасение детей, умирающих во младенчестве, а также надежда на спасение неопределенного количества язычников представляют собой обновленный и расширенный вариант взгляда древних греческих отцов церкви (Иустина Мученика, Климента Александрийского, Оригена, Григория Нисского). Этот взгляд был принят баптистами, арминианами, квакерами и методистами, а сейчас его придерживается большинство протестантских богословов всех деноминаций.

Thomas Murner: Die Disputation, vor den XII Orten einer löblichen Eidgenossenschaft... zu Baden gehalten. Luzern, 1527. Это официальный католический доклад, который соответствует четырем другим протоколам, сохранившимся в Цюрихе (Müller-Hottinger, VII. 84.). Мурнер опубликовал также латинскую редакцию, Causa Helvetica orthodoxae fidei, etc. Lucernae, 1528. Bullinger, I. 331 sqq. Произведения Цвингли, связанные с диспутом в Бадене, в его Opera, vol. II. В. 396–522.

Hottinger: Geschichte der Eidgenossen während der Zeit der Kirchentrennung, pp. 77–96. Mörikofer: Zw., II. 34–43. Merle: Reform., bk. XI, ch. 13. Herzog: Oekolampad, vol. II, ch. 1. Hagenbach: Oekolampad, pp. 90–98. A. Baur: Zw.’s Theol., I. 501–518.

Швейцарский рейхстаг занял такую же позицию против Реформации Цвингли, как рейхстаг Германской империи против лютеранского движения. Оба рейхстага были представлены только одной палатой, то есть наследной знатью и аристократией. Представителей народа не было. Большинство голосовавших были консерваторами и выступали за старую веру, тогда как большинство народа в целом и наиболее процветающие кантоны, а также вольные имперские города были на стороне реформ и в конечном итоге победили.

Проблема Реформации неоднократно представлялась на швейцарской рейхстаге, и там звучало немало либеральных голосов за упразднение определенных вопиющих злоупотреблений, но большинство кантонов, особенно древние лесные кантоны вокруг Люцернского озера, сопротивлялись любым новшествам. Берну хотелось сохранить свое политическое превосходство, и он колебался. Цвингли нажил много врагов, поскольку выступая против военной службы швейцарцев за границей и против принятая его соотечественниками иноземных пенсионов. Доктор Фабер, генеральный викарий епархии Констанца, после поездки в Рим открыто выступил против своего бывшего друга и делал все, чтобы объединить интересы аристократии с интересами иерархии. «Теперь, – сказал он, – нападают на священников, а следующей на очереди окажется знать»¹⁶¹.

Наконец рейхстаг решил уладить спор, устроив публичный диспут. Доктор Экк, который известен нам по диспуту в Лейпциге как человек ученый, способный, тщеславный и самонадеянный¹⁶², предложил рейхстагу свои услуги в льстивом письме от 13 августа 1524 г. Тогда он только что вернулся из третьей поездки в Рим и был уверен, что сумеет сокрушить протестантскую ересь в Швейцарии с той же легкостью, что в Германии. Он с презрением отзывался о Цвингли как о человеке, который «наверняка передоил больше коров, чем прочитал книг». Примерно в то же время под руководством Баварии и Австрии на соборе в Регенсбурге (июнь 1524 г.) начала формироваться католическая контрреформация.

Диспут открылся в католической городе Бадене, в Ааргау, 21 мая 1526 г., и продолжался восемнадцать дней, до 8 июня. Кантоны и четыре епископа послали своих депутатов. Присутствовало также много иностранных богословов. Протестантов была горстка. Их презрительно клеймили как «нищий и несчастный сброд». Цвингли, который предвидел политические цели и результаты диспута, остался дома, по просьбе совета Цюриха, утверждавшего, что его жизни угрожает опасность. Но он оказывал влияние на заседания, каждый день отправляя в Баден письма с тайными посланниками. Нельзя усомниться в его смелости, которую он не раз проявлял перед лицом великой опасности – например, когда отправился в Марбург через вражескую территорию и на поле битвы в Каппеле. Однако некоторые из его друзей были весьма разочарованы его отсутствием. Он смог бы противостоять Экку в споре и превосходил его в знании Библии. На диспут был приглашен Эразм, но он вежливо отказался под предлогом болезни.

Организация диспута и местные симпатии были в пользу папской партии. Каждое утро в пять часов проводилась месса и произносилась проповедь. Помпезность обряда отразилась в торжественных шествиях. Председательствовавшие и главные секретари был католиками. Никому, кроме них, не разрешалось вести записи¹⁶³. Спор шел о реальном присутствии Христа, о жертвоприношении мессы, о молитвах к Деве Марии и святым, об образах, о чистилище и о первородной грехе. Доктор Экк был защитником католической веры и вел себя с тем же полемический умением и в той же высокомерной и надменной манере, что в Лейпциге. Он одевался в шелка и бархат, носил золотое кольцо, цепь и крест, был окружен толпами схоластов и отцов церкви, приводил много цитат и доводов, относился к своим оппонентам с гордый пренебреженной и заставляя их замолчать громовым голосом и ссылками на авторитет Рима. Иногда он произносил клятву: Potz Marter. Поэт того времени Николас Мануэль так описал его поведение:

Экк топает ногами и хлопает руками,

Бушует, клянется и насмехается.

Он восклицает: «Я делаю то, что велит папа,

И учу тому, что он утверждает»¹⁶⁴.

Эколампадий из Базеля и Галлер из Берна, оба простые и скромные, но талантливые ученые и искренние люди, отстаивали мнение реформаторов. Эколампадий заявил с самого начала, что не признаёт другого закона, кроме Слова Божьего. Он не хуже Экка зная труды отцов церкви и умел приводить здравые доводы. Его друзья говорили: «Эколампадий уступал не в силе доводов, а в умении кричать»¹⁶⁵. Даже одни из католиков заметил: «Жаль, что этот бледный человек не на нашей стороне!» Его хозяйка сделала вывод, что он должен быть очень благочестивым еретиком, потому что постоянно видела его занятым изысканиями и молитвой. Экк же ходил на роскошные обеды и пил дорогие вина, так что даже возникла поговорка: «Экк в Бадене принимает ванны, но только винные»¹⁶⁶.

Папская партия хвалилась полной победой. Все новшества были запрещены, Цвингли был отлучен от церкви, Базель призвали лишить Эколампадия пасторской должности. Фабер, не удовлетворившийся сожжением еретических книг, хотел также сжечь протестантские переводы Библии. Томас Мурнер, францисканский монах и поэт-сатирик, который присутствовал в Бадене, называя Цвингли и его сторонников тиранами, лжецами, прелюбодеями, грабителями церкви, пригодными только для виселицы! Раньше (1519) он критиковал пороки священников и монахов, но яростно набросился на саксонского реформатора и заслужил прозвище «бича Лютера» (Lutheromastix). Потом он стал читать лекции во францисканском монастыре в Люцерне, и ему поручили издать акты баденского диспута¹⁶⁷.

Результатом баденского диспута стала временная победа Рима, но в конечном итоге, как и лейпцигский диспут 1519 г., он оказался на руку Реформации. Сторонники беспристрастного суда пришли к выводу, что протестантов заставили замолчать криками, интригами и деспотическими мерами, а не опровергли с помощью здравых и веских доводов из Писания. После временной реакции несколько кантонов, которые прежде колебались между старой и новой верой, стали поддерживать реформы.

I. Акты диспута в Берне были опубликованы в 1528 г. в Цюрихе и Страсбурге, потом еще раз в Берне. Они включены, вместе с двумя проповедями Цвингли, в Zwingli, Werke, II. А. 63–229. Valerius Anshelm: Berner Chronik, новое издание – Stierlin and Wyss, Bern, 1884, ’86, 2 vols. Stürler: Urkunden der Bernischen Kirchenreform. Bern, 1862. Strickler: Aktensammlung, etc. Zürich, 1878 (I. 1).

II. Kuhn: Die Reformatoren Berns. Bern, 1828. Sam. Fischer: Geschichte derDisputation zu Bern. Zürich, 1828. Melch. Kirchhofer: Berthold Haller oder die Reformation zu Bern. Zürich, 1828. C. Pestalozzi: B. Haller, nach handschriftl. und gleichzeitigen Quellen. Elberfeld, 1861. Монографии о Niclaus Manuel: Grüneisen, Stuttgart, 1837, и Bächthold, Frauenfeld, 1878. Hundeshagen: Die Conflicte des Zwinglianismus, Lutherthums und Calvinismus in der Bernischen Landeskirche von 1532–’58. Bern, 1842. F. Trechsel: статьи Berner Disputation и Berner Synodus, также Haller, в Herzog², II. 313–324, и V. 556–561. Berner Beiträge, etc., 1884, цит. на стр. 15. См. также список литературы Ниппольда в его приложении к Hagenbach, Reform., Gesch., р. 695 sq.

III. Karl Ludwig von Haller (выдающийся житель Берна, обращенный в католичество и изгнанный из протестантского совета Берна, 1820; ум. в 1854): Geschichte der kirchlichen Revolution oder protestantischen Reform des Kantons Bern und umliegender Gegenden. Luzern, 1836 (346 стр.). Перевод на французский, Histoire de la revolution religieuse dans la Swiss occidentale. Paris, 1839. Это реакционное повествование, основанное на протестантских источниках и представляющее швейцарскую Реформацию как мать революции 1789 г. На французский перевод этой книги ссылается архиепископ Спалдинг из Балтимора (об оригинале он не упоминает) и признается, что «обязан ему большим количеством фактов» в своей главе о швейцарской Реформации, которую он называет удавшейся посредством одних только «интриг, софистики, гонений и открытого насилия!» Hist. of the Prot. Ref. in Germany and Switzerland, I. 181, 186 (8^th ed., Baltimore, 1875).

Берн, самый крупный, самый консервативный и самый аристократический из швейцарских кантонов, в котором находилась политическая столица конфедерации, первый последовал за Цюрихом, после немалых колебаний. Это событие имело решающее значение.

Реформацию в городе и кантоне подготовили три служителя: Себастьян Мейер, Бертольд Галлер и Франциск Кольб, а также выдающийся мирянин Николас Мануэль, все – друзья Цвингли. Мейер, францисканский монах, объясняя в монастыре послания Павла, а с кафедры – апостольский символ веры. Галлер, родом из Вюртемберга, друг и соученик Меланхтона, назидательный проповедник и осторожный реформатор, тяготевший к умеренности и мягкости, поселился в Берне в качестве учителя в 1518 г., был избран главным пастором собора в 1521 г. и трудился там преданно до самой смерти (1536). Ему часто угрожала опасность, и он хотел уйти на покой, но Цвингли призывая его оставаться на этом ответственном посту. У него не было блестящих талантов или великой учености, но он доказал полезность своим кротким благочестием и преданностью обязанностям. Мануэль, поэт, художник, воин и государственный деятель, помог делу Реформации своими сатирическими драмами, которые разыгрывались на улицах, своим обличением Экка и Фабера после баденского диспута и своим влиянием на городской совет (ум. в 1530). Услуги, оказанные им Цвингли, похожи на те, что Гуттен оказал Лютеру. Большой совет двухсот защищая служителей, проповедовавших истинное Евангелие.

Крестьянская война в Германии и крайности радикалов в Швейцарии вызвали временную реакцию в пользу католичества. Правительство запретило религиозные споры, отправило в изгнание Мейера и приказало Галлеру, по возвращении с баденского диспута, вновь начать совершение римской мессы, но он отказался и заявил, что скорее отречется от своего поста, потому что предпочитает Слово Божье хлебу насущному. Выборы 1527 г. обернулись в пользу сторонников реформ. Римские традиции были снова отменены, и на 6 января 1528 г. был назначен диспут в Берне.

Диспут в Берне продолжался девятнадцать дней (с 6 по 26 января). Он являлся протестантский ответом на диспут в Бадене по части состава, организации и результата. Для Берна он имел то же значение, что диспуты 1528 г. для Цюриха. Приглашали всех, но католически кантоны и четыре епископа отказались приехать, так как считали решение баденского диспута окончательным. Делегатов прислал только епископ Лозанны. Реформатская партия была представлена делегатами из Цюриха, Базеля и Санкт-Галлена, а также из нескольких городов Южной Германии. Цюрих послал около ста служителей и мирян, с сильной охраной. Главными выступающими со стороны Реформации были Цвингли, Галлер, Кольб, Эколампадий, Капитон и Буцер из Страсбурга. С католической стороны – Граб, Гутер, Трегер, Кристен и Бургауэр. Председательствовал Иоахим фон Ватт из Санкт-Галлена. Во время диспута Блаурер из Констанца, Цвингли, Буцер, Эколампадий, Мегандер и другие читали проповеди для народа.

Реформаторы одержали легкую и полную победу и добились отмены решений, принятых в Бадене. Десять тезисов или выводов, составленных Галлером и одобренных Цвингли, были полностью обсуждены и приняты как нечто вроде вероисповедания реформатской церкви Берна. Они гласят:

1. Святая христианская церковь, единственный Глава которой – Христос, рождена от Слова Божьего, пребывает в нем и не слушает чужого голоса.

2. Церковь Христа не принимает законов и заповедей вне Слова Божьего. Следовательно, человеческое предание имеет над нами власть лишь в той мере, в которой оно основано на Слове Божьей.

3. Христос – единственная мудрость, праведность, искупление и выкуп за грехи всего мира. Следовательно, если мы исповедуем другое основание спасения и удовлетворения, мы отвергаем Христа.

4. Сущностное и телесное присутствие тела и крови Христа не могут быть доказаны на основами Священного Писания.

5. Месса в том виде, как ее ныне принято проводить, когда Христа предлагают в жертву Богу Отцу за грехи живых и мертвых, противоречит Писанию, является хулой на святейшую Жертву, страдания, смерть Христа и, из-за этих злоупотреблений, скверной перед Богом.

6. Христос один умер за нас, так что мы должны поклоняться Ему как единственному Посреднику и Ходатаю перед Богом Отцом за всех верующих. Следовательно, предлагать других посредников и молиться им идет против Слова Божьего.

7. В Писании ничего не сказано о чистилище после этой жизни. А потому все мессы и другие службы за покойных¹⁶⁸ бесполезны.

8. Поклонение образам противоречит Писанию. Поэтому образы следует убрать оттуда, куда они помещены как объекты поклонения.

9. Брак не запрещен в Писании никому, блуд же и нецеломудрие запретны для всех.

10. Следовательно, согласно Писанию, тот, кто блудит открыто, должен быть отлучен, и нечистое и грешное безбрачие более вредно для клира, чем для любого другого рода людей.

Всё во славу Бога и Его святого Слова.

Цвингли проповедовал дважды во время этого диспута¹⁶⁹. Он был воодушевлен, находился на пике своей известности и общественной полезности. В первой проповеди он объяснил Апостольский символ веры и произвел на слушателей впечатление несколькими греческими и еврейскими выражениями. Во второй проповеди он призвал бернцев следовать примеру Моисея и героев веры. «Только устояние может сделать победу окончательной. (Ferendo vincitur fortuna). Смотрите на этих идолов, побежденных, немых, рассеянных перед вами. Золото, которое вы тратили на них, теперь будет посвящено благу живых образов Бога, живущих в нищете. Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, – сказал он в заключение (Гал.5:1). – Вы знаете, сколько мы страдали в своей совести, как шли от одного ложного утешения к другому, от одной заповеди к другой, но они лишь обременяли нашу совесть и не давали нам покоя. Но теперь мы нашли свободу и мир в знании об Иисусе Христе и вере в Него. Этой свободы ничто нас не лишит. Но чтобы ее держаться, нужна великая сила. Вы знаете, как наши предки, благодаря Богу, сражались за нашу телесную свободу, ничуть не сомневаясь, что Бог, Который просветил и привлек нас, в должное время привлечет и наших дорогих ближних и собратьев-конфедератов, чтобы мы жили вместе в истинной дружбе. Пусть же Бог, Который сотворил и искупил всех нас, дарует это и нам, и им. Аминь».

Реформаторский эдиктом совета от 7 февраля 1528 г. были узаконены десять тезисов, отменена юрисдикция епископов, произведены обязательные изменения в поклонении и дисциплине в соответствии с более полный светом от Слова Божьего. Начиная с 13 февраля в приходы города и кантона рассылались посланники для индивидуального наставления, и подавляющее большинство народа приняло реформы, за исключением горцев, где этот процесс шел более медленно.

После трагедии в Каппеле Реформация консолидировалась на так называемом «Бернском синоде», который собрался 9–14 января 1532 г. Туда были приглашены все служители кантона (всего двести двадцать). Капитон, реформатор из Страсбурга, произвел сильное впечатление своими речами. Синод принял книгу церковной политики и дисциплины. Большой совет подтвердил ее и постановил, чтобы синоды собирались ежегодно. Гундесгаген заявляет, что эта конституция – «подлинный шедевр даже для нашего времени», а Трешсель описывает ее как проникнутую апостольский помазанием, теплой, простотой и практической мудростью¹⁷⁰.

С того времени Базель оставался верен реформатской церкви. В 1828 г. кантон по решению правительства отмечал триста лет Реформации.

I. Источники в основной хранятся в Bibliotheca Antistita и в библиотеке Базельского университета, а также в городской библиотеке Цюриха; послания Эколампадия к Цвингли, в Bibliander, Epistola Joh. Oecolampadii et Huldr. Zwinglii (Basel, 1536, fol.); в Zwingli, Opera, vols. VII–VIII; и в Herminjard, Correspondance des Réformateurs, passim. Несколько писем Эразма, и его Consilium. Senatui Basiliensi in negotio Lutherano anno 1525 exhibitum. Antiquitates Gernlerianae, тт. I–II. Важный сборник писем и документов, подготовленный под руководством антиста Лукаса Гернлера из Базеля (1625–1675), который участвовал в составлении Гельветической формулы согласия. Athenae Rauricae sive Catalogus Professorum Academics Basiliensis, Herzog, Basel, 1778. Basler Chroniken, опубликованные Историческим обществом Базеля, с комментариями В. Вишера (сына), Leipz. 1872.

II. Pet. Ochs: Geschichte der Stadt und Landschaft Basel, Berlin and Leipzig, 1786–1822. 8 vols. Реформация рассматривается в тт. V–VІ, но без симпатии. Jak. Burckhardt: Kurze Geschichte der Reformation in Basel. Basel, 1819. R. R. Hacenbach: Kirchliche Denkwürdigkeiten zur Geschichte Basels seit der Reformation. Basel, 1827 (стр. 268). Первая часть также выходила под заглавием: Kritische Geschichte und Schicksale der ersten Basler Confession. Его же: Die Theologische Schule Basels und ihrer Lehrer von Stiftung der Hochschule 1460 bis zu De Wette’s Tod 1849 (стр. 75). Jarke (католик): Studien und Skizzen zur Geschichte der Reformation Schaffhausen (Hurter), 1846 (стр. 576). Fried. Fischer: Der Bildersturm in der Schweiz und in Basel insbesondere. B «Basier Jahrbuch», 1850. W. Viseher: Actenstacke zur Geschichte der Reformation in Basel. B «Basler Beitrage zur vaterlandischen Geschichte», 1854. Его же: Geschichte der Universität Basel von der Gründung 1460 bis zur Reformation 1529. Basel, 1860. Boos: Geschichte der Stadt Basel. Basel, 1877 sqq. Первый том освещает период до 1501 г., второй том еще не вышел.

III. Биографии. S. Hess: Lebensgeschichte Joh. Oekolampads. Zürich, 1798 (в основной по цюрихским источникам, есть в коллекции Зимлера). J. J. Herzog (редактор известной «Encyclopaedia», ум. в 1882): Das Leben Joh. Oekolampads und die Reformation der Kirche zu Basel. Basel, 1843. 2 vols. См. его статью в Herzog², vol. X. 708–724. К. R. Hagenbach: Johann Oekolampad und Oswald Myeonius, die Reformatoren Basels. Leben und ausgew ählte Schriften. Elberfeld, 1859. Его Reformationsgesch., 5^th ed., Nippold, Leipzig, 1887, p. 386 sqq. О связи Эколампадия co спором о евхаристии и о его участии в марбургской споре см. Schaff, т. VII, § 106–108.

Примеру Берна последовал Базель – богатейший и самый образованный город Швейцарии, епископский приход с середины VIII века, место, где проходил реформаторский собор 1430–1448 г., где с 1460 г. был университет, где сформировался центр швейцарской книготорговли. Город занимал благоприятное для торговли расположение на берегах Рейна и на границе с Германией и Францией. Почву для Реформации подготовили такие ученые, как Виттенбах и Эразм, а также проповедники-евангелисты, такие как Капитон и Гедион. Если бы Эразм столь же ревностно относился к религии, как к литературе, он возглавил бы этот процесс, но он все больше и больше удалялся от Реформации, хотя и продолжал жить в Базеле до 1529 г. и вернулся туда умирать (1536)¹⁷¹.

В основном здесь потрудился Эколампадий (1482–1531). Он – второй по рангу и важности среди реформаторов немецкой Швейцарии. Его отношения с Цвингли похожи на те, что были между Меланхтоном и Лютером или между Безой и Кальвином, – отчасти он был подчинен Цвингли, а отчасти дополнял его. Он уступал Цвингли в плане оригинальности, силы и талантов, но превосходил в схоластической эрудиции и был более кроткого нрава. Как и Меланхтон, он был скорее мыслитель, чем человек действия, но обстоятельства вынудили его оставить тихий кабинет и выйти на общественную сцену.

Иоганн Эколампадий¹⁷² родился в Вейнсберге, на территории нынешнего Вюртембергского княжества, в 1482 г. Изучал право в Болонье, филологию, схоластическую философию и богословие в Гейдельберге и Тюбингене, с небывалым успехом. Он был гениальным ребенком, как и Меланхтон. На двенадцатом году жизни он уже сочинял (по словам Капитона) поэмы на латыни. В 1501 г. он стая бакалавром, а вскоре после этого магистром искусств. В основном он посвятил себя изучению греческого и еврейского Писания. Эразм говорил, что Эколампадий – лучший знаток еврейского языка (после Рейхлина). В Тюбингене подружился с Меланхтоном, который был младше его на пятнадцать лет, и продолжал оставаться в хороших отношениях с ним, несмотря на разницу мнений о евхаристии. Произнес в Вейнсберге ряд проповедей о семи словах Христа на кресте (опубликованы Цазием в 1512 г. и помогли ему приобрести репутацию выдающегося проповедника Евангелия).

В 1515 г., по предложению Капитона, Кристоф фон Утенгейм, епископ Базеля (с 1502 г.), пригласил Эколампадия на кафедру собора этого города. На следующий год Эколампадий получил степень лиценциата, а позже – доктора богословия. Кристоф фон Утенгейм принадлежал к лучшему типу прелатов. Он желал провести реформы внутри церкви, но после Вормского рейхстага отступил и умер в Дельзберге в 1522 г. Его девиз был: «Крест Христов – моя надежда; ищу милости, а не дел»¹⁷³.

Эколампадий сблизился с Эразмом, жившим в то время в Базеле, и оказал ему важные услуги при написании его комментариев к Новому Завету, а также по подготовке второго издания Нового Завета на греческом языке (по части цитат из Септуагинты и еврейского текста). Позже их дружба стала менее близкой из-за разного отношения к вопросу реформ.

В 1518 г. Эколампадий проявил моральную строгость и желание реформ на кафедре, критикуя распространенный обычай развлекать народ в пасхальный период разного рода шутками. «Что делать проповеднику покаяния, – спрашивал он, – с этими забавами и смехом? Обязательно ли мы должны поддаваться побуждению природы? Если бы мы могли бороться со своими грехами с помощью смеха, то какой смысл был бы каяться в рубище и посыпать голову пеплом? Какой смысл был бы в слезах и возгласах скорби?.. Никто не знает, смеялся ли Иисус, но все знают, что Он плакал. Апостолы сеяли семя с плачем. Хотя пророки совершали много символических действий, никому из них не нравилось быть актером. Смех и пение были для них отвратительны. Они жили праведно перед Господом, радуясь, но и трепеща, и видели так же ясно, как солнце в полдень, что всё суета под солнцем. Они видели, что повсюду расставлены сети и что близок приход судьи мира сего»¹⁷⁴.

После краткого пребывания в Вейнсберге и Аугсбурге Эколампадий удивил своих друзей тем, что вступил в монастырь в 1520 г., но покинул его в 1522 г. и краткое время был капелланом Франца фон Зикингена в Эбернбурге, близ Кройцнаха, где начал использовать немецкий язык во время мессы.

Читая произведения Лютера, он все больше и больше проникался евангельскими убеждениями, осторожно критиковал пресуществление, культ Марии и злоупотребления исповедью и тем самым привлек благосклонное внимание Лютера, который писал к Шпалатину (10 июня 1521 г.): «Я удивлен его духом, и не потому, что он затрагивает те же темы, что и я, а потому, что он проявил себя как такой либеральный и осторожный христианин. Да поможет ему Бог расти». В июне 1523 г. Лютер выразил большое удовлетворение лекциями Эколампадия об Исаии, несмотря на неудовольствие Эразма, которому, вероятно, как и Моисею, суждено было умереть в земле Моав. «Эразм сделал свое дело, – говорит Лютер, – разоблачая дурное; а показать хорошее и ввести в землю обетованную ему не по силам». Лютер и Эколампадий встретились лично в Марбурге в 1529 г., но как противники во взглядах на учение о вечере Господней, поскольку Эколампадий был на стороне Цвингли.

17 ноября 1522 г. Эколампадий постоянно обосновался в Базеле и служил там проповедником в церкви Св. Мартина, а также профессором богословия в университете до самой смерти. Теперь он начал проповедовать в церкви Базеля реформы по образцу Цюриха. Он искал дружбы с Цвингли, послав ему письмо, полное восхищенных выражений, 10 декабря 1522 г.¹⁷⁵. Они продолжали сотрудничать в братском согласии до конца своей жизни.

Эколампадий проповедовал по воскресеньям и в будни, объясняя книги Библии целиком, по примеру Цвингли, и привлекал толпы народа. С согласия совета он постепенно уничтожил вопиющие злоупотребления, позволял мирянам причащаться чашей, а в 1526 г. опубликовал литургию на немецком, которая в первых изданиях сохранила несколько отчетливо католических особенностей, таких как отпущение грехов священником и использование свечей на алтаре.

В 1525 г. он начал принимать активное участие в злосчастном споре о евхаристии, отстаивая образное толкование слов учреждения: «Сие есть Тело Мое» – в том смысле, что это «образ Тела Моего». В основном он опирался на произведения отцов церкви, с которыми он был очень хорошо знаком¹⁷⁶. По сути он соглашался с Цвингли, но отличался от него в том, что считал метафорой именную часть сказуемого {«Тело»}, а не глагол, который просто указывая на связь подлежащего со сказуемым, реальным или образным, и который Господь, говоривший на арамейской языке, вообще не использовал. Он нашел ключ к толкованию Иоанна Ин.6:63 и был убежден в том, что Христос был и остается тем самым истинным хлебом для души, который мы должны принимать в вере. На встрече в Марбурге (1529) он был, после Цвингли, главным участником со стороны реформатской церкви. Этим он оттолкнул от себя своих старых друзей – Бренция, Пиркгеймера, Билликана и Лютера. Даже Меланхтон в письме к нему (1529) жаловался на то, что horribilis dissensio de Coena Domini помешала им наслаждаться дружбой, хотя и не повредила его доброму отношению (benevolentiam erga te neam). После чего он решил «быть зрителем, а не участником трагедии».

Эколампадий также имел много неприятностей с анабаптистами и занял по отношению к ним ту же консервативную и неприступную позицию, что Лютер в Виттенберге и Цвингли в Цюрихе. Он сделал несколько бесплодных попыток переубедить их в их заблуждениях посредством публичных диспутов¹⁷⁷.

Гражданские власти Базеля в течение какого-то времени занимали промежуточную позицию, но диспут в Бадене, на котором Эколампадий был защитником реформатского учения¹⁷⁸, вызвал кризис. Теперь Эколампадий был более решительно настроен против Рима и критиковал то, что он воспринимая как идолопоклонство мессы. Победа Реформации в Берне в 1528 г. была последним толчком.

9 февраля 1529 г. произошла бескровная революция. Возмущенные интригами проримской партии, горожане-протестанты количеством две тысячи человек собрались, разбили оставшиеся образы и вынудил реакционный совет везде ввести такие богослужения, какие практиковались в Цюрихе.

Эразм, который был сторонником умеренности и спокойного ожидания вселенского собора, не был доволен насильственными мерами, которые описывал в письме к Пиркгеймеру в Нюрнберг 9 мая 1529 г. «Кузнецы и рабочие, – говорит он, – убрали изображения из церквей, и при этом так оскорбляли образы святых и само распятие, что просто удивительно, как не случилось чуда, ведь многие из них ранее возмущались, когда этих святых хотя бы слегка оскорбляли. В церквях, при входе в них, в притворах и в монастырях не осталось ни одной статуи. Фрески были замазаны побелкой. Всё, что может гореть, было брошено в огонь, остальное разбито на куски. Ничего не пощадили ни из любви, ни ради денег. Вскоре месса была полностью упразднена, так что было запрещено даже проводить ее в собственном доме или посещать в соседних селениях»¹⁷⁹.

Великий ученый, который многое сделал для подготовки Реформации, остановился на полпути и не хотел примыкать ни к одной партии. Он неохотно покинул Базель (13 апреля 1529 г.), пожелав городу процветания, и шесть лет жил во Фрейбурге, в Бадене, как больной, впечатлительный и недовольный старик. Он стал одним из профессоров университета, но лекции не читал. Он вернулся в Базель в августе 1535 г. и умер на семидесятом году жизни, 12 июля 1536 г., без священника и таинства, но взывая к милости Христа, повторяя вновь и вновь: «Господь Иисус, помилуй меня!» Был похоронен в соборе Базеля.

Глареан и Беат Ренан, гуманисты, друзья Цвингли и Эразма, также удалились из Базеля в этот критический момент. Почти все профессора университета эмигрировали. Они боялись, что наука и образование пострадают из-за богословских споров и разрыва с иерархией.

Упразднение мессы и разрушение образов, уничтожение власти папы и монашеских институтов стало бы великим бедствием, если бы за ним не последовало созидательное служение евангельской веры, которая была движущей силой и которая одна только могла создать новую церковь на руинах старой. Слово Божье проповедовалось по его истокам. Христос и Евангелие заняли место католической церкви и предания. Богослужения на немецком языке, с пением собрания и причастием, заменили латинскую мессу. Богословский факультет был обновлен: туда пришли Симон Гринаус, Себастьян Мюнстер, Освальд Миконий и другие способные и благочестивые ученые.

Эколампадий стал главный проповедником собора и антистом, или суперинтендантом, клира Базеля.

1 апреля 1529 г. советом был опубликован устав литургического богослужения и церковной дисциплины, что дало прочную опору реформатской церкви в городе Базеле и окружающих селениях¹⁸⁰. Этот документ проникнут духом энтузиазма в связи с пробуждением апостольского христианства и нацелен на реформу веры и морали. Он содержит основные статьи, которые позже вошли в Базельское вероисповедание (1534), и требует соответствующей дисциплины. В нем сохранены некоторые католически обычаи, такие как утренняя и вечерняя служба, еженедельное причастие в одной из городских церквей, соблюдение великих праздников, в том числе посвященных Деве Марии, апостолам и святым.

Чтобы подкрепить эти законы, в 1530 г. был учреждены советы из благочестивых, честных и мужественных мирян на каждый из четырех приходов города; двое членов церковного совета должны были избираться городским советом, а один собранием. Эти миряне, при поддержке клира, должны были следить за нравственностью и наказывать преступников, если понадобится, вплоть до отлучения от церкви. Согласно теократической идее отношений между церковью и государством, опасные ереси, отрицавшие любой из двенадцати артикулов Апостольского символа веры, а также хула на Бога и на таинства пресекались гражданскими наказаниями, такими как конфискация имущества, изгнание и даже смерть. Было сказано, что «по мере своей вины будут наказаны телесно, жизнью или имуществом те, кто презирает, хулит и относится с пренебрежением к вечной, чистой, избранной царице благословенной Деве Марии или к другим возлюбленным святым Бога, которые теперь живут со Христом в вечном блаженстве; – те, кто, например, говорит, что мать Бога – это всего лишь женщина, такая же, как другие, что у нее были другие дети, кроме Христа, Сына Божьего, что она не была девой до или после Его рождения», и т. д. Такие строгие меры давно отменены. Смешение гражданских и церковных наказаний привело к немалым неприятностям. Эколампадий был против власти государства над церковью. Он председательствовал на первых синодах.

После победы Реформации Эколампадий продолжал, до конца своей жизни, неустанно учить, проповедовать и издавать ценные комментарии (в основной на пророков). Он живо интересовался судьбой французских протестантов-беженцев и сблизил вальденсов, которые послали к нему делегацию, с реформатскими церквями¹⁸¹. Он был скромным и смиренным человеком, хрупкого сложения и аскетических привычек, похожим по облику на отцов церкви. Он жил со своей матерью, но после ее смерти, в 1528 г., женился, в возрасте сорока пяти лет, на Виллибранде Розенблатт, вдове Целлария (Келлера), которая потом по очереди выходила еще за двух реформаторов (Капитона и Буцера) и пережила четырех мужей. В связи с этим Эразм назвал ее симпатичной девушкой и фривольно пошутил в письме от 21 марта 1528 г.: «Полагаю, он собирается заняться умерщвлением своей плоти. Некоторые говорят о лютеранстве как о трагедии, но мне оно кажется скорее комедией, потому что у них дело всегда заканчивается свадьбой». Позже он извинился перед Эколампадием и заявил, что не собирался злорадствовать. У Эколампадия было трое детей, которых он назвал Евсевий, Алетея и Ирина (Благость, Истина и Мир), указывая, что таковы столпы богословия и его дома. Его последние дни были омрачены известиями о смерти Цвингли и о заключении мира, неблагоприятного для реформатских церквей. Цюрих звал его занять место Цвингли, но он отказался. Несколько недель спустя, 24 ноября 1531 г., он почил в мире и полноте веры, приняв священное причастие вместе со своей семьей и призвав своих коллег преданно продолжать дело Реформации. Он был похоронен позади собора¹⁸².

Сборника его трудов никогда не издавалось. Они представляют лишь исторический интерес. Это комментарии, проповеди, экзегетические и политические трактаты, переводы из Златоуста, Феодорита и Кирилла Александрийского¹⁸³.

Базель стал одним из оплотов реформатской церкви Швейцарии, наряду с Цюрихом, Женевой и Берном. Церковь прошла через изменения немецкого протестантизма и пробуждение XIX века. Она воспитывает служителей благовестия, вносит щедрый вклад в христианскую благотворительность и распространение Евангелия и (с 1816 г.) является резиденцией крупнейшего протестантского миссионерского института на континенте, куда на ежегодные праздники собираются друзья миссий из Швейцарии, Вюртемберга и Бадена. В соседней Кришоне находится школа для подготовки немецких служителей для эмигрантов в Америке.

Valentin Tschudi: Chronik der Reformationsjahre 1521–1533. Mit Glossarund Commentar von Dr. Joh. Strickler. Glarus, 1888 (pp. 258). Опубликовано в «Jahrbuch des historischen Vereins des Kantons Glarus», Heft XXIV, также издавалось отдельно. Первое издание Chronik (Beschryb oder Erzellung, etc.) выпустил доктор J. J. Blumer, в vol. IX, «Archiv für schweizerische Geschichte», 1853, pp. 332–447, но не в оригинальной написании и без комментариев.

Blumer and Heer: Der Kanton Glarus, historisch, geographisch und topographisch beschrieben. St. Gallen, 1846. J. J. Blumer: Die Reformation im Lande Glarus. B «Jahrbuch des historischen Vereins des Kantons Glarus». Zürich and Glarus, 1873 и 1875 (Heft IX. 9–48; XI. 3–26). H. G. Sulzberger: Die Reformation des Kant. Glarus und des St. Gallischen Bezirks Werdenberg. Heiden, 1875 (pp. 44).

Heinrich Schreiber: Heinrich Loriti Glareanus, gekrönter Dichter, Philolog und Mathematiker aus dem 16^ten Jahrhundert. Freiburg, 1837.

Otto Fridolin Fritzsche (профессор истории церкви из Цюриха): Glarean, sein Leben und seine Schriften. Frauenfeld, 1890 (pp. 136). См. также Geiger: Renaissance und Humanismus (1882), pp. 420–423, где дается положительная оценка Глареану как гуманисту.

Кантон Гларус со столицей с тем же названием находится в узкой долине Линттал, окруженной высокими горами, и граничит с территорией протестантского Цюриха и католического Швица. Он долго колебался между двумя противоборствующими партиями и старался выступать в роли миротворца. Возглавлявший правительство Ганс Аэбли из Гларуса, друг Цвингли и противник военной службы швейцарцев за рубежом, предотвратил кровавое столкновение конфедератов во время первой каппельской войны. Такая позиция характерна для данного кантона.

В Гларусе совершались первые публичные деяния Цвингли, с 1506 по 1516 гг. ¹⁸⁴ Там он приобрел большое влияние как знаток классики, популярный проповедник и ревностный патриот, но там он нажил также и врагов среди сторонников службы швейцарцев за границей, отрицательные стороны которой он наблюдал во время итальянских кампаний. Цвингли учредил школы латыни и преподавал мальчикам из лучших семей, в том числе из семейства Чуди, которое прослеживало свою родословную до IX века. Трое из них были связаны с Реформацией: Эгидий, Петер и их кузен Валентин.

Эгидий (Гильг) Чуди, самый известный член семьи, швейцарский Геродот (1505–1572), сначала учился вместе с Цвингли, а потом вместе с Глареаном в Базеле и Париже и занимая важные общественные посты, как делегат на рейхстаге в Эйнзидельне (1529), глава Сарганса, глава магистрата Гларуса (1558), делегат Швейцарии на Аугсбургском рейхстаге. Некоторое время он также был офицером во французской армии. Оставался верен старой вере, но благодаря своей умеренности пользовался доверием обеих партий. Он выражает величайшее уважение к Цвингли в письме от февраля 1517 г. ¹⁸⁵. Его «Швейцарская хроника» освещает период с 1000 по 1470 гг., и это основной источник знаний о периоде до Реформации. Он ничего не придумывает, но приукрашивает романтическую историю о Телле и Грютли. Современные критики считают это невинным поэтическим вымыслом¹⁸⁶. Чуди написал также беспристрастный рассказ о Каппельской войне 1531 г. ¹⁸⁷

Его старший брат, Петер, был верным последователем Цвингли, но умер рано, в Куре, в 1532 г. ¹⁸⁸.

Валентин Чуди также примкнул к Реформации, но проявил ту же умеренность по отношению к католикам, что и его кузен Эгидий по отношению к протестантам. Он несколько лет учился у Цвингли, а в 1516 г., вместе с двумя кузенами, отправился в классическую школу Глареана в Базель и последовал за Эгидием в Париж. Из этого города 15 ноября 1520 г. он написал Цвингли послание на греческом языке, которое сохранилось и из которого виден его прогресс в учебе¹⁸⁹. По рекомендации Цвингли был избран его преемником на посту пастора Гларуса и был введен им в должность 12 октября 1522 г. Цвингли сказал собранию, что раньше учил многим римским традициям, а теперь просит их держаться только Слова Божьего.

Валентин Чуди избрал средний путь, и в этом нашел поддержку у его диакона, Якоба Геера. Он удовлетворяя обе партии, читая рано утром мессу для верующих по старинке, а потом произнося евангельскую проповедь для протестантов. Он – первый пример «латитудинария», или человека с широким взглядом на церковь. В 1530 г. он женился и перестал читать мессу, но продолжая проповедовать для обеих партий и сохраняя уважение католиков благодаря своей образованности и склонности к примирению до самой смерти (1555). Он защищает свою умеренность и сдержанность в длинной письме к Цвингли на латыни от 15 марта 1530 г.¹⁹⁰. Он говорит, что разногласия возникли из-за внешних обрядов и не затронули скалу веры, которую исповедуют как католики, так и протестанты, а потому считает своей обязанностью вести свое стадо согласно совету Павла в Римлянам (гл. 14) и проявлять терпимость ко всем, так как они верят в одного Господа. Единство Духа – лучший наставник. Он боялся, что крайние меры принесут больше вреда, чем пользы, и что свобода может превратиться во вседозволенность, в отсутствие веры и в пренебрежение властями. Он просит Цвингли использовать свое влияние, чтобы восстановить порядок и мир, и подписывается: «Навеки твой» (semper futurus tuus). Тот же дух умеренности характерен для его «Хроники» периода Реформации, и из этого бесстрастного и неинтересного повествования трудно понять, к какой из партий он принадлежал.

Примечательно, что влияние примера Чуди ощущается в наше время в мирном совместном существовании католиков и протестантов в церкви Гларуса, где священник приносит у алтаря жертву мессы, а реформатский пастор читает с кафедры проповедь в одно и то же утро¹⁹¹.

Еще одна выдающаяся личность из Гларуса и друг Цвингли в начале его служения – Генрих Лорити, или Лорети, известный как Глареан, получивший такое имя по обычаю гуманистов той эпохи¹⁹². Он родился в Моллисе, небольшой селении этого кантона, в 1488 г., учился в Кельне и Базеле, был на стороне Рейхлина в споре с доминиканскими обскурантистами¹⁹³, много путешествовал, был увенчан как придворный поэт-лауреат императором Максимилианом (1512), преподавая и читая лекции в Базеле (1514), Париже (1517), снова в Базеле (1522) и Фрейбурге (после 1529 г.). Приобрел большую известность как филолог, поэт, географ, математик, музыкант и преподаватель. Эразм называй Глареана в письме к Цвингли (1514)¹⁹⁴ князем и защитником швейцарских гуманистов, а в других посланиях хвалил его как человека чистого и целомудренного в моральной отношении, приятного в общении, подкованного в истории, математике и музыке, чуть меньше в греческом, противника схоластических тонкостей, склонного к изучению Христа по первоисточникам и чрезвычайно трудолюбивого. Глареан был остроумен и обладая чувством юмора, но при этом был тщеславный, уверенным в успехе, раздражительный, подозрительный и саркастичный. Глареан познакомился с Цвингли в 1510 г. и продолжал переписываться с ним до 1523 г. ¹⁹⁵ Покупая для него книги в Базеле (например, издания Лактанция и Тертуллиана, выпущенные Альдином) и искал место каноника в Цюрихе. В последнем письме он называет Цвингли «истинно христианским богословом, епископом церкви Цюриха, своим дражайшим другом»¹⁹⁶. Он три раза с энтузиазмом прочел книгу Лютера о «вавилонском плене». Но когда Эразм порвал с Цвингли и Лютером, он тоже отошел от Реформации и даже критиковал Цвингли и Эколампадия.

Он покинул Базель 20 февраля 1529 г. и отправился в католический Фрейбург, а вскоре за ним последовали Эразм и Амербах. Здесь он трудился как уважаемый профессор поэзии и плодовитый автор до своей смерти (1563). Он был окружен швейцарскими и немецкими студентами. Переписывался теперь с Эгидием Чуди столь же конфиденциально, как раньше с Цвингли, и сотрудничая с ним, удерживая некоторых своих соотечественников в католической вере¹⁹⁷. Выражал свою неприязнь к протестантизму, однако жаловался на недостатки Римской церкви, на греховность и безнравственность священников, которые больше беспокоились о делах Венеры, чем о служении Христу¹⁹⁸. Ужасное обвинение. Он встретил студента-протестанта из Цюриха резкими словами: «Вы – один из тех, кто несет Евангелие на устах и дьявола в сердце», – но когда ему указали на невежливость этого высказывания, он оправдался своим преклонным возрастом и отнесся к молодому человеку с величайшей почтительностью. Он стал пессимистом и ждал скорого конца света. Его дружба с Эразмом продолжалась, время от времени прерываясь, но в конечном итоге потерпела крах. Однажды он обвинил Эразма в плагиате, и Эразм не упомянул его в своем завещании¹⁹⁹. Печально, что оба они не смогли понять дух времени и остались в стороне. Тридцать произведений Глареана (22 из них написаны во Фрейбурге) в основном филологические или музыкальные и к богословию не относятся²⁰⁰. Однако они были помещены в Индекс запрещенных книг папой Павлом IV в 1559 г. Он жаловался на эту несправедливость, вызванную невежеством или интригами, и с помощью Чуди делал все, что мог, чтобы его имя удалили из Индекса. Это было сделано, когда все семь католических кантонов подтвердили, что Глареан – добрый христианин²⁰¹.

Сначала Реформация развивалась в Гларусе, не встречая противоборства. Фридолин Бруннер, пастор Моллиса, писал Цвингли 15 января 1527 г., что Евангелие укрепляет свои позиции во всех церквях кантона. Иоганн Шиндлер с большим успехом проповедовал в Швандене. Общины предпочитали реформатских проповедников, кроме как в Нафельсе. События в Каппеле в 1531 г. вызвали реакцию и привели к некоторым потерям, но реформатская церковь до сих пор удерживает большинство населения и за счет этого превосходит католическую в плане образованности, предприимчивости, богатства и процветания, хотя в процентном соотношении количество католиков в последнее время увеличивается за счет эмиграции протестантов в Америку и иммиграции католиков-рабочих, привлекаемых крупными промышленными городами (как и в случае с Цюрихом, Базелем и Женевой) ²⁰².

Источники и литература хранятся в городской библиотеке Санкт-Галлена, которая носит имя Вадиана (Ватта) и содержит его рукописи и печатные труды.

I. Исторические труды Вадиана – в первую очередь его Хроника аббатов Санкт-Галлена с 1200 по 1540 г. и его «Дневник» 1629–1633 гг., в изд. Е. Goetzinger, St. Gallen, 1875–’79, 3 vols. – Joachimi Vadiani Vita per Joannem Kesslerum conscripta. Издано по рукописи доктором Гетцингером для исторического общества Санкт-Галлена, 1865. – Johannes Kessler, Sabbata. Chronik der Jahre 1523–1539. Herausgegeben von Dr. Ernst Goetzinger. St. Gallen, 1866. B «Mittheilungen zur vaterländischen Geschichte» исторического общества Санкт-Галлена, vols. V–VІ. Рукопись в 532 страницы, написанная собственноручно Кесслером на швейцарской диалекте, хранится в Вадианской библиотеке.

II. J. V. Arx (католик, ум. в 1833): Geschichte des Kant. St. Gallen. St. Gallen, 1810–’13, 3 vols. – J. M. Fels: Denkmal Schweizerischer Reformatoren. St. Gallen, 1819. – Joh. Fr. Franz: Die schwärmerischen Gräuelscenen der St. Galler Wiedertäutfer zu Anfang der Reformation. Ebnat in Toggenberg, 1824. – Joh. Jakob Bernet: Johann Kessler, genannt Ahenarius, Bürger und Reformator zu Sankt Gallen. St. Gallen, 1826. – K. Wegelin: Geschichte der Grafschaft Toggenburg. St. Gallen, 1830–’33, 2 parts. – Fr. Weidmann: Geschichte der Stiftsbibliothek St. Gallens. 1841. – A. Näf: Chronik oder Denkwürdigkeiten der Stadt und Landschaft St. Gallen. Zürich, 1851. – J. K. Büchler: Die Reformation im Lande Appenzell. Trogen, 1860. B «Appenzellische Jahrbücher». – G. Jak. Baumgartner: Geschichte des Schweizerischen Freistaates und Kantons St. Gallen. Zürich, 1868, 2 vols. – H. G. Sulzberger: Geschichte der Reformation in Toggenburg; in St. Gallen; im Rheinthal; in den eidgenössischen Herrschaften Sargans und Gaster, sowie in Rapperschwil; in Hohensax-Forsteck; in Appenzell. Несколько памфлетов, перепечатанных из «Appenzeller Sonntagablatt», 1872 sqq.

III. Theod. Pressel: Joachim Vadian. В девятом томе «Leben und ausgewählte Schriften der Väter und Begründer der reformirten Kirche». Elberfeld, 1861 (pp. 103). – Rud. Stähelin: Die reformatorische Wirksamkeit des St. Galler Humanisten Vadian, в «Beiträge zur vaterländischen Geschichte», Basel, 1882, pp. 193–262; и его статья «Watt» в Herzog², XVI (1885), pp. 663–668. См. также Meyer von Knonau, «St. Gallen», в Herzog², IV. 725–735.

Реформация в северо-восточных областях Швейцарии – Санкт-Галлене, Тоггенбурге, Шафхаузене, Аппенцелле, Тургау, Ааргау – следовала курсу Цюриха, Берна и Базеля. Это вариации на ту же тему, как в негативных аспектах (уничтожение папской и епископской власти, упразднение мессы, суеверных обрядов и церемоний, разрушение образов и реликвий как символов идолопоклонства, роспуск монастырей и конфискация церковного имущества, браки священников, монахов и монахинь), так и в позитивных (введение более простого и более духовного богослужения, со множеством проповедей и наставлений из Библии на разговорном языке, восстановление священного причастия как хлебом, так и вином для всего собрания, непосредственный доступ ко Христу без посредничества священников, обретение мирянами привилегий всеобщего священства верующих, забота о начальном и высшем образовании). Эти изменения были сделаны гражданскими властями, которые взяли на себя власть и функции епископов, но действовали по инициативе клира и с согласия большинства народа, который обладая в конечной итоге властью в демократической Швейцарии. Служителей возглавляли антисты, заменявшие епископов или суперинтендантов. Законодательством и администрацией занимался синод. Общины выбирали и содержали своих пасторов.

Санкт-Галлен, названный так по имени святого Галла, ирландского миссионера и ученика Колумбана, который вместе с несколькими отшельникам поселился в диком лесу на Стейнахе около 613 г., был центром христианизации и цивилизации Алеманнии и Восточной Швейцарии. Монастырь был основан около 720 г. святым Отмаром и стал королевским аббатством, свободный от власти епископа. Он получал очень богатый доход от своих земельных владений в Швейцарии, Швабии и Ломбардии, и в нем хранилось множество рукописей классических и церковных авторов. Церковная поэзия, музыка, архитектура, скульптура и живопись процветали там в IX и X веке. Ноткер Бальбул, монах из Санкт-Галлена (ум. ок. 912), является автором секвенций или гимнов в ритмической прозе (prosae). Утверждают, будто ему принадлежит скорбное размышление о смерти (Media vita in morte sumus), которое до сих пор используется, однако оно возникло позже и происхождение его неизвестно. Когда богатства аббатства увеличились, дисциплина стала приходить в упадок, началось обмирщение. Миссионерское и литературное рвение иссякло. Епископ Констанца завидовал независимости и власти аббата. А город Санкт-Галлен процветал и жаждал освободиться от контроля монахов. Клир нуждался в реформе, как и монашество. Многие священнослужители открыто жили с наложницами, и немногие были способны прочитать проповедь. Религиозные праздники осквернялись низменными народными развлечениями. Осуществлялась бесконтрольная торговля индульгенциями.

Реформацию в городе и области Санкт-Галлена начали Иоахим фон Ватт, мирянин (1484–1551), и Иоганн Кесслер, служитель (1502–1574). Сотрудничество мирян и клира характерно для духа протестантизма, который освободил церковь от иерархического контроля.

Иоахим фон Ватт, больше известный под своим латинским именем Вадиан, прославился как гуманист, поэт, историк, врач, государственный деятель и реформатор. Он был родом из древней благородной семьи, был сыном богатого торговца и изучая гуманитарные науки в Венском университете (1502)²⁰³, который был тогда на вершине процветания, под руководством Цельта и Куспиниана, двух известных гуманистов и поэтов, писавших на латыни. Ватт также хорошо зная философию, богословие, право и медицину. Путешествовал по Польше, Венгрии и Италии, потом вернулся в Вену и преподавая классическую литературу и ораторское искусство. Он был увенчан как поэт и оратор Максимилианом (12 марта 1514 г.) и избран ректором университета в 1516 г. Опубликовал труды некоторых классических авторов, а также латинские стихотворения, речи и очерки. Вел дружескую переписку с Рейхлином, Гуттеном, Гессом, Эразмом и другими вождями новой учености, а также с Цвингли²⁰⁴.

В 1518 г. Ватт вернулся в Санкт-Галлен и работая там врачом до самой смерти, но в то же время принимая активное участие во всех общественных делах церкви и государства. Его неоднократно избирали бургомистром. Он был верным соратником Цвингли в деле реформ. Цвингли называя его «врачом тела и души, душой города Санкт-Галлена и всей конфедерации!» и говорил: «Я не знаю швейцарца, который сравнился бы с ним». Кальвин и Беза признавали его «человеком редкого благочестия и столь же редкой учености». Ватт приглашая в Санкт-Галлен евангельских служителей и учителей. Он принимая участие в религиозных диспутах в Цюрихе (1523–1525) и председательствовал на диспуте в Берне (1528).

Санкт-Галлен был первый городом, который под руководством Ватта последовал примеру Цюриха. Изображения были убраны из церквей и публично сожжены в 1526 и 1528 гг. Были сохранены только орган и мощи святого Отмара (первый аббат) и Ноткера. Евангельский церковный порядок был введен в 1527 г. Как раз в то время анабаптисты угрожали Реформации странными и фанатичными эксцессами. Ватт не возражая серьезно против их учения и был другом и шурином Гребеля, их вождя, но выступая против них во имя мира и порядка.

Смерть аббата, 21 марта 1529 г., предоставила возможность, по совету Цюриха и Цвингли, закрыть аббатство и конфисковать его богатое имущество, с согласия большинства горожан, но с полный пренебреженной к закону. Это было большой ошибкой и актом несправедливости.

Катастрофа в Каппеле вызвала реакцию, и часть кантона вернулась к старой церкви. Был выбран новый аббат, Дительм Блаурер. Он потребовать вернуть имущество монастыря и возместить ущерб в шестьдесят тысяч гульденов за то, что было уничтожено и продано. Городу пришлось уступить. Блаурер торжественно въехал в монастырь. Он присутствовал на последнем заседании Тридентского собора и был одним из главных сторонников контрреформации.

В этот критический период Ватт проявил смелость и умеренность. Он сохранил доверие своих сограждан, которые девять раз избирали его на высочайшую из гражданских должностей. Он делал что мог в сотрудничество с Кесслером и Буллингером, чтобы спасти и укрепить реформатскую церковь в течение всех оставшихся лет своей жизни. Он был представительным, симпатичным и полным достоинства человеком и написал ряд географических, исторических и богословских трудов²⁰⁵.

Иоганн Кесслер (Кесселлий или Аэнарий), сын поденщика из Санкт-Галлена, изучая богословие в Базеле и Виттенберге. Он был одним из тех двух студентов, которые участвовали в интересной беседе с доктором Лютером в гостинице «Черный медведь» в Йене в марте 1522 г., когда Лютер возвращался, подобно рыцарю Георгу, из Вартбурга²⁰⁶. Это было единственной дружеской встречей Лютера со швейцарцем. Если бы Лютер так же по-доброму отнесся к Цвингли в Марбурге, дело Реформации оказалось бы только в выигрыше.

Кесслер зарабатывая на жизнь, работая седельным мастером, и проповедовал в городе и окрестных селах. Он был также главный учителей в латинской школе. В 1571 г., за год до смерти, был избран антистом, или главой клира Санкт-Галлена. У него была жена и одиннадцать детей, девять из которых пережили его. Он был благочестивый, любезный, бескорыстным и полезный человеком, защитником евангельской веры. Его портрет маслом украшает городскую библиотеку Санкт-Галлена.

Графство Тоггенбург, родина Цвингли, было подчинено аббату Санкт-Галлена с 1468 г., но радостно приняло реформатских проповедников под влиянием Цвингли, его родственников и друзей. В 1524 г. совет общины велел служителям не учить ничему, чего они не могли бы подтвердить Священный Писанием. Народ сопротивлялся вмешательству аббата, епископа Констанца и кантона Швиц. В 1528 г. Реформация постепенно была введена в города области. С помощью Цюриха и Гларуса Тоггенбург приобрел свободу от аббата Санкт-Галлена, выкупив ее за тысячу пятьсот гульденов в 1530 г., но снова был подчинен его власти в 1536 г. Графство было включено в кантон Санкт-Галлен в 1803 г. Большинство его населения – протестанты.

Кантон Аппенцелль принял первых протестантских проповедников – Иоганна Шуртаннера из Тойфена, Иоганна Дорига из Герисау и Вальтера Кларера из Гундвиля – из соседнего Санкт-Галлена, под влиянием Ватта. Реформация была узаконена голосованием народа 26 августа 1523 г. Конгрегации освободились от юрисдикции аббата Санкт-Галлена и избрали собственных пасторов. Анабаптистские волнения вызвали католическую реакцию. Население поделилось почти поровну: Иннергоден, вместе с городом Аппенцелль, остался католический; Ауссергоден, с Герисау, Трогеном и Гаисом, стал реформатский. Сейчас он отличается большим трудолюбием и более процветает.

Реформация в Тургау и Ааргау не представляет особого интереса²⁰⁷.

Melchior Kirchhofer: Schaffhauserische Jahrbücher von 1519–1539, oder Geschichte der Reformation der Stadt und Landschaft Schaffhausen. Schaffhausen, 1819; 2^d ed. Frauenfeld, 1838 (pp. 152). Его же: Sebastian Wagner, genannt Hofmeister. Zürich, 1808. – Edw. im-Thurm und Hans W. Harder: Chronik der Stadt Schaffhausen (до 1790). Schaffhausen, 1844. – H. G. Sulzberger: Geschichte der Reformation des Kant. Schaffhausen. Schaffhausen, 1876 (pp. 47).

Шафхаузен на Рейне и на границе с Вюртембергом и Баденом последовал примеру соседнего кантона, Цюриха, под руководством Себастьяна Гофмейстера (1476–1533), францисканского монаха, доктора и профессора богословия в Констанце, где жил епископ. Гофмейстер обращался к Цвингли в 1520 г. как к «твердому проповеднику веры» и выражал желание стать его помощником в исцелении болезней швейцарской церкви²⁰⁸. Он проповедовал в своем родном городе Шафхаузене против ошибок и злоупотреблений Рима и был делегатом на религиозных диспутах в Цюрихе (в январе и октябре 1523 г.), где склонился на сторону протестантизма.

Ему помогая Себастьян Мейер, брат-францисканец, прибывший из Берна, и Риттер, священник, который сначала выступай против него.

Когда из Цюриха сюда пришли анабаптисты со своими радикальными взглядами, в общество начался разлад. Городские власти сочли Гофмейстера и Мейера ответственными за всё и изгнали их из кантона. Последовала реакция, но Реформация победила в 1529 г. Примеру города последовала провинция. Некоторые знатные семьи остались верны старой вере и эмигрировали.

Шафхаузену повезло: в нем были способные и преданные служители, а также там родилось несколько выдающихся историков²⁰⁹.

У полковника и главы магистрата Теофила Шпрехера из Бернегга в Майенфельде, Граубюнден, есть обширная библиотека по истории кантона, в том числе рукописи Кампелла и Де Порты. Мне было позволено пользоваться ею для написания этого и следующих двух разделов под его гостеприимным кровом в июне 1890 г. Я также исследовал Kantons-Bibliothek Граубюндена в Raetische Museum, в Куре, где много (католической) литературы о Граубюндене.

I. Ulrici Campelli Raetiae Alpestris Topographica Descriptio, ed. Chr. J. Kind, Basel (Schneider), 1884, pp. 448, и Historia Raetica, ed. Plac. Plattner, Basel, tom. I, 1877, pp. 724, and tom. II, 1890, pp. 781. Эти два труда образуют тома VII, VIII и IX в Quellen zur Schweizer-Geschichte, выпущенной Генеральным историческим обществом Швейцарии. Они составляют основу топографии и истории Граубюндена XVI века. Кампелл был реформатским пастором в Сюце, в Нижнем Энгадине, его называют «отцом историков Реции». Де Порта говорит, что все историки Реции работали с его группой. Сокращенный немецкий перевод латинских рукописей был опубликован Конрадином фон Мором: Ulr. Campell, Zwei Bücher rätischer Geschichte, Chur (Hitz), 1849, 1851, 2 vols., pp. 236, 566.

R. Ambrosius Eichhorn (пресвитер Congregationis S. Blasii, в Шварцвальде): Episcopatus Curiensis in Rhaetia sub metropoli Moguntina chronologice et diplomatice illustratus. Typis San-Blasianis, 1797 (pp. 368, 40). Сюда следует добавить Codex Probationum ad Episcopatum Curiensem ex praecipuis documentis omnibus ferme ineditis collectus, 204 pp. Период Реформации описан, начиная со стр. 139. Эйхгорн был католический священником, и он приводит документы, связанные с епископатом Кура, с 766 по 1787 г. О «Zwinglianisms in Raetia» См. pp. 142, 146, 248. (Я изучил копию из Епископской библиотеки в Куре).

II. Общие труды по истории Граубюндена. Joh. Guler (ум. в 1637), Fortunatus Sprecher а Bernegg (ум. в 1647), Fortunatus Juvalta (ум. в 1654). Th. von Mohr and Conradin von Mohr (или Moor): Archiv für die Geschichte der Republik Graubünden. Chur, 1848–’86. 9 vols. Сборник исторических трудов о Граубюндене, в том числе Codex diplomaticus, Sammlung der Urkunden zur Geschichte Chur-Rhätiens und der Republik Graubunden. Codex продолжил Jecklin, 1883–’86. Conradin von Moor: Bündnerische Geschichtschreiber und Chronisten. Chur, 1862–77. 10 parts. Его же: Geschichte von Currätien und der Republ. Graubünden. Chur, 1869. – Joh. Andr. von Sprecher: Geschichte der Republik der drei Bünde im 18^ten Jahrh. Chur, 1873–’75. 2 vols. – Хорошее популярное изложение: Graubündnerische Geschichten erzählt für die reformirten Volksschulen (P. Kaiser). Chur, 1852 (pp. 281). Также J. K. von Tscharner: Der Kanton Graubünden, historisch, statistisch, geographisch dargestellt. Chur, 1842.

Реформатскую литературу См. в § 37.

III. Основные труды по истории Валтеллины, Кьявенны и Бормио, которые до 1797 г. находились под властью Граубюндена.

Fr. Sav. Quadrio: Dissertazioni critico-storiche intorno alia Rezia di qua dalle Alpi, oggi detta Valtellina. Milano, 1755. 2 vols., особенно второй том, в котором рассматривается история церкви. – Ulysses von Salis: Staats-Gesch. des Thais Veltlin und der Graftschaften Clefen und Worms. 1792. 4 vols. – Lavizari: Storia della Valtellina. Capolago, 1838. 2 vols. Romecialli: Storia della Valtellina e delle gia contee di Bormio e Chiavenna. Sondrio, 1834’39. 4 vols. – Wiezel: Veltliner Krieg, ed. Hartmann. Strassburg, 1887.

Кантон Граубюнден²¹⁰ был во время Реформации независимой демократической республикой, которая состояла в дружественной союзе со Швейцарской конфедерацией. Сохраняя свою независимость до 1803 г., когда был включен в нее в качестве кантона. Его история оказала мало влияния на другие страны, но отразила в себе конфликты, которые происходили в Швейцарии, с некоторыми особенностями. Среди них – романские и итальянские завоевания протестантизма, а также очень раннее признание принципа религиозной свободы. Каждая община обладала правой выбирать между двумя соперничающими церквями исходя из желания большинства, и этим были предотвращены гражданские и религиозные войны, по крайней мере, в XVI веке²¹¹.

Граубюнден, по своей природе, как и по истории, – это Швейцария в миниатюре. Он расположен на крайней юго-востоке республики, между Австрией и Италией, и занимает большую часть древнеримской провинции Реция²¹². Он образует раздел между севером и югом, но одновременно сочетает и север, и юг, вмещая в себя сеть гор и долин, где лежит вечный снег, и солнечные равнины с виноградниками, смоквами и лимонами. По площади это самый крупный кантон. Он отличается разнообразием и красотой ландшафта и здоровый климатом. Тут берут начало Рейн и Инн. Энгадин – самая высокая обитаемая долина Швейцарии, несравненное сочетание красот для любителей природы и искателей здоровья. Она славится самым здоровым климатом: девять месяцев сухой, бодрящей прохлады и три месяца приятной холодной погоды.

Населяют Граубюнден жители трех национальностей, которые говорят на трех языках – немецком, итальянском и ретороманском – и сохраняют много особенностей более ранних эпох. Немецкий язык преобладает в Куре, вдоль берегов Рейна, и в Праттигау; он более чистый, чем в других кантонах. На итальянском языке говорят на юге Альп, в долинах Поскьяво и Брегалья (а также в соседнем кантоне Тичино). Ретороманский язык – замечательная реликвия доисторических времен, независимый брат итальянского языка. На нем говорят в Верхней и Нижнем Энгадине, в долине Мюнстера и в Оберланде. На нем написано немало литературных трудов, в основной религиозных, которые привлекают внимание специалистов по сравнительному языкознанию²¹³.

Жители Граубюндена – здравомыслящий, трудолюбивый и героический народ. Они сохраняли свою независимость, борясь с армиями Испании, Австрии и Франции. У них есть потребность и склонность эмигрировать в более богатые страны в поисках удачи и снова возвращаться в свои дома в горах. Они живут во всех столицах Европы и Америки как торговцы, владельцы гостиниц, конфекционеры, учителя и воины.

Государственные структуры кантона весьма демократичны и являются примером положительных и отрицательных сторон власти народа²¹⁴. Древняя поговорка Энгадина гласит: «Самый бедный человек – самый главный магистрат после Бога и солнца». По сей день в Граубюндене живет много знатных семейств, которые отчасти ведут происхождение от средневековых вождей разбойников и деспотов, чьи разрушенные замки до сих пор стоят на вершинах гор и скал, а отчасти – от выдающихся офицеров и дипломатов на иноземной службе. Однако теперь их влияние зависит только от личных заслуг. В официальных документах запрещено упоминать титулы знати²¹⁵.

Мы сделаем краткий обзор светской истории кантона, прежде чем говорить о Реформации.

Граубюнден был сформирован из вольно связанных между собой конфедераций или лиг, то есть добровольных ассоциаций свободных людей, которые в XV веке по примеру своих швейцарских соседей объединились ради совместной обороны и защиты от местных и иноземных тиранов²¹⁶. Эти три лиги объединились в 1471 г. в Ватцероле, заключив вечный союз (который был подтвержден в 1524 г.) и пообещав друг другу под клятвой оказывать взаимопомощь в мире и войне. Три лиги послали делегатов на рейхстаг, который собирался по очереди в Куре, Иланце и Давосе.

В конце XV века две лиги Граубюндена вступили в оборонительный союз с семью древними кантонами Швейцарии. Третья лига последовала их примеру²¹⁷.

В начале XVI века жители Граубюндена отвоевали у Миланского герцогства несколько красивых и плодородных областей к югу от Альп, прилегающих к территориям Милана и Венеции, – Валтеллину и графства Бормио (Вормс) и Кьявенну (Клевен), и аннексировали их в качестве областей, управляемых бейлифами. Хотя было бы мудрее принять их как четвертую лигу с равными правами и привилегиями. Эти итальянские владения вовлекли Граубюнден в конфликт, с одной стороны, с Австрией и Испанией, которые желали сохранить проезд через эти области, а с другой стороны – с Францией и Венецией, которые хотели, наоборот, закрыть их, чтобы обезопасить себя от политических соперников. Поэтому Валтеллину называли Еленой новой Троянской войны. Во время Тридцатилетней войны в Граубюнден вторглись австро-испанская и французская армии. После разных перипетий Граубюнден потерял итальянские провинции при Наполеоне, который одним росчерком пера 10 октября 1797 г. аннексировал Валтеллину, Бормио и Кьявенну, включив их в состав новой Цизальпинской республики. Венский конгресс передал их Австрии в 1814 г., а после 1859 г. они принадлежат Объединенному королевству Италии.

Труд Кампелла упоминается в § 36.

Bartholomäus Anhorn: Heilige Wiedergeburt der evang. Kirche in den gemeinen drei Bündten der freien hohen Rhätien, oder Beschreibung ihrer Reformation und Religionsverbesserung, etc. Brugg, 1680 (pp. 246). Новое издание – St. Gallen, 1860 (pp. 144, octavo). Его же: Püntner Aufruhr im Jahr 1607, по рукописи Конрадина фон Мора, Chur, 1862; и его Graw-Püntner [Graubündner]-Krieg, 1603 – 1629, ed. Conr. von Mohr, Chur, 1873.

*Petrus Dominicus Rosius de Porta (реформатский служитель из Шамффа, или Сканфса, в Верхней Энгадине): Historia Reformationis Ecclesiarum Raeticarum, ex genuinis fontibus et adhuc maximam partem numquam impressis sine partium studio deducta, etc. Curiae Raetorum. Tom. I, 1771 (pp. 658, quarto); tom. II, 1777 (pp. 668); tom. III, Como, 1786. До 1642 г. Следующий после Кампелла по значению, стандартный и авторитетный источник для более поздних трудов.

Leonhard Truog (реформатский пастор из Туэ): Reformations-Geschichte von Graubünden aus zuverlässigen Quellen sorgfältig geschöpft. Denkmal der dritten Sekular-Jubelfeier der Bündnerischen Reformation. Chur (Otto), 1819 (pp. 132). – Reformationsbüchlein. Ein Denkmal des im Jahr 1819 in der Stadt Chur gefeierten Jubelfestes. Chur (Otto), 1819. (pp. 304).

*Christian Immanuel Kind (Pfarrer und Cancellarius der evang, rhätischen Synode, позже Staats-Archivarius Граубюндена, умер 23 мая 1884 г.): Die Reformation in den Bisthümern Chur und Como. Dargestellt nach den besten älteren und neueren Hülfsmitteln. Chur, 1858 (Grubenmann), pp. 310, octavo. Популярное повествование, основанное на тщательном изучении источников. Его же: Die Stadt Chur in ihrer ältesten Geschichte, Chur, 1859; Philipp Gallicius, 1868; Georg Jenatsch, в «Allg. Deutsche Biogr.», Bd. XIII. Georg Leonhardi (пастор в Брузио, Поскьяво): Philipp Gallicius, Reformator Graubündens. Bern, 1865 (pp. 103). To же на ретороманской – H. G. Sulzberger (из Севелена, Санкт-Галлен, ум. в 1888): Geschichte der Reformation im Kanton Graubünden. Chur, 1880, pp. 90 (пересмотрено Киндом). – Florian Peer: L’église de Rhétie au XVL^me et XVІІ^me siècles. Genève, 1888. – Herold: J. Komander, в Meili, Zeitschrift, Zürich, 1891.

Христианизация Граубюндена восходит к преданию о святой Люции, князе королевской крови из Британии, и Эмерите, его сестре, во второй половине II века²¹⁸. На горе над Куром стоит часовня в память о нем. Епископ Кура (Азимо) впервые упоминается в 452 г., как подписавший, через своего посланника, Халкидонский символ веры²¹⁹. Епископы Кура приобрели большие владения и стали светскими князьями²²⁰. Весь Граубюнден находился в подчинении епископов Кура и Комо.

Состояние веры и потребность в реформах были такими же, как и в других кантонах Швейцарии.

Первый импульс Реформации пришел из Цюриха, с которым Кур был тесно связан. Цвингли выпустил обращение к «трем лигам Реции», в котором выражал особую заинтересованность в них как бывший подчиненный епископа Кура, призывал их реформировать церковь в союзе с Цюрихом и рекомендовал своего друга Командера (16 июня 1525 г.)²²¹. Некоторые из его учеников проповедовали во Флаше, Малансе, Майенфельде, Куре и других местах уже в 1524 г. После его смерти Буллингер также проявляя интерес к Граубюндену. Реформация столкнулась с теми же трудностями, что и везде, – сначала вызванными Римской церковью, а потом анабаптистами, унитариями и последователями мистика Швенкфельда, которые все рано или поздно добрались до этого отдаленного уголка мира. Один из ведущих анабаптистов Цюриха, Георг Блаурок – бывший монах из Кура, и за красноречие его прозвали «могущественным Йоргом» или «вторым Павлом». Он был изгнан из Цюриха и сожжен католиками в Тироле (1529).

Реформаторы упразднили индульгенции, жертвоприношение мессы, поклонение образам, целибат священников и их сожительство с наложницами, а также ряд противоречащих Писанию и суеверных церемоний и ввели вместо этого Библию и проповедь Библии в церкви и школе, святое причастие под обоими видами, семейную жизнь клира и простое евангельское благочестие, воодушевляемое ревностной верой во Христа как единственного Спасителя и Посредника. Там, где отсутствует такая вера, богослужение в бесплодных церквях сухо и холодно.

Главными реформаторами Граубюндена были Командер, Галлиций, Кампелл и Вергерий, после них – Александр Саландроний (Зальцманн), Блазий и Иоганн Траверс. Последний был образованным и влиятельным мирянином из Энгадина. Командер работая в немецкой, Галлиций и Кампелл – в ретороманской, а Вергерий – в итальянской части Граубюндена. Они были цвинглианцами в плане богословия²²² и вводили изменения как в Цюрихе и Базеле. Хотя среди реформаторов они занимали второстепенное место, это были нужные люди на нужной месте, верные, самоотверженные труженики в бедной стране среди честного, трудолюбивого, любящего свободу, но бережливого народа. С небольшими средствами они добивались больших и длительных результатов.

Иоганн Командер (Дорфманн), бывший католический священник, происхождение которого неизвестно, проповедовал реформатское учение в церкви Св. Мартина в Куре с 1524 г. Позже он выучил еврейский, в ущерб своему зрению, чтобы иметь возможность читать Ветхий Завет в оригинале. Цвингли посылал ему Библии и комментарии. Граждане защищали его от насилия и провожали до церкви и обратно. Епископ Кура обвинил его в ереси перед рейхстагом трех конфедераций в 1525 г.

Рейхстаг, несмотря на обвинения епископа, постановил устроить публичный диспут в Иланце, главной из городов на Рейне. Диспут начался в воскресенье после праздника богоявления, 7 января 1526 г. Председательствовали гражданские власти, и продолжался он несколько дней. Он напоминал диспут в Цюрихе и завершился важной победой Реформации. Консервативная партия была представлена епископским викарием, аббатом монастыря Св. Люция, деканами и несколькими священниками и монахами; а прогрессивная партия – несколькими молодыми проповедниками, Командером, Галлицием, Блазием, Понтизеллой, Фабрицием и Гартманном. Себастьян Гофмейстер из Шафхаузена присутствовал как слушатель и описал их речи²²³.

Командер составил для этого случая восемнадцать тезисов – сокращенный вариант шестидесяти семи тезисов Цвингли. Первый тезис был таким: «Христианская церковь рождена от Слова Божьего и должна пребывать в нем и не слушать чуждые голоса» (Ин.10:4,5). Командер подтверждая свое мнение большим количеством доводов из Библии, которые сторонники Рима не смогли опровергнуть. Были также дебаты по поводу отрывка о скале в Мф. 16:18, по поводу мессы, чистилища и целибата клира. Католикам пришлось резко прервать диспут.

Летом того же года (26 июня 1526 г.) рейхстаг в Иланце объявил религиозную свободу, то есть право всех жителей Граубюндена, независимо от пола, положения и ранга, выбирать между католической и реформатской верой. Еретики, которые после увещевания продолжали держаться своих убеждений, отлучались и изгонялись (но их не казнили). Этот замечательный закон был шагом вперед в сравнении с нетерпимостью того времени. Это хартия религиозной свободы Граубюндена²²⁴.

Рейхстаг в Иланце повелел служителям не проповедовать ничего не подтверждающегося Писанием и усердно изучать его. Политическая власть епископа Кура была ограничена. Было запрещено обращаться к нему с просьбой решать гражданские проблемы. Приходы получили право выбирать и смещать своих священников или пасторов²²⁵.

Так была отменена епископская монархия и была введена свобода общины, но без того разграничения, которое сделали английские и американские конгрегационалисты, – между собственно церковью, или телом обращенных верующих, и сообществом присутствующих, то есть номинальными христианами.

Законы были приняты с помощью либеральных мирян-католиков, таких как Иоганн Траверс и Иоганн Гулер, в то время еще не примкнувших к Реформации. Строгие католики были недовольны, но им пришлось подчиниться. В 1553 г. папа послал в Кур делегацию и потребовал учредить там инквизицию, но Командер, Буллингер и французский посол смогли воспрепятствовать этому.

Командер, с помощью своего младшего коллеги Блазия, а позже – Галлиция, продолжая поддерживать реформатскую веру в борьбе против папистов, против анабаптистов, а также против швейцарцев, получавших иностранные пенсионы и располагавшихся со своей штаб-квартирой в Куре, – а те, в свою очередь, в наказание за его оппозицию урезали его скудное жалование в сто двадцать гульденов. Сначала у него возникло искушение прекратить борьбу, но Буллингер призвал его держаться²²⁶. Он возглавляя реформатский синод до своей смерти в 1557 г.

Его преемником стал Фабриций, который умер от чумы в 1566 г.

Филипп Галлиций (Салуц) развил самую активную деятельность. Он является реформатором Энгадина, но служил также как пастор и проповедник в Домлешге, Лангвизе и Куре. Он родился на восточной границе Граубюндена в 1504 г. и начал проповедовать уже в 1520 г. Отличался неотразимый красноречием и даром убеждения. Когда он выступая, на ретороманской языке, народ отовсюду стекался послушать его. Он был основный выступающим на двух диспутах в Зюсе, городе в Нижнем Энгадине, против папистов (1537) и против анабаптистов (1544)²²⁷. Он также ввел Реформацию в Цузе, в Нижнем Энгадине, в 1554 г., с помощью Иоганна Траверса, выдающегося патриота, государственного деятеля, воина и мирянина-проповедника, которого называли «стальным рыцарем на службе Господу».

Галлиций сильно страдая от гонений и бедности, но оставался кротким, терпеливым и верным до конца. Когда он проповедовал в Домлешге, у него не было даже хлеба, чтобы прокормить его большую семью, и он педелями жил на овощах и соли. Однако он воспитал своего сына, который стая служителей в Базеле, и отговорил его от другого, более прибыльного занятая. Он делал всё, что мог, для итальянских беженцев. Он умер от чумы, вместе со своей женой и тремя сыновьями, в Куре в 1566 г.

Он перевел на ретороманский язык молитву Господню, Апостольский символ веры и Десять заповедей, а также несколько глав Библии, тем самым заложив основы ретороманской литературы. Он также написал катехизис и латинскую грамматику, которые были напечатаны в Куре. В 1552 г. он подготовил вероисповедание Реции, которое позже было вытеснено вероисповеданием Буллингера (1566).

Ульрих Кампелл (родился ок. 1510, умер в 1582) был пастором в Куре и Зюсе и следующим, после Галлиция, реформатором Энгадина. Он также был первый историком Реции и одним из основателей религиозной литературы ретороманской Реции. Его история написана на хорошей латыни и основана на личных наблюдениях, рассказах древних римлян, исследованиях Чуди и сообщениях Буллингера и Вадиана. Она начинается с 100 г. по Р. X. и заканчивается примерно 1582 г.

Литература на ретороманской языке возникла и начала развиваться именно в период Реформации²²⁸. Галлиций, Кампелл и Биверони (Бифрун) были ее основателями. Кампелл выполнил метрический перевод Псалтири, а также сочинил оригинальные гимны и составил катехизис (1562). Якоб Биверони, юрист из Самадена, выпустил перевод катехизиса Командера, который был напечатай в Поскьяво в 1552 г., и – с помощью Галлиция и Кампелла – всего Нового Завета, который появился впервые в 1560 г. в Базеле и стал главный средством распространения евангельской веры в этих областях. По словам современника, народ, который знал только ретороманский язык, «был в восторге, как древние израильтяне при виде манны».

Вследствие трудов реформаторов и их успеха в Граубюндене евангельская церковь прочно утвердилась там и охватила почти две трети населения, а одна треть осталась католиками. Это количественное соотношение сохранилось по сей день, с некоторым увеличением числа католиков, но не посредством обращения, а вследствие эмиграции и иммиграции. Две церкви мирно сосуществуют. Проблема религии решается каждой общиной через голосование, подобно политический и общественный вопросам. Из принципа экономны средств нередко принималось решение отказаться от служения либо католического священника, либо реформатского проповедника²²⁹. Некоторые общины остались без служителей, чтобы избавиться от всех обязательств, или же нанимали то священника, то проповедника, на время. Галлиций жаловался Буллингеру на эту независимость, которая вела к беззаконию под видом свободы. Нередко общины вводились в заблуждение пришлыми искателями приключений, которые называли себя пасторами.

Демократическая автономия объясняет любопытное явление смешения религий в Граубюндене. За несколько часов путешественник может посетить ряд деревень с самыми разными символами веры. Сам город Кур – реформатский, а католики с их епископом образуют отдельный город на холме, называемый «Двором» (епископа).

В Граубюндене нет ни государственной церкви, ни свободной церкви, а есть только народная церковь²³⁰. Все жители крещены, проходят конфирмацию и являются членами церкви. Каждая община независима, сама избирает и содержит своего пастора. В 1537 г. был учрежден синод, который ежегодно собирается в июне. Он состоит из всех служителей и трех представителей правительства, рассматривает и назначает кандидатов, решает обычные административные проблемы. Гражданское правительство следит за сохранением собственности церкви и препятствует столкновениям церковного и гражданского законодательства, но управление церковный имуществом находится в руках поместных общин или приходов. Второе Гельветическое исповедание Буллингера было формально принято как символ веры церкви в 1566 г., но позже вышло из употребления. От служителей требуется только учить тому, что сказано в Библии, не противореча общему учению реформатской церкви. Пасторы вольны пользоваться любым катехизисом, каким захотят. Богослужения очень просты, в церквях нет украшений. Среди народа преобладают благочестивые обычаи. В Куре в 1542 г. открылся протестантский коллеж, и Понтизелла, уроженец Брегальи, стал его первый ректором; он бесплатно обучался в Цюрихе с помощью Буллингера. С коллежем связана богословская семинария для подготовки служителей. Она была упразднена в 1843 г.²³¹, когда были выделены фонды на обучение кандидатов, которые теперь учатся в Базеле и Цюрихе или же в немецких университетах. В 1850 г. реформатский коллеж в Куре и католический коллеж в Санкт-Люции объединились в одно учебное заведение (Cantonsschule), располагающееся на холме над Куром, рядом с двором епископа.

В XVI–XVII веках реформатский клир был ортодоксальный, то есть умеренными кальвинистами. В XVIII веке пиетисты и моравские братья оказали существенное влияние на пробуждение духовной жизни²³². В наш век примерно половина клира попала под влияние немецкого рационализма и проповедует христианскую мораль без сверхъестественных догм и чудес.

Протестантское движение в итальянских долинах Граубюндена началось в середине XVI века, но в связи с таким соседством его возникновение было вполне предсказуемым.

I. Р. Dom. Rosius de Porta: Dissertatio historico-ecclesiastica qua ecclesiarum colloquio Vallis Praegalliae et Comitatiis Clavennae olim comprehensarum Reformatio et status... exponitur. Curiae, 1787 (pp. 56, quarto). Его же Historia Reformations Eccles. Rhaeticarum, bk. II, ch. v, pp. 139–179 (о Вергерии). – Dan. Gerdes (ученый историк из реформатской церкви, 1698–1765): Specimen Italiae Reformatae. L. Batav. 1765. – *Thomas McCrie (1772–1835, автор Life of John Knox и т. д.): History of the Progress and Suppression of the Reformation in Italy. Edinburgh, 1827. 2^d ed. 1833. Переиздано Пресвитерианским издательским советом, Philadelphia, 1842. В гл. VI, стр. 291 и далее, говорится об итальянских церквях за пределами Италии и о Реформации в Граубюндене. – F. Trechsel: Die protest Antitrinitarier, Heidelberg, 1844, vol. II. 64 sqq. – G. Leonhardi: Ritter Johannes Guler von Weineck, Lebensbild eines Rhätiers aus dem 17^ten Jahrh. Bern, 1863. Его же: Puschlaver Mord. Veltiner Mord. Die Ausrottung des Protestantismus im Misoxerthal. В «Zeitschrift der Wahre Protestant», Basel, 1852–’54. – B. Reber: Georg Jenatsch, Graubündens Pfarrer und Held während des dreissigjährigen Kriegs. В «Beitäge zur vaterländischen Geschichte», Basel, 1860. – E. Lechner: Das Thal Bergell (Bregaglia) in Graubünden, Natur, Sagen, Geschichte, Volk, Sprache, etc. Leipzig, 1865 (pp. 140). – Y. F. Fetz (католик): Geschichte der kirchenpolitischen Wirren im Freistaat der drei Bünde vom Anfang des 17^ten Jahrh. bis auf die Gegenwart. Chur, 1875 (pp. 367). – *Karl Benrath: Bernardino Ochino von Siena. Leipzig, 1875 (английский перевод с предисловием – William Arthur, London, 1876). См. также его Ueber die Quellen der italienischen Reformationsgeschichte. Bonn, 1876. – *Joh. Kaspar Mörikofer: Geschichte der evangelischen Flüchtlinge in der Schweiz. Zürich, 1876. – John Stoughton: Footprints of Italian Reformers. London, 1881 (pp. 235, 267 sqq.). – Em. Comba (профессор истории церкви в Вальденском богословском коллеже во Флоренции): Storia della Riforma in Italia. Firenze, 1881 (пока вышел только первый том). Biblioteca della Riforma Italiana Sec. XVI. Firenze, 1883–’86. 6 vols. Visita ai Grigioni Riformati Italiani. Firenze, 1885. Vera Narrazione del Massacre di Valtellina. Zürich, 1621. Переиздание – Florence, 1886. См. список литературы в § 36.

II. Литература о Вергерии. Трудов Вергерия, на латыни и на итальянском, сохранилось очень мало. Ницерон приводит список из пятидесяти пяти названий, Сикст (рр. 595–601) из восьмидесяти девяти. Он начал собирать его Opera adversus Papatum, из которой вышел только первый том, Tübingen, 1563. Недавно Эмиль Комба издал Trattacelli e sua storia di Francesco Spiera в первых двух томах своей «Biblioteca della Riforma Italiana», Firenze, 1883, и Parafrasi sopra l’Epistola ai Romani, 1886. Сикст опубликовал найденные в архивах Кенигсберга сорок четыре послания Вергерия к Альберту, герцогу Пруссии (рр. 533 sqq.), а Каузлер и Шотт (библиотекарь из Штутгарта) – его переписку с Кристофером, герцогом Вюртембергский (Briefwechsel zwischen Christoph Herzog von Würt. und P. P. Vergerius, Tübingen, 1875). – Walter Friedensburg: Die Nunciaturen des Vergerio, 1533–’36. Gotha, 1892 (615 рр.). Из папских архивов.

Chr. H. Sixt: Petrus Paulus Vergerius, päpstlicher Nuntius, katholischer Bischof und Vorkämpfer des Evangeliums. Braunschweig, 1855 (pp. 601). С портретом Вергерия. 2^d (title) ed. 1871. Его деятельность в Граубюндене описана в гл. III. 181 sqq. – Отдельные упоминания о Вергерии есть в Sleidan, Seckendorf, De Porta, Sarpi, Pallavicini, Raynaldus, Maimburg, Bayle, Niceron, Schelhorn, Salig, Meyer (в его монографиио Локарно, I. 36, 51; II. 236–255). Хорошая статья Шотта в Herzog², XVI. 351–357. (Он не так хвалит Вергерия, как Сикст).

Евангельская Реформация распространилась и на итальянские области Граубюндена, а именно, в долины Прегелля (Брегальи²³³) и Поскьяво (Пушлав), которые по-прежнему принадлежат кантону, а также в земли Валтеллины (Вельтлин), Бормио (Вормс) и Кьявенны (Клевен), которые управлялись губернаторами (подобно территориям Соединенных Штатов), но были утрачены Граубюнденом в 1797 г. Валтеллина славится своей обильной растительностью, качественным вином и шелководством. Протестантская община была также организована в Локарно, в кантоне Тичино (Тессин), который тогда был подчинен Швейцарской конфедерации. Итальянская глава из истории швейцарского протестантизма тесно связана с развитием и подавлением Реформации в Италии и с эмиграцией многих протестантских исповедников, которые, как французские гугеноты в более поздний период, были изгнаны из родной страны и обогатили своим трудолюбием и добродетелью другие страны, в которых нашли гостеприимный дом.

Первый импульс Реформации в итальянской Граубюндене исходил от Галлиция и Кампелла, которые трудились в соседнем Энгадине и знали итальянский, как и ретороманский. Главными участниками были протестантские беженцы, которые спасались от инквизиции в Северной Италии и нашли защиту у правительства Граубюндена. Многие из них обосновались там постоянно, другие отправились в Цюрих, Базель и Женеву. В 1550 г. количество итальянских беженцев составляло около двухсот. К 1559 г. их количество возросло до восьмисот. Одна четвертая или пятая из них были образованными людьми. Некоторые склонялись к унитаристский или анабаптистским взглядам и подготовили путь для социнианства. Среди последних можно упомянуть Франческо Калабрезе (в Энгадине), Тириано (в Куре), Камилло Ренато, предтечу социнианства (в Тирано, в Валтеллине), Окино, знаменитого капуцина-оратора (который потом побывал в Женеве, Англии и Цюрихе), Лелия Социна (который умер в Цюрихе, 1562) и его более знаменитого племянника Фауста Социна (1539–1604), который стал основателем социнианства и закончил свою жизнь в Польше.

Самым выдающимся из итальянских проповедников в Граубюндене был Петр Павел Вергерий (1498–1565)²³⁴. Он трудился там четыре года (1549–1553) и оставил непреходящие следы своего влияния. Он относится к реформаторам второго эшелона. Это интересная, но неоднозначная и не во всем положительная личность, служение которой претерпевало существенные изменения. Вергерий занимая одну из высших должностей при папском дворе и стал одним из самых решительных противников папства.

Вергерий сначала был выдающимся юристом в Венеции. После смерти жены (Дианы Контарини) он стал служителем церкви и вскоре, благодаря своим талантам, возвысился до высоких постов. Климент VII послал его, вместе с Кампедджи и Пимпинелли, на Аугсбургский рейхстаг 1530 г., где он общался с Фабером, Экком и Кохлеем и проявил большое рвение и талант в подавлении протестантской ереси. Он стал папским секретарем и домашним капелланом в 1532 г. Павел III снова послал его в Германию (1535) – вести переговоры с немецкими князьями по поводу планируемого общецерковного собора в Мантуе. Он лично общался с Лютером в Виттенберге (7 ноября) и был оскорблен его плохой латынью, косноязычием и плебейскими манерами. Как Вергерий официально докладывал папскому секретарю (12 ноября), – непонятно, одержим немецкий «зверь» бесом или нет, но он явно воплощает в себе высокомерие, коварство и безумие²³⁵. А позже Вергерий назовет Лютера «человеком, достойным священной памяти», и «великим орудием Бога» и будет хвалить его в стихах, сочиненных при посещении Эйслебена в 1559 г. По возвращении в Италию он получил в награду за выполненную миссию архиепископство в Капо д’Истрия, на своей родине (недалеко от Триеста). Он стремился стать кардиналом. Он присутствовал – мы не знаем точно, в каком качестве, от имени ли папы или Франциска I Французского, – на обсуждениях в Вормсе и Регенсбурге в 1540 и 1541 гг., где встречался с Меланхтоном и Кальвином. Меланхтон подарил ему тогда копию Аугсбургского вероисповедания и апологию²³⁶. Тогда он был, по его собственному признанию, все еще слеп и нечестив, как Савл. В обращении De Unitate et Pace Ecclesiae, с которым он выступил в Вормсе 1 января 1541 г. и которое является, скорее, дипломатическим, чем богословским²³⁷, он говорил о необходимости созвать общецерковный собор для восстановления единства и мира в церкви на традиционной основе.

Его обращение в протестантизм происходило постепенно, под влиянием нескольких причин: чтения протестантских книг, которые он изучал, чтобы опровергнуть, личного общения с лютеранскими богословами и князьями в Германии, нетерпимости его римских оппонентов и ужасной смерти Спиеры. Он приобрел на опыте знание евангельского учения об оправдании верой, которое в то время было принято даже некоторыми высокопоставленными католическими богословами, такими как кардинал Контарини и Реджинальд Поул, которое защищали Палеарио Сиенский и некий ученик Вальдеса в анонимной трактате на итальянской, «О благой смерти Христа»²³⁸. Он начал проповедовать евангельские учения и бороться со злоупотреблениями. Его брат, епископ Полы, полностью его поддерживал. Он вызвал подозрение курии и инквизиции. Он отправился в Тридент в феврале 1546 г., чтобы оправдаться перед собором, но его не допустили туда и запретили возвращаться в его епархию. Тогда он удалился в Риву на озере Гарда, недалеко от Тридента.

В 1548 г. он нанес визит в Падую, чтобы отвезти нескольких своих племянников в коллеж. Город был взволнован из-за ужасной трагедии Франческо Спиеры, юриста, обращенного в протестантизм, который отрекся от евангельской веры из страха перед инквизицией и стал терзаться муками совести, потому что считал, что совершил непростительный грех, отвергнув истину. Каждый день в течение нескольких недель Вергерий, как и многие другие, был свидетелем мучений несчастнейшего из отступников и безрезультатно пытался утешить его. Вергерий считая, что ни один грешник не лишен надежды, даже если бы он совершил преступления Каина и Иуды. Он готовился к посещениям, молясь и изучая утешительные обетования Писания. Но Спиера утратил всякую веру, всякую надежду, был безутешен; он настаивал на том, что совершил грех против Святого Духа, который не может быть прощен ни в этом мире, ни в грядущей. Его терзали воспоминания о грехах его юности, вина отступничества, перспектива вечной кары, которую он уже ощущал, и умер он в предельном отчаянии, с сердцем, полный ненависти и хулы. Его смерть была воспринята как Божий суд, как пример-предупреждение и как довод в защиту евангельского учения²³⁹.

Вергерий был потрясен этим эпизодом и принял окончательное решение. Он написал апологию, в которой рассказывал свою печальную историю и отрекался от своей связи с Римом, несмотря на риск гонений, пыток и смерти. Он послал апологию суффрагану-епископу Падуи 13 декабря 1548 г.

Вергерий был смещен и отлучен папой 3 июля 1549 г. и бежал в Граубюнден через Бергамо. Он оставался там до 1553 г., иногда совершал путешествия в Валтеллину, Кьявенну, Цюрих, Бери и Базель. Его принимали гостеприимно, он весьма активно проповедовал и писал. Вокруг него собирались люди всех слоев общества. На них производили впечатление его властное поведение и красноречие. Он основал типографию в Поскьяво в 1549 г. и издавал труды против папства. Проповедовал в Понтрезине и Самадене в Верхней Энгадине, выступая за упразднение мессы и образов. Три года (1550–1553) проработай пастором в Викосопрано в Брегалье. Объехал большую часть Швейцарии, познакомился с Буллингером, Кальвином и Безой.

Но скромный Граубюнден не удовлетворял его амбиций. Вергерий чувствовал себя здесь изолированным от мира и жаловался на его негостеприимные долины. Ему не нравились демократически установления. Он ссорился со старшими реформаторами, Командером и Галлицием. Он старался подчинить своему контролю весь синод Граубюндена, а когда ему это не удалось, решил организовать свой синод для итальянских общин. Потом ему захотелось занять более выдающееся положение в Цюрихе, Женеве или Берне, но Буллингер и Кальвин не доверяли ему.

В ноябре 1553 г. он радостно принял приглашение в Вюртемберг в качество советника герцога Кристофера, одного из лучших князей XVI века, и оставшиеся двенадцать лет жизни провел на службе у этого герцога. Он жил в Тюбингене, но не был официально связан с университетом. Он продолжая писать трактаты против папства, способствовал южно-славянскому переводу Библии и ее распространению, вел обширную переписку и выполнял разные дипломатические и евангельские миссии перед императором Максимилианом в Вене, королями Богемии и Польши. Во время первого путешествия в Польшу он лично познакомился с Альбертом, герцогом Пруссии, который весьма ценил его и поддерживая материально. Он переписывался с королевой Елизаветой в тщетной надежде на то, что его пригласят в Англию. Он хотел поехать делегатом на религиозную конференцию в Пуасси во Франции (1561), но его снова ждало разочарование. Он нанес четыре визита в Граубюнден (в ноябре 1561, в марте 1562, в мае 1563 и в апреле 1564 г.), чтобы противодействовать интригам испанской и папской партии и способствовать согласию швейцарской церкви с церковью Вюртемберга. Во время второго визита он доехал до Валтеллины. Он получил неформальное приглашение на Тридентский собор в 1561 г. от Дельфино, папского нунция, сделанное в надежде, что его можно будет уговорить покаяться; он был готов прибыть в Тридент, даже помня о постигшей Гуса участи в Констанце, но при условии получения охранной грамоты, в которой ему было отказано²⁴⁰. Сначала он хотел объединиться с богемскими братьями, которыми он восхищался из-за строгой дисциплины и чистого учения. Он перевел и издал их вероисповедание. Он постоянно нуждался в деньгах, и его многочисленные письма к герцогам Вюртемберга и Пруссии с соответствующими просьбами производят тягостное впечатление. Однако мы должны учесть и то, что он тратил много средств на печатание книг, на частые путешествия и на содержание трех племянников и племянницы. На пятьдесят девятом году жизни он решил вступить в брак и попросил герцога удвоить его жалование в двести гульденов, но его просьбу не удовлетворили, и он отказался от женитьбы²⁴¹.

Он умер 4 октября 1565 г. в Тюбингене и был там похоронен. Доктор Андреа, главный автор лютеранской Формулы согласия, произнес погребальную проповедь, а ученый Крузий записал ее на греческой языке. Герцог Кристофер поставил в честь него памятник с хвалебной надписью²⁴².

Многочисленные труды и трактаты Вергерия на латыни в основной содержат полемику против римской иерархии, к которой он сам так долго принадлежал²⁴³. Он изобличал, с несдержанный рвением прозелита, «скандальную хронику» папства, в том числе мифическую женщину-папессу Иоанну (Иоанн VIII), которая, как тогда все полагали, действительно существовала²⁴⁴. Он соглашался с Лютером, что папство – изобретение дьявола; что папа – сам антихрист, сидящий в храме Божьей, как предсказано Даниилом (11:36) и Павлом (2Фес.2:3 и далее), и зверь Апокалипсиса; и что он скоро будет уничтожен Божьим судом. Он нападал на всех пап своего времени, кроме Адриана VI, которого он уважал за честность и искренность. Он особенно был строг к «Савлу IV» (Павлу IV), который, будучи кардиналом Караффой, отпустил несколько мудрых и смелых высказываний о развращенности клира, но после того как занял «престол отступника, развращающий всякого, кто поднимается на него», стая вождей контрреформации, с применением насильственных и кровавых мер. Вергерий говорит, что папы – чудовища. Один противореча другому, однако все они непогрешимы и требуют полного повиновения. Лучше умереть тысячу раз, чем, общаясь с папством, отпасть от Христа, Сына Божьего, Который был распят за нас и воскрес из мертвых. Папство и Евангелие несовместимы, как тьма и свет, Велиал и Христос. Компромисс между ними невозможен. Вергерий был не менее строг к кардиналам и епископам, хотя и признавая, в виде исключения, что среди них попадаются честные люди. Он критиковал и высмеивал Тридентский собор, который тогда заседал, и пытался доказать, что этот собор никакой не вселенский, не свободный и не христианский. Вергерий использовал те же доводы, которые старокатолики выдвигали против Ватиканского собора 1870 г. Он не признавая себя виновный в ереси и возвращая это обвинение своим бывшим соратникам по вере. Протестанты, которые следуют за Словом Божьим, – ортодоксы, а католики, которые следуют человеческой традиции, – еретики.

Антипапские произведения Вергерия жадно читали его современники, но сейчас они забыты. Буллингеру они не нравились, он считая их необоснованными, полными фривольных насмешек и оскорблений.

В том, что касается разногласий между протестантами, Вергерий был непоследователен. Сначала он придерживался кальвинистической теории о вечере Господней и выразил ее в своем катехизисе²⁴⁵, в письме Буллингеру от 16 января 1554 г. и позже, в июне 1556 г., в Вюртемберге, где он встретил Меланхтона и Вебера. Но в Вюртемберге он должен был подписать Аугсбургское вероисповедание, и в письме к герцогу Вюртембергскому 23 октября 1557 г. он исповедовал теорию Лютера. Он также перевел катехизис Бренца и Вюртембергское вероисповедание на итальянский, тем самым оскорбив швейцарских цвинглиан, но сообщил им, что выступал просто в роли переводчика. Он никогда не придавал большого значения спору о евхаристии и держался от него в стороне²⁴⁶. Он не был серьезным богословом, а лишь церковным политиком и дипломатом как до, так и после обращения.

Вергерий покинул Католическую церковь достаточно поздно, когда контрреформация уже начала крушить протестантизм в Италии. Он умел произвести впечатление, был достаточно учен и красноречив, остроумен и ироничен, умел вести споры и обладая дипломатический опытом, но при этом был беспокоен, тщеславен и амбициозен. У него было преувеличенное представление о собственной значимости. Он не мог забыть о своей былой власти и претензиях епископа и о высоком положении представителя папы. Ему хотелось быть кем-то вроде представителя протестантизма при всех дворах Европы или стать посредником между реформатской и лютеранской церковью. Паллавичини, иезуит, исследователь Тридентского собора, описывает его как живого и смелого человека, который не мог жить без дела и думал, что без него дело не пойдет. Кальвин находил в нем много похвальных черт, но боялся, что его бурная деятельность не имеет под собой прочного основания. Галлиций писал Буллингеру: «Хотел бы я, чтобы Вергерий был поспокойнее и убедил бы себя, что небеса не упадут, если он, второй Атлас, перестанет их поддерживать». Но Вергерий занял важное место в истории своего времени. Он заслужил уважение лютеранских князей и богословов, и его с благодарностью вспоминают за миссионерское служение в двух итальянских долинах Граубюндена, которые остались верны евангельской вере по сей день.

См. список литературы в §§ 36 и 38.

Теперь мы переходим к итальянским областям, зависевшим от Граубюндена, где протестантизм был введен только на время.

В Кьявенне реформатское поклонение было введено в 1544 г. бывшим монахом из Пьемонта Агостино Майнарди, под протекцией Геркулеса фон Салиса, губернатора провинции. Его преемником стая Иероним Дзанки (1516–1590), монах-августинец, который обратился, читая труды реформаторов, под руководством Вермильи в Лукке, и стая одним из самых ученых и решительных защитников кальвинистской системы. Он бежал в Граубюнден в 1551 г. и проповедовал в Кьявенне. Два года спустя он принял приглашение на пост профессора еврейского языка в Страсбурге. Потом он спорил с Марбахом по вопросу предопределения, которое отстаивал с помощью логических доводов²⁴⁷. В 1563 г. он вернулся в Кьявенну в качество пастора. У него было много проблей с беспокойными итальянскими беженцами и с зарождающейся ересью социнианства. В 1568 г. он уехал в Гейдельберг, преподавать богословие на основании катехизиса Палатината, который был введен в 1563 г. при благочестивой электоре Фридрихе III. Он подготовил почву для кальвинистической схоластики. Полное издание его трудов вышло в Женеве в 1619 г., в трех томах.

В Кьявенне было еще несколько способных пасторов: Симоне Флорилло, Сципион Лентуло из Неаполя, Оттавиано Мейо из Лукки.

Небольшие протестантские общины были организованы в Валтеллине, в Каспане (1546), в Сондрио (место заседания правительства), в Тельо, Тирано и других городах. Доктор Мак-Кри пишет: «В целом протестантских церквей к югу от Альп было более двадцати, во всех велись богослужения и все они существовали до конца XVI века, в основном для изгнанников из Италии».

Но протестантизм в Кьявенне, Бормио и Валтеллине был в конечной итоге уничтожен. Здесь мы предвосхитим кровавую страницу истории XVII века.

Есть несколько причин уничтожения протестантизма в Северной Италии. Католические народы никогда не относились дружелюбно к еретикам-беженцам, которые селились среди них, и называли их banditi, что означает «изгнанники» или «изгои». Эти народы упрекали Граубюнден за то, что там принимают тех, кто был изгнан из других христианских стран. Эти народы жили в состоянии политического подчинения, вместо того чтобы получить равные права с тремя лигами. Провинциальные губернаторы часто были угнетателями, продавали должности и обогащались за счет населения. Протестанты же были заняты внутренними распрями. Римская контрреформация началась в Северной Италии и Швейцарии, с великим рвением и энергией, благочестивый кардиналом Карлом Борромео, архиепископом Миланским. Иезуиты и капуцины разжигали в невежественном и суеверном народе ненависть к еретикам-протестантам. В самом Граубюндене за власть боролись католическая партия, под руководством семейства Планта, и протестанты, под руководством семейства Салис. Первые хотели подавления Реформации в лигах и подчиненных областях, и их подозревали в предательской сговоре с Испанией и Австрией. Протестантская партия провела заседание (Strafgericht, нечто вроде суда инквизиции) в Тузисе в 1618 г., где присутствовало девять проповедников, и осудила заговорщиков. Пожилой Замбра, который под пыткой признал сговор с Испанией, был обезглавлен; Николаус Руска, уважаемый священник, защитник испанских интересов в Валтеллине, прозванный молотой еретиков, был жестоко замучен до смерти; епископ Иоганн Флуги был смещен и объявлен вне закона; братья Рудольф и Помпей Планта, рыцарь Якоб Робустелли и другие влиятельные католики были объявлены вне закона, а имущество Планта конфисковано.

Такое самоуправство привело ко всеобщему негодованию. Изгнанники замышляли отомстить и были уверены в помощи Испании. Робустелли вернулся, после ссылки, в Валтеллину и собрал отряд примерно в триста отчаянных бандитов с венецианской и миланской территории, намеревавшихся свергнуть власть Граубюндена и уничтожить протестантизм.

В июле 1620 г. произошла печально известная «бойня в Валтеллине» (Veltliner Mord). Ее можно назвать подражанием Сицилийской вечере или Варфоломеевской ночи. В ней проявилась жестокость религиозного фанатизма в сочетании с политическими разногласиями. Трагедия началась тихой ночью, с 18 на 19 июля, с убийства шестидесяти беззащитных взрослых протестантов в Тирано; подеста Эндерлин был застрелен на улице, его тело изувечили и выбросили в Адду; Антон фон Салис укрылся в доме друга-католика, но его выследили и убили; глава протестантских служителей Антон Басса из Поскьяво был повешен на церковной кафедре. Убийцы отправились в Тельо и перестреляли еще примерно столько же человек в церкви, в том числе служителя, который был ранен на кафедре и уговаривая слушателей не отрекаться от своей веры; группа женщин и детей, которые укрылись в башне церкви, была сожжена. Священник Тельо принял участие в кровопролитии. В левой руке он держал крест, а в правой меч. В Сондрио бойня продолжалась три дня. Семидесяти одному протестанту, благодаря их решительному сопротивлению, удалось бежать в Энгадин, но сто сорок человек пали жертвами бандитов. Один мясник хвалился, что убил восемнадцать человек. Не щадили и мертвые тела; их выкапывали из могил, сжигали, бросали в реки и отдавали на растерзание зверям. Паула Баретта, благородная венецианская дама 80 лет, которая оставила монастырь из-за религиозных убеждений, была подвергнута унижениям, передана миланской инквизиции и год спустя погибла на костре. Анна из Либо бежала, держа на руках двухлетнего ребенка; ее схватили и обещали отпустить, если она отречется от своей веры. Она отказалась, сказав: «Вы можете убить тело, но не душу». Потом она прижала ребенка к груди и приняла смертельный удар. Когда люди видели потоки крови на рыночной площади перед главной церковью, они восклицали: «Вот отмщение за убийство нашего священника Руска!» Потом его почитали как святого мученика. В Морбеньо католики повели себя достойно и помогали протестантам бежать. Беглецы были тепло приняты в Граубюндене и других областях Швейцарии. Из Валтеллины Робустелли отправился в Поскьяво, сжег город Брузио и продолжал убивать протестантов, пока его не остановили²⁴⁸.

Валтеллина объявила себя независимой и выбрала рыцаря Робустелли военным вождей. Каноны Тридентского собора были объявлены обязательными. Были введены папские индульгенции. Евангельские церкви и кладбища были вновь освящены для католического использования. Тела протестантов выкапывали, сжигали и бросали в реку. Были посланы обращения к папе и королям Испании и Франции, в которых безумные деяния бунтовщиков объяснялись и оправдывались как спасение католической веры и обретение политической свободы от невыносимой тирании.

Начались долгие и кровавые конфликты для обретения утраченной провинции, в которых приняло участие несколько иностранных держав. Проблема Валтеллины (как мусульманская проблема в наше время) стала общеевропейской и привела к Тридцатилетней войне. Испания, которой принадлежал Милан, хотела открыть себе доступ к Австрии через альпийские перевалы Граубюндена, а Франция и Венеция имели политически причины держать их закрытыми. Австрийские и испанские войска оккупировали Валтеллину и три лиги, изгнали протестантских проповедников и навлекли на народ неописуемые несчастья. Франция, не менее католическая страна под руководством кардинала Ришелье, но тяготевшая к дому Габсбургов, поддержала протестантов Граубюндена, как и шведов на севере, и послала армию под командованием благородного гугенота герцога Анри де Рогана, который победил австрийцев и испанцев и захватил Валтеллину (1635).

Граубюнден, с поддержкой Франции, восстановил права над Валтеллиной по договору в Кьявенне (1636), который гарантировал трем лигам все права власти, но при условии, что они не будут терпеть в провинции другой веры, кроме римской католической. Роган, который желал Граубюндену блага, пытался отстаивать интересы протестантов, но католическая Франция не согласилась с ним. Он умер в 1638 г. и был похоронен в Женеве.

Валтеллина продолжала управляться бейлифами до 1797 г. Сейчас она входит в состав Итальянского королевства и наслаждается религиозной свободой, гарантированной в конституции 1848 г.²⁴⁹.

В этом безумном эпизоде Тридцатилетней войны выдающуюся роль романтического героя сыграл один протестантский проповедник, полковник Георг Йенач. Он родился в Самадене, в Верхней Энгадине, в 1590 г., учился на протестантского служителя в Цюрихе, нес служение в общинах Шаранса и Бербенно в Валтеллине и едва спасся во время бойни в Сондрио, бежав через опасные горные перевалы. Он был красноречивым оратором, пылким патриотом, проницательным политиком и храбрый войной, но был амбициозен, склонен к насилию и крайностям, лишен совести и принципов. Он принял участие в жестокой решении совета в Тузисе (1618) и убил Помпея Планту топором (1621). Он был наставником и советником герцога Рогана, и его знания, напор и энергия помогли герцогу победить Австрию. Разочарованный в удовлетворении своих амбиций, он изменил Франции, присоединился к австрийской партии и Римской церкви (1635), но своих детей воспитывая в протестантской вере. Он был убит на пиру в Куре (1639) неизвестным, мстившим за убийством Помпея Планты. Похоронен в католической церкви, рядом с дворцом епископа. Погребальную проповедь произносил монах-капуцин²⁵⁰.

Ferdinand Meyer: Die evangelische Gemeinde von. Locarno, ihre Auswanderung nach Zürich und ihre weiteren Schicksale. Zürich, 1836. 2 vols. Подробнейшая монография, основанная на рукописных источниках, в основной посвященная истории итальянской общины в Цюрихе, куда эмигрировали ведущие протестантские семейства Локарно.

Локарно, прекрасный город на северном берегу Лого Мадджоре, был подчинен Швейцарской конфедерации и управлялся бейлифами²⁵¹. В середине XVI века там была протестантская община из почти двухсот членов²⁵². Главными из них были Беккария, Таддео Дуно, Лодовико Ронко и Мартино Муральто. В 1549 г. там состоялся религиозный диспут об авторитете папы, о заслуге добрых дел, об оправдании, об исповеди перед священником и о чистилище²⁵³. Он завершился беспорядками. Вирц, председательствовавший бейлиф, который не знал ни латыни, ни итальянского, принял решение в пользу римской партии. Беккария отказался подчиниться, бежал и отправился в Цюрих, где был тепло принят Буллингером. Позже он стал членом синода Граубюндена и был послан благовестником в Мизокко, но вернулся в Цюрих.

Верные протестанты Локарно, которые предпочитали эмигрировать, но не подчиниться, вместе с женами и детьми отправились в 1556 г. пешком и верхом, по снегу и льду, в Граубюнден и Цюрих. Половина из них осталась в Граубюндене и смешалась и тамошними евангельскими общинами. Остальные организовали итальянскую общину в Цюрихе, под попечительством Буллингера. В течение краткого времени там нес служение Вергерий, который прибыл для этого из Тюбингена, а потом – Бернардино Окино, который бежал из Англии в Базель после восшествия на престол королевы Марии. Окино был умнейшим и красноречивейшим проповедником. В то время ему было уже почти шестьдесят восемь лет, но он оскорбляя верующих своими арианскими и другими еретическими мнениями, и они потребовали его отстранения в 1563 г. Он отправился в Базель, Страсбург, Нюрнберг, Краков, был изгнан из Польши 6 августа 1564 г. и умер в нищете в Моравии (1565) как жертва своих тонких рассуждений и нетерпимости своего времени. Он написал для общины Локарно катехизис на итальянской языке, в форме диалога (1561).

Самым значительный из служителей для беженцев был Пьетро Мартири Вермильи, который также бежал из Англии, сначала в Страсбург (1553), потом в Цюрих (1555). Он был принят в совет Локарно, получил гражданство Цюриха и был избран профессором еврейского языка вместо Конрада Пелликана (который умер в 1556 г.). Он трудился там до своей смерти в 1562 г., дружил и был в полной согласии с Буллингером, все его уважали и любили. Он был одним из самых выдающихся и полезных итальянских обращенных и, как и Дзанки, ортодоксальным кальвинистом.

Итальянская община увеличилась за счет новых беженцев из Локарно и продолжала существовать до конца XVI века. Ведущие семьи – Дуно, Муральто, Орелли, Песталоцци и другие – приняли гражданство и заняли выдающееся место в истории Цюриха, внося вклад в его процветание своим трудолюбием, подобно изгнанникам-гугенотам в Бранденбурге, Голландии, Англии и Северной Америке²⁵⁴.

Принципы Гельветической республики в какой-то степени распространились и в Германии, но в видоизмененной форме, и подготовили основание для умеренного (меланхтоновского) характера немецкой реформатской церкви. Хотя влияние Лютера на Германию превосходило влияние всех остальных, у Цвингли так-же были там свои друзья и почитатели, особенно ландграф Филипп Гессенский, который очень усердно, хотя и безуспешно, трудился для объединения лютеран и реформатов. Буцер и Капитон в Страсбурге, Целларий в Аугсбурге, Блаурер в Констанце, Германн в Рейтлингене и Сомий в Ульме весьма симпатизировали духу и тенденциям цюрихского реформатора²⁵⁵. Его влияние особенно ощущалось в тех вольных городах Южной Германии, где преобладая демократический элемент.

Четыре из этих городов, Страсбург, Констанц, Мемминген и Линдау, отправили Аугсбургскому рейхстагу 11 июля 1530 г. особое вероисповедание (Тетраполитанское исповедание, Confessio Tetrapolitana, исповедание четырех городов), составленное Буцером, с помощью Гедиона, на которое ответили католические богословы Фабер, Экк и Кохлей. Это был первый символ веры немецкой реформатской церкви (произведения Цвингли никогда не приобретали силы символа веры), но он был вытеснен Гейдельбергский катехизисом (1563) и Вторым Гельветическим вероисповеданием (1566). В нем избирался средний путь между Ayгсбургским вероисповеданием Меланхтона и личным вероисповеданием Цвингли, посланный тому же рейхстагу; в нем предвосхищаются взгляды Кальвина на вечерю Господню как на реальное восуществление истинного тела и крови Христа, принимаемых, однако, не через рот, физически, а в вере, для питания души к вечной жизни²⁵⁶.

Цвинглианская Реформация была ограничена и почти уничтожена в Германии из-за совместной оппозиции католичества и лютеранства. Четыре города не смогли оставаться в изоляции и подписали Аугсбургское вероисповедание по политический причинам, чтобы присоединиться к Шмалькальденской лиге. Реформатская церковь начала всё сначала в Палатинате, под совместным влиянием Цвингли, Меланхтона и Кальвина (1563), укрепилась при согласии правящей династии Пруссии (с 1614 г.) и в конечной итоге приобрела равные права с католической и лютеранской церквями в Германской империи после Вестфальского договора (1648).

См. труды Escher, Oechsli и Fenner из списка в § 5; Mörikofer, Zwingli, II. 346–452; и Bluntschli, Geschichte des schweizerischen Bundesrechtes von. den. ewigen Bünden bis auf die Gegenwart. Stuttgart. ed. 1875, 2 vols.

Год 1530-й ознаменовался расцветом цвинглианской Реформации. Она прочно укрепилась в ведущих городах и кантонах Цюриха, Берна и Базеля. Она привлекала на свою сторону большинство населения Северной и Восточной Швейцарии и Граубюндена. Она надеялась в будущей победить во всей конфедерации, но ее дальнейшее развитые было неожиданно остановлено катастрофой в Каппеле и смертью Цвингли.

У двух партий не было представления о терпимости (кроме как в Гларусе и Граубюндене). Обе хотели господства и вытесняли одна другую везде, где им удавалось прийти к власти. Они вступали в открытый конфликт на общих территориях или в свободных областях, силой стараясь ввести новую религию или помешать ее введению. Протестанты, под руководством Цвингли, были агрессорами, особенно при конфискации имущества богатого аббатства Санкт-Галлен. На их стороне было право прогресса и большинство населения. Но на стороне католиков была традиция прошлого, буква закона, большинство кантонов и голосов в рейхстаге, в котором не было непосредственных представителей народа. Католики строго запрещали читать протестантские проповеди в тех местах, где обладали властью, и даже начали кровавые гонения. Якоб Кайзер (или Шлоссер), служитель из Цюриха, был схвачен во время проповеди и публично сожжен на костре в городе Швиц в мае 1529 г. ²⁵⁷. Его мученичество стало сигналом для начала войны. Протестанты боялись, и не без причины, что этот случай приведет к череде всеобщих гонений.

С религиозной оппозицией был тесно связан политический и социальный вопрос военной службы швейцарцев за границей²⁵⁸, против которой Цвингли решительно выступал в интересах патриотизма, тогда как католики защищали ее в интересах богатства и славы. Это была очень серьезная проблема, как можно видеть из того факта, что, по словам французского посла, его король отправил с 1512 по 1531 гг. не менее 1.133.547 золотых крон в Швейцарию, – и эту сумму надо умножить на четыре, чтобы получить ее современный эквивалент. Пенсионы были иудовой платой иноземных правителей, которая давалась влиятельным швейцарцам за измену своей стране. Выступая против этого злоупотребления, Цвингли, без сомнения, был прав, и его дело победило, хотя и через много лет после его смерти²⁵⁹.

Обе партии подготовились к войне, которая разразилась в 1529 г. и закончилась поражением протестантов в 1531 г. Шестнадцать лет спустя лютеранские князья потерпели такое же поражение в Шмалькальденской войне против императора (1547). Пять лесных кантонов – Ури, Швиц, Унтервальден, Люцерн и Цуг – образовали оборонительную и наступательную лигу (ноябрь 1528 г.; подготовка началась в 1527 г.) и даже вступили сначала в тайный, а потом и в открытый союз с герцогом Фердинандом Австрийским и королями Богемии и Венгрии (апрель 1529 г.). Этот союз со старый врагом Швейцарии, которому их предки наносили поражение в славных битвах, был предательством и шагом к расколу конфедерации на два враждебных лагеря (что повторилось в 1846 г.). Король Фердинанд был политически и религиозно заинтересован в расколе Швейцарии и способствовал ему. Фрейбург, Валлис и Золотурн выступили на стороне католических кантонов и обещали им помощь в случае войны. Протестантские кантоны, возглавляемые Цюрихом (который сделал первый шаг в этом направлении), образовали протестантскую лигу под названием «Христианское согражданство» (Burgrecht), с городами Констанцей (25 декабря 1527 г.), Билем и Мюльхаузеном (1529) и Страсбургом (9 января 1530)²⁶⁰.

Цвингли, спровоцированный сожжением Кайзера и видящий, что вокруг собираются тучи, был склонен к незамедлительный действиям, которые обычно помогают обеспечить большее преимущество в критический момент. Он верил в необходимость войны. Лютер же верил только в Слово Божье, хотя и разжигал воинственные чувства своими произведениями и сам обладал смелостью мученика, готового взойти на костер. Цвингли был вольным республиканцем, а Лютер – верным монархистом. Цвингли принадлежал к людям типа Кромвеля, которые «верят в Бога, но держат порох сухим». В нем реформатор, государственный деятель и патриот были едины. Он ссылался на примеры Иисуса Навина и Гедеона, забывая о разнице между Ветхим и Новый Заветом. «Будем тверды, – писал он своим миролюбивым друзьям в Берн 30 мая 1529 г., – и не побоимся взяться за оружие. Этот мир, которого многие так желают, – не мир, но война; война же, к которой призываем мы, – не война, а мир. Мы не жаждем крови людей, но хотим перерезать жилы олигархии. А если мы будем избегать этого, то истина Евангелия и жизни служителей никогда не будут в безопасности среди нас»²⁶¹.

Цюрих первый подготовился к борьбе и послал четыре тысячи вооруженных солдат в Каппель²⁶², селение с цистерцианским монастырем, на территории Цюриха, на границе с кантоном Цуг²⁶³. Менее крупные отряды расположились в Бремгартене и на границе Швица, Базеля и Санкт-Галлена. Мюльхаузен выделил вспомогательные силы. Бери послал пять тысяч человек, но приказал им только защищаться.

Цвингли сопровождая основные силы в Каппель. «Когда мои братья рискуют жизнью, – сказал он бургомистру, который хотел удержать его, – я не могу оставаться дома. Армии требуется бдительный надзор». Он взял алебарду, которую носил, когда был капелланом в Мариньяно, и сел верхом, готовый победить или умереть для Бога и своей родины²⁶⁴.

Он подготовил прекрасные инструкции для воинов и план кампании, которая должна была оказаться короткой, решительной, решающей и по возможности бескровной.

Цюрих объявил войну 9 июня 1529 г. Но перед тем как войска пересекли границы лесных кантонов, ландман Эбли из Гларуса, где католики и протестанты поклонялись в одной церкви, посетил вражескую армию в качестве миротворца и предотвратил кровавое столкновение. Он был другом Цвингли, противником наемной службы, все уважали его как истинного патриота. Буллингер сообщает, что он, со слезами на глазах, уговаривая цюрихцев отложить нападение хотя бы на несколько часов в надежде заключить почетный мир. «Дорогие господа из Цюриха, ради Бога, не допустите раскола и гибели конфедерации!» Цвингли ответил ему: «Мой дорогой друг²⁶⁵, ты ответишь перед Богом за этот совет. Пока враги в нашей власти, они говорят добрые слова, а как только они будут готовы воевать, они нас не пощадят». Цвингли предвидел то, что действительно произошло после его смерти. Эбли ответил: «Я верю в Бога и в то, что все будет хорошо. Пусть каждый из нас делает то, что считает правильный». И удалился.

Сам Цвингли был не против мира, но только на четырех условиях, которые через день после призыва Эбли он послал в меморандуме Цюрихскому совету (11 июня): 1) Слово Божье должно проповедоваться свободно по всей конфедерации, но никого не будут заставлять упразднять мессу, изображения и другие церемонии, которые попадут под влияние проповеди Писания; 2) все иностранные военные пенсионы должны быть упразднены; 3) те, кто выступает за иноземные пенсионы и распространяет их, должны быть наказаны, пока армия еще в поле; 4) лесные кантоны должны возместить ущерб подготовки к войне и Швиц должен выплатить тысячу гульденов на содержание сирот Кайзера (Шлоссера), который недавно был сожжен там как еретик.

В лагере цюрихцев была поразительная дисциплина, которая напоминает нам пуританскую армию Кромвеля. Цвингли или один из его коллег ежедневно читал проповедь; перед приемом пищи молились; в палатках звучали псалмы, гимны и народные песни; азартные игры и клятвы были запрещены; женщин легкого поведения в лагере не было; единственными развлечениями были борьба, метание камней и военные тренировки. Почти нет сомнений, что если бы цюрихцы сразу напали на католиков, согласно плану Цвингли, они одержали бы полную победу и диктовали бы условия мира. Как долго продолжался бы этот мир – другой вопрос, ибо за лесными кантонами стояла Австрия, которая в любой момент могла изменить ситуацию.

Но советы миротворцев победили. Бери был против нападения и заявил, что если цюрихцы нападут, им придется остаться в одиночестве. Сами цюрихцы не были согласны между собой, и их военные вожди (Бергер и Эшер) склонялись к миру.

Католики, уверенные, что им не надо бояться нападения со стороны Берна, осмелели и получили подкрепления из Валлиса и итальянских округов. Теперь у них было почти двадцать тысяч вооруженных мужчин.

Армии противников стояли друг перед другом в Каппеле и Бааре, но колебались и не наступали. Часовые-католики пересекали границу, чтобы попасть в плен к цюрихцам, у которых было много провианта и которые отправляли их обратно сытыми и одетыми. Или же они ставили на границе бочонок молока и просили у цюрихцев хлеба, которые щедро делились им. Иногда обе стороны мирно ели вместе, и когда кто-то принимая от врага кусок хлеба, его просили не пересекать линию фронта. Воины помнили, что все они – члены швейцарской конфедерации. Многие сражались ранее бок о бок на иноземных полях сражения²⁶⁶. «Мы не будем воевать, – говорили они, – и молим Бога о том, чтобы буря прошла, не причинив нам вреда». Якоб Штурм, бургомистр Страсбурга, который присутствовал там как посредник, был поражен проявлениями личного согласия и дружбы посреди организованного конфликта. «Вы исключительные люди, – сказал он, – даже среди раздоров вы едины».

После нескольких переговоров 25 июня 1529 г. был заключен мирный договор между Цюрихом, Берном, Базелем, Санкт-Галленом и городами Мюльхаузен и Биль, с одной стороны, и пятью католическими кантонами, с другой. Депутаты Гларуса, Золотурна, Шафхаузена, Аппенцелля, Граубюндена, Сарганса, Страсбурга и Констанца выступали как посредники.

Договор был не таким, какого хотел Цвингли, особенно в отношении упразднения иностранных пенсионов и наказания их инициаторов (в этом Бери его не поддержал), но в целом был благоприятен для дела Реформации.

Первая и самая важная из восемнадцати статей договора признаёт, впервые в Европе, принцип юридического равенства католической и протестантской церкви – принцип, который двадцать шесть лет спустя был признан также в Германии (Augsburger Religionsfriede, 1555), но окончательно утвердился там только после кровавого крещения Тридцатилетней войны и Вестфальского договора (1648), против которого напрасно протестовал папа Римский. Эта статья гарантирует реформатским и католическим кантонам религиозную свободу в виде взаимной терпимости и дает округам право решать большинством голосов, останутся ли они католическими или станут протестантскими²⁶⁷. Договор предполагая также выплату пятью кантонами военных расходов и материальную поддержку семье мученика Кайзера. Упразднение иноземных пенсионов от католических кантонов не требовалось, но рекомендовалось. Союз с Австрией был расторгнут. Документ предательского договора был порван Эбли на кусочки в присутствии Цвингли и армии Цюриха²⁶⁸.

Католики вернулись домой недовольные. Цюрихцы имели причины радоваться. Еще больше были довольны жители Берна, чья политика умеренности победила.

Цвингли колебался между надеждой и страхом перед будущим, но уповая на Бога. Он писая (30 июня) Конраду Сому, служителю в Ульме: «Мы заключили мир, который, как я надеюсь, весьма почетен, ибо мы не пролили кровь²⁶⁹. Мы победили врагов без боя. Их договор с Австрией был разорван у меня на глазах в лагере ландманом Гларуса 26 июня в 11 часов утра... Бог снова показал власть имущим, что они не могут выступать против Него и что мы можем одержать победу, не сделав ни удара, если опираемся на Него»²⁷⁰.

Он выразил свои противоречивые чувства в стихотворении, которое сочинил в лагере (во время мирных переговоров), вместе с музыкой, и которое стало в Швейцарии почти так же популярно, как произведение Лютера того же периода, «Твердыня наша – вечный Бог», – гимн, который, впрочем, сильнее и более знаменит в Германии до сих пор. Стихотворение Цвингли проникнуто тем же духом веры в Бога²⁷¹.

Ты направляешь Свою колесницу, Господь,

И управляешь всем Своей волей;

Без Твоей помощи наша сила тщетна

И все наши умения бесполезны.

Посмотри на Своих униженных святых

И даруй им победу над врагом.

Возлюбленный Пастырь, Который спас

Наши души от смерти и греха,

Возвысь Свой голос, пробуди Своих овец,

Которые спят, расположившись

В своем загоне, и подави Свой десницей

Злобу свирепствующей армии сатаны.

Пошли нам Свой мир, устрани раздоры,

Пусть ожесточение прекратится;

Возроди дух прошлого

В сердце каждого швейцарца;

И тогда Твоя церковь будет вечно петь

Хвалу Своему небесному Царю²⁷².

Влияние Первого Каппельского мира было благоприятным для дела Реформации. Теперь она была признана по закону и распространялась в кантонах и на общих территориях. Но этот мир не продлился долго. Прогресс сделал протестантов дерзкими, а католиков ожесточил.

Последние два года жизни Цвингли были полны тревог, а не только важных дел. Он думай о политической реконструкции Швейцарии и о создании обширной европейской лиги, чтобы защитить и развить достижения протестантов.

Он посетил богословскую беседу в Марбурге (с 29 сентября по 3 октября 1529 г.) в надежде объединиться с немецкими лютеранами против общего врага, Рима. Но Лютер отказался протянуть руку дружбы и не стал принимать теорию о вечере Господней, которую считал опасной ересью²⁷³.

В Марбурге Цвингли лично познакомился с ландграфом Филиппом Гессенским и беженцем герцогом Ульрихом Вюртембергский, которые им восхищались и симпатизировали его богословию, насколько понимали его, но все-таки больше заботились о своих личных и политических интересах. Он вместе с ними выдвинул смелую идею политическо-церковного союза протестантских государств и городов для защиты религиозной свободы в борьбе с общими врагами, папством и империей, которые угрожали этой свободе. Карл V заключил 29 июня 1529 г. мир с Климентом VII и пересек Альпы в мае 1530 г., по пути на Аугсбургский рейхстаг, одной рукой предлагая протестантам хлеб, а в другой пряча камень. Цвингли вел тайную переписку с Филиппом Гессенским с 22 апреля 1529 г. до 10 сентября 1531 г. ²⁷⁴. Он видел в Римской империи естественного союзника римского папства и не жалел бы о ее падении²⁷⁵. Будучи швейцарцем-республиканцем, он не разделял верного и почтительного отношения монархистов-немцев к их императору. Но он мог думать только о том, как бы уменьшить опасную власть императора, укрепив союз протестантов. Дальше он бы не пошел²⁷⁶.

Цвингли пытался вовлечь в этот союз Венецианскую республику и Французское королевство, но не преуспел. Эти государства ревновали к дому Габсбургов, но не симпатизировали евангельский реформам. Франциск I преследовал протестантов в своей собственной стране в это время.

Крайне опасно перемешивать веру с заключением политических союзов. Христос и апостолы держались в стороне от светских проблей и ограничивались тем, что учили необходимости мудрого отношения к политике. Цвингли же, пускай и из лучших намерений, переступил границу своего призвания, а потому был обречен на горькое разочарование. Даже Филипп Гессенский, который сам и вовлек Цвингли в эти политические игры, охладел к нему и присоединился к лютеранской Шмалькальденской лиге (1530), которая не желала иметь ничего общего с протестантами Швейцарии.

Во время этих бесплодных политических переговоров Цвингли не забывал о своем духовной призвании. Он неустанно проповедовал и писал. Он помогая реформам во всех направлениях. Он посетил синоды во Фрауэнфельде (май 1530 г.), Санкт-Галлене (декабрь 1530 г.) и Тоггенбурге (апрель 1531 г.). Он занимался организацией и дисциплиной протестантских церквей, развивая активную деятельность как писатель. Некоторые из самых важных богословских трудов Цвингли – комментарии на пророчества Исаки и Иеремии, трактат о Божьей провидении и два вероисповедания – приходятся на последние два года его жизни.

Цвингли воспользовался возможностью, предложенной Аугсбургским рейхстагом, и послал напечатанное вероисповедание Карлу V 8 июля 1530 г. ²⁷⁷ Но к нему отнеслись с пренебрежением и даже не представили рейхстагу. Доктор Экк написал поспешный ответ и осудил Цвингли как человека, который изо всех сил старается погубить веру в Швейцарии и подстрекает народ к бунту²⁷⁸. Лютеране стремились помириться с императором и отказывались идти на контакт с Цвингли и анабаптистами²⁷⁹.

За несколько месяцев до смерти (июль 1531 г.) Цвингли написал, по просьбе своего друга Мэгре, французского посла в Цюрихе, похожее вероисповедание, адресованное королю Франциску I, которому он ранее посвятил свой «Комментарий на истинную и ложную религию» (1524)²⁸⁰. В своем вероисповедании он обсуждает некоторые вопросы, вызывавшие разногласия: Бога и поклонение Ему, личность Христа, чистилище, реальное присутствие Христа в евхаристии, действенность таинств, гражданскую власть, отпущение греха, веру и добрые дела, вечную жизнь – и добавляет приложение о евхаристии и мессе. Он объясняет, апологетически и полемически, свои доктринальные отличия от католиков, лютеран и анабаптистов. Он начинает с Бога как главного основания веры и единственного объекта поклонения, а в завершение призывает короля дать его королевству свободное Евангелие. В разделе о вечной жизни он более решительно, чем когда-либо, выражает свою веру в то, что на небесах он встретит не только святых Ветхого и Нового заветов, от Адама до апостолов, но также добрых, честных и благородных людей всех народов и поколений²⁸¹.

Хотя такое столь свободное распространение царства Христова и спасения Христова за пределы видимой церкви и противоречило традиционным верованиям о необходимости водного крещения для спасения, но оно не было новым. Иустин Мученик, Ориген и другие греческие отцы церкви считали истину, рассеянную по трудам языческих поэтов и философов, следами дохристианского откровения Логоса, а в греческой философии они усматривали учителя, который подводил их ко Христу. Гуманисты школы Эразма признавали богодухновенность второстепенного характера в классических трудах, и у них возникало искушение просить святого Сократа помолиться за них: Sancte Socrates, ora pro nobis. Цвингли был гуманистом, но не симпатизировал пелагианству. Напротив, как мы уже говорили, он объясняя спасение действием высшей Божьей благодати, которая не зависит от обычных средств, и он первый четко провел границу между видимой и невидимой церковью. Он не собирался, как часто неправильно считают, утверждать возможность спасения вне Христа. «Пусть никто не думает, – писая он к Урбану Регию (проповеднику из Аугсбурга), – что я принижаю значение Христа; ибо всякий, кто приходит к Богу, приходит к Нему через Христа... Слова: „Верующий в Него не судится“, – относятся только к тем, кто слышит Евангелие, но не к детям и не к язычникам... Я открыто исповедую, что все дети спасены во Христе, ибо благодать распространяется не менее широко, чем грех. Всякий, кто родился, спасен Христом от проклятия первородного греха. Если же он приходит к познанию закона и исполняет дела закона (Рим.2:14, 26), он свидетельствует о своем избрании. У нас, как у христиан, есть великое преимущество от знания Евангелия». Цвингли ссылается на случай Корнилия, который был благочестив до крещения, и на учение Павла, который считая обрезание сердца, а не обрезание плоти признаком истинного израильтянина (Рим. 2:28, 29) ²⁸².

Вероисповедание, адресованное Франциску I, – последний труд Цвингли. Оно было написано за три месяца до его смерти и опубликовано пять лет спустя (1536) Буллингером, который называет его «лебединой песней». Рукопись хранится в Национальной библиотеке Парижа, но у нас есть сомнения, видел ли ее вообще когда-либо король Франции. Кальвин посвятил Франциску свои «Наставления», с самым красноречивым предисловием, но также без успеха. Каря V и Франциск I были столь же глухи к подобный обращениям, как императоры языческого Рима – к апологиям Иустина Мученика и Тертуллиана. Если бы Франциск прислушался к швейцарским реформаторам, история Франции могла бы развиваться по-другому.

Egli: Die Schlacht von Cappel, 1531. Zürich, 1873. См. список в § 42.

Политическая ситуация в Швейцарии становилась все более и более критической. Мирный договор понимали по-разному. Лесные кантоны не собирались терпеть протестантизм на своей территории и оскорбляли реформатских проповедников. Они не собирались разрешать местным общинам округов (Санкт-Галлена, Тоггенбурга, Тургау и Рейнской области) вводить Реформацию большинством голосов. Цюрихцы же настаивали на том и другом, но запрещали проводить мессу в своем городе и регионе. Католические кантоны снова стали вести переговоры с Австрией и послали делегацию к Карлу V в Аугсбург, где она была с почетом принята. Беглый аббат Санкт-Галлена также стал просить у короля о помощи, чтобы вернуться на свой пост. Цюрихцы были виноваты и в том, что искали иностранной помощи у Гессена, Венеции и Франции. На собраниях Швейцарского рейхстага выдвигались ожесточенные обвинения и контробвинения²⁸³.

Кризис усугубляли международные трудности, Граубюнден послал делегатов просить рейхстаг о помощи в борьбе с кастеляном Муссо и с вторжением испанских войск в Валтеллину. Реформатские кантоны были за сотрудничество, а католические отказывались от него. Посольство увенчалось успехом. Замок Муссо был разрушен, а Граубюнден завладел Валтеллиной (1530–1532).

Цвингли не видел другого решения проблемы, кроме как честная, открытая война или разделение областей между кантонами в соответствии с количеством населения, причем Цюрих и Берн претендовали на две трети. Как мы уже замечали, эти области были основный предметом раздора. Но Берн, вместо войны, выступая за блокаду лесных кантонов. Это казалось более мягким решением, хотя на самом деле оно было более жестким. Горцам в своих домах предстояло оказаться отрезанными от поставок зерна, вина, соли, железа и стали, в которых они зависели от более богатых протестантских соседей²⁸⁴. Цвингли протестовал. «Если у вас есть право, – говорил он с кафедры, – обречь пять кантонов на голодную смерть, то у вас тем более есть право и открыто напасть на них. Тогда они нападут на вас со всей отвагой, которую порождает отчаяние». Он предвидел губительные последствия, но его протест был напрасен. Цюрих уступил совету Берна, проголосовавшего протестантскими депутатами 15 мая 1531 г.

Решение о блокаде было передано лесным кантонам и тщательно выполнялось, под особый контролем Цюриха. Все поставки продовольствия из Цюриха и Берна и даже из областей Санкт-Галлена, Тоггенбурга, Сарганса и Рейнской области были остановлены. Предыдущий год был неурожайный, случались эпидемии («потная болезнь»). А теперь начался настоящий голод. Старики, невинные женщины и дети страдали вместе с виновными. Скоту не хватало соли. Лесные кантоны были доведены до отчаяния. Собственная конфедерация отказывала им в хлебе насущном, забывая о христианской заповеди: «Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его; ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло доброй» (Рим.12:20, 21).

Цвингли последние месяцы перед смертью провел в тревоге и страхе. Его совет был отвергнут, однако именно его обвиняли во всех неприятностях. У него было немало врагов в Цюрихе, которые подрывали его влияние и все больше и больше склоняли город к пассивной политике Берна. В таких обстоятельствах он решил уйти с общественного служения. 26 июля он предстал перед большим советом и заявил: «Одиннадцать лет я проповедовал вам Евангелие и преданно предостерегая от опасностей, которые угрожают конфедерации, если пять кантонов, – то есть те, кто ненавидит Евангелие и живет на иноземные пенсионы, – смогут одержать победу. Но вы не слушаете меня и продолжаете выбирать членов, которые симпатизируют врагам Евангелия. И меня обвиняют во всех этих несчастьях. Итак, теперь я ухожу и буду искать поддержку в другом месте».

Цвингли покинул зал со слезами на глазах. Его отставку не приняли. Через три дня он опять появился перед советом и заявил, что так как они обещали исправиться, он останется с ними до смерти и сделает все, что может, с Божьей помощью. Он попытался убедить бернских делегатов на встрече в Бремгартене в доме его друга, Генриха Буллингера, приступить к энергичный действиям, но напрасно. «Да хранит тебя Бог, дорогой Генрих; оставайся верен Господу Иисусу Христу и Его церкви!»

Это были последние слова, которые Цвингли сказал своему достойному преемнику. Когда он уходил, вдруг появилась какая-то загадочная личность, одетая в белое, напугала стражу у входа, погрузилась в воду и исчезла. Цвингли предчувствовал грядущее бедствие и не ждал, что переживет его. Комета Галлея, которая появляется каждые семьдесят шесть лет, была видна с середины августа по 3 сентября. Она пылала, как огонь в печи, и указывала на юг своим огромный бледно-желтым хвостом. Цвингли видел в этом предзнаменование войны и собственной смерти. Он сказал одному другу на кладбище собора (10 августа), глядя на зловещую звезду: «Это будет стоить жизни многим честный людям и мне самому. Истина и церковь пострадают, но Христос никогда нас не покинет»²⁸⁵ Вадиан из Санкт-Галлена также считал комету признаком Божьего гнева, а знаменитый Теофраст, который в то время был в Санкт-Галлене, объявил, что она предвещает великое кровопролитие и смерть известных людей. Таково было всеобщее мнение. Его разделяли также Лютер и Меланхтон: кометы, метеоры и затмения – это знамения скорого Божьего гнева. Фанатичная женщина недалеко от Цюриха видела, как из земли вокруг нее брызжет кровь, и бросилась бежать по улицам города, крича: «Убийство, убийство!» Атмосфера была проникнута ожиданием войны и кровопролитна. Блокада продолжалась, а все попытки пойти на компромисс не удались.

Лесным кантонам оставался одни лишь выход. Закон самосохранения толкал их на открытую войну. Она стала их долгой. Возмущенные политикой своих врагов и воодушевленные любовью к своим семьям, лесные кантоны быстро собрали армию в восемь тысяч человек и подошли к границе Цюриха между Цугом и Каппелем 9 октября 1531 г.

Эта новость расстроила и испугала цюрихцев. Они утратили свое преимущество. Недовольство и несогласия мешали им активно действовать. Пугающие предзнаменования ослабляли народ. Цюрих, который два года назад легко мог собрать армию в пять тысяч, теперь с трудом набрал тысячу пятьсот человек против втрое превосходящих сил врага, который имел еще и преимущество в том, что сражался за свою жизнь и свои семьи.

Цвингли не собирался покидать паству в момент крайней опасности. Он сел верхом, чтобы сопровождать небольшую армию на поле боя, с чувством, что никогда не вернется. Его лошадь пятилась, как лошадь Наполеона, когда тот собирался пересечь Неман. Многие посчитали это дурным предзнаменованием, но Цвингли укротил животное, пришпорил его и отправился в Каппель, решив жить или умереть ради дела Реформации.

Жаркая битва длилась несколько часов после полудня 11 октября. Ее участники сражались с помощью оружия и камней, по манере швейцарцев, с большой храбростью с обеих сторон. После упорного сопротивления цюрихцы были побеждены и потеряли своих лучших граждан, более пятисот человек, в том числе семерых членов малого совета, девятнадцать членов из большого совета двухсот, а также нескольких пасторов, которые шли во главе своей паствы²⁸⁶.

Mörikofer, II. 414–420. – Egli. – А. Erichson: Zwingli’s Tod und dessen Beurtheilung durch Zeitgenosen. Strassburg, 1883.

Сам Цвингли погиб на поле боя – в расцвете лет, в возрасте сорока семи лет, девяти месяцев и одиннадцати дней, а вместе с ним погибли его шурин, его приемный сын, его зять и его лучшие друзья. Он не воспользовался оружием, но подбадривал воинов²⁸⁷. «Храбрецы! – восклицал он (по свидетельству Буллингера). – Не бойтесь! Даже если мы пострадаем, наше дело правое. Вверьте свои души Богу: Он позаботится о нас и о наших близких. Да будет воля Его!»

Вскоре после начала битвы Цвингли наклонился, чтобы утешить умирающего воина, когда камень, выпущенный одним из представителей лесных кантонов, попал ему в голову, и он упал. Поднимаясь, он получил еще несколько ударов и был пронзен копьем. Он снова поднял голову и, глядя на кровь, текущую из его ран, воскликнул: «Что значит это несчастье? Они могут убить тело, но не могут убить душу». Это были его последние слова²⁸⁸.

Некоторое время он лежал на спине под грушевым деревом (которое называют Zwingli-Baum) на лугу, с руками, сложенными для молитвы, и не отрывая взгляда от небес²⁸⁹.

Победители, как голодные стервятники, накинулись на раненых и умирающих. Двое из них предложили Цвингли исповедоваться перед священником или призвать дражайших святых угодников для ходатайства. Но Цвингли дважды покачал головой и продолжая смотреть на небеса. Тогда капитан Фокингер из Унтервальдена, один из наемников, против которых реформатор так часто выступая, узнал его при свете факела и убил мечом, восклицая: «Умри, упрямый еретик!»²⁹⁰.

Его тело пролежало там всю ночь. На следующее утро люди стали подсчитывать убитых и осознали размах своей победы. Все хотели видеть Цвингли. Капитан Стокер из Цуга, который хорошо его зная, заметил, что на лице его было то же живое и решительное выражение, как тогда, когда он воспламеняя своих слушателей красноречивой проповедью. Ганс Шенбруннер, бывший каноник Фрауэнмюнстера в Цюрихе, проходя мимо тела реформатора вместе с капелланом Стокером, прослезился и сказал: «Какой бы ни была твоя вера, ты был честный патриотом. Да простит Бог твои грехи!»²⁹¹. Он выразил чувства лучших представителей католиков.

Но фанатики и наемники не щадили даже мертвых. Они решили четвертовать тело Цвингли за измену, а потом сжечь за ересь, согласно католическому и имперскому закону. Начальник полиции Люцерна исполнил этот варварский приговор. Прах Цвингли был смешан с прахом свиньи и развеян по ветру²⁹².

Весть о несчастье в Каппеле привела жителей Цюриха в ужас. «Тогда, – говорит Буллингер, – начались громкие и ужасные жалобы и роптания, слезы и стоны».

Тягчайший удар постиг невинную вдову Цвингли. Она в один день потеряла мужа, сына, брата, зятя, шурина и самых близких друзей. Она осталась одна со своими маленькими плачущими детьми и благочестиво подчинилась неисповедимой Божьей воле. История умалчивает о ее скорби, но Мартин Устери живо и трогательно описал ее в поэме, созданной в честь трехсотлетнего юбилея Реформации в Цюрихе (1819)²⁹³.

Буллингер, преемник Цвингли, взял скорбящую вдову к себе домой и относился к ней как к члену семьи. Она пережила своего мужа на семь лет и умерла в мире. В нескольких шагах от грушевого дерева, под которым Цвингли испустил дух, на небольшой возвышенности перед древней церковью и Каппельским аббатством, с видом на Риги, Пилат и более далекие заснеженные вершины Альп, стоит простой гранитный памятник, воздвигнутый в 1838 г., в основной усилиями пастора Эсслингера, с соответствующими надписями на латыни и на немецком²⁹⁴.

Через несколько недель после Цвингли в своем доме в Базеле мирно умер его друг Эколампадий (24 ноября 1531 г.). Враги распространили слух, что он покончил с собой. Они считали невозможный, чтобы такой еретик мог умереть мирно²⁹⁵.

Не стоит удивляться тому, что религиозные и политические враги Цвингли истолковали катастрофу в Каппеле как показательный Божий суд и наказание за ересь. Во все века суеверные люди склонны были связывать неудачи с грехами. Однако столь немилосердное понимание провидения со всей очевидностью опровергается примером Иова и судьбами пророков, апостолов и мучеников. Вспомните также о словах нашего Спасителя, сказанных про человека, который родился слепым (Ин.9:31). Тем не менее такое отношение часто встречается среди христиан. Печально вспоминать о том, что Лютер, великий защитник свободы совести, под влиянием средневекового воспитания и забывая о поговорке «о мертвых или хорошо, или ничего» (de mortuis nihil nisi bonum), превзошел даже самых ярых католиков с оскорблениями Цвингли после его смерти. Печально, но приходится признать узость мышления и нетерпимость реформатора в этом случае²⁹⁶.

Верные друзья евангельской свободы и прогресса в Швейцарии почитали Цвингли как мученика и считали поражение в Каппеле полезным наказанием или скрытым благословением. Буллингер выражал такие чувства. «Победа правды, – писал он после смерти своего друга и учителя, – зависит только от силы и воли Бога. Она не зависит от людей и времени. Христос был распят, и Его враги воображали, что победили. Но сорок лет спустя победа Христа проявилась в разрушении Иерусалима. Истина побеждает через скорби и испытания. Сила христиан проявляется в их слабости. Следовательно, возлюбленные братья в Германии, не огорчайтесь нашему поражению, но оставайтесь в Слове Божьем, которое всегда побеждало, хотя святые пророки, апостолы и мученики страдали от гонений и умирали. Блаженны умирающие в Господе. Победа последует со временем. Тысяча лет в глазах Господа – как один день. Побеждает тот, кто страдает и умирает ради истины»²⁹⁷.

Нет смысла рассуждать, что было бы, если бы... Но более чем вероятно, что победа протестантов в то время в конечном итоге оказалась бы более губительной для их дела, чем поражение. Цюрихцы насильно бы ввели Реформацию в лесных кантонах и во всех округах и вызвали бы реакцию, которая, с помощью Австрии, Испании и контрреформации папства, могла бы привести к гибели протестантизма, что, собственно, и произошло в итальянских владениях Швейцарии и Граубюндена, Италии, Испании и Богемии.

Очевидно, воля провидения была на то, чтобы в Швейцарии, как и в Германии, обе церкви, католическая и евангельская, сосуществовали и жили во взаимной терпимости и полезном соперничестве в течение долгого времени.

Мы должны судить о событиях прошлого в свете последующих событий и конечных результатов. «По плодам их узнаете их».

Смерть Цвингли – это героическая трагедия. Он умер за Бога и за свою страну. Он был мучеником религиозной свободы и независимости Швейцарии. Он был прав в своем стремлении обеспечить свободу проповеди во всех кантонах и областях и упразднить военные пенсионы, которые подчиняли Швейцарию иноземным правителям. Но он не имел права ни принуждать католиков, ни браться за меч. Он неправильно выбрал средства и поспешил. Понадобилось еще почти триста лет, чтобы произошли желаемые преобразования.

В 1847 г. гражданская война в Швейцарии возобновилась в новой форме и при других обстоятельствах. Те же самые лесные кантоны, которые были против Реформации, которые выступали за военные пенсионы и которые просили помощи у Австрии, образовали конфедерацию внутри конфедерации (Sonderbund) против современного политического либерализма и снова вступили в союз с Австрией. Но на этот раз федеральные войска под мудрым командованием генерала Дюфура из Женевы победили, с очень небольшим количеством жертв²⁹⁸. В 1848 г., когда в других странах свирепствовала революция, швейцарский рейхстаг быстро переделал конституцию и преобразовал вольную конфедерацию независимых кантонов в федеральный союз, по образцу Соединенных Штатов, с представительством народа (Nationalrath) и централизованным управлением, непосредственно воздействующим на народ. Федеральная конституция 1848 г. гарантировала «свободное совершение богослужений признанными конфессиями» (то есть католической и реформатской); пересмотренная конституция 1847 г. распространяет эту свободу, в рамках морали и общественной безопасности, на все прочие деноминации; из сферы действия этого закона был исключен один только орден иезуитов, по политический причинам.

Такая свобода идет намного дальше, чем в планах Цвингли, который не предусматривал никаких прав для еретических сект. Сейчас существуют, с одной стороны, протестантские церкви в Люцерне, Бааре, Бруннене, в самом сердце пяти кантонов (не говоря о многочисленных англиканских епископальных, шотландских пресвитерианских и прочих богослужениях на швейцарских летних курортах); а с другой стороны – католически церкви в Цюрихе, Берне, Базеле, Женеве, где раньше месса была строго запрещена.

В том, что касается военной службы швейцарцев за границей, которая угрожала им утратой национальной независимости, теория Цвингли победила. Единственный пережиток этого обычая – сотня швейцарских гвардейцев, которые, в живописной средневековой форме, охраняют папу и Ватикан. В основном это уроженцы пяти кантонов.

Таким образом, история объясняет и оправдывает сама себя, а также выполняет свои обещания.

Примечания

Наблюдается удивительное сходство между конституцией старого швейцарского рейхстага и конституцией старой американской конфедерации, а также между современной швейцарской конституцией и конституцией Соединенных Штатов. Похоже, швейцарский рейхстаг подал пример для американской конфедерации, а Конгресс Соединенных Штатов стал примером для швейцарского рейхстага 1848 г. Законодательная власть в Швейцарии отдана ассамблее конфедерации (Bundesversammlung), или Конгрессу, который состоит из Национального совета (Nationalrath), или Палаты представителей, избираемой народом (один человек на каждые двадцать тысяч населения), и Совета кантонов (Ständerath), или Сената, состоящего из сорока четырех делегатов от двадцати двух кантонов (по двое от каждого) и соответствующего старому рейхстагу. Исполнительная власть осуществляется Советом конфедерации (Bundesrath), который состоит из семи членов и переизбирается раз в три года обеими палатами законодателей, один из которых действует как президент (Bundespräsident) в течение одного года (в то время как президента Соединенных Штатов выбирает народ на четыре года, и он сам выбирает себе кабинет; как следствие, глава Швейцарской конфедерации немногое может сделать и мало известен). Верховному суду Соединенных Штатов соответствует Bundesgericht, который состоит из одиннадцати судей, избираемых законодательной властью на три года. Он решает споры между кантонами. См. Bluntschli, Geschichte des Schweizerischen Bundesrechts, 1875; Rüttimann, Das nordamerikanisehe Bundes-staatsrecht verglichen mit denpolitischen Einrichtungen der Schweiz, Zürich, 1867–72, 2 vols.; также Francis O. Adams and C. D. Cunningham, The Swiss Confederation, перевод на французский, c примечаниями и дополнениями, – G. Loumyer, предисловие L. Ruchonnet, Geneva, 1890.

Федеральная конституция Швейцарии от 29 мая 1874 г. по поводу религии говорит следующее:

Abschnitt I. Art. 49. Die Glaubens und Gewissensfreiheit ist unverletzlich Niemand darf zur Theilnahme an einer Religionsgenossenschaft, oder an einern religiösen Unterricht, oder zur Vornahme einer religiösen Handlung gezwungen, oder wegen Glaubensansichten mit Strafen irgend welcher Art belegt werden...

Art. 50. Die freie Ausübung gottesdienstlicher Handlungen ist innerhalb der Schranken der Sittlichkeit und der öffentlichen Ordnung gewährleistet...

Art. 51. Der Orden der Jesuiten und die ihm affilürten Gesellschaften dürfen in keinem Theile der Schweiz Aufnahme finden, und es ist ihren Gliedern jede Wirksamkeit in Kirche und Schule untersagt.

Эта же конституция запрещает гражданским и военным должностным лицам конфедерации получать плату, титулы или награды от любого иностранного правительства.

I. Art. 12. Die Mitglieder der Bundesbehörden, die eidgenössischen Civilund Militärbeamten und die eidgenössischen Repräsentanten oder Kommissariendürfen von auswärtigen Regierungen weder Pensionen oder Gehalte, noch Titel, Geschenke oder Orden annehmen.

Помимо трудов, которые мы уже цитировали, См. Werner Biel, рассказ о непосредственных последствиях войны в Каппеле в «Archiv für Schweizerische Reformationsgeschichte» (католический), vol. III. 641–680. Он был в то время секретарей города Цюриха. Статьи о мире есть в Hottinger, Schweizergeschichte, VII. 497 sqq., и в Bluntschli, l. c., II. 269–276 (см. также I. 332 sqq.).

Немногие великие битвы так влияли на ход истории, как небольшое сражение под Каппелем. Оно навсегда остановило распространение Реформации в немецкой Швейцарии и задержало развитие протестантизма в Германии. Оно воодушевило римско-католическую реакцию, которая вскоре после него приняла характер полноценной контрреформации. Но хотя распространение протестантизма было приостановлено на его родине, оно началось во французской Швейцарии, во Франции, в Голландии и на Британских островах.

Король Фердинанд Австрийский дал пятьдесят гульденов вестнику, который принес ему новость о победе в Каппеле, и сообщай своему брату Карлу V в Брюссель о падении «великого еретика Цвингли», считая это благоприятнейшим событием для католической веры. Император поспешил поздравить лесные кантоны с победой и пообещать им собственную помощь, помощь папы, своего брата и католических князей, если протестанты будут упорствовать в сопротивлении. Папа уже послал людей и средства для поддержки своей партии.

Катастрофа в Каппеле была прелюдией к несчастью в Мюльберге на Эльбе, где Карл V одержал победу над Шмалькальденской лигой лютеранских князей 24 апреля 1547 г. Лютер спасся от унижения. Победоносный император побывал на его могиле в Виттенберге, но не стал воевать с мертвыми, выкапывая и сжигая их кости, как ему советовали сделать испанские генералы.

Война в Каппеле продолжалась несколько педель. Цюрих собрал столько сил, сколько смог. Бери, Базель и Шафхаузен послали войска, но неохотно, и поддались деморализующему влиянию поражения. В протестантской лагере не хватало согласия и способных руководителей. Лесные кантоны одержали еще одну победу на Губеле (24 октября), разграбили и опустошили территорию Цюриха. Но приближалась зима, они не получили обещанной помощи от Австрии, а потому были склонны к заключению мира. Берн выступил в роли посредника.

Второй религиозный мир (так называемый Zweite Landsfriede) был подписан 20 ноября 1531 г. ²⁹⁹ между пятью лесными кантонами и цюрихцами на лугах Тейникона, близ Баара, на территории Цуга, и подтвержден 24 ноября в Аарау с согласия Берна, Гларуса, Фрейбурга и Аппенцелля. Он обеспечивал взаимную терпимость, но с явный преимуществом католиков.

Главные постановления касательно религии в его восьми статьях были такими:

1. Пять кантонов и их союзников следует оставить в покое в их «истинной, несомненной, христианской вере»; цюрихцы и их союзники могут также сохранить свою «веру», но за исключением Бремгартена, Меллингена, Раппершвиля, Тоггенбурга, Гастера и Везена. Терпимость и равенство, таким образом, были признаны, но так, что мельчайший упрек со стороны реформатов рассматривался как отход от истины. Контробвинения были опять запрещены, как и в 1529 г.³⁰⁰.

2. Обе партии сохранили свои права и свободы в общих округах: те, кто принял новую веру, мог сохранить ее; но те, кто предпочитал старую веру, имел право вернуться к ней, восстановить мессу и изображения. В смешанных общинах церковную собственность полагалось разделить в зависимости от количества приверженцев той или иной веры.

От Цюриха потребовали отказаться от союзов с иностранными городами, подобно тому как Пять кантонов в 1529 г. были вынуждены нарушить свой союз с Австрией. Таким образом, все союзы с иностранными державами, папистскими или протестантскими, были запрещены в Швейцарии как непатриотические. Цюрих должен был возместить ущерб на военные расходы, в двести пятьдесят крон, и вернуть сто крон, которые лесные кантоны уплатили семье Кайзера в 1529 г. Бери согласился, кроме этого, уплатить три тысячи крон за ущерб, нанесенный территории Цуга.

Два мирных договора едины в том, что касается принципа терпимости (понимаемого по разумению того времени и навязанного двум сторонам силой обстоятельств), но отличаются решением о нейтральных территориях, на которых католическое меньшинство было защищено от дальнейших нападок. Договор 1529 г. означая терпимость в основной в интересах и на благо протестантизма, а договор 1531 г. – в интересах католицизма.

Теперь католики пожали урожай своей победы. Их больше не беспокоили наступательные действия протестантских проповедников, и они вернули себе много территорий, утраченных в свободных округах.

Католичество было восстановлено в Раппершвиле и Гастере. Аббат Санкт-Галлена вернул свой монастырь и получил компенсацию от города. Тоггенбург вынужден был признать его власть, но часть народа осталась в реформатской церкви. Тургау и Рейнская область вынуждены были восстановить монастыри. Бремгартену и Меллингену пришлось вернуть мессу и изображения. В Гларусе католическое меньшинство приобрело несколько церквей и стало оказывать влияние на общественные дела в кантоне. В Золотурне Реформация была подавлена, несмотря на то, что на ее стороне было большинство населения, и около семидесяти семейств были вынуждены эмигрировать. В рейхстаге католически кантоны имели большинство голосов.

Жители лесных кантонов, полные благодарности, совершали паломничества к святой Марин в Эйнзидельн, где Цвингли делал копии посланий апостола Павла с первого печатного издания Нового Завета на греческой языке в 1516 г. и где он с Леоном Юдом и Миконием успешно трудились, борясь со злоупотреблениями, с согласия Дипольда фон Герольдсека. Этот монастырь с тех пор стал оплотом католического благочестия и суеверия в Швейцарии. Он привлекает много верующих паломников своей святыней – «черной Мадонной». Здесь находится одна из крупнейших типографий, которая изготавливает молитвенники, служебники, бревиарии, изображения, кресты и распятия для всего немецкоязычного католического мира³⁰¹.

Буллингер, который стал преемником Цвингли, завершает свою монографию об истории Реформации на скорбной ноте, но не без надежды. «Тирания и контроль, – говорит он, – восстановлены и укрепляются. Тлетворная сила трудится ради погибели конфедерации. Но чуден промысел Господа. Он все делает на благо. Слава Ему и хвала! Аминь».

Примечание о монастыре в Эйнзидельне

(См. § 8).

Посетив Эйнзидельн 12 июня 1890 г., я видел в церкви паломников, стоящих на коленях перед чудотворной статуей «черной Мадонны». Статуя хранится в специальной часовне. Она черна как уголь, облачена в серебряные одежды, увенчана золотой короной, окружена позолоченными украшениями и держит Христа-Младенца на руках. Некоторые объясняют ее черный цвет дымом от пожаров, которые неоднократно случались в церкви, а статуя якобы чудесный образом не сгорала; но библиотекарь (господин Мейер) сказал мне, что причина черного цвета – чад от свечей и что лицо Девы сейчас окрашено масляной краской.

Библиотека аббатства содержит 40.000 томов (в том числе 900 инкунабул). Среди них несколько копий первого издания «Комментария на истинную и ложную религию» Цвингли и другие его книги. В картинной галерее есть портреты, в натуральный рост, короля Фридриха Вильгельма IV Прусского, его брата, князя Пруссии (позже императора Вильгельма I Германского), Наполеона III и Евгении, императора Франца Иосифа Австрийского и его супруги, их несчастного сына, который покончил с собой в 1889 г., и папы Пия IX. Эти портреты были подарены монастырю в связи с его тысячелетием в 1861 г. Монастырь был основан святым Майнардом, отшельником, в IX веке или же, что более вероятно, святым Бенно, который умер там в 940 г. В аббатстве сейчас живет почти 100 монахов-бенедиктинцев. Тут есть гимназия для 260 учеников в возрасте от двенадцати до двадцати лет, богословская семинария. У аббатства есть два филиала, в Индиане и Арканзасе. Церковь – впечатляющее строение, по образцу собора Св. Петра в Риме, окруженное колоннадами. Дорогая люстра была подарена Наполеоном III в 1865 г.

Современное пробуждение католичества и железная дорога из Ваденшвейля, открытая в 1877 г., существенно увеличили приток паломников. Гете пишет об Эйнзидельне: Es muss ernste Betrachtungen erregen, dass ein einzelner Funke von Sittlichkeit und Gottesfurcht hier ein immerbrennendes und leuchtendes Flämmchen angezündet, zu welchem glaübige Seelen mit grosser Beschwerlichkeit heranpilgem, um an dieser heiligen Flamme auch ihr Kerzlein anzuzünden. Wie dem auch sei, so deutet es auf ein grenzenloses Bedürfniss der Menschheit nach gleichem Lichte, gleicher Wärme, wie es jener Erste im tiefsten Gefuhle und sicherster Ueberzengung gehegt und genossen.

Историю Эйнзидельна см. в Beschreibung des Klosters und der Wallfahrt Maria-Einsiedeln. Einsiedeln. Benziger & Co. 122 pp.

Таков прекрасный образец богатого средневекового аббатства, с церковью, жилищами для монахов, библиотекой, школой и садом. Эйнзидельн расположен в пустынной и бесплодном районе, и его единственная достопримечательность – интересное аббатство.

Мы можем кратко подвести итоги Реформации в Швейцарии следующим образом.

Семь кантонов – Люцерн, Ури, Швиц, Унтервальден, Цуг, Фрейбург и Золотурн (Золер) – остались верпы вере своих предков. Четыре кантона, в том числе два сильнейших – Цюрих, Бери, Базель и Шафхаузен – приняли реформатскую веру. Пять кантонов – Гларус, Санкт-Галлен, Аппенцелль, Тургау и Ааргау – почти поровну разделились между двумя конфессиями. Из двадцати трех подчиненных городов и областей только Морат и Грансон стали полностью протестантскими, шестнадцать сохранили прежнюю религию, а пять поделились между двумя. В Граубюндене почти две трети населения приняли Реформацию Цвингли, однако достижения протестантов в Валтеллине и Кьявенне были утрачены в XVIII веке. Тичино и Валлис – католические области. Во французских кантонах – Женеве, кантоне де Во и Невшателе – Реформация одержала полную победу, в основной благодаря усилиям Кальвина.

С середины XVI века численное соотношение между представителями двух церквей практически не изменилось. Протестантизм по-прежнему исповедует большинство – примерно полмиллиона из населения менее трех миллионов. Количество католиков существенно возросло за счет иммиграции из Савойской области и из Франции, но и несколько сократилось после уступок старокатоликов в 1870 г., под руководством епископа Герцога. Методисты и баптисты в основном добиваются успеха в тех областях, где растет неверие и равнодушие.

Каждый кантон сохраняет связь с той или другой из двух церквей и обладает собственной церковной организацией, но узы постепенно ослабевают и религиозные свободы распространяются на несогласных – методистов, баптистов, ирвингиан и старокатоликов. Прежней исключительности больше нет. Принцип равенства религии перед законом признается всеми кантонами.

При беспристрастном сравнении римско-католических и реформатских кантонов выявляется та же разница, что и между Южной и Северной Ирландией, Восточной и Западной Канадой и другими частями света, где сосуществуют две церкви. Римско-католические кантоны сохранили больше исторической веры и суеверий, церковных привычек и обычаев, а протестантские кантоны отличаются большей образованностью и интеллигентностью, богатством и мирским процветанием. В том, что касается морали, они почти равны.

Последние слова умирающего Цвингли: «Они могут убить тело, но не могут убить душу», – подтвердились в его случае. Его тело было похоронено вместе с его ошибками и недостатками, а его дух по-прежнему жив, и его либеральные взгляды на спасение детей и на распространение Божьей благодати за пределы видимой церкви, которые казались такими оскорбительными в его время даже реформаторам, стали почти что артикулами веры в евангельском христианском мире.

Ульрих Цвингли, после Мартина Лютера и Джона Нокса, – самый популярный среди реформаторов³⁰². Он сочувствовал простым людям. Он говорил и писал на их языке. Он принимал участие в общественных делах. Он был преданным пастором стариков и молодежи, сопереживал им, в то время как Эразм, Меланхтон, Эколампадий, Кальвин, Беза и Кранмер были далеки от масс. Он был человеком народа и для народа – типичным швейцарцем, как Лютер был типичным немцем. Оба представляют добродетели и недостатки своих народов. Обоих сильно ненавидели и любили в их время, в зависимости от веры их соотечественников.

Мартина Лютера и Ульриха Цвингли почтили в связи с четырехсотлетием со дня их рождения – первого в 1883, второго – в 1884 г. Это почти беспрецедентные почести, по крайней мере, в истории богословия³⁰³.

Праздник в честь Цвингли был не только эхом праздника в честь Лютера. Он отмечался всеми реформатскими церквями Европы и Америки с большим энтузиазмом, в связи с ним было написано много трудов. В соответствии с христианским великодушием, которое швейцарский реформатор проявил по отношению к немецкому реформатору в Марбурге, многие реформатские церкви Швейцарии, как и везде, от души участвовали в предшествовавшей юбилее Лютера, забыв об ожесточенных спорах XVI века и с благодарностью вспоминая великие заслуги Лютера перед делом истины и свободы³⁰⁴.

В следующем году (25 августа 1885 г.) бронзовая статуя Цвингли была поставлена в Цюрихе перед Вассеркирхе и городской библиотекой, рядом с собором, где он проповедовал. Реформатор представлен как мужественный человек, с верой смотрящий на небеса, с Библией в одной руке и мечом в другой – сочетание исторически достоверное. Доктор Александр Швейцер, один из самых способных швейцарских богословов (ум. 3 июля 1888 г.), чьим последним публичный выступлением была речь о Цвингли в университете 7 января 1884 г., протестовал против меча и покинул комитет, отвечавший за проект памятника. Доктор Конрад Фердинанд Мейер, воспевший эти события прошлого поэт, с поэтической непосредственностью поменял меч Цвингли на меч Фокингера, которым Цвингли был убит³⁰⁵. Антист Финслер в своей речи придал мечу двойной смысл, как и в случае с Павлом, которого также изображают с мечом, а именно: меч, которым он был убит, и меч духа, которым он до сих пор сражается. В то же время Финслер отделяет Цвингли от Лютера и свидетельствует о том, что Цвингли был патриотом и государственный деятелем.

Праздник в целом – не выходящий за рамки порядка энтузиазм народа, праздничные речи представителей церкви и государства, иллюминация в городе и селениях вокруг прекрасного озера – красноречиво свидетельствует о том факте, что образ Цвингли неизгладимо запечатлелся в сознании немецкой Швейцарии. Хотя его потомки в настоящее время почти поровну распределились между ортодоксальными консерваторами и рационалистами-«реформаторами» (как они себя называют), в тот день они забыли о раздорах и сердечно объединились, чтобы воздать дань вечным заслугам того, кто, какими бы ни были его ошибки, освободил большую часть Швейцарии от тирании папства и привел ее к живому источнику учения и примера Христа³⁰⁶.

Дополнение к списку литературы в § 4.

I. Рукописные источники, сохранившиеся в городской библиотеке Цюриха, которая была основана в 1629 г. и содержит ок. 132.000 печатных томов и 3500 рукописей. См. Salomon Vögelin: Geschichte der Wasserkirche und der Stadtbibliothek in Zürich. Zürich, 1848 (pp. 110, 123). Вассеркирхе (capella aquatica) была построена при Карле Великом. Там есть также остатки озерных строений. Бронзовая статуя Цвингли стоит напротив нее. Thesaurus Hottinoerianus, сборник переписки, составленный богословом (J. Н. Hottinger, 55 томов), включает в себя всю переписку Буллингера, которая активно использовалась, но никогда не издавалась. – Simler Collection, 196 томов, плюс двойной указатель на 62 тома, содержит переписку, прокламации, памфлеты, официальные документы и прочее, в хронологической порядке, очень хорошо читается, на качественной бумаге. Иоганн Якоб Зимлер (1716–1788), профессор и инспектор богословского колледжа, проводил свободное время всю свою жизнь, собирая бумаги и документы по истории Швейцарии, особенно Реформации. Эта уникальная коллекция была приобретена правительством и подарена городской библиотеке в 1792 г. Она часто использовалась и, хотя несколько устарела, благодаря недавним находкам остается кладезей информации. Переписка Буллингера присутствует в томах 1531–1575 гг. по Р. X. – Acta Ecclesiastica intermixtis politicis etpolitico-ecclesiasticis Manuscripta ex ipsis fontibus hausta in variis fol. Tomis chronologice pro administratione Antistitii Turicensis in ordinem redacta. 33 vols. fol. Прекрасно написано. До управления антиста И.Я. Гесса (1795–1798). Том I освещает 1519–1531 гг.; том II содержит биографию Буллингера, его изображение и акты, принятые в период его администрации. – Государственные архивы города и кантона Цюриха.

II. Печатные труды. Joh. Conr. Füsslin: Beyträge zur Erläuterung der Kirchen Reformationsgeschichten des Schweitzerlandes. Zürich, 1741–1753. 5 parts. Содержит важные документы о Реформации в Цюрихе и анабаптистах, о диспуте в Иланце и т. д. – Simler, Sammlung alter und neuer Urkunden. Zürich, 1760. 2 vols. – Joh. Jak. Hottinger (профессор богословия и каноник Гроссмюнстера): Helvetische Kirchengeschichten vorstellend der Helvetiern ehemaliges Heidenthum, und durch die Gnade Gottes gefolgtes Christenthum, etc. Zürich, 1698–1729. 4 Theile quarto, 2^d ed. 1737. Очень тщательный труд, возражение на католический труд Каспара (Einsiedeln, 1692). Третий том освещает период с 1616 по 1700 г., четвертый – до 1728 г. Можно заменить Вирцем. – Ludwig Wirz: Helvetische Kirchengeschichte. Aus Joh. Jak. Hottingers älterem Werke und anderen Quellen neu bearbeitet. Zürich, 1808–1819. 6 vols. Автор пятого тома – Melchior Kirchhofer, который приводит историю Цвингли с 1625 г. и рассказывает о Реформации в других кантонах. – Joh. Jak. Hottinger: Geschichte der Eidgenossen während der Zeiten der Kirchentrennung. Zürich, 1825, 1829. 2 vols. Этот труд образует шестой и седьмой тома труда Joh. von Müller and Robert Glutz Blotzheim, Geschichten Schweizerischer Eidgenossenschaft. Второй том (p. 446 sqq.) рассказывает о периоде Буллингера, отчасти он основан на собрании книг Зимлера и на архивах Цюриха. Перевод на французский – L. Vulliemin: Histoire des Suisses à l’époque de la Réformation. Paris et Zürich, 1833. 2 vols. G. R. Zimmermann (пастор Фрауэнмюнстера и декан): Die Zürcher Kirche von der Reformation bis zum dritten Reformationsjubiläum (1519–1819) nach der Reihenfolge der Zürcherischen Antistes. Zürich, 1878 (рр. 414). О Буллингере см. стр. 36–73. Основано на Acta Ecclesiastica, упомянутых выше. – Joh. Strickler, Actensammlung, упомянутый раньше (§ 4), только до 1532 г.

С католической стороны см. Archiv für die Schweiz. Reformationsgesch., упомянутый выше (§ 4). Первый том (1868) содержит Chronik Залата, до 1534 г.; второй (1872) – 135 папских обращений к швейцарскому рейхстагу, в основной XVI века (от Мартина V до Климента VIII, документы о 1531 г., римские и венецианские источники о швейцарской Реформации, и т. д.; том третий (1876) – каталог книг об истории Швейцарии (7–98) и ряд документов из архивов Люцерна и других городов, в том числе три послания короля Франциска I к католический кантонам и рассказ о непосредственных последствиях Каппельской войны, сделанный Вернером Бейелем, в то время – секретарем города Цюриха (рр. 641–680).

I. Источники. Bullinger, напечатанные труды (в Scheuchzer, «Bibliotheca Helvetica», Zürich, 1733, сказано, что их 150). Его рукописные послания (в основной на латыни) в «Thesaurus Hottingerianus» и «Simler Collection» городской библиотеки Цюриха. – Второй том Acta Ecclesiastica, упоминаемых в § 53. – The Zürich Letters or the Correspondence of several English Bishops and others with some of the Helvetian Reformers, chiefly from the Archives Of Zurich, переведено и издано для «Parker Society», Dr. Robinson, Cambridge (University Press), 2^d ed. 1846 (pp. 576).

II. Salomon Hess: Leben Bullinger’s. Zürich, 1828–’29, 2 vols. Не очень точный труд. – *Carl Pestalozzi: Heinrich Bullinger. Leben und ausgewählte Schriften. Nach handschriftlichen und gleichzeitigen Quellen. Elberfeld, 1858. Выдержки из его произведений (рр. 505–622). Песталоцци тщательно использовал письменные и печатные источники из Государственной библиотеки и архивов Цюриха. R. Christoffel: Н. Bullinger und seine Gattin. 1875. – Justus Heer: Bullinger, в Herzog², II. 779–794. Хорошее подведение итогов.

Более старые биографические очерки: Ludwig Lavater (1576), Josias Simler (1575), W. Stucki (1575) и т. д. Отдельная информация о Буллингере есть у Гагенбаха и в других трудах о швейцарской Реформации, а также в Meyer, Die Gemeinde von Locarno, 1836, особенно I. 98–216.

После продуктивного периода цвинглианской Реформации, который продолжался пятнадцать лет, с 1516 по 1531г., последовал период сохранения и укрепления достигнутого в трудных обстоятельствах. Нужен был человек с прочной верой, смелый, умеренный, терпеливый и стойкий. Провидение послало такого человека в лице Генриха Буллингера (1504–1575), ученика, друга и преемника Цвингли, второго антиста Цюриха. Буллингер доказал, что Реформация – дело Бога, а следовательно, она должна пережить кажущееся поражение в Каппеле.

Буллингер родился 18 июля 1504 г. в Бремгартене, в Ааргау, и был младшим из пяти сыновей декана Буллингера, жившего, как и многие священники его времени, в незаконном браке, к которому, однако, относились с попустительством³⁰⁷. Отец был против торговли индульгенциями Самсоном в 1518 г. и, уже в своем преклонном возрасте, исповедовал с кафедры учения Реформации (1529). Вследствие этого он утратил свое место. Юный Генрих учился в школе братьев общинной жизни в Эммерихе и в Кельнском университете. Он изучал схоластическое и патристическое богословие. Труды Лютера и Loci Меланхтона привели его к изучению Библии и подготовили к переменам.

Он вернулся в Швейцарию магистром искусств, преподавая в школе при цистерцианском монастыре в Каппеле с 1523 по 1529 г. и провел в монастыре реформы, с согласия аббата Вольфганга Йонера. В то время он познакомился с Цвингли, посетил встречу с анабаптистами в Цюрихе в 1525 г. и диспут в Берне в 1528 г. Он женился на Анне Адлишвейлер, бывшей монахине, в 1529 г., и она оказалась прекрасной женой и помощницей. Он принял приглашение в Бремгартен в качестве преемника своего отца.

После катастрофы в Каппеле он переехал в Цюрих и был единогласно избран советом и горожанами проповедником Гроссмюнстера 9 декабря 1531 г. Ходил слух, что сам Цвингли, предчувствуя смерть, назначил его своим преемником. Лучшего человека было невозможно выбрать. Для швейцарской церкви было жизненно важно, чтобы место великого реформатора занял человек в том же духе, но более умеренный и сдержанный³⁰⁸.

Теперь Буллингер взялся за дело спасения, очищения и укрепления труда жизни Цвингли и выполняя это дело верно и успешно. Когда он поднялся на кафедру Гроссмюнстера 23 декабря 1531 г., многие слушатели подумали, что Цвингли воскрес из мертвых³⁰⁹. Он решительно поддерживал Реформацию, которая была в опасности, потому что робкие члены совета могли от нее отказаться. Он был свободен от политики, вмешательство в которую оказалось губительно для Цвингли. Он установил более независимые, хотя и дружественные отношения между церковью и государством. Сам он ограничился ролью собственно проповедника и учителя.

В первые годы он проповедовал шесть или семь раз в неделю, а после 1542 г. только дважды, по воскресеньям и пятницам. Он следовал плану Цвингли, объясняя целые книги Писания с кафедры. Его проповеди были простыми, ясными и практичными. Они стали образцом для молодых проповедников.

Буллингер был самым преданным пастором, давая всем советы и утешения, даже рисковал своей жизнью во время чумы, которая несколько раз случалась в Цюрихе. Его дом был открыт с утра до ночи для всех, кому была нужна его помощь. Из своего скромного дохода и из пожертвований от друзей он бесплатно раздавая пищу, одежду и деньги вдовам и сиротам, странникам и изгнанникам, в том числе лицам другой веры. Он обеспечил достойную пенсию вдове Цвингли и воспитал его двоих детей как своих собственных. Он неделями и месяцами содержал гонимых братьев в собственной доме или находил для них место жительства и средства для путешествия³¹⁰.

Он уделял большое внимание образованию, как суперинтендант школ Цюриха. Он пригласил на места профессоров в Каролинуме способных богословов, таких как Пелликан, Библиандер, Пьетро Мартири. Он готовил образованных служителей. Он составил, вместе с Леоном Юдом, книгу законов церковной организации, которая была принята синодом 22 октября 1532 г., одобрена бургомистром, большим и малый советами и оставалась в силе почти триста лет. В ней приводятся правила экзаменации, избрания и обязанности служителей (Predicanten) и деканов (Decani), регламент полугодовых собраний синода с представителями клира и мирян и законы дисциплины. Законы были поделены на восемь глав³¹¹.

Деятельность Буллингера распространялась далеко за пределы Цюриха. Он отличался истинно католическим духом и переписывался со всеми реформатскими церквями. Беза называет его «общим пастырем всех христианских церквей», Пелликан – «человеком Божьим, наделенным богатейшими дарами небес во славу Бога и для спасения душ». Буллингер принимал беглых протестантов из Италии, Франции, Англии и Германии с распростертыми объятьями и сделал Цюрих убежищем религиозной свободы. Так он защитил Целия Секунда Курионе, Бернардино Окино и Пьетро Мартири, а также иммигрантов из Локарно и помог организовать в Цюрихе итальянскую общину³¹². Следуя примеру Цвингли и Кальвина, он дважды обращался к королю Франции, прося его о терпимом отношении к гугенотам. Он посвятил Генриху II свою книгу «О христианском совершенство» (1551), а Франциску II – свои «Наставления о христианской вере» (1559). Он посылал делегации к французскому двору для защиты вальденсов и реформатской общины в Париже.

Поразителен размах переписки Буллингера. Ему писали все выдающиеся протестантские богословы того времени, такие как Кальвин, Меланхтон, Буцер, Беза, Ласки, Кранмер, Хупер, Джуэлл. С ним советовались коронованные особы, такие как Генрих VIII, Эдуард VI Английские, королева Елизавета, Генрих II Французский, король Дании Христиан, Филипп Гессенский и электор Фридрих из Палатината.

Буллингер поддерживая контакт с английской Реформацией со времен Генриха VIII и до времен королевы Елизаветы, особенно в период кровавого правления королевы Марии, когда многие выдающиеся изгнанники бежали в Цюрих и нашли братский прием под его гостеприимным кровом. Переписка Хупера, Джуэлла, Сэндиса, Гриндала, Паркхерста, Фокса, Кокса и других церковных деятелей с Буллингером, Гвалтером, Гесснером, Зимлером и Пьетро Мартири – благородный памятник духовного согласия между реформатскими церквями Швейцарии и Англии в эдуардовскую и елизаветинскую эпоху. Архиепископ Кранмер пригласил Буллингера, вместе с Меланхтоном, Кальвином и Буцером, на конференцию в Лондоне с целью принятая единого евангельского символа веры. Кальвин ответил, что ради такого дела он готов был бы переплыть семь морей. Леди Джейн Грей, которая была обезглавлена в 1554 г., читала труды Буллингера, перевела его книгу о браке на греческий язык, советовалась с ним по поводу еврейского языка и писала ему с дочерней привязанностью и благодарностью. Ее три письма к нему до сих пор хранятся в Цюрихе. Епископ Хупер из Глостера, который пользовался его гостеприимством в 1547 г., обращался к нему незадолго до своего мученичества в 1554 г. как к «уважаемому отцу и наставнику» и лучшему другу, какого он когда-либо имел, и доверял его заботе свою жену и двоих детей. Епископ Джуэлл в послании от 22 мая 1559 г. называет его «отцом и весьма уважаемый учителей во Христе», благодарит за «вежливость и доброту», которую Джуэлл и его друзья имели счастье наблюдать в течение всего периода своего изгнания, и сообщает, что восстановление реформатской веры при Елизавете произошло в значительной степени благодаря «письмам и рекомендациям» Буллингера; он добавляет, что королева не хочет, чтобы ее называли главой церкви Англии, считая, что такая честь принадлежит одному лишь Христу, а не человеку. Смерть Буллингера оплакивали в Англии как общее бедствие³¹³.

Буллингер верно хранил учение и порядок в реформатской церкви, защищая ее от католиков и лютеран с умеренностью и достоинством. Он никогда не отвечал на оскорбления фанатиков, и когда в 1548 г. лютеранские проповедники временным указом были изгнаны из швабских городов, он встречал их гостеприимно, даже тех, кто осуждал с кафедры реформатские учения. Буллингер представляет немецко-швейцарский тип реформатской веры и по сути соглашается с умеренным кальвинизмом. Он полностью изложил свои богословские взгляды во Втором Гельветическом исповедании.

Его теория о таинствах была более возвышенной, чем у Цвингли. Он больше внимания уделял объективной ценности этого установления. Мы признаем, писал он Фаберу, тайну вечери Господней. Хлеб – это не просто хлеб, но чтимый и священный хлеб таинства, залог реального духовного присутствия Христа для тех, кто верит. Как солнце находится на небе, а на земле присутствует его свет и тепло, так Христос восседает на небесах, однако плодотворно действует в сердцах всех верующих. Когда Лютер, после смерти Цвингли, предостерегая герцога Альберта Прусского и жителей Франкфурта не терпеть цвинглианство, Буллингер ответил, послав герцогу перевод трактата Ратрамна, De corpore et sanguine Domini, с предисловием. Он отверг Виттенбергское согласие 1536 г., потому что в нем содержалось лютеранское учение. Он ответил на яростную атаку Лютера на цвинглиан (1545) ясный, сильным и сдержанным заявлением, но Лютер умер вскоре после этого (1546), не взяв назад своих обвинений. Когда Вестфаль возобновил злосчастный спор (1552), Буллингер поддерживая Кальвина в защите реформатского учения, но советовал проявлять умеренность³¹⁴. Он и Кальвин полностью согласились по поводу вопроса о таинствах в Consensus Tigurinus, принятом в 1549 г. в Цюрихе в присутствии нескольких членов совета и позже одобренном другими швейцарскими реформатскими церквями³¹⁵.

По поводу учения о предопределении Буллингер не зашел так далеко, как Цвингли и Кальвин, и остался в рамках инфралапсарианской схемы. Он избегал разговоров о предопределении грехопадения Адама, потому что ему трудно было согласовать это со справедливостью наказания за грех³¹⁶. Consensus Genevensis (1552), содержащее строгие взгляды Кальвина, не было подписано пасторами Цюриха. Теодор Библиандер, отец библейской экзегетики в Швейцарии и предтеча арминианства, выступая против них. Он склонялся к полупелагианству Эразма, спорил с Пьетро Мартири, который был строгим кальвинистом и преподавая в Цюрихе с 1556 г. Библиандер в конечном итоге оставил пост профессора богословия (8 февраля 1560 г.), но получал жалование до самой смерти (26 ноября 1564 г.) ³¹⁷.

По вопросу терпимости и наказания еретиков Буллингер соглашался с преобладавшей теорией, но благоприятно отличался в области практики. Он выступая против анабаптистов в своих трудах, как и Цвингли, и, как Меланхтон, одобрил прискорбную казнь Сервета, но сам никого не преследовал. Он терпел Лелия Социна, который мирно умер в Цюрихе (1562), и Бернардино Окино, который проповедовал какое-то время перед итальянской общиной этого города, но был смещен, без каких бы то ни было дополнительных наказаний, за то, что учил унитаристским взглядам и защищал многоженство. В книге против католика Фабера Буллингер выражает христианские и гуманные чувства, говоря, что несогласные не должны подвергаться насилию и что вера – безвозмездный дар от Бога, а потому ее невозможно навязывать или запрещать. Он соглашался с Цвингли в том, что спасение распространяется на всех детей, умирающих во младенчестве, а также на избранных язычников; во всяком случае, он нигде не выражал несогласия с этими реформаторскими взглядами и с одобрением опубликовал последний труд Цвингли, где они выражены наиболее решительно³¹⁸.

Дом Буллингера был счастливым христианским домом. Ему нравилось играть с многочисленными детьми и внуками и писать для них стихи на Рождество, как Лютеру³¹⁹.

Когда сын Буллингера Генрих в 1553 г. отправился в Страсбург, Виттенберг и Вену, чтобы продолжить изучение богословия, он написал для него несколько мудрых правил поведения, из которых наиболее важны следующие: 1) бойся Бога всегда и помни, что страх Божий – начало мудрости; 2) смирись перед Богом и молись только Ему, через Христа, нашего единственного Посредника и Ходатая; 3) твердо верь, что Бог сделал все для нашего спасения через Своего Сына; 4) молись прежде всего о крепкой вере, действующей любовью; 5) молись о том, чтобы Бог защитил твое доброе имя и уберег тебя от греха, болезни и дурной компании; 6) молись о родине, о своих дорогих родителях, о благодетелях, друзьях и всех людях, о распространении Слова Божьего; всегда завершай прошения Молитвой Господней и также пой прекрасный гимн, Te Deum laudamus [который он приписывал Амвросию и Августину]; 7) будь сдержанный, всегда больше слушай, чем говори, и не вмешивайся в то, чего ты не понимаешь; 8) прилежно изучай еврейский и греческий языки, а также латынь, историю, философию и науки, но особенно Новый Завет и читай ежедневно по три главы из Библии начиная с Книги Бытия; 9) храни свое тело чистым и неоскверненным, одевайся аккуратно и избегай всякой несдержанности в еде и питье; 10) пусть твои речи будут достойны, приветливы, умеренны и свободны от всего немилосердного³²⁰. Буллингер рекомендовал сына Меланхтону и следил за его учебой, посылая письма, полные отеческой заботы и любви³²¹. Он заботился о своих родителях до самой их смерти, о вдове Цвингли (умерла в 1538 г.) и о двух его детях, которых он воспитал как своих собственных. Несмотря на свой скромный доход, он отказывался от всех подарков или посылал их больницам. Весь народ уважал этого почтенного служителя с благородными чертами лица и белой бородой патриарха.

Его последние дни были беспокойными, как и у многих верных слуг Бога. Чрезмерные труды и заботы подорвали его здоровье. В 1562 г. он писал Фабрицию в Кур: «Я почти изнемогаю под грузом дел и забот и чувствую себя таким уставшим, что хотел бы просить Господа послать мне отдых, если только это не будет против Его воли». Чума 1564 и 1565 гг. довела его до края могилы, унесла его жену, трех дочерей и шурина. Он вынес этот тяжкий удар с самоотверженностью настоящего христианина. В те же два роковых года он потерял своих самых дорогих друзей: Кальвина, Блаурера, Гесснера, Фрошауэра, Библиандера, Фабриция, Фареля. Он выздоровел, и ему было позволено еще несколько лет провести в служении Христу. Его младшая дочь, Доротея, преданно и нежно заботилась о его здоровье. Он чувствовал себя одиноким и тосковал, но продолжал проповедовать и писать с помощью пастора Лаватера, своего коллеги и зятя. Он произнес последнюю проповедь в Пятидесятницу 1575 г., а 26 августа собрал всех городских пасторов и профессоров богословия вокруг своего смертного одра, заверил их в своем устоянии в истинном апостольском и ортодоксальном учении, прочитал Апостольский символ веры и призвал их к чистой жизни, к согласию друг с другом и к повиновению городским властям. Он предостерег их против несдержанности, зависти и ненависти, поблагодарил за их доброту, заверил в своей любви и завершил молитвой благодарения и несколькими стихами из гимна Пруденция. Потом он взял каждого за руку и попрощался со слезами, как Павел со старейшинами Эфеса. Несколько недель спустя он умер, прочитав ряд псалмов (50, 15 и 41), Молитву Господню и другие молитвы, в мире, в присутствии своей семьи, 17 сентября 1575 г. Он был похоронен в Гроссмюнстере, рядом со своей любимой женой и дорогим другом Пьетро Мартири. По его желанию его преемником единогласно был избран Рудольф Гвалтер, зять Цвингли и его приемный сын. Четверо его преемников были воспитаны им и трудились в его духе.

Произведений Буллингера очень много. В основном они вероучительные и практические, актуальные в то время, но не имеющие большой ценности сейчас. Шойхцер упоминает сто пятьдесят его печатных книг. В городской библиотеке Цюриха хранится около сотни, не считая переводов и переизданий. Многие остались только в виде рукописи. Он написал комментарии к Новому Завету на латыни (кроме Апокалипсиса), многочисленные проповеди по Исаии, Иеремии, Даниилу, Апокалипсису. Его «Декады» (пять серий из десяти проповедей каждая по Десятикнижию, Апостольскому символу веры и таинствам) очень ценились и использовались в Голландии и Англии. Его труды об оправдании Божьей благодатью весьма ценил Меланхтон. «История швейцарской Реформации» Буллингера, написанная его собственной рукой, в двух томах, была опубликована в 1838–1840 гг., в трех томах. Его самый важный доктринальный труд, Второе Гельветическое вероисповедание, приобрело авторитет символа веры³²².

В том же году, когда умер Буллингер, родился Иоганн Якоб Брейтингер (1575–1645), ставший его достойным преемником на посту антиста Цюриха (1613–1645)³²³. Брейтингер называя Буллингера святым и последовал его примеру. Он был одним из самых выдающихся реформатских богословов той эпохи. Получил прекрасное образование в университетах Герборна, Марбурга, Франекера, Гейдельберга и Базеля и заслужил уважение и любовь своих сограждан как учитель, проповедник и преданный пастор. Во время ужасной чумы 1611 г. он навещал больных с утра до вечера, рискуя жизнью.

Посетил Дортский синод в качество одного из делегатов Швейцарии (1618 и 1619). На него произвели сильное впечатление ученость, мудрость и благочестие этого совета, и он полностью согласился с его несправедливый и нетерпимый отношением к арминианам³²⁴. По возвращении (21 мая 1619 г.) его приветствовало шестьдесят четыре цюрихца, которые доехали до границы, чтобы встретить его. Однако, со всей твердостью убеждения, он был против межконфессиональной полемики в тот полемический век и восхищался положительными чертами других церквей и сект, даже иезуитов. В нем строгая ортодоксия сочеталась с приветливым нравом, великодушный сердцем и ревностный благочестием. Он прислушивался к голосу бедняков и многочисленных страдальцев после убийств в Валтеллине (1620) и во время Тридцатилетней войны. По его просьбе создавались больницы и сиротские приюты, производились сборы средств, сумма которых в одной лишь Гроссмюнстере за восемь лет (1618–1628) превысила пятьдесят тысяч фунтов. Он был во всех отношениях образцовым пастором, образцовым прихожанином и образцовым государственный деятелем. Хотя он возвышался над своими коллегами, он обезоруживал всякую ревность и зависть своей добротой и христианским смирением. Он стоит после Цвингли и Буллингера как самый влиятельный и полезный антист реформатской церкви Цюриха³²⁵.

I. Переписка Микония и Цвингли в Zwingli, Opera, vols. VII–VIII. (28 писем первого и 20 второго). – Переписка с Буллингером в собрании Зимлера. Antiqu. Gernl., I. Хроника, автор Fridolin Ryff, ed. W. Vischer (сын), в Basler Chroniken (vol. I, Leipzig, 1872), c 1514 no 1541.

II. Melchior Kirchhofer (из Шафхаузена): Oswald Myconius, Antistes der Baslerischen Kirche. Zürich, 1813 (pp. 387). До сих пор очень полезный труд. – R. Hacenbach: Joh. Oecolampad und Oswald Myronius, die Reformatoren Basels. Elberfeld, 1859 (pp. 309–462). Также его Geschichte der ersten Basler Confession. Basel, 1828. – B. Riggenbach, в Herzog², X. 403–405.

Освальд Миконий (1488–1552)³²⁶, родом из Люцерна, близкий друг Цвингли и преемник Эколампадия, был для церкви Базеля тем же, чем Буллингер для церкви Цюриха, – преданным хранителем реформатской веры, но его положение было менее сложным, а сфера полезности более ограниченной. Ранние годы жизни он провел как учитель классических наук в Базеле, Цюрихе, Люцерне, Эйнзидельне и снова в Цюрихе. Ученик Микония Томас Платер с уважением отзывается о его способностях учителя и успехах. Эразм почтил Микония своей дружбой перед тем, как Миконий перешел на сторону Реформации³²⁷.

После смерти Цвингли и Эколампадия Миконий перебрался в Базель в качестве пастора в церкви Св. Альбана (22 декабря 1531 г.) и был избран антистом, или главный пастором церкви этого города, а также профессором по экзегетике Нового Завета в университете (август 1532). Он не был рукоположен и не имел ученой степени – отказываясь получать ее, потому что Христос запретил Своим ученикам называться учителями (Мф.23:8)³²⁸. Он придерживался взглядов Эколампадия на дисциплину и сохранял независимость церкви в ее отношениях с государством и университетом. Ему пришлось страдать от оппозиции со стороны Карлштадта, который, по его рекомендации, стал профессором богословия в Базеле (1534) и закончил там свою беспокойную жизнь (1541). Миконий особо интересовался начальной и высшей школой. Он проявляя гостеприимство к многочисленным протестантам из Франции, которые, как Фарель и Кальвин, искали временного убежища в Базеле. Английский мартиролог Джон Фокс бежал от гонений Марии в Базель, где завершил и опубликовал первое издание своей «Книги мучеников» (1554).

В вопросе о евхаристии Миконий, как Кальвин после него, занимая промежуточное положение между Цвингли и Лютером. Он помогал Буцеру в движении за объединение, которое привело к принятию Виттенбергского согласия и временному примирению Лютера со швейцарцами (1536). Цюрихцы подозревали его в том, что он слишком склоняется на лютеранскую сторону, но он никогда не признавал телесного присутствия Христа в дарах евхаристии и поглощения тела и крови Христа через рот. Он просто больше, чем Цвингли, подчеркивай реальность духовного присутствия и плода тела и крови Христовых. Он полагая, что Лютер и Цвингли не поняли друг друга³²⁹.

Миконий написал, на основании наброска Эколампадия, Первое Базельское вероисповедание, которое было принято городскими властями 21 января 1534 г., а также соседним городом Мюльхаузеном³³⁰. Оно очень простое и состоит из двенадцати статей, о Боге (Троице), человеке, провидении, Христе, церкви и таинствах, вечере Господней, отлучении, гражданских властях, вере и добрых делах, страшной суде, праздниках, постах и целибате, а также об анабаптистах (осуждение их взглядов на крещение младенцев, клятву и гражданское правительство). Оно написано на швейцарском немецком, со ссылками на Писание и с примечаниями на полях. Оно не претендует на непогрешимость или всеобщую авторитетность и завершается словами: «Мы предоставляем это наше вероисповедание на суд Божьего Писания и всегда готовы, если лучше узнаем его, с благодарностью подчиниться Богу и Его святому Слову».

Это вероисповедание было вытеснено более зрелыми формулировками реформатской веры, но сохранило авторитет почти что символа веры в церкви Базеля, как уважаемый исторический документ.

Миконий написал первую биографию Цвингли в двенадцати кратких главах (1532³³¹. Его остальные труды не имеют большого значения³³².

Одним из наиболее влиятельных его преемников был Лукас Гернлер, который был антистом церкви Базеля с 1656 по 1675 г. Гернлер сформулировал схоластическую систему кальвинизма со множеством тонких определений и различий в Программе из 588 тезисов. Вместе с Иоганном Генрихом Хайдеггером из Цюриха и старшим Турретеном из Женевы он подготовил Гельветическую формулу согласия, самый последний и самый строгий из кальвинистических символов веры (1675). Он был последним представителей строгой кальвинистической ортодоксии в Базеле. Нетерпимость к отклонениям от символа веры сочеталась в нем с благосклонный сердцем, и он побудил городские власти Базеля открыть сиротский приют. Знаменитые знатоки еврейского языка и Талмуда Иоганн Буксторф (1564–1629), его сын Иоганн (1599–1664) и его внук Иоганн Якоб (1645–1704), которые были украшением Базельского университета в XVII веке, полностью соглашались с вероучительной позицией Гернлера и даже отстаивали раввинистическое предание о буквальной богодухновенности масоретского текста, против Луи Каппеля, который с большой ученостью опровергая ее (1650)³³³.

Niemeyer: Collectio Confess. (Hall. 1840), pp. 105–122 (Conf. Helv. prior, на немецком и латыни), и 462–536 (Conf. Helv. posterior). – Schaff: Creeds of Christendom (New York, 6^th ed. 1890), vol. I. 388–420 (история); III. 211–307 (Первое и Второе Гельветические вероисповедания), 831–909 (Второе Гельветическое вероисповедание на английском). Остальная литература цитируется в Schaff, I. 385, 399.

Буллингер и Миконий авторитетно сформулировали учения реформатских церквей в Швейцарии и придали им ярко выраженный евангельский характер, без схоластических тонкостей последующего периода.

Шестьдесят семь выводов и два частных вероисповедания Цвингли (для Карла V и Франциска I) не создавались как общие символы веры и никогда не были санкционированы церковью. Десять Бернских тезисов (1528), Первое Базельское вероисповедание (1534), Цюрихское согласие (1549) и Женевское согласие (1552) были официальными документами, но имели влияние только в тех городах, где возникли. А вот Первое и Второе Гельветическое вероисповедание были приняты швейцарской и другими церквями и заняли свое место среди символов веры почти на триста лет. Они представляют цвинглианский тип учения, видоизмененный и более зрелый. Они приближаются к кальвинистической системе, но лишены ее логической строгости.

I. Первое Гельветическое вероисповедание (1536). Его также называют Вторым Базельским вероисповеданием, чтобы отличить от Первого Базельского вероисповедания 1534 г. Оно было составлено в Базеле, но не только для Базеля. Отчасти оно обязано своим происхождением возобновлению попыток страсбургских реформаторов, Буцера и Капитона, объединить лютеран и цвинглиан, а отчасти – папским обещаниям созвать вселенский собор. Городские власти Цюриха, Берна, Базеля, Шафхаузена, Санкт-Галлена, Мюльхаузена и Биля направили своих богословов на встречу, которая состоялась в августинском монастыре в Базеле 30 января 1536 г. Буцер и Капитон также явились туда, от имени Страсбурга. Буллингер, Миконий, Гриней, Леон Юд и Мегандер были избраны как комиссия, чтобы составить вероисповедание гельветических церквей, которое должно было использоваться на предполагаемой общецерковном соборе. Оно было изучено и подписано всеми делегатами, клириками и мирянами в феврале 1536 г. и впервые издано на латыни. Леон Юд подготовил перевод вероисповедания на немецкий язык – более полный, чем латинский текст, и равный ему по авторитетности.

Лютер, которому передали копию через Буцера, неожиданно выразил, в двух примечательных письмах³³⁴, свое удовлетворение искренним христианским характером документа и обещал сделать все, что он сможет, чтобы способствовать союзу и согласию со Швейцарией. Тогда он находился под вселяющим надежды впечатлением Виттенбергского согласия, которого Буцер добился благодаря своей гибкости и дипломатичности в мае 1536 г., но которое в конечном итоге оказалось пустым местом и не могло быть искренне подписано швейцарцами. Да и Лютер совершил новое и самое несдержанное нападение на цвинглиан (1545) за год до своей смерти.

Первое Гельветическое вероисповедание – самый первый реформатский символ веры, добившийся всенародного авторитета. Он состоит из 27 статей и более полон, чем Первое Базельское вероисповедание, но не так полон, как Второе Гельветическое вероисповедание, которым он был впоследствии вытеснен. Учение о таинствах и вечере Господней, по сути, цвинглианское, однако в нем подчеркивается важность знаков таинства и реального духовного присутствия Христа, Который отдает Свое тело и кровь – то есть Себя – верующим, чтобы Он всё более и более полно жил в них, а они – в Нем.

Буллингер и Леон Юд хотели добавить предостережение против восприятия этого или какого-либо другого вероисповедания как истины в конечной инстанции в ущерб высшему авторитету Слова Божьего и христианской свободы. Они правильно чувствовали разницу между вероисповеданием, которое может быть улучшено со временем по мере развитая религиозных знаний, и правилом веры, которое остается неизменным. Вероисповедание церкви имеет относительную власть, как norma normata, и власть эта зависит от его согласованности со Священным Писанием, которое обладает абсолютный авторитетом как norma normans.

II. Второе Гельветическое вероисповедание (1566). Оно намного важнее, чем первое, и приобрело авторитет за границами Швейцарии. В промежуточные тридцать лет Кальвин разработал свою богословскую систему, а Тридентский собор сформулировал современный символ веры Рима. Буллингер подготовил это вероисповедание в 1562 г. для частного использования, как свидетельство о вере, в которой он жил и собирался умереть. Два года спустя, во время эпидемии чумы, он разработал его более полно, каждый день ожидая смерти, и добавил его к своему завещанию, которое следовало доставить городским властям Цюриха после его смерти.

Но события в Германии придали этому частному символу веры общественный характер. Благочестивый электор Палатината Фридрих III, которому лютеране угрожали расторжением мирного договора из-за его перехода в реформатскую церковь и публикации Гейдельбергского катехизиса (1563), попросил Буллингера в 1565 г. подготовить полное и ясное объяснение реформатской веры, которое ответило бы на обвинения в ереси и расколе, постоянно выдвигавшиеся против нее. Буллингер послал ему рукописную копию своего исповедания. Электору оно так понравилось, что он пожелал перевести его и представить на латыни и немецком языке перед императорским рейхстагом, который должен был собраться в Аугсбурге в 1566 г., чтобы разбирать дело о его предполагаемом отступничестве.

Тем временем швейцарцы почувствовали необходимость такого вероисповедания и для создания более тесного единства. Первое Гельветическое вероисповедание было слишком коротко, а Цюрихское согласие 1549 г. и Женевское согласие 1552 г. рассматривали только два вопроса, как-то: вечерю Господню и предопределение. Были проведены соответствующие обсуждения, и Беза лично прибыл в Цюрих, чтобы принять участие в работе. Буллингер согласился на несколько изменений и подготовил также текст на немецком. Женева, Бери, Шафхаузен, Биль, Граубюнден, Санкт-Галлен и Мюльхаузен выразили свое согласие с исповеданием. Только Базель, у которого уже было свое вероисповедание, долгое время отказывался от присоединения, но в конечном итоге уступил.

Новое вероисповедание было опубликовано в Цюрихе 12 марта 1566 г. на обоих языках за общественные средства и было переслано электору Палатината и Филиппу Гессенскому. Французский перевод появился вскоре в Женеве, выполненный под руководством Безы.

В том же году электор Фридрих так мужественно и благородно отстаивая свою веру перед рейхстагом в Аугсбурге, что даже его лютеранские оппоненты прониклись восхищением перед его благочестием и перестали упрекать его в ереси.

Это Гельветическое вероисповедание широко признано и стало самым авторитетным из реформатских символов веры континентальной Европы, если не считать Гейдельбергского катехизиса. Оно было санкционировано в Цюрихе и Палатинате (1566), в Невшателе (1568), реформатскими церквями Франции (на синоде в Ла-Рошели, 1571), Венгрии (на синоде в Дебрецине, 1567) и Польши (1571 и 1578). Оно было благосклонно принято в Голландии, Англии и Шотландии как здравая формулировка реформатской веры. Оно было переведено не только на немецкий, французский и английский, но также на голландский, венгерский, польский, итальянский, арабский и турецкий языки. В Австрии и Богемии реформаты, или кальвинисты, официально именуются «церковью Гельветического вероисповедания», а лютеране – «церковью Аугсбургского вероисповедания».